Пейдж Тун

Одно идеальное лето

Paige Toon

ONE PERFECT SUMMER

Copyright © 2012 by Paige Toon

© Лазарева Д., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Найджелу Стоунману,

который помог мне исполнить мечту, сказав всего пять слов

Когда мне было восемнадцать…

Глава 1

– Появятся синие птицы над…

– Мам, мы едем не в Дувр, а в Дорсет, – перебиваю я, прежде чем она успевает допеть припев «Белых скал Дувра».

– Я знаю. Мне что, и спеть нельзя?

Она делает вид, что обиделась.

– Сосредоточься лучше на рисовании, – поддразниваю я.

Она ухмыляется, и я улыбаюсь с переднего пассажирского сиденья в ответ.

– Будет здорово! – восклицает мама, нащупывая переключатель автомобильного радио.

Я понимаю, что она вот-вот настроит попсовую радиостанцию «Харт», и быстро вмешиваюсь. Проклятие, на таком расстоянии от Лондона уже не ловит «ИксФМ»!

– Айпод? – с надеждой предлагаю я.

– Ну давай. Что угодно, лишь бы создать тебе летнее настроение.

– Я и так в летнем настроении, – заверяю я, подключая свой новый MP3-плеер, подарок от родителей на недавний день рождения.

Мама бросает на меня пристальный взгляд и продолжает смотреть на дорогу.

– Я понимаю, ты расстроена из-за Лиззи, но все равно можно прекрасно провести время. К тому же ты сможешь начать готовиться к университету.

– Угу.

Начинает играть песня «Овер» группы «Портисхэд».

– Ради бога, Элис, мне сразу хочется резать вены! – протестует мама. Я не реагирую. – Серьезно, – добавляет она. – Что-нибудь повеселее. Пожалуйста!

Я вздыхаю, но повинуюсь. Из динамиков начинает звучать «Холидэй» Мадонны.

– Уже лучше! – Она снова начинает подпевать.

– Ма-ам, – со стоном протягиваю я. – Не забывай о своем призвании.

Она смеется:

– Какое умное слово для подростка. Впрочем, ты ведь поступила в Кембриджский университет.

– Университет в Кембридже, не Кембриджский университет, – в который раз поправляю я. На самом деле я поступила в Англия Раскин, но мама каждый раз умалчивает об этой детали, когда рассказывает про меня друзьям.

– Все равно это большое достижение, – отвечает она, и я не спорю, довольная, что родители мной гордятся. Мама снова затягивает:

– Холидэй!

Говорят – если не можешь одолеть, присоединись. Что я и делаю.

Моя мама – художник. Она рисует маслом абстрактные пейзажи и дополняет их другими материалами: металлом, камнем, песком. Она долгие годы пыталась добиться успеха, и хотя ее последнюю коллекцию удалось неплохо продать, основным добытчиком в нашей семье все равно остается папа. Он работает бухгалтером в Лондоне и будет приезжать в Дорсет по выходным. Сейчас середина июля, и мы пробудем здесь до конца августа. Мама планирует провести эти шесть недель в работе над новой коллекцией, которая, к ее восторгу, будет выставлена в сентябре в очень крутой галерее в восточной части Лондона.

Я же изначально согласилась на такую долгую поездку, потому что с нами собиралась поехать моя лучшая подруга, Лиззи. Она уезжает учиться в университет в Эдинбурге, и мы обе опечалены предстоящей разлукой. Последние несколько лет мы очень тесно общались, но всему приходит конец. Мы представляли долгие, ленивые летние деньки на шезлонгах в саду или поездки на пляж на маминой машине. Но у мамы Лиззи, Сьюзан, недавно нашли опухоль в груди, и она оказалась злокачественной. Это стало для всех огромным шоком, и я до сих пор в ужасе от испытаний, выпавших на долю подруги и ее близких. На этой неделе у Сьюзан операция по удалению опухоли, а потом ей предстоит химиотерапия – разумеется, Лиззи осталась, чтобы быть с ней рядом.

– Какая красота! – восхищается мама. Я смотрю в окно на проплывающие мимо зеленые холмы. – Смотри! Это дикие лошади? – Она не дожидается ответа, впрочем, я и не знаю. – Ты могла бы взять несколько уроков верховой езды. А еще неподалеку от нас есть замок. До него можно доехать на настоящем паровом поезде из Суонеджа.

– Я знаю. Ты уже говорила.

– Здорово, правда?

– Ага, – без энтузиазма отвечаю я. Было бы здорово. Если бы с нами поехала Лиззи. Надеюсь, с ее мамой будет все хорошо…

– Может, ты тут с кем-нибудь подружишься, – с надеждой предполагает мама, не замечая моих переживаний.

– Мне не восемь лет, – с кривой улыбкой возражаю я.

– Знаю, но тебе тут понравится.

Похоже, мама пытается убедить в этом скорее себя, чем меня.

Мы снимаем домик в уединенном месте. Он построен из кремового камня, и стена из сухой каменной кладки закрывает маленький зеленый садик на заднем дворе. Возле входа стоит на солнце скамья, и я уже вижу, как буду сидеть и читать здесь книги из моего списка по английской литературе.

В доме уютно и чисто – недавно сделан ремонт. Мама включает чайник и достает из сумки-холодильника молоко, а я сижу за кухонным столом и изучаю инструкцию, оставленную хозяевами.

Моя мама – высокая, худая, со светлыми волосами до плеч и зелеными глазами. Я пошла в папину породу. Пониже ростом, с длинными, очень темными, почти черными волосами. Глаза – зеленые, как у мамы, но немного раскосые. Моя бабушка по папе была китаянкой. К сожалению, она умерла до моего рождения.

– Там написано, чем тут можно заняться? – спрашивает мама, ставя передо мной чашку чая.

– Ты мне сама уже почти все рассказала. В той стороне можно погулять по красивым скалам. – Я указываю в противоположном от главного входа направлении. – А если пойти туда, можно дойти пешком до паба, – снова указываю рукой.

– Звучит многообещающе. Может, пойдем туда, пообедаем, а потом вернемся домой смотреть телевизор?

Мы отправляемся в паб на машине – идти сил нет, хотя мы и провели три часа пути на автомобильных сиденьях.

Соседняя деревушка очаровательна. Домики из известняка, с оконными рамами, покрашенными в оттенки зеленого и голубого, и море, виднеющееся за холмами. Мы поднимаемся по ступеням паба. На улице стоят серые каменные столы и скамейки с видом на море, и мы решаем сесть снаружи, но сперва заходим внутрь, чтобы все разведать и заказать еду.

Я почти сразу замечаю его – парня, работающего за стойкой. Высокий, с прямыми черными волосами до подбородка и серебряным колечком в правой брови. Он наливает пиво и смотрит вниз, но как только он поднимает взгляд, его темные глаза сразу встречают мои. БАХ! Знаю, звучит безумно, но мое сердце словно выскакивает из груди и врезается в незнакомца.

Он снова опускает глаза, наполняет пивной бокал до краев и относит, не уронив каким-то образом ни капли, мужчине средних лет в другой конец бара. По спине пробегают мурашки. Мама приводит меня в чувство.

– Похоже, он примерно твоего возраста, – говорит она, радостно подталкивая меня локтем в сторону привлекательного бармена.

– Тсс! – шиплю я, съежившись от смущения и безуспешно пытаясь отвести от него взгляд, в то время как он берет деньги и направляется к кассе. Потом он подходит к нам, и у меня учащается пульс.

– Что будете заказывать?

Дородный мужчина с короткими, уложенными гелем черными волосами и огромными татуировками на руках внезапно появляется перед нами. Какое разочарование.

– Пожалуйста, бокал белого вина, – вежливо просит мама. – Элис?

– Хм… – Я снова бросаю взгляд на парня, но он уже принимает новый заказ. – Полпинты сидра, пожалуйста.

Мужчина молча выполняет наш заказ. На нем надета белая майка, из-под белой ткани виднеются темные волосы, растущие на груди. Интересно, это отец того потрясающего парня? Он ставит передо мной бокал, до краев наполненный жидкостью медового цвета. Немного сидра проливается на стол, но бармен не извиняется и не улыбается, когда принимает от мамы деньги и возвращает сдачу. Рядом с ним я чувствую какое-то странное напряжение.

– У вас есть меню? – спрашивает мама.

– Мы не подаем еду, – неприветливо отвечает он.

Следуя за мамой к дверям, я оборачиваюсь через плечо, а потом мы выходим на полуденное солнце.

– Здесь мило, – замечает мама, когда мы садимся. – А он аппетитный. – Она снова поддевает меня локтем и вырывает из задумчивости.

– Мама, никто больше не использует слово «аппетитный». – Я стараюсь звучать равнодушно, хотя это не так.

Я пытаюсь сосредоточиться на нашем с ней разговоре, но вскоре у меня за спиной раздается тихое позвякивание бокалов, и я оборачиваюсь. Затаив дыхание, я осознаю, что он здесь, собирает пустую посуду с опустевших столов.

– Привет! – бодро выкрикивает мама.

Господи, мама, заткнись!

– Все в порядке? – Он рассеянно улыбается ей и мельком встречает мой взгляд. БАХ! Опять это чувство. Я словно сделана из металла, а он – мощный магнит. Да что со мной такое?

– Мы на каникулах, – говорит ему мама. – Может, посоветуешь, куда здесь можно сходить?

– Гм… – Он на секунду замирает, задумавшись, держа между пальцами собранные бокалы. – Вы уже были в замке Кофр?

– Мы только приехали. – Она пожимает плечами и улыбается.

На нем черные джинсы и черная футболка с логотипом инди-рок-группы. Мой тип.

– А где вы живете? – спрашивает он, глядя на меня. Я лишилась дара речи, и, к счастью, за меня отвечает мама.

– В маленьком домике за этими полями. Мы здесь на шесть недель, так что если будут идеи…

Раздается собачий лай, и он резко поворачивает голову в сторону бара. Почти сразу же из дверей вылетает толстый дородный мужчина.

– ДЖО! Разберись, – сердито приказывает он.

Джо… У потрясающего парня есть имя… Разумеется, у него есть имя, Элис.

– Иду, – устало отзывается Джо. – Мне нужно гулять с собакой, – сообщает он нам, прежде чем уйти.

– Может, тебе нужна компания? – с надеждой кричит мама ему вслед, и меня снова поддевает надоедливый локоть. – Элис очень хочет познакомиться с кем-нибудь своего возраста.

– Мама, нет! – в ужасе шиплю я.

Он смотрит на меня, мое лицо становится ярко-красным, и я готова отдать все на свете – все, – чтобы земля разверзлась и поглотила меня или с неба бы спустился огромный птеродактиль и утащил меня прочь. Неважно, я не привередливая, просто хочу ИСЧЕЗНУТЬ отсюда как можно скорее.

– ДЖО! – снова кричит мужчина, прерывая наш разговор.

– Нет-нет, все в порядке, иди, – с трудом выдавливаю я.

– Хорошо. Увидимся. – Он быстро уходит. Я закрываю пылающее лицо руками.

– Какой позор! – выдыхаю я.

– Почему? – не понимает мама.

– Поверить не могу, что ты так себя вела, – возмущаюсь я.

– Господи, Элис, это просто парень, – надменно заявляет она.

Нет. Он не «просто парень». Не спрашивайте, откуда я это знаю, но где-то глубоко внутри мое сердце уже надломилось, и я знаю, что виной тому – именно Джо.

Глава 2

– Пойду погуляю.

Мама отрывает взгляд от мольберта и смотрит на меня.

– Хочешь, посмотрим вместе телевизор?

– Нет, не волнуйся. Хочу подышать свежим воздухом.

Вернувшись домой, я завалилась на кровать и уставилась в потолок, думая о Сами-Знаете-Ком. А потом мне пришло в голову, что я могу повстречаться с ним, пока он гуляет с собакой…

Поднялся ветер, а потому я убираю волосы в свободный пучок, надеваю непромокаемую куртку и резиновые сапоги, на случай, если будет грязно. Я сворачиваю на тропинке влево, следуя указателю «Путь монаха». Вскоре я вижу новый указатель – «Танцующий Риф». Красивое название. Я иду дальше. По пути я встречаю несколько человек, и каждый раз, когда появляется какая-нибудь собака, меня начинает трясти от волнения. Я знаю, что веду себя по-дурацки, но мне скучно, и я имею право помечтать.

Я поворачиваю направо, на поле, и иду по каменистой тропинке, усеянной дикими цветами. Впереди виднеется море – темно-синее, мерцающее в подернутом дымкой вечернем свете – и я ненадолго останавливаюсь, чтобы полной грудью вдохнуть свежий воздух.

Боже, он был великолепен. Я нервничаю при одной мысли, что снова его увижу, но все равно потащу маму завтра в паб, хочет она того или нет.

Внезапно я с досадой вспоминаю, как она сказала Джо, что я «очень хочу познакомиться» – и как я покраснела! Он еле ноги унес. У меня сразу падает настроение, и я уже собираюсь вернуться домой, но все же решаю взглянуть на этот Танцующий Риф, раз зашла так далеко. Я прохожу в калитку, тропинка становится более узкой, каменистой и крутой, и я постепенно спускаюсь вниз вдоль высоких зарослей ракитника. Здесь нет ветра, а потом вдруг… Я никогда не была ярой поклонницей природы, но от вида, открывшегося, когда я вышла из зарослей, у меня перехватило дух. Передо мной – поросший травой склон, который резко обрывается впереди. Слева – холмы, выступающие над скалами. Захватывающее, даже немного пугающее зрелище. Я еще немного спускаюсь по тропе и сажусь на траву. Неудивительно, что мама решила поехать именно сюда, в Дорсет, – ей нужно обязательно прийти сюда и порисовать.

Большой черный лохматый пес проносится мимо меня, появившись со стороны кустов. Он подбегает к краю скалы, и я напрягаюсь, но потом разворачивается и бежит ко мне. Я протягиваю ему руку и улыбаюсь – я люблю собак, – а он приветствует меня, отчаянно размахивая хвостом и улыбаясь самой широкой из виденных мною собачьих улыбок.

– Привет! – здороваюсь я и принимаюсь его наглаживать. Потом оборачиваюсь в поисках хозяина, и… Быть не может! Я, наверное, экстрасенс или вроде того, потому что это он! ДЖО! Чертов Джо! Он подходит к нам, и у меня в животе порхают гигантские тропические бабочки.

– ДАЙСОН! – вопит он, отчаянно размахивая рукой. – УЙДИ!

Дайсон – очевидно, этот пес – начинает лаять как ненормальный и гоняться за собственным хвостом. Джо изумленно качает головой, а потом Дайсон бросается ко мне и врезается в меня сзади.

– Ой, блин! Прости! – восклицает Джо, спеша ко мне и оттаскивая от меня собаку. – СПОКОЙНО, МАЛЬЧИК! – кричит он псу. – Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает он.

– Все хорошо, – выдавливаю я.

Он пристально смотрит на меня, и его губы растягиваются в ухмылке.

– Это ты.

– Да, я.

Как ни странно, мое волнение куда-то улетучивается. Потом он падает на траву рядом со мной, и у мне чуть не становится плохо с сердцем.

– Элис, верно?

– Да.

– Я Джо.

– Приятно познакомиться. – Я чувствую, как начинаю краснеть, и перевожу взгляд на Дайсона. – Я испугалась, что он упадет со скалы.

– Тропинка круто спускается вниз. А внизу – ограждение.

– А, ясно. Какое забавное собачье имя – Дайсон.

Сейчас эта собака растянулась рядом с Джо в коматозном состоянии.

– Я назвал его в честь пылесоса. – Джо протягивает руку и гладит пса. Дайсон виляет хвостом, ударяя им по траве.

– В смысле?

– Он поглощает весь найденный не улице мусор, словно отборные куски мяса.

– Фу! – Я морщусь и смеюсь.

– Да уж, непристойный пес, – с любовью соглашается Джо. – Значит, ты здесь на шесть недель?

– Да. – Я опускаю взгляд на его тяжелые черные ботинки. Я словно дара речи лишилась. Давай, Элис, выдави хоть слово, или он уйдет! – Моя мама художница, – быстро добавляю я.

– А, ясно. Здорово.

– Там, в пабе, работает твой отец?

Он отводит глаза и срывает пучок травы.

– Да.

– Вы плохо ладите?

Он исподлобья смотрит на меня своими темными глазами.

– Не слишком хорошо.

И вот снова это чувство, словно магнит тянет меня к нему. Умоляю вас, я говорила, что я экстрасенс, но здесь уже гораздо больше подходит понятие «психопат».

– Вы давно здесь живете? – спрашиваю я, стараясь вести себя адекватно.

– Только с мая. – Он разрывает зрительный контакт, и я сразу чувствую облегчение. Он откидывается назад, опершись на локти.

– Где вы жили раньше?

– Сомерсет, потом Корнуолл. Хотя до этого мы уже жили в Дорсете. У нас был паб в Лайм-Реджисе.

– Надо же. Вы часто переезжаете.

– Приходится, – признает он и переводит тему, прежде чем я успеваю спросить что-нибудь еще. – А ты где живешь?

– В Лондоне.

– В какой части?

– На севере. Ист-Финчли. Знаешь?

– Нет. Я плохо знаю Лондон. Но собираюсь вскоре туда уехать.

– Правда? – Мое сердце начинает биться быстрее, но падает, когда я вспоминаю, что уезжаю в Кембридж в сентябре. Я рассказываю ему об этом.

– Да? Зачем?

– Учиться в университете. – Его глаза расширяются. – В бывшем политехникуме, – спешу уточнить я. – Я недостаточно умна для самого университета.

– Я недостаточно умен для любого университета, – отвечает он.

– Уверена, это не так, – вынуждена возразить я.

– Так. – Он пожимает плечами и смотрит перед собой. – Но я в любом случае отсюда свалю. – Он встает. – Мне пора возвращаться. Завтра вечером у нас Вечерняя Викторина, – усмехается он. – Я должен придумать вопросы. Тебе куда?

– Туда. – Я поднимаюсь на ноги и указываю на изгородь из лилейника.

– Я провожу тебя.

Достижение!

– Я же вижу, как тебе хочется найти компанию, и все такое, – добавляет он. Я краснею, но он шутливо поддевает меня локтем.

– Отстань, – бурчу я, и его ответный смех наполняет меня теплом.

У него на талии повязана серая толстовка с капюшоном, а голые руки загорели на солнце, столь редко радующем нас своим появлением этим летом. Я расстегиваю куртку, чтобы немного проветриться – от ходьбы мне тоже стало жарко. Мы идем рядом друг с другом по каменистой тропе.

Я возвращаюсь к беседе.

– Здесь так красиво. Почему ты хочешь уехать?

– Да, очень красиво, но… Даже не знаю. Как только я куплю машину, меня здесь не будет.

– А Дайсона возьмешь с собой?

– Конечно. – Он вздыхает. – С родителями я его не оставлю.

– Почему ты на них работаешь? – спрашиваю я, замечая, что они явно не ладят.

– Уехать мне пока не по карману, но благодаря работе я плачу за жилье.

– Они заставляют тебя платить за жилье?

– Ну, мне уже восемнадцать. Только исполнилось, – он фыркает. – Правда, они заставляют меня работать за стойкой уже несколько лет…

– Разве это легально?

– Нет, – прямо отвечает он.

Не представляю, чтобы мои родители заставляли меня платить за то, что я живу у них дома, или работать за барной стойкой в детском возрасте. Может, я наивная?

Дайсон убегает вперед, и вскоре мы видим, как он пытается вытащить из-под дерева невероятно огромную палку. Потом бросает и ворчит на нее, прежде чем залаять на Джо, виляя хвостом.

– Дурачок, – качает головой Джо. – Ты не сможешь в нее играть. – Дайсон снова лает. – Найди поменьше. Давай!

Не тут-то было. Дайсону нужна именно эта.

– Я не буду ее бросать, – непреклонным тоном отрезал Джо. В его манере общаться с собакой было что-то очень милое.

Гав!

– Нет.

Гав! Гав! Гав!

– Черт бы тебя побрал, – бормочет Джо, берет палку за один конец и наступает на нее посередине. Дерево с треском разламывается пополам. Я улыбаюсь и наблюдаю, как он с силой забрасывает ее далеко в поле и Дайсон в безумном восторге несется за ней.

– А ты мягкий, – замечаю я.

– Даже слишком. – Он искоса смотрит на меня.

– Давно он у тебя?

– Года два. Я повстречал его на пляже, когда мы жили в Корнуолле. Он проводил меня до дома, и мне хватило глупости его покормить. С тех пор от него не отвязаться.

– Интересно, кто был его предыдущим хозяином.

Дайсон возвращается с палкой, и Джо снова ее бросает.

– Кто знает? У него не было ошейника. И он был совсем тощий, так что либо с ним плохо обращались, либо он уже прожил сколько-то времени без дома. Отец чуть не сдох, когда узнал, что даю ему объедки с кухни паба.

– Какая ему разница? Это ведь все равно мусор?

– Он не любит собак.

– Почему тогда он разрешил тебе его оставить?

– Ему тогда было не до этого.

– Почему?

– Это я тебе сейчас так всю историю своей жизни расскажу. – Он усмехается и переводит тему. – Ну что, Мегамозг, поможешь придумать вопросы для дурацкой викторины?

Когда мы подходим к моему дому, я уже знаю, что у нас с Джо совпадают вкусы в музыке, телевидении и кино, и по дороге мы прекрасно провели время, пытаясь перещеголять друг друга в познаниях на тему инди-рока, классиков британской комедии и научно-фантастических фильмов.

– Теперь мне придется прийти на эту викторину, ведь я точно выиграю, – говорю я.

Он смеется, прислонившись спиной к деревянной кремовой калитке. У меня снова перехватывает дух от волнения.

– Я еще не закончил с вопросами. Может, добавлю что-нибудь про телешоу «Большой Брат», чтобы тебя облапошить.

– Тогда тебе придется его посмотреть. Уверен, что твой желудок выдержит подобное исследование? – иронизирую я.

– Боюсь, что нет. – Он смотрит мне в глаза. Бабочки неистовствуют. – Значит, ты придешь? Завтра вечером в паб?

– А можно?

Он улыбается:

– Разумеется.

Я улыбаюсь в ответ:

– Круто.

– Значит, до завтра.

– До завтра.

На несколько мгновений мы неловко замираем, потом до него доходит, что он стоит у меня на пути. Он отходит от калитки, но потом догадывается протянуть руку и открыть щеколду.

– Спасибо. – Улыбка не сходит с моих губ. – Увидимся завтра, – повторяю я, пока он закрывает за мной калитку.

– Увидимся. – Уходя, он щелкает пальцами Дайсону. – Пойдем, мальчик.

Я смотрю им вслед, пока они не исчезают из вида.

Глава 3

– Назовите судно, на борту которого Люк Скайуокер познакомился с принцессой Леей.

Я лихорадочно царапаю на своем листочке бумаги ответ.

– Элис…

Я поднимаю взгляд на осуждающее лицо мамы.

– Что?

– Ты уверена, что тебе стоит участвовать в викторине, раз ты помогала придумывать все вопросы?

– Я не помогала придумывать все! – возражаю я. – Он придумал их сам. Я не виновата, что у нас совпадают вкусы.

Я смотрю на Джо, стоящего за стойкой. Он с веселым видом слушает, как его мама – полная женщина с крашеными вьющимися светлыми волосами, тяжелым макияжем и оранжевым загаром – читает следующий вопрос.

– Кто выбыл из дома в «Большом Брате» на двадцатый день сезона этого года?

– Мерзавец, – шепчу я Джо. Он смеется и продолжает наливать пиво.

– Как? Неужели ты не знаешь? – ехидно спрашивает мама.

– Нет. Теперь довольна?

Она поднимает брови.

– Вполне.

Сегодня был один из самых долгих дней в моей жизни. Мама работала, а я сидела и тщетно пыталась вникнуть в список литературы для университета. Но думать могла только о грядущей встрече с Джо. Я бы отправилась в паб и днем, но подумала, что это будет слишком навязчиво.

– Леди и джентльмены, сейчас мы сделаем короткий перерыв и продолжим через минуту, – с сильным западным акцентом говорит нам мама Джо. Странно, Джо вырос в этих местах, но его акцент вовсе не так заметен.

– Я хочу сбегать в уборную. Хочешь, возьму тебе еще на обратном пути? – Мама смотрит на мой пустой стакан.

– С удовольствием.

Я просматриваю свой листок с ответами.

– Все в порядке?

Я изумленно поднимаю взгляд и вижу Джо.

– Подвинься. – Он подталкивает меня, и я двигаюсь на скамейке.

– Большой Брат? – спрашиваю я, подняв бровь.

– Мне пришлось прибегнуть к интернет-поиску. Подожди, будет еще вопрос про Поп Айдол.

Я издаю комический стон, и он смеется.

– Какие планы на завтра?

– Никаких, – с надеждой отвечаю я.

– Хочешь, поедем в замок Кофр?

Свидание?

– Конечно!

– В конце улицы есть остановка. Мы можем сесть на автобус до Суонеджа и затем доехать до замка Кофр на поезде.

– На том самом паровом поезде?

– Ага.

– Если хочешь, я могу довезти нас до Суонеджа. Возьму мамину машину.

– Тогда ты можешь довезти нас и до замка Кофр.

– Какой смысл? Я хочу прокатиться на поезде…

– Вообще-то, я тоже.

– ДЖО! – рявкает его мама из-за стойки.

– Иду, – устало отвечает Джо. – Увидимся позже.

Он уже собирается уходить, но потом вдруг останавливается, наклоняется и шепчет мне в ухо:

– Ответ – Дариус Данеш.

Он многозначительно на меня смотрит, темные глаза умудряются сиять даже в слабом освещении. Потом он уходит.

Возвращается мама с напитками.

– Спасибо, – говорю я, делая глоток.

– Чему ты улыбаешься? – спрашивает она, хитро на меня глядя.

– Ничему, – невозмутимо отвечаю я.

– Подозреваю, это связано с одним человеком за барной стойкой?

– Отстань, мам.

Она противно хихикает, а потом с любопытством поднимает бровь.

– Похоже, его мама ему за что-то выговаривает.

Мой взгляд устремляется к бару, и в этот самый момент Джо и его мама смотрят прямо на меня. Джо быстро отводит глаза, но его мама посылает мне долгий, тяжелый взгляд. Мне становится не по себе, и не успеваю я опомниться, как она уже несется к нашему столику.

– Ты жульничаешь! – обвиняет она меня.

– Ничего подобного! – заступается моя мама.

– Мой сын сказал, что она помогала ему придумывать вопросы!

Я с ужасом осознаю, что в баре воцарилась тишина и все наблюдают за нами. Именно в такие моменты мне очень не хватает старого доброго птеродактиля. Джо спешит к нам.

– Она не помогала мне с вопросами, – уверяет он. – Просто она знает много того же, что и я. И смотри… – Он берет мою бумажку с ответами. – Видишь? Она не знала ответа на вопрос про Большого Брата.

– Сэнди! Даже я знаю! – выкрикивает какой-то пьяный тип с соседнего столика. Но мама Джо бросает на него такой взгляд, что смех обрывается. Она вырывает у Джо мой листок и задает мне новый вопрос:

– Песня какой группы звучит на вступительных титрах «Королевской семьи»?

Я морщусь, но честно отвечаю:

– «Оазис». «Отдать полмира».

– Видите? Она даже заработала дополнительное очко за название! Она жульничает!

– Нет! – восклицаю я. – Я просто знаю! Он прав, у нас совпадают вкусы.

– Если у вас совпадают вкусы, то этого ты точно не знаешь: Джо терпеть не может чертово шоу. – Она делает глубокий вздох и зачитывает громко, чтобы слышал весь паб: – Кто занял третье место в первом сезоне «Поп Айдол»?

– Гм… – Я смотрю на Джо. Похоже, он в панике. – Не знаю.

– Лжешь! – усмехается она, сжав губы в оранжево-розовой помаде в тонкую линию. – Ты выбываешь из игры.

– Это несправедливо! – возмущается мама.

– Нет, все в порядке, – коротко отвечаю я. – Дальше я не участвую.

– Она не жульничала! – Джо пытается меня защитить, но я понимаю, что эту женщину, родную мать, ему не убедить.

Всеобщее внимание по-прежнему сосредоточено на нас. Она поворачивается и обращается ко всем, повысив голос:

– Мы продолжаем. Повторяю два последних вопроса для тех, кто еще не слышал: «Песня какой группы звучит на вступительных титрах «Королевской семьи»?»

Я смотрю на Джо, покраснев от смущения. Он подавленно смотрит на меня.

– Джо! Возвращайся к работе.

На этот раз ему достается от отца. Джо уходит, бросив на меня виноватый взгляд.

– Пойдем отсюда, – фыркает мама, собирая вещи.

– Нет. – Я беру ее за руку.

– Почему? – с недоверием спрашивает она.

– Не хочу, чтобы все подумали, что я убегаю.

Она задумчиво смотрит на меня, потом нехотя поднимает бокал с вином и делает глоток.

– Хорошо, сначала допьем.

Честно говоря, мне хочется уйти. Даже столь привлекательный Джо не в силах меня здесь удержать. Если что-то и может отвратить девушку от парня, то это его семья.

Я слишком смущена, чтобы уйти из паба, пока идет викторина, но как только она заканчивается и воцаряется привычный гул, мы уходим. Я не решаюсь попрощаться с Джо при его родителях, но, к счастью, он обслуживает клиента в нашем конце бара и смотрит на меня в тот момент, когда мы проходим мимо.

– Мы уходим, – говорю я.

Он выразительно смотрит на дверь и одними губами говорит мне:

– Подожди.

Я киваю и иду к двери.

– Я сейчас тебя догоню, – говорю я маме, направляющейся к машине.

Она поднимает брови, но молча уходит.

Несколько секунд я переминаюсь с ноги на ногу. Появляется Джо. Он осторожно берет меня за руку и ведет к стене здания, и, несмотря на все замешательство, испытанное мною за последние полчаса, мое сердце начинает биться сильнее от его неожиданного прикосновения.

Он поворачивается в темноте ко мне лицом:

– Мне очень жаль. Они – настоящий кошмар!

– Не переживай, – бормочу я.

– Если ты передумала насчет замка Кофр, я не обижусь.

– Нет, – быстро возражаю я. – Я хочу поехать… – неловкая пауза. – Если ты хочешь…

– Конечно хочу! – Джо смотрит мне в глаза. – К черту все это, – внезапно говорит он, резко убирая волосы с лица. – Долго я здесь не протяну. – Он оглядывает темные холмы и море вдалеке. – Короче говоря, – говорит он, коротко коснувшись пальцами моей руки, – во сколько встречаемся? В одиннадцать?

– Давай.

– До встречи. – Он делает шаг назад. – Буду ждать тебя на холме.

– Хорошо.

Когда он уходит, я проверяю свои чувства. Да, я все так же сильно на него запала. Даже его стремные злобные родители мне нипочем.

Глава 4

– Я куплю, – говорит Джо, когда мы подходим к билетному киоску на станции Суонедж.

– Нет, у меня есть деньги.

– Не спорь, я заплачу.

Это все-таки свидание!

– Так ты никогда не купишь машину, – говорю я ему с улыбкой, которая угасает, когда я осознаю, что он вполне мог ездить в замок и с другими девушками.

– Это самое меньшее, что я могу сделать после вчерашнего вечера, – отвечает он, продолжая идти вперед.

– Ты уже много раз так ездил? – неловко спрашиваю я.

– Нет, первый раз.

Даже не знаю, почему я испытываю облегчение – даже если он не ездил ни с кем на этом поезде, в прошлом у него наверняка были девушки. Много девушек, если судить по его внешности.

Паровой поезд уже ждет нас на станции, и Дайсон рвется вперед, сильно натягивая поводок.

– Спокойно, мальчик, – тихо говорит ему Джо. – Он это ненавидит. – Он указывает на поводок.

Я немного удивилась, когда обнаружила утром, что Джо ждет меня на холме с Дайсоном на буксире. Я не ожидала, что у нас будет собачья компания. Впрочем, я не против. Похоже, Джо из тех, чей девиз «любишь меня, полюби и мою собаку». Вряд ли у меня будут шансы, если я не полажу с его псом.

Я смотрю на ржавые балки над головой и старомодные вывески по бокам платформы. Я чувствую, словно очутилась в другой эпохе, когда мы заходим в поезд и садимся друг напротив друга, а между нами стоит деревянный столик.

Я завязала волосы в свободный хвост – сегодня довольно жарко, на мне бежевые шорты и бледно-розовая футболка. Да, мне нравятся парни инди и эмо, но сама одеваться в таком стиле я не хочу.

– Ты сказал родителями, что встречаешься сегодня со мной? – решаюсь спросить я.

– Вот еще.

– И чем, они думают, ты занимаешься?

– Без понятия. Им плевать, что я делаю, лишь бы только не видеть Дайсона.

Поезд со свистком и шипением трогается со станции. Джо невозмутимо кладет ноги на мое сиденье.

– Чем ты занимаешься, отправившись в таком возрасте на каникулы с родителями?

Я рассказываю ему про Лиззи, и веселье угасает.

– Отстой.

Я звонила Лиззи вчера вечером. Разговор вышел безрадостный. Сегодня днем у ее мамы будет операция по удалению опухоли из груди, и подруга очень волнуется. Попозже я позвоню ей, чтобы узнать, как прошла операция.

– У тебя здесь много друзей? – спрашиваю я у Джо.

– Нет. Мы переехали всего несколько месяцев назад, в школу я больше не хожу, так что… – Он умолкает. – Какой смысл заводить друзей, если я уеду.

– Точно, ты же уезжаешь в Лондон, – с поддразнивающей улыбкой говорю я. – Что будешь там делать?

Он пожимает плечами:

– Пока не знаю. Найду работу. Посмотрю, как сложится, куда занесет жизнь…

– Какая беспечность. Я бы так не смогла. Всегда планирую все наперед.

– Я уж понял.

– Как ты понял? – Я немного обижена.

– Просто понял, – игриво улыбается Джо.

– Ну, может, я еще сумею тебя удивить.

– Может быть. – Он пристально смотрит мне в глаза, и у меня внутри снова все сжимается от волнения. Тикают секунды, никто из нас не отводит взгляд, волнение усиливается. Наконец Дайсон начинает копошиться в ногах, переключив наше внимание на себя. Мне нужно прийти в себя.

Мы проезжаем станцию Херстон-Хальт и Харманс-Кросс с прекрасными цветами на клумбах, а потом вокруг простираются зеленые поля до самого замка Кофр.

– Чем хочешь заняться? – спрашивает Джо, пока мы идем к центральной части маленького городка. – Ты голодная?

Мой желудок отвечает вместо меня, но, к счастью, Джо этого не слышит.

– Немного. Куда пойдем?

– Не знаю. Я же здесь тоже первый раз, помнишь?

– Да, точно. Поверить не могу, что ты не ездил сюда с другими девушками.

Он принимается хохотать:

– Я не встречался с другими девушками!

– Да, разумеется. Со мной-то ты познакомился быстро.

– Твоя мама нас познакомила. А потом еще Дайсон. Я прожил здесь совсем недолго и никого не знаю.

– А как же девушки на каникулах?

Не знаю, откуда берется моя самоуверенность, чтобы задавать такие вопросы, но говорить с ним удивительно легко.

– Летние каникулы только начались.

Я сразу напрягаюсь.

– Я не имел в виду… – быстро поправляется он. – Я хотел сказать, здесь не было никого моего возраста, ни парней, ни девушек. В любом случае теперь ты можешь составить мне компанию… – Пауза. – Если хочешь.

Он покраснел! Он правда покраснел!

– Конечно хочу, – радостно заверяю я. Значит, дело не только во мне. – Ой, смотри! Замок.

Мы направляемся к руинам замка, стоящего на вершине крутого холма. Потрескавшиеся стены увиты плющом, а вокруг по заросшим травой тропинкам гуляют люди.

– Может, пообедаем в том кафе? – Я показываю наверх.

Мы заходим в кафе и проходим через здание в сад. Башни замка Кофр высятся прямо над нами, и у нас есть чудесная возможность любоваться этим видом, сидя за столиком и даже не заплатив входную плату.

Сегодня на Джо бледно-желтая футболка «Кингмейкер» и черные джинсы. Я киваю в сторону футболки.

– Люблю «Кингмейкер».

– Какая у тебя любимая песня?

– «Ты и я всегда будем смотреть на вещи по-разному».

Он улыбается:

– У меня тоже. Я всегда представляю, что она играет на вступительных титрах к фильму.

– Да! Было бы круто. То место, где бас вступает прямо перед вокалом…

– Именно.

Я смеюсь:

– Если я когда-нибудь увижу фильм с этой песней в саундтреке, сразу вспомню о тебе.

– Может, стоит включить вопрос про «Кинг-мейкер» в викторину на следующей неделе, – шутит он.

– О боже, не надо. – Я закрываю голову руками. – Прошлый вечер был настоящим кошмаром. – Я смотрю на него сквозь пальцы, но он не улыбается.

– Прости. Родители меня ненавидят.

Он с горечью качает головой и опускает глаза.

– У тебя есть братья или сестры? – осторожно спрашиваю я.

Он смотрит на меня, потом отводит взгляд, но так ничего и не отвечает.

– Ты слышал…

– Да, – перебивает он. Вздыхает. – У меня есть брат, старший брат.

– Где он?

– В тюрьме.

– Ой.

– Да. Наверное, я должен был сказать об этом прежде, чем поезд ушел обратно в Суонедж.

– Почему? – не понимаю я.

– На случай, если бы ты захотела на нем уехать.

– Не глупи. Почему он в тюрьме?

– Потому что кретин.

– Я имею в виду за что?

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Прости. Он постоянно попадал под арест, сколько я себя помню, – угоны, наркотики, все подряд. На этот раз его посадили за вооруженное ограбление.

– Боже.

– У меня прекрасная семья! – с сарказмом сказал он. – А знаешь, что самое замечательное? Мама и папа по-прежнему души в Райане не чают!

Я догадываюсь, что Райан – его брат.

– У тебя есть братья или сестры? – спрашивает он.

– Нет.

– Повезло.

– Когда я росла, считала иначе. Мне было одиноко.

– Лучше быть одиноким, чем избитым до полусмерти.

– Он тебя бьет? – восклицаю я, и по выражению его лица сразу понимаю, что он не собирался делиться этой информацией.

– А вот и наша еда, – вдруг говорит Джо. Он больше не хочет развивать эту тему – разве можно его в этом винить?

– Отличный получился денек, – говорю я позже, останавливая машину перед пабом.

Он улыбается мне в ответ:

– Ты тоже так думаешь?

– Работаешь сегодня вечером?

– Боюсь, что так. Что делаешь завтра?

Какое облегчение, что он первым задал этот вопрос.

– Ничего. А ты?

– Могу зайти за тобой, если ты хочешь с нами погулять?

«Они» – это он и Дайсон.

– С удовольствием.

– Хорошо. Я зайду где-то в половине одиннадцатого.

– Отлично.

Неловкая пауза. Мы оба подскакиваем, когда Дайсон начинает бешено лаять на собаку, проходящую мимо с хозяином.

– Пойду выпущу его из машины. Я уже опаздываю на работу.

– Родители убьют тебя?

Он поворачивает голову набок.

– Будем надеяться, что нет. – Он вылезает из машины. – Увидимся завтра.

Я глубоко вздыхаю, и часть внутреннего напряжения, накопившегося за весь день, уходит. Хорошего напряжения, а не плохого, но все же – напряжения. А потом я смотрю на часы, и меня охватывает тоска. Еще только начало седьмого. Один, два, три… Я молча считаю про себя часы до половины одиннадцатого утра. Шестнадцать с половиной часов до новой встречи с ним. Как убить время?

Если бы меня сейчас видела Лиззи, она бы решила, что я рехнулась. Лиззи! Нужно ей позвонить. Черт – я обещала позвонить в пять. Я решаю позвонить, как только доберусь до дома.

Глава 5

– Она старается быть храброй, но ей очень больно.

– Мне так жаль, – бормочу я.

Я разговариваю с Лиззи. Она в больнице.

– Как твоя сестра? – спрашиваю я. У Лиззи одна сестра, Тесса. Она моложе нас на три года.

– Не знаю. Она не хочет об этом говорить и почти не выходит из комнаты, когда мы дома.

– Наверное, переживает.

– Как и все мы.

– Мне так хочется тебя крепко обнять, – печально говорю я.

– Мне тоже хочется, – отвечает она, и я знаю: у нее на глазах слезы. Впрочем, не только у нее.

– Как Дорсет? – спрашивает Лиззи.

– Нормально.

Мне до боли хочется рассказать ей про Джо, но я чувствую, что не могу.

– Как она? – спрашивает мама, когда я спускаюсь вниз. Я рассказываю новости. – Бедняжка, – сочувствует она. – Ты хорошо провела день?

– Да, – киваю я, и не могу удержаться от улыбки.

– Он тебе нравится, да?

– Возможно, – отвечаю я, опустив взгляд.

– Его мать повела себя отвратительно.

– Угу. Я тоже была не в восторге. Собственно говоря, как и Джо.

– Ну ладно. В любом случае мы здесь всего на полтора месяца.

У меня падает сердце. Когда мы ехали сюда на машине, шесть недель казались целой вечностью – а теперь их ужасно мало.

– В смысле, «в любом случае»? – спрашиваю я.

– Ну, ты ведь не собираешься в него влюбляться, да? Сомневаюсь, что он может стать неотъемлемой частью твоей жизни. Представь, все время иметь дело с его матерью! А отец… Судя по выражению лица, с которым он давал мне сдачу, он решил, что у него лопнет артерия, если он хотя бы выдавит улыбку…

Но я не слушаю ее разглагольствования, а раздумываю над фразой насчет влюбленности. Вероятность кажется мне не столь уж ничтожной.

В 10.15 на следующее утро я сижу на скамейке и пытаюсь читать Тита Андроника. Мама немного расстроилась, когда узнала, что я так скоро опять встречаюсь с Джо, и потому я пообещала взять с собой на прогулку книги. Я могу остаться на скалах и почитать, если Джо придется возвращаться в паб.

Дайсон появляется у калитки раньше Джо, но я заставляю себя спокойно убрать книгу в сумку, прежде чем выйти ему навстречу.

– Подумала, может, удастся почитать на скалах, – объясняю я, вешая сумку через плечо.

– Что ты будешь учить? – спрашивает он, когда мы выходим на тропинку к Танцующем Рифу.

– Английскую литературу. Если судить по Шекспиру, это может оказаться ужасно скучно.

– Уверен, ты в любом случае отлично проведешь время.

– Надеюсь.

– Рада, что поступила?

– Да, пожалуй. И немного напугана. Я еще никогда не уезжала из дома так надолго.

– Где твой папа?

– В Лондоне. Завтра вечером должен приехать на выходные.

– Собираешься провести выходные в кругу семьи?

Пожимаю плечами.

– Ничего конкретного. А ты? – словно невзначай спрашиваю я. В глубине души я отчаянно надеюсь, что мы сможем увидеться.

– Мне нужно работать. В выходные в пабе всегда полно народу.

– А, ясно.

Несмотря на все усилия, мне так и не удается скрыть разочарование.

– Заходи.

– Сомневаюсь, что твои родители будут мне рады.

– Мои родители ничему не рады. Советую научиться игнорировать их, как я.

Бравада. Он явно переживает из-за их поведения.

Тропинка выходит на поляну, и вскоре мы наслаждаемся потрясающим видом.

Сегодня море сверкает, словно миллиарды бриллиантов. Над дикими цветами порхают бабочки, по воде скользят несколько лодок с белыми парусами. Со скалы слышны крики чаек.

– Хочешь чего-нибудь перекусить? – спрашиваю я, повернувшись к Джо. – Я взяла с собой еду.

– Неплохая мысль, – отвечает он. Я открываю сумку и достаю скатерть для пикника. – А что еще у тебя там есть? Вот это организованность, – поддразнивает он.

– Я такая.

– Ага, – подтверждает он, помогая мне расстелить скатерть. – Все планируешь наперед.

– Ой, отстань, – отмахиваюсь я.

– Да ладно, в этом нет ничего плохого.

Он разваливается прямо на траве, пока я достаю чипсы и напитки. Еще я захватила пластиковую миску для Дайсона, и теперь наполняю ее водой.

Джо смеется:

– Ну вот, теперь я чувствую себя негодяем.

– Тебе нужно сегодня работать? – спрашиваю я.

– Только вечером. Единственный плюс этого паба, что здесь не подают еду, и мне не приходится батрачить на кухне, как раньше.

– Значит, ты умеешь готовить?

– Если перемешивание замороженных креветок и картошки фри на шипящей сковороде с маслом называется готовкой, то да, я умею готовить. Во всех других случаях – нет.

Он тянется за моей сумкой и достает книгу.

– Итак, что тебе нужно читать?

– Шекспира и греческие трагедии.

Он просматривает Титуса.

– Что за черт? Написано словно на другом языке!

Я смеюсь.

– Я не понимаю ни слова.

– Я тоже, половину времени.

Он снова убирает книгу в сумку.

– Тебе вообще никогда не хотелось поступить в университет? – спрашиваю я.

Он задумывается.

– Я никогда не считал это для себя возможным. Мои родители не настроены на высшее образование, – говорит он, подняв бровь. – Так что они никогда это со мной не обсуждали, плюс все это дерьмо с братом… Скажем так – школа не была моим основным приоритетом.

– Когда твой брат выходит из тюрьмы? – тихо спрашиваю я.

Он мрачнеет.

– Скоро у него досрочное условное освобождение. Надеюсь, к тому времени меня уже здесь не будет.

– Он вернется сюда, к вашим родителям?

– Да, – коротко отвечает он. – Мы с Дайсоном пойдем, спустимся вниз, чтобы дать тебе возможность позаниматься.

– Вовсе не обязательно, – быстро говорю я. Сейчас меня мало волнует учеба – я бы предпочла провести время с Джо. Но они с Дайсоном уже вскочили на ноги.

– Скоро вернемся.

– Хорошо. Спасибо, – отвечаю я.

Я наблюдаю, как Джо спускается по крутой зеленой тропе. Когда он исчезает из виду, я беру в руки книгу. Вздыхаю. Мне совершенно не до Шекспира, но, видимо, придется читать. Я разворачиваюсь и ложусь на живот, глядя на холм. Здесь удивительно уютно. Над головой пролетает чайка – высоко над океаном, но низко над землей. Я даже слышу шум ее крыльев. Пытаюсь читать. Высокая трава вокруг колышется на ветру. Тишина и покой. Мое тело расслабляется. Я пробегаю строчки взглядом, не понимая смысла. Потом на секунду закрываю глаза и наслаждаюсь солнечным теплом на спине.

И вот уже Дайсон лижет мне лицо.

– Ай!

– ДАЙСОН! – вопит Джо.

Я отталкиваю пса, но у меня истерика. Джо поднимается вверх по тропе, пытаясь бежать.

– Прости! – Тяжело дыша, он подбегает ко мне. Оттягивает низ своей футболки и вытирает ею слюни Дайсона с моих щек. Я смеюсь и не могу остановиться.

– Бестолковый пес наносит новый удар, – говорит он.

Он ощупывает мое лицо кончиками пальцев, чтобы убедиться, что не осталось слюны. Его руки медлят. Мои смешки иссякают, и я прямо встречаю его взгляд, а бабочки тем временем роятся в желудке.

– Боже, ты мне нравишься, – вдруг говорит он, и в ту же секунду я понимаю, что он собирается меня поцеловать. Сердце начинает колотиться как безумное. Я запрокидываю голову ему навстречу, и его губы прикасаются к моим – сначала нежно, а потом все более страстно. Понимаю, это банально, но у меня в голове словно взрывается фейерверк. Я ощущаю странное, непривычное покалывание во всем теле.

Он отрывается от меня, но не отстраняется. А потом словно из ниоткуда возникает огромный слюнявый собачий язык и лижет меня в щеку.

– Ай! – снова вскрикиваю я.

– Дайсон, отвали! – кричит Джо, отталкивая пса прочь. Мы переглядываемся и начинаем смеяться. – Когда буду целовать тебя в следующий раз, надо убедиться, что его нет рядом.

– Я не хочу так долго ждать, – возражаю я, притягивая его к себе. По-прежнему улыбаясь, он касается меня губами.

Мы бредем обратно к моему дому, держась за руки. Меня не покидает восхитительное чувство покалывания. Мы не торопимся, но все равно доходим до дома куда быстрее, чем хотелось бы. Машины моей мамы нет.

– Хочешь зайти перекусить? – с надеждой спрашиваю я.

– Гм… – Он смотрит на часы.

– Мамы нет, – добавляю я.

– Ладно, тогда давай.

Улыбаясь до ушей, я веду его к входной двери.

– Как думаешь, куда она уехала? – спрашивает он, заходя за мной, но оставляя Дайсона во дворе. Мы заперли калитку, чтобы он точно не убежал.

– Наверное, сидит где-нибудь на пляже, рисует.

– У вас здесь есть какие-нибудь ее работы?

– В оранжерее. Потом тебе покажу. Будешь сандвичи?

– С удовольствием.

– Ветчина с сыром? Арахисовое масло? Что тебе нравится?

– Ты, – с улыбкой говорит он, притягивая меня для нового поцелуя. Он прижимает меня к столешнице, я обнимаю его за шею. Поцелуй заканчивается куда быстрее, чем хотелось бы.

– Но об этом я тебе уже говорил, – добавляет он. – Так что ветчина и сыр. Давай помогу.

Мы вместе делаем сендвичи и несем их в сад, чтобы там перекусить. Мы останавливаемся в оранжерее, чтобы взглянуть на мамины картины.

– Совсем не разбираюсь в искусстве, но они мне нравятся, – говорит Джо.

– На мой взгляд, это главное. Ведь разве не в этом смысл? Нравится или не нравится?

– Думаю, да. Всезнайка.

– Я предпочитаю мегамозг.

Хихикая, он выходит вслед за мной в солнечный сад. Мы садимся на мягкую, упругую траву, и Джо вгрызается в сандвич. Я тоже откусываю кусочек, хотя не особенно голодна. Мой желудок заполонили бабочки.

– Мне нравится этот дом, – замечает Джо.

– Уютный, правда? А твой паб расположен в таком чудесном месте! Ты живешь наверху?

– Да.

– Наверняка у тебя потрясающий вид из окна.

Он кивает:

– Моя спальня – единственное, что мне там нравится. Она выходит на поля, а не на заднюю парковку. Возможно, я бы ценил ее еще больше, если бы рядом постоянно не околачивались родители.

– Там шумно?

– Я не в этом смысле.

– Да я понимаю. – Я улыбаюсь, и он ласково прикасается к моему лицу.

– Могло бы быть шумно, если бы я проводил в спальне время, – объясняет он. – Но я предпочитаю гулять с Дайсоном. В любом случае чаще всего я работаю по ночам и поднимаюсь наверх последним.

– Ты так много работаешь.

– Да.

– Уже удалось скопить много денег на машину?

– Все идет как надо. Хотя они платят мне очень мало и часть денег я отдаю за аренду, поэтому нужно больше времени, чем мне хотелось бы.

– Может, устроиться куда-то еще, где лучше платят?

– Тогда придется уезжать и добавится проблема с поиском жилья. Но скоро я так и поступлю. Осталось продержаться еще несколько месяцев.

Меня переполняет печаль. Мы с Джо знакомы всего несколько дней, но мысль о расставании через шесть недель уже невыносима.

– Ты не голодная? – Он кивает на едва надкушенный сандвич.

– Нет, – качаю я головой.

Он ложится и притягивает меня к себе для поцелуя. Звук подъехавшего автомобиля заставляет нас друг от друга отпрыгнуть.

– Наверное, мама вернулась.

– Я лучше пойду. – Он встает.

– Тебе не обязательно убегать…

– Мне все равно пора возвращаться. Смена начинается через час.

– Ладно. – Я расстроена.

Он выходит на дорогу через садовую калитку. Я провожаю его и вижу, что мама пытается открыть дверь машины, не задев Дайсона. Пес начинает возбужденно лаять.

– Извините! – кричит Джо. Похоже, ему частенько приходится извиняться за свою дворнягу. Он спешит к машине, хватает Дайсона за ошейник и оттаскивает его, чтобы мама смогла выйти.

– Привет, – здоровается она. Немного прохладнее, чем обычно разговаривает с моими друзьями. Я начинаю нервничать. Похоже, она до сих пор не может простить вчерашнее поведение мамы Джо.

– Здравствуйте, миссис… Простите, я не знаю фамилии Элис.

– Симмонс, – хором отвечаем мы с мамой. – Но ты можешь звать меня Мэри. Хорошо погуляли?

– Да, прекрасно.

Я понимаю, что Джо волнуется, хоть и по другой причине, чем я, и проникаюсь к нему еще сильнее – если это вообще возможно.

– Мне нужно идти, – говорит он, с трудом удерживая Дайсона.

– Я тебя провожу, – говорю я, указывая на входную калитку. Он выходит и отпускает ошейник Дайсона. Собака уносится прочь.

Джо оборачивается, чтобы закрыть ворота, я остаюсь по другую сторону.

– Завтра будешь здесь? – спрашивает он.

– Завтра и ближайшие шесть недель, – с улыбкой отвечаю я.

– Пять с половиной, – поправляет он, и у меня екает сердце. – Зайти утром? – невозмутимо спрашивает он.

– Отличная мысль.

Ложь. До завтра ждать слишком долго.

– Хорошо. В девять не рано?

– Нет.

Лучше в шесть. А если в пять, я была бы счастлива. Сегодня вечером – вообще прекрасно. На самом деле, идеальный вариант – если бы ты не уходил вообще.

– До встречи. – Он смотрит через мое плечо на маму, достающую из машины последние сумки. Она заходит на кухню, и он начинает уходить.

– Джо! – кричу я, и он оборачивается. Я машу ему, чтобы вернулся, и наклоняюсь через калитку.

– Ты кое-что забыл.

Он улыбается и быстро меня целует, а потом отворачивается, чтобы уйти.

– Подожди, – я беру его за руку. – Какая у тебя фамилия?

– Стрикволд.

– Джо Стрикволд, – повторяю я.

– Не так-то просто выговорить. – Он делает шаг вперед, и мои пальцы соскальзывают с его бицепса в теплую ладонь.

– До завтра?

– Да, – киваю я, быстро сжимая его руку. Он уходит.

Глава 6

– Я вижу, ваши отношения продвинулись на новый уровень, – поддразнивает мама, когда я пружинящей походкой возвращаюсь на кухню.

– Ты все видела, да? – К моему лицу приливает кровь.

– Было сложно не увидеть. Тут же окно.

– Как прошел день? – Я спешу сменить тему. К счастью, она мне это позволяет.

– Прекрасно. Я ходила в Лалуорт-Коув, насобирала там всякой всячины. Нашла окаменелость, что-то вроде морской улитки. Хочу вернуться туда завтра утром. Тебе тоже стоит сходить. Там очень красиво.

– Гм, нет, не могу, – отвечаю я. – В девять за мной зайдет Джо.

– Опять Джо? – Ой. Знакомый тон. – А вы с ним не слишком часто видитесь?

– Боже, мама, мы знакомы всего несколько дней, – возмущаюсь я. Ненавижу, когда она задает мне такие вопросы. В конце концов, мне уже восемнадцать. – Я думала, ты хочешь, чтобы я нашла здесь друзей?

– Друзей? Так вы друзья? – с сарказмом спрашивает она.

– Сама знаешь…

– Я просто не хочу, чтобы страдала твоя учеба.

– Она не пострадает. Впереди еще куча времени. Я все сделаю, – заверяю я нарочито прохладным тоном.

Она улыбается:

– Думаю, ты знаешь, что делаешь.

– Знаю. Так что, покажешь окаменелость?

На следующее утро мы с Джо возвращаемся к Танцующему Рифу. Тревожное чувство не покидало меня всю ночь, а теперь только усилилось. Я не могу выпустить его из рук. Он такой теплый и идеальный. К моему изумлению, похоже, он чувствует то же самое.

– Я мог бы целовать тебя целый день, – говорит он.

– А есть тебе не надо?

– Нет.

– А пить?

– Нет.

– Мне тоже, – признаюсь я.

– Не могу оторваться от твоих глаз, – говорит он, вглядываясь в них, почти испытующе. – Самые зеленые, что я видел.

– Мне тоже нравятся твои глаза.

– Скучный карий.

– Они совершенно не скучные. В них словно есть какой-то внутренний свет. Они темные, но будто искрятся.

Он начинает смеяться.

– Не вредничай! – кричу я, хлопнув его по руке. – Знаю, звучит слегка банально, но это правда.

– Откуда твои родители? – вдруг спрашивает он.

– Оба англичане, но бабушка по папиной линии была китаянкой.

– Откуда она была?

– Из Пекина, но родители увезли ее в Британию еще в детстве. Мой дедушка был англичанином.

– Мне и не показалось, что в имени «Элис Симмонс» есть что-то китайское.

– Ну да.

– Ты знаешь язык?

– Китайский? Нет. Мне бы хотелось, но папа всегда говорит по-английски.

– Возможно, ты сможешь выучить его в университете.

Я задумчиво смотрю вперед.

– Хорошая мысль. У меня есть возможность взять языковой модуль. Надо будет узнать, когда туда приеду. – Я перевожу взгляд на него. – Се се!

– Что это значит?

– Спасибо, – улыбаюсь я. – За идею.

Он изумленно качает головой:

– Ну ты и мегамозг!

– Итак, Джо Стрикволд, когда ты приедешь навестить меня в Кембридже?

– Джо Стрикволд – ты даже не запнулась!

– Я упражнялась: Джо Стрикволд, Джо Стрикволд, Джо Стрикволд.

– Впечатляет. Элис Симмонс, Элис Симмонс, Элис Симмонс – о твое имя тоже можно сломать язык.

– Элис Стрикволд. Боже, так еще хуже.

– Придется мне сменить фамилию на что-нибудь попроще, прежде чем ты за меня выйдешь, – шутит он.

Меня охватывает легкая дрожь. Я понимаю, что слишком тороплю события.

– Эй, ты так и не ответил на вопрос.

– Насчет Кембриджа? – уточняет он. – Возможно, к тому времени ты будешь сыта мною по горло.

– Сомневаюсь.

– Ты не захочешь, чтобы я тебя стеснял, когда встретишь всех этих остроумных всезнаек.

– Уверена, ничего подобного не случится.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Могу. Я не собираюсь встречаться с каким-нибудь пижоном из Кембриджского университета. В любом случае сомневаюсь, что я в их вкусе.

– Тебя не отвергнет ни один мужчина.

– Перестань! – смеюсь я. – Что за ерунда?

– Ты красивая.

Он пожимает плечами, словно это очевидно, хотя прежде мне никто такого не говорил.

– По-моему, ты тоже великолепен.

– Иди сюда, поцелуй меня.

Я делаю, как велели.

Наше расставание днем просто невыносимо. Часы без него тянутся медленно, как никогда прежде. Я еще никем так не увлекалась. И да, я называю это увлечением, хотя в голову уже не раз приходило слово на букву «Л». Голос разума твердит, что для подобных слов еще, мягко говоря, рано, но боже, как же он мне нравится. На самом деле, «нравится» – не то слово. Я обожаю его… Схожу по нему с ума… Нет, ни одна из этих фраз тоже не подходит. Я нуждаюсь в нем. Одержима им. Это больше похоже на правду. Хотя и не собираюсь ему об этом рассказывать. Он решит, что я не в себе, и сбежит куда подальше. Похоже, у меня период медового месяца.

Папа приезжает в пятницу днем, и за ужином я практически не могу сосредоточиться, пока он рассказывает о своей рабочей неделе. Уверена, мама знает, что со мной не так. Она распланировала для нас троих забитые до отказа выходные, и я уверена, что она пытается держать меня подальше от Джо, не зная, что он занят в пабе. После ужина я пытаюсь смотреть телевизор, потому что читать бесполезно, но даже это не помогает отделаться от мыслей о нем. Мне все время хочется пойти через поле к пабу, чтобы его увидеть, но я слишком боюсь встречи с его родителями.

Когда мама и папа отправляются спать наверх, я выхожу к калитке и стою там, вглядываясь во тьму. Глупо, но мне кажется, что так я становлюсь немного ближе к нему.

Жаль, у него нет мобильного и ему нельзя позвонить – он откладывает все деньги на машину.

Я сажусь на скамейку. Ясная ночь, в небе ярко светят звезды. В отличие от Лондона здесь нет оранжевого сияния от уличных огней. Это красиво.

Вчера я наконец раскололась и рассказала Лиззи про Джо. Восстановление ее мамы после операции проходит неплохо, хотя они еще не знают, удалось ли вырезать всю опухоль. На следующей неделе у Сьюзан начинается химиотерапия, и ей придется очень непросто, как и моей подруге, которая будет видеть, как ее мама проходит через настоящий кошмар.

Лиззи удивилась, что я встретила парня, – и удивилась еще сильнее, что я с ним целовалась. Мы обе думали, что будем вести здесь тихую жизнь. Она старалась делать вид, что очень за меня рада, но я-то знаю – ей хочется тоже весело поводить время здесь, и чтобы с ее семьей не происходили все эти ужасные вещи.

Похоже, мне пора отправляться в постель. Я собираюсь встать, но замираю. Это… Дышит собака?

– Джо? – тихо спрашиваю я.

– Элис?

Я встаю и бегу к калитке.

– Ты где? – шепчу я в темноту и вдруг вижу его, идущего со стороны поля. Дайсон уже у калитки, виляет хвостом. Он припадает к земле, готовый залаять, и мои рефлексы срабатывают куда быстрее, чем я ожидала, потому что я выбегаю из калитки, наклоняюсь к нему и начинаю гладить его что есть сил, прежде чем он успевает издать хоть какой-то звук. Я не хочу, чтобы он разбудил родителей. Их окна выходят на задний сад, но лучше не рисковать.

Джо подходит ко мне, я встаю и обнимаю его за шею.

– Что ты здесь делаешь? – восторженно спрашиваю я.

– Гулял с Дайсоном, и ноги сами привели сюда. Я тебя не преследую, – добавляет он.

– Я была бы не против.

Он улыбается:

– Зачем ты здесь сидишь?

– Тебя жду, – с улыбкой отвечаю я.

Его поцелуи нежны, даже нежнее, чем прежде. Мне вдруг хочется заплакать. Очень странное чувство.

Дайсон скулит и валяется в грязи у наших ног. Джо смотрит вниз, на него, а потом снова на меня. Странное желание заплакать исчезает.

– Твой папа приехал? – спрашивает он.

– Да.

– Они спят? – Он кивает в сторону дома.

– Думаю, да.

– Он бы убил меня, если бы узнал, что я сижу тут с его дочерью.

Я хихикаю:

– Мне уже есть восемнадцать.

– Неважно. Если бы ты была моей дочерью…

– Какая грязная мысль!

– Ой! – Он строит гримасу и тихонько бьет меня кулаком по руке. – Что делаешь завтра?

– Ты ведь работаешь, да? – уточняю я, прежде чем ответить.

– Да.

Ну тогда…

– Поедем в какой-то замок у моря.

– Портленд?

– Вроде да. Ты бывал?

– Нет. Но с удовольствием бы съездил.

– Поедем с нами?

– Не забывай, у меня работа.

– Скажи, что заболел!

– Ага, притом что родители сразу смогут это проверить? И проверят, – добавляет он. – Нет. В любом случае тебе нужно провести время с отцом. Не хочу быть незваным гостем.

– И не будешь! – Я упорно пытаюсь уговорить его, хотя понимаю, что он не придет.

Он улыбается и целует меня. Снова.

– Иди домой, – говорит он, отстраняясь и растирая мои руки своими всегда теплыми ладонями. – Ты замерзла.

– Иди посиди немного со мной на скамейке, – уговариваю я.

Он сомневается, но кивает.

– Хорошо.

– Заведи его внутрь, чтобы не лаял.

– Ладно.

Довольная собака протискивается через приоткрытую калитку, и я задерживаю дыхание, когда он забегает на парковку, хотя знаю, что проход в сад закрыт и он не сможет лаять под окнами у родителей. В любом случае мне уже все равно. Я удержу здесь Джо любой ценой.

Мы садимся на скамейку и прижимаемся друг к другу. Он обхватывает меня руками и набрасывает мне на плечи свое пальто. Я утыкаюсь лицом ему в шею.

– Щекотно, – хихикает он, и я его туда целую. – Перестань, – с тихим смехом говорит он. Потом наклоняется, чтобы поцеловать в шею меня.

– Ой, – шепчу я, стараясь не завизжать. И правда щекотно.

– Видишь? – Он поднимает в темноте одну бровь. Я поднимаю руку, чтобы прикоснуться к приколотому туда серебряному колечку.

– Больно было?

– Не очень.

– У тебя было много девушек?

Вопрос возник из ниоткуда.

– Не особенно, – отвечает он.

Что значит «не особенно»?

– Что значит «не особенно»?

Пусть он считает меня чокнутой, мне плевать.

– У меня ни с кем не было ничего серьезного.

– Что значит «серьезного»?

– Элис! – со смехом восклицает он. Он что, смутился?

– У тебя было много парней?

Он задает встречный вопрос, прежде чем я успеваю выпытать что-то еще, но я еще доберусь до сути. Он просто не знает.

– Нет, – отвечаю я, и добавляю с улыбкой: – Не особенно.

– Что значит «не особенно»?

– У меня тоже ни с кем не было ничего «серьезного».

Он больше не улыбается, как и я. Он нежно меня целует.

– Я не выдержу без тебя целые выходные, – бормочет он.

– Я тоже.

– Мне зайти утром, сходим погулять? У тебя будет время?

– Да.

Я найду время.

– А вечером, после закрытия, сможешь зайти?

Он кивает, и мы снова целуемся.

Глава 7

На следующий день я в ступоре гуляю вокруг замка Портленд, разглядывая работу Генриха VIII. Он построил замок в 1540 году в целях защиты от франко-испанского вторжения, и это все, что мне о нем известно, помимо того, что он очень большой и очень серый. Все остальное время я пребываю в другом мире. Хотя взгляды, которыми обмениваются родители, не укрылись от моего внимания. Папа пытается поднять вопрос, когда мы остаемся наедине.

– Мама рассказала, ты встретила мальчика.

У папы короткие каштановые волосы, как у моего деда, и узкие глаза, как у бабушки.

– Угу, – неопределенно отзываюсь я.

– Надеюсь, ты все же находишь время…

– Позаниматься, да, папа, – перебиваю я его с зевком. – Похоже, вы с мамой забыли, что я планировала поехать на эти каникулы с Лиззи, и вряд ли бы проводила все время за чтением в спальне, если бы она была здесь. Какая разница?

– Ну, – бормочет он. – Лиззи – это Лиззи.

– А Джо – это Джо. Он занимает у меня не больше времени, чем занимала бы Лиззи. Даже меньше, потому что ему приходится работать.

– Да, я наслышан.

– О пабе?

– О его родителях.

Я вздыхаю:

– Он совсем на них не похож.

– Может, и так, но никто не может избежать влияния генов.

– Джо избежал, – резко отвечаю я.

Не хочется напоминать ему о моем возрасте, но если он продолжит в том же духе, придется.

– Послушай, – уже мягче говорю я, – это последнее лето до моего отъезда из дома. Позволь мне им насладиться.

Он обнимает меня рукой за шею:

– Хорошо, милая. Я сказал достаточно.

Меня вдруг переполняет великодушие.

– Вам надо познакомиться. Я представлю его тебе на этих выходных.

Он кивает, и мы возвращаемся к уроку истории.

Обещанию папе придется подождать, потому что Джо приходит повидаться со мной только после полуночи, и мои родители к тому времени уже отправляются спать. Мы сидим на скамейке почти два часа. Когда он уходит, я совершенно разбита, и у меня не остается сил даже расчесать волосы или снять макияж. Я особо не крашусь – только тушь и немного карандаша для глаз – но мои ресницы точно слипнутся утром.

Будильник вырывает меня из глубокого, глубокого сна в семь утра. Я на автомате перевожу его в режим дремоты, но потом резко вскакиваю с кровати и спешу в ванную. Он должен прийти к восьми, а в девять мы с мамой и папой поедем смотреть «Великана из Серн-Эббас» – пятидесятиметровую фигуру, вырезанную на склоне холма, – а потом отправимся в Национальный парк Эксмор. Я не шутила, когда сказала, что мама распланировала забитые донельзя выходные.

Но к восьми часам Джо не появляется. В восемь двадцать пять я возвращаюсь домой, потому что начался дождь. К восьми сорока я уже лезу на стены, а без пяти девять начинаю всерьез беспокоиться.

– Может, он просто проспал, – успокаивает меня мама. – Поехали, милая, нам пора. У вас уже все равно не будет времени на прогулку.

Как бы мне ни хотелось, я соглашаюсь при условии, что мы поедем через паб.

Мы сидим в папиной машине и направляемся к главной дороге, когда я вижу его, бегущего через поле к нашему дому.

– СТОЙТЕ! – кричу я. Папа жмет на тормоза. Я вылезаю из машины и бегу. – ДЖО!

Облегчение, которое он испытывает при виде меня, ощутимо физически.

– Прости! – Он наклоняется вперед, тяжело дыша. – Я бежал всю дорогу.

– Где ты был? Я волновалась! – восклицаю я.

– Прости, пожалуйста. – Он выглядит виноватым. – Я проспал.

– Проспал? – Я хлопаю его по руке и усмехаюсь. – А я думала, с тобой что-то случилось! Уже собралась заехать в паб, убедиться, что все в порядке.

– Правда? – Он улыбается мне в ответ, по-прежнему тяжело дыша. – Ты была готова даже увидеться с моими родителями, чтобы узнать, как я?

– Конечно!

Он смотрит мне через плечо:

– Это твой папа?

– Да. – Я корчу гримасу. – Вчера вечером я должна была сказать тебе, что он хочет с тобой познакомиться.

Похоже, Джо обеспокоен.

– Хорошо, – выпрямляется он.

Мы с трепетом направляемся в сторону машины. Папа опускает стекло.

– Привет, – здоровается он, когда мы подходим ближе.

– Папа, это Джо. Джо, папа.

– Здравствуйте, мистер Симмонс. Миссис Симмонс, – кивает он маме, сидящей на переднем пассажирском сиденье, пока пожимает папину руку, высунутую из окна. Я рада, что папа остался в машине. Все и так более чем формально.

– Джим и Мэри, – дружелюбно говорит папа, направляя большой палец на себя и на маму. – Элис сказала, ты живешь рядом?

Джо указывает через поле:

– В пабе в соседней деревне.

– Может, мы заедем туда, когда поедем назад.

Похоже, мне пора возвращаться в машину.

– Было бы здорово, – отвечает Джо, и я внутренне содрогаюсь. У меня нет никакого желания возвращаться в паб в ближайшее время.

– Дай мне минуту, – прошу я папу, и он поднимает стекло. Я веду Джо к задней части машины, где нас не видно.

– Ты придешь сегодня вечером? – спрашиваю я.

– Мне казалось, вы собираете приехать ко мне сегодня днем, – отвечает он.

– Если мы не… – мнусь я.

– Не беспокойся насчет моих родителей, – пытается убедить меня он. – Я не дам им вас потревожить. Садитесь снаружи! – радостно предлагает он.

– Хорошо, – нехотя отвечаю я. – Но если я не…

– Буду здесь в одиннадцать тридцать. По воскресеньям мы закрываемся раньше.

– Но ты весь измотан. – Я вспоминаю, из-за чего он проспал. Последние несколько дней ему постоянно приходилось ходить пешком до нашего дома и обратно.

– Но я приду, – обещает он, заключив мое лицо в ладони. Я тянусь вверх, чтобы его поцеловать. – Тебе пора.

– Увидимся позже.

– В пабе, – настаивает он.

Я киваю и залезаю обратно в машину. Он стоит и смотрит, пока мы не скрываемся из виду. Только после этого папа заговаривает:

– Симпатичный.

– Правда? – радуюсь я.

– Но вот серьга в брови не в моем вкусе.

Я закатываю глаза и улыбаюсь. Ничто не может испортить моего настроения.

Вечером, когда мы приходим в паб, я следую совету Джо, и мы садимся на улице. Папа идет, чтобы сделать заказ, и возвращается за столик с напитками и пакетиками соленого арахиса.

В дверях появляется Джо, и у меня замирает сердце. Он замечает меня и сразу подходит к нам.

– Привет! – Я сажусь ровнее.

– Привет. – Похоже, он мне очень обрадовался, но целовать перед родителями не стал. – Как гигант? – спрашивает он у них.

– Большой! – восклицает мама.

– Не совсем то, что я ожидал, – обиженно говорит папа, и мы с мамой ухмыляемся. Размер огромного эрегированного пениса гиганта вызвал у него недоумение. Эти люди из железного века такие грубые! Если фигура гиганта действительно из железного века – в этом никто не уверен.

Джо садится рядом со мной, так близко, что наши руки соприкасаются. У меня сразу встают дыбом волосы, и мне хочется лишь одного, чтобы мир вокруг растворился и я могла его поцеловать. Под столом я кладу руку ему на колено.

– Трудный был день? – спрашивает папа у Джо.

– Да, довольно суматошный.

– Здесь очень красивый вид, – добавляет папа.

– Нам повезло, – отвечает он.

Несколько минут мы болтаем о том о сем, но потом Джо с сожалением поворачивается ко мне.

– Я лучше вернусь к работе, пока никто не заметил моего отсутствия.

Я печально киваю.

– Приятно было познакомиться, – говорит он папе.

– Полагаю, скоро увидимся, – отвечает папа.

Джо кладет свою ладонь на мою, по-прежнему лежащую на его колене под столом, и сжимает ее. Мама и папа поворачиваются друг к другу и делают вид, что поглощены чем-то другим.

– Все же придешь сегодня? – тихо спрашиваю я.

– Да, если ты хочешь.

Я быстро киваю, он улыбается и поспешно целует меня в губы, прежде чем встать.

– До встречи! – радостно говорит он моим родителям.

Я замираю от волнения, пока он благополучно не возвращается внутрь, а после глубоко вздыхаю.

– Думаю, нам пора, – говорит мама.

– Умираю от голода, – отвечает папа, залпом выпивая остатки пива. – И через час мне пора будет выезжать в Лондон.

Когда мы проходим через двор паба, я слышу нытье Дайсона, и мне очень грустно, что нельзя подойти к нему и погладить. Должно быть, он очень страдает, что его так привязывают. Я испытываю прилив любви к псу и даю себе обещание запастись угощениями к вечернему приходу Джо.

Глава 8

Примерно в середине моих каникул Джо берет выходной, чтобы вместе поехать на остров Браунси. Остров относится к заповедной зоне, и говорят, там невероятно красиво. Но собак брать с собой нельзя, и Джо очень переживал, что придется оставлять Дайсона на целый день с родителями, пока не вмешалась моя мама:

– Оставь его со мной. Он составит мне компанию в саду.

– Но он кошмарно себя ведет, – ответил Джо. – Может опрокинуть ваш мольберт или съесть краски.

– Все будет нормально. Он хороший пес. – Мама ласково потрепала Дайсона. – Если начнутся проблемы, я выгоню его на парковку.

Джо сомневался.

– С ним будет все в порядке, обещаю! – настояла мама.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Похоже, она, как и мы, беспокоится, что Дайсон на целый день останется с ужасными родителями Джо. В конце концов Джо сдается.

Приходит корабль до острова, и мы забираемся на борт. Садимся спереди, с левой стороны. Джо обнимает меня и прижимает к себе. Я кладу голову ему на плечо, пока мы ждем отправления. Вскоре мы уже несемся мимо белых скал, возвышающихся над головой, и заглядываем в пещеры контрабандистов.

Гид рассказывает нам по громкоговорителю, что эти места послужили вдохновением для многих книг Энид Блайтон.

– Ты в детстве читал Энид Блайтон? – спрашиваю я у Джо.

– Да, серия о великолепной пятерке – просто потрясная.

– Ага. Мне еще нравился цикл «Тайна волшебного дерева».

– Да! – подхватывает он. – Про дерево, на вершине которого были разные страны…

– А на его ветвях росли разные фрукты!

Мы проплываем скалу Старый Гарри – высокую известняковую стену, растущую из океана. По легенде, она названа в честь Гарри Пайе, печально известного пирата, который прятал здесь свою контрабанду. Сидящий перед нами мужчина рассказывает эту историю двум восторженным мальчишкам, пока их мама любуется окрестностями.

– Какая же интересная у этих мест история, – говорит Джо.

Я хмурю лоб. Он сам такой интересный – и такой заинтересованный, что я не могу понять, почему он не хочет поступить в университет. Может, я рассуждаю как сноб?

Я крепко обнимаю его и кладу голову ему на грудь. Он прижимает меня к себе еще сильнее.

Вскоре перед нами появляется остров Браунси и его прекрасный замок. Мы причаливаем к пирсу и направляемся ко входу, чтобы купить билеты. Мы привезли корзину для пикника и продолжаем идти, пока не приходим на лужайку. Вокруг бродят несколько павлинов, гуси, утки и куры. Я бросаю маме-утке и ее утятам кусочки хлеба.

– Ты доигралась, – шутит Джо, когда к нам с кудахтаньем подбегают куры. Вскоре вся дикая природа собирается возле нас. Цыпленок забирается на наше одеяло для пикника.

– Это уже слишком, приятель, – говорит Джо, отталкивая его ногой. Тот сразу возвращается обратно. – Черт, какие настырные птицы.

Я начинаю смеяться – павлин трясет на нас перьями со своего хвоста.

– Тише, мальчик, – предупреждает Джо.

– Ух ты, смотри, – восклицаю я, глядя за павлина. – Маленький павлин! Я еще ни разу не видела маленьких павлинов. Напомни, как называются самки павлина? – спрашиваю я, разглядывая его коричневую, куда менее яркую мать.

– Понятия не имею. Надо будет выяснить.

– Я думала, мегамозг здесь я?

– Это становится невыносимо, – говорит он, отталкивая еще одного цыпленка.

– Но признай, эти курочки довольно хорошенькие. Если бы я собиралась завести курицу, я хотела бы именно такую.

– Если через десять лет мы еще будем общаться, я тебе такую куплю.

Я улыбаюсь:

– Почему через десять? Не через два?

– Через два ты еще будешь учиться в университете. Сомневаюсь, что твои соседи по комнате оценят мой жест.

– Точно. В любом случае «десять лет» звучит неплохо. – У меня сжимается сердце. – Мы ведь по-прежнему будем общаться через десять лет, правда?

– Хочется верить, – отвечает он. Его улыбка тает, и он целует меня. – Вставай, пойдем погуляем, пока птицы не попытались съесть и нас.

Мы пробираемся через сосны и подходим к обрыву.

– Не стой слишком близко! – Я встревоженно оттягиваю его от края.

– Все в порядке! – с усмешкой упирается он.

– Просто отойди от края.

Я в ужасе.

– Я далеко от края, Элис.

– Еще дальше!

Похоже, у меня начинается паническая атака. Он делает, как я прошу, тревожно на меня поглядев.

– Я не хочу тебя потерять, – говорю я. – Я не могу тебя потерять.

– Ты меня не потеряешь, – тихо, заботливо обещает он. – Я не у края.

У меня снова возникает странное желание заплакать. Ситуация выходит из-под контроля.

Можете называть меня экстрасенсом, можете психом, но вдруг я просто почувствовала, что он сделает мне больно, и я не могу этого предотвратить.

Он берет меня за руки, сжимает их.

– Прости, – говорю я, вымучивая нервный смешок.

– Пойдем вниз, на пляж. – Он пытается вывести меня из странного состояния.

– Пойдем, – быстро киваю я. Он идет впереди, и я благодарю бога, что не напугала его своим странным поведением.

Я успокаиваюсь к тому моменту, как мы доходим до крутых ступеней, ведущих к пляжу. До отплытия всего несколько часов. Мы садимся возле растрескавшейся кирпичной стены, встроенной в скалу.

– Как здесь хорошо, – восхищается Джо. – Волшебное место.

– Маму бы сюда, – отвечаю я. – Ей бы тут понравилось.

– Посоветуй ей поехать сюда в какой-нибудь выходной с твоим отцом.

– Только если ты прикинешься больным, чтобы в нашем распоряжении был целый дом.

Он смотрит на меня и резко отводит взгляд. Меня охватывает трепет – интересно, он думает о том же, что и я? Я хочу стать к нему ближе. Еще ближе. Близко, насколько возможно быть с другим человеком.

Вдруг я вспоминаю про Лиззи, и мне становится немного не по себе…

Мы с Лиззи ходили в школу для девочек, и нас обеих раздражали некоторые девочки из класса. Была одна маленькая группа, возглавляемая девочкой по имени Пиппа – они были одержимы желанием потерять девственность до того, как пойдут в университет. Пиппе восемнадцать исполнилось раньше, чем нам, и она постоянно стонала: «Поверить не могу, мне восемнадцать, и я все еще девственница…»

Разумеется, мы с Лиззи тоже были – и есть – девственницами, и нам было неприятно слушать, как кто-то рассуждает о том, что это плохо. Мы обе хотели дождаться кого-то особенного, и нам было совершенно неважно, успеем ли мы сделать «это» до поступления в университет. Но Пиппа была словно одержима. На Пасху она поехала на Ибицу и переспала с каким-то случайным парнем. Она утверждала, что он был особенным, что она была от него без ума и они поклялись друг другу не терять связи. Разумеется, впустую. И сложно поверить, что где-то в глубине души Пиппа не сожалеет о содеянном.

Я знаю – просто знаю, – что Лиззи не поймет меня насчет Джо. Не поймет, если потеряю с ним девственность за несколько недель до предполагаемого начала новой, свободной, одинокой, взрослой жизни. Она подумает, я сделала это зря. Подумает, что я как Пиппа.

Я пытаюсь не думать о подруге.

– Вот было бы круто, если бы мы могли переночевать прямо здесь? Не ехать обратно, – с улыбкой говорит Джо. – Я бы развел на этих скалах костер, а спали бы мы в тени тех папоротников на холме.

– Что бы ты приготовил на ужин? – спрашиваю я, увлеченная идеей.

– Курицу? – спрашивает он, и мы оба смеемся.

– Мне бы очень хотелось остаться здесь с тобой, – тихо признаюсь я, немного помолчав. Он обнимает меня за талию. Мое тело трепещет от нетерпения, когда он поднимает ладонь выше. Я забираюсь рукой к нему под рубашку, и он резко втягивает в себя воздух. Я притягиваю его к себе, мне хочется стать с ним гораздо ближе.

Детский визг заставляет нас оторваться друг от друга. Семья, которая приехала с нами на корабле, проходит мимо нас по песку. Мать бросает на нас неодобрительный взгляд, я чувствую, что краснею, и убираю руку с груди Джо. Он растерянно мне улыбается:

– Пойдем?

Я киваю, по-прежнему краснея.

– Пойдем поищем рыжую белку.

Он пытается говорить бодро и весело, но это не сильно помогает мне справиться со смущением. Я встаю, и он помогает мне пройти через камни к ступеням.

Мы возвращаемся ранним вечером, после чудесного дня, проведенного вместе. Дайсон безумно счастлив видеть Джо.

– Как он себя вел? – спрашивает Джо у мамы.

– Прекрасно, – отвечает она. – Я еще не кормила его ужином, наверное, он голодный.

– Хорошо. Я покормлю его, когда мы вернемся в паб.

– Звонила Лиззи, – говорит мне мама. – Ты забыла взять свой телефон.

– Ой, спасибо. – Я даже не заметила его отсутствия. Кое-кто заставил меня забыть обо всем. – Как она?

– Хорошо. Сьюзан так хорошо переносит химиотерапию, что Лиззи, возможно, сможет приехать к нам на эти выходные.

– Правда?

Я очень рада новостям про Сьюзан, но у меня внутри все невольно падает, когда я осознаю вторую половину сказанного мамой предложения. Какая-то крохотная часть меня не хочет знакомить Лиззи с Джо. Странно: мы с ней делились всеми нашими влюбленностями начиная с девяти лет, но Джо мне с ней делить не хочется. Я слишком боюсь, что она не увидит в нем того, что вижу я. Не хочу, чтобы она его хоть в чем-то очерняла.

– Как здорово, – радуется Джо, не подозревая о мыслях, роящихся у меня в голове.

– Ух ты, да. – Я стараюсь делать вид, что довольна.

Джо поворачивается ко мне.

– Я лучше пойду. Еще раз спасибо, – говорит он маме.

– Рада помочь.

Я провожаю его до калитки.

– Погуляем завтра утром? – спрашивает он.

– Разумеется, – с улыбкой отвечаю я, и он целует меня в губы.

– Я люблю тебя, – вдруг говорит он так, словно уже говорил мне это миллион раз. Вид у него сразу становится потрясенный, но у меня на губах – широченная улыбка.

– Я тоже тебя люблю.

– Правда? – Он тоже начинает широко улыбаться.

– Разве это не очевидно?

Дайсон начинает лаять.

– Мне пора, надо кормить его ужином.

– Хорошо. Увидимся утром.

– Или сегодня? – предлагает он.

– Ты правда хочешь тащиться сюда вечером, проведя со мной целый день?

– Ты устала, – догадывается он.

– Дело не в этом. Я забочусь о тебе. Я всегда предпочту сну встречу с тобой.

– Тогда увидимся вечером.

– Хорошо.

Еще один поцелуй, и он уходит.

Глава 9

– Ура, ты приехала! – визжу я. Посетившие меня сначала эгоистичные сомнения прошли, и я дождаться не могла, когда увижусь с Лиззи. И вот она со мной на платформе станции в пятницу вечером.

– Я так рада! – визжит она в ответ.

Мы крепко обнимаемся.

На обратной дороге к дому она рассказывает мне про маму. Химиотерапия ужасно тяжелая, но врачи оптимистичны насчет выздоровления Сьюзан, и у моей подруги есть вера в то, что все будет хорошо.

– А теперь расскажи про себя! – допытывается Лиззи. – Тот парень еще в игре?

Я начинаю ужасно нервничать. Мне так хочется, чтобы она поняла меня.

– Джо? – Я стараюсь говорить спокойно. – Да.

– Ты нас с ним познакомишь?

– Я думала, сегодня вечером мы можем сходить к нему в паб.

– Круто. Если только вы не будете передо мной целоваться взасос.

– Ерунда! – Я пытаюсь смеяться.

– Не хочу быть третьей лишней, – добавляет она, и я понимаю, что это ее тревожит. На ее месте я бы чувствовала то же самое.

– Обещаю, что не будем, и там в любом случае будут его родители.

– Ну, надеюсь, там найдется какой-нибудь пылкий красавчик и для меня.

– Надеюсь! – невозмутимо соглашаюсь я, хотя я больше не видела там симпатичных парней. С другой стороны, я смотрела только на Джо и никого больше не искала.

В шесть вечера мы отправляемся в паб после раннего ужина с моей мамой. У папы вечером важная встреча, и он будет только к девяти – поэтому Лиззи приехала на поезде, а не вместе с ним.

Мы решаем отправиться в паб пешком через поле, и я удивляюсь и немного волнуюсь из-за того, как он далеко. Поверить не могу, бедный Джо ходил так до моего дома и обратно два раза в день, не считая расстояния до Танцующего Рифа, которое мы проходим вместе. Неудивительно, что он такой спортивный… Ох, как я надеюсь, что Лиззи со мной согласится!

Когда мы доходим до паба, я вне себя от волнения. Мы заходим внутрь, чтобы сделать заказ, и видим его – он наливает пиво в кружку как раз в нашей стороне бара. Он поднимает взгляд, видит меня, и – БАХ! – снова это чувство, как в нашу первую встречу. Магнит… Металл… Сердце бешено стучит. Он улыбается мне, потом Лиззи.

– Привет, – застенчиво здороваюсь я, когда мы подходим к бару.

– Привет, – ласково отвечает он. – Ты, наверное, Лиззи? – улыбается он подруге.

Я оборачиваюсь и вижу, как она кивает. Неужели она… Покраснела?

– Очень приятно, – говорит она.

Я замечаю отца Джо, он обслуживает клиента на другом конце бара и стоит к нам спиной. Его матери нигде не видно.

– Что будешь пить? – спрашивает Джо у Лиззи, опуская кружку на стойку и наливая еще одну.

– Гм…

– Сидр? – спрашивает он у меня, пока она колеблется.

– Да, пожалуйста.

– Мне тоже сидр, – говорит она.

– Я принесу вам на улицу, – обещает он.

Я лезу в сумку за кошельком.

– Элис, – недовольно качает головой Джо.

– Ты уверен? – сомневаюсь я.

– Разумеется. – Он вздыхает и отдает две кружки клиенту.

Я улыбаюсь и вывожу Лиззи наружу.

– Боже мой, – тихо говорит она.

– Что?

– Он чертовски хорош!

Я восхищенно смеюсь.

Через несколько минут Джо приносит наши напитки.

– Извините, что пришлось ждать, – говорит он, усаживаясь рядом со мной. – Сегодня очень много народу.

Он складывает перед собой на столе загорелые руки. Сегодня он выглядит еще привлекательнее, чем обычно, в черных джинсах и серой футболке с ярко-розовым рисунком. На запястье у него массивные часы с потертым ремешком из коричневой кожи.

Лиззи настояла, что сегодня вечером мы должны одеться понаряднее, хоть я и говорила ей, что это всего лишь маленький деревенский паб. Мы обе в темно-синих джинсах, на Лиззи черный шифоновый топ, а на мне – красно-розовый. Мы переодели кроссовки на туфли, когда дошли до дороги. У Лиззи голубые глаза и каштановые волосы по плечи – обычно они слегка вьются, но сегодня она их выпрямила. Я решила оставить свои длинные темные волосы немного взъерошенными, потому что Джо говорил, что они ему очень нравятся. Но Лиззи настояла на тенях для глаз – немного зеленых и золотых.

– Как самочувствие твоей мамы? – спрашивает Джо у Лиззи, которая, к моему веселью, опять краснеет.

– Намного лучше, спасибо, – отвечает Лиззи.

– Ты приехала на станцию Вэрхэм? – уточняет он.

– Ага.

Он пытается завязать разговор, но она почему-то не может связать двух слов.

– Мне пора, надо работать, – вскоре говорит он, и быстро целует меня, прежде чем встать. – Скоро подойду к вам еще, – обещает он. – Принесу вам еще напитков. То же самое?

– Да, – киваем мы. Мы еще даже не начали пить эти.

Он встает и начинает собирать пустую посуду.

Лиззи смотрит на меня через стол и широко улыбается. Я знаю, что она хочет обсудить со мной Джо, но не может, пока он не уйдет внутрь. Я остро ощущаю его присутствие – слышу, как он гремит бокалами на другом столике, а когда звук умолкает, каким-то шестым чувством ощущаю его присутствие, даже когда он у меня за спиной. Наконец Лиззи приподнимает брови и наклоняется, чтобы броситься в атаку.

– Он хорошо целуется?

– Ага. – Я пытаюсь сохранять хладнокровие.

– По шкале от одного до десяти?

– Вне шкалы.

– Не может быть!

– Может.

– А вы?..

Я знаю, куда она клонит.

– Нет, – я резко качаю головой.

– Ясно, – похоже, она немного расслабилась. – Но он тебе очень, очень нравится?

– А ты сама не видишь?

– У него есть брат?

Я начинаю смеяться, но умолкаю, вспомнив, что это не смешно.

– Вообще-то, да.

У нее загораются глаза.

– Но это не твой вариант.

– Почему? – спрашивает она с разочарованием и любопытством.

– Он в тюрьме.

Я рассказываю ей о Райане то, что знаю.

– Джо не слишком много о нем рассказывает.

– Слишком занят, целуя тебя, – поддразнивает Лиззи. Я не спорю. – Надеюсь, ты не будешь делать из себя Пиппу, – шутливо добавляет она.

Я пытаюсь свести все к шутке и закатываю глаза.

– Вряд ли, – отвечаю я.

– Хорошо, – смеется она. Но я знаю, что она переживает. Боится меня потерять, что мы отдалимся друг от друга, будем двигаться в разных направлениях… Она не может разделить со мной этих отношений, и это ее тревожит.

Мы переходим к обсуждению родителей Джо.

– За стойкой его отец? – спрашивает Лиззи.

– Да. Не знаю, где его мать – если нам повезло, уже ушла спать наверх.

– Поверить не могу, она назвала тебя обманщицей перед всеми! Но он того стоит, верно?

Еще одна улыбка, еще одна приподнятая бровь.

– Очень надеюсь.

К половине одиннадцатого моя подруга валится с ног от усталости, а нам еще предстоит путь домой.

– Прости, мне выдались тяжелые недели.

– Знаю, – сочувственно бормочу я. – Мне так жаль, что тебе пришлось такое пережить.

– Будем надеяться, самое страшное позади.

– Уверена, так и есть, – говорю я, хотя на самом деле ни в чем не уверена. – Я скажу Джо, что мы уходим.

Время от времени он выходил к нам и приносил напитки, когда была возможность ускользнуть незамеченным. Я не решалась зайти в бар, даже в туалет, но алкоголь придал мне столь необходимую смелость.

– Я пойду с тобой, – решает Лиззи, взяв сумку.

Мы заходим внутрь. К моему ужасу, мать Джо теперь там, разносит напитки. К счастью, Джо замечает нас раньше, чем она. Но его настороженный взгляд в ее сторону не ускользает от нашего внимания.

– Нам пора, – говорю я.

– Я вас провожу. – Он направляется к двери.

Я оборачиваюсь и смотрю в сторону его мамы, и в этот самый момент она меня замечает. Ее рот превращается в тонкую, сухую линию. Или он такой всегда?

– Может, останетесь еще ненадолго? – спрашивает Джо, когда мы выходим на улицу. – Тогда я смогу вас проводить.

– Извини, – вмешивается Лиззи, – это я виновата. Я очень устала, с последними событиями…

– Конечно, конечно, – быстро говорит Джо.

– Будешь здесь завтра? – с надеждой спрашиваю я. Вчера мы договорились, что ему не следует приходить к нам домой, пока у меня Лиззи – третий лишний, и все такое.

– Разумеется. Заходите как можно раньше.

– ДЖО!

Мы оборачиваемся и видим его маму, выходящую из-за угла паба.

– Я вернусь через минуту, – устало говорит Джо.

– Нет, ты отправишься туда немедленно! – рявкает она.

– Я вернусь через минуту, – твердо повторяет он.

Выражение ее лица… Ой-ой-ой.

Она подлетает к нам. Джо встает перед Лиззи и мной, закрывая нас. Черт, чего он от нее ожидает?

– Вали работать сию же секунду! – шипит она, и указывает пальцем на нас с Лиззи. – Эти две шлюхи отняли у тебя сегодня уже достаточно времени!

Мы с Лиззи чуть не падаем в обморок от таких слов.

– МАМА! Поверить не могу, что ты такое сказала! – кричит Джо.

– ИДИ ВНУТРЬ! – вопит она.

– Иди, – говорю я, взяв его за руку. Я не хочу, чтобы он потерял работу – единственный способ отсюда выбраться.

– Я вернусь через минуту, – повторяет он сквозь стиснутые зубы.

Она делает шаг назад:

– Погоди, вот обо всем узнает отец…

Мне становится не по себе от ее тона.

Только когда она исчезает за углом, Джо поворачивается к нам. Я еще никогда не видела на чьем-то лице столько эмоций одновременно. Гнев, страх, тревога, сожаление…

– Лучше бы ты просто ушел, – расстроенно говорю я, чувствуя шок Лиззи, стоящей рядом. Я знаю, ей хочется уйти отсюда, и поскорее, и, к своему ужасу, я понимаю, что ни одна из нас не придет сюда завтра.

– Я провожу вас до дома, – вдруг говорит Джо.

– Нет, – возражаю я. – Нет. Возвращайся внутрь. Не обостряй ситуацию!

Он сомневается.

– Хочешь, приходи ко мне попозже? – предлагаю я. Изначально этого не планировалось, но сейчас я особенно нужна ему, а Лиззи все равно будет спать. – Пожалуйста, – настаиваю я. – Когда закончишь. Я буду ждать на скамейке.

Он смотрит на меня, глаза блестят. Потом резко кивает и крепко сжимает мою руку, прежде чем отпустить.

Глава 10

– Прости, – говорю я Лиззи. Мы переоделись в кроссовки и топаем по полю, чтобы оказаться как можно дальше от паба. Мы обе боимся, что за нами увяжется его сумасшедшая мамаша. К счастью, она не любит собак, а то могла бы натравить на нас ротвейлеров.

– Поверить не могу! Какая сука!

– Я предупреждала…

– О боже! – Лиззи по-прежнему в шоке. – Да, он великолепен и все такое, но Элис! Его мать! Как ты это терпишь?

– Я ее почти не вижу. Он собирается отсюда уехать.

– Куда?

– В Лондон.

– Не в Кембридж?

Я колеблюсь:

– Нет.

Во всяком случае, мне об этом неизвестно… Хотя я уже об этом мечтала.

Похоже, это ее немного успокаивает, и я ее за это ненавижу.

О боже, я ее не ненавижу. Конечно нет.

– Пожалуйста, не рассказывай ничего моим родителям, – прошу я.

– Не буду, – сердито отвечает она.

Джо приходит почти к полуночи, заставив меня изрядно поволноваться.

– Я вышел как только смог, – говорит он, тяжело дыша, подойдя к калитке. Я встаю, чтобы его встретить. – Дайсон, останься здесь, – командует он, заходя внутрь и закрывая за собой калитку.

Он заключает меня в объятия и прижимает к себе. Я чувствую, как колотится в груди его сердце. Я так боялась, что он не придет.

Я пытаюсь отстраниться, но он не отпускает. Я смотрю ему в глаза.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, но он отводит взгляд. – Джо?

Он смотрит на меня глазами, полными слез. Резко втягивает воздух, пытаясь не зарыдать, и с дрожью выдыхает.

– Все в порядке, – бормочу я, крепко его сжимая.

– Нет, – шепчет он. Отпускает руки. Меня пугает выражение его лица. – Завтра выходит мой брат.

– Из тюрьмы?

Он кивает, и его страдания переходят в злобу.

– Родители даже не потрудились мне об этом сказать.

– Но сегодня-то рассказали? Что случилось? – Я тяну его к скамейке, и он садится рядом со мной. Прежде чем ответить, он долго молчит.

– Я очень разозлился на маму, что она так с тобой говорила. Я сказал, что уйду, если она еще хоть раз так с тобой заговорит.

– Что она ответила?

Пауза.

– Посмеялась надо мной.

Это его даже не злит. Ему просто очень обидно. Я физически ощущаю и разделяю его боль.

– Потом она сказала, что Райан все равно захочет жить в моей комнате.

– Не понимаю, – помолчав, говорю я, – как ты мог не знать, что он возвращается?

– Мы почти не разговариваем. Почти не видимся, – признается он. – Мы не разговариваем даже во время работы, и я ухожу из паба при первой же возможности.

И правда, я проводила с ним почти все время, когда он не работал.

– Твой папа здесь? – спрашивает он вдруг, обернувшись к темному дому.

– Да, – отвечаю я. – Они с мамой уже спали, когда мы с Лиззи вернулись. Лиззи спит, – добавляю я, хотя не уверена, что это так. Надеюсь, она нас не слышит. Окна нашей спальни выходят в передний сад, они всего в нескольких метрах над нашими головами. – Пойдем погуляем?

– Тебе, наверное, хочется спать.

– Джо, – нежно говорю я.

Мы идем по улице, проходя несколько последних домов. Дайсон бежит перед нами, мы слышим, как нюхает его нос и шлепают по земле его лапы. Сегодня полнолуние, и воздух до тревожности неподвижен. Мы выходим через калитку в поле и садимся на траву, прислонившись к каменной стене. Приятно оказаться наедине. Ну, не считая Дайсона, но его присутствие, наоборот, действует успокаивающе. Джо смотрит в пустоту, глубоко задумавшись.

– О чем ты думаешь?

Он резко качает головой:

– Ни о чем.

– Нет, скажи мне.

Наконец он отвечает:

– Я не хочу возвращаться. – Пауза. – Но придется.

– Обязательно нужно?

– Ну, хотя бы из-за денег, спрятанных под матрасом.

– У тебя нет счета в банке? – со вздохом спрашиваю я.

– Мои родители редко делают что-то по правилам, – с кривой улыбкой говорит он. – Они платят мне наличными, – его лицо твердеет. – Поверить не могу, что он возвращается завтра. Я не видел его четыре года.

– Сколько ему лет?

– Двадцать шесть.

– Может, он изменился?

– Нет. Нет. Он не изменился.

– Зато изменился ты.

– В смысле?

– Когда вы виделись последний раз, тебе было всего четырнадцать. Ты очень вырос с тех пор.

– Он все равно будет больше – и сильнее меня.

– Черт подери, Джо, я имела в виду, что ты не должен с ним драться!

– Если он тебя хоть пальцем тронет, я убью его!

– Перестань! Почему он вообще должен меня трогать?

– Назло мне.

Он резко отстраняется, словно эта мысль злит его так сильно, что он не хочет находиться в таком состоянии рядом со мной.

– Что он с тобой делал? – осторожно спрашиваю я. – Он тебя бил?

Ответа нет. Наконец он кивает.

– Часто? – спрашиваю я.

– Один раз я даже попал в больницу. – Мне приходится напрягаться, чтобы его расслышать. – Родители сказали в полиции, что я упал с лестницы. Они пригрозили, что выгонят меня на улицу, если я расскажу кому-нибудь правду.

Я вздыхаю:

– Сколько тебе было лет?

– Шесть.

– Шесть! – Мои глаза расширяются от ужаса. – Шесть?

Он кивает.

– О боже, Джо, какой ужас.

– Это был не первый раз, но родители никак не вмешивались. И не последний, – с горечью добавляет он. – Им на меня плевать.

Он уже мне это говорил, но в тот раз я не поверила.

– Неудивительно, что ты хочешь уехать…

Он поворачивается и смотрит мне в глаза.

– Ты – единственное, что меня здесь держит, – просто отвечает он.

Мы целуемся, сначала нежно, но потом все более страстно, и падаем спиной на траву. Он склоняется надо мной, поддерживая себя руками, чтобы не задавить меня своим весом. Его язык исследует мой рот, и я обхватываю его ногами, прижимая его к себе, как можно ближе. Я засовываю руки ему под футболку и провожу ногтями по его спине. Он стонет мне в рот, и я чувствую его внизу, твердого и упирающегося в меня.

Я прижимаюсь к нему еще сильнее. Я так его хочу…

Его губы перемещаются к моей шее, а рука поднимается вверх по моей рубашке, к груди.

– Я хочу тебя, – настойчиво шепчу я.

Он отрывается от моей шеи и снова нежно целует меня в губы.

– Я люблю тебя, – добавляю я, сомневаясь, что он услышал меня в первый раз.

– Я тоже тебя люблю.

– Ты меня слышал? – спрашиваю я, не в силах скрыть беспокойства.

Он тихо смеется.

Я ослабляю хватку своих ног.

– Я тоже тебя хочу, но меня немного смущает Дайсон.

Я смотрю на Дайсона, лежащего слева от него – он тяжело дышит и пристально на нас смотрит, стуча по земле хвостом. Я тоже начинаю смеяться.

– К тому же у меня ничего нет.

– Ничего?

– Презерватива.

– А.

Я сразу чувствую себя глупо. Я даже об этом не подумала. Должна была, но сгоряча мне даже не пришло это в голову.

Мы снова садимся, и он берет меня за руку. Мы смотрим на залитое лунным светом поле.

– Я девственница, – признаюсь я.

Он поворачивается ко мне и сжимает мою руку.

– Я тоже.

– Не может быть. – Я делаю большие глаза.

Он кивает:

– Да.

– Но… Почему?

Он смеется:

– В смысле, «почему»?

– Ты такой… Привлекательный! Почему ты еще ни с кем не переспал?

Он пожимает плечами:

– То же самое можно спросить и у тебя.

– Мне просто никто еще настолько не нравился.

– Мне тоже.

– Но мальчики не… У мальчиков же по-другому.

– Как по-другому? Ты считаешь, нам не важно, с кем это произойдет?

– Не знаю…

– Ну, может, для кого-то это и так, но для меня это важно.

– У тебя еще ни с кем не было близких отношений?

– Однажды была девушка.

Я сразу начинаю ревновать.

– Я думал, что люблю ее.

– Сколько тебе было лет?

– Пятнадцать. Мы тогда жили в Девоне, а потом переехали в Корнуолл.

– Почему вы переехали?

– Не могли оставаться там после того, что натворил Райан, – печально объясняет он. – Бизнес полетел к чертям. В любом случае мои родители никогда не пользовались симпатией среди местных.

– Так ты любил ее? – спрашиваю я. Мне все еще не по себе.

Он смотрит мне в глаза.

– Нет. Я люблю тебя. То, что я к ней испытывал, совершенно другая история. – Он улыбается. – Из совершенно другой книги. Даже из другой библиотеки.

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Я тоже ни в кого еще не влюблялась, – говорю я ему. – И даже представить не могу, что смогу еще кого-то так полюбить.

Это было не слишком откровенно?

– Я тоже.

Он не отводит от меня глаз, и я притягиваю его ближе.

– Отвали! – через какое-то время шипит Джо, и я вижу рядом с нами Дайсона, внимательно нас разглядывающего. Меня разбирает смех. Джо переводит на меня взгляд.

– Боже, Элис, как же я хочу тебя.

– Я тоже тебя хочу.

Лиззи… Пиппа… Не думай об этом, не думай!

Он словно читает мои мысли.

– Думаю, нужно проводить тебя домой, пока Лиззи не начала волноваться.

Я нехотя киваю, он встает и протягивает руки, чтобы помочь мне подняться.

– Что планируете делать завтра?

– Я хотела отвезти ее в замок Кофр, – отвечаю я. – Думаю, ей понравится.

– Хорошо, что ты помогаешь ей отвлечься от мамы. Прости за сегодняшний вечер.

– Ты не виноват. Она все понимает.

Но честно говоря, я в этом не уверена.

Глава 11

– Ты в порядке? – в сотый раз спрашивает меня Лиззи на следующий день.

– Все хорошо, – отвечаю я.

– Я тебя еще никогда такой не видела, – добавляет она, и я не знаю, что и ответить.

Это правда. Весь день я витаю в облаках. Пялюсь в пустоту, захваченная переживаниями о Джо.

– У него есть телефон? Может, позвонишь ему?

– Нет, только общий телефон паба. Я не знаю номера, и все равно подойдут скорее всего его родители.

– Во сколько должен приехать его брат?

– Не знаю. – Я смотрю на нее и улыбаюсь. – Спасибо. Ты меня так поддерживаешь. Мне очень стыдно. Это я должна тебя поддерживать, а не наоборот.

– Это помогает мне отвлечься, – пожимает плечами Лиззи и поплотнее закутывается в кардиган.

Жаркая духота вчерашнего вечера сменилась прохладной, облачной погодой. Мы в миниатюрной деревне замка Кофр. Она очаровательна, но сейчас я не в состоянии ее оценить.

– Может, выпьем чаю? – предлагает Лиззи.

– Да, конечно.

Мы перекусываем в ближайшем кафе с видом на сады. Сегодня не настолько холодно, чтобы сидеть внутри.

– Он тебе очень нравится, да? – спрашивает она, вырывая меня из очередного оцепенения.

– Я люблю его, – отвечаю я машинально, не успев обдумать своих слов.

– Правда? – Она делает большие глаза.

Я киваю.

– Не могу сказать, что я очень изумлена, – продолжает она. – Ты так смотрела на него вчера вечером…

– Он тоже меня любит. – Я стараюсь не говорить оборонительным тоном.

– Он тебе это сказал?

– Он признался первым.

– Ого. Ух ты.

Ее удивление не должно меня задевать, но я ничего не могу поделать.

– Куда вы вчера ходили? – спрашивает она. Когда я вернулась, мне показалось, что она уже спит.

– Погулять. Ты нас слышала?

– Слышала, как вы говорили, но не слышала, что именно.

Ага. Значит, она не спала. Хорошо, что мы ушли гулять. Вдруг я с трепетом вспоминаю, как далеко мы прошлой ночью зашли.

– Ты покраснела! – замечает она. – Вы что?..

– Нет! – резко отвечаю я. – Я же говорила, мы ничем таким не занимались!

Она умолкает, и это неприятное молчание. Но я не хочу обсуждать с ней прошлую ночь. Она была особенной. Только для Джо и меня.

И Дайсона. Гм.

Испытывая неловкость, я режу одну из своих лепешек напополам и старательно, медленно намазываю ее клубничным джемом и сливками. Она делает то же самое. После этого мы заводим беседу, не затрагивающую Джо.

– Что будем делать сегодня вечером? – спрашивает Лиззи в машине по дороге домой. – Ты хочешь попробовать сходить в паб?

– Ты согласна на это ради меня? – изумленно спрашиваю я.

– Конечно. Мы с тобой сможем одолеть эту глупую бабу, – нарочито бодро заявляет она.

Я улыбаюсь:

– Там еще есть его папаша и брат-уголовник.

– Делов-то.

Я ненадолго задумываюсь:

– Может, проедем через бар сейчас, и я попробую привлечь его внимание?

– Неплохая мысль.

– Ты могла бы остаться в машине, чтобы нам не пришлось глушить двигатель и мы могли быстро свалить оттуда в случае чего.

– Мы не грабим банк, – поддразнивает она.

– В отличие от его брата, – добавляю я. Поверить не могу, неужели я шучу на эту тему?

Дайсона нигде не видно. Замирая от волнения, я высматриваю в набитом людьми пивном саду Джо, и некоторое время жду в сторонке, надеясь, что он выйдет. Спустя десять очень долгих минут я начинаю размышлять, рискну ли я зайти внутрь. Мужчина средних лет, сидящий за столиком рядом со мной, встает и спрашивает свою, видимо, жену, хочет ли она еще шардоне. Я пользуюсь шансом.

– Простите! – обращаюсь к нему я. Он смотрит на меня. – Вы не могли бы… – м-да, звучит не очень. – Вы не могли бы посмотреть, есть ли за стойкой бара молодой человек? Темные волосы, проколотая бровь…

Он обменивается понимающими взглядами с женой, мне становится совсем неловко.

– Без проблем, дорогая.

Я немного расслабляюсь, что все удалось, но все равно очень нервничаю, пока он не возвращается.

– Да, там был молодой человек, – я замираю от радости, – но у него были светлые волосы и татуировки. И я не видел серьги в брови.

Наверное, это Райан. Где же Джо?

– Простите, – говорит он, увидев мое лицо.

Я делаю шаг назад, бормоча слова благодарности, и возвращаюсь к машине.

– Он там был? – спрашивает Лиззи.

– Судя по всему, нет. – Я застегиваю ремень безопасности.

По пути домой я постоянно поглядываю на поле, надеясь увидеть его.

– Следи за дорогой, – просит Лиззи. – Я посмотрю.

– Ты, случайно, не видела Джо? – спрашиваю я маму, едва войдя в дом.

– Нет, – со вздохом отвечает она. – Он разве не в пабе?

На кухню заходит папа.

– Привет, девчонки! – радостно здоровается он, а потом, увидев наши лица, спрашивает: – Что стряслось?

Лиззи отводит взгляд, связанная данным мне обещанием не проронить ни слова, но я так взволнована, что не могу от них ничего утаить.

– Брат Джо вышел из тюрьмы, – выкладываю я. – Он очень сильно обижал Джо, когда тот был ребенком, и я боюсь, что он может с ним что-нибудь сделать и теперь.

– Я даже не знала, что у него есть брат и тем более, что тот сидит в тюрьме, – изумленно говорит мама.

– Что значит, он обижал Джо? – допытывается папа.

– Избивал его. Однажды дело дошло до больницы. Джо ужасно его боится. Я не знаю, что делать.

Папа ненадолго задумывается:

– Может, нам пойти в паб? Все разузнать?

Меня наполняет надежда. Не думаю, что родители Джо вычислят, что это мои мама и папа.

Я киваю.

– Это может сработать. Хотя подождите… – мне приходит в голову мысль. – Возможно, я знаю, где он.

– Где? – спрашивают они в один голос.

– Танцующий Риф.

– В скалах?

– Да.

– Я пойду с тобой, – заявляет папа, потянувшись за пальто.

– Не нужно! – быстро отвечаю я. – Я пойду одна.

Лиззи переминается с ноги на ногу.

– С Лиззи, – добавляю я, посмотрев на нее. – Если она не против.

Она кивает.

Поднялся ветер, и пока мы спускаемся по тропе, я заплетаю волосы в длинную косу и прячу ее под пальто.

– Скалы прекрасны, – решительно говорю я. – Тебе все равно стоило на них посмотреть.

Мне ужасно стыдно, что я испортила ей выходные и теперь еще тащу на эти бессмысленные поиски.

– Круто, – роняет она.

– Мне так стыдно за все это, – добавляю я.

– Прекрати извиняться, – просит она. – Я рада, что могу тебе помочь.

Я беру ее под локоть и пожимаю ей руку. Я перед ней в долгу.

Наконец мы добираемся до зеленой изгороди. Джо нигде не видно, и когда мы начинаем спускаться по каменистой тропе, я уже на грани истерики. Я надеялась встретить его на холме, но вдруг осознаю, что вероятность не слишком велика. Он может быть где угодно…

– Ух ты, потрясающе, – восхищается Лиззи, когда мы выходим из-за кустарника. Мне не до вида, я пристально вглядываюсь в холмы.

– Я хочу только… – Мой голос обрывается, я начинаю крутой спуск.

– Это опасно? – кричит мне вслед Лиззи, пытаясь пробиться через ветер.

– Нет! – кричу я в ответ. – Там внизу забор!

– Хорошо. – Она нехотя следует за мной.

– Хочешь, подожди здесь? Если я найду его, то сразу вернусь, – обещаю я. – Пятнадцать минут, не дольше.

– Хорошо, – кивает она и садится на траву. Я спешу вниз по тропе, инерция толкает меня вперед. Я еще ни разу не спускалась бегом с такого крутого склона. И вообще не сбегала с холма с тех пор, как была ребенком. Как ни странно, это раскрепощает.

Я добегаю до низа, тяжело дыша. Снимаю пальто – мне очень жарко – и прохожу через калитку к Танцующему Рифу. Лает собака. Я сразу узнаю Дайсона.

– ДЖО! – кричу я. – ДЖО!

Собака лает опять, на этот раз более возбужденно.

– ДЖО!

– ЭЛИС?

Безмерное облегчение. Он появляется из-за скалы, видит меня, и улыбка сразу прогоняет с его лица все тревоги.

– ЭЛИС! – Он бежит мне навстречу, я тоже, и вот мы оказываемся друг у друга в объятиях, а вокруг нас с лаем скачет Дайсон. – Ты пришла, – выдыхает он мне в волосы.

– Я была в пабе, – задыхаясь, рассказываю я ему.

– Да ты что?! – восклицает он, обхватив руками мое лицо и убирая с глаз волосы, пока ветер изо всех сил пытается расплести мне косу.

– Они меня не видели, – объясняю я и рассказываю, как обратилась за помощью к незнакомцу.

– Да, это был Райан, – подтвердил Джо, когда я пересказала ему описанного мужчиной светловолосого парня с татуировками за баром.

– Лиззи ждет на холме.

– Ладно, хорошо.

Мы начинаем подниматься наверх.

– Ты рассказал им, что уезжаешь?

Он качает головой:

– Еще нет.

– Как тебе удалось уйти с работы?

Он вздыхает. Я вижу впереди Лиззи и машу ей рукой. Подруга с улыбкой машет в ответ – она рада за меня, что я нашла Джо.

– Вчера вечером, вернувшись в паб, я обнаружил, что родители перенесли большинство моих вещей в заднюю спальню.

– Не может быть! Какая дикость!

– Меня это не слишком задело. Я все равно скоро отсюда уеду. Но я переживал за деньги.

– Они нашли их?

– Слава богу, нет.

Я облегченно выдыхаю:

– Куда ты их теперь спрятал?

– Я не спрятал. Они тут, в кармане.

Я смотрю на набитый деньгами карман.

– Я подумал, может, ты сохранишь их у себя?

– Конечно.

Я горжусь, что он мне доверяет, хотя понимаю, что это вполне естественно.

– Спасибо.

Он гладит меня по ладони. Я хочу взять его за руку, но мы почти дошли до Лиззи. Она встает, когда мы подходим, и пытается увернуться от Дайсона.

– Привет. – Она обеспокоенно здоровается с Джо. – Ты в порядке?

Джо кивает.

– Иди сюда, приятель. – Он оттягивает от нее Дайсона. Лиззи от него отмахивается.

– Ты виделся с братом?

Я осознаю, что еще даже не успела об этом спросить.

– Да, – отвечает он.

– Может, посидим тут немного? – предлагаю я. Мы садимся рядком, любуясь видом. Дайсон валяется на траве у меня за спиной, а Джо сидит между нами.

– Ну и как он?

– Все такой же.

Джо неотрывно смотрит на океан.

– Он тебя обижал? – с тревогой спрашивает Лиззи.

– Нет. – Молчание. – Пока нет.

Мне становится не по себе. Я беру его за руку.

– Я не хочу, чтобы ты туда возвращался.

– Ничего, – говорит он. – Какое-то время все будет нормально.

– Он угрожал тебе? – настойчиво выясняет Лиззи.

– Нет. Он ничего такого не делал и не говорил, – объясняет Джо. – Достаточно одного его взгляда. Он… Даже не знаю, как описать. Угрожающий… Он такой агрессивный! – взрывается он. – А родители ничего не делают! Никогда не делали. Он всегда был мерзким злобным ублюдком, но они этого не видят. А может, видят. Может, он им нравится, потому что они тоже злобные.

– Неудивительно, что ты хочешь уехать, – бормочет Лиззи.

– Как ты еще так долго держишься, – добавляю я.

– Только потому, что последние четыре года он провел в тюрьме.

– Как-то очень мало для вооруженного ограбления…

– Он был сообщником более серьезного преступника. И его освободили досрочно за хорошее поведение, – фыркает Джо. – Так что теперь он более чем готов выпустить пар.

– Я не хочу, чтобы ты туда возвращался, – более настойчиво повторяю я.

Он печально на меня смотрит.

– А куда мне идти?

– Поживи у меня, – предлагаю я, хотя знаю, что родители будут против.

Он улыбается и качает головой:

– Элис, осталось недолго. Всего две недели.

– Почему две недели? – со вздохом спрашивает Лиззи.

– Потом уедет Элис, – просто отвечает он.

Я с силой сжимаю его ладонь.

Глава 12

Лиззи уезжает в воскресенье вечером, после утра, проведенного в Лалуорт-Коув. Мне кажется, в глубине души она рада, что уезжает, хотя и продолжает рассказывать о том, что это «помогло ей отвлечься» в ответ на мои извинения.

Я стою на платформе и машу ей на прощание рукой. Когда поезд уходит, меня переполняет грусть. Я напрочь испортила одну из наших последних встреч перед отъездом в университет. Плакали наши солнечные деньки на пляже в окружении парней. Я вспоминаю, с каким восторгом мы собирались в пятницу вечером в паб и как она восхищалась привлекательностью Джо, и испытываю острое сожаление. Как жаль, что это настроение не сохранилось на все выходные. Изменилась даже погода. Сегодня облачно, очень ветрено и влажно.

Родители пристально наблюдают за мной весь день. Папа собирается провести перед отъездом в Лондон воспитательную беседу.

– Итак, Элис, – начинает он, облокотившись на столешницу посреди кухни, причем таким тоном, что я сразу начинаю закипать, – через две недели ты уезжаешь.

– Да, папа, все мне об этом напоминают.

– Кто тебе напоминает?

Какая разница?

– Ты, мама, Лиззи, Джо…

– Значит, и Джо.

– Да, папа. Он тоже уезжает.

– Куда? – удивляется папа.

– В Лондон, – со вздохом отвечаю я.

– Не в Кембридж?

Опять двадцать пять…

– Нет, папа.

Он вздыхает с явным облегчением. Я тоже вздыхаю, но от грусти.

Он чувствует мое уныние.

– Ты сможешь видеться с ним, когда будешь приезжать домой на каникулы.

– Думаю да, – разлука кажется невыносимо долгой. – В любом случае не волнуйся. На этой неделе я подналягу на работу.

– Отличная мысль. Это поможет отвлечься, – обрадованно отвечает он, выпрямляясь.

Если бы…

Мы с мамой выходим на улицу, чтобы с ним попрощаться.

– Пока, любимый, – говорит мама и целует его.

– Хорошей недели, – ласково отвечает он ей, – ты просто умница, Мэри. Новая коллекция будет большим успехом.

Она кладет руки ему на шею, и они обнимаются. Я смотрю на их отношения в новом свете. Каково это – иметь рядом того, кто заботится и волнуется о тебе, навсегда… Я все время думаю о Джо, но теперь тоска по нему усиливается.

– Когда придет Джо? – спрашивает после папиного отъезда мама, словно прочитав мои мысли.

– После закрытия, – отвечаю я. – По воскресеньям они закрываются раньше.

– В одиннадцать?

– Скорее, в половину двенадцатого, ему еще надо убраться.

– Боже, Элис, как поздно.

Она еще не знает, что он приходит сюда после работы каждую ночь. В это время она всегда спит. Наверное, не стоило ей вообще об этом рассказывать, но теперь уже поздно.

Я жду на скамейке, ночь выдалась особенно холодная. К моему удивлению, открывается дверь на кухню и появляется мама.

– Элис! – восклицает она. – Что ты здесь делаешь?

– Жду Джо.

– Заходи внутрь. Ты замерзнешь насмерть! – переживает она. – Я все равно ложусь спать, – понимающе добавляет она.

Я встаю, подрагивая от холода, но возвращаюсь, чтобы оставить на скамейке записку для Джо с просьбой зайти внутрь.

Я жду на кухне. Услышав засов на калитке, я вскакиваю и бегу к двери.

– Джо? – шепчу я в темноту.

– Привет, – здоровается он, появляясь из-за угла.

– Мама спит. Она предложила зайти в дом. – Он выглядит настороженным. – Оставь Дайсона на парковке, – настаиваю я.

Я беру его за холодную руку и веду в гостиную, не забывая, что мамина спальня прямо у нас над головой.

Мы вместе садимся на диван, и я тесно прижимаюсь к нему. Он выглядит разбитым.

– Ты так устал. – Я глажу его по лицу, переполняясь сочувствием. – Приляг рядом со мной.

Я сдвигаюсь на край дивана, и он ложится, обхватив рукой мои плечи, чтобы я не упала. Он поворачивается и крепко прижимается ко мне. Я закрываю глаза. Оказаться в его объятиях – настоящее блаженство.

– Мне бы хотелось оказаться здесь с тобой вдвоем, – шепчу я. Его ровное, медленное дыхание действует на меня усыпляюще. Он не отвечает. – Может, нам стоит сбежать вместе.

И снова ответа нет. Я отстраняюсь и поворачиваюсь к нему. Джо крепко спит. Он выглядит таким спокойным. Я убираю с его лица прядь волос. Длинные, темные ресницы, на щеках – легкая щетина. Кожа идеально гладкая и загорелая. Я рассматриваю серебряное колечко в брови, потом нежно целую его в губы. Он совершенно отрубился. Я улыбаюсь, меня переполняет любовь. Но потом возвращается боль. И я знаю – это лишь слабое, далекое подобие того, что ждет впереди.

Глава 13

Мы с Джо лежим на диване почти до четырех утра, но потом он, вздрогнув, просыпается. Я кладу руку ему на грудь, чтобы успокоить его.

– Все хорошо, – шепчу я, – ты заснул.

Он резко садится, и я делаю то же самое. Глаза болезненно ноют. Последние три часа я провела в полудреме, но нормально поспать так и не удалось.

– Я лучше пойду, – обессиленно бормочет он.

– Останься до утра, – прошу я.

Он оглядывает темную гостиную.

– Где Дайсон?

– Я закрыла его на кухне.

Он кивает и собирается встать. Я тяну его обратно на диван.

– Останься до утра, – настаиваю я.

Он качает головой, поглядывая на лестницу.

– Мама не против, – уверяю я.

– Нет. Я лучше пойду.

Я тяжело вздыхаю, когда он встает. Провожаю его на кухню, где медленно встает непривычно вялый Дайсон.

– Увидимся позже? – спрашивает он, уходя.

– Ты работаешь весь день?

– Только вечером.

– Тогда приходи к обеду. Может, устроим пикник на рифе.

Он кивает и наклоняется меня поцеловать, потом открывает дверь и выводит Дайсона на улицу.

– Люблю тебя, – тихо говорю я ему вслед.

– Я тебя больше.

– Нет, я.

– Нет, я.

Он улыбается мне, его лицо немного светлеет. Несколько мгновений постояв у двери, я отправляюсь спать наверх.

На следующий день стоит холодная, ветреная погода. Когда я просыпаюсь, мама работает в оранжерее, и запах масляной краски наполняет весь дом.

– Я иду на пикник с Джо, – сообщаю я ей, обнаружив, что проспала почти до одиннадцати.

– На пикник? – удивляется она. – В такую погоду? Почему бы вам просто не посидеть здесь? – Я сомневаюсь. – Ты что, меня стыдишься? – подняв бровь, спрашивает она.

– Твои краски воняют, – отшучиваюсь я, направляясь на кухню, чтобы приготовить сандвичи.

Джо заходит к нам домой, чтобы поздороваться с мамой. Мама хочет получить полную информацию насчет его брата. Джо на удивление весел.

– Пока все в порядке, – говорит он.

– Они с тобой разговаривают? – спрашиваю я.

– Нет, – признает он с легкой усмешкой. – Но это не самый худший вариант.

– Нам пора выходить, – тороплю я. – Умираю с голоду.

– Нужно было завтракать, – усмехается мама.

– Я проспала, – объясняю я Джо.

– А я больше не спал, – отвечает он.

– Мы с Джо вчера вечером заснули на диване, – признаюсь я маме.

Обе брови ползут вверх.

– Неужели?

Джо смущенно встает рядом со мной.

– Пойдем! – весело зову я, надеясь пресечь неудобную ситуацию. Не понимаю, почему он так смутился. Мы ведь ничего такого не делали.

– Обязательно было ей это рассказывать? – шепчет он, когда мы выходим за дверь.

– Почему нет? Нам уже есть восемнадцать, что такого?

Он пожимает плечами. Я обнимаю его за талию и улыбаюсь ему, но он смотрит вперед, на тропинку. Немного задетая, я ослабляю объятие. Он если и замечает, то виду не подает.

По дороге мы встречаем нескольких собачников, но, не считая их, в скалах практически безлюдно.

– Давай спустимся к рифу, – предлагает Джо.

Под ногами скользкая трава, но он меня крепко держит. В самом низу в скале выдолблены ступени.

– Пойдем дальше, – говорю я.

Мы осторожно спускаемся по ступеням и идем по известковой тропе к скале. Высота скалы здесь всего десять метров, а внизу – плоский участок прямо над уровнем моря – собственно Танцующий Риф. Папа читал нам вслух про это место только вчера и рассказал мне, маме и Лиззи, что скалу взорвали местные добытчики камня, и материал использовался для строительства гавани Рамсгит в Кенте. Она называется «Танцующий Риф», потому что вырезанный в скалах участок равен по размеру танцполу в бальном зале. А на этом «танцполе» около ста лет назад сделали бассейн для местных школ.

– Надо будет вернуться сюда в солнечную погоду, – говорю я, глядя на бассейн с прозрачной водой. Сегодня она серая, но в солнечные дни наверняка сине-зеленая. – Может, спустимся вниз? – предлагаю я.

Он смотрит на Дайсона.

– Не беспокойся, – говорю я, помня про его страх, что Дайсон убежит.

Он залезает в карман пальто и достает поводок.

– С ним все будет в порядке.

– А ты все прекрасно продумал, – восхищаюсь я.

– Пойдем, приятель, – говорит он и ведет Дайсона обратно к забору. Пес лает, недовольный, что его привязали, но Джо достает из рюкзака пакет и вытаскивает из него огромную косточку. Я даже издалека вижу слюни Дайсона. Он валится на траву и принимается грызть. Джо весело глядит на меня и спешит обратно к ступеням.

– А я думала, ты не любитель планировать заранее, – поддразниваю я.

Он пожимает плечами, не глядя на меня, и кивком указывает на край скалы.

– Готова?

– Пойдем.

Джо идет первый, с улыбкой пообещав поймать меня, если упаду. Я спрыгиваю с последнего метра и безопасно приземляюсь на скалу. Кроме нас здесь никого нет – никто больше не решился бросить вызов погоде. Море волнуется из-за ветра. Волны накатывают на риф, и видно, где под ними резко обрывается скала. Похоже, здесь очень глубоко.

– Можно нырнуть, – говорит Джо.

– Ты нырял?

Он кивает.

Уверена, он очень хорош в плавках. За его спиной я вижу очертания нескольких пещер.

– Ты бывал в пещерах?

– Да. Хочешь посмотреть?

– Конечно.

Он идет первым. Мы доходим до пещер и забираемся внутрь. Ветер воет здесь особенно громко, но ощущается гораздо меньше.

– Круто! – восклицаю я. – Может, поедим здесь?

– Да, давай.

Он наклоняется и открывает рюкзак. Перед выходом я дала ему приготовленную еду и коврик для пикника, и теперь он протягивает его мне. Я расстилаю его на гладкой скале. Джо садится, но не смотрит на меня, когда я даю ему сандвич. Я вспоминаю, что он почти не смотрел на меня с тех пор, как отошел привязать Дайсона. Я сразу начинаю нервничать.

– Ты в порядке? – взволнованно спрашиваю я.

– Да, все хорошо. – Он снова пожимает плечами, не глядя мне в глаза.

Перекусывая, он смотрит на вход в пещеру. Я откусываю кусочек сандвича. Его плечо соприкасается с моим, и по телу сразу пробегают мурашки, но я чувствую какое-то странное отдаление. Не понимаю, что с ним такое.

Мы молча едим, а потом он кладет остатки своего сандвича на землю и обхватывает руками колени.

– Что такое? – мягко спрашиваю я, тоже откладывая еду.

Он сморит на мои колени и молча качает головой.

– Джо, ты меня пугаешь. – Он по-прежнему на меня не смотрит. – Что случилось? – снова спрашиваю я.

– Ничего. И все.

Я беру его за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Встречаю его взгляд, более темный от полутени пещеры, но по-прежнему глубокий. Меня охватывает дрожь, и мы начинаем целоваться. Падаем на коврик, и я притягиваю его на себя, дрожь охватывает все мое тело и пробегает к голове. Она накатывает волнами, пока он целует меня, как никогда прежде. Его руки забираются мне под майку, к груди, и я, застонав, принимаюсь расстегивать его джинсы.

Он смотрит на меня, кивает, и я понимаю, что на этот раз он подготовился.

Бабочки начинают трепетать в животе, когда я понимаю: сейчас я потеряю девственность с Джо, красивым, прекрасным Джо. Парнем, которого я люблю и буду любить всегда. Слезы застилают глаза, меня ошеломляет глубина этой мысли, но я не могу оторвать от него губ, даже пока мы снимаем друг с друга джинсы. Он медленно входит в меня, и беспокоится, когда я вскрикиваю. Боль сильна, но прекрасна, и я не хочу, чтобы он останавливался. Никогда.

Глава 14

– Ух ты! Какая ты красивая.

Сегодня вечер пятницы, и я как следует приготовилась к приходу Джо. Убедила родителей поужинать не дома, и пригласила его на вечер домой. Нанесла чуть больше косметики, чем обычно, надела красно-кремовое короткое платье и уложила волосы в пучок. Возможно, я немного переборщила для домашней встречи, ну и плевать.

– Хочешь что-нибудь съесть? – спрашиваю я.

– Только тебя.

Я смеюсь:

– Какая банальность.

– Я знаю. – Он смотрит на плиту. – Пахнет вкусно. Что это?

– Цыпленок в ветчине под сливочновинным соусом.

У него отваливается челюсть.

– Звучит потрясающе!

– Это очень просто, – улыбаюсь я. – По маминому рецепту.

– Ну хорошо, возможно, я все же немного проголодался.

Когда мы садимся за стол, на улице еще светло и светит солнце, но я все равно зажигаю пару свечей.

– Когда вернутся твои родители?

– Обещали не раньше одиннадцати.

– Очень мило с их стороны. Мне даже неудобно.

– Надеюсь, не настолько, чтобы меня не трогать?

Он улыбается:

– Нет.

– Тогда ешь быстрее, и пойдем наверх.

В постели с ним совсем по-другому. Чувствовать его голое тело собственной кожей – высшее блаженство. Пару раз мимо дома проезжают машины, и мы оба вскакиваем, испугавшись, что родители вернулись пораньше, но остальную часть времени я не думаю ни о чем, кроме Джо.

– Если бы ты поехал со мной в Кембридж, мы бы занимались этим каждый день, – мурлыкаю я позже.

– Всего раз в день?

– Этого я не говорила.

Он смеется. Я залезаю на него сверху и изучающе рассматриваю. Мы оба еще разгоряченные и потные с прошлого раза.

– Еще? – спрашивает он с легким беспокойством.

Я хихикаю.

– Нет, не волнуйся. Два раза вполне достаточно. На сейчас, – добавляю я.

Я целую его в губы. Он смотрит на потолок.

– О чем ты думаешь? – спрашиваю я.

– Девять дней.

Девять дней до моего отъезда.

Моя улыбка исчезает.

– Поверить не могу, что мы знакомы всего лишь месяц.

Он кивает и смотрит мне в глаза:

– Кажется, гораздо дольше.

– Всю жизнь.

– Еще нет.

Во мне бурлит радость.

– Еще нет?

– Я так люблю тебя. Представить не могу, что смогу полюбить так кого-то еще, – серьезно говорит он.

– Я тоже.

Наши поцелуи становятся все более страстными, и я чувствую, как он твердеет.

– Еще раз? – спрашиваю я.

– Только если ты хочешь. Не хочу причинять тебе боль.

– Мне не больно, – шепчу я.

Во всяком случае, не в этом смысле.

После последнего раза я плачу. Он был почему-то более проникновенным, словно мы понимали, что наше время заканчивается.

В одиннадцатом часу Джо готов уходить. Никто из нас не хочет сталкиваться с моими родителями – мы и так каждый день со стуком падаем с небес на землю, а сегодня вечером этого совсем не хочется. Он был слишком особенным.

– Я провожу тебя до калитки, – говорю я, открывая входную дверь.

Он выходит на улицу и замирает.

– Что такое? – спрашиваю я.

Он напряженно вглядывается в темноту.

– Что? – тревожусь я и хочу выглянуть за дверь, но он останавливает меня рукой.

– Дайсон! – тихо зовет он в темноту.

Пес появляется из-за угла, и Джо заметно расслабляется.

– Что такое? – снова спрашиваю я.

– Ничего. Мне показалось, тут запах дыма.

– Дыма?

– Сигаретного дыма.

Я недоуменно на него смотрю.

– Райан, – просто поясняет он.

Теперь моя очередь напрягаться.

– Зайди обратно в дом.

– Нет-нет, все в порядке. Наверное, просто кто-то гуляет с собакой. Дайсон вроде спокоен.

Это правда. Дайсон плюхается к ногам Джо.

– Ты уверен? – Мне по-прежнему неспокойно.

– Абсолютно. Я зайду утром, часов в десять.

Я киваю:

– Хорошо.

– Я лучше пойду, пока не приехал твой папа и не догадался, что я трахался с его дочкой.

Я шлепаю его по руке.

– Люблю тебя. – Он быстро целует меня.

– И я тебя.

Он уходит.

Глава 15

На следующее утро, в половине десятого, я занимаю привычное место на скамейке. Я взяла с собой книгу из списка – на этот раз я пытаюсь одолеть «Царя Эдипа» Софокла – но, видимо, опять буду сидеть и тупо пялиться на слова, не понимая их смысла. Когда я вспоминаю, что через несколько недель начнется учеба, то начинаю волноваться. Подготовка идет из рук вон плохо, а я предпочитаю быть подготовленной. Но греческие трагедии не слишком сочетаются с Джо.

В десять минут одиннадцатого Джо по-прежнему нет. Я убеждаю себя, что он просто проспал, но с того единственного раза он всегда был очень пунктуален. В десять сорок пять я волнуюсь всерьез. На улицу выходит папа.

– Джо еще нет? – спрашивает он.

– Нет.

– Наверное, опять проспал, – невозмутимо предполагает он, но легче мне не становится. – Он уже большой мальчик и сам может о себе позаботиться.

Я решительно встаю:

– Можно я возьму мамину машину и поеду проверю, все ли с ним в порядке?

Он вздыхает, наконец восприняв меня всерьез.

– Я отвезу тебя, – решает он. – Не хочу, чтобы ты ехала туда одна.

– Спасибо, папа. – Но особого облегчения я пока не испытываю.

Из окна машины Джо не видно. Папа паркуется и идет со мной, одну меня отпускать он боится. Я оглядываю здание паба и чуть не падаю от облегчения, когда вижу привязанного Дайсона.

– Дайсон! – кричу я.

Он поднимается и начинает лаять на меня как безумный.

– Тсс! – шиплю я и бросаюсь к нему, чтобы он не привлекал внимания родителей Джо. От счастья он как безумный лижет мое лицо и руки. – Где Джо? – спрашиваю я у него. Пес снова начинает лаять, страх и беспокойство возвращаются.

– Пойду посмотрю внутри, – говорит папа.

Я снова поворачиваюсь к Дайсону:

– Он спит?

Вместо ответа Дайсон облизывает мое лицо своим огромным слюнявым языком.

– Ой! – Я добродушно отталкиваю его прочь.

– Привет, красотка.

По коже сразу пробегают мурашки. Медленно оборачиваюсь и вижу, как я предполагаю, Райана, прислонившегося к задней двери паба. Он выше, чем Джо, и крупнее, гораздо крупнее. Руки покрыты татуировками, а светлые волосы подстрижены под машинку. На челюсти красуется щетина, почти борода. На нем белая майка, вроде той, что была на отце Джо в тот вечер, когда мы пришли сюда первый раз.

Я встаю. Дайсон прижимается к земле и рычит.

– Отвали, – презрительно бросает он псу. – Жалкий кусок говна.

Мне хочется сделать шаг назад, но я твердо стою на месте.

Райан достает из кармана мятую пачку сигарет, берет одну, подносит к губам и прикуривает спичкой. Он начинает наступать на меня. Рычание Дайсона становится громче.

– Отвали, – повторяет он. Я начинаю отступать. – Эй, куда ты? – вкрадчивым голосом спрашивает Райан.

Позади меня появляется папа.

– Элис!

На лице Райана появляется понимание.

– Ах, – говорит он таким тоном, что у меня по позвоночнику бегут мурашки, – значит, ты Элис.

– Где Джо? – допытываюсь я.

– Элис, пойдем, – вмешивается папа настойчивым тоном.

– Где Джо? – на этот раз спрашиваю я у папы. Он берет меня за руку и тащит прочь. – Папа?

Я слышу, как за спиной недобро смеется Райан.

– Он в больнице, – говорит мне папа по дороге к машине, сжав губы в тонкую жесткую линию.

– Что?! – У меня отливает кровь с лица.

– Садись, – говорит он уже мягче. Открывает дверь машины и заталкивает меня внутрь. – Поедем туда.

– Что случилось? – спрашиваю я, когда он выезжает на дорогу.

– Его мать сказала, вчера вечером он упал с лестницы.

– Это ложь!

– Я знаю.

– Она сказала, он потерял сознание. Они оставили его на ночь для наблюдения.

– Джо!

Он смотрит с больничной койки и видит меня, а я едва замечаю бинты у него на голове, потому что мы оказываемся в объятиях друг друга прежде, чем я что-то осознаю.

– Элис, – выдыхает он, уткнувшись мне в волосы. Я отстраняюсь и со слезами на глазах трогаю повязки. Я стараюсь сдерживать гнев.

– Что он с тобой сделал?

Он смотрит мне за спину, на моего папу, стоящего в ногах кровати.

– Ты в порядке, сынок? – спрашивает папа.

Джо кивает. Кроме него в палате лежат еще семь человек, но кровать частично огорожена занавесками, и у него есть личное пространство.

– Что случилось? – спрашиваю я тихонько, чтобы не тревожить других пациентов.

– Он ударил меня по затылку бутылкой.

Папа резко вдыхает воздух:

– Твоя мама сказала, ты упал с лестницы.

Джо смотрит ему в глаза, но сказанного не отрицает.

– Я подожду в коридоре, – говорит папа. Когда он уходит, Джо переводит взгляд на меня.

– Вы были в пабе?

– Да. Папа заходил внутрь.

– Ты видела Дайсона?

– Он был на заднем дворе.

Это явно его успокаивает.

– Я видела Райана.

Его взгляд… Ужас, страх, гнев…

– Что он тебе сказал?

– Ничего.

Джо отталкивает меня.

– Я убью его.

– Прекрати! Он мне правда ничего не сказал!

У него блестят глаза, но ярость направлена не на меня.

– Я тебе не верю.

– Он назвал меня красоткой…

Джо напрягается.

– А потом посмеялся надо мной, когда мы поехали тебя искать.

Он внимательно смотрит на меня.

– Похоже на правду.

– Сначала он не знал, кто я такая.

– А теперь знает?

Я осторожно киваю.

Он пытается встать.

– Я должен отсюда выбраться.

– Нет, Джо, – я пытаюсь уложить его обратно в кровать, – оставайся здесь, пока тебя не отпустят, – вдруг мне в голову приходит мысль. – Погоди, – с надеждой начинаю я, – ты уже рассказал полиции, что он сделал?

Он качает головой:

– Нет.

– Но ты должен! Его отправят обратно в тюрьму!

– Не могу.

– Можешь! – горячо возражаю я. – Ты должен!

– Не могу!

– Почему?

– Он пообещал убить Дайсона, если я пророню хоть слово.

Я закрываю рот рукой.

– Но если мы поедем в полицию прямо сейчас, он не успеет. Они приедут и арестуют его.

– Нет. Родители будут все отрицать. Скажут, у меня бред. Так уже было.

Я смотрю на него, утратив дар речи.

Он встает, и на этот раз я его не останавливаю.

– Как думаешь, твой папа согласится подвезти меня до паба?

– Ты не можешь туда вернуться!

– Я должен забрать Дайсона, – он непреклонен, и я понимаю, что разубедить его не удастся.

– Хорошо, но мы будем с тобой.

Глава 16

Джо настоял, чтобы мы высадили его у паба и не ждали. Папа все равно не повез бы Дайсона в машине, поэтому я согласилась вернуться домой и ждать на скамейке. Но вскоре мне приходит в голову мысль: «Что я здесь делаю?» – и я отправляюсь в поле. Я не успокаиваюсь, пока вдалеке не показываются силуэты Джо и Дайсона. Остаток пути мы бежим навстречу друг другу – прямо как в кино, – а потом стоим посреди зеленого-зеленого поля и, тяжело дыша, сжимаем друг друга в объятиях. Наконец мы поворачиваемся и идем в сторону дома, держась за руки. Мои родители взволнованно стоят на дороге, глядя во все стороны. Когда они замечают нас, облегчение ощутимо издалека. Я машу рукой, показывая, что все в порядке, но они не машут в ответ.

– Мы так волновались! – кричит папа, когда мы подходим ближе.

– Я пошла навстречу Джо, – объясняю я.

– Я вижу.

Похоже, Джо чувствует себя неловко.

– Заходите. – Мама торопит нас зайти внутрь. Джо оставляет Дайсона на парковке. – Дай посмотрю, – говорит она Джо. Он сидит на кухонном стуле, и она осторожно разматывает его повязку. Я наблюдаю, стоя рядом, и вздрагиваю, когда открывается глубокая рана. Врачам пришлось сбрить часть волос.

– Волосы отрастут, ничего не будет заметно, – уверяет она. – Проходи в гостиную, я сделаю чай.

Я беру Джо за руку и веду к дивану. По привычке прижимаюсь к нему, положив ноги ему на колени. Он немного отстраняется.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Твои родители, – бормочет он.

Я отодвигаюсь, чтобы он не смущался. Мама приносит поднос с печеньем и чаем. Папа по-прежнему выглядит рассерженным. Не проходит и двух минут, как он принимается задавать вопросы.

– Что будешь делать теперь? – спрашивает он Джо.

– Папа, – вздыхаю я. Еще слишком рано заставлять его принимать решение.

– Все в порядке, – успокаивает меня Джо. – Не знаю, – отвечает он папе.

– Ну, в паб ты вернуться не можешь, – запальчиво вмешиваюсь я.

– Здесь остаться я тоже не могу, – спокойно говорит он.

– Можешь! Правда ведь? – Я поворачиваюсь к родителям. Они оба отводят взгляд. – Вы что, собираетесь отправить его обратно в этот ад? Его могут забить до смерти!

– Разумеется, сегодня ты можешь остаться у нас, – тихо замечает мама.

– Мэри, – начинает папа.

– Спасибо, – громко перебиваю я, выразительно глядя на них обоих.

– Будешь спать на диване, – добавляет мама.

Папа встает и выходит. Джо настороженно смотрит ему вслед. В прихожей хлопает дверь.

– Я с ним поговорю, – обещает мама и выходит вслед за папой.

Джо тяжело вздыхает и смотрит на меня.

– Я не могу здесь оставаться.

– Разумеется, можешь!

– Нет, Элис. Это несправедливо по отношению к твоим родителям.

– Плевать! Они как-нибудь справятся! В паб ты не вернешься.

– Со мной все будет в порядке, – мягко говорит он.

– Нет, Джо. Нет. Ты останешься здесь, – я непоколебима.

– Я могу переночевать в отеле.

– Нет, тебе нужны деньги. К тому же курортный сезон в разгаре, почти все занято, а остальное – либо слишком дорого, либо ужасно. Нам нужно пережить только следующую неделю, а потом уедем отсюда.

– Может, мне стоит отправиться прямо сейчас.

– Нет! – на автомате восклицаю я, а потом уже спрашиваю: – В каком смысле?

– Поехать в Лондон.

Я сразу чувствую себя разбитой.

– Я надеялась, ты поедешь в Кембридж, – робко замечаю я.

Его взгляд смягчается, он пристально на меня смотрит.

– Не уверен, что могу так с тобой поступить. Я испорчу тебе имидж.

– Что ты несешь? Я хочу, чтобы ты поехал со мной! Я без тебя не поеду!

Он печально улыбается:

– Если ты так хочешь, я туда приеду. Но я не могу жить у твоих родителей до вашего отъезда, Элис. Встретимся уже там, в другом месте.

– Что? Нет! Ты поедешь со мной! Я не поеду одна.

Он вздыхает, обнимает меня и прижимает к себе. Целует в лоб, но я напряжена и утомлена тревогой. Что значит он встретится со мной там, в другом месте? Я обещаю себе уговорить его. Я не поеду без него в Кембридж.

В комнату влетает папа, и мы с Джо друг от друга отскакиваем.

– Джо! Там твой отец.

Джо вскакивает на ноги и спотыкается, сделав шаг в сторону кухни. Моргает и прикладывает руку к голове. Я поддерживаю его под локоть.

– Ты в порядке?

– Слишком резко встал, – бормочет он и направляется за моим папой к двери. Папа пытается преградить мне путь, но я грубо отталкиваю его руку.

– Пусти!

– Элис, ты не пойдешь на улицу, – твердо говорит он. Мама крепко держит меня, и папа выходит за дверь. Мы с мамой спешим к кухонному окну.

Мой папа покровительственно стоит слева от Джо, лицом к лицу с его крупным, мускулистым отцом. Его черные волосы по-прежнему уложены гелем, а из-под обтягивающей серой футболки виднеются татуировки. Сегодня довольно холодно, но он, похоже, не из мерзлявых. Он не кажется ни злым, ни виноватым. Если вспомнить предшествовавшие разговору события, они общаются удивительно равнодушно. Наконец они расходятся, Джо заходит в дом, и сразу за ним – мой папа. Отец Джо уходит через калитку.

– Райан сбежал, – расстроенно говорит Джо. – Он хотел спросить, не видел ли я его.

– Ясно.

Значит, он пришел не для того, чтобы проведать младшего сына и попросить его вернуться домой.

– Он нормально с тобой общался? Не угрожал?

– Нет, – говорит Джо. Я смотрю на папу. Он отрицательно качает головой. – Наверное, мне лучше вернуться домой, – говорит Джо.

– Ты не можешь! – Кажется, я снова начинаю выходить из себя.

– Сегодня лучше переночуй у нас, – вмешивается мама. – Посмотри, как будешь чувствовать себя завтра. – Она смотрит на папу, и тот кивает.

– Похоже, это лучший вариант, – подтверждает он.

Я с улыбкой смотрю на Джо, но он не улыбается в ответ.

Вскоре становится ясно, что папа не уйдет спать, пока не уйду я, и я наконец сдаюсь. Как все это глупо.

– Пойду впущу Дайсона, – зевая, говорю я.

– Впустишь куда? – сразу настораживается папа.

– На кухню, – отвечаю я.

– Нет, – быстро вмешивается Джо, – пусть спит на улице.

Я смотрю на папу, но понимаю, что он не сдастся. Он не любитель собак.

– Значит, договорились, – говорит он, направляясь к лестнице. Останавливается возле ступенек и оглядывается на меня.

– Поднимусь через минуту, – твердо говорю я. Пристально посмотрев на меня и на Джо, он уходит, понимая, что в этом маленьком поединке ему не победить.

Он медленно поднимается по ступеням. Я дожидаюсь, пока он не зайдет в ванную, и направляюсь к Джо, который по-прежнему сидит на диване.

– Давай помогу застелить кровать, – говорю я и беру белье, которое принесла мама. Мы делаем все вместе, а потом он смущенно смотрит на меня и говорит:

– Спокойной ночи.

– Ты уверен, что Дайсон будет в порядке на улице?

Словно в ответ на мой вопрос, Дайсон начинает неистово лаять. Наши с Джо взгляды встречаются на долю секунды, и мы несемся к двери.

– ДАЙСОН! – зовет он, выбегая в темноту. Я следую за ним, и, выходя на парковку, слышу громкий визг. А потом – тишина.

– ДАЙСОН! – снова кричит Джо.

– ПАПА! – кричу я в дом. – ПАПА!

Джо выбегает за калитку.

– ДЖО! – мой голос теряется в темноте. – ПОДОЖДИ!

Папа вылетает из задней двери, потом заскакивает обратно в дом, чтобы взять фонарик.

– ДЖО! – снова ору я.

– ДАЙСОН! – раздается его крик.

Мы выходим за калитку, папа держится передо мной. Где-то слева слышится голос Джо.

– Дайсон…

Я никогда не забуду, каким тоном сказал это Джо. Папа светит на него фонариком. Джо сидит на корточках над грудой шерсти, нежно держа в руках голову своей собаки. – Дайсон… – повторяет он. – Все нормально, все нормально, хороший мальчик…

Папа быстро освещает фонариком окрестности, но вокруг никого не видно. Он снова светит на Джо. Я вырываюсь от папы и бегу к нему.

– Он еще дышит, – говорит Джо, и по его щекам текут горькие слезы. Дайсон шевелится от его прикосновений, его хвост дергается – он явно пытается им вилять. Подходит папа и освещает Дайсона. Черная шерсть ярко блестит от света фонарика. Луч перемещается к голове, и меня передергивает. В черепе огромная рана, из нее течет кровь, заливая руки Джо.

– Все нормально, хороший мальчик, – со слезами в голосе шепчет Джо, раскачиваясь туда-обратно.

Свет фонарика освещает огромный, покрытый кровью камень.

– Нужно отвезти его к ветеринару, – говорит Джо.

– Я возьму мамину машину, – говорю я папе.

– Я отвезу вас.

Джо пытается осторожно поднять Дайсона, но он слишком тяжелый. Папа берется ему помочь, а я убегаю вперед, взять у мамы ключи от машины и рассказать ей, что случилось.

Джо сидит в багажнике, нежно баюкая своего пса.

– Как он? – спрашиваю я с заднего сиденья, пока папа пробирается по неровным загородным дорогам.

– Еще дышит, – отвечает Джо, и меня посещает слабый проблеск надежды. Может, все обойдется…

– Мне очень жаль, – говорю я.

Он не отвечает, продолжая бормотать «все нормально, нормально» и гладить голову Дайсона. По щекам по-прежнему текут слезы, но всхлипы он сдерживает.

– Элис! – обращается ко мне папа с переднего сиденья, – лучше позвони заранее и предупреди их.

Он протягивает мне мобильный, и я звоню в справочную, чтобы узнать номер ветеринара на ночном дежурстве.

Папа ждет в коридоре, а я иду на прием вместе с Джо. Ветеринар с любопытством оглядывает повязку на голове Джо, но ничего не говорит. Это высокий, худой мужчина с короткими песочными волосами и добрым, хотя усталым, лицом. Он помогает Джо положить Дайсона на стол и быстро его осматривает.

– Что случилось?

– Мы нашли его таким, – отрешенно рассказывает Джо. – Рядом лежал камень.

– Вы видели, кто это сделал? – спрашивает доктор, снова глядя на повязку Джо.

Я уже собираюсь вмешаться, но Джо быстро качает головой.

– Нет.

Он выразительно смотрит на меня, и я закрываю рот.

– Вы сможете его прооперировать? – спрашивает Джо.

– У него очень мало шансов.

Джо смотрит на Дайсона.

– Самым гуманным будет прекратить его страдания. – Ветеринар с сочувствием сморит на Джо.

Я сглатываю слезы и кладу руку Джо на плечо.

– Нет, – говорит Джо, и, словно ему зажали горло, с трудом выдавливает: – Попробуйте.

Врач показывает на дверь.

Мы ждем в коридоре около часа, я крепко сжимаю руку Джо, пока он смотрит на виниловый пол. Наконец, дверь открывается, и мы втроем обращаемся во внимание.

– Он жив, – говорит врач, и лицо Джо сияет от радости. – Но это не хорошая новость, – улыбка Джо замирает и исчезает. – Я не знаю, переживет ли он ночь.

Джо кивает.

– Могу я остаться с ним?

Доктор качает головой:

– Боюсь, что нет. Он в надежных руках. Вы можете вернуться утром.

– Во сколько? – спрашивает папа.

– Сначала позвоните. – Врач протягивает визитку. Джо берет и ошеломленно на нее смотрит.

– Пойдем, – мягко говорю я.

Это долгая, долгая ночь. Папа отправляется наверх спать, как только мы возвращаемся домой. Я слышу, как он разговаривает в комнате с моей сонной мамой у нас над головой. Я остаюсь на диване с Джо, и никто не возражает. Я кладу голову ему на грудь, и он пялится в потолок, слишком разбитый, чтобы говорить или спать.

– Думаешь, это был Райан? – осторожно спрашиваю я, поднимая голову, чтобы на него посмотреть.

Немного поколебавшись, Джо кивает.

– Почему ты не сказал…

– Не знаю, – перебивает он.

– Почему ты его жалеешь? – Я едва сдерживаю раздражение. – После всего, что он натворил?

– Это не жалость. Я словно связан им. – Он продолжает смотреть в потолок, глубоко задумавшись. – Молчание стало моей второй природой.

Я прижимаюсь лицом к его груди. Следующее, что я вижу, – Джо, на цыпочках крадущийся от меня. Я поднимаюсь, пошатываясь. Из-под занавесок пробивается рассвет.

– Мне нужно позвонить врачу, – тихо говорит он. Я сижу, потирая глаза, а он ищет в кармане визитку.

Я достаю телефон, но на нем кончились деньги, и я забыла пополнить счет.

– Пойду попробую взять у папы.

– Нет, – останавливает меня он, – не буди его. Недалеко отсюда есть автомат.

– Не глупи, – спорю я.

Он раздраженно хмурит брови. Прежде он никогда так на меня не смотрел, и мне становится не по себе.

– Пойду к автомату, – твердо заявляет он.

– Хорошо. Я с тобой.

Мы добираемся до будки, Джо заходит внутрь. Я стою у двери, придерживая ее открытой. Ужасно тяжело ждать ответа, и наконец на том конце провода снимают трубку.

– Я был у вас прошлой ночью, – говорит Джо. – С собакой. – Пауза. – Извините, – бормочет он – видимо, его отчитали за ранний звонок. – Не могли бы вы посмотреть, как он? – упрашивает Джо. – Спасибо. – Он оборачивается ко мне и поясняет: – Она посмотрит.

– Это не тот доктор, что был вчера?

– Нет, – он качает головой. – Думаю, это его жена. Она сказала, он еще спит.

– Должно быть, они живут в больнице.

Он кивает. Я замечаю, что он сжимает телефон до белых костяшек. Вдруг он оживляется.

– Да? – Меня потряхивает от нетерпения. – О нет, – тихо говорит он, и рука с трубкой безвольно повисает. Я захожу в будку и беру у него телефон.

– Алло?

– Алло? – отвечает женщина на другом конце провода.

– Что случилось?

– Боюсь, он не выжил, – извиняющимся тоном говорит она.

Где-то внутри меня назревают рыдания. Я сразу поворачиваюсь посмотреть на Джо. Он, ссутулившись, стоит у дороги.

– Что нам делать с телом? – спрашивает она.

– Не знаю. – Я в шоке смотрю на Джо.

– Вы можете заехать часов в десять? Мы все обсудим.

– Да. Хорошо. Спасибо.

Я вешаю трубку и направляюсь к Джо. Он горько рыдает, уткнувшись мне в плечо, сжимая меня руками, и моя футболка намокает от слез. Я крепко обнимаю его и тоже плачу. Дайсон так много для него значил. Он так любил его. Пес помогал ему отвлечься от реальности, был его единственном другом в том ужасном доме. Теперь, когда Дайсон ушел, Джо просто не сможет найти себе места.

Нас поджидает еще одно испытание – счет. Джо смотрит на белый листок, и при виде суммы у него начинают дрожать руки. Я беру у него бумагу, и у меня чуть не случается удар. Мы обмениваемся взглядами. Впервые в жизни я подумываю убежать, не заплатив, но Джо лезет в карман и достает пачку заработанных тяжким трудом денег, которую я отдала ему по его просьбе. Он сглатывает, стараясь сдержать слезы.

– Может, мои родители смогут помочь, – говорю я.

– Нет, – он качает головой.

– Но это тебе на машину.

Он не отвечает. Счет еще больше, чем обычно, потому что доктору пришлось работать после закрытия. Даже сейчас, в воскресенье утром, они обычно не принимают клиентов.

– Хотите его кремировать? – спрашивает жена ветеринара, избавив Джо от солидной доли его накоплений.

– Сколько это стоит? – спрашиваю я, прежде чем Джо успевает ответить.

Она отвечает. Какое-то время мы оба молчим. Джо заговаривает первым. Он почти шепчет:

– А что вы с ним сделаете, если я не смогу заплатить?

– Утилизируем, – с сочувствием отвечает она.

Я кладу ладонь на предплечье Джо.

– Хотите чуть-чуть подумать? – спрашивает она.

– Да, пожалуйста, – отвечаю я. Когда она уходит, я поворачиваюсь к Джо. – Может, похороним его? На одном из полей, где он так любил бегать.

– Он слишком тяжелый. К тому же я сомневаюсь, что так можно.

– А если… – Я представляю себе серьезные похороны на краю скалы, с последующим торжественным погружением тела Дайсона в глубокие воды, но опять же, мы его туда не дотащим.

– Мне придется оставить его здесь, – тупо говорит Джо.

– Нет, ты не можешь…

Он коротко кивает и стучит по столу. Женщина возвращается. Он говорит ей о своем решении и выходит прочь. Я спешу за ним.

– Ты не хочешь попрощаться? Мы можем попросить пустить нас к нему!

Джо оборачивается, его лицо искажено от боли.

– Он мертв! – кричит он. – Прошлая ночь останется в моей памяти навсегда. Я не хочу видеть его еще и мертвым.

Я бросаюсь к нему и обнимаю. Его тело сотрясается от рыданий.

Глава 17

– Который час? – безжизненным голосом спрашивает Джо, когда мы садимся в машину.

– Десять сорок пять, – отвечаю я.

Молчание. Он вздыхает:

– Мне нужно домой.

– Нет. – Я решительно качаю головой.

– Элис… – Он кладет руку мне на колено. Я сосредотачиваюсь на вождении. – Это ненадолго. Мне нужно забрать вещи. Сейчас подходящее время, – добавляет он. – Паб открывается только в половине первого, и родители еще спят. Они очень устают после субботних вечеров и обычно спят почти до полудня.

– Тогда я пойду с тобой.

– Можешь подождать в машине. Буду рад, если ты меня подвезешь.

– Нет. Я пойду с тобой.

– Даже если они проснулись, не думаю, что они тебе что-то сделают после того, как Райан отправил меня в больницу, – рассуждает он. – Они знают, что твои родители в курсе. Ладно, поехали.

В пабе темно и тихо. Его родители, видимо, спят, но я все равно напряжена до предела, пока иду за ним наверх, в тесную, неуютную спальню, выходящую на парковку. Дверь в спальню на другом конце коридора открыта. Можно разглядеть прекрасный вид на поля и океан. Наверное, это старая комната Джо. Я с трепетом замечаю, что кровать пуста. Значит, Райан так и не вернулся. Я поворачиваюсь к Джо. Он лихорадочно распихивает свои вещи по пластиковым пакетам.

– Ты скажешь родителям, что уходишь?

– Нет, – бормочет он. – Им было плевать на меня, пока я жил здесь, и они будут счастливы, что я свалил. У них появится еще больше времени на драгоценного любимого сыночка…

– Им будет не хватать тебя за стойкой…

Он фыркает:

– Да, будет. Больше никакого рабского труда.

Он злобно швыряет еще один пакет на ковер, и принимается наполнять четвертый.

– Пойду отнесу эти в машину, – говорю я. Он кивает, не отрываясь от работы.

Я возвращаюсь в паб, по-прежнему настороже, что могут проснуться его родители. Прохожу через двери и направляюсь к лестнице, но вдруг замираю. Сигаретный дым. Почти в замедленном действии я поворачиваюсь и вглядываюсь в темный зал – окна еще занавешены от солнца. В углу сидит Райан и лениво курит сигарету.

– Привет, красотка, – медленно говорит он.

Я смотрю на ступеньки, но он встает и оказывает возле меня быстрее, чем я могла вообразить, особенно если учесть его габариты. Меня переполняет страх. Он кладет руку мне на талию, дым сигареты тянется с его пальцев прямо мне в нос. Я начинаю задыхаться.

– Ты пахнешь сексом, – зловеще шепчет он мне на ухо.

У него изо рта воняет несвежим сигаретным дымом и перегаром. Я не могу сдвинуться с места, мои ноги словно приклеены. Где Джо? Боже, где Джо? Я хочу, чтобы он оказался рядом, и одновременно – чтобы он был как можно дальше отсюда.

Райан бросает сигарету на каменный пол и наступает на нее, ни отодвигаясь от меня ни на миллиметр. В следующую секунду он уже сует руку мне под юбку и начинает меня поглаживать.

БАХ! Раздается звон разбитого стекла, и Райана сразу отбрасывает куда-то в сторону. Я закрываю голову руками и пытаюсь понять, что происходит. Джо с перекошенным от гнева лицом сжимает горлышко разбитой бутылки из-под спиртного… Райан лежит без сознания на полу, из его затылка сочится кровь. Наши с Джо взгляды встречаются, и происходят две вещи: во-первых, сверху что-то кричит его отец, и мы слышим над головой его топот, и во-вторых, Джо берет меня за руку и выводит на улицу. Потом мы бежим, бежим что есть мочи, пока не добегаем до машины.

Он кладет на руль руки, они трясутся мелкой дрожью. Я хочу положить руку ему на колено, чтобы успокоить его, но вдруг понимаю, что не могу двигаться. Мое тело дрожит от шока и ужаса. Джо смотрит на меня и резко жмет на тормоз – я как раз успеваю открыть дверь, и меня рвет на траву. Меня рвет и рвет, и внутри уже не остается ничего, кроме желудочного сока, но и тогда я не могу остановиться. Джо мягко гладит меня по спине, у меня по щекам струятся слезы. Наконец рвота заканчивается. Джо открывает бардачок и достает пачку бумажных салфеток. Я вытираюсь, не глядя на него. Наконец, когда я решаюсь на него посмотреть, то вижу – он очень бледен, сидит и смотрит прямо перед собой, но руки трястись перестали.

Теперь я могу положить руку ему на колено, но он не двигается.

– Джо? – хрипло спрашиваю я.

Он медленно поворачивает голову, но в глаза не смотрит.

– Прости, – шепчу я.

Его взгляд встречается с моим, и я чуть не откатываюсь назад от кипящей в нем ярости.

– Ты еще извиняешься? – со злостью цедит он. – ТЫ извиняешься?

– Джо, – обеспокоенно говорю я, гладя его по ноге.

Он резко отталкивает меня. Я изумленно смотрю на него.

– Что за черт? – орет он, глядя в зеркало заднего вида. – Что за ЧЕРТ! Что только что случилось?

– Джо, – успокаиваю я. – Все в порядке. Я в порядке.

Он снова поворачивается ко мне.

– Я убил его?

– Нет! Уверена, что нет.

– Как ты можешь быть уверена?

Я понимаю, что он в ужасе, в глубоком ужасе.

– Хочешь вернуться и проверить?

Он долго думает и наконец кивает.

– Пристегнись, – требует он.

Я слушаюсь и говорю ему сделать то же самое. Он игнорирует мою просьбу и делает безумный резкий разворот посреди загородной улицы. Мы едем обратно.

Он останавливается у подножия холма, и мы смотрим на паб. Внутри не видно никаких признаков жизни.

– Может, твой папа вызывал «Скорую», – предполагаю я.

Он тянется к дверной ручке.

– НЕТ! – кричу я, пытаясь его удержать.

Он с сожалением смотрит на меня.

– Я должен проверить.

– Ты туда не пойдешь! Ты НИКАК не можешь туда пойти!

Почему я предложила вернуться? Я думала, мы увидим что-нибудь издалека, какое-то доказательство, что Райан жив, и…

Нет, я не хочу, чтобы с ним все было в порядке. Я хочу, чтобы он исчез, но не умер. Мысль о том, что Джо могут посадить в тюрьму за непредумышленное, или, хуже того, предумышленное убийство… Эта мысль слишком ужасна, чтобы вообще об этом думать.

– Я быстро.

– НЕТ!

– Я не пойду внутрь. Хочу просто подойти поближе…

– Нет…

– Элис, я пошел.

– Джо! Нет!

Но я не могу остановить его. Я понимаю, ему это нужно, но чувствую себя, словно меня сейчас снова вырвет. Я хватаюсь за ручку своей двери. Не представляю, что буду делать, если Райан снова на него нападет. Я не смогу защитить его. Но на всякий случай нужно иметь возможность быстро выйти из машины. Если с ним произойдет что-то плохое, я должна быть рядом, пусть и рискуя собой.

Невыносимо. Я распахиваю дверь и выскакиваю на дорогу. Джо слышит, как я бегу, но уже поздно.

– ЭЛИС! – кричит он. И в этот момент дверь паба открывается и наружу выскакивает Райан с перекошенным от ярости лицом.

Он бросается на Джо, обхватывает его рукой за шею и тянет назад. Потом вдруг появляется отец Джо.

Он хватает старшего сына и прижимает к стене паба. На улицу выбегает мама Джо.

– КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?

До меня не сразу доходит, что ее вопль адресован мужу. Она поворачивается к Райану и срывает тяжелую руку мужа с груди сына. Потом гладит Райана по залитому кровью лицу, пытаясь его успокоить. Отец Джо поворачивается к Джо.

– ЧТО ТЫ ОПЯТЬ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ, МЕЛКИЙ ПОГАНЕЦ?

– Я… Я… Хотел убедиться, что с ним все в порядке, – мямлит Джо.

– Как ты видишь, он не в порядке. Ты ударил его по башке бутылкой.

Да – точно так же Райан недавно поступил с Джо!

– Ты, УРО… – отец прерывает ругань Райана.

– ЗАТКНИСЬ! – указывает он пальцем на старшего сына, и мать успокоительно на него цыкает. – Отведи его в дом, – велит он ей.

Она ведет Райана к двери. Его светлые волосы перепачканы сзади кровью, но он смотрит на нас через плечо и улыбается Джо. Леденящей душу, злобной улыбкой. «Я доберусь до тебя, – нараспев протягивает он. А потом переводит взгляд на меня, и кровь стынет в жилах. – И до тебя доберусь».

– Тсс! – шипит на него мать Джо и уводит внутрь.

– Убирайся отсюда! – Отец толкает Джо в грудь. – Давай, вали! Видеть тебя больше не хочу, никчемный кусок дерьма. Ты всегда был слабаком. Мерзким педиком с длинными волосами и серьгой в ухе. Тебе никогда не стать настоящим мужчиной, как твой брат. А если я узнаю, что ты донес на него в полицию… – он многозначительно смотрит на меня, а потом на Джо. – Я не стану ему мешать.

Джо делает шаг назад, потом поворачивается и спешит ко мне. Берет меня за руку и тащит к машине, дожидаясь, пока я благополучно усядусь внутрь, и лишь потом направляясь к водительскому сиденью. Прежде чем сесть, он медлит, и я оборачиваюсь посмотреть, куда направлен его взгляд: исчезающая спина его отца, заходящего в паб. Потом Джо садится рядом со мной в машину, вставляет ключ в зажигание, и его руки опять трясутся.

Мы проезжаем не больше мили, когда он вдруг останавливается, и на этот раз его рвет рядом с машиной, пока я глажу его спину. Но слезы льются не из-за этого. Он плачет по-настоящему, так душераздирающе, что я тоже начинаю рыдать.

Странным образом мне приходит в голову, что потом он будет презирать себя. Думать о том, что мог бы ответить отцу – умные, крутые, обидные вещи, – но не сказал ничего. Момент навсегда упущен. И я знаю, он будет сожалеть об этом всю жизнь.

Глава 18

– Ты должна уехать, – говорит Джо, немного успокоившись. – Должна уехать сегодня. Тебе нельзя здесь оставаться.

– Я тебя не брошу.

– Я тоже здесь не останусь.

– Куда ты поедешь?

– В Лондон.

– Но твоя машина! Деньги!

– Доберусь на поезде. Я должен срочно уехать, Элис. И ты. Я не успокоюсь, пока не узнаю, что ты в безопасности.

– Я без тебя не поеду!

– Прекрати! Уймись ты наконец!

Я теряю дар речи.

– Прости, – быстро говорит он. – Но я должен уехать. Уехать в Лондон.

– Как насчет Кембриджа?

– Я НЕ ПОЕДУ В КЕМБРИДЖ! – кричит он на меня. У меня нет слов. Я лишаюсь дара речи. – Не могу, понимаешь? – теперь в его голосе отчаяние. – Не могу. Не сейчас. Мне нужно прийти в себя. Поехать в Лондон.

Он непреклонен.

– Но почему? – растерянно спрашиваю я.

– Это должен быть Лондон! – кричит он.

– Но почему? – умоляю я.

– Таков мой план! Мой чертов план! Я должен поступить как решил. Прекрати на меня давить!

Я молча смотрю, как он обхватывает голову руками. Изумленно ощупывает бинты вместо волос, и пытается сорвать их прочь.

– Прекрати! – кричу я, пытаясь остановить его. Он грубо отталкивает меня.

– Ты должна уехать, – тихим, серьезным голосом говорит он. – Уехать сегодня же. Расскажи родителям, что случилось. Скажи им увезти тебя.

– Нет!

– Тогда это сделаю я. – Он сворачивает с обочины.

– Джо, прекрати! – визжу я.

Он резко, со скрипом поворачивает к дому.

– Подожди! – кричу я. Но нет. Он резко тормозит возле дома, и меня болезненно выбрасывает вперед. Он выскакивает из машины прежде, чем я успеваю прий-ти в себя.

– Нет!

Я не хочу, чтобы он рассказывал родителям. Его желание осуществится. Они увезут меня. Увезут как можно дальше от его семьи – и его самого.

Я бегу за ним, но он уже стучится в дверь.

– Пожалуйста! – прошу я.

Он распахивает дверь и врывается внутрь.

– Что? Что случилось?

Когда я добегаю, мама как раз заходит на кухню с этими вопросами.

– Где Элис? – спрашивает папа, идущий следом.

– Я здесь! – кричу я. – Джо, ПРЕКРАТИ!

– Вы должны увезти ее, – настаивает он. – Как можно дальше отсюда!

– Почему? – спрашивает папа.

– Из-за брата. Он напал на нее. – Мама ахает. – Все обошлось. Но в следующий раз будет хуже. – Джо смотрит на меня взглядом, полным боли и сожаления. – Он серийный насильник.

У меня падает челюсть. Он говорил, что его брат ограбил банк.

– Прости, – шепчет он мне.

– Я звоню в полицию! – взрывается папа.

– ПРОШУ! – кричит Джо. – Прошу, – умоляет он. – Просто уезжайте. Подальше отсюда. Как можно дальше. Он найдет вас. Найдет Элис. Он не забудет. Если вы обратитесь в полицию, он не забудет, даже если его снова посадят на много лет. ПРОШУ! – снова умоляет он.

Папа сомневается, потом поворачивается к маме.

– Мэри, собирайся, – твердо говорит он ей, потом мне: – Иди, собирай вещи.

– Нет…

– ЭЛИС! – кричит он. – Собирай вещи.

– Иди, – подгоняет меня Джо, кивая на лестницу, – Иди.

– Пойдем со мной наверх.

– Я подожду здесь, – говорит он.

Я смотрю на папу, зная, что он собирался возразить моей просьбе. Он смотрит на Джо тяжелым взглядом, потом переключается на меня.

– Давай быстрее, – говорит он. Я замечаю, что его сумка уже стоит возле двери. Он собирался уезжать в Лондон.

– Подожди. – Мне вдруг приходит в голову мысль, и меня наполняет надежда. – Сегодня вечером мы поедем в Лондон. Можешь поехать с нами.

– Иди, собирай вещи, – угрюмо говорит он.

– Но правда, ты можешь! Правда, папа? Мы можем его подвезти?

Папа не отвечает.

– ПАПА! – кричу я.

– Иди собирайся! – орет он.

Я смотрю на Джо.

– Я подожду здесь, – говорит он мне.

Я настороженно смотрю на него.

– Иди, – снова подгоняет он.

Я делаю несколько шагов к лестнице, останавливаюсь и смотрю на него. Он улыбается тихой улыбкой. В глазах грусть: они сияют, но не искрятся.

Когда я возвращаюсь вниз, его уже нет.

Шесть месяцев спустя…

Глава 19

Я сижу в своей комнате в Найтингейл-Холле и смотрю в окно. Там виднеются верхушки деревьев, шпили церквей и крыша музея Фицуильяма. Я часто сижу здесь и просто смотрю. Я посещаю большинство лекций – те, на которые могу пойти, – и работаю достаточно, чтобы продолжать учебу. Все остальное время я провожу здесь. Глядя в окно. Гадая. Мечтая. И пытаясь прочитать огромное, несметное множество книг, необходимых для программы по английской литературе.

Когда я только приехала, некоторые студенты преисполнились благими намерениями вытащить меня из комнаты в паб. Сначала они частенько приглашали присоединиться к ним на вечерних гуляньях. Они думали, у меня есть оболочка, которую нужно сломать, и не понимали, что сломана я сама, а оболочка здесь ни при чем.

Теперь они оставили меня в покое. Девушка, которая держится сама по себе. Застенчивая девушка.

Надо отдать им должное – они пытались. Но откуда им было знать? Я не была застенчивой. У меня было разбитое сердце. У меня по-прежнему разбитое сердце. Это мое постоянное состояние.

Терпеть не могу, когда в гости приезжают родители, но, к счастью, они бывают здесь нечасто. Приходится делать вид, что я в порядке, иначе они будут беспокоиться. Когда они звонят – то же самое. Я перестала заряжать свой мобильный, он лежит в тумбочке у кровати с пустой батарейкой. Постоянно притворяться – невыносимо.

Здесь меня хотя бы никто не знает. Никто не знает, какой я была. До Джо. До любви. До потери.

Сначала комната стала моим убежищем. Но со временем она начала напоминать тюрьму. Зима выдалась ужасно холодная, но сегодня светит солнце. Что-то внутри меня оживает. Я не испытывала этого так долго, что не сразу могу узнать. Может, это… Счастье? Нет. Надежда? Возможно.

Мне вдруг хочется выйти на улицу, я вскакиваю, хватаю сумку и выхожу за дверь, пока меня не охватил очередной приступ тоски. Я бегу вниз по четырем пролетам лестницы, опустив голову, чтобы не пришлось ни с кем разговаривать, и выхожу на яркий солнечный свет. Позитивное чувство внутри меня усиливается, и мне отчаянно не хочется отпускать его. Я быстро иду на центральную улицу. Пальцы непроизвольно сжимаются, ногти врезаются в ладонь, и я вздрагиваю. Я сгибаю руки и пытаюсь заставить себя этого не делать. Боль стала мне привычной, но сегодня мне ее не хочется.

Музей Фицуильяма прямо передо мной, два каменных стража-льва охраняют неоклассическое здание с рядом коринфских колонн. Я поворачиваю налево, прочь из центра города. Потом поворачиваю направо на Фен-Козуэй, но движение слишком оживленное, поэтому я схожу с тротуара и осторожно залезаю через изгородь в болотистый парк у реки. Выбрав земляную тропинку вместо асфальтовой, наслаждаюсь ее упругой мягкостью. Она напоминает о прогулках по скалам возле Танцующего Рифа, и я словно возвращаюсь туда с Джо.

Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя…

Я останавливаюсь, меня охватывает приступ боли. Закрываю глаза и пытаюсь изгнать память о нем.

Оказывается, инстинкты не подвели меня. Я знала, что он причинит мне боль. Не знала только, как именно.

В тот день, когда я спустилась вниз и не нашла его, я вылетела из дома и побежала по дороге. Я надеялась, что он ждет на автобусной остановке, но его нигде не было. Я в панике вернулась домой и схватила ключи от маминой машины, но папа преградил мне путь. Я кричала, чтобы отошел, но тщетно. В машину залезла мама и попыталась меня успокоить. Я умоляла ее отпустить меня на станцию, но она пыталась убедить меня, что к этому времени Джо может быть где угодно. Всю дорогу домой я рыдала. Я все еще не могу говорить с папой о Джо. Я знаю, что он пытался защитить меня, но не думаю, что хоть когда-нибудь смогу его простить.

Следующие две недели я тщетно искала Джо на улицах Лондона, зная, что мои шансы практически равны нулю. Я так и не нашла его. Никаких следов, никаких намеков. Теперь наше воссоединение зависит только от него.

Он так и не приехал ко мне. И я по-прежнему жду.

Я заставляю себя открыть глаза и вижу расплывчатый желтый контур нарцисса. Сосредотачиваюсь на цветке, и боль медленно отступает. Оглядываюсь и вижу, что вокруг меня – первые весенние цветы. Зима прошла, а я только это заметила. Я вытираю с глаз горючие слезы, выпрямляюсь и иду дальше.

Выхожу на дорогу, ведущую к мосту Силвер-стрит и одной из основных лодочных станций на реке Кам. Смотрю вниз, на ряды длинных, узких деревянных плоскодонок, привязанных друг к другу. Я так ни разу и не покаталась на лодке. Но я, как обычно, опускаю голову, чтобы меня не трогали зазывалы. Не знаю почему. Нужно взять тур. Может, я так и поступлю. Однажды.

Я пересекаю мост, уходя из центра города, и иду по тропинке вдоль Квин-роуд. По правую руку от меня задние части колледжей – проще говоря, Бэкс. Солнце пригревает, и мне становится жарко от быстрой ходьбы. Я снимаю свой черный кардиган, повязываю вокруг талии и заставляю себя идти прогулочным шагом.

Прожив здесь шесть месяцев, я смотрела, но толком ничего не видела. Теперь я разглядываю окрестности. На деревьях появились маленькие зеленые почки, а кое-где и цветы. Мимо пробегает девушка в сиреневых шортах и такой же футболке. Я автоматически опускаю глаза. Впереди появляется мужчина с собакой. Я пробую не отводить взгляда, и он, конечно, улыбается и кивает мне. Я со странным чувством улыбаюсь и киваю в ответ.

Вот так, Элис. Двигайся вперед.

Следующему прохожему я даже решаюсь пожелать доброго утра. Ответное дружелюбие незнакомцев почему-то кажется мне неожиданной наградой, и вскоре я уже улыбаюсь по-настоящему.

Часовня Королевского колледжа с огромными шпилями показывается впереди, и я ненадолго останавливаюсь полюбоваться видом. Передо мной пасутся на лугу пятнистые коричневые коровы, за ними видно гребцов, скользящих по воде, а на заднем плане – Королевский колледж. Гребцов видно только по грудь, они поднимают свои шесты и снова опускают их вниз. Меня впервые искренне изумляет, насколько здесь красиво. Раньше внутри было слишком мертво, чтобы это ценить. Еще немного погуляв, я осознаю, что еще ни разу не воспользовалась студенческим удостоверением, позволяющим посещать территорию колледжей, хотя я и не учусь в университете. Подчинившись внезапному порыву, я захожу в черные кованые ворота колледжа Клэр и останавливаюсь у моста. Я стою на каменной мостовой, прислонившись к стене, и щупаю руками маленькие кружки желтого лишайника.

Лиззи ко мне пока не приезжала, впрочем, я ее и не звала: мне не хотелось ни принимать гостей, ни ехать к ней в Эдинбург. К счастью, у ее мамы ремиссия. Я так рада за подругу и ее близких. Даже не представляю, через что им пришлось пройти. Я старалась не показывать Лиззи свои страдания после Дорсета, но это не всегда удавалось. Никогда не забуду выражение ее лица, когда она увидела меня в один особенно безутешный день до отъезда в университет. Она не могла понять. Я стала для нее словно чужая. Как и с родителями, теперь, когда мы разговариваем по телефону, я делаю вид, что все хорошо. Рождество стало настоящим кошмаром, мы все время были вместе, и я ужасно боюсь пасхальных каникул. Самое невыносимое – видеть, что Лиззи во мне разочаровалась. Но вернемся к реальности…

Солнце ослепительно отражается в водах реки, а на часовню Королевского колледжа вообще больно смотреть – она передо мной, за идеально подстриженным газоном. Солнце ненадолго закрывает облако, и по воде проходит рябь от прохладного ветра. Ворота в ухоженный сад Феллоуз-Гарден слева закрыты, но на клумбах виднеются красные и желтые цветы.

Я вижу одинокого гребца, плывущего в мою сторону. Около двадцати лет, черная футболка и штаны. Единственное яркое пятно – темно-красные волосы до подбородка. Он стоит на прямоугольной деревянной платформе в задней части плоскодонки, подняв длинный шест над водой, а потом опускает его, отталкивается ото дна, и лодка легко скользит по воде. Я наблюдаю, как он правит в сторону моста, на котором я стою, и почему-то не могу оторвать взгляда. А потом он смотрит на меня. Я пытаюсь отвести глаза, но не могу. Он улыбается и машет мне рукой, и я улыбаюсь и машу в ответ. Лодка заплывает под мост, но он по-прежнему смотрит на меня. Я испуганно ахаю, когда он бьется головой о нижнюю часть моста и вскрикивает от боли. Я перебегаю на другую сторону.

– Ты в порядке? – с ужасом спрашиваю я.

Плоскодонка появляется из-под моста, и, к счастью, он по-прежнему на месте. Смотрит на меня и улыбается. Я понимаю, что он меня разыграл.

– Мерзавец! – восклицаю я на его смех.

Раздается голос какой-то девушки, и я с любопытством наблюдаю, как с другой стороны появляется лодка куда большего размера, заполненная туристами. На девушке синие шорты, белая рубашка и жилет. Я подслушиваю, что она говорит.

«Колледж Клэр был основан в 1326 году и является вторым по старшинству колледжем в Кембридже, – рассказывает гид. – Мост Клэр – самый старый мост в городе. Можете заметить, что на одном из украшающих его каменных шаров не хватает части».

Несколько туристов бормочут что-то в подтверждение, я осматриваюсь и вижу, что этот шар – прямо передо мной. Напоминает сыр Эдам с вырезанным куском.

«Никто не знает почему, – продолжает гид. – По одной из теорий, строителю моста недоплатили часть денег, и он вырезал этот кусок, чтобы уравновесить разницу в оплате».

Девушка наклоняет голову, исчезает под мостом и вскоре появляется с другой стороны. Я замечаю новичка в маленькой, узкой плоскодонке, плывущего вверх по течению, прямо по направлению к туристической лодке. Все ахают, когда он пытается исправить направление, но один из его приятелей в передней части лодки принимается отчаянно грести не в том направлении. Опытная девушка на большой, полной болтающих туристов лодке спокойно обходит неразбериху стороной.

Я думала, все гребцы – мужчины. Оказывается, нет. Я испытываю невольное восхищение, когда она и ее лодка исчезают из вида.

Я пересекаю мост и захожу через высокую каменную арку в колледж Клэр. Темно-зеленый велосипед со старомодной плетеной корзиной стоит возле стены. Я захожу во внутренний двор, окруженный величавыми каменными постройками. Прохожу по тропинке, выхожу на узкую улочку и вижу, что часовня Королевского колледжа справа от меня открыта. Ноги сами несут меня туда, и пока я стою в очереди, чтобы зайти, капеллу наполняют звуки органа. Я прохожу в двери и смотрю вверх, на ребристые своды каменного потолка. Невероятное зрелище, как и огромные витражные окна. Я прохожу между рядами к темному дубовому экрану с замысловатой резьбой, закрывающему орган и его золотые трубы. В буклете сказано, что его подарили король Генрих VIII и его супруга Анна Болейн во время трех лет их брака, пока он ее не казнил. Меня бросает в дрожь от истории, таящейся вокруг.

Теперь это мой город. Я впервые начинаю осознавать, как мне невероятно повезло оказаться здесь.

Глава 20

Я возвращаюсь к реке и на следующий день – после тревожной зимы она меня странным образом привлекает. На этот раз, вооружившись стаканчиком кофе и новенькой туристической брошюрой, я использую студенческое удостоверение для доступа в Колледж Святого Джонса. Я стараюсь не пялиться, проходя через грандиозные Большие ворота в первый внутренний двор. Перехожу через Кухонный мост и останавливаюсь, чтобы полюбоваться очень красивым соседним мостом, который закрыт. Поворачиваю налево и бреду вдоль реки, а потом сажусь на траву напротив вычурного неоготического здания Нью-Корта. Ива над рекой грациозно склоняет ветви к воде.

Открываю сумку и достаю «Орландо» Вирджинии Вулф. Делаю глоток кофе. Хорошо. Мне хорошо. Уже какое-то время. Я откидываюсь на локти с книгой в руках и на какое-то время позволяю себе просто быть. Наконец я чувствую, что наслаждаюсь этим городом, наслаждаюсь солнечным светом, наслаждаюсь собственной жизнью. Может, еще не поздно. Хотя мне так казалось.

Сегодня еще более солнечно, чем вчера, и кажется, весь Кембридж бьется за место на воде. Я улыбаюсь про себя, наблюдая, как плоскодонки сталкиваются друг с другом, словно машинки на аттракционе, из-за безуспешных попыток новичков двигаться по реке.

Мимо проплывает лодка с туристами, я на минуту отрываюсь от чтения и слушаю высокого накачанного блондина лет двадцати, одетого в униформу – белая рубашка, кремовые шорты и туфли из парусины на голую ногу.

«Колледж Святого Джонса был основан леди Маргарет Бофорт, бабушкой Генриха VIII, на месте больницы двенадцатого века. Перед нами мост Вздохов, несильно напоминающий своего тезку в Венеции, не считая факта, что они оба закрыты. Некоторые говорят, он называется мостом Вздохов, потому что студенты проходят через него, когда идут из общежития на экзамены…»

Подплывает еще одна лодка с туристами, и я почти сразу узнаю гида, вчерашнего рыжеволосого парня, который сделал вид, что ударился головой о мост. На этот раз он управляет большой плоскодонкой, заполненной туристами из Азии.

– Снова ты! – радостно кричит он, втыкая шест в дно реки и резко останавливаясь. Кивает на нечитанную книгу у меня в руке и на Нью-Корт у меня за спиной. – Ты из Джонса?

Так называют его местные – Джонс, а не Сент-Джонс.

– Нет, – отвечаю я, пока несколько пар глаз изучают меня с его лодки. – Из Англия-Раскин.

– Здорово.

– А ты? – спрашиваю я, смущаясь его заполненной туристами лодки, но боясь показаться грубой и незаинтересованной. – Учишься здесь?

– Черт, нет. Недостаточно умен. Откуда ты?

Я снова смотрю на пассажиров. Он опускает на них взгляд и пожимает плечами.

– Подождут. Они все равно не понимают ни слова. Так откуда ты?

– Лондон.

– Нет, в смысле происхождение?

– Лондон, – с ухмылкой повторяю я. Я знаю, на что он намекает. Он смотрит на меня искоса. – Моя бабушка была китаянкой, – объясняю я.

– Ты знаешь китайский? – обрадованно спрашивает он, указывая большим пальцев на пассажиров.

Меня пронзает острая боль. Джо предлагал мне взять в университете китайский, если будет возможность. Такая возможность есть, но мне было слишком тяжело ею воспользоваться, и вместо этого я пошла на «Введение в писательское мастерство».

– Боюсь, что нет.

– Ну и ладно. Хочешь прокатиться?

Я захвачена врасплох.

– Ты серьезно? Я же сказала, что не смогу переводить.

– Все равно составь мне компанию. – Он протягивает руку, но видит, что я сомневаюсь. – Что ты теряешь? Вряд ли я совершу жестокое убийство на глазах у всех этих людей.

Не знаю почему, но он мне симпатичен. Это звучит странно, потому что как мужчина он меня совсем не привлекает, но он кажется таким приветливым, таким дружелюбным, и я знаю, что это не обман. Я импульсивно встаю и начинаю собирать вещи.

– Если только не столкнешь меня за борт.

– Ты умеешь плавать?

– Да.

– Тогда ничего не выйдет.

Он улыбается, я беру его за руку и осторожно ступаю на край лодки.

– Ты ее не перевернешь, – уверяет он. – У нее плоское дно.

– А. Хорошо.

– Подвиньтесь! – кричит он туристам. Похоже, они понимают его команду – во всяком случае, они быстро освобождают мне место. Я извинительно улыбаюсь другим пассажирам и сажусь, и он отчаливает от берега.

– Давно ты так работаешь? – спрашиваю я.

– Несколько лет. Это началось как подработка во время школьных каникул и постепенно стало профессией.

– Значит, тебе нравится.

– Только не зимой. Но это ничего, потому что я уезжаю кататься на сноуборде.

Я улыбаюсь:

– Неплохая жизнь.

Он пожимает плечами:

– Мне нравится.

Я уже давно ни с кем так легко не разговаривала. Я любуюсь на потрясающие по красоте здания, стоящие вдоль реки.

– Что это?

– Библиотека Рена.

– Рена – в честь Кристофера Рена?

– Я хотел покатать тебя, а не работать, – шутит он и добавляет певучим голосом: – Спроектированная сэром Кристофером Реном и построенная в тысяча шестьсот пятом году, Библиотека Рена вмещает множество ценных коллекций, в том числе более тысячи средневековых рукописей, ранние пьесы Шекспира, книги из личной библиотеки сэра Исаака Ньютона и… – он выдерживает драматическую паузу, – рукописи «Винни-Пуха» Алана Милна.

– Ух ты, – восхищаюсь я. Он невозмутим. – Тебе это не интересно?

– Первые десять раз было интересно.

– Сколько экскурсий ты проводишь за день?

– Зависит от количества желающих. Однажды провел двенадцать.

– Двенадцать?

– Это было в разгар летнего сезона. Пока здесь еще спокойно.

Мы продолжаем мило болтать, пока не приближаемся к мосту Клэр.

– Лучше я здесь тебя высажу, – говорит он, подойдя к берегу, и втыкает шест, чтобы остановить лодку. – Не хочу получить нагоняй от босса за неоплаченного пассажира на борту.

– Разумеется. Спасибо за поездку, – улыбаюсь я, пока он помогает мне сойти на травянистый берег. Я быстро убеждаюсь, что вход на мост Клэр открыт, и я смогу выйти.

– Не за что. Завтра в то же время?

– Правда? – сомневаюсь я. – Разве на завтра не обещают ливни?

– Я здесь всегда, независимо от погоды.

– А ты поклонник своего дела.

Он складывает большой и средний пальцы.

– Нет, я нищий. – Он отталкивается от берега. – Увидимся позже, Чайна[1].

Я улыбаюсь:

– Меня зовут Элис.

– Неважно. Чайна звучит лучше.

– Как тебя зовут? – кричу я ему вслед.

– Тебе решать! – отвечает он, и лодка начинает заплывать под мост.

– Береги голову! – кричу я, и он, разумеется, делает вид, что ударился, к ужасу пассажиров. Они не говорят по-английски, но явно поняли шутку – шумный хохот еще долго разносится по реке.

Только когда смех стихает, я понимаю, что не вспоминала о Джо последние двадцать минут. Новый рекорд.

Глава 21

На следующий день я прихожу к реке в то же время. Небо серое и низкое и моросит мелкий дождь.

– Ты пришла! – кричит он.

– У тебя пустая лодка! – кричу я в ответ.

– Народу сегодня немного, – говорит он, протягивая мне руку.

– Ты уверен, что можно? – Я осторожно забираюсь на борт. – Тебе за это не влетит?

– Не-а. Все равно заняться нечем. Если вернусь на станцию Магдалин-Бридж к началу следующего тура, через сорок пять минут, никто мне слова не скажет.

Я усаживаюсь и поднимаю на него взгляд.

– Сегодня ты скажешь мне, как тебя зовут?

– А ты ничего не придумала?

Я улыбаюсь, чувствуя себя на удивление свободно с рыжеволосым незнакомцем.

– Думаю… Рон.

– Рон?

– В честь Рона Уизли.

– Рона Уизли! – восклицает он.

– Из «Гарри Поттера».

– Да, я знаю кто такой Рон Уизли. Полагаю, ты имеешь в виду актера, который его играл?

Я пожимаю плечами:

– Не знаю, как его зовут.

Первый фильм вышел только в прошлом году.

Похоже, он рассержен.

– К твоему сведению, его зовут Руперт Гринт. И ему двенадцать лет.

– Ну, тогда ты похож на старшую и более искушенную версию. Как он будет выглядеть через десять лет.

– Мне девятнадцать!

– Значит, через семь.

Похоже, он смертельно обижен, но я не могу удержаться от смеха.

– Ты сам попросил.

– Чушь. Меня зовут Джесси.

Я хихикаю:

– Поздно. Я предпочитаю имя Рон.

Он закатывает глаза:

– Тогда уж лучше Уизли.

Мои глаза расширяются от восхищения. Он стонет:

– О черт, кажется, я доигрался.

– Именно. Уизли.

– Черт.

Мы улыбаемся друг другу.

– Значит, ты первокурсница?

– Да.

– Что изучаешь?

– Английскую литературу.

– Нравится?

– Вполне.

– Звучит не слишком многообещающе.

– Нет, мне нравится… – Я пытаюсь убедить его, потому что не хочу рассказывать про Джо.

– Бросай учебу и займись греблей, – легкомысленно предлагает он.

– Это сложно? – с любопытством спрашиваю я, вспомнив увиденную пару дней назад девушку-гребца.

– Проще некуда, когда приноровишься.

– Как ты научился?

– Взял плоскодонку в аренду и потратил несколько часов на обучение. Хочешь попробовать? – с сомнением спрашивает он.

– Гм… – искушение велико, но… – Нет, не думаю.

– Какая на тебе обувь?

– Туфли на шпильках, – шучу я, поднимая ноги в кроссовках.

Он улыбается.

– Давай, – уговаривает он.

Я оглядываюсь вокруг, раздумывая над его предложением. На реке сегодня почти никого нет, и вряд ли я особенно опозорюсь.

– Хорошо, – отвечаю я, боясь передумать.

– Вставай на мое место.

Я забираюсь на деревянную платформу, и он дает мне шест. Он гораздо тяжелее, чем я думала.

– Подожди! – паникую я. – Ты что, мне не поможешь?

– Просто опускай шест и толкай лодку, – говорит он, повалившись на сиденье и вытянув ноги. – Если он застрянет в иле, отпускай, или свалишься в воду.

– Круто, – с сарказмом бормочу я.

– А что такого? – спрашивает он, расслабленно закинув руки за голову. – Большинство новичков рано или поздно падает в воду, – добавляет он.

– Не уверена, что мне нравятся твои слова, – холодно отвечаю я.

– Хорошо, – уступает он. – Расставь ноги по краям лодки, смотри вперед.

Я делаю, как он сказал.

– Теперь вытащи шест из воды, держи его вдоль лодки, а потом расслабь руку, чтобы он врезался в дно. Оттолкнись.

Звучит несложно… Но, ОЙ! Лодка направляется к берегу.

– Не могу! – воплю я.

– Позволь шесту всплыть и используй его как руль, чтобы скорректировать направление, – спокойно советует он.

Я испуганно пытаюсь сделать, как он сказал. Медленно, но верно, лодка отходит от берега.

– Молодец. Теперь снова полностью вытащи шест из воды и направь его слегка назад.

– Тяжелый, – вздыхаю я. Вода стекает с шеста мне прямо на руку, намочив свитер.

– Металлические легче, чем деревянные. Но ты привыкнешь, – уверяет он.

– Сомневаюсь. Не думаю, что буду еще заниматься этим в ближайшее время.

– Кто знает. Может, ты саму себя удивишь.

Глава 22

Оказалось, Джесси был прав.

«Генрих VIII основал Тринити-колледж в 1546 году, щедро одарив его собственностью, отнятой у монастырей».

Мои пассажиры что-то с интересом бормочут.

Да, вы прочитали верно. Мои пассажиры…

В тот первый раз я бы ни за что не поверила, что научусь хорошо управлять плоскодонкой, и уж тем более не поверила бы, что моего умения хватит, чтобы работать гребцом, но вот я уже правлю лодкой, полной туристов, рассказывая им о королях и королевах, построивших эти колледжи и учившихся там.

«Когда принц Чарльз учился в Тринити, к нему относились как к простому студенту, с единственным исключением – ему позволили установить в комнате телефон. Его так раздражал запрет для студентов Кембриджа на личные автомобили, что однажды он прилетел в колледж на вертолете».

Некоторые пассажиры тихонько смеются. Эта история передавалась от одного гребца к другому, а последняя часть, возможно, и вовсе вранье, но это позволяет оживить экскурсию.

Впереди показывается знакомый рыжеволосый гребец. Я настойчиво упираюсь в каменистое дно и разгоняюсь.

– Добрый день, – весело здороваюсь я, проскользнув мимо.

– Эй! – кричит он вслед, нахмурившись, потому что я его обогнала.

– Задремал? – кричу я из-за плеча.

– Готовлюсь к вечеру. Ты пойдешь выпить в «Энкор» после работы?

Это один из местных пабов возле реки, где все мы собираемся.

– Конечно.

– Осторожнее! – шутит он, когда я наклоняю голову под мостом. Теперь я знаю реку как свои пять пальцев. Иногда мне кажется, я могла бы грести вслепую.

День очень душный, и я вздыхаю от облегчения, когда подхожу к пристани с последней лодкой. Несколько туристов оставляют мне щедрые чаевые, и я их искренне благодарю. Хватит на первую порцию спиртного. Я вытираю лоб рукой. Если такая жара стоит уже в мае, трудно представить, что будет дальше. Я завязываю волосы в пучок, но чувствую, как сзади вспотела шея. Внезапный порыв прохладного ветра приносит недолгое облегчение, но вскоре опять становится изнуряюще жарко. Я рада, что сегодня на мне платье – белый сарафан. Он стал для меня чем-то вроде униформы. Джесси же по-прежнему плавает во всем черном, даже в такую жару.

Я схожу с лодки и направляюсь в паб. Столы и стулья установлены вплотную к веревочной ограде тротуара с видом на реку. Джесси уже внутри. Он поворачивается, улыбается мне и протягивает мой традиционный заказ – пинту светлого пива. Честно говоря, никогда не думала, что полюблю светлое пиво.

– Держи, Чайна.

– Здорово, Уизли.

Наши клички прижились. Мы звеним бокалами и делаем по нескольку больших глотков. Горьковатая жидкость течет прямо в горло и сразу охлаждает меня изнутри.

– Загруженный день, да? – комментирует Джесси.

– Немного.

– Сколько у тебя? – Он имеет в виду туры.

– Восемь.

– Слабачка, – поддразнивает он.

– Да-да, до твоих двенадцати мне еще далеко, но я пытаюсь.

Он ласково пихает меня локтем.

– Ты неплохо справляешься, если учесть, какая ты крошка.

У стойки освобождается стул. Он подает его мне и облокачивается на деревянную барную стойку. Мы всегда стоим здесь, пока не приходят наши друзья, а потом чаще всего перемещаемся за столик на улице, если есть места.

– Спасибо, – благодарю я за стул. Мне очень хочется сесть. – Как проходит поиск студентов?

В прошлом году родители Джесси на два года уехали за границу. Его отец – юрист в солидной фирме, и на какое-то время его перевели в офис в Вашингтоне. Родители оставили Джесси приглядывать за домом и позволили сдавать две спальни студентам. Все было хорошо, но оба студента оказались третьекурсниками, и к сентябрю ему нужно найти двух новых жильцов.

– Почему бы тебе не переехать? – будничным тоном спрашивает он, делает глоток пива и смотрит на меня из-за кружки.

– Ты серьезно? Вряд ли тебе захочется со мной жить, – отвечаю я, не принимая его предложения всерьез.

– Конечно, захочется.

– Мы вместе работаем. Хочешь еще и жить вместе?

– Почему бы нет? Мы можем вместе ходить на работу.

– Еще и вместе ходить на работу? Может, тогда уж сразу поженимся и заведем парочку детей?

Он кривит лицо:

– Боже, что за мысли.

– Грубиян!

Я пытаюсь казаться рассерженной, но не могу удержаться от улыбки. Он ухмыляется, обнимает меня за шею и целует в лоб.

У нас с Джесси очень тактильные отношения, но между нами совершенно нет сексуального притяжения. Иначе я с ним бы не подружилась. Я знаю, что совершенно его не привлекаю. Это для меня важно, ведь я по-прежнему люблю Джо. По-прежнему скучаю по Джо. Но Джесси стал моим спасителем. Он вернул меня к жизни. Не представляю, что бы я без него делала.

– Ты никогда ничего не добьешься с Блонди, если будешь перед ней так себя вести, – делаю я ему мягкое замечание и смотрю из-за его плеча на девушку за баром. Джесси строит ей глазки уже несколько недель. Он улыбается и снова подносит свой бокал к моему. Я замечаю, что блондинка за стойкой смотрит на нас, слегка нахмурившись. Может, она все-таки неровно дышит к Джесси. Мое присутствие совсем не способствует развитию их отношений, но уйти я не могу. Я слишком нуждаюсь в нем. Меня буквально трясет от мысли, что я могу его потерять.

– Надеюсь, ты не заболеваешь? – обеспокоенно спрашивает он, прижимая руку к моему лбу.

– Нет, я в порядке. – Я меняю тему: – Пойдем посмотрим, где остальные?

– Конечно.

Он поглядывает на девушку за баром, но теперь она упорно отводит глаза. Я никак не могу избавиться от чувства вины, пока он идет вслед за мной по пабу.

– Нет! – кричит Джесси на Криса, высокого симпатичного блондина, еще одного гребца. – Ей больше не нужно.

– Ты ей что, отец? – кричит ему Крис из двери. – Элис? Что ты будешь?

Я отмахиваюсь и указываю на Джесси, который сидит слева от меня на длинной скамейке.

– Нет… Он прав, – заплетающимся языком бормочу я. – Похоже, мне пора закругляться.

– Все веселье испортил, – бормочет Крис и поворачивается, чтобы зайти внутрь.

Мы покинули «Энкор» пару часов назад и переместились в «Пикерел-Инн» на другом конце города, рядом с нашей лодочной станцией Магдалин-Бридж. Мы сидим на скамейках за длинным столом на улице.

– Ты не пойдешь в «Революшн»? – расстроенно спрашивает Сэмми.

Сэмми работает в киоске по продаже лодочных туров. Она симпатичная, немного повыше меня, с каштановыми волосами по плечи и голубыми глазами.

– Сегодня вечер четверга, – со стоном обращается она к Джесси, своему самому надежному товарищу по выпивке.

– Нет, лучше я отведу Китаянку домой, – говорит Джесси, вылезая из-за скамейки.

– Я сама справлюсь. – Я пытаюсь встать, сильно пошатываясь. Джесси кладет руки мне на талию и вытаскивает меня, подняв прямо над Майком – еще одним приятелем по лодкам, – который сидит с другой стороны.

– Эй! – пригибает тот голову.

– Прости. – Я выдавливаю пьяные извинения.

– До завтра! – кричит Джесси нашим друзьям, почти унося меня. Протаскивает меня через старый, тесный паб с темными деревянными балками и низкими потолками и выводит на улицу.

– Пока, – говорю я Джесси, который живет в другой стороне города.

– Ты не пойдешь домой одна в таком состоянии, – отрезает он. – Думаю, тебе лучше переночевать у меня.

– Опять? – охаю я. – Все и так уже думают, что мы встречаемся.

– Ни черта подобного.

Я постоянно околачиваюсь у него. Я не общаюсь ни с кем из студентов в своем общежитии, может, потому что приехала туда в таком поломанном состоянии. Но теперь, когда я уже нельзя сказать, что пришла в себя, но определенно нахожусь на пути к починке, внезапно влиться в компанию я уже тоже не могу. Джесси же все время был рядом со мной во время этого превращения – или, если хотите, исправления. Мои сокурсники посчитали, что дело в нем, в нашей любви. А мне это не настолько важно, чтобы убеждать их, что мы просто друзья. Как-то раз я попыталась, но девочки начали дразнить меня и не поверили ни слову. Похоже, они хотят, чтобы я кого-нибудь нашла. Не буду их разочаровывать. Пусть думают что хотят, если им от этого легче.

Бекон и яйца. Мм. Идеальный предлог остаться на ночь, если он мне вообще нужен. На следующее утро я сонно открываю глаза, но Джесси, вполне ожидаемо, нигде не видно. А значит, он внизу, на кухне, готовит нам завтрак.

Я в комнате Джесси в передней части дома. С тех пор как родители уехали, он спит в главной спальне, и их невероятно огромной кровати королевских размеров более чем достаточно, чтобы с комфортом разместиться нам обоим.

Я вылезаю из постели и натягиваю одну из его футболок, которая доходит мне почти до колен – он намного выше меня, – и спускаюсь вниз.

– Доброе утро, – жизнерадостно говорит он.

Я оседаю на стул у кухонного стола:

– Не понимаю, как ты это делаешь.

– Что именно?

– Выпиваешь такое количество спиртного и все равно просыпаешься наутро как огурчик?

– Что сказать? Талант. – Он наливает мне чашку кофе.

– Один из многих.

– Ты слишком добра. – Он улыбается и накладывает на две тарелки бекон и яйца. – Какие планы на сегодня?

– Днем лекция.

– О, увлекательно, – с сарказмом замечает он. Чем меня привлекает учеба, остается для него непостижимой тайной. – Если хочешь, я подвезу тебя на лодке на Сильвер-стрит.

– Нет, я лучше добегу пешком. Но спасибо. Мне правда пора домой, нужно кое-что почитать.

– Не понимаю, почему ты не приносишь книги с собой, когда остаешься у меня на ночь.

– Смеешься? Ты, наверное, никогда не видел «Антологию Нортона»? Она по размеру как маленький ребенок.

«Антология Нортона» состоит из двух огромных томов и описывает английскую литературу со Средневековья до двадцать первого века. Она срывала мне спину на протяжении нескольких месяцев; одна моя знакомая девушка возит ее в сумке на колесах.

– К тому же я не знала, что останусь, помнишь?

– Да, да. Но пора бы уже привыкнуть.

Я грустно улыбаюсь ему:

– Буду скучать по тебе летом.

Уголки его губ опускаются вниз.

– Я тоже. Ненавижу, когда вы все сваливаете на каникулы.

Некоторые наши друзья – Сэмми, Майк и Крис – тоже учатся в Англии-Раскин. Они тоже поедут домой на лето.

– Мне тоже не хочется уезжать, – отвечаю я. – Не знаю, что буду делать эти три месяца…

Уехать от Джесси, от учебы, которая мне очень нравится, от реки… Жить дома, с родителями, после почти года независимости…

На самом деле я прекрасно знаю, чем в итоге займусь. Я снова начну поиски Джо. Он в Лондоне. Он говорил, что будет там. Я знаю, что буду проводить долгие, душераздирающие дни в напрасных поисках, и, честно говоря, не знаю, смогу ли вынести боль, когда не найду его.

– Тебе ведь не обязательно ехать домой, – задумчиво говорит Джесси.

– В смысле?

– Можешь остаться здесь.

– Ты все пытаешь уломать меня жить с тобой? – поддразниваю я. – Просто потому что тебе неохота искать…

– Тебе даже не придется платить аренду, – продолжает он.

– Разумеется, я буду платить аренду! – восклицаю я.

– Только не летом. Никто не будет платить мне до сентября.

– Родители будут переживать, если я не приеду домой…

Хотя идея очень соблазнительная, особенно если учесть, что я по-прежнему злюсь на папу, что он отпустил Джо.

– Подумай об этом, – просто говорит Джесси.

– Хорошо. Подумаю.

Глава 23

Я выхожу от Джесси и быстро иду в центр города, уворачиваясь от сотен пролетающих мимо велосипедистов и туристов, разглядывающих карты посреди улицы. Мой белый сарафан стал грязным от целого дня работы, и мне очень нужно попасть в душ и вымыть голову. Но день снова солнечный и теплый, к тому же пятница, так что я в предвкушении выходных. Даже на узких улочках за колледжами многолюднее, чем обычно, и я решаю пройти вдоль реки, где должно быть потише. Немного не по пути, но на Кингс-Парейд наверняка толпа народу. Пожалуй, так и поступлю.

Я поворачиваю направо, как раз наперерез приближающемуся велосипедисту.

– ОСТОРОЖНО! – вопит он.

Слишком поздно.

– ОЙ! – кричу я, когда он врезается в меня и падает с велосипеда.

– КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТВОРИШЬ? – кричит он, поднимаясь на ноги. – Смотри, куда прешь, чертова туристка!

Я уже собираюсь крикнуть в ответ, что я не чертов турист, но вдруг передо мной появляется какой-то парень и закрывает мне вид.

– ЭЙ! – кричит он через плечо на велосипедиста, и я гневно потираю ушибленную руку. Я уже собираюсь крепко выругаться на велосипедиста, но незнакомец вдруг кладет руки мне на плечи. Я удивленно смотрю на него.

Он поворачивается к велосипедисту и спокойным голосом, с акцентом, говорит:

– Вы ехали слишком быстро. Это вы должны смотреть, куда едете.

– Отвали, ничтожество! – огрызается велосипедист, поднимает велосипед и уезжает прочь.

– Малолетний преступник, – бормочет незнакомец. – Ты в порядке? – обращается он ко мне. Его руки по-прежнему на моих плечах, и он стоит слишком близко, гораздо ближе, чем нужно.

– Да-да, в порядке, спасибо. – Я делаю шаг назад из его хватки. Его руки опускаются. Он молод – думаю, чуть за двадцать, – и хорошо одет, в элегантную серую куртку и белую рубашку. У него короткие темно-русые волосы и ярко-синие глаза.

– Думаю, у тебя будет приличный синяк. – Он изучает красное пятно на моей руке. – Нужно сделать холодный компресс.

Он разговаривает как немец, но не похож на немца. Во всяком случае, не похож на немецких студентов, над которыми мы с Лиззи хихикали на Трафальгарской площади – в ярких парках, голубых джинсах и с рюкзаками.

– У тебя есть? – спрашивает он.

Я непонимающе качаю головой:

– Прости, что есть?

– Холодный компресс.

– Холодный компресс?

О чем он вообще?

– Да, для руки. Чтобы не опухло.

– А, нет, все нормально. Я в порядке.

Странный тип. Он что, думает, я ношу в рюкзаке пачку льда?

– Если хочешь, могу принести. Я живу тут, за углом.

Я не могу больше сдерживаться и начинаю фыркать от смеха. Он хмурится.

– Что тут смешного?

– Извини, нет, спасибо, я в порядке. Пока-пока!

Я спешу прочь, пока окончательно не утратила самообладания. Зачем кому-то держать у себя в комнате холодный компресс? И почему он называет это «холодный компресс», а не просто «лед»?

Мне приходит в голову, что он может быть врачом или студентом медицинского факультета, и становится немного неудобно, но я все равно мысленно замечаю, что нужно рассказать об этом Джесси.

Я возвращаюсь в общежитие и поднимаюсь по лестнице на верхний этаж, в сотые комнаты. Комнаты в левой и правой частях здания пронумерованы по десяткам: например, тридцатые – комната 31, комната 32 и дальше, а потом сороковые, пятидесятые, шестидесятые, и так вплоть до сотых. С тех пор как я здесь живу, проводилось уже как минимум три посвященные десятилетиям тематические вечеринки. Вчера вечером была вечеринка в честь семидесятых, судя по парику в стиле афро и ярким розовым перьям из боа, разбросанным по ступенькам.

Я дохожу до конца коридора и открываю последнюю дверь налево. Моя комната залита тусклым оранжевым светом благодаря печально известным дрянным занавескам Найтингейл-Холла, и первым делом я сдвигаю их в сторону и открываю окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Один из моих однокурсников затеял шутливую словесную перепалку с обитателями соседнего хостела для студентов Кинг-колледжа. Кажется, мы можем бесконечно орать друг другу «Франты!» и «Простолюдины!». Это помогает скоротать время. Время, которого у меня сегодня и так нет. Я с большим трудом поднимаю первый том «маленького ребенка» и погружаюсь в его три тысячи страниц. Душ подождет.

– Что у тебя с рукой? – заботливо спрашивает меня Джесси, когда мы встречаемся возле лодочной станции на Сильвер-стрит. Иногда мы начинаем экскурсии отсюда, остальное время – от Магдалин-Бридж. Сегодня столько народу, что меня попросили помочь после лекции.

– В меня врезался проклятый велосипедист, – объясняю я. – Смешно получилось…

Я начинаю рассказывать ему о незнакомом иностранце, но вдруг мне становится стыдно, и я умолкаю. Рассказ прерывается.

– Ну, – торопит меня Джесси.

Я качаю головой:

– Он просто хотел помочь.

– И что смешного? – недоумевает он.

– Ничего. Вообще-то, ничего. Не знаю, почему это показалось мне смешным.

– Чудная ты.

– Ага. – Я вижу, как за его спиной меня подзывает Сэмми. Пора начинать следующий тур. – Увидимся позже.

– Пока. – Он сжимает мою руку, и я морщусь.

– Ой!

Рука по-прежнему побаливает, когда я увожу полную людей лодку от лодочной станции. Прямо передо мной сидит молодая семья – муж, жена, маленький мальчик и девочка-младенец. Насколько я понимаю, они живут в Кембридже, но очень сложно сосредоточиться на экскурсии, потому что их сынишка крутится по всей лодке волчком.

– Если можете, не позволяйте ему, пожалуйста, совать руки в воду, – прошу я, когда мы приближаемся к мосту Тринити.

Синяк на моей руке померкнет по сравнению с синяком, который может получить их сын, если его зажмет между двумя лодками.

– Это Библиотека Рена, – начинаю я свой рассказ, но меня быстро прерывают:

– У нас с папой писюны, да?

– Да-да, – тихо отвечает мама мальчика, заливаясь краской. Все прислушиваются.

– А у тебя и малышки Молли – чайны.

Чайны? Вагины? То, как называет меня Джесси? Все смеются, а потом – БАХ! – я бьюсь головой о нижнюю часть моста. Я кричу от боли и инстинктивно прижимаю руки к голове, случайно выпуская шест, и нас продолжает нести по течению. Пассажиры смотрят на меня, некоторые – испуганно, некоторые – с улыбкой, потому что уже видели подобные шутки у моих коллег. Но сегодня я не шучу. Кровь с бешеной скоростью пульсирует в голове.

Ты в порядке?

Знакомый голос. Я оглядываюсь на людей, стоящих на травмировавшем меня мосту, и сразу замечаю сегодняшнего незнакомца. Какой-то добрый человек на арендованной плоскодонке приходит мне на выручку и ведет мою лодку к берегу с помощью своей жены или девушки, которая толкает переднюю часть плоскодонки своим веслом. А потом иностранец подскакивает ко мне, протянув руку, и хочет помочь слезть с лодки. Вне себя от стыда, я от него отмахиваюсь.

– Тебе нужно сесть, – настаивает он. Мои пассажиры выражают свое согласие.

Я замечаю, что еще один гребец на арендованной лодке, полной народу, пытается выловить мой шест. Меня окружают обеспокоенные незнакомцы, и я готова умереть от смущения.

– Давай, – уговаривает он, по-прежнему протягивая руку. Я берусь за нее, не очень понимая, что еще делать – лодка прибилась к берегу, а я без шеста, и мне некуда отсюда деваться. Хотя у меня есть ноги. Может, сбежать?

– Садись, – твердо говорит голос.

Я сдаюсь и опускаюсь на траву, пока он изучает мою голову.

– Похоже, у тебя будет немаленькая шишка.

– В дополнение к полученному утром синяку.

– Да, я тебя узнал!

То есть это могло сойти мне с рук? Черт.

– Как рука? – У него на губах появляется робкая улыбка.

– Лучше, чем голова, – отвечаю я, и затем, не удержавшись, добавляю: – Пожалуй, сейчас мне бы очень пригодился холодный компресс.

– Смеешься надо мной? – тихо говорит он.

Мне сразу становится стыдно, и я бормочу какие-то извинения, но потом замечаю, что улыбка так и не покидала его губ. Наши глаза встречаются, и я с изумлением чувствую, что краснею. Он игриво поднимает правую бровь, и я быстро встаю на ноги.

– Ого! – Он помогает мне удержаться на месте.

– У меня небольшая слабость.

– Садись обратно, – командует он и обращается к моим пассажирам: – Дамы и господа, боюсь, экскурсия окончена.

Несколько человек разочарованно стонут, маленький мальчик ноет, что ему скучно, но большинство моих пассажиров кротко примиряются с судьбой. Иностранец окликает какого-то парня, идущего по мосту в сторону Тринити.

– Кевин! Можешь показать этим людям колледж?

Кевин сомневается, осторожно нас всех разглядывает, но потом коротко кивает и подходит к нам.

– Это их обрадует, – тихо говорит мне иностранец и делает несколько шагов вперед, чтобы помочь моим теперь уже повеселевшим пассажирам сойти с лодки. Бесплатная экскурсия по Тринити – это не входило в программу.

Когда все поднимаются на мост, чтобы присоединиться к Кевину, иностранец поворачивается ко мне и кивает гребцу с арендованной лодки, который помог мне пристать к берегу.

– Мы на какое-то время пришвартуемся здесь.

– Вы уверены? – спрашивает мужчина. – Здесь написано «не швартоваться».

– Думаю, в наших смягчающих обстоятельствах сограждане пойдут нам навстречу, – отвечает иностранец и спускается вниз по склону, чтобы прикрепить цепь к берегу.

«Смягчающие обстоятельства»? Откуда он знает такие фразы? Он явно владеет английским языком в совершенстве. Может, он билингва с детства?

– Откуда ты? – спрашиваю я, больше не в силах сдерживать любопытство. Я же не могу вечно звать его иностранцем.

– Юг Германии, – отвечает он через плечо. – Верхняя Бавария.

Я оказалась права! Ну, по поводу Германии. Уточнять я его не просила.

– Спасибо, – говорит он мужчине на лодке.

– Не за что, – отвечает тот.

Иностранец – вернее, немец, – поворачивается и подходит ко мне.

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова болит, – честно отвечаю я.

– Знаешь, а тебе бы и правда не повредил холодный компресс, – с улыбкой говорит он.

– Этот твой чертов… Ладно, давай, – с легким юмором передумываю я.

Он улыбается:

– Я быстро.

Какой персонаж. Я провожаю его взглядом, пока он бежит по мосту к Тринити. Наверное, учится там. Может, моя теория о «студенте медицинского факультета» верна.

– ЧАЙНА!

Я резко поворачиваю голову, сразу почувствовав болезненную пульсацию, и вижу Джесси, везущего лодку с туристами.

– Что случилось? – со вздохом спрашивает он.

Я указываю на свою голову, а потом на мост.

– Да ладно! – ахает он, раскрыв от изумления рот.

Я с ухмылкой киваю. Он направляет лодку к берегу и удерживает ее шестом.

– Залезай. Я подвезу тебя обратно.

– Ой, я. – Я поглядываю в сторону колледжа.

– Давай, – нетерпеливо торопит Джесси. – Я пришлю кого-нибудь за твоей лодкой.

– Я просто жду…

– Чего? – Несколько пассажиров начинают нетерпеливо ерзать на сиденьях.

Мне правда очень стыдно, что я сбегаю, но что будет, если я останусь? Незнакомый немец прижмет что-нибудь холодное к моей голове, и мы разойдемся. Он не понесет меня на руках – не то чтобы мне этого хотелось, но сейчас я бы предпочла не ходить пешком.

Я встаю. Туристы Джесси освобождают мне место. Мы проплываем под мостом, и я с сожалением оглядываюсь на Тринити. Я чувствую себя виноватой. Я должна была поблагодарить его. Но уже слишком поздно.

Глава 24

– Поверить не могу, что ты ударилась головой о мост!

Я сижу возле «Энкора» с Джесси и несколькими другими ребятами и пью лимонад. На спиртное я не решилась, испугавшись, что голова заболит еще сильнее.

– Я не первая, – пытаюсь защититься я под их дружный гогот.

– Да, но именно ты вечно разглагольствовала о том, что можешь грести вслепую, – поддразнивает Джесси.

– Я сказала это однажды! – восклицаю я, и он снова начинает смеяться.

– Ой, Чайна, ты слишком смешная, – стонет он.

Вдруг я вспоминаю, как все случилось и почему я изначально отвлеклась от моста. Маленький мальчик! Чайна! Вагина! Аррр!

– Возможно, тебе пора начать называть меня Элис, – небрежно замечаю я.

– Что? Почему? – Кажется, он обижен.

– Это звучит немного… – стоит ли разыгрывать карту с расизмом? Нет, это низко. – Ребячески, – решаю я, и меня настигает дежавю.

«Малолетний преступник…»

Тот немец пробормотал это в адрес велосипедиста. Еще одна фраза, которую не ожидаешь услышать от иностранца. Нет, он точно билингва. Я снова чувствую укол совести, что ушла прежде, чем он вернулся с холодным компрессом.

– Ребячески, – с отвращением фыркает Джесси. – Ты должна быть выше этого.

Меня посещает искушение рассказать ему про маленького мальчика, чтобы все могли посмеяться…

БОЛЬШАЯ ошибка, как выясняется несколько минут спустя, когда весь стол принимается уговаривать новонареченную Вагину – это я, ребята, – выпить вместе с ними.

– Ой, отвалите все, – шутливо отмахиваюсь я и направляюсь в сторону бара.

Джесси идет со мной.

– Подумал, тебе может пригодиться помощь, – ухмыляется он.

– Что будете пить? – Я поворачиваюсь и вижу, что блондинка, к которой он неравнодушен, наклоняется к нему через стойку. Он жестом указывает на меня, и я делаю заказ. Меня она обслуживает с куда меньшим удовольствием. Я выразительно смотрю на Джесси и слегка киваю в ее сторону.

– Можешь отнести к остальным? Мне надо в уборную.

– Конечно.

– Поговори с ней! – шепчу я, проходя мимо.

Когда я возвращаюсь, он по-прежнему возле стойки. Она смеется над какой-то его шуткой.

– Давай я отнесу? – указываю я на пивные бокалы.

– Да. Я сейчас подойду.

В итоге мы дожидаемся его минут десять, и он возвращается с широченной улыбкой на лице.

– Взял ее номер, – сообщает он, демонстрируя мобильник.

Крис и Майк издают одобрительные восклицания. Ура, что-то отвлекло всеобщее внимание от позорной истории с Чайной. Но в глубине души мне немного грустно. Я искренне желаю другу счастья, но не хочу его терять. Вскоре я ухожу домой.

Глава 25

Лиззи приезжает навестить меня в середине июня, и мы обе в прекрасном расположении духа, потому что сдали все экзамены. К ее приезду я уже наполовину перебралась к Джесси.

– С прошедшим днем рождения. – Она подносит свой бокал к моему. В мае мне исполнилось девятнадцать, но мы решили отложить празднование до этой встречи.

– Спасибо! – улыбаюсь я, когда она протягивает мне подарок – средства для ванной с восхитительным ароматом. – Мм, чудесно.

Она наполняет мой бокал. Для разнообразия сегодня мы пьем белое вино.

– Поверить не могу, что этим летом ты не приедешь домой, – вздыхает подруга.

– Сама видишь почему, – я обвожу помещение рукой.

Джесси живет в одном из готических домов на вершине небольшого холма. С виду здание кажется темным и загадочным, но внутри – белые стены и отшлифованные полы: родители Джесси сделали перед отъездом за границу ремонт.

– Потрясающий дом, – признает она, – изумительное место. Я даже не думала, что в Кембридже так красиво.

– Ты еще ничего толком не видела. Подожди, я устрою тебе экскурсию по Бэксу.

– Мы будем кататься на лодке? – обрадованно спрашивает она.

– Именно так. Но это завтра. Сегодня мы пойдем гулять в центр.

Она широко улыбается:

– Я так рада тебя видеть.

– И я, – улыбаюсь я в ответ. – Как мама?

Ее глаза загораются.

– Прекрасно. Правда, она молодец. Даже волосы уже почти отрасли.

– Здорово! А твоя сестра?

Тессе шестнадцать, и она еще живет с родителями.

– Хорошо. Похоже, скучает по мне сильнее, чем ожидала.

– Не сомневаюсь. А ты по ней скучаешь?

– Да. А еще я очень скучала по тебе, – немного печально говорит она.

– Я тоже.

Мы улыбаемся друг другу.

– Давай оттянемся сегодня как следует! – бодро говорю я.

Я знаю, она хочет спросить меня про Джо, но мне бы этого не хотелось. Я не хочу возвращаться к этой тяжелой теме.

Половина моих вещей еще в общежитии, но я постепенно их переношу. Один из постояльцев Джесси с третьего курса – Джерард – уже уехал, и я заняла его комнату, вторую из трех по величине и с видом на задний сад. Мне очень нравится в ней обустраиваться. Я не придавала своей комнате в Найтингейл-Холле никакой индивидуальности. Там было здорово, но у меня ушло слишком много времени, чтобы там освоиться. Я не видела никакого смысла в том, чтобы клеить постеры или как-то украшать комнату ради нескольких месяцев. Куда интереснее начать все сначала у Джесси.

Джесси несколько раз встречался с той блондинкой из паба, но пока ничего серьезного. Ее зовут Дарси, но Джесси зовет ее Блонди, в своем репертуаре… Она со мной почти не разговаривает. Похоже, по-прежнему видит во мне соперницу, и это полный абсурд.

– Где Джесси? – спрашивает Лиззи.

– Он встретится с нами сразу после реки.

– Не терпится с ним познакомиться.

– Честно говоря, мне даже странно, что вы еще незнакомы, – говорю я, состроив гримасу. Ужасно, что я только сейчас впервые вижу Лиззи со времени наших каникул дома. Из-за работы и учебы у меня просто не было времени приехать к ней в Эдинбург. И, кроме последнего времени, я не слишком приглашала ее к себе. Мне нужно было оправиться, я чувствовала, что она не поймет моей тоски по Джо.

Вдруг я отчетливо вижу его в своих мыслях. Сердце начинает биться неровно. Я все еще по нему тоскую. Но надо сдерживать печальные мысли. Я уже неплохо этому научилась.

Джесси без особого труда удалось уговорить меня переехать. В конце концов я предпочла разбитому сердцу счастье, и весьма горжусь собой за это решение. В глубине души я понимаю, что мне лучше не ездить в Лондон. Нужно избегать боли, хоть это получается не всегда. Пока что.

Не понимаю, почему он ко мне не приехал…

Стоп.

– Пойдем собираться! – радостно предлагаю я.

– Ой, только посмотри, какой красавчик на одиннадцати часах, – говорит Лиззи через несколько часов. В итоге мы пришли в ночной клуб. На мне – узкие черные джинсы и серебристо-серый верх. Мои длинные темные волосы распущены, и Лиззи уговорила меня наложить тени – на это раз, серебристо-серые. Ее каштановые волосы немного отросли с нашей последней встречи. Сегодня они вьются.

Я смотрю через плечо, но никакого красавчика не вижу. Если только ее вкусы резко не поменялись и она теперь не предпочитает женщин.

– Не твои одиннадцать часов, – закатывает глаза подруга. – Мои одиннадцать часов.

Мне немного любопытно, но совершенно неинтересно, но я все равно поворачиваюсь налево и всматриваюсь в толпу.

– Это три часа, балда.

– Господи, зачем все так усложнять, – ворчу я и смотрю в противоположном направлении.

– Не так явно! – визжит она. – Он смотрит сюда! – Я быстро отвожу взгляд. – Ты его видела?

– Нет.

– Блин!

– Ты сама сказала не смотреть в открытую! – кричу я.

– Смотри теперь, – командует она.

Я осторожно поворачиваюсь.

– Где?

– Там. С теми парнями. Вон!

– Ты явно слишком много выпила.

– Не этот. Этот! – теперь она показывает пальцем. Совершенно не очевидно.

– А, поняла. – К счастью, он не смотрит.

Довольно милый, бесстрастно признаю я. Темно-синие джинсы, серая футболка, короткие волосы и легкая щетина на подбородке. К счастью, он смотрит вниз. Ой, уже нет, он смотрит на меня. О боже, это тот немец!

Я быстро поворачиваюсь к Лиззи.

Я много думала о нем с того дня месяц назад, но ни разу не видела. Я знаю, что очень виновата, но почему-то прохожу мимо Больших ворот Тринити чаще, чем нужно.

– Он отвел взгляд? – взволнованно спрашиваю я.

Она чуть меняет позу и украдкой смотрит через мое плечо.

– Да. Погоди, нет.

Я поддаюсь искушению и оборачиваюсь. Он на мгновение встречается со мной взглядом и наклоняется, прислушиваясь к словам своего друга. Обычно аккуратно причесанные волосы падают на лоб. Я чувствую себя немного глупо.

Надо бы подойти и извиниться, но я не хочу делать этого при его друзьях. И точно не хочу, чтобы он думал, что он мне нравится.

– Кажется, я его знаю.

Я ввожу Лиззи в курс событий.

– Ты обязательно должна извиниться! – восклицает она. По мере того как я рассказывала ей историю, мне становилось все более стыдно. Для начала она не увидела ничего смешного в «холодном компрессе». Оказывается, ее мама постоянно использует эту фразу.

– Ты думаешь?

– Конечно! По твоему рассказу, он очарователен! – Она снова смотрит мне через плечо. – Ой.

– Что?

– Он ушел.

Я оборачиваюсь, но успеваю увидеть лишь удаляющиеся спины его друзей. Меня охватывает странное, незнакомое разочарование.

– Как жаль, – смятенно говорит Лиззи. – Может, он ушел из-за тебя.

Я пожимаю плечами, стараясь не переживать.

– Может. А может, он меня не узнал, – с надеждой предполагаю я.

Я едва узнала его без куртки, к тому же тут темно.

– Может. Ну, свет клином на нем не сошелся.

Я дружелюбно подталкиваю ее локтем.

– Как насчет Криса? Он глаз от тебя отвести не мог.

– Не для меня, дурочка, – смеется она. – Для тебя!

– Что? – лепечу я. – Нет! Мне больше никто не нужен!

– Больше никто? Никто, кроме кого?

– Джо, – со вздохом отвечаю я.

– Так и думала, – расстроенно говорит она.

– Почему ты так реагируешь? – Я начинаю раздражаться.

– Не понимаю, – качает головой она. – Ты его почти не знала.

– Я его знала, – горячо возражаю я. – Лучше, чем кого-либо еще.

Она кривится:

– Как это возможно? Вы были вместе всего несколько недель.

Ей не понять.

К счастью, вмешивается Джесси.

– ВАГИНА! – Он обхватывает меня сзади и поднимает.

Я выбираюсь из хватки, хлопаю его по груди и подношу указательный палец к его лицу.

– Я же говорила, прекрати так меня называть!

Он ухмыляется, снова хватает меня и смачно целует в щеку.

– Отстань! Ты весь потный!

Я отталкиваю его, и он начинает в буквальном смысле хохотать во все горло.

Он был на танцполе с Крисом, Майком и Сэмми. Блонди еще на работе, но, несомненно, присоединится позже. Джесси исполняет безумную пляску рядом с нами. Все покатываются со смеху, и я в том числе. Мы с Лиззи улыбаемся друг другу – к счастью, мир восстановлен. Теперь мы не скоро вернемся к теме Джо.

Глава 26

Спустя неделю я просыпаюсь с утра пораньше. Я уже окончательно перебралась к Джесси, и занавески здесь прекрасного белого цвета вместо грязно-оранжевого. Я раздвигаю их и вижу, что уже рассвело. На крышах города лежит легкий туман. На Бэксе сейчас, наверное, очень красиво. Река манит меня.

Я накидываю джинсы и толстовку и направляюсь к лодочной станции возле моста Магдалины. Сейчас там никого нет, но у меня есть ключ, и я могу взять лодку.

Вскоре я слышу лишь одинокое сонное кряканье уток и плеск воды от моего шеста. Я не ошиблась – сегодня утром на реке потрясающе красиво. Впереди появляется мост Вздохов, и я замедляю ход, чтобы как следует насладиться красотой. Я глубоко вздыхаю и расслабляюсь.

Я проезжаю под двумя мостами колледжа Сент-Джонс и оборачиваюсь, чтобы полюбоваться туманом, плывущим по лужайке перед Нью-Кортом на западном берегу. Вскоре он растворится в солнечном свете. Я замедляюсь посередине реки, пользуясь тем, что больше никого нет. Жаль, у меня нет с собой фотоаппарата, но с другой стороны, такую красоту не сможет передать ни одна линза. Вдруг я вздрагиваю от неожиданности – у меня над головой кто-то откашливается. Я проезжаю под мостом Тринити и вижу человека, сидящего на парапете моста. Поверить не могу!

– Доброе утро, – здоровается он.

Немец.

– Привет.

– Вот мы и снова встретились, – добавляет он, подняв бровь.

– Точно. – Я сухо улыбаюсь и роняю шест на дно, чтобы удержать лодку.

– Ты что, не уедешь прочь? – с удивлением спрашивает он. Это сарказм? Ого, впечатляет.

– Прости, что убежала тогда. Просто мимо проезжал мой друг, он предложил подкинуть до лодочной станции… В общем, как только он убедился, что я благополучно добралась до общежития, я… понимаешь, я неважно себя чувствовала…

Я понимаю, что говорю путано. Он смотрит на меня с удивлением.

– Все нормально.

– Я так и не приложила лед, – зачем-то сообщаю я.

Он улыбается, смотрит на меня сверху вниз, и мне становится не по себе. Лиззи права. Он симпатичный.

– Ты здесь учишься? – киваю я на Тринити.

– Да.

– Что изучаешь?

– Физику, – моя теория о студенте-медике не подтвердилась. – А ты?

– Английскую литературу, – и поспешно добавляю: – Не здесь. В Англия-Раскин.

Он кивает без всякого удивления. Студентам его университета запрещено работать во время учебного семестра. Что в этом хорошего? Я переминаюсь с ноги на ногу. Лодка слегка вихляет.

– Ну, мне пора, – говорю я, кивая на реку и резко выкручивая шест, чтобы вытащить его со дна.

– Как тебя зовут? – спрашивает он.

– Элис, – отвечаю я и неуверенно втыкаю шест обратно в ил. – А тебя?

– Лукас.

Лукас. Звучит получше, чем «тот немец».

– Что ты здесь делаешь в такое время?

– Не мог заснуть. Иногда прихожу сюда почитать. – Я замечаю учебник у него в руках. Что-то про электродинамику.

– Странно, что мы опять встретились, – говорю я.

– Кембридж – маленький город.

– Точно.

Я оглядываюсь вокруг и смотрю на него. На нем джинсы и черный джемпер.

– Хорошо здесь по утрам, да?

– Ага. – Его взгляд нервирует меня. Поразительная уверенность в себе.

Я снова переминаюсь с ноги на ногу. Я почему-то чувствую себя неловко рядом с ним.

– Это ты… Ты был в клубе на прошлой неделе?

Он морщит губы и отводит взгляд:

– Да, был.

– Хорошо провел вечер? – робко спрашиваю я.

– Бывало и лучше.

Разговор выходит натянутый. Я пытаюсь сообразить, что сказать. Конечно, можно просто уехать, но что-то меня здесь держит – сама не знаю что.

– Ты уже закрылся? В смысле, в университете?

– Я понял, о чем ты. Да, я сдал экзамены.

– Ну и как?

– Сегодня узнаю.

– А, так вот почему бессонница?

– Отчасти.

Интригующе.

– Какой год отучился?

– Второй.

– Значит, остался еще один.

– У меня четырехгодичный курс.

– А, ясно. Сколько тебе лет?

– Двадцать.

Ау! Может, поможешь мне поддерживать беседу? Но нет, он молчит.

Попробуем еще раз.

– Идешь на Майский бал в понедельник?

– Да. А ты?

– Вряд ли. – Билеты почти невозможно достать. – Буду работать. – Я указываю на шест.

– Ах да, – понимающе говорит он.

Название «Майский бал» обманчиво – празднества в честь окончания учебного года обычно проходят в конце июня. А я думала, что здешние студенты считаются особенно умными – если только они не назвали бал майским, чтобы запутать всех остальных. Каждый колледж устраивает свою вечеринку – Тринити, Сент-Джонс и Клэр известны своими потрясающими фейерверками, и мы даже устраиваем в дни балов специальные ночные экскурсии, чтобы те, кого не пригласили – то есть практически все, – тоже, так сказать, могли прочувствовать атмосферу праздника.

Судя по тону Лукаса, он не в восторге от незваных гостей. Но река принадлежит каждому из нас.

– Видимо, тебя раздражает присутствие нас, простолюдинов? – немного рассерженно спрашиваю я.

Он пожимает плечами:

– Вовсе нет. Это дополняет атмосферу праздника.

– Ты билингва?

Меня изумляет его владение языком, и я даже прощаю ему, что он не стал оспаривать слово «простолюдин» в отношении меня.

– Нет.

– Отлично говоришь по-английски.

– Спасибо.

Похоже, он считает меня забавной.

Молчание. Через мост переходит какой-то мужчина в костюме. Снова молчание. Ну все. Это невыносимо.

– Мне пора, – говорю я и указываю туда, откуда приехала. – Мой сосед по дому проснется и решит, что меня похитили, если не найдет меня.

– Сосед по дому? Я думал, ты живешь в общежитии.

Ого, значит, что-то из моей болтовни он запомнил.

– Жила. До прошлой недели. Теперь переехала к другу.

– Ты не поедешь домой на лето?

– Нет. Решила остаться здесь. А ты?

– Уеду после бала. – Он наклоняется вперед и кладет локоть на колено.

– В Южную Германию?

– Именно, – улыбается он. – Значит, у тебя не было сотрясения.

– Прости, что?

– Когда ты ударилась головой. Ты помнишь, что я рассказал тебе, откуда я родом.

– А. Да. Конечно. – Я чувствую, как краснею. – По-прежнему не могу поверить, что так приложилась. Такое унижение!

– Тебе нечего стыдиться.

– Нет, есть, – криво улыбаюсь я. – Мои сотрудники не раз заставили меня об этом пожалеть.

– Уверен, такое случается сплошь и рядом.

– Я тоже им все время об этом твержу.

Хотя я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь стукался…

– Я тогда подумал, ты молодец, что не упала.

– Да, спасибо, – мямлю я. Снова молчание. На мосту появляется еще один прохожий.

– Мне, пожалуй, пора, – снова говорю я. На этот раз он меня не задерживает.

– Было приятно поболтать, Элис.

– И мне. Может, еще увидимся.

Он кивает на мою лодку, а потом на Тринити.

– Например, на следующей неделе.

Я догадываюсь, что он имеет в виду бал.

– Если ты не слишком напьешься и сможешь меня узнать, – поддразниваю я.

– Вряд ли.

– Ну хорошо. Пока.

Я снова резко выкручиваю шест и поднимаю со дна.

– Удачи с результатами экзаменов.

– Спасибо.

– Надеюсь, сегодня тебе удастся поспать.

– И тебе, – улыбается он и встает на ноги.

Когда я разворачиваю лодку и выплываю из-под моста, он уже заходит в ворота Тринити.

Глава 27

У меня полная лодка – двенадцать человек. Компания друзей, которые решили вместе снять лодку на вечер бала. Они пьют шампанское, смеются, болтают и наслаждаются атмосферой последние три с половиной часа. Уже почти одиннадцать, и скоро должен начаться фейерверк. Я, как обычно, закрепила лодку на месте с помощью шеста прямо возле Библиотеки Рена. Я впервые присутствую на балах, и это стоящее зрелище. На южной лужайке Тринити, слева от меня, организована ярмарка и расставлены шатры с едой и развлечениями. Под крытой галереей Библиотеки Рена открыли шампань-бар, и слышится музыка с главной сцены. Помимо прочих, сегодня будут играть «Суперграсс», и я очень расстраиваюсь, что не смогу пойти.

Джесси на соседней лодке, и наши пассажиры подпаивают нас шампанским, так что настроение на высоте. В этой части реки собралось столько лодок, что можно перейти по ним с берега на берег. Охрана сегодня, увы, на высоте, и пройти без приглашения практически невозможно.

На Тринити-Бридж толпа народу, и я очень жалею, что рядом нет Лиззи, с которой можно было бы обсудить пестрое разнообразие бальных платьев, и потрясающих, и абсурдных.

Один из развеселившихся пассажиров доливает мне шампанского, и мы с Джесси поднимаем бокалы.

Я снова вглядываюсь в толпу в поисках Лукаса.

Стоило бы прекратить это занятие, но я не могу. Занимаюсь этим всю ночь. Пытаюсь убедить себя, что дело лишь в том, что он единственный знакомый мне студент Тринити, а мы всегда высматриваем в толпе знакомые лица. Но дело не в этом. Тут что-то другое. Он интересует меня, и я даже немного напугана, насколько.

Вспыхивают фейерверки – невероятное зрелище. Но я растеряна, и когда все заканчивается и я отправляюсь обратно на станцию, то чувствую себя подавленно.

Лежа ночью в постели, я впервые за долгое время позволяю себе подумать о Джордже. Я хорошо научилась избегать мыслей о нем, защищаясь от боли, которую они приносят с собой, но сегодня я хочу вспомнить…

Полнолуние, и воздух до тревожности неподвижен. Мы вместе лежим среди травы в поле. Он двигается на мне, и я прижимаю его к себе, пока его язык исследует мой рот. Я отчаянно хочу его – мы еще не занимались любовью, – но нас прерывает Дайсон.

Я улыбаюсь, вспоминая, как Джо бранил его, а потом у меня в голове возникает картина его лежащей на земле избитой собаки с перепачканной кровью шерстью. Ох, Дайсон… Поверить не могу, что он мертв.

Вдруг возникает лапающий меня Райан, и я отчаянно трясу головой, чтобы прогнать воспоминание. Лежу и пялюсь в темноту.

Где ты, Джо?

А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг Райан нашел его? Меня бросает в холодный пот. Почему я не думала об этом раньше? Вдруг Райан напал на него? Может, он не приехал ко мне из-за этого? Как узнать? Я должна ехать в Лондон. Не развлекаться здесь на реке и не расстраиваться из-за симпатичного иностранца. Я даже не должна называть Лукаса симпатичным! Мои пальцы сжимаются и впиваются в ладони, и эта боль хоть немного отвлекает от боли в груди.

Завтра я поеду в Лондон.

Приняв решение, я не могу уснуть. Резко встаю и начинаю собираться, и сердце колотится от адреналина, когда я достаю из шкафа чемодан. Я не в силах сосредоточиться. Не знаю, что мне может понадобиться. Тупо пялюсь на ящики, пытаясь собраться с мыслями. Слышу приглушенный стук и бросаю быстрый взгляд на стену. Джесси. Я что, слишком шумела? Осторожно стучу в ответ. Вскоре он заваливается ко мне и забирается в мою пустую постель.

– Что ты делаешь? – сонно бормочет он.

– Собираюсь. Мне нужно домой.

– Что? Почему? Что-то случилось?

– Нет, ничего. Но мне нужно ехать.

– Почему?

Я делаю глубокий вздох и смотрю на него. Я никогда не рассказывала ему про Джо. Это было ни к чему. Джесси, такой, какой он есть, вызывал у меня улыбку. Я не хотела омрачать наши отношения грустными темами.

Он садится, пытаясь сосредоточиться. Я опускаюсь на край кровати.

– В прошлом году… Прошлым летом… Я встретила парня. В Дорсете. Я была на каникулах с родителями.

Никакой реакции. Он ждет продолжения.

– Я влюбилась в него. Это был не просто курортный роман… Это была настоящая любовь. Я точно знаю.

Мне важно, чтобы он это понял.

Он кивает:

– Я верю.

После этого я рассказываю ему всю историю.

– Боже, – говорит он, когда я заканчиваю, – но почему сейчас? Почему ты думаешь, что найдешь его сейчас, почти год спустя?

– Не знаю. Честно говоря, о нем не было никаких известий.

– Тогда почему?

Лукас. Но я в этом никогда не признаюсь. Я позволила себе думать о Джо из-за Лукаса. Я не знала, что воспоминания приведут меня к Райану и мыслям, что он может навредить Джо.

– Я только сейчас поняла, что с ним могло что-то случиться, – объясняю я. – Я должна выяснить.

– Но чем поможет поездка в Лондон? Почему ты не можешь позвонить в паб, где работали его родители, и узнать у них, нет ли о нем новостей?

Меня словно поражает молнией. Почему я не подумала об этом сама?

– Или лучше давай я позвоню, – предлагает Джесси. – Могу притвориться его старым другом. Если они тебя узнают, могут повесить трубку.

Теперь мне нужно продержаться лишь несколько часов, пока не откроется паб.

– Здравствуйте. Я пытаюсь связаться с Джо. Я его друг из Корнуолла.

Я грызу пальцы и настойчиво смотрю на Джесси. Мне не слышно, что говорят на другом конце провода.

– А, ясно. Вы не знаете, куда он уехал? – Пауза. – Значит, ничем помочь не можете? – Пауза. – А Райана, случайно, рядом нет?

Мое сердце начинает бешено колотиться. Это был последний шанс.

– Ой. Мне очень жаль. Могу я спросить, что случилось?

Бла-бла-бла. Что они там рассказывают?

– Черт. Когда? – Пауза. – Ну ладно, спасибо за помощь.

Он кладет трубку, и я начинаю допрос:

– Что? Что они сказали?

– Кажется, я говорил с его отцом. Они не знают, где Джо, а Райана опять посадили в тюрьму.

– Быть не может! За что?

– Драка в пабе. Еще в октябре. Хорошие новости, верно?

Нет. Ничего хорошего. Я так ничего и не узнала про Джо. Джесси видит, какое у меня выражение лица.

– Что теперь будешь делать?

– Поеду в Лондон.

– Как же работа?

– Придется им обойтись без меня.

– Ты уверена, Элис?

– Да. Почему ты так на меня смотришь?

Он отводит взгляд. Похоже, ему неловко.

– Скажи, – настаиваю я.

– Ты уверена? Насчет Джо?

– В смысле?

Нехорошее чувство, сперва приглушенное, теперь усиливается.

– Просто… Может, твои чувства были не такими, как у…

Он умолкает, но видит выражение моего лица и быстро заговаривает опять:

– Не злись… Просто… Теперь понятно, он не приехал сюда не из-за Райана. Райана посадили уже в октябре – вскоре после отъезда Джо, да? Вряд ли Райан успел найти его за это время…

– Но все же возможно, – возражаю я, хотя и сама в это не верю.

– Ну, может быть.

Я не хочу, чтобы он продолжал, но он продолжает. На этот раз мягко.

– Может, он решил жить дальше, понимаешь?

– Нет, – твердо говорю я, а потом в горле набухает комок, и второе «нет» выходит булькающим. Глаза наполняются слезами, я судорожно всхлипываю и начинаю плакать. Джесси пододвигается ближе и обнимает меня. Я рыдаю ему в плечо.

Невыносимо это признавать, но, возможно, Джесси прав. Прошел почти год. Если бы Джо было до меня дело, он бы уже обязательно приехал, верно?

Глава 28

Сентябрь приходит слишком быстро, и вскоре начинается второй год моей учебы. Все лето я работала на реке и читала – в основном Шекспира и второй том «маленького ребенка» – в Паркерс-Пис, большом парке между центром города и моим университетом. К этому году я подготовилась куда лучше, чем к прошлому.

Я наконец обзавелась велосипедом, купив его на деньги, заработанные экскурсиями, и после очень шаткого начала – я чуть не сбила нескольких пешеходов, а автобус чуть не сбил меня, я научилась кататься относительно неплохо. Теперь дорога в университет будет быстрее, пусть и немного опаснее.

Джесси нашел второго студента-арендатора – еще одну девушку, чтобы уравновесить двух парней в прошлом году. Ее зовут Эмили, у нее черные волосы средней длины и колечко в носу. Она обильно использует темную тушь и носит черную одежду, даже когда жарко. В этом они с Джесси похожи, но в целом она тихая и в основном сидит в своей комнате. Иногда мы вообще забываем, что она с нами живет.

Мы устраиваем большой праздник в середине месяца, когда Сэмми, Майк и Крис возвращаются в Кембридж, проведя лето со своими семьями соответственно в Брайтоне, Нордхэмптоне и Йорке. Приятно снова собраться старой компанией, хотя теперь нам приходится чаще собираться в «Пикереле» а не в «Энкоре», потому что Джесси избегает Блонди. Он бросил ее, и теперь у нее новый парень, который посылает Джесси злобные взгляды, стоит тому показаться на горизонте. Это не добавляет нашим вечерам веселья.

Я так и не поехала в Лондон.

В тот день, когда я рассказала Джесси про Джо, я так и не уехала. Не уехала и на следующий. И на следующий. В итоге мой порыв сошел на нет. Родители были недовольны, что я не провела хотя бы часть каникул дома. Они решили приехать на несколько дней сюда, но все прошло как-то натянуто. Я катала их на лодке, чего они, похоже, не оценили, а все оставшееся время пыталась убедить их, что должна остаться на все лето в Кембридже, если хочу сохранить работу.

Несомненно, я уже не чувствую с ними такой близости, как когда-то. Очень жаль, но, к сожалению, тем летом в Дорсете разбилось не только мое сердце – пострадали и отношения с родителями. Я понимаю, им было нелегко видеть, что происходило с Джо и его семьей. Они хотели лишь защитить меня, но я не могу простить, что тем вечером папа позволил Джо уйти, даже не попрощавшись со мной.

Иногда посреди ночи я резко просыпаюсь. Смотрю в темноту и думаю, любит ли еще меня Джо. Я знаю, все было по-настоящему, и никто не убедит меня в обратном, но, может, со временем он забыл меня. Или правда решил двигаться дальше. Может, Джесси прав.

Чем больше я об этом думаю, тем больше сержусь. А потом, однажды, когда я везу по реке полную туристов лодку, происходит странная вещь.

Я гребу, как обычно, развлекая их историей о двух королевах, основавших Квинс-колледж, и вдруг начинаю злиться.

Почему он не приехал? Он знает, где я. Знает, как меня найти. Обещал, что сделает это. Я была в гребаном смятении! С гребаным разбитым сердцем! И я должна сосредоточиться.

– Колледж был восстановлен в 1465 году Элизабет Вудвилл, женой Генриха IV и матерью двоих принцев, которых потом убили в Тауэре.

Нет, серьезно! Каков подлец! Воспользовался моей девственностью и свалил в Лондон! Даже не потрудился узнать, все ли со мной в порядке.

Я роняю шест в воду и яростно упираюсь им в каменистое дно.

А я убивалась по нему целый год! ГОД!

– Простите, что? – резко спрашиваю я у лысеющего американца средних лет, задавшего какой-то вопрос. Нужно срочно расслабиться, его явно настораживает выражение моего лица.

Он откашливается и робко спрашивает:

– Вы сказали, король Генрих IV?

– Да? И?

– Я запутался. Мне показалось, вы говорили, король Генрих VI был женат на первой королеве, основавшей колледж.

– Маргарите Анжуйской, да, верно, – нетерпеливо отвечаю я. – Она основала его в 1448 году и была женой Генриха VI.

Идиот, я знаю эту историю. Я провожу здесь экскурсию не первый раз.

– Тогда, – он хмурит брови, – как четвертый Генрих мог быть после шестого?

Ой, я поняла, куда он клонит. Упс!

– Простите, я имела в виду короля Эдуарда IV. Это он был мужем Элизабет Вудвилл.

– А, ясно. Так я и думал.

Похоже, он доволен собой.

Чертов Джо. Помимо прочего, теперь я выгляжу из-за него идиоткой.

Вот мерзавец.

Я по-прежнему в дурном настроении, когда час спустя захожу домой пообедать. Джесси проводит экскурсию, значит, дома никого. Я громко хлопаю дверью.

– АРРР! – от злости я готова рвать на себе волосы. – ЧЕРТОВ УБЛЮДОК! – Я врываюсь с этим воплем в гостиную и громко хлопаю дверью.

Крайне напуганная, белая как мел Эмили поднимает на меня взгляд с дивана.

– Ой, – говорю я, с треском возвращаясь на землю, – я не знала, что ты дома.

– Ты в порядке? – почти шепотом спрашивает она.

– Да. В ПОРЯДКЕ.

Она мне явно не верит.

– ЧЕРТОВЫ МУЖЧИНЫ! – театрально воплю я, не в силах сдержаться. Она поднимает брови и поджимает губы, словно сдерживая улыбку. Я валюсь рядом с ней на диван, закрыв лицо руками. Рядом ощущается какое-то движение, и я почти уверена, что она ушла, когда выглядываю из-за пальцев. Но она еще здесь, пристально разглядывает меня. Быстро отводит взгляд, и снова с любопытством смотрит на меня.

– Они все мерзавцы, – тихим, заговорщическим тоном соглашается она.

Я удивленно смотрю на нее, и вскоре мы обе начинаем хихикать.

– Да, странно, – со вздохом заключает моя новая лучшая подруга Эмили.

Мы с Эм через многое прошли. Теперь мы сидим за кухонным столом, пьем чай и доедаем печенье. Удивительно, как можно сблизиться всего за час.

– Я знаю! – восклицаю я. – Он знал, что я поступила на Английскую литературу в Англия-Раскин. Достаточно спросить у кого-нибудь, когда у нас лекции, и подождать у дверей! Для этого не обязательно быть мегамозгом.

Мегамозг. Так он называл меня.

К черту. Никаких сантиментов.

Эмили, глубоко задумавшись, смотрит в одну точку.

– Может, он думает, что это ты решила двигаться дальше, – предполагает она наконец со своим легким шотландским акцентом. – Может, сперва он хотел разобраться со своими проблемами, но это заняло больше времени, чем он думал. А может, он все еще с ними не разобрался.

– Ну, тогда пусть разбирается поскорее, потому что иначе, возможно, я и правда решу двигаться дальше.

Неожиданно я думаю о Лукасе. Резко трясу головой, чтобы прогнать мысли о нем, но тщетно.

«Холодный компресс…»

Это уже слишком.

Я смотрю на Эмили, явно озадаченную моим странным поведением.

– Твоя очередь. Почему ты считаешь, что все мужчины мерзавцы?

Если бы она была моллюском, то немедленно бы крепко захлопнулась.

– Считаю, и все, – пренебрежительно отвечает она.

– Не могу поверить своим ушам!

Мы с Эмили подпрыгиваем, услышав голос Джесси. Оборачиваемся и видим его в дверном проеме.

– Я оставил вас вдвоем всего на несколько минут, и вы уже называете меня мерзавцем! Теперь я припоминаю, почему в прошлом году у меня жили парни.

– Мы не о тебе, – говорю я.

– Значит, я даже не мужчина? Вот спасибочки.

Я улыбаюсь ему, зная, что он шутит.

– Я лучше пойду, – бормочет Эмили, выходит из-за стола и тихо покидает комнату.

Джесси изумленно на меня смотрит.

– Так она умеет разговаривать?

Я киваю, хотя меня и саму удивляет этот факт. Он берет стул и запускает руку в пакет с печеньем.

– Что она сказала?

– Мы разговаривали про Джо.

– А.

– Да.

В тишине слышно, как он жует и как я пью чай.

– Подожди-ка, – вдруг говорит он, – ты рассказала ей про Джо?

Я пожимаю плечами:

– Да.

– Ты не рассказывала мне про Джо целую вечность! – возмущается он. – А теперь к нам приезжает жить серая мышка, и ты вываливаешь ей все за один обеденный перерыв?

Я пытаюсь сдержать смешок:

– Не знаю, что на меня нашло.

Он с отвращением фыркает.

Странно, насколько проще мне стало говорить про Джо. Раньше даже мысли о нем причиняли ужасную боль, но, после того как я рассказала все Джесси, мне словно сделали укол обезболивающего. И я по-прежнему зла на этого подлеца. Делюсь с Джесси своим новым настроением.

– Никогда не слышал, чтобы ты столько ругалась, – удивленно комментирует друг. – Но мне не кажется, что это плохо, – добавляет он.

– Что именно, ругательства или то, что я разозлилась на придурка?

– И то и другое.

– Рада слышать. – Мы улыбаемся друг другу.

– Сегодня нужно нализаться вдрызг, – решает он.

– Есть повод?

– Нужно отпраздновать.

– Что именно?

– Что ты двигаешься по пути семи стадий переживания горя.

– Да?

– Да.

– У горя правда есть семь стадий? – с любопытством спрашиваю я.

– Я слышал, да.

– И какие?

– Хрен знает, но нам ведь нужен повод напиться, да?

Глава 29

– Ну и чушь.

– Здесь написано, первая стадия – шок, а вторая – отрицание.

– А на другом сайте – и шок и отрицание относятся к первой стадии.

– Но это разные вещи.

– А еще здесь написано, третья стадия – гнев и торги.

– Опять две вещи. На другом сайте гнев – пятая стадия, а торги – третья. Вообще, что такое торги?

Эмили наклоняется к экрану и читает.

– Вы можете попытаться торговаться с высшими силами за причину вашего отчаяния. Например, «я больше никогда не буду есть шоколад, если он вернется ко мне».

– Что за хрень!

Эмили, Джесси и я собрались возле моего ноутбука. С тех пор как я рассказала Эмили про Джо, прошло несколько дней. Я по-прежнему злюсь и по-прежнему много ругаюсь.

– Мне кажется, это подходит только тем, кто действительно потерял кого-то из близких, – говорит Эмили, прокручивая текст. – То есть если их близкий человек умер.

– Ты считаешь мои семь стадий банальностью? – спрашиваю я. – Но ведь я имею право чувствовать себя… – я заглядываю в экран ноутбука, – виноватой, как и все остальные.

Джесси морщит нос:

– Почему ты чувствуешь себя виноватой?

Я хмурю брови:

– Хороший вопрос, – я снова вглядываюсь в экран. – Ну значит, впасть в депрессию.

– Ну нет, в депрессию тебе точно не надо, – восклицает Эмили. – Поверь, это вовсе не весело.

– Ты говоришь, будто знаешь по себе.

– Не обязательно переживать депрессию, чтобы знать, что в этом нет ничего хорошего, – говорит она.

Я не слишком ей верю, но она явно не хочет распространяться.

– Ладно, значит, остановлюсь на гневе.

– Отлично. – Джесси отодвигает стул, встает и потягивается, так что футболка приподнимается и обнажает пупок. Эмили быстро отводит взгляд. Детка, я не виню тебя. Погодите-ка, она что, покраснела? Да ладно!

– Вот, мне нравится. – Эмили приходит в себя и снова смотрит в экран. – Седьмая стадия на этом сайте – возвращение желания любить.

– Ну ты и добрячка, – подтрунивает Джесси и взъерошивает ей волосы.

– Отвали, – отмахивается она.

Я внимательно наблюдаю и снова вижу румянец.

Мы взялись за эту тему благодаря Джесси. Он постоянно упоминал семь стадий переживания горя, но мы все время забывали почитать про них, когда приходили домой. Но сегодня Эмили настояла, что надо все наконец выяснить. Увы, теперь мы лишь окончательно запутались.

– А стадия смятения есть? – спрашиваю я.

– Я пошел спать, – заявляет Джесси. – Доброй ночи, Чайна. Доброй ночи, Эмили.

– Я слишком пьяная, чтобы спать, – признается Эмили, когда он уходит.

– Я тоже. Давай откроем печенье.

– Лукас!

Через несколько дней я иду на сезонные распродажи в центр и прохожу мимо Тринити. Заглядываю в просторный внутренний двор и вижу его, выходящего из Больших ворот с опущенной головой.

Он смотрит на меня через плечо.

– Ой, привет.

Машет мне рукой и направляется к старинной деревянной двери здания, стоящего напротив.

– Как ты? – широко улыбаюсь я, когда он поворачивается ко мне.

– Хорошо. – Он коротко кивает, глядя по сторонам. – Ты в порядке?

– Да, спасибо. – Я смущенно опускаю взгляд ему под ноги. Похоже, он уходит прочь. – Как прошло лето?

– Хорошо, – бросает он, уходя. – Прости, я спешу.

Он заходит в здание и исчезает из вида.

Немного невежливо…И я со вздохом решаю: «Чертов ублюдок!»

Поверить не могу, что я так обрадовалась, его увидев! И это было не наигранно! Я была рада его видеть. Я зла на себя не меньше, чем на него. Пожалуй, даже сильнее.

Тем же вечером, проводя третью, и последнюю на сегодня экскурсию, я по-прежнему зла. И вижу его, собственной персоной, на траве возле берега на южной лужайке Тринити.

– Элис! – с улыбкой кричит он, поднимаясь на ноги. У него в руке книга.

Я холодно киваю ему и снова переключаюсь на пассажиров. После его утренней выходки я не собираюсь уделять ему ни минуты. Я даже не нашла ничего хорошего в магазинах – полдня потрачено впустую. «Тринити – самый богатый колледж в Кембридже…» Сжав зубы, я привычно травлю пассажирам байки. «Говорят, по землям, принадлежащим Тринити, можно дойти до Оксфорда».

Я смотрю на Лукаса и замечаю у него на губах улыбку.

Что смешного? Я сохраняю каменное лицо и продолжаю рассказ, больше не глядя в его сторону.

– Спасибо. Спасибо большое.

Не представляю, почему пассажиры оставляют мне чаевые после экскурсии, проведенной в таком ужасном настроении, но принимаю деньги с искренней улыбкой, надеясь, что это хотя бы отчасти искупит мое ужасное поведение. Когда все высаживаются, я расправляю банкноты и вместе с несколькими монетами отправляю их в задний карман узких джинсов. С белым платьем пришлось проститься – стало слишком холодно. Залезаю обратно в лодку и собираю подушки с пледами, чтобы запереть их на ночь, обхватываю всю кучу руками, поворачиваюсь и вижу перед собой на пристани два черных ботинка. Поднимаю взгляд и вижу улыбающегося Лукаса.

– Давай помогу? – Он берет у меня из рук подушки и одеяла. Я быстро прихожу в себя и, закатив глаза, вылезаю из лодки.

– Сюда, – коротко говорю я.

Все мужчины мерзавцы.

Он идет за мной в сарай, где Сэмми складывает одеяла с других лодок. Она смотрит на Лукаса и многозначительно мне улыбается.

– Приветик, – игриво здоровается она, берет у Лукаса кучу и перекладывает на скамейку, не сводя с него глаз. Я бросаю на нее косой взгляд – это не то, что она подумала.

– Сэмми, это Лукас. Лукас, это Сэмми.

– Раньше я тебя не видела, – с улыбкой говорит ему она, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.

– Ну, я еще не катался на плоскодонке, – с легким смущением отвечает он.

– До завтра, – говорю я Сэмми, собираясь уходить.

– Вы не пойдете с нами в паб? – разочарованно кричит она нам вслед.

– Нет. Не сегодня, – отвечаю я.

Ухожу с лодочной станции и поворачиваю направо, на Магдален-стрит.

– Ты куда? – спрашивает Лукас, спеша за мной по мосту. На балконе ресторана с видом на реку ужинают люди. Уже начали опадать листья, они плывут по воде, как маленькие коричневые лодочки. Сегодня вечером людно – студенты вернулись, и Кембридж возвращается к жизни. Летом он порой напоминает город-призрак.

– Домой, – отвечаю я. – А ты?

– Я… Надеялся, может, ты согласишься со мной выпить? – запинается он, когда мы проходим мимо паба «Пикерел». Я заглядываю за железную ограду дворика сбоку. Там уже полно народу.

– Зачем?

– Ну, я… Я подумал, было бы здорово. Хочу узнать, как прошло твое лето, какие планы.

– Ты мог спросить меня и раньше.

– Прости. Я заговорился со своим руководителем, а потом понял, что опаздываю на важный звонок.

Я качаю головой и смеюсь:

– Что за важный звонок у студента?

Я намеренно делаю акцент на слове студент – кем он себя возомнил?

– Если тебе так важно знать…

Ого, я разозлила его? Плевать!

– Мне звонила из больницы мама. Жена брата родила ребенка раньше срока. Мы не знали, переживет ли он эту ночь.

Я замираю.

– Ой! – Ну я и скотина. – Он в порядке? Ребенок?

– Да, – кивает он. – У него по-прежнему проблемы с дыханием, но врачи считают, он выживет.

– Хорошо. – Я растерянно улыбаюсь от облегчения.

– Так что, можно пригласить тебя выпить? – Он пристально смотрит на меня своими ярко-синими глазами.

– Как будто теперь я могу отказаться, – смущенно смеюсь я.

– Хорошо. – Он идет вперед. Я спешу следом.

– Куда ты хочешь пойти?

– Тут за углом есть паб, – он указывает вперед. – «Пунтер». По-моему, там очень приятно.

– Согласна. – Мы с Джесси иногда заходим туда по дороге домой.

Мы подходим к пабу, и Лукас открывает передо мной дверь.

– Что будешь пить?

Я почему-то сомневаюсь, стоит ли заказывать пиво. Мне не очень хочется пить перед Лукасом, но меняться ради него я тоже не собираюсь.

– Пинту светлого, – упрямо говорю я.

Лукас не комментирует. Он направляется к барной стойке, а я пока ищу для нас столик. Сажусь и жду. Как ни странно, я волнуюсь.

– Вот ты где, – вскоре подходит он, опуская передо мной на стол бокал с пивом, такой огромный и неуклюжий. Я начинаю искренне жалеть, что не заказала бокал белого вина.

Он отодвигает стул и садится. Я с облегчением вижу, что он тоже пьет пиво.

– Итак, – с улыбкой начинает он, – как прошло твое лето?

– Чудесно.

– Что делала?

– Много читала и много каталась на лодке.

– Ты вообще не была дома?

– Нет.

– Правда? – Он удивлен. – А где твой дом?

– В Лондоне. Там живут родители.

– И ты ни разу к ним не съездила?

– Они приезжали на несколько дней.

– Вы не близки?

Я ерзаю на сиденье и опускаю взгляд. Немного личный вопрос. Если честно, близки не так, как раньше.

Он замечает мою реакцию:

– Прости, кажется, я лезу не в свое дело.

– Все в порядке. – Я без удовольствия делаю глоток пива. – А ты? Ой, кстати! – вспоминаю я. – Как ты тогда сдал экзамены?

– Хорошо.

– Что получил?

– Высший балл.

– Ух ты, молодец. – Я под впечатлением. – Ты провел лето в Германии?

Он с улыбкой кивает:

– Да. Частично.

– А еще где был?

– Мы провели несколько недель в Монако.

– Монако? Здорово. – Я перевариваю информацию. Стоп… Он сказал «мы». У него есть девушка? – С кем ты ездил?

– С семьей.

Я почему-то испытываю облегчение. Но лучше убедиться:

– То есть с мамой…

– Папой, сестрой, братом и его женой.

– У которой только родился ребенок?

– Верно.

Я улыбаюсь:

– Как его назвали? Ребенка?

– Максимилиан. Надеюсь, можно будет сокращать до Макса.

– Максимилиан! – весело зову я, изображая его мать. Потом говорю низким, рассерженным голосом, грозя пальцев воображаемому ребенку: «Максимилиан! Не безобразничай». Потом изображаю гримасу ужаса: «Максимилиан! Отойди от края!»

Лукас смеется:

– Думаю, он будет Максом.

– Ну не знаю. «Максимилиан» звучит неплохо.

– Моего дедушку звали Максимилиан. Никто никогда не называл его Максом.

– Даже «стариной Максом»?

– Нет, никогда. Всегда Максимилиан или даже чаще герр Хойбер.

– Это твоя фамилия? – спрашиваю я.

– Да.

– Лукас Хойбер.

Не знаю почему, но я говорю это с грубым немецким акцентом.

Он улыбается:

– А твоя фамилия?

– Симмонс.

– Элис Симмонс.

Дежавю. У меня уже был такой разговор… С Джо. Аррр! Прочь, мысли! Прочь! Все мужчины мерзавцы, помнишь? Я снова переключаю внимание на одного, сидящего напротив меня.

Глава 30

Неожиданно для себя я принимаю приглашение Лукаса поужинать в следующую пятницу. Джесси и наши остальные приятели по лодкам немного расстроились, когда я сказала, что не смогу поработать с ними в тот вечер. Мы все проводим дополнительные экскурсии про призраков к Хеллоуину – они начинаются сейчас и идут до конца октября, и на реке царит особый дух товарищества.

Я не рассказывала им, что иду на свидание, до последней минуты – не хотелось провоцировать неизбежное поддразнивание. Не то чтобы я это так воспринимаю. В смысле, как свидание. Лукас – просто друг. Ну, вроде того.

Он приходит ровно в шесть. Я знала, что он не опоздает, и постаралась быть вовремя. Я распустила волосы и надела черное платье с белыми горизонтальными полосками и черный кардиган. Сначала я подумала, что немного перестаралась с нарядом, но решила, что он скорее всего тоже приоденется. И оказалась права.

Он высокий, в белой рубашке и темно-синем шерстяном пиджаке с кантом из черной кожи, темно-русые волосы зачесаны назад. Выглядит круто, словно только сошел с рекламы духов «Хьюго Босс».

– Готова? – спрашивает он, приподняв бровь.

Словно это возможно…

– Да.

Я беру сумку и выхожу вслед за ним.

Он ничего не сказал насчет дома Джесси – думаю, он повидал в Кембридже и более эффектную архитектуру, чтобы не обращать на это особого внимания. На улице он поворачивает налево.

– Так быстрее, – я указываю направо, пытаясь надеть пальто и идти одновременно.

– А мы и не пойдем в центр, – бросает он через плечо.

– Правда? – Я спешу за ним. – А куда мы идем?

– Увидишь.

Я с любопытством следую за ним по ступенькам, выходящим на дорогу. Мы переходим ее, и он легонько направляет меня, положив руку на талию, отчего она покрывается мурашками. Он подводит меня к блестящему черному «Порше», автомобиль приветственно пищит и мигает. Я смущенно смотрю на него, когда он открывает передо мной пассажирскую дверь и жестом приглашает садиться.

– Это твой? – недоверчиво спрашиваю я.

– Хочется надеяться.

У него есть «Порше»?

– Я думала, студентам запрещено держать автомобили на территории города.

– Запрещено, – весело соглашается он. – Поэтому я держу его за пределами города.

Он снова приглашает меня в машину, я сажусь и вдыхаю аромат новой кожи. Через мгновение он уже на водительском сиденье, заводит мотор.

– Куда мы едем? – немного растерянно повторяю я.

Он качает головой.

– Я не люблю сюрпризы.

– Этот тебе понравится.

Похоже, он в этом абсолютно уверен.

Мы едем на запад, прочь из города. Ненадолго выезжаем на шоссе и снова петляем по проселочным дорогам, проезжая несколько крошечных деревушек с соломенными крышами. Проходит не дольше пятнадцати минут, когда он заезжает на длинную подъездную дорогу, засыпанную гравием. Впереди появляется огромный современный дом. Квадратный, трехэтажный, с плоской крышей, белыми стенами и множеством окон. Света нигде нет, он кажется темным и незаселенным.

– Чей это дом?

– Друзей семьи. Их сейчас нет.

– Где они?

– На юге Франции.

– На отдыхе?

– Нет – это их дом для отдыха.

Дом для отдыха…

– Точнее, одного из них, – легкомысленно добавляет он.

Ясно. Спасибо, что уточнил.

Он вылезает из машины, открывает мне дверь и помогает выйти. Я осматриваюсь. Дом окружен высокими деревьями с золотыми листьями, часть листьев уже опала и хрустит у меня под ногами, пока я иду к входной двери.

– Внутрь мы не пойдем! – кричит Лукас, и указывает мне на ступени на стене дома. Я следую за ним с возрастающим интересом.

Мы залезаем на крышу, и там, на огромной плоской террасе, накрыт столик на двоих, окруженный множеством сияющих свечей в больших стеклянных вазах. Потом я замечаю вид. За оранжевыми, желтыми и красными верхушками деревьев слегка колышутся просторные поля, а вдалеке виднеются леса. Солнце опускается к горизонту, разливая оранжевое сияние по темно-синему небу. Вау! Лукас протягивает мне фужер, наполненный искрящимся шампанским. Я изумленно смотрю на него. Откуда он все это взял? А потом поворачиваюсь и вижу, что ужин уже на столе под серебряными колпаками, как и бутылка шампанского в ведре со дном.

– Как ты все это устроил? – изумленно спрашиваю я.

– Мне помогали, – признается он, осторожно стукнув своим бокалом о мой. Делает глоток и больше ничего не уточняет. Я не хочу разрушать атмосферу тайны и больше ни о чем не спрашиваю. Пузырьки щекочут мне горло. Лукас направляется к столу.

– Приступим?

Он выдвигает для меня стул и снова задвигает, когда я сажусь. Я чувствую себя почти принцессой. Честно говоря, мне немного не по себе. Уличные обогреватели, стоящие рядом, излучают тепло.

Вслед за Лукасом я поднимаю серебряный колпак и вижу на тарелке закуску из копченой семги. Она просто тает во рту. Я смотрю на запад, и вижу, что краски заката стали ярче.

– Нам повезло с погодой, – говорю я и сразу корю себя за такую скучную тему.

– Да, – улыбается он. Я делаю большой глоток шампанского и вскоре чувствую легкое опьянение.

– Я хотела сказать, что слишком разодета для пикника, но у нас ведь необычный пикник, верно?

– Ты потрясающе выглядишь, – говорит он, и я краснею от неожиданного комплимента. – И я не делаю ничего обычного, – добавляет он.

– Я вижу.

Он наполняет мой бокал и очищает тарелки. Открывает серебряную кастрюлю с подогревом, и оттуда доносится аромат чего-то очень вкусного. Он начинает раскладывать еду, я заглядываю и вижу огромный розовый хвост лобстера, спрыснутого чесночным маслом. Я накладываю себе молодую картошку и овощи.

– Изумительно, – говорю я.

– Я рад, что тебе нравится.

– Ты знал, что мне понравится. – Я вспоминаю его самоуверенность.

– Я немного переживал из-за морепродуктов, – с улыбкой признает он. – Это риск.

Ага! Значит, в нем есть что-то человеческое. Я смеюсь.

– Точно. У тебя была альтернатива?

– Еда навынос.

Мы улыбаемся друг другу.

– И десерт, – добавляет он.

– О-о-о, что на десерт? – спрашиваю я, не в силах сдержаться.

– Терпение, – журит он меня.

Когда наступает время десерта, солнце давно опустилось за горизонт, и над нами простирается безоблачное ночное небо, сияющее россыпью звезд.

Последнее блюдо оправдывает все ожидания: шоколадное фондю с жидким центром и кремом. Лукас снова наполняет мой бокал. Я замечаю, что он почти не пьет, и это хорошо – ему предстоит везти меня домой.

– Поверить не могу, что выпила больше половины бутылки шампанского, – хихикаю я. Кажется, я уже очень опьянела. – Прости, что ты за рулем.

– Я совсем не против. Давай выпьем кофе там.

Он кивает на кучу больших мягких подушек рядом с низкой стеной в задней части террасы. Минутку. Надеюсь, он не рассчитывает, что я отдамся ему на первом свидании? Меня охватывает нервная дрожь, но я послушно иду к подушкам, пока он идет наливать нам кофе. Он приносит две чашки и маленькую тарелку роскошных трюфелей. Я сажусь на мягкие подушки. Вдалеке от тепла уличных обогревателей прохладно даже в пальто. Он передает мне плед.

– Ты удивительно хорошо подготовился, – немного сухо замечаю я, накрывая пледом колени.

– Тут не только моя заслуга, – признается он.

– Почему?

– Я не подумал об одеялах.

– А-а-а, твой друг. – Я вспоминаю, что он упоминал о каком-то помощнике.

– Не совсем друг…

– А. Кто тогда тебе помогал?

– Тот же человек, что подогнал сегодня мою машину в город.

– Очень туманный ответ. – Тут до меня вдруг доходит. – Наемный работник?

Не отрицая, он делает глоток кофе.

– Ты очень, очень богат, да? – вырывается у меня.

Он смеется и смотрит на меня сияющими глазами, в которых отражается пламя свечей. Многие уже догорели, и многие еще светят.

– Я предпочитаю об этом не говорить.

– Извини.

– Не извиняйся.

– Так, значит, твой работник, – мне странно произносить это слово, – все это устроил?

Я обвожу вокруг себя рукой, чувствуя легкое разочарование.

– Физически – да, – признается Лукас. – Теоретически – нет, – улыбается он мне. – Это была моя идея.

– Все?

Он кивает.

– Меню?

– Да.

– Свечи?

Он пожимает плечами:

– Да.

– Подушки?

– Да. – Пауза. – Но не одеяла.

Я улыбаюсь:

– Рада, что мы это прояснили.

– Я тоже.

Уже стемнело, и я замечаю, что погасло еще несколько свечей. Небо разрывается от звезд. Лукас кладет голову на подушки, я делаю то же самое и смотрю наверх.

Он поворачивается ко мне и берет меня за руку.

Я замираю. Время пришло. Сейчас он сделает шаг. Что делать? Я думаю о Джо и чувствую невыносимую грусть. Пытаюсь сменить ее гневом, но тщетно. В голове все туманно и запутанно. Не представляю, как я отреагирую, если он меня поцелует.

Но он этого не делает. Во всяком случае, пока. У него теплая ладонь. Он отпускает мою руку и рисует на моей ладони круги. Я поворачиваюсь к нему и вдруг покрываюсь мурашками. Лихорадочно соображаю, что бы сказать, как предотвратить неизбежное, но мое сознание в ступоре. Я смотрю на его губы, потом в глаза, а потом снова на губы. И мне уже хочется, чтобы он меня поцеловал.

Вдруг он резко садится. Я в замешательстве смотрю на его широкую спину.

– Я должен отвезти тебя домой, – бормочет он, вставая на ноги.

Что?

Он протягивает мне руку. Я растерянно прихожу в себя и встаю, ее проигнорировав. Какое унижение. Он знал, чего я хотела. Заметьте, я говорю в прошедшем времени.

– Нам не нужно убраться? – кричу я ему вслед, пока он идет к лестнице.

– Клаус все сделает.

Кто такой Клаус? Ах да, работник.

На обратном пути Лукас едет куда быстрее, чем следует, резко переключая передачи на проселочных дорогах. Я понятия не имею, что за бес в него вселился, но с ужасом сжимаю подлокотник, и мы оба молчим. Он резко останавливается возле дома Джесси. Смотрит в зеркало заднего вида и резко открывает дверь. Я быстро открываю свою и выхожу прежде, чем он успевает подойти.

– Прости, – выдавливает он.

– Ерунда, – бросаю я. Он кладет руку мне на плечо, но я смахиваю ее. Я уже не растеряна. Я снова зла. Все мужчины, помнишь?

– Элис, подожди! – зовет он, пока я спешу прочь. Он бежит за мной. – Я же извинился.

Я резко поворачиваюсь к нему.

– За что именно ты извинился?

Он отводит взгляд, потом смотрит на меня:

– Что ехал слишком быстро.

Я качаю головой и ухожу.

– Я хочу снова с тобой увидеться! – кричит он. Мои шаги замедляются, я останавливаюсь и глубоко вздыхаю. Да, вечер был потрясающий, но в итоге я чувствую себя униженной и сбитой с толку. Я вполне могла бы обойтись без этих эмоций, особенно сейчас.

– Спасибо за ужин, – бросаю я через плечо. – Уверена, мы еще увидимся.

Он коротко кивает, прячет руки в карманах пиджака и быстро уходит в сторону центра города.

Глава 31

– Как прошло страстное свидание? – поддразнивает Джесси на следующий день за завтраком. Несмотря на то что я слышала, как он приперся домой в час ночи, в девять он уже на кухне, готовит блинчики.

– Это было не свидание. Он просто друг, – чопорно заявляю я, хотя на самом деле вовсе в этом не уверена.

Первым делом сегодня утром я выглянула в окно, чтобы убедиться, что «Порше» Лукаса исчез – несомненно, его забрал загадочный Клаус. Надеюсь, бедняга не слишком поздно закончил уборку после нас.

– Доброе утро, – появляется Эмили. – Умираю от голода. Что на завтрак?

– Блинчики, – отвечает Джесси.

– Мм, мои любимые!

– Вот такой реакции я жду. – Он выразительно смотрит на меня.

– Извини, я не голодная.

– Что вчера ели на ужин? – интересуется Эмили.

Когда я рассказываю, у них падают челюсти.

– Да кто он вообще такой? – восклицает Джесси. – Гребаный принц Уильям?

Я ухмыляюсь:

– Вряд ли.

– Ты плохо провела время? – спрашивает Эмили.

– Нет, но…

– Что? – хором спрашивают они.

– Все кончилось немного странно.

– В смысле?

– Я… Я не знаю. Не хочу об этом говорить.

– Он что-то сделал? – настойчиво спрашивает Джесси. Судя по тону, он имеет в виду «что-то плохое».

– Нет, он ничего не сделал.

Мне совсем не хочется признавать, но проблема именно в этом.

Следующие несколько дней Лукас не показывается. Вернее, я вообще не вижу его до следующей субботы. Я провожу утреннюю экскурсию и замечаю его над головой, сидящим на мосту Тринити-Бридж с очередным учебником. Я решаю, что самый профессиональный поступок – продолжить экскурсию, не обращая на него внимания. Потом мне приходит в голову, что он тоже может проигнорировать меня, и становится не по себе. Но несмотря на все попытки избежать зрительного контакта, в итоге мы смотрим друг другу прямо в глаза. Он вымучивает робкую улыбку. Я не обращаю внимания и продолжаю развлекать пассажиров историями про Тринити. Когда я подплываю к мосту, он встает, а когда лодка появляется с другой стороны, он стоит посередине.

– Элис, – зовет он.

– Да?

– Нам нужно поговорить.

– Я немного занята.

В следующую минуту он уже идет по траве вдоль Библиотеки Рена в одном темпе с моей плоскодонкой.

– Давай пообедаем, – предлагает он.

– Не могу, – отвечаю я, слишком смущенная, чтобы рассказывать пассажирам про рукопись «Винни-Пуха» Алана Милна. Похоже, моя беседа с прекрасным студентом интересует их куда больше. Стоп, я сказала прекрасным? Я не имела этого в виду.

– Пожалуйста, – упрашивает он.

Я качаю головой, пытаясь не обращать внимания на взволнованные взгляды двенадцати пар глаз. Река делает поворот.

Он оказывается у Магдалин-Бридж раньше меня, но к счастью, ждет, пока все пассажиры сойдут, прежде чем обозначить свое присутствие.

– Знаешь, – говорит он, подняв бровь, когда я поднимаюсь на причал, – то, что ты рассказываешь про Тринити, неправда.

После этой фразы он раздражает меня еще сильнее, чем прежде. Но любопытство побеждает.

– Что именно?

– Нельзя дойти от Кембриджа до Оксфорда по землям, принадлежащим Тринити.

– Я и не говорю, что это правда, я говорю: «рассказывают…»

– Но это чушь. Совершенно безосновательная.

– Не чушь, – горячо возражаю я, хотя подозреваю, что так оно и есть. – В любом случае экскурсия так интереснее.

– По-моему, есть масса других увлекательных фактов, основанных не на выдумке.

– Да ты что? – Я складываю руки на груди. – Например?

– Например, тот факт, что Лорд Байрон держал ручного медведя, когда учился в Тринити.

– Это я уже слышала, – закатываю я глаза. – Якобы назло запрету держать собак. По-моему, это как раз полная чушь.

– Нет. Он писал об этом в письме Элизабет Пайгот в тысяча восемьсот седьмом году.

– Кто вообще такая Элизабет Пайгот?

– Пойдем пообедаем, – снова упрашивает Лукас. – И я расскажу тебе о ней все, – с широкой улыбкой добавляет он.

– Ну, от такого предложения невозможно отказаться, – с сарказмом говорю я.

Он берет меня за руку и поворачивает к себе.

– Прошу, Элис. – Улыбка исчезла. Он выглядит таким искренним, что я начинаю сомневаться. – Я должен объясниться.

Я пристально смотрю на него и киваю.

Все рестораны забиты до отказа, и Лукас предлагает поесть в Тринити.

– А это не слишком официально? – беспокойно спрашиваю я. – Разве вы не носите мантии и не обедаете в Большом зале?

Он улыбается:

– Студенты надевают мантии, только если хотят пойти в Большой зал ближе к вечеру. Обед и ранний ужин проходят в неформальной обстановке.

Большой зал. Звучит так непривычно. Если честно, я заинтригована.

Большой зал заполнен студентами, сидящими за четырьмя большими столами почти во всю длину огромного помещения. Оглядываясь вокруг, я чувствую себя почти в Хогвартсе. Стены отделаны темной древесиной, на потолке позолоченные балки, и над головой возвышаются витражные окна.

– Это высокий стол, – объясняет Лукас, когда мы проходим мимо столов поменьше, стоящих на небольшом возвышении. – Здесь сидят члены Совета Братства.

– Быть не может! – ахаю я. – Сам Фродо?

Он тихо посмеивается на мою шутку:

– Тринити появился до Толкиена.

Я сажусь напротив него. Здесь словно другой мир. Особый, элитный мир, частью которого мне никогда не стать. Должна признать: я завидую. Учиться в стенах этого колледжа…

– Лукас! – Кто-то окликает его по имени. Я поднимаю взгляд и вижу высокого, худощавого парня, спешащего к нам. У него темные растрепанные волосы и круглые очки. Симпатичный, хотя кажется немного занудным. На нем твидовый блейзер и клетчатая рубашка, бог знает сколько не видавшая глажки.

– Привет, Гарри, садись, – приветливо говорит Лукас, отодвигая для него стул.

– У меня есть Кряква! – заговорщическим шепотом сообщает он Лукасу, открывает рюкзак и демонстрирует спрятанную внутри деревянную утку. Что за черт? Вдруг Гарри замечает меня.

– Привет! Привет! – У него ужасно аристократический акцент.

Лукас представляет нас друг другу.

– О чем вы? – спрашиваю я.

– Кряква упала, – восторженно сообщает он.

Может, он идиот?

Лукас наклоняется вперед и объясняет, указывая на карниз у нас над головами:

– На стропилах обычно сидит утка. Не спрашивай почему. Одна из традиций Тринити.

– Я о ней слышала! – смутно припоминаю я.

– Не о ней, а о них. За эти годы сверху попадала целая стая, – рассказывает Лукас. – Гарри хочет посадить туда еще одну.

– Как ты это сделаешь? – с любопытством спрашиваю я. Потолок очень высокий.

Он стучит себя по носу.

– Ну, будь осторожен, – говорю я, немного беспокоясь о странном незнакомце.

– Смотри, она за меня переживает, – восхищенно говорит он Лукасу и снова поворачивается ко мне. – Я тебя раньше не видел. Ты первокурсница?

– Нет, я на втором.

– Элис не из Тринити, – объясняет Лукас.

– Только не говорите, что из Сент-Джонса, – поддразнивает Гарри. – Фу! Кыш!

Эти два колледжа издревле враждуют, хотя в основном – добродушно.

– Нет, – улыбаюсь я, – Я учусь в Англия-Раскин.

– А. Тогда понятно, – многозначительно говорит Гарри.

Почему он так сказал? Он меня оскорбляет?

– Все встает на свои места, – продолжает он, – а я уж подумал, мне нужны новые очки.

Я непонимающе смотрю на него.

– Он явно считает тебя такой же красивой, как я, – вмешивается Лукас, сразу заставляя меня покраснеть.

– Я бы обязательно заметил тебя раньше, – добавляет Гарри.

– Странно, что ты не видел Элис на реке, – говорит ему Лукас. – Она работает экскурсоводом на лодках.

– О нет! – с деланым ужасом восклицает Гарри, откинувшись на спинку стула и резко подняв руки. Несколько сидящих за нашим столом студентов с любопытством поворачиваются к нам. – Надеюсь, ты не из тех, кто рассказывает глупые истории.

Лукас старается сохранить невозмутимый вид.

Гарри продолжает дурацким голосом:

– Состояние Тринити составляет более двух миллиардов фунтов, и вы можете дойти пешком до Оксфорда… Или Йорка… Или Лондона… По землям, принадлежащим Тринити… Что за вздор!

– Эм… – начинаю я.

– Не обращай внимания, – перебивает Лукас, кивая на Гарри. – Он математик.

Я хмурюсь:

– В смысле?

– Они обычно или глубокие интроверты, или глубокие экстраверты, как, например, Гарри.

Гарри резко подается вперед, заставляя меня подпрыгнуть.

– Так как вы познакомились? Ты углядел Элис на реке?

– Да, – отвечает тот.

– Ну, не совсем так, – поправляю я. – Сначала ты спас меня от гнева велосипедиста.

– Еще до этого я несколько раз видел тебя на реке, – признается он, спокойно глядя мне в глаза.

– Правда? – удивляюсь я. Я никогда его не видела. С другой стороны, я и не смотрела.

– Что читаешь? – Гарри отвлекает меня от Лукаса.

– Ну, сейчас «Сердце Тьмы», – отвечаю я.

Гарри выглядит озадаченным.

– Он имеет в виду, что ты изучаешь, – объясняет Лукас.

– А! – совсем забыла, они говорят «читать» вместо «изучать». Еще одно различие между нашими мирами. – Английскую литературу.

Он кивает, пристально меня рассматривая. От его взгляда мне становится не по себе. Кажется, Лукас это замечает. Он поворачивается к Гарри:

– Тебе ни о чем не надо поговорить с Теренсом?

– Ах да! – Гарри вскакивает на ноги, чуть не опрокинув стул, и бежит за студентом, покидающим зал. Лукас снова поворачивается ко мне:

– Прости за Гарри.

– Он забавный, – искренне говорю я, хотя и не совсем комфортно чувствовала себя в его компании. – Хоть и немного странный, – добавляю я.

– Немного? – переспрашивает Лукас.

– Ну хорошо, очень.

Он наклоняется через стол и берет меня за руку. Я удивленно смотрю на него.

– Прости, что так повел себя на прошлой неделе, – прямо говорит он. – Я был сбит с толку.

– Чем? – уточняю я.

Он колеблется, но не отводит взгляда.

– Своими чувствами к тебе.

Я снова заливаюсь краской. Я не могу смотреть ему в глаза и отвожу взгляд.

– Я хочу увидеться с тобой еще, – говорит он, слегка сжав мою руку и снова овладевая моим вниманием. – Что ты делаешь в понедельник?

– Должна быть на реке.

– У тебя нет лекций?

– Нет.

– Можешь взять отгул?

– Гм… – Думаю, можно попросить кого-нибудь меня подменить. Майк хотел больше работы. – Возможно.

– Хорошо, – улыбается он и отпускает мою руку. – Я зайду за тобой в одиннадцать.

Я киваю.

– Хорошо.

Тут возвращается Гарри и валится на стул.

– Ненавижу холодный карри! – с отвращением восклицает он.

Мы с Лукасом украдкой улыбаемся друг другу и принимаемся за еду.

Глава 32

В понедельник в одиннадцать утра Лукас звонит в звонок.

– Где Клаус? – спрашиваю я, высматривая на дороге «Порше».

– Пошел по магазинам, – отвечает Лукас, берет меня за руку и раскачивает ее, пока мы переходим дорогу.

– А ты в хорошем настроении, – комментирую я.

– Ага, – широко улыбается он, и у меня неожиданно екает сердце.

На нем темно-серая спортивная куртка, брюки и светло-голубая рубашка. Его рубашки всегда такие чистые и безупречные. Интересно, кто их гладит?

– Куда поедем? – спрашиваю я, пристегнувшись. Надеюсь, на этот раз он поведет не так быстро.

– Хочу свозить тебя в Вимпол-Холл.

– Что это?

– Объект Национального фонда. По-моему, довольно красивый особняк. Я подумал, для разнообразия ты захочешь побывать где-нибудь за городом.

– Да, – отвечаю я. – А еще ты хочешь воспользоваться всеми преимуществами машины, да?

– Именно.

– Где живет Клаус? – спрашиваю я, когда мы трогаемся.

– В Гиртоне. Прямо по этой дороге. Это за чертой города, – с улыбкой уточняет он.

– Рада слышать. Мы ведь не хотим, чтобы у тебя были проблемы, верно?

– Совершенно не хотим.

Он протягивает руку и сжимает мою ладонь. Теперь он часто так делает. Не могу сказать, что мне это не нравится.

«Довольно красивый особняк» – не совсем то определение, которое я использовала бы для крупнейшего загородного дома Кембриджшира. Вимпол-Холл, построенный из красного кирпича и камня, окружен тремя тысячами акров парков и полей, а его ухоженные сады сказочно прекрасны.

Мы блуждаем по засыпанным гравием дорожкам. Сегодня холодно, но небо чистое и синее. Из некоторых деревьев вырезаны фигуры, и они выглядят нереально, словно вышли со страниц «Алисы в Стране чудес». Мы с Лукасом садимся на скамейку с видом на заднюю часть дома.

– Здесь чудесно, – выдыхаю я, пододвигаясь к нему, чтобы согреться.

– Да, хорошо, – признает он.

Небольшие кусты в парке подстрижены в виде кругов и треугольников и усыпаны красными и розовыми цветами. Лужайка идеально подстрижена, трава ровная, ярко-зеленая.

– Интересно, как у них получается такая ровная трава.

– Наши садовники добиваются этого с помощью ножниц, – буднично отвечает Лукас.

– Ножниц?

– Самый эффективный способ. Моя мама очень взыскательна, – добавляет он.

– Но на это, наверное, уходит целая вечность!

Он пожимает плечами:

– Да нет.

– Сколько у вас садовников? – Я вспоминаю, что он использовал множественное число.

– Четыре или пять.

Я раскрываю рот:

– У вас пять садовников?

– Четыре или пять, – поправляет он.

– Какой же у вас дом? – восклицаю я.

– Довольно большой, – скромно отвечает он. Скорее всего, это означает, что дом огромный.

– Чем занимаются твои родители?

– Отец руководит семейным бизнесом по изготовлению автомобильных запчастей.

– Звучит интересно.

– Поверь, это не так. Во всяком случае, не для меня.

– А мама? – О ней он ничего не сказал.

– Ведет хозяйство.

– А, ясно.

Мимо нас дефилирует павлин и приносит с собой бередящее душу воспоминание о поездке на остров Браунси с Джо.

«Как называется самка павлина?» – с улыбкой вспоминаю я вопрос Джо.

– Интересно, как называется самка павлина?

– Пава.

Мне даже не понадобилось ничего объяснять.

– Откуда ты знаешь? – изумленно восклицаю я. – Ты даже не англичанин!

Он смеется:

– У нас в семье был очень хороший учитель.

– Черт подери! – вырывается у меня, и я сразу жалею о сказанном. При Лукасе почему-то неловко ругаться.

– Сколько у тебя братьев и сестер? – спрашиваю я.

– Один брат и одна сестра, – отвечает он. – Они оба старше меня.

– Как их зовут?

– Маркус и Фрида.

– Люблю имя Фрида, – воркую я. – Маркус – отец Максимилиана, да?

– Верно.

– Как поживает ребенок?

– Очень хорошо. На следующей неделе уже должны выписать домой.

– Здорово! – радостно восклицаю я, чувствуя себя виноватой, что не догадалась спросить раньше.

– А у тебя? Есть братья или сестры?

– Нет, я одна.

– Уверен, родители по тебе скучают.

Я смотрю вперед:

– Возможно.

– Почему вы не близки? – мягко спрашивает он, наклонившись вперед и положив локти на колени.

Я вздыхаю.

– Мы были близки. – Молчание. – Отношения расстроились прошлым летом. Я их еще не до конца простила.

– Могу я спросить, что произошло?

– Да, но могу я ответить, что не хочу об этом говорить? – смущенно смеюсь я.

– Конечно. – Он испытующе на меня смотрит. – Надеюсь, когда-нибудь ты мне откроешься.

– Может быть.

А может, и нет. Лукас – совсем другое дело, чем Джесси и Эмили. Я не хочу рассказывать ему про Джо. Я опускаю взгляд и внезапно чувствую приступ тоски.

– Пойдем погуляем, – предлагает Лукас.

Я радостно соглашаюсь.

Глава 33

В пятницу вечером я допиваю вторую пинту пива в пабе «Пикерел» с Джесси, Эмили и компанией, и тут Лукас пишет мне смс с вопросом, что я делаю. Мы не виделись с понедельника – он был очень занят в лаборатории, но я часто о нем вспоминала. Я отвечаю, что я в пабе, и уже собираюсь отправлять сообщение, но тут додумываюсь спросить, чем он занимается. Ответ приходит быстро. Он говорит, что он в баре Тринити-колледжа. Не знаю, какой реакции он ожидает на эту информацию, но потом приходит еще одно сообщение с приглашением к нему присоединиться. Запоздалая мысль? Или сомнения?

– С кем переписываешься? – любопытствует Джесси.

– С Лукасом, – смущенно признаюсь я.

– Что он говорит?

– Предлагает пойти с ним выпить.

– Пойдешь?

Да…

– Сначала допью. Кстати, ты знаешь, как называется самка павлина?

– О чем ты?

– Знаешь, как называют павлинов женского пола?

– Черт, нет. Они все называются просто павлинами, разве нет?

– Оказывается, нет.

– Тогда как?

– Пава, – с торжествующим взглядом объявляю я.

Он фыркает от смеха, я хихикаю и допиваю пиво.

Бабочки переполняют мой живот, пока я жду возле Тринити. Через минуту появляется Лукас в футболке и джинсах.

– Ты не замерз? – с улыбкой спрашиваю я.

– Я бежал, – отвечает он, слегка задыхаясь, и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Я вдыхаю аромат его лосьона после бритья, и мой пульс учащается. Я немного шокирована, когда осознаю, насколько он мне нравится.

– Красотка Элис! – вопит Гарри на весь зал, когда мы заходим в паб. Я издалека вижу, что он уже пропустил несколько стаканов. Я смотрю на Лукаса и пытаюсь определить, сколько он выпил. Сложно сказать: он всегда так сдержан.

Гарри подскакивает и тащит мне тяжелое кресло. Лукас садится слева от меня на кожаный диван, рядом с еще одним парнем в светло-голубой рубашке, расстегнутой у ворота, нашим ровесником. Загорелый, со светлыми волосами, очень привлекательный. Меня поражает, сколько в Кембридже красивых парней и девушек. Высоких, спортивных и очень умных… Враг Джеймса Бонда мог бы плодотворно провести здесь время, если бы захотел отобрать нескольких для начала новой расы. Об этом ведь был какой-то фильм? «Лунный гонщик», точно.

– Элис, это Мэтью.

– Привет, – поднимает он бровь.

– Привет.

Лукас встает, словно что-то вспомнив.

– Что будешь пить? – спрашивает он у меня. Я смотрю на стол: перед ним, похоже, стоит чистый виски. Мэтью тоже пьет виски, а у Гарри в руках бокал с пивом.

– Водку, лимонад и лайм, пожалуйста, – отвечаю я. Он направляется к бару, и я обращаюсь к Гарри: – Ну как, в Большом зале поселилась еще одна утка?

Он выглядит смущенным, и Мэтью игриво бьет его кулаком по плечу. – Кое-кто другой выиграл соревнование, верно?

– Мне жаль, – сочувствую я. – Но есть один плюс – ты жив.

– Следующая будет моей, – целеустремленно заявляет Гарри.

– Несомненно, – поддразнивает Мэтью.

Я улыбаюсь и оглядываюсь вокруг. Необычный бар для колледжа, хотя кроме этого я бывала только в своем. Но здесь есть настольный футбол и… Да! Бильярд.

– Играешь? – спрашивает Мэтью, наклоняясь вперед, чтобы поговорить.

Я снова поворачиваюсь к нему.

– В настольный футбол – нет. В бильярд – да.

– Правда? – с интересом спрашивает Гарри.

– Да, немного. – Папа научил меня играть в пабе по соседству, когда мне было десять. Мы ходили туда почти каждое воскресенье несколько лет. Я неплохо наловчилась.

– Хочешь сыграть? – спрашивает Мэтью.

– Гм… Можно.

– Давайте! – подстегивает Гарри. – Двое на двое!

Возвращается Лукас с напитками.

– Сыграем в бильярд? – спрашивает у него Мэтью, указывая на меня. – Элис не против.

– Конечно, – отвечает Лукас.

– Скорее, он свободен, – торопит Гарри.

– Вы против нас? – спрашивает Мэтью, кивая на нас с Лукасом, и достает из кармана монету. Гарри натирает мелом кий.

– Да. – Лукас ставит напитки на ближайший подоконник и неожиданно подходит сзади и кладет мне руки на бедра. У меня внутри все сжимается.

– Орел или решка? – спрашивает Мэтью, опустив взгляд на руки Лукаса.

– Орел, – выбирает Лукас.

Мэтью бросает монету.

– Орел. – Гарри протягивает нам кий и выбирает еще один для себя.

– Хочешь разбить? – спрашивает Лукас.

– Нет, давай ты. – Я начинаю волноваться. Надеюсь, я не опозорюсь.

Лукас разбивает, и три шара отправляются прямо в лунки – два полосатых и один цельный. Я с восхищением наблюдаю, как он прицеливается, чтобы забить третий полосатый, но он случайно отправляет биток в угол. Лукас бьет, и полосатый шар отправляется в сторону лунки, но не докатывается.

– Неудача, – комментирует Мэтью, поднимая кий. Он забивает «спот», потом еще один.

– А ты хорош! – шепчу я Лукасу на ухо, пока он передает мне кий.

– У нас дома есть бильярдный стол, – шепчет он в ответ с улыбкой, не сводя взгляда со стола.

– Оставьте мне хоть что-нибудь, – ноет Гарри, когда Мэтью прицеливается, чтобы забить еще один цельный шар.

Он промахивается и смотрит на Гарри:

– Ты меня сбил.

Наступает моя очередь. Надеюсь, руки трястись не будут. Я делаю большой глоток и пристально изучаю стол. Можно пойти по легкому пути и забить полосатый шар, который подогнал к лунке Лукас, но я уже приглядела себе другой, на противоположном конце стола. Опускаюсь к столу и выставляю кий. Мяч катится прямо в лунку.

– Ух ты! – хором восклицают Гарри и Мэтью. Я готовлюсь к следующему удару: хочу загнать мяч на другой стороне стола в противоположный угол. Снова все получается.

– Нас поимели, – шутит Гарри, подталкивая локтем Мэтью, который смотрит на меня с восхищением. Лукас удивленно поднимает брови. Я забиваю еще один «страйп», но вслед за шаром залетает биток.

– О нет, – вздыхаю я.

– Не повезло! – восторженно восклицает Гарри, натирая мелом свой кий.

– Неплохо для девчонки, – игриво шепчет Лукас мне на ухо, снова положив руки мне на бедра и заставляя меня трепетать.

– Ой! – Я шлепаю Лукаса по бедру, и он тихонько хихикает. Вдруг я вспоминаю про Джо, и улыбка тает.

Нет. Я не буду думать о нем сейчас. Не сегодня. Никогда больше. Он даже не попытался меня найти. К черту его…

Возвращение к желанию любить.

Я невольно начинаю хихикать, вспомнив, как Эмили читала это вслух.

– Над чем смеешься? – интересуется стоящий рядом Мэтью.

– Не над чем, – весело отвечаю я.

Вдруг снова наступает очередь Лукаса, и остается лишь один полосатый шар: тот, по которому он уже бил. Его забить несложно, и Лукас принимается за черный шар. Он прямо у края, и забить с такого угла практически невозможно. Лукас делает неплохой удар и, возможно, облегчает мне задачу.

Мэтью забивает оставшиеся цельные шары, но упускает свой шанс с черным.

– Аррр! – Он закрывает лицо руками. Гарри театрально вопит: «Нееет!», Лукас смеется и протягивает мне кий. Я прицеливаюсь без особых переживаний, благодаря моему другу «Смирноффу». Черный шар летит в лунку, и мы побеждаем.

Гарри делает вид, что рыдает над столом. Потом смотрит на нас и жизнерадостно предлагает:

– Сыграем еще?

– Элис? – спрашивает Лукас.

– Почему нет? – с улыбкой отвечаю я, поднимая пустой бокал. – Боюсь только, мне нужно еще…

К тому времени, как мы с Лукасом выигрываем три из пяти игр, я чувствую себя ужасно пьяной. Он пил двойные порции виски, и должен быть немного подвыпившим, но этого почти не заметно.

– На этот раз мы посидим, – твердо объявляет он расстроенным Гарри и Мэтью, а потом отводит меня к дивану под окном. Он плюхается на сиденье, и это самый несдержанный поступок, что он когда-либо при мне совершал, так что вероятно, я права насчет алкоголя. Я сажусь рядом с ним, он обнимает меня рукой за шею и вздыхает. Сегодня он очень активно входит в тактильный контакт, и это приятно, ведь мы еще даже не целовались. В минуты сомнений мне кажется, что он видит во мне только друга. Я поворачиваюсь к нему. Он совсем близко, встречается со мной взглядом своих ярко-синих глаз. Кажется, мы смотрим друг на друга целую вечность, и мое сердце начинает бешено колотиться.

– Хочешь, пойдем ко мне? – тихо спрашивает он.

– Неплохо было бы выпить кофе, – отвечаю я, не желая казаться слишком доступной. Я еще не до конца пришла в себя после инцидента на крыше.

Он кивает, и мы встаем.

– Увидимся позже, ребята! – кричит он Гарри и Мэтью, уходя.

– Не уходите! – восклицает Гарри.

– Пока! – откликается Мэтью, взмахнув рукой.

– Увидимся утром, – говорит Лукас Гарри.

– Хорошо, – расстроенно отвечает тот. – Пока, красотка Элис!

Я хихикаю и следую за Лукасом.

Глава 34

– Где ты живешь? – спрашиваю я у Лукаса, пока мы спешим к главному входу. Он, наверное, совсем продрог.

– Прямо через дорогу.

– Почему ты не взял куртку? – изумленно спрашиваю я.

– Я правда живу через дорогу.

Мы выходим из Колледжа, переходим дорогу и направляемся к деревянной двери, в которую он уже однажды при мне заходил. Он открывает дверь и ведет меня направо, вверх по ступенькам, а потом снова направо и кивает на маленькие домики с террасами перед нами.

– Здесь я и живу.

– Быть не может.

Он отпирает дверь и пропускает меня вперед.

Он живет в комнате для студентов над книжным магазином на Тринити-стрит. Его комната не больше той, где я жила в общежитии Найтингейл-Холл в первый год учебы: односпальная кровать, рабочий стол и пара удобных кресел перед газовым камином. В окна видно Большие ворота.

– А я думала, это я живу в центре! – восклицаю я.

– Здесь слишком шумно, – отмахивается он и наклоняется, чтобы зажечь камин.

– Удивительное место!

– Твой дом мне нравится больше.

Это первый комплимент, сказанный им по поводу дома Джесси, и это меня удивляет – ведь он просто потрясающий.

– Ну, признавайся, – говорю я, оглядываясь вокруг, – где ты хранишь его?

– Что? – нахмурившись спрашивает он, поднимаясь на ноги.

– Он должен быть где-то здесь. – Я подхожу к гардеробу и открываю дверцы. Вижу аккуратные ряды его одежды и вдыхаю аромат лосьона после бритья. – Нету. – Я открываю шкаф слева. – Где этот твой холодный компресс?

Он смеется и качает головой.

– Ага! – торжествующе кричу я, заметив маленький холодильник. Открываю дверцу, но не вижу ничего похожего на холодный компресс. – Ну вот, – расстроенно протягиваю я, оборачиваюсь и вижу, что он стоит прямо за моей спиной.

– Так достаточно холодно? – Он кладет руку мне на лоб. Он совсем рядом, и мне отчаянно хочется, чтобы он немедленно меня поцеловал. К счастью, на этот раз он так и делает.

У него мягкие теплые губы, и я чувствую привкус виски на языке. Я кладу руки ему на талию, его поцелуй становится глубже, и у меня кружится голова. Он мягко отстраняется и серьезно на меня смотрит, а потом идет закрыть занавески. Ловко раздевает меня, не отрывая своих губ от моих, и когда оказываюсь в одном нижнем белье, снимает через голову футболку. Идеальная фигура: мощная и спортивная. Я кладу руки ему на грудь, и он опускает их к своим джинсам. Мне не хватает ни опыта, ни уверенности в себе, чтобы раздеть его, и, кажется, он это понимает, снимает с себя джинсы и тянет меня на кровать. Долго, медленно целует меня, и даже если бы я ничего не выпила, то сейчас почувствовала бы себя пьяной. Он отводит волосы от моей шеи и целует туда. Я выдыхаю и изгибаю спину. Он с легкостью расстегивает бюстгальтер и прикасается губами к моей груди.

Этот парень знает, что делает.

Если бы раньше это, возможно, и насторожило меня, то сейчас я хочу просто наслаждаться его блаженными прикосновениями.

Я просыпаюсь в похмелье. Из-под занавесок уже пробивается дневной свет. Я лежу на боку, глядя на комнату, руки Лукаса обхватывают меня за талию. Кровать такая маленькая, что мы умещаемся на ней, только сцепившись. Лукас целует мою спину.

– Доброе утро, – шепчет он.

– Привет. – Я улыбаюсь ему через плечо, немного смущаясь. – Давно проснулся?

– Не хотел тебя будить, – туманно отвечает он.

– Зря. У тебя сегодня есть лекции?

– Сегодня суббота, – отвечает он.

– Ах да. Черт! – Я резко подскакиваю, что сразу отдается болью в голове. – Который час? – натягиваю одеяло на оголившуюся верхнюю половину тела.

– Девять тридцать, – спокойно отвечает он, проводя кончиками пальцев по моей спине, и я покрываюсь мурашками. – Ты куда-то спешишь?

– Мне нужно на реку.

– Уже начало ноября. Если там и есть толпа туристов, желающих прокатиться на лодке холодным зимним утром, уверен, ими займется кто-нибудь из твоих коллег.

Гм. Думаю, он прав. Он убирает волосы с моего лица и притягивает меня к себе. За ночь у него выросла небольшая щетина, и это невероятно сексуально. Он страстно целует меня, а потом мастерски поворачивает, так, что я оказываюсь под ним. Сразу становится ясно, что он довольно долго ждал моего пробуждения…

К десяти тридцати я наконец выбираюсь из постели.

– Мне правда нужно идти, – с сожалением говорю я.

– Когда снова увидимся?

– А когда ты хочешь?

– Сегодня?

Я киваю, но потом кое-что вспоминаю.

– Ой, я не могу. Мы с Джесси сегодня идем в кино.

Мы ходим регулярно. Это наша «тема».

– Кто это – Джесси?

Не знаю, почему я впервые назвала его при Лукасе по имени.

– Мы вместе живем, – отвечаю я.

– Значит, завтра? – спрашивает он.

– Отличная мысль.

– Я позвоню.

Когда я захожу домой, там царит странная атмосфера. Я думала, Джесси уже будет на работе, но слышу, как он разговаривает на кухне с Эмили. Они замолкают, когда я закрываю за собой дверь и иду по коридору.

– Привет, – радостно здороваюсь я.

– Спасибо, что предупредила, что уходишь на всю ночь, – мрачно говорит Джесси.

– Ой. Прости.

Он на меня не смотрит. Эмили смущенно улыбается.

– Он о тебе беспокоился, – извинительно объясняет она.

– Я была с Лукасом.

– Да мы уж догадались, – криво усмехается Джесси и встает, чтобы помыть тарелки. Я замечаю на столе третью тарелку, приготовленную для меня.

– Прости, – повторяю я. – Я не подумала.

– Хорошо провела время? – дружелюбно спрашивает Эмили.

– Да, спасибо. – Пауза. – А вы?

– Ничего особенного.

– Мне нужно собираться на работу, – бормочет Джесси и выходит из комнаты.

– Я думала, он уже будет на работе, – говорю я Эмили, когда он уходит. Приятное послевкусие исчезло в тот момент, когда я пришла домой, и теперь я в угрюмом настроении сижу за столом.

– Он проспал, – говорит она.

– Правда? Это на него не похоже.

– Ага.

– Долго гуляли?

– Не дольше обычного, – небрежно отвечает она. – Расскажи лучше про свой вечер. Ты ночевала у Лукаса? – Она кладет локти на стол и пододвигается поближе ко мне.

– Да. – Я переминаюсь на стуле, но не могу сдержать улыбки.

Она делает большие глаза:

– Вы совершили грязный поступок?

– Что за выражения! – восклицаю я.

– Значит, да! И как он?

Я улыбаюсь.

– Хорош, да? – нетерпеливо спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– Давай же, мне нужны подробности! – требует она.

– Элис, ты идешь на работу? – спрашивает Джесси, заглянув в дверь.

Я вскакиваю:

– Да. Дай мне пять минут переодеться.

Он закатывает глаза, но я знаю, что он подождет.

– Поговорим позже, – обещаю я Эмили.

Она разочарованно опускает плечи, и я спешу наверх, переодеться во что-нибудь свежее. Душ подождет.

Глава 35

– Итак… – начинает Джесси по дороге к лодочной станции на Магдалин-Бридж. Когда я жила в общежитии, то начинала экскурсии от Сильвер-стрит-Бридж на другом конце города, но теперь Магдалин-Бридж гораздо ближе. – Ты ночевала у Лукаса, – продолжает он, с особым ехидством произнося имя «Лукас».

– Да, – раздраженно отвечаю я. – А у тебя с этим какие-то проблемы, Джесси? – Я слишком зла, чтобы обращаться к нему по имени.

– Ну, тебе стоило нас предупредить.

– Я уже извинилась, что не позвонила. Но серьезно, ты начинаешь вести себя, как мой отец.

Как ни странно, комментарий не оказывает на него ни малейшего действия.

– Значит, впредь я беспокоиться о тебе не буду! – отрезает он.

– Ну и не надо! – огрызаюсь я в ответ.

Остальную часть пути мы не разговариваем. Мы продолжаем обижаться друг на друга, пока вечером снова не сталкиваемся на реке. Мы плывем в противоположных направлениях, и я искоса смотрю на него, как и на двух предыдущих сегодняшних экскурсиях. Внезапно он врезается прямо в меня.

– Ой! – Я умудряюсь устоять на ногах и чуть было не изрыгаю ругательства, но вдруг вижу выражение его лица.

– Все в порядке, Чайна? – как ни в чем ни бывало спрашивает он.

Я улыбаюсь.

– Отвали, – шутливо говорю я, втыкая шест в ил, чтобы направиться дальше.

– Во сколько сегодня идем в кино? – спрашивает он.

– Значит, все-таки идем?

– Если у тебя нет других планов с Лукасом… – все тем же ехидным тоном отвечает он, совершенно не обращая внимания на внимательно слушающих пассажиров.

– Нет, я сказала ему, что иду с тобой в кино.

– Молодец.

Я выразительно смотрю на него через плечо, но он широко улыбается.

– Поговорим позже.

Впереди появляется Тринити-Бридж, и я возвращаюсь к своей экскурсии. Сегодня я совершенно растерянна. Не могу не краснея вспоминать вчерашний вечер – и сегодняшнее утро. Я очень хочу снова увидеть Лукаса и каждый раз, проплывая мимо Тринити, надеюсь, что он сидит на берегу, но его нет. Каждый раз я испытываю разочарование.

Поход в кино оказывается пустой тратой времени и денег – в темноте кинотеатра я могу думать только о Лукасе. Его глаза… Губы… Тело… То, что он со мной делал… Я так возбуждена, что едва дышу. Не уверена, смогу ли дождаться завтрашней встречи. Мне отчаянно хочется зайти к нему сегодня, но я не знаю, стоит ли проявлять заинтересованность. На мосту его сегодня не было. Может, он не хотел меня видеть? Меня вдруг охватывает непонятная тревога.

С Джо я никогда себя так не чувствовала…

При этой мысли моя страсть сменяется глубокой, болезненной печалью. Где Джо? Почему он не нашел меня, как обещал? Нижняя губа начинает предательски дрожать, и мне нестерпимо хочется пойти домой и зарыдать в подушку.

Что, если он по-прежнему любит меня? Хочет ко мне приехать? Вдруг я просто… Просто изменила ему? От этой мысли мне становится дурно. Хотя прошло уже больше года… Не думает ведь он, что я буду ждать его вечно? А может, он сам кого-нибудь нашел? Грудь пронзает острая боль. Мысли о нем с другой девушкой… Хватит, Элис! Прекрати об этом думать!

Я с трудом пытаюсь сосредоточиться на фильме.

Когда мы возвращаемся, Эмили еще не спит. Она выходит из гостиной с необычно жизнерадостным для такого позднего времени видом.

– Хотите чашечку чая? – с надеждой спрашивает она.

– Нет, я никакой, – бормочет Джесси, направляясь к ступенькам. – До завтра.

– Ну ладно. – Она смотрит ему вслед с расстроенным видом.

Я тоже хотела отправиться спать, но теперь мне неудобно.

– А я бы выпила, – соглашаюсь я, но она по-прежнему выглядит печальной, когда мы идем на кухню.

– Как прошел вечер? – спрашиваю я.

– Неплохо.

– Неплохо? Звучит не очень.

– Нет, все в порядке. Просто моя подруга… Очень любит говорить о себе.

– О чем она говорила?

– Да обо всем.

Чайник вскипает, и она готовит чай. Я чувствую, что сегодня она уделила более чем достаточно внимания подруге и не готова обсуждать ее еще и со мной.

– Как фильм? – спрашивает она, протягивая мне кружку, и мы направляемся в гостиную.

– Неплохо.

– Тоже звучит не очень.

– Нет, фильм хороший, – отвечаю я. – Уизли понравилось. Просто я была в легком смятении, – добавляю я.

– Из-за чего? Из-за Лукаса?

– Ага. И Джо, – признаюсь я, и тоска возвращается.

– Но тебе ведь нравится Лукас?

Я киваю, но отвожу взгляд.

– Мне просто кажется, что я изменила Джо, – признаюсь я, и нижняя губа снова начинает трястись. Я поднимаю глаза, вижу ее сочувственное лицо и начинаю рыдать.

– Элис, – журит меня Эмили, – Где сейчас Джо? Здесь его нет. Возможно, ты больше никогда его не увидишь.

Она говорит об этом, как о чем-то обыденном и очевидном, но слова ранят меня, словно острый нож. Я прижимаю руки к животу.

– Ты в порядке? – испуганно спрашивает она.

– Стало очень больно от этих слов, – хныкаю я. Она садится рядом с встревоженным видом.

– От каких слов?

– Что я больше никогда его не увижу. – Я еле говорю.

– Но это возможно, – мягко отвечает она.

– Прекрати! – выдыхаю я, и она испуганно шарахается назад.

Я знаю, мое поведение пугает ее, но ничего не могу с собой поделать.

– Элис… – она кладет руку мне на плечо. Я сжимаю веки и отчаянно качаю головой. – Элис, – уже тверже повторяет она, пытаясь привести меня в чувство.

– Думаю, мне пора спать, – шепчу я.

– Нет, – приказным тоном говорит она. – Прекрати, Элис. Завязывай с этим.

Я резко открываю глаза и изумленно смотрю на нее. Она хватает меня за руку.

– Ты сильная девочка, – говорит она. – Я знаю. Так веди себя достойно.

Куда делась кроткая серая мышка? Я резко успокаиваюсь. Ее слова каким-то образом действуют.

– Договорились? – спрашивает она.

Я обретаю голос:

– Да.

– Хорошо.

Она сжимает мою руку и улыбается:

– Давай, расскажи мне про Лукаса. Наверное, в постели он тигр?

Я улыбаюсь, но качаю головой.

– Не уверена, что хочу об этом говорить.

– Хочешь, хочешь. У него стройное тело?

Я хихикаю. Когда приходит время расходиться, благодаря ей я снова смеюсь.

Глава 36

– Я не слишком рано?

Сердце подпрыгивает от радости, когда я слышу голос Лукаса. К утру все сомнения предыдущего дня рассеялись.

– Вовсе нет, – с улыбкой отвечаю я. Так странно слышать его по телефону. До этого мы только переписывались по смс.

– Как фильм?

– Хороший. Ты снова ходил в бар с Гарри и Мэтью?

– Нет. Сидел в комнате и перечитывал «Принципию» Ньютона.

– Ух ты. Захватывающе, – поддразниваю я, легкомысленно накручивая прядь волос на пальцы.

– Вообще-то, да.

Я слышу, что он улыбается, и все заботы улетают прочь.

– Значит, ты и сегодня будешь слишком увлечен чтением, чтобы увидеться?

– Возможно, мне удастся тебя впихнуть.

– Звучит неплохо, – шучу я. – В какое время?

– Сколько времени тебе нужно на сборы?

– Буду готова, как только ты скажешь.

– Может, сходим куда-нибудь позавтракать?

– Гм… – Я слышу, как из кухни доносятся звуки миксера. Я не могу бросить Джесси второй день подряд. – Джесси готовит блинчики. Может, зайдешь ненадолго? А потом сходим погулять.

Я спускаюсь вниз, чтобы оповестить соседей.

– Ух ты, круто! – радуется Эмили. – Мы наконец познакомимся с загадочным Лукасом!

– Ура! – с сарказмом протягивает Джесси.

– Эй, – предупреждаю я, – лучше будь с ним полюбезнее.

– О, я буду любезен, – заверяет он тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Жду не дождусь, когда смогу его одобрить.

Я закатываю глаза, но ничего не говорю.

– Пойду соберусь.

К счастью, я не теряю времени зря, потому что Лукас приходит через пятнадцать минут.

– Быстро ты, – говорю я, открыв дверь. Смущение и неловкость вернулись.

– Я был уже одет, – отвечает он, заходя в дом. Обнимает меня за талию и осматривает коридор. С кухни доносится аромат блинчиков. Он смотрит на меня и вдруг словно о чем-то вспоминает. – Привет, – с улыбкой говорит он, обхватив руками мое лицо и нежно целуя в губы. Смущение начинает уходить. Я улыбаюсь ему.

– Идем, познакомишься с моими соседями. – Я беру его за руку и веду на кухню. Эмили явно нетерпеливо смотрела на дверь и широко улыбается, когда мы заходим. Джесси ведет себя куда менее заинтересованно.

– Джесси, Эмили, это Лукас.

Лукас делает шаг вперед и протягивает руку Джесси.

– Джесси? – похоже, он озадачен.

– Ага. А она Эмили. – Джесси указывает на стол.

Лукас быстро приходит в себя и обменивается рукопожатиями с Эмили. Он оглядывает кухню, и я понимаю, что с его точки зрения у нас царит полный бардак.

– Прости за беспорядок, – бормочу я.

– Джесси устроил тут ураган, – быстро объясняет Эмили. – Садись. Ешь.

– Спасибо, – Лукас берет стул и садится.

Я кладу руку ему на плечо:

– Хочешь чай или кофе?

– Кофе, пожалуйста.

– У нас только растворимый, – вмешивается Джесси.

– Подойдет, – неуклюже кивает Лукас.

Я выразительно смотрю на Джесси, надеясь, что Лукас не заметит.

– Будь мил! – одними губами говорю я. Эта какашка надо мной хихикает.

– Значит… Элис сказала, ты изучаешь физику в Тринити? – спрашивает Эмили.

«Читает, не изучает», – поправляю я ее про себя.

– Ага, – отвечает он.

– Круто. Наверняка очень интересно.

Он вежливо улыбается:

– А ты учишься в Англия-Раскин?

– Да. Социология, – отвечает она, опередив его вопрос.

– Эмили из Шотландии, – говорю я, протягиваю Лукасу кофе и беру стул.

Джесси угрюмо швыряет на стол тарелку со свежеприготовленными блинами и с шумом отодвигает себе стул.

– Молоко? Сахар? – предлагаю я Лукасу.

– С молоком, без сахара, – отвечает он, со вздохом глядя на Джесси. Его вежливая улыбка исчезла. Впрочем, сколько можно терпеть грубости Джесси?

Я сжимаю под столом коленку Лукаса. Извинюсь потом.

– Прости за Джесси, – говорю я, когда мы выходим из сада и направляемся в центр. Атмосфера за завтраком так и не наладилась, и мы ушли как можно скорее.

– Угу, – криво усмехнувшись, отвечает он. Легче мне не становится. – Что на него нашло?

– Не знаю, – отвечаю я. – Возможно, все еще обижается, что я не вернулась домой в пятницу.

– Он что, твой сторож?

– Нет, конечно. – Я сжимаю его руку и пытаюсь восстановить мир. – Просто он беспокоился обо мне. В любом случае давай забудем об этом. Пойдем прогуляемся вдоль Бэкса?

– Если хочешь, – мрачно отвечает он. Какое-то время мы идем молча. Наконец он заговаривает:

– Когда ты сказала, что пойдешь в кино с Джесси, я думал, ты имеешь в виду свою соседку.

– А. – Это беспокоит его? – Ну, имя Джесси… Как это называется? И мужское и женское.

– Андрогинное.

Черт побери, он говорит по-английски лучше, чем я.

– Вообще-то, я хотела сказать «унисекс».

Он улыбается и встает передо мной, взяв меня за руки и нежно целуя в губы. Я тянусь к нему, и он поднимает меня вверх, а я обхватываю его ногами за талию. Он заглушает мое хихиканье поцелуями. Меня смущают проходящие мимо люди, и я стесняюсь, когда его губы перемещаются к моей шее.

– Пойдем ко мне? – мурлычет он мне в ухо.

Я быстро киваю:

– Ага.

Я вся трепещу, когда он опускает меня на землю.

Глава 37

– Поверить не могу, что мы не увидимся на Рождество, – грустно говорю я, лежа щекой на обнаженной груди Лукаса. Он целует меня в макушку. Мы лежим в его кровати и смотрим в окно. Приближается вечер, и на улице уже темно, но рождественские гирлянды на Тринити-стрит освещают комнату теплым светом. Он улетает в Германию завтра, рано утром.

– Тебе тоже стоит съездить домой, – говорит он. – Как твой отец?

Несколько дней назад мама шокировала меня, сообщив, что папа неважно себя чувствует. Она сказала, он очень вымотался на работе, и она хочет, чтобы я приехала на рождественские каникулы. Возможно, отчасти это шантаж, но он сработал.

– Без изменений, – отвечаю я Лукасу про папу. – Думаю, ему просто нужно отдохнуть.

Он проводит пальцами по моим волосам.

– Буду скучать, – тихо говорю я.

– Я тоже, – отвечает он, притягивая меня к своим губам для поцелуя. Во мне пробуждается желание. В последнее время мы редко виделись – его поглотил исследовательский проект, а мне нужно было выполнить несколько заданий. Он относится к учебе гораздо серьезнее, чем я.

Он медленно отстраняется:

– Хочешь посмотреть свой рождественский подарок сейчас или сохранишь его до Рождества?

– Смотря что там, – мурлыкаю я и снова его целую.

– Перестань, – тяжело дыша, смеется он.

Не знаю, что на меня нашло. Никак не могу от него оторваться.

– Ну, раз ты не можешь дать мне того, что я хочу сильнее всего, – я напускаю на себя обиженный вид, – то давай сейчас.

Он закрывает занавески и без одежды направляется к шкафу. Я наблюдаю, как он возвращается с маленьким, плоским свертком, обернутым в белую лощеную бумагу и перевязанным красной лентой.

Я сажусь в постели.

– Что это? – с улыбкой спрашиваю я. Сверток мягкий на ощупь.

– Открывай, – говорит он, усаживаясь рядом со мной.

Я начинаю хохотать. Внутри холодный компресс.

– Идиот, – хихикаю я, толкая его в грудь.

– Ой! Сейчас нам придется использовать его на мне.

– Давай лучше я просто тебя поцелую…

На этот раз он мне позволяет.

Тем же вечером, вернувшись домой, я обнаруживаю в сумочке подарок чуть большего размера, завязанный такой же красной лентой. Я удивленно смотрю на него, но потом любопытство одерживает верх. Я не дождусь Рождества.

Разворачиваю белую лощеную бумагу и обнаруживаю внутри черную бархатную коробочку. Осторожно открываю замочек и вижу ожерелье из белого золота с бриллиантовым кулоном. Я прислоняюсь к стене и медленно сползаю вниз. Кулон сверкает в свете спальни. Я прикасаюсь к бриллианту, почти ожидая, что он обратится в дым. Подаренный мною кашемировый шарф – просто ничто по сравнению с этим. Может, и не стоит принимать такой подарок. Это слишком.

В дверь стучит Джесси.

– Можно войти? – спрашивает он, и сразу замечает коробочку в моих руках. – Что это?

– Рождественский подарок от Лукаса, – отвечаю я, не веря собственным глазам.

Он опускается на пол посмотреть поближе.

– Настоящее? – спрашивает он со вздохом.

Я киваю, не отрывая взгляда от подарка.

– Откуда ты знаешь? Может, это кубический – как там называется?

– Кубический цирконий, – отвечаю я. – Нет. Лукас всегда выбирает все самое лучшее.

Он хмыкает:

– Ну, иногда это хорошо.

Не знаю, в чем его проблема с Лукасом. Наверное, чувствует в нем угрозу, соперника. Тяжело уверенно чувствовать себя рядом с Лукасом, с его внешностью, богатством, умом… Можно продолжать долго. К счастью, они встречались всего несколько раз, мы с Лукасом предпочитаем проводить время наедине. Эмили как-то сказала, что Джесси ревнует, но я возразила, что это безумие. Да, он защищает меня, но не ревнует. Не в этом смысле.

– Почему бы тебе не надеть его? – мрачно спрашивает Джесси.

– Буду бояться его потерять, – отвечаю я, глядя на коробку у себя в руках. Не хочу признаваться, что подумываю вернуть его обратно. Придется слишком многое объяснять.

– Не потеряешь. – Он встает и протягивает руку, чтобы я отдала ему коробку. – Скорее ты потеряешь его в своем бардаке, – ехидно добавляет он.

Я неохотно протягиваю ему коробку.

– Обещаю прибраться к твоему возвращению.

Он вытаскивает ожерелье из коробки, вешает мне на шею и застегивает сзади. Ничего не случится, если его примерить.

В дверях появляется Эмили.

– Привет!

Она смущенно смотрит на нас, потом замечает бриллиант, и ее лицо вытягивается.

– Что происходит?

– Мой рождественский подарок от Лукаса.

– Готово. – Джесси хлопает меня по спине и отходит.

– Вау! – У Эмили загораются глаза, и она подходит поближе, чтобы как следует рассмотреть. – Боже, какая красота!

– Итак! – вмешивается Джесси. – Кто за последнюю рождественскую пьянку, пока я не отчалил в снега?

– Я! – хором откликаемся мы с Эмили.

– Подождите секунду, – добавляю я и достаю из шкафа два рождественских подарка: бутылку «Бейлиса» для Эмили – ее любимый напиток – и бутылку «Адвоката» для Джесси. Он недавно рассказывал мне, что они с родителями всегда пили «Адвокат» на Рождество, а раз сейчас их здесь нет…

Он смеется, когда ее разворачивает.

– Ух ты! Начинаем вечеринку…

– Я сейчас присоединюсь, – обещаю я. Сначала нужно позвонить Лукасу.

Когда он снимает трубку, я сразу понимаю, что он ожидает благодарности за подарок, а любую другую реакцию посчитает невежливой или даже обидной. Поэтому в конце концов я так и не говорю, что не могу принять ожерелье. Но и оставлять его себе мне почему-то неудобно.

Тем вечером я ложусь рано – раньше, чем Джесси и Эмили. Я подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. Сверкающий бриллиант притягивает взгляд, но думаю я о Джо, а не о Лукасе. Я расстегиваю ожерелье, убираю в коробку и аккуратно ее закрываю. Кладу руку на черный бархат, закрываю глаза и мысленно возвращаюсь в Дорсет. Всхлипываю, кладу коробочку на кровать и вытираю слезы. Несомненно, мне нравится Лукас, но если честно, я не могу сказать, что люблю его, как любила Джо. Как до сих пор люблю Джо. Сердце пронзает щемящая тоска.

Посреди ночи я вдруг просыпаюсь, сама не знаю почему. Несколько мгновений лежу, прислушиваясь, но ничего не слышу. Встаю и иду к окну, отодвигаю занавеску и смотрю в темноту. Вдруг в коридоре, возле моей спальни, раздается скрип половицы. Я крадусь к двери, выглядываю и вижу Эмили, одетую в одну большую черную футболку – она проскальзывает к себе и закрывает за собой дверь.

Что?..

Эмили и Джесси? Нееет! Меня охватывают смешанные чувства. Как давно это происходит? Только началось? Или они прячутся от меня уже какое-то время?

Я продолжаю раздумывать, и хотя с одной стороны я предполагаю, что они оба обрели истинную любовь и вечное счастье, мне не дает покоя отрицательная сторона вопроса. Я еще долго не могу заснуть, а когда наконец просыпаюсь в десять утра, ракушка Эмили плотно закрыта, а Джесси уже уехал в аэропорт. У меня же в голове совсем другие заботы. Мне пора отправляться домой, в Лондон.

Глава 38

Мама приезжает за мной на вокзал Кингс-Кросс в шапочке Санты.

– ХО-ХО-ХО! – кричит она, я подпрыгиваю от неожиданности и начинаю хохотать.

Я очень рада, что мне не нужно собирать все свои вещи и забирать их на каникулы домой, как в общежитии. У меня с собой лишь маленький чемоданчик, но папа встретил меня на машине, хотя я могла доехать и на метро.

– Привет, папа, – тепло здороваюсь я, залезая на заднее сиденье.

– Привет! – Он сияет от радости и оборачивается, чтобы любовно потрепать меня по коленке.

– Поехали, милый, – торопит его мама.

Он поворачивается вперед и выезжает на дорогу. Я пристально смотрю на него сбоку. Выглядит усталым. Выглядит старше.

– Как доехала? – весело спрашивает он.

– Прекрасно! Время пролетело незаметно. Как дела? Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – отмахивается он. – Не понимаю, из-за чего весь сыр-бор.

Мама молчит.

Позднее она стучит в дверь моей спальни.

– Я так рада, что ты дома, – говорит она, заходит и садится рядом со мной на кровать.

– И я. – Это не ложь. Приятно вернуться домой, хоть и странно. Моя комната кажется знакомой и незнакомой одновременно. Она точно такая же, какой была до моего отъезда, не считая маленькой вазочки с падубом, собранным мамой в саду.

– Какие планы на вечер? – спрашивает она.

– Никаких, но я хочу поскорее увидеться с Лиззи.

– Она должна была приехать вчера. Несколько дней назад я встретила на улице Сьюзан.

– Как она?

– Выглядит хорошо.

– Здорово. – Моя улыбка быстро тает. – Как папа?

Она опускает взгляд:

– Нормально.

– Скажи правду.

Она вздыхает:

– У него повышенное давление. Нужно меньше нервничать.

– У него будет перерыв после Рождества?

– Месяц.

– Месяц! – восклицаю я. – Это прекрасно!

– Ага.

– Что?

– Врач выписал ему больничный, – признается она.

– Ой.

Похоже, дело серьезное.

– Твое возвращение пойдет ему на пользу, – с улыбкой говорит она.

Чувство вины усиливается. Почему я была с ним так жестока? Ведь он всего лишь пытался меня защитить. Я мысленно обещаю искупить свою вину.

Мама приготовила на ужин жареного цыпленка, и собраться за столом втроем – настоящее блаженство. Как в старые добрые времена, только… Дорсет – я не хочу говорить его имя.

Позднее папа разжигает камин, и мы садимся в гостиной: они пьют шерри, а я – «Бейлис» со льдом.

Раздается писк телефона из моей сумки, стоящей на вешалке для пальто. Я выхожу в коридор и обнаруживаю смс от Лукаса – он благополучно добрался домой. Я отвечаю ему по дороге в гостиную.

– Какие-то новости? – спрашивает мама.

– Гм… – Я смотрю на них и слабо улыбаюсь. – Парень.

– Парень! – Папа выпрямляется в кресле. – Мы его знаем?

– Нет, – качаю я головой и застенчиво смотрю на телефон. – Он учится с Тринити-колледже.

– Ух ты, – говорит мама. Наверное, они помнят мою лодочную экскурсию.

– Откуда он? – спрашивает папа.

– Южная Германия, – отвечаю я.

– Германия! – восклицает мама. Уверена, они оба ждали, что я скажу, из какой он части Англии.

– Он немец? – уточняет папа.

– Да, – отвечаю я, ерзая на кресле. – Он хороший.

– Сколько ему лет? – допытывается папа.

– Двадцать один.

– Где он встречает Рождество? – спрашивает мама, страстно желая хоть каких-нибудь деталей.

– Он поехал домой.

– Как его зовут?

– Сто вопросов! – взрываюсь я, но шучу лишь наполовину.

– Прости, – с улыбкой говорит она.

– Его зовут Лукас, – отвечаю я.

– Когда мы сможем…

– Я познакомлю вас, когда вы следующий раз приедете в гости, – прерываю я папин вопрос и немного нервничаю от этой мысли. Кому понравится знакомить родителей с парнем?

– Хорошо. – Похоже, он доволен. Я пытаюсь прий-ти в себя после пытки, но она еще не окончена. – Хорошо выглядишь, – продолжает папа. – Наверное, это и его заслуга.

Я знаю – он сравнивает с прошлым Рождеством. Я была словно призрак, пустая скорлупка, совершенно утратившая рассудок.

– Ты и правда хорошо выглядишь, – тепло говорит мама, потрепав меня по руке.

Я неуверенно улыбаюсь, но не поднимаю взгляда.

– Я недавно встретила Сьюзан, она выглядит просто великолепно, – говорит мама папе.

– Здорово, – отвечает он.

– Она прекрасно восстановилась, – добавляет она. – Может, пригласим их выпить в честь праздника?

– Хорошая мысль, – соглашается он.

Она снова гладит меня по руке, и я понимаю – она знает, что я благодарна за смену темы.

Мы с Лиззи встречаемся на следующий день. Мы отправляемся пообедать в местный паб – «Бэлд-Фейсд-Стаг».

– Я так рада, что ты вернулась! – восторженно визжит она. – Летом без тебя было так скучно!

Я смеюсь:

– Хорошо оказаться дома.

– Какие новости? Как Джесси?

– Джесси прекрасно. Уехал в Альпы давать уроки сноуборда на два месяца.

– Ух ты! Круто.

– Да, он талантливый парень.

– Он тебя по-прежнему не привлекает?

Я со смехом качаю головой и рассказываю ей про Эмили.

– Правда? – спрашивает она, радуясь возможности посплетничать. С Эмили она еще незнакома. – Как думаешь, давно это началось?

– Понятия не имею, – равнодушно отвечаю я.

– Это тебя тревожит?

– Гм…

– Да, тревожит!

– Но не потому, что он мне нравится, – спешу уточнить я. – А потому, что я не знаю, чем все это кончится. Мне очень нравится жить с ними. Что, если отношения испортятся?

– Да, – задумчиво соглашается она. – А если нет, ты можешь стать третьим лишним.

Я задумчиво смотрю перед собой. Мне тоже приходило это в голову.

– Тебе нужно найти себе парня, – говорит она, делая глоток.

– Эм…

– Что? – Она наклоняется ко мне. – Встретила кого-нибудь?

– Возможно.

– И когда ты собиралась мне рассказать?

Я смеюсь:

– Сейчас.

– Кто? Что? Когда? Как долго?

– Вообще-то… – Я широко улыбаюсь. – Помнишь тот вечер в клубе, когда ты приезжала?

Она нетерпеливо кивает:

– Да.

– Помнишь «красавчика»?

– Да ладно! – восклицает она, явно подразумевая «да». – Ты с ним встречаешься?

– Ага.

– Но он тебе вроде не нравился?

– Теперь нравится.

– Быть не может!

Я ухмыляюсь.

Она хмурится, словно что-то вспомнив.

– Погоди, разве это не тот парень с холодным компрессом?

Я со смехом рассказываю ей про компресс, подаренный мне на Рождество.

Она хихикает:

– Ну и скряга!

Немного поколебавшись, я вытаскиваю из-под рубашки бриллиантовое ожерелье. Я специально выбрала одежду, под которой его не видно. Не хотелось с порога рассказывать про Лукаса родителям – или друзьям.

– Еще он подарил мне это.

Она внимательно рассматривает ожерелье.

– Вау! Оно настоящее?

Я киваю.

– Вау! – повторяет она. Отпускает его, садится обратно на стул и внимательно на меня смотрит. – Значит, все серьезно?

В ее тоне слышится легкий упрек.

– Да. Чертовски серьезно, – немного шутливо отвечаю я, кивнув.

– А вы уже?..

Я поджимаю губы.

– Да ты что! – Она подается вперед. – Ты покраснела! – восклицает она, поставив бокал на стол.

– Что? Да нет!

– Ага.

– Ну, может, немного. В общем, ты все поняла.

Она поднимает бокал:

– Поздравляю! За тебя!

– Прекрати, – смеюсь я, отмахиваясь. – А у тебя какие новости? Есть кто-нибудь?

– Возможно.

– Расскажи! – пищу я. – Вы уже…

– Нет, – перебивает Лиззи. – Пока нет. Но все к тому идет, – застенчиво признается она.

– Как его зовут?

– Каллум. Он шотландец, – добавляет она, опережая мой вопрос.

– Он учится с тобой в университете?

– Да. Изучает политику. – Она закатывает глаза. – Но он очень спортивный, так что я ему это прощаю. А как… Как его зовут?

– Лукас.

– Классное имя. Что изучает Лукас?

– Он читает, – игриво подчеркиваю я, – физику в Кембриджском университете.

– Вот это да! А что именно?

– Без понятия. Я в этом ничего не понимаю.

Она смеется:

– Когда ты нас познакомишь?

Становись в очередь…

– Когда приедешь в следующий раз.

– Ты стала выглядеть гораздо лучше, – говорит Лиззи, и я сразу понимаю, к чему она клонит. – Значит, с Джо покончено?

Я на мгновение лишаюсь дара речи, но потом отвечаю:

– Нет. – Я вращаю напиток в бокале. – Я никогда его не разлюблю.

– Тебе так кажется, – отмахивается она.

– Нет. – Я серьезно встречаю ее взгляд. – Я знаю, о чем говорю.

Лиззи пожимает плечами. Она не верит мне, но в такой ситуации время не лечит. Время докажет, что она не права, вот что сделает время. Я буду всегда любить его. Я просто стараюсь не думать о нем в ближайшем будущем.

Глава 39

Мне удается сохранять душевное равновесие, пока в какой-то из дней между Рождеством и Новым годом нам с родителями не попадается по телевизору программа про Дорсет. Я хочу встать и выйти из комнаты, но что-то словно приковывает меня к дивану. Я пялюсь в экран телевизора и потом не могу заснуть ночью – увиденное вновь и вновь проносится у меня в голове.

Наконец я позволяю себе вспомнить нашу с Джо историю от начала до конца. Я пытаюсь вспомнить все: как впервые увидела его в пабе… Как наши взгляды встретились, и я – БАХ! – впервые испытала то чувство… Как я не могла перестать думать о нем в тот вечер, пошла гулять к Танцующему Рифу, столкнулась с ним и помогала придумать вопросы для викторины. Живот наполняют бабочки, когда я вспоминаю наш первый поцелуй на Танцующем Рифе… Фейерверки у меня внутри… Как мы сидели поздно вечером на скамейке возле дома… Как хотелось быть с ним каждый день, каждую минуту, не помня о сне… Как мы в первый раз занимались любовью, а потом еще раз, и еще… От этих воспоминаний сердце екает вновь и вновь, и мне даже не грустно. Я преисполнена решимости. Я хочу найти его.

На следующий день просыпаюсь рано утром и на автомате отправляюсь к метро. Я провожу много часов – даже не знаю сколько, – блуждая по улицам центрального Лондона в поисках Джо. С каждым часом я чувствую себя все более потерянной – не физически, а эмоционально.

Ноги каким-то образом снова приносят меня домой, но я совершенно разбита. Говорю родителям, что неважно себя чувствую, отправляюсь в кровать и остаюсь там до следующего утра. Проснувшись, обнаруживаю, что рядом сидит мама, приложив руку мне ко лбу. На ее лице – печать тревоги, и я понимаю, что не могу позволить родителям пройти через все это еще раз. Принимаю решение притворяться – надеюсь, больше мне никогда не придется этого делать – и как-то умудряюсь пережить следующие несколько дней, пока не приходит время отправляться в Кембридж. Один раз за это время мне звонит Лукас, но я сбрасываю. Он пишет сообщение с извинениями, что почти не звонил – слишком занят семейными обязанностями. Я заставляю себя написать сообщение, что занимаюсь тем же самым, и отключаю телефон. Я хочу сказать ему, что все кончено. Но это подождет. В конце концов, он имеет право услышать это в лицо.

В поезде на обратном пути я чувствую себя довольно сюрреалистично. По мере приближения к Кембриджу тьма у меня внутри рассеивается. Когда я захожу к Джесси домой, то чувствую себя на удивление нормально. Дом пуст – Эмили вернется из Шотландии завтра, а Джесси из Австрии только через шесть недель – но мне здесь все равно куда легче, чем в Лондоне. Я оцепенело сажусь на диван и смотрю перед собой. Что за черт со мной происходит? Почему я такая долбанутая?

Он прилетает в Станстед сегодня вечером. Лукас. Я уже сама не понимаю, чего жду от нашей встречи.

Долго ждать, чтобы это выяснить, не приходится. Я разбираю вещи на втором этаже, когда вдруг раздается дверной звонок. Я спускаюсь вниз, ломая голову – кто бы это мог быть? Мне и в голову не приходит, что это может быть Лукас, ведь у него рейс только вечером. Я открываю дверь и изумленно на него смотрю.

– Привет, – нежно говорит он. Переступает через порог, но я смотрю на него, словно окаменев. На нем – подаренный мною шарф. Он идет ему. Но я едва узнаю Лукаса – он для меня словно чужой. Мы расстались всего на две недели, но прошла словно целая жизнь. Он обнимает меня, и я напрягаюсь от его прикосновений.

Аромат лосьона после бритья. Вдыхаю его и сразу смягчаюсь. Крепко держу Лукаса, закрыв глаза.

Лукас. Мой парень. Я просто идиотка.

– Сюрприз, – тихо говорит он, отстраняясь и глядя на меня.

– А я… Я думала, ты приедешь только вечером? – лопочу я.

– Взял более ранний рейс. Это были долгие две недели.

Я слабо улыбаюсь:

– Это точно.

– Ты в порядке? – спрашивает он. – Я пытался дозвониться тебе из аэропорта, но телефон был выключен.

– Нужно зарядить его, – небрежно говорю я, опустив взгляд. Он берет меня за подбородок, поднимает к себе и целует.

На долю секунды в моей голове появляется Джо, но я обрываю эти мысли. Хватит. Я должна быть довольна тем, что есть у меня в реальности.

Не «должна быть». Просто – довольна.

– Погоди минуту, – говорит он и идет к двери. Выходит на тропинку и машет рукой кому-то на улице, а потом возвращается в дом.

– Клаус, – объясняет он. – Занесет мои сумки в комнату.

– Мило, – поддразниваю я. – Он встретил тебя из аэропорта?

– Да.

– Нужно было нас познакомить.

– Зачем? – со вздохом спрашивает он.

– В смысле, «зачем»?

Он пожимает плечами и кажется совершенно растерянным.

– Ну… Даже не знаю, он – часть твоей жизни, – объясняю я. – Мне неловко, что я его даже не видела.

– Даже не переживай. Он работает на мою семью. Тебе вовсе не обязательно знакомиться с ним только из вежливости.

Он снова притягивает меня в объятия и утыкается мне в волосы.

– Я скучал, – бормочет он. Страстно целует меня, и по спине пробегают мурашки. Вскоре после этого мы перемещаемся в мою спальню.

Ощущение сюрреалистичности происходящего возвращается позже, когда я лежу в его объятиях, но на этот раз нереальной кажется моя поездка в Лондон. Поверить не могу, что так себя вела. Я и правда псих. Может, стоит сходить к специалисту?

Лукас подо мной начинает ворочаться. Я поднимаю на него взгляд.

– Все в порядке?

– Все отлично, – отвечает он, потягиваясь. – Мне нравится твоя кровать, – с ухмылкой добавляет он.

– Да уж, побольше твоей, – отвечаю я, устраиваясь поудобнее на его груди.

– Когда вернется Джесси?

– Через полтора месяца. Но Эмили возвращается завтра.

– Жаль, – задумчиво говорит он, глядя в потолок. – Было бы здорово иметь в своем распоряжении целый дом.

– Не торопи события, – шучу я.

Он не улыбается:

– Я правда по тебе скучал.

Я не отвечаю. Провожу по его подбородку большим пальцем – он гладкий на ощупь. Я заглядываю в его синие-синие глаза, и он снова меня целует.

– Как прошло Рождество? – спрашиваю я у него на следующее утро за завтраком. Увы, хлопья с молоком, никаких блинчиков.

– Хорошо, – отвечает он, коротко кивнув.

– Как родители?

– Нормально.

– Брат, сестра?

– Хорошо.

– Малыш Макс?

– Прекрасно.

– Ну давай, расскажи хоть что-нибудь, – упрашиваю я.

– Все нормально. Все прошло нормально.

Странно. Тут мне приходит в голову мысль.

– Ты рассказал родителям обо мне?

– Гм…

– Значит, нет!

– Дело не в этом… – Он опускает ложку обратно в тарелку. Лукас впервые выглядит растерянным.

– А в чем? – Я тоже опускаю ложку.

– Я… Они… Они хотят, чтобы я сосредоточился на учебе.

– Правильно, – с сарказмом говорю я.

Он спокойно на меня смотрит:

– Ты рассказала обо мне родителям?

– Вообще-то, да.

– Почему ты не надела ожерелье? – спрашивает он, не отводя от меня взгляда.

– Ну… Не буду же я в нем спать?

– Вчера, когда я приехал, ты тоже его не надевала.

– Я сняла его, чтобы не потерять, – вру я, отводя взгляд. Уверена, он мне не поверил. Но почему-то не стал продолжать тему. От облегчения я больше ничего не спрашиваю о его родителях. Лишь позднее мне приходит в голову, что он специально начал встречный допрос, но я надеюсь, он не такой манипулятор.

Глава 40

– Нет новостей от Джесси? – один из первых вопросов Эмили, когда она приезжает домой.

– Нет, – отвечаю я. – А у тебя?

– Нет, – немного резко. – Вряд ли он связался бы не со мной, а с тобой, верно?

Я не собиралась с ней ничего обсуждать, если бы не этот комментарий. Я не хочу, чтобы нашу дружбу портили секреты – а так произойдет, потому что они оба меня обманывают, – и не смогу на них не обидеться.

– Я знаю.

– Знаешь что?

– Про тебя и Джесси.

Если раньше она была бледной, то теперь у нее на лице – настоящая рефлексия.

– Что? Он рассказал тебе? – почти шепотом спрашивает она.

– Нет. Я видела, как ты выходишь из его комнаты.

– А.

Я вспоминаю тот раз, когда она вернулась домой после встречи с подругой – она немного расстроилась, когда Джесси ушел наверх, вместо того чтобы попить с нами чаю. Возможно, Эмили хотела обсудить с подругой как раз его, но не смогла вставить ни слова.

– Ты можешь обсудить все со мной, – мягко говорю я.

Она вздыхает.

– Я не буду принимать ничью сторону, – добавляю я на случай, если ее это беспокоит.

Какое-то время она молчит, глядя на кухонные шкафы. Я не знаю, откроется она мне или нет, и заранее стараюсь не обижаться.

– Давно это происходит? – осторожно спрашиваю я.

– До того вечера мы пару раз целовались, – признается она.

Я ободряюще киваю, практически задерживая дыхание, чтобы ее не спугнуть.

– Пьяные поцелуи, – добавляет она, закатив глаза. Она по-прежнему избегает моего взгляда.

– Но ведь он уже нравился тебе какое-то время, да? – Я вспоминаю, как она сначала краснела при появлении Джесси. Кстати говоря, она и сейчас красная как рак.

– Это было очень заметно? – Она в ужасе.

– Не очень, – уверяю я.

– Он ведь тебе не нравится, верно? – спрашивает она.

– Боже, нет! – восклицаю я. Неужели это не очевидно? Упс. Похоже, я задела ее. – Я не имела в виду… – Я быстро пытаюсь исправить ошибку. – Я не хочу сказать, что он не привлекательный. Просто я и он… Боже, нет. Прости.

Она улыбается:

– Хорошо.

– Итак, вы несколько раз целовались по пьяни…

– Да. На следующее утро я всегда чувствовала себя неловко, – объясняет она. – Мы оба не знали, как себя вести. А потом… – Она глубоко вздыхает и шумно выдыхает. – Той ночью, перед его отъездом…

Ночью, когда они переспали.

– Да? – быстро отвечаю я.

– Мы продолжили пить, когда ты ушла спать, и ситуация немного вышла из-под контроля. – Она снова краснеет от смущения.

– Как он вел себя на следующий день? – Я чувствую себя ведущей телешоу.

Она морщит нос:

– Очень неловко. Правда очень неловко. Он со мной почти не разговаривал.

– Ой. – Я начинаю за нее переживать.

– Ну, я тоже с ним почти не разговаривала.

– Ну тогда… – Я пытаюсь ее утешить.

– Думаю, он сейчас трахает все, что движется, – горько говорит она.

Я качаю головой:

– Джесси не такой.

– Да? В смысле, посмотри на меня, – она указывает на свое лицо. – Не слишком похожа на Блонди, верно?

– Но у них все сложилось не слишком благополучно, помнишь? – разумно замечаю я. – Он бы не стал целоваться с тобой – или ложиться с тобой в постель, – если бы ты ему не нравилась.

– Алкогольные пары, – просто говорит она.

– Нет, – уверенно отрезаю я.

– Он мне даже не написал. – Глаза начинают наполняться слезами. Ой.

– Ну, тогда он полная дрянь, – злобно говорю я, надеясь ее взбодрить. – Все мужчины мерзавцы, верно?

Она кивает, но не улыбается. Чертов Джесси. Наше счастливое сосуществование летит в тартарары.

– Кстати, ты пыталась выйти с ним на связь?

– Нет, – признается она.

– Может, стоит?

– Нет, – категорично отвечает она. – Нет.

Мне нечего ответить.

Проходят дни и недели. Я стараюсь уделять побольше внимания Эмили, и поэтому мы с Лукасом уединяемся в моей спальне не так часто, как хотелось бы. Она по-прежнему отказывается связаться с Джесси, и поэтому в конце концов я пишу ему сама, потому что уже начинаю за него волноваться. Как выяснилось, зря. Два дня спустя он присылает мне радостное сообщение о том, как потрясающе он проводит время. Об Эмили ни слова. Он меня разочаровал.

За вечер до его возвращения она – словно живой комок нервов. Мы сидим вдвоем в гостиной и выпиваем, чтобы немного ее отвлечь.

– Мне нужно уехать, – в какой-то момент заявляет она.

– Нет, – испуганно отвечаю я. – Все наладится.

– Как что-то может наладиться? – легкомысленно спрашивает она, ободренная алкоголем. – Ситуация безвыходная.

– Не говори так. Он тебе по-прежнему нравится?

Она смотрит перед собой и не отвечает. Я расцениваю это как да.

– Поверить не могу, что он тебе ни разу не написал. Уизли не казался мне мерзавцем.

– Мне тоже. Но давно пора было усвоить урок. – Она залпом осушает стакан.

Я знаю, что раньше ее обижали, но она никогда об этом не рассказывала.

– Похоже, тебе уже пришлось повидать в жизни нескольких мерзавцев.

Она колеблется:

– Один был гораздо хуже всех остальных.

– Кто?

Я беру со стола наполовину полную банку пива и доливаю в ее бокал.

– Один парень из Ирвина, – это город, в котором она жила в Шотландии.

– Как его звали?

– Энтони. Сейчас ему уже за тридцать.

– Правда? – удивленно спрашиваю я. Погодите… – Как давно…

– Мне было четырнадцать, – перебивает она.

У меня отвисает челюсть.

– Ему было двадцать восемь. Мило, правда? – Она допивает остатки пива.

У меня нет слов. Наконец я обретаю дар речи:

– Долго вы встречались?

– Довольно долго, – с горечью говорит она. – Он был не слишком хорошим человеком.

Похоже, это преуменьшение.

– Насколько все было серьезно?

Она знает, о чем я пытаюсь спросить.

– Очень серьезно, – с сарказмом отвечает она. – И он был весьма настойчив. – Она складывает руки на груди.

– Черт! – вырывается у меня. – Он должен быть в тюрьме!

– Он слишком умен. Когда он с тобой, тебе кажется, что ты самая счастливая девушка на свете. Он говорил, что любит меня, что хочет на мне жениться, но у него будут проблемы, если о нас кто-нибудь узнает, так что это наш маленький секрет. Он плакал, когда мы расставались. Сказал, что я разбила ему сердце, но он должен так поступить. Я была раздавлена. Чувствовала себя Джульеттой. – Она цинично усмехается. – Потом я узнала, что он делал то же самое с другой девочкой из моей школы. Бог знает сколько было еще…

– Ты должна обратиться в полицию! – кричу я.

– Нет. У меня нет доказательств.

– Уверена, ты можешь найти других девушек.

– Не могу. – Она отчаянно трясет головой. – Не могу пройти через все это снова.

– Он тебя изнасиловал? – шепчу я.

– Нет. – Пауза. – Но особо и не спрашивал.

– Так это было изнасилование!

– В глазах закона в любом случае было – я была несовершеннолетней. Не хочу больше о нем говорить, – вдруг прерывается она. – К тому же он был далеко не единственным мерзавцем. Похоже, я их привлекаю.

– Боже, – сочувственно говорю я, а потом вдруг чувствую злость. Злость на Джесси. – Чертов Уизли! – вырывается у меня.

Когда он приезжает на следующий день, я по-прежнему зла. Он врывается с крайне самодовольным видом.

– ЧАЙНА! – радостно вопит он.

– Привет, – сухо говорю я, не поднимаясь из-за стола.

– Что такое? – недоумевает он. – Где Эмили.

– Наверху. Видимо, прячется от тебя.

Он роняет сумки, и они с грохотом валятся на пол.

– Что? Почему?

– Как ты мог? – злобно спрашиваю я. – Почему ты ей даже не позвонил?

– Я написал тебе, – быстро отвечает он, а потом, немного обиженным тоном спрашивает: – Она сказала тебе?

– Нет. Я видела, как она выходит из твоей комнаты.

– Ой.

– Почему ты такой мерзавец?

– Погоди, – говорит он, выходя из комнаты. – Она ведь мне тоже не позвонила.

– Она думала, ты трахаешься со всей Австрией.

– Это не так, – твердо отвечает он. – Но она дает себе волю, только когда выпьет, а на следующее утро всегда странно ведет себя со мной. Я никогда не знаю, как себя вести и что думать.

– Она стесняется! – восклицаю я. – И не доверяет парням.

Похоже, Джесси изумлен.

– Почему?

– Сам спроси.

Он смотрит в сторону лестницы.

– Просто будь честным, – мягко говорю я. – Если она тебе не нравится, не обманывай ее.

– Кто сказал, что она мне не нравится?

– Правда? – Я воодушевляюсь. – Иди поговори с ней, – прошу я.

Он серьезно кивает и выходит из комнаты.

Они проводят наверху почти час.

– Где Уизли? – спрашиваю я, когда Эмили в одиночку спускается вниз.

– Принимает душ. – Она еле сдерживается от смеха.

– Все в порядке? – с улыбкой спрашиваю я.

– Да, – уверенно кивает подруга. – Да. Все в порядке.

Глава 41

Отношения Эмили и Джесси быстро расцветают, а я – в самой гуще событий, наблюдаю за их развитием. Сперва они стеснялись и смущались друг друга без чудодейственного эффекта алкоголя, но постепенно сделали шаг вперед, и теперь, заходя в гостиную, я постоянно вижу их на диване – сидят в обнимку и смотрят телевизор. Я за них счастлива – очень счастлива, – но теперь мне приходится проводить больше времени у Лукаса в Тринити.

Обычно на ночь я возвращаюсь домой, его кровать слишком мала, чтобы удобно спать на ней вдвоем, но одним воскресным утром я просыпаюсь у него в комнате. Прошлым вечером мы отправились в бар колледжа с Гарри и Мэтью, выпили чуть больше, чем следует, и в итоге я задержалась здесь. Открываю глаза и понимаю, что рядом его нет. Поворачиваюсь и вижу, что он уже проснулся, сидит в одном из кресел и смотрит на меня. На губах играет легкая улыбка.

– Ты в порядке? – спрашиваю я. У него странное, незнакомое мне выражение лица.

Он кивает, подходит к кровати и опускается передо мной на колени. Долго смотрит мне в глаза. Я уже собираюсь спросить его, что случилось, но он заговаривает первым.

– Я люблю тебя, – тихо говорит он.

Это первое признание, сказанное кем-то из нас.

Тем утром мы занимаемся любовью еще более чувственно, чем обычно.

– Не хочу возвращаться домой на Пасху, – говорит он мне позже расстроенным голосом. – Хочу остаться с тобой. – В его голосе трогательное отчаяние. – Может, уедем куда-нибудь? Вдвоем?

Я задумываюсь. Родители хотят, чтобы я приехала домой, но я стала опасаться этого после Рождества, когда мои чувства к Джо усилились и вышли из-под контроля. Папа вернулся на работу в конце января, и мама говорит, ему уже гораздо лучше. Они приезжали ко мне в прошлом месяце и наконец познакомились с Лукасом – по-моему, все прошло хорошо. Он такой вежливый и обходительный, что просто не может быть иначе.

– В принципе, можно, – с сомнением говорю я. – Но сначала мне нужно поговорить с родителями.

Он кивает и снова заключает меня в объятия.

В конце концов мы находим компромисс. Я на несколько дней отправляюсь домой без Лукаса, пока он с головой уходит в подготовку к грядущим экзаменам. Он настаивает, что отвезет меня в Лондон сам, и обещает забрать меня в понедельник. Но когда мама узнает, что ему не с кем провести пасхальное воскресенье, то настаивает, чтобы он приехал на день раньше. Папа делает вид, что спокойно относится к тому, что у нас останавливается мой парень, а мне лишь остается догадываться, что думает Лукас о скромной лачуге родителей. Я не спрашиваю, но все мы испытываем легкое облегчение, когда приходит пора уезжать.

Лукас везет меня в загородный дом со спа, и мы потрясающе проводим эти дни – гуляем в лесу, плаваем в подогретом загородном бассейне, пьем горячий шоколад у камина и проводим ночи в огромной двуспальной кровати. Я никогда не жила в такой роскоши, и это время – почти лучшее в моей жизни. Почти.

После Пасхи приходится подналечь на учебу, и мы с Лукасом видимся реже, чем хотелось бы. Лиззи удается вырваться ко мне на выходные в мае, чтобы отметить мой день рождения. Мы отправляемся на поиски вечерних платьев – у нее скоро университетский бал, а Лукас, к моему восторгу, ведет меня в следующем месяце на бал Тринити.

– Как дела с Лукасом? – спрашивает меня Лиззи, пока мы пьем кофе. Перед серьезными покупками необходимо заправиться кофеином.

– Прекрасно.

– Смотрю, ты по-прежнему носишь ожерелье. – Она кивает на мою шею.

– Да. Каждый день, – улыбаюсь я.

– Неудивительно – оно очень красивое.

Я машинально принимаюсь играть с цепочкой.

– Как Каллум?

Они по-прежнему встречаются, и теперь все официально «серьезно».

Она улыбается.

– Очень хорошо. Расстроен, что я уехала на выходные.

– Какой чувствительный.

Я познакомилась с ним в марте, когда наконец выбралась в Эдинбург на выходные. Он милый, со светло-каштановыми кудрявыми волосами и синими глазами. Они с Лиззи немного похожи.

– Я рассказывала тебе, что мы вместе поедем летом на Тенерифе?

– Нет! Ух ты. Это так по-взрослому.

Она смеется:

– И не говори! У его приятеля там летний дом – точнее, у его родителей, – и он пригласил нас пожить у него две недели.

– Здорово! Кто еще будет?

– Всего восемь человек. Все парами, так что, думаю, мы хорошо проведем время. Одна из девушек его приятелей мне очень нравится. Но мы очень редко проводим время вчетвером, и я рада, что удастся провести с ней больше времени.

– Здорово.

Я невольно немного ревную, хотя понимаю, что это неправильно и необоснованно.

– Вы прекрасно проведете время, – добавляю я.

– А вы с Лукасом? Поедете куда-нибудь?

– Нет, – с сожалением отвечаю я. – Он уедет в Германию.

– Да? Надолго?

– Должен был на три месяца, но…

– Три месяца! – ошеломленно перебивает она.

– Думаю, поедет на два.

– Два! – Она по-прежнему в шоке. – И вы вообще не будете видеться?

– Нет, – грустно качаю я головой.

Она вздыхает:

– Может, тебе тоже поехать в Германию?

– Он меня не звал.

Я со смущением понимаю, что она не знает, как реагировать.

– А, ясно.

– Наверное, просто останусь здесь и буду работать, – говорю я ей. – Навещу родителей, но ненадолго. Может, мама и папа приедут ко мне.

Недавно Эмили предложила мне пользоваться ее комнатой. Она теперь будет жить у Джесси, где проводит большую часть времени.

– Облом.

– Ну что, пойдем? – предлагаю я, допив кофе.

– Давай. – Она встает, берет вещи и говорит: – Давай отыщем самые красивые платья в Кембридже, чтобы наши образы отпечатались в памяти навсегда.

Я захожу к Лукасу, чтобы похвастаться покупкой: элегантное черное платье с кружевом вокруг плеч и по краю подола, длиной чуть ниже колен. Еще я купила к нему туфли на каблуках. Деньги, подаренные родителями на день рождения и заработанные экскурсиями, ушли не впустую.

Он улыбается, сидя за рабочим столом.

– Милое.

– Хочешь, надену?

– Я бы предпочел посмотреть на тебя без него, – с ухмылкой отвечает он, зацепившись пальцем за мой ремень и притягивая меня к себе.

– Я думала, тебе надо работать? – говорю я, когда он усаживает меня на колени и целует в шею.

– Я могу прерваться.

Лиззи отдыхает у Джесси.

– Наверное, мне лучше вернуться к Лиззи, – бормочу я, когда он засовывает руки мне под футболку.

– Мы быстро, – шепчет он и страстно меня целует.

Майский бал Тринити проходит каждый год вечером в понедельник в конце июня, и в понедельник утром Лукас заходит ко мне домой и сообщает, что у него для меня сюрприз. Он оживлен куда сильнее обычного и явно взволнован. Он тащит меня наверх, в мою комнату, закрывает дверь и протягивает мне черный пластиковый пакет.

– Что это? – спрашиваю я.

– Открой, – отвечает он.

Я заглядываю внутрь и вижу белую коробку. Достаю ее, поднимаю крышку и вижу белую упаковочную бумагу – словно продавец в хорошем магазине завернул покупку. Но бумага помята, похоже, один раз упаковку уже вскрывали. Лукас переминается с ноги на ногу от нетерпения. Я еще никогда его таким не видела. Я с любопытством разворачиваю бумагу и вижу сияющую золотисто-зеленую ткань. Достаю ее и понимаю, что это платье.

– Что… Как? – У меня нет слов.

– Примерь, – просит он.

– Зачем оно? – обескураженно спрашиваю я. Когда у меня будет повод надеть нечто подобное?

– На бал, – просто отвечает он.

– Но у меня уже есть платье. – Я в замешательстве. И он это видит…

– Я подумал, ты достойна лучшего. – Он принимается расстегивать мою блузку. Я отталкиваю его руку. Он замирает и изумленно на меня смотрит.

– Погоди. – Я хочу все выяснить. – Откуда оно?

– Сделали на заказ.

– На заказ?

– Да, – кивает он. – Я заказал его в Париже. Оно пришло сегодня утром.

– Заказал в Париже? – медленно повторяю я.

– Да, – невозмутимо отвечает он.

У какой студентки есть платье, пошитое на заказ, тем более – в Париже?

– Тебе не нравится?

– Нравится. Просто я в легком замешательстве.

– Примерь, – повторяет он.

Я сомневаюсь, но делаю, как он говорит – прежде всего из любопытства.

Оно сидит как перчатка и слегка касается пола. Нужны туфли на каблуках.

– Нужны туфли на каблуках, – говорит он, прежде чем я успеваю дойти до шкафа.

– Вижу, – сухо отвечаю я. Сама знаю, почему я так раздражена – он купил мне платье, даже нет, заказал для меня платье, но я почему-то чувствую себя немного неловко.

Я надеваю черные туфли на каблуках, открываю шкаф, чтобы посмотреться в висящее внутри зеркало, и с изумлением рассматриваю собственное отражение. Это самое потрясающее платье, что я видела. Цвет просто великолепен. Лукас подходит и встает позади меня.

– Что думаешь? – тихо спрашивает он, обхватив меня руками за талию и положив подбородок мне на плечо.

Я киваю, второй раз за утро лишившись дара речи.

– Ты прекрасна, – серьезно говорит он, повернув меня к себе.

– А как же второе платье? – спрашиваю я, увидев другой наряд, висящий на вешалке.

– Наденешь как-нибудь в другой раз. Например, на ужин.

– Оно тебе не понравилось? – теперь мне обидно.

– Понравилось, – пожимает плечами он. – Но в нем нет ничего особенного. Вот это, – он снова поворачивает меня лицом к зеркалу, – особенное. Другого такого нет.

Конечно, он прав. Я обсуждала с Лиззи, может ли кто-нибудь надеть такое же черное платье, как у меня, – всегда повод для беспокойства.

– Я зайду за тобой в шесть, – обещает он и целует меня в щеку.

– Вовсе не обязательно, – отвечаю я, не в силах оторвать взгляд от девушки в зеркале, – я сама к тебе приду.

– Нет, – твердо говорит он, – в таком виде я не отпущу тебя ни на секунду.

Глава 42

Лукас дарит мне цветы – кремовые розы, и такая же у него в петлице.

– Мне взять их с собой? – с сомнением спрашиваю я. Я помню, как видела в прошлом году девушек с маленькими букетами, и не знаю, чего от меня ожидает Лукас.

– Просто поставь их в вазу. – Он кивает в сторону кухни. Я делаю, как он сказал, и возвращаюсь к нему. Он выглядит импозантно – пожалуй, это самое подходящее слово – в идеально сидящем черном костюме и белой бабочке.

– Где твои туфли? – спрашивает он, опустив взгляд. Подол платья волочится по полу.

– Вот. – Я с улыбкой достаю из-под вешалки туфли, а потом демонстрирую шлепанцы на ногах. – Если я сейчас пойду в них пешком, то вряд ли продержусь весь вечер.

Тринити не очень далеко, но на каблуках расстояние покажется значительным.

– Я взял машину, – говорит он.

– Правда? – Я вытягиваю шею, но не могу увидеть дорогу из-за стены сада.

– Да. – Он многозначительно кивает на туфли.

– Ну хорошо. – Я держусь за него и переодеваю шлепки, стоя на одной ноге.

– Где ты ее оставишь? – спрашиваю я про машину. Возле колледжа нет парковки – во всяком случае, для студентов.

– За рулем Клаус.

– Клаус? Значит, я смогу с ним познакомиться? – восхищенно спрашиваю я.

Он коротко кивает.

– Если захочешь.

– Ура! – радостно хихикаю я. Он многозначительно поднимает бровь.

Мы проезжаем как можно глубже в город, пока дороги не становятся пешеходными, либо только для автобусов, велосипедов и такси.

Лукас останавливается неподалеку от Тринити. Худощавый блондин, видимо Клаус, спешит открыть дверь со стороны водителя. Он гораздо моложе, чем я думала. Навскидку, лет двадцать пять. А я почему-то думала, что он старикашка, вроде дворецкого Бэтмена.

Лукас резко говорит что-то по-немецки и кивает в мою сторону. Клаус спешит к моей двери, похоже, он в таком же ужасе, как и я. Он коротко кивает мне, когда я выхожу.

– Спасибо, – как можно сердечнее благодарю я, раздраженная поведением Лукаса. Протягиваю ему руку. – Я Элис.

Он почтительно пожимает ее с испуганным видом.

Лукас выходит из машины и снова говорит что-то по-немецки. Так странно слышать из его уст родной язык. Не знаю, что именно он говорит, но тон резкий. Клаус отвечает по-немецки – я различаю слова «герр Хойбер», – садится на водительское сиденье и уезжает. Лукас улыбается мне, его лицо сразу смягчается. Он предлагает мне руку.

– Пойдем?

Я киваю, но не улыбаюсь. Мне как-то не по себе. Мы направляемся к Тринити, но я не могу сдерживаться.

– Ты отругал его, что он не открыл мне дверь первой?

– Да. Он должен знать такие вещи, – серьезно отвечает Лукас.

Я не знаю, что ответить. Раньше я не знала его с этой стороны. Отпускаю руку.

– Что такое? – спрашивает он, почуяв неладное.

– Не знаю… То есть он ведь тоже человек. Не привыкла слышать, что ты так разговариваешь с людьми.

– Как?

– Словно они… Ниже тебя.

– Не будь наивной, – говорит он невыносимым поучительным тоном. Я уже собираюсь ему все высказать, но тут он берет меня за руку. – Эй, – ласково говорит он. – Прости. Давай не будем портить вечер. – Он пожимает мою руку, но я не пожимаю в ответ.

Вокруг нас студенты, разодетые в пух и прах, и каждый спешит на какой-нибудь бал. Колледжи Клэр и Джизус тоже устраивают балы сегодня, и Кембридж еще более оживлен, чем обычно. Мы подходим к Большим воротам и встаем в очередь с билетами. Очередь гораздо длиннее, чем я ожидала, она обходит по периметру Грэйт-Корт, но атмосфера накалена от всеобщего нетерпения, и я вскоре забываю про поведение Лукаса с Клаусом. Наконец мы добираемся до конца, показываем билеты и идем к шампань-бару под галереей Библиотеки Рена, прежде чем направиться к мосту. Ярмарочная площадь и шатры с едой – на другом берегу реки.

– Погоди, – говорю я Лукасу, когда мы переходим мост, – хочу посмотреть, не видно ли Джесси.

Он нехотя принимается разглядывать со мной поверхность воды. Я перехожу на другую сторону моста, и он нерешительно следует за мной.

Мои приятели по гребле как следует надо мной поиздевались, когда узнали, что я иду сегодня на бал. Издевались по-доброму, но тем не менее. «Ой, посмотрите-ка на нее, она достигла высот!» «Теперь она птица высокого полета, не станет разговаривать с простолюдинами». И все такое прочее. Лукас начинает переминаться с ноги на ногу. Река уже переполнена плоскодонками, но никого знакомого я не вижу.

– Вообще, для экскурсий еще рановато, – слегка расстроившись, говорю я, – поищу его позже.

Он резко кивает, кладет руку мне на талию и ведет через мост. Уверена, это его совсем не радует. У него по-прежнему проблемы с Джесси. Не уверена, что он когда-либо сможет простить ему его поведение в самом начале наших отношений. К счастью, они нечасто видятся.

– ЛУКАС! – Мы оборачиваемся и видим идущих по мосту Гарри и Мэтью.

– Привет! – с улыбкой говорит он. Рада, что они его подбодрили. Они хлопают друг друга по спине, а потом Гарри поворачивается ко мне. Оглядывает меня с головы до ног и резко подается назад, словно ошеломленный моим видом. Мэтью подхватывает его и бьет по плечу.

– Идиот, – шутит он и улыбается мне. – Прекрасно выглядишь, Элис.

– Ой! – восклицает Гарри. – Я тоже хотел это сказать!

– Поздно, – отвечает Мэтью, не сводя с меня глаз. Лукас обнимает меня за талию.

– Вы все очень элегантно выглядите, – с улыбкой говорю я им, а потом изумленно округляю глаза. – Гарри! – выдыхаю я. Он замирает. – Ты погладил рубашку!

Он выпячивает грудь, словно павлин, и важно проходит мимо.

– Купил ее в выходные.

Я смеюсь.

– Тогда все понятно.

– Пойдете на автодром? – спрашивает Мэтью.

– О да, обожаю автодром! – кричу я.

Лукас качает головой.

– Нет. Но мы вас туда проводим.

Ого.

– Правда? – удивленно спрашиваю я по дороге.

Уголки его губ опускаются вниз, и он пожимает плечами.

– Почему ты не любишь автодром? – тихо спрашиваю я.

– Просто не люблю, – резко отвечает он.

Мы стоим и смотрим, как Гарри и Мэтью спешат на трассу и залезают в две разные машинки. Они смеются, столкнувшись друг с другом. Я подпрыгиваю на месте, мне ужасно хочется присоединиться к веселью. Мэтью останавливается перед нами.

– Хочешь, запрыгивай? – кричит он мне.

Я смотрю на Лукаса.

– Можно?

Он кивает, но не улыбается. Почему он не веселится? Он начинает меня раздражать.

Подъезжает Гарри и врезается сзади в Мэтью, голова Мэтью подскакивает вперед.

– Болван! – вопит на него Мэтью.

Гарри отчаянно машет мне:

– Залезай ко мне!

Блин!

– Я тебе не доверяю! – кричу я Гарри и неловко протискиваюсь в машину Мэтью. Он трогается. Я смеюсь, когда он пытается атаковать Гарри сзади. Я бегло высматриваю по бортам Лукаса, надеясь, что он с улыбкой смотрит на нас, но его нигде не видно. Я вглядываюсь в толпу, мне становится не по себе. Поездка подходит к концу.

– Останься, – просит Мэтью, бегло прикоснувшись к моей ноге.

– Нет, я лучше пойду.

Я встревожена. Спешу к выходу и осторожно спускаюсь по ступенькам, глядя в толпу. Я нигде его не вижу. Ищу несколько минут, а потом возвращаюсь к автотрассе. Конечно, он вернется за мной сюда. Очень надеюсь. Гарри замечает меня и машет рукой. Я неуверенно улыбаюсь ему и оборачиваюсь назад. Ничего. Я жду, мне становится очень неуютно. Кто-то трогает меня за спину. Я оборачиваюсь и вижу его.

– Где ты был?

– Ходил погулять. – Он провожает взглядом Мэтью, гоняющего по трассе.

– Я искала тебя! И беспокоилась!

Не слишком бурная реакция?

– Я вернулся. – Наконец он встречает мой взгляд. В глазах холод. – Пойдем.

Он уходит, и я следую за ним.

– Какая муха тебя укусила? – спрашиваю я.

– А что не так? – бросает он через плечо, пока я бегу за ним на каблуках.

– Хватит, Лукас, – отрезаю я, догнав его. – Прекрати играть в игры.

– Ты ведь знаешь, что ему нравишься, – искоса смотрит он на меня.

– Кому нравлюсь?

– Ты знаешь, о ком я.

– Гарри?

Разумеется, я понимаю, что он говорит про Мэтью. Гарри не представляет для Лукаса угрозы.

Он смотрит на меня с кривой ухмылкой. Я отвожу взгляд.

– Нет, я ему не нравлюсь, – отмахиваюсь я. Теперь мы оба понимаем, что говорим про Мэтью. Довольно быстро выяснилось, что у нас с ним много общего – он тоже изучает английскую литературу, – и мы часто говорим вдвоем о литературе, пока Лукас и Гарри болтают про астрофизику и бог знает о чем еще. К тому же Мэтью послал мне немало многозначительных взглядов с нашего знакомства в баре колледжа. Слишком много, чтобы их игнорировать. Какое-то время я подозревала, что ему нравлюсь.

– В любом случае разве это важно? – продолжаю я. – Я с тобой. Он знает, что я с тобой.

– Ты права, – говорит он, уводя меня прочь. – Это неважно. Я просто хотел, чтобы ты это признала.

У меня ощущение, что меня презирают, сама не знаю почему. Никто из нас не сделал ничего плохого.

– Я слышал, как ты недавно обсуждала с ним, что хочешь начать в следующем году языковой курс, – небрежно замечает он.

– Да. Китайский.

Прошло уже два года с тех пор, как Джо предложил мне взять в университете бабушкин язык. Два года я потратила впустую. Недавно я делилась своими сожалениями с Мэтью, но он уверил меня, что еще не поздно – за третий год я успею выучить базу.

– При этом ты не попыталась выучить ни слова немецкого, – добавляет Лукас.

Его слова поражают меня, словно молния.

– Пойдем в камеди-клаб, – предлагает он.

Меня не очень тянет смеяться, но я надеюсь, там выступают хорошие комики. Мэтью и Гарри присоединяются к нам уже в шатре. Я специально кладу руку Лукасу на колено и прижимаюсь к нему сильнее, чем обычно. Он не отвечает, но, похоже, немного расслабляется.

Юмор поднимает нам настроение, и позже, гораздо позже, мы вдвоем с Лукасом возвращаемся в шампань-бар. Я стараюсь держать себя в руках, но все же чувствую себя немного подвыпившей. Не представляю, как я дотяну до шести утра, когда заканчивается бал. Лукас протягивает мне бокал шампанского и обнимает меня за талию.

– За нас!

– За нас! – Мы чокаемся.

– Тебе весело? – спрашивает он.

– Да, – улыбаюсь я. – Интересно взглянуть на все это изнутри. Спасибо, что пригласил меня.

– А кого еще я мог пригласить? – изумленно спрашивает он.

Мне приходит в голову мысль:

– Ты приводил кого-нибудь в прошлом году?

Он пожимает плечами:

– Нет.

– Я помню, как искала тебя.

– Искала меня?

– Да. Я была на реке. – Я вдруг вспоминаю про Джесси. – Кстати, давай посмотрим, не появился ли кто-нибудь из моих приятелей по лодкам!

Я тащу его к мосту. Фейерверки должны скоро начаться, и народу собралось еще больше, чем раньше. Я умудряюсь протиснуться между двумя людьми, стоящими возле каменных перил. Теперь лодки заполонили всю поверхность воды. Я замечаю Криса, держащегося за шест.

– КРИС!

Он меня не слышит.

– КРИС! – кричу я еще громче. А потом вижу Джесси и радостно машу ему рукой.

Он прикладывает руки ко рту и радостно орет во всю глотку:

– ВАГИНА!

У меня отвисает челюсть. Маленький засранец! Я в шоке. Быстро прихожу в себя и уже собираюсь показать ему средний палец, но Лукас уже оттаскивает меня от перил.

– Какого черта он творит! – шипит он. Я ни разу не видела его таким злым.

– Он просто пошутил! – восклицаю я в ужасе от его реакции. Я растираю плечо – место, за которое он меня схватил, болит.

– Он просто жалок!

Да, это так. Вечер под угрозой полного провала. На нас оборачиваются люди. Лукас смотрит на меня таким взглядом, что в жилах стынет кровь, и устремляется сквозь толпу, натыкаясь на встречных людей. Я в полном ужасе. Спешу за ним, не зная, что делать. За спиной начинают взрываться фейерверки, но я слишком растеряна, чтобы обращать на это внимание.

– Лукас! – кричу я, не отрывая взгляда от его удаляющейся спины. Мы прорываемся сквозь толпу, потому что все идут смотреть фейерверк.

– ЛУКАС! – снова кричу я, но он не замедляет шаг. Вдруг толпа ненадолго редеет, и я умудряюсь добежать до него на каблуках. – СТОЙ! – кричу я, хватая его за руку и крепко ее сжимая. Он резко оборачивается.

– Перестань! – выдыхаю я. – Куда ты идешь?

– Домой, – шипит он.

– Что? Почему? – Он не отвечает. – Из-за Джесси?

– С меня хватит, – говорит он, сердито на меня глядя.

– Хватит чего? Меня?

Он качает головой и идет дальше.

– Подожди! – отчаянно кричу я ему вслед. Он останавливается и поворачивается ко мне лицом.

– В пятницу я возвращаюсь в Германию, – говорит он под звуки взрывов. Небо над нашими головами сияет разными цветами.

– Разве ты не останешься еще на две недели?

– Я уеду в пятницу, – твердит он.

– Почему?

Черты его лица смягчаются, но лишь слегка.

– Столько…

Он умолкает.

– Что такое? – спрашиваю я. – Что не так?

Он глубоко вздыхает, но на меня не смотрит.

– Лукас, – мягко говорю я, взяв его за руку и пытаясь помочь ему открыться, – в чем дело? В твоих родителях?

Спустя несколько секунд, он кивает.

– Но не только в них.

– Что еще? Кто еще?

Он смотрит мне в глаза.

– Давай вернемся в мою комнату, – торжественно говорит он.

Я следую за ним к выходу. Внутри все сжалось.

Мы поднимаемся в его комнату, он указывает мне на одно из кресел и сам садится в другое. Слышны приглушенные звуки продолжающегося фейерверка.

– Я должен тебе кое-что рассказать, – говорит он. – Об одной моей знакомой девушке из Германии.

К горлу подкатывает тошнота.

– Ее зовут Розалинда, – мрачно продолжает он. – И мы с ней знакомы всю жизнь. Она из очень хорошей семьи.

Зачем он мне об этом рассказывает?

– Всегда предполагалось, что я на ней женюсь.

Я закрываю рот рукой. Он смотрит на меня с жалостью.

– Я не хочу жениться на ней, – продолжает он. – Но все сложно.

– Я не понимаю. Ваш брак оговорен заранее?

– Не совсем.

Значит, он все же не живет в Средние века.

Он продолжает:

– Но мои родители ожидают от меня определенные вещи. Меня так растили. Разорвать помолвку с Розалиндой…

– Ты помолвлен? – резко спрашиваю я.

– Нет. Я никогда не делал ей предложения, но между нами было определенное понимание.

– Ты с ней спал?

Скажи, что нет, скажи, что нет, скажи, что нет…

– Да.

– А. Так она твоя девушка?

А я тогда кто?

– Нет. Как я уже сказал, все сложно.

– Почему ты не рассказывал мне о ней раньше? – шепотом спрашиваю я.

– Я хотел. В тот день, когда пригласил тебя на обед после нашего первого свидания. Но подошел Гарри, и мне показалось, мы можем обойтись без… Деталей. Я не знал, насколько далеко все у нас зайдет.

Я изумленно смотрю на него.

– И насколько далеко все зашло?

– Элис… – Он встает, подходит ко мне, опускается на колени и смотрит прямо в глаза. – Я люблю тебя. Ты знаешь, что люблю. Я хочу быть с тобой. Я не хочу быть с Розалиндой.

– Прекрати называть ее имя! – вырывается у меня. Я понимаю, это всего лишь имя, но у меня в голове уже сложился ее образ, идеальный и прекрасный.

Он берет меня за руку. Моя рука дрожит, но он кажется очень спокойным. Даже пугающе спокойным.

– Мы никогда не обсуждали наши предыдущие отношения, – серьезно говорит он.

Это правда. Меня интересовало его прошлое – по нашим занятиям любовью было понятно, что у него опыта куда больше, чем у меня, – но мне не хотелось затрагивать эту тему, потому что разговоры о его прошлом неизбежно вели за собой и разговоры о моем.

– И наверное, это была ошибка.

Я глубоко вздыхаю. Мне не хочется обсуждать с ним Джо, но дело принимает серьезный оборот. Похоже, настало время абсолютной честности.

– Розалинда…

– Хватит! – Я поднимаю руку.

– Как мне ее называть? – мягко спрашивает он.

Хороший аргумент.

– Ладно.

– Она была у меня первой, – продолжает он.

Ох, это больно. И, честно говоря, я в легком шоке от того, насколько.

– Мы вместе выросли, вместе играли, когда были детьми. Она была моим другом. Родители все время дразнили нас, что мы влюблены друг в друга, но ничего такого не было, пока нам не исполнилось шестнадцать, и все стало серьезно…

Он многозначительно смотрит на меня, и боль усиливается. Я сама не знала, что он для меня настолько важен.

– После лета мы оба вернулись в школу, и когда я ее увидел, что-то изменилось. Не знаю, появился ли у нее кто-нибудь другой, но через год мы снова стали друзьями. Может, дело было в давлении родителей, но мы договорились, что, если поженимся, это будет наш осознанный выбор. И что сперва нам нужно немного пожить.

Погодите.

– Так вот чем ты со мной занимаешься? Немного живешь?

В горле встает комок.

– Нет. – Он качает головой. – С тобой все совсем иначе, чем было до этого.

По щекам текут слезы. Фейерверки закончились, и теперь слышна музыка с главной сцены. Похоже, играет Марк Оуэн.

– Ты рассказал обо мне родителям?

– Расскажу, когда приеду домой. Расскажу всем.

Я не слишком переживала, что не будем видеться этим летом. Теперь мне становится плохо при одной мысли о том, что он уедет в Германию. Неудивительно, что он никогда не предлагал мне поехать с ним.

– Иди сюда, – говорит он, стягивая меня со стула.

Той ночью мы не занимаемся любовью. И даже не раздеваемся. Мы лежим на кровати, он обнимает меня сзади, и я слушаю звуки балов колледжей, по-прежнему гремящих на реке. Он даже не спросил меня о моем прошлом. Мне не пришлось рассказывать про Джо. Но это не значит, что я о нем не думаю. Ранним утром на следующий день, возвращаясь домой, я ничем не отличаюсь от других студенток, гулявших всю ночь, – томная, с поблекшим макияжем, по-прежнему в вечернем платье. Но внутри я чувствую себя скорее мертвой, чем живой.

Глава 43

Беспокойство не покидает меня все лето. Я постоянно напряжена. Лукас звонит редко – он периодически посылает мне сообщения, а если я пытаюсь ему позвонить, то мне отвечают, что телефон выключен. Я снова погружаюсь в пучину мрака. Теряюсь в нем на долгие недели, пока не вмешиваются Эмили и Джесси – а потом я уезжаю в Лондон. Искать и не находить.

В конце августа Лукас прилетает обратно в Англию. Он мне словно чужой. Как в фильме «День сурка».

– Ты рассказал ей? – спрашиваю я у него через кухонный стол. Похоже, он ожидал от меня холодный прием и терпит все как должное. У него нет другого выбора.

– Ты знаешь, что да, – резонно отвечает он, протянув руку к моей ладони.

– Точно. Одно из твоих сообщений, – ядовито отвечаю я и отдергиваю ладонь.

Он вздыхает и откидывается назад на стуле, не сводя с меня взгляда.

– Было тяжело говорить.

– Я уж поняла.

– Но теперь мы можем поговорить.

– Может, теперь я не в настроении разговаривать.

– Тогда ничего не говори. Просто слушай.

Слушать я тоже не в настроении, но вставать и выходить из комнаты мне не хочется.

– Родители уже знали.

Что?

– Откуда?

– Клаус. – Он смотрит на меня тяжелым взглядом. – Я подозревал, что он донесет.

– Какие ужасные вещи ты говоришь.

– Но это правда. – Он стучит кончиками пальцев по столу. – Конечно, я знал, что он расскажет им про тебя после бала, но к тому моменту я уже решил признаться.

Мне должно стать от этого легче?

– Похоже, он рассказал о тебе еще после первого свидания. Неудивительно, что мама так изводила меня по поводу того, что я не приехал домой на Пасху, – задумчиво говорит он, глядя в окно. – Наверное, знала, что я планирую провести время с тобой, поняла, что у нас серьезные отношения. – Он смотрит мне в глаза.

Я ерзаю на стуле.

– Они так расстроены из-за нас?

– Не слишком довольны, – пожимает плечами он. Он кажется другим – отчужденным, более жестким. – В любом случае, – продолжает он, положив локти на стол, – теперь Клаус вернулся в Германию и не будет нам мешать. Хотя жаль, что так выходит с машиной. Какая глупость, что мне нельзя держать ее здесь, – обиженно говорит он.

– Черт подери, Лукас, по-моему, у нас есть проблемы посерьезнее твоей машины, – сержусь я.

Он раздраженно смотрит мне в глаза. Потом его взгляд падает на шею, где нет его ожерелья.

– Такое впечатление, что стоит мне уехать – и твоя любовь ко мне исчезает.

Я закатываю глаза.

– Ты меня еще обвиняешь? Я вообще не знала, вернешься ты или нет!

– С чего ты взяла, что я могу не вернуться? – ледяным тоном спрашивает он.

Он прав. Просто я сравниваю его с Джо. Я виновато отвожу взгляд.

– Как восприняла новость Розалинда? – наконец выдавливаю я.

– По ней сложно сказать.

Уверена, она спокойная, сдержанная и невозмутимая. А может, просто холодная и прагматичная. Надеюсь, последнее.

– Она справится, – добавляет он, глядя в окно. – Наверное, уже справилась.

– Когда ты последний раз с ней спал? – спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает ужас.

Он вздыхает:

– Какая разница?

Он уходит от ответа!

– Ты можешь ответить на вопрос?

– А когда ты последний раз с кем-нибудь спала? – с неприязнью спрашивает он.

– До того, как встретила тебя! Можешь сказать то же самое?

– Выходит, что нет.

Кровь отливает у меня с лица. У него вдруг становится сочувственный вид. Он тянется ко мне, но я прячу руки под стол.

– Это было до того, как мы начали встречаться, – говорит он, глядя мне в глаза. – Тем летом, когда мы только познакомились, до пикника на крыше.

– Так вот почему ты так себя вел? Не поцеловал меня, ехал слишком быстро, казался сердитым… Ты думал о ней?

Он медленно кивает:

– Да.

– А на Рождество?

– Нет, – отрезает он. – Ничего не было.

Мне так хочется поверить ему… Глаза наполняются слезами.

– Элис, – мягко говорит он, протягивая мне ладони. Я медленно достаю руки из-под стола, и он их крепко сжимает.

Хлопает входная дверь, я оборачиваюсь и вижу Джесси.

– Ты в порядке? – спрашивает он у меня, с упреком взглянув на Лукаса.

– Да, – неуверенно отвечаю я. Лукас отпускает мои руки и подается назад.

После такого сомнительного начала наши отношения постепенно приходят в прежнее русло, хотя кое-что изменилось. Лукас больше не живет на Тринити-стрит. Он переехал поближе к своему колледжу, на Баррелс-Филд. Это на западном берегу реки, подальше от центра. К сожалению, у него по-прежнему односпальная кровать, и я остаюсь не слишком часто. Из-за холодного приема Джесси он тоже довольно редко бывает у меня.

За две недели до начала моего третьего, и последнего года в Англия-Раскин я встречаюсь в городе с одним из своих наставников. Митч Тервиль – мой любимый преподаватель, я всегда очень старалась на его занятиях. Даже в первый год, когда я была в полном оцепенении, он умудрился выдавить из меня высший балл.

– Элис! Как ты?

– Хорошо! Как провели лето?

– Отлично, отлично. Провел две прекрасные недели с семьей в Испании. А ты?

Митчу к пятидесяти, у него редеющие каштановые волосы и очки. Иногда он носит бороду, иногда нет. Сегодня он пребывает в средней стадии.

– Я очень удачно тебя встретил, – говорит он после моего ответа. – Ты не надумала стать членом литературного общества?

Он приглашал меня вступить туда еще перед уходом на летние каникулы, но я так больше и не подошла к нему. Между работой, чтением бесконечного количества книг и Лукасом у меня остается не слишком много свободного времени.

– Простите, – отвечаю я. – Я сомневаюсь…

– Потому что нам очень нужен кто-нибудь вроде тебя, – перебивает он, чувствуя мои сомнения и отказываясь их принимать. – Виктории, Рейчел и Келли очень нужен в помощь еще один человек во время Недели первокурсников. Могу я тебя попросить?

В итоге я должна нарядиться как Алиса из «Алисы в Стране чудес» и помогать с вербовкой новых рекрутов. Виктория, Рейчел и Келли дружат с первого года. Они всегда были со мной милы и очень мне нравятся. У меня никогда не было нормальной компании друзей-студентов, и я подозревала, что потом буду об этом жалеть. Поэтому я и согласилась на предложение Митча.

Виктория одета как Дороти, Рейчел – как Белая Ведьма, а Келли – как Красная Шапочка. Благодаря своему энтузиазму мы умудряемся записать сорок три первокурсника, и я провела время гораздо веселее, чем ожидала. Закончив работу, мы решаем ради смеха отправиться в соседний паб прямо в костюмах. Я пишу Лукасу, что сегодня я, скорее всего, не смогу с ним увидеться, и помогаю девочкам закончить уборку. Про телефон я вспоминаю лишь у главного входа, и вижу семь пропущенных звонков от Лукаса. На автоответчике – ничего. Странно. Я уже собираюсь перезвонить ему и узнать, что случилось, когда слышу несколько гудков автомобиля.

– Господи, кто это? – спрашивает Виктория, но я уже краснею от смущения – познакомься, моя новая подруга, это Лукас.

Он остановился прямо на главной дороге возле колледжа – на своем «Порше», не хухры-мухры, – и все остальные машины настойчиво гудят ему, пытаясь проехать мимо. Я хочу спрятать голову в песок.

– Господи, простите, – говорю я девочкам. – Это мой парень. Не знаю, что он здесь делает, но я лучше пойду.

– Присоединишься к нам позже? – с надеждой спрашивает Келли.

– Постараюсь, – обещаю я и бегу к машине. Лукас тянется через пассажирское сиденье, чтобы открыть мне дверь.

– Что ты творишь? – шиплю я, залезая внутрь, потому что у меня нет выбора. Люди в машинах позади нас уже ужасно злы, и я мечтаю оказаться как можно дальше отсюда. Лукас срывается с места и проезжает на желтый свет.

– Почему ты не отвечаешь на звонки? – бросает он, снижая скорость.

– Я не слышала! – возмущенно отвечаю я. – Я уже собиралась тебе позвонить.

– Поздно. Мне пришлось за тобой приехать. – Он с отвращением разглядывает меня. – Что за хрень на тебе надета?

Я теряю терпение.

– Я тебе говорила! Алиса из «Алисы в Стране чудес»! Детская литература входит в мою обязательную программу!

– Точно, – усмехается он. – Помню, я подумал, что это ужасно глупо.

– Да что ты понимаешь! – завожусь я. – Тебя никогда не интересовала моя учеба!

– Да, а тебя интересовала моя?

Я игнорирую этот вопрос и продолжаю тираду:

– Как и моя работа!

– Работа?

– Лодочные экскурсии!

– Ты называешь это работой? Похоже, ты не знаешь, что такое работа.

– Ой, а ты знаешь? Бедный богатенький мальчик!

Он ударяет по тормозам.

– Отлично! Я как раз собиралась выйти! – Я собираюсь открыть дверь, но он хватает меня за плечо и грубо тянет обратно.

– Мне больно! – кричу я и ударяю его по руке.

– ПРЕКРАТИ! – кричит он, хватая меня за запястье.

– КАКОГО ЧЕРТА НА ТЕБЯ НАШЛО?

Похоже, у меня начинается истерика.

– МОЯ МАТЬ ЗДЕСЬ! – вопит он в ответ.

Я резко замолкаю. Он меня отпускает. Он выглядит совершенно разбитым.

– Что здесь делает твоя мать? – спрашиваю я.

– Хочет познакомиться с тобой, – отвечает он, бледный как смерть. – Тебе придется переодеться.

Глава 44

Фрау Хойбер – звучит пугающе строго – едет в лимузине на Беррелс-Филд. Я быстро переоделась в свою лучшую юбку и белую блузку, пока Лукас ждал снаружи в машине. Я даже не стала спрашивать, откуда у него «Порше» – я думала, он избавился от него, когда уехал Клаус.

Мама позвонила Лукасу по дороге, чтобы сообщить, что уже едет. Не знаю, зачем такая срочность и почему она не могла предупредить нас хотя бы за час – может, хочет нас застукать. Наверное, стоит сказать спасибо, что она вообще позвонила.

Мы возвращаемся в комнату Лукаса и напряженно ждем. Я сижу на кровати и волнуюсь, а потом мне приходит в голову, что стоит перебраться на стул, чтобы не выглядеть слишком расслабленной. В какой-то момент Лукас не выдерживает напряжения, и мы спускаемся вниз, чтобы подождать ее на улице. Через десять минут она приезжает в огромном блестящем черном лимузине. Водитель – в морской форме и настоящей шоферской фуражке – выходит из машины и открывает ей дверь. Я не знала, чего ждать. Величественная женщина в мехах или что-то вроде, которая будет расхаживать вокруг и делать вид, что меня не существует… Но такого я точно не ожидала.

Мама Лукаса невысокая и, за неимением другого слова, толстая. На ней длинное розово-коричневое платье с цветочным орнаментом, и кажется, она только что вышла из кухни, где пекла яблочные пироги и другую вкусную домашнюю еду. Я никак не могу понять, почему он так ее боится, – пока она на меня не смотрит.

Лед. Это лучшее определение для ее взгляда. Холодные голубые глаза. У меня внутри все резко сжимается.

Лукас делает шаг вперед и целует ей в знак приветствия руку. Не щеку. Руку. Представить не могу, как бы она отреагировала, если бы я обняла ее – наверное, упала бы в обморок. Что за мысли…

– Мама, это Элис, – представляет Лукас по-английски и поворачивается ко мне. Я еще ни разу не видела его таким взволнованным.

– Здравствуйте, – с неуверенной улыбкой говорю я. К моему облегчению, руки мне она не протягивает – иначе я сомневалась бы, не следует ли ее тоже поцеловать.

Она переводит взгляд на Лукаса и что-то говорит ему по-немецки.

– Еще нет, – отвечает он, неловко мне улыбаясь. – Насколько я знаю, она начинает занятия на следующей неделе.

Видимо, она спросила, говорю ли я по-немецки. Я еще окончательно не решила, но подумываю поменять китайский на немецкий. Я серьезно отнеслась к замечанию Лукаса на балу.

Мы заходим внутрь, и звучит множество неодобрительных комментариев. Как я понимаю, она не одобряет комнату Лукаса.

Лукас задает ей вопрос, смущенно взглянув на меня, и после этого она переходит на идеальный английский.

– Я говорила сыну, что у него слишком маленькая комната, – с отвращением сообщает она. – Как ты вообще это терпишь?

Оказывается, вопрос обращен ко мне.

– Ну, – я смущенно смотрю на Лукаса, – я живу в доме с двумя друзьями.

– Ты, видимо, считаешь меня наивной, – фыркает она.

– Что? Нет! – восклицаю я. – Я имею в виду, что ночую здесь не слишком часто.

– Хм! – Она от меня отворачивается.

Боже, это ужасно! Сначала Джо, теперь Лукас! Почему у меня не может быть хорошей потенциальной свекрови, как у Лиззи? Она недавно пошутила, что мама Каллума – ее вторая лучшая подруга. Надеюсь, после меня.

Лукас мягко предлагает:

– Может, пойдем?

– Можете поехать со мной в отель.

Судя по всему, это не обсуждается.

Она остановилась в первоклассном отеле в Кембридже. Шофер высаживает нас у входа и спешит достать из багажники ее сумки. Их забирает у него швейцар, и мы заходим в фойе.

– Я позвоню завтра, – говорит она шоферу, а потом поворачивается к Лукасу. – Он превосходный водитель. Если хочешь, можем нанять его. Я договорюсь.

– Спасибо, – благодарит Лукас, застигнутый врасплох ее щедростью, – но у меня еще есть машина.

– Я думала, ты ее продал.

Рада, что кто-то это прояснит.

– Еще нет.

Она регистрируется на стойке, и Лукас берет ключ. Мы идем к лифту и едем на шестой этаж.

– Твой отец хочет, чтобы Клаус вернулся, – задумчиво говорит она, пока едет лифт.

– Нет, – твердо отвечает он. – Я без него справлюсь.

Она снова хмыкает:

– Посмотрим.

Фрау Хойбер остановилась в потрясающем пентхаусе – панорамные окна во всю стену выходят на реку и крыши Кембриджа. Солнце начинает садиться. Я замечаю, что Лукас, а не его мать, дает чаевые швейцару, который принес сумки.

– Ух ты! – восторгаюсь я, глядя из окна на ряды плоскодонок на лодочной станции Магдалин-Бридж.

– Это всего на два дня, – надменно говорит она.

Неужели это место недостаточно хорошо для нее?

– Очень мило, что ты приехала, – говорит Лукас, не задав вопроса, который постоянно вертится у меня в голове: зачем она приехала?

Она встает рядом со мной у окна и смотрит вниз.

– Нужно съездить на лодочную экскурсию, – говорит она.

– Я могу вас свозить, – неуверенно предлагаю я.

Она встревоженно на меня смотрит.

– Элис – гребец, – поясняет Лукас, с опаской глядя на мать.

– Гребец?

– Да, я работаю экскурсоводом.

– Ты работаешь экскурсоводом?

У нее что, проблемы со слухом?

– Элис смогла самостоятельно оплачивать учебу, – спокойно говорит Лукас.

– Ну, родители тоже помогали, – быстро добавляю я.

– Но ты сама платишь за аренду, – говорит он.

– Да.

– Как интересно, – скучающим тоном отвечает она, отворачиваясь от окна. – Сынок, у меня кончились таблетки для желудка. Не мог бы ты сходить вниз и попросить у администратора, чтобы они мне купили?

– Может, я попрошу его по дороге на ужин? – предлагает он.

– Нет, я хочу, чтобы они принесли мне сейчас, – отвечает она тоном, не терпящим возражений.

Он нерешительно смотрит на меня и коротко кивает, прежде чем оставить нас наедине. Ледяной взгляд падает на меня.

– Думаю, здесь нам будет удобнее.

Я нервно следую за ней в маленькую, но стильную гостиную. Она указывает мне на диван, а сама садится в кресло.

– Ты встречаешься с моим сыном уже какое-то время.

Я осторожно киваю:

– Почти год.

– Ты в курсе его ситуации?

– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду…

– В конце года у него должна была состояться помолвка с Розалиндой Пфайфер.

Меня передергивает от звука ее имени.

– Я знала, что у него планировалась с ней свадьба. Честно говоря, я думала, что они уже были помолвлены.

Я пытаюсь сохранять спокойствие, но сердце в груди бешено колотится.

– Пока еще не было никаких объявлений. Это было неофициально. Пока.

Не знаю, какого она ожидает ответа. Наконец она продолжает:

– Лукас не является наследником моего мужа. Он не получит дом. Это право принадлежит моему старшему сыну, а потом перейдет к его сыну.

Видимо, речь о Маркусе и Максимилиане.

– Я с ним не ради денег, если вы об этом, – отваживаюсь сказать я. – Просто он мне очень нравится. – Ее глаза сужаются. – Я люблю его, – поправляюсь я.

– Значит, ты желаешь ему самого лучшего?

– Разумеется. – Я пожимаю плечами с деланой беспечностью. – Но вы знаете, он удивительно умный. Думаю, он сам может решить, что ему нужно.

Она пристально смотрит на меня. Не знаю как, но я умудряюсь не отвести взгляда. Наконец она кивает:

– Пусть будет так.

– Как?

Я так и не получаю ответа на свой вопрос, потому что возвращается Лукас.

– Розалинда нашла другого, – говорит мне он тем же вечером, провожая меня до Джесси.

– А. – Я чувствую себя неловко. – Когда ты узнал?

– За ужином, когда ты отлучилась в уборную.

– И что ты чувствуешь?

– Это к лучшему.

– А твоя мама с этим согласна?

– А ты как думаешь? – Он посылает мне косой взгляд. – Но она не сможет меня заставить.

– Она пыталась уговорить тебя меня бросить? – тихо спрашиваю я.

Он резко кивает:

– Да. Настаивала, что нужно действовать как можно скорее, пока не слишком поздно. Но уже слишком поздно.

– В смысле, Розалинда не примет тебя обратно?

Не уверена, что я приняла бы, будь я на ее месте. Наверное, она чувствует себя униженной.

– Нет, – говорит он, останавливается посреди тротуара и поворачивается ко мне лицом. – Слишком поздно, потому что мне нужна только ты, Элис. И им не заставить меня с тобой расстаться.

Не знаю, почему в этот момент я вспоминаю про Джо, но это так. Лукас поворачивается обратно и идет дальше.

– Ты ведь будешь учить немецкий? – коротко спрашивает он.

– Да.

Это самое меньшее, что я могу сделать.

Глава 45

– Блин!

Я резко просыпаюсь от ругательств Лукаса.

– Что такое?

Сейчас середина холодной, морозной январской ночи, и я в его комнате на Баррелз-Филд.

– Не могу заснуть! – Он бьет по матрасу. – Мама была права. Комната слишком маленькая.

– Ты умудрился прожить в такой комнате три года, – спокойно напоминаю я. Как-то он сказал, что наслаждается возможностью пожить обычной студенческой жизнью. Но он ездил домой и отвлекся от нее на несколько недель. Может, дело в этом.

– С меня хватит. Достала эта кровать! Это просто глупо!

Я сажусь.

– Тогда я вернусь к Джесси.

– Не глупи, – выпаливает он и тянет меня обратно. – Но мне нужно поспать. У меня завтра практика, а я не смогу сосредоточиться.

– Тогда зачем ты настоял, чтобы я сегодня осталась?

Я начинаю раздражаться. Вечером я встречалась в пабе с девочками из литературного общества, чтобы обсудить викторину по Диккенсу, запланированную на следующий месяц. Я не приняла предложения Лукаса меня забрать, но он все равно приехал. На своем «Порше». Пора это прекращать.

– Я соскучился, – жалуется он.

Рождество прошло без особых помех. Я ездила домой, а Лукас в Германию, но на этот раз он звонил мне почти каждый день, и я не теряла разума, как раньше.

– Ну, мне тоже предстоит непростой год, и я была бы не прочь как следует выспаться.

– Нужно писать очередное эссе по Гарри Поттеру? – издевательским тоном спрашивает он.

– Детская литература тоже требует работы, если ты не в курсе! – возмущаюсь я. – К черту, я пошла.

Он берет меня за руку.

– Не уходи. Прости. – Он обхватывает мое лицо руками и смотрит на меня сквозь темноту.

– Я понимаю, ты считаешь, что моя работа ничто по сравнению с твоей, и возможно, так и есть, но она все равно очень много для меня значит, – назидательно говорю я. – Я должна подумать о будущей карьере, и… Боже, я слишком устала.

У меня слипаются глаза и нет сил даже подняться.

– Прости, – снова говорит он. – Прости.

Он целует меня в губы, и я чувствую, как внизу он начинает расти, по мере того как поцелуи становятся все глубже.

– Не сейчас, – со стоном говорю я.

– Это поможет тебе расслабиться, – шепчет он.

Ты хочешь сказать, это поможет тебе расслабиться. Я отстраняю его.

– Нет, Лукас, мне нужно поспать.

Он ругается по-немецки. Я еще не выучила все ругательства, но догадываюсь, что это одно из них.

– Да что с тобой сегодня такое? – не выдерживаю я. – Сначала ты прерываешь мою встречу…

– Встречу по поводу викторины в пабе! – перебивает он.

– И что? Это мероприятие, которое я помогаю организовать, и мне не по душе, что ты снова явился на своем дурацком «Порше» и меня смутил!

– Прости, что мой «Порше» тебя так смущает, – похоже, ему вовсе не стыдно.

– Дело не в машине, а в тебе! – Я вылезаю из кровати и начинаю одеваться. С меня хватит. – Ты не должен меня контролировать! Не должен заставлять меня делать то, что тебе хочется! Я тоже человек. У меня здесь не так много друзей, и…

– Розалинда помолвлена.

Он перебивает меня твердо, но совершенно убитым тоном. Я тут же замираю.

– Что?

– Розалинда помолвлена.

Он смотрит на потолок.

– Помолвлена? С кем?

– С Фредериком Шульцем. – Прежде чем я успеваю спросить, кто это, он поясняет: – Он из очень хорошей семьи.

– Что за ерунда у тебя с очень хорошими семьями?

– Он слишком стар для нее, – продолжает он, не обращая на меня внимания. – Ему тридцать три, и он банкир. Очень успешный, – последние два слова он произносит протяжно, словно пьяный.

– Откуда ты все это узнал? – недоуменно спрашиваю я.

– Мама сказала.

– Когда? В Германии?

– Нет. Сегодня, по телефону.

Я должна была догадаться.

– И чего она ожидает – что ты понесешься домой и будешь умолять ее вернуться? – Я не могу сдержать обиды.

– Нет. Она рассказала это, чтобы досадить мне. – В его голосе обиды не меньше.

– Ох. – Я уныло сажусь на кровать. – Ты жалеешь, что все так вышло? – Я не хотела этого спрашивать, но чувствую, что должна.

Он отвечает не сразу, что на него не похоже.

– Нет, – резко отвечает он. – Это еще раз доказывает, что она мне не подходит.

Значит, ему нужны доказательства?

Он берет меня за руку и поворачивается ко мне.

– Нам нужен дом.

– Что?

– Мы могли бы жить вместе.

– Не торопись, мне всего двадцать.

– Я могу попросить родителей…

– Нет! – перебиваю я.

– Почему нет?

– Лукас, если родители купят тебе дом…

– Не купят, арендуют.

– Если родители арендуют тебе дом, я не стану с тобой жить.

– С какой стати?

– Потому что это неправильно! Не считая того, что я слишком молода, чтобы жить с парнем…

– Ты меня не любишь? – резко спрашивает он.

– Люблю! Но при чем тут это?

– Я больше не могу жить в этой комнатушке, Элис. Я тебя почти не вижу – ты вечно то на работе, то в этом литературном обществе.

– Это ты вечно занят своей учебой! – возмущенно говорю я. Чаще всего мы видимся на его условиях, а не на моих.

– А если бы мы жили вместе, то могли бы видеться каждый вечер, – он пытается убедить меня, но я непреклонна.

– Нет, – я отпускаю его руку. – Я не хочу принимать помощь твоих родителей. Я точно не перееду к тебе, если ты их попросишь.

Наверное, нужно было выражаться точнее.

Через несколько недель он приезжает к дому Джесси на блестящем новом серебряном велосипеде. На дворе очень яркое, бодрящее февральское утро.

– Ты купил велосипед! – восклицаю я. – Поверить не могу.

– Поехали покатаемся, – восторженно приглашает он. – У меня для тебя сюрприз.

Прежде чем я успеваю среагировать, он хватает с вешалки мое пальто и шарф.

– А разве велосипед – это не сюрприз?

– Не сравнится, – со счастливой ухмылкой говорит он, помогая мне надеть пальто.

– Куда ты везешь меня? – Мы выезжаем из города и я, кажется, сейчас лопну от любопытства.

– Увидишь, – довольным голосом отвечает он, поворачивая направо с Кондут-Хед-Роад. Я следую за ним по посыпанной гравием дорожке, пока он не останавливается перед живописным домиком с покрытой соломой крышей.

– Что думаешь?

Я недоуменно смотрю на него.

– Насчет дома?

– Ага.

– Чудесный, но…

– Дорогая, добро пожаловать домой, – комичным голосом говорит он, но у меня ощущение, что он не шутит.

– Быть не может! – выдыхаю я.

Он кивает:

– Может.

– Но я же сказала…

– Я не просил родителей о помощи, – быстро говорит он.

– Тогда как…

– Я продал «Порше».

Я ошеломленно смотрю на него.

– Если ты не рада, то слишком поздно, – легкомысленно добавляет он, слезая с велосипеда, – я уже заранее оплатил аренду. Зайди, осмотрись внутри.

Я слишком потрясена, чтобы отвечать. Оцепенело следую за ним.

Внутри уютно и старомодно, много антиквариата и аксессуаров в стиле Кэт Кидстон. За домом маленький сад, а дальше – залитое солнцем поле.

Он ведет меня к деревянной лестнице. Первая комната – маленькая и тесная, вторая – немного больше, зато в третьей – огромная кровать с пологом и вид на поле. Меня переполняет восторг. Это неправильно?

– Что думаешь? – радостно спрашивает он.

– Здесь красиво… – отвечаю я. – Но…

– Больше ничего не говори, – перебивает он, быстро целуя меня в нос.

– Но Лукас! – восклицаю я.

– Что? – восклицает он в ответ.

– Я не могу жить здесь с тобой!

– Почему нет? Тебе все равно придется уехать от Джесси – скоро вернутся его родители.

– Только на Пасху.

– Это в следующем месяце!

– Они сказали, что я могу жить у них и дальше.

– В крошечной спаленке Эмили? – он пытается уговорить меня. – Там еще меньше места, чем в моей спальне.

С ним не поспоришь. Родители Джесси должны скоро вернуться. Они любезно согласились позволить нам с Эмили жить в их доме до выпускного, а значит, мне придется переехать в комнату Эмили, а Эмили переедет с Джесси в мою, чтобы освободить территорию родителей. Эмили ездила к ним с Джесси на Рождество, и они хорошо поладили, так что ей этот вариант подходит, а мне кажется глупым искать что-то новое ради нескольких месяцев, оставшихся до конца семестра.

Лукас чувствует, что я сомневаюсь, но вдруг я с треском падаю с небес на землю, вспомнив об одном важном факторе.

– Что скажут мои родители?

– Ты уже взрослая. Можешь поступать, как считаешь нужным.

– Ага, если хочу вызвать их гнев…

Он вздыхает:

– Смотри, я буду жить здесь в любом случае. Оставь себе комнату у Джесси и оставайся у меня, когда захочешь. Делов-то.

Я смотрю на поле и снова на огромную кровать. Мы с Лукасом улыбаемся друг другу.

– Испробуем? – спрашиваю я.

– Я уж думал, ты никогда не спросишь.

Глава 46

Вскоре я окончательно перебираюсь к Лукасу. Никогда не думала, что перееду к парню так быстро, но не могу сказать, что мне это не нравится. Наши отношения развиваются быстро. Не только в плане совместного проживания, но и в плане эмоций. Я узнаю его гораздо быстрее, чем обычно в студенческих отношениях, и мне с ним удивительно легко. Большую часть дней мы проводим раздельно, но возмещаем это по вечерам. Из-за этого я не так часто, как раньше, вижусь с коллегами по работе и принимаю не такое активное участие в литературном обществе, как хотелось бы, но эти жертвы не кажутся мне столь уж значимыми.

Вчера вечером мне попало от Джесси, потому что я отменила наш поход в кино. Мы проводим вечера в кинотеатре все реже и реже, и мне хотелось бы, чтобы он был не таким обидчивым. Я бы ничего ему не сказала, если бы ему пришлось жертвовать нашими встречами ради Эмили.

В общем, прошлым вечером я не смогла, потому что готовилась к приезду Лиззи. Не только Лиззи. Еще будут Гарри и Мэтью, но больше всего я рада именно ей. На прошлой неделе она рассталась с Каллумом и очень переживает, поэтому неправильно говорить, что я в восторге, но я очень хочу ее поддержать.

Я не видела Мэтью после бала в июне. Гарри остался учиться на магистра, и с ним мы встречаемся довольно часто, но Мэтью вернулся домой, в Бекингемшир и, насколько я знаю, работает сейчас в Лондоне. Я предпочитаю о нем не спрашивать.

Я согласилась приготовить для всех еду и с непривычки сожгла прошлым вечером фарш и порезала вместо лука собственные пальцы. В конце концов я сдалась и пошла покупать лазанью. Думаю, мне удастся осилить салат. Нужно было идти в кино с Джесси.

Поезд Лиззи должен был прибыть в три и опаздывает на полчаса, поэтому она приезжает только в четыре. Я слышу, как подъезжает такси, и выхожу ей навстречу.

– Привет! – кричу я, когда она вылезает из машины. Подхожу и помогаю ей забрать сумки.

Она рассматривает дом:

– Здесь очень мило.

Зайдя в гостиную, она сразу направляется к окну. Уже конец апреля, и в нашем саду все цветет.

– Ух ты! Только посмотри! – она любуется полем.

– Все в порядке, – шучу я.

– Где Лукас? – спрашивает она, оглядываясь вокруг.

– В лаборатории.

– В субботу?

– Он там все время. Готовится к экзаменам, но сегодня обещал взять перерыв. Должен скоро вернуться. Как мама? – спрашиваю я по дороге наверх, в ее комнату.

– Хорошо! Передавала тебе привет.

– Передавай ей тоже.

Я размещаю Лиззи в комнате побольше, а Мэтью пусть ночует в маленькой. Гарри наверняка захочет вернуться в свою комнату на Баррелз-Филд – если не вырубится прямо на диване.

– Покажи мне свою комнату, – просит она. Мы проходим. – Уверена, без дела не стоит, – шутит Лиззи, кивнув на кровать. Я ухмыляюсь ей и иду закрыть шкаф.

– Что это? – любопытничает она, углядев на вешалке блестящую золотисто-зеленую ткань.

– А, мое бальное платье, – беспечно отвечаю я, доставая его из шкафа.

– Какое красивое! – удивленно восклицает она. – В этом году ты подготовилась на славу.

– Да нет, – отмахиваюсь я. Она не так поняла. – Это прошлогоднее.

– В смысле? – недоуменно спрашивает она.

Я еще не рассказывала ей, что Лукас заказал для меня платье. Не знаю почему – может, потому что немного стеснялась, или боялась, что она обидится.

Я пожимаю плечами, пытаясь не заострять внимания.

– Его заказал мне Лукас.

– Что? – Она изумленно разевает рот. – А чем его не устроило платье, которое купили мы?

Значит, я была права насчет второй причины.

– Ничем, – быстро говорю я. – Оно было чудесное. Просто… Он подумал, я достойна…

Я умолкаю, но она заканчивает предложение за меня.

– Лучшего?

Я смотрю на платье и провожу рукой по ткани.

– У кого-то могло бы оказаться такое же.

– Добро пожаловать в реальный мир, – иронично замечает она. – Но уверена, ты выглядела потрясающе.

Я закрываю шкаф.

– Что случилось с твоими пальцами? – с ужасом спрашивает она, заметив пластыри.

– Порезалась при готовке, – объясняю я. – Лукас хотел, чтобы я готовила… Ну, я тоже хотела. Но в конце концов сдалась.

– Кто еще сегодня придет? – спрашивает она, присев на край кровати и подпрыгивая вверх-вниз.

– Друзья Лукаса, Гарри и Мэтью. К сожалению, девичника не получилось…

– Нет, все в порядке! – восклицает она, но перестает прыгать, и ее плечи резко опускаются. – Мне сейчас главное – отвлечься.

– Расскажешь, что случилось?

– Начинать пить в четыре – не слишком рано? – задает она встречный вопрос, поднимаясь с дивана. Я вижу, что она едва сдерживает слезы.

– Конечно нет. Только напомни мне поставить ужин в духовку!

Мы идем на кухню, и я достаю из холодильника бутылку «Вдовы Клико».

– Это настоящее шампанское? – изумленно спрашивает она, рассматривая этикетку.

– Да, – я пожимаю плечами. – Лукас купил.

– Черт. Бальные платья на заказ… Шампанское… Целый коттедж в вашем распоряжении… Он ведь не простой студент, верно?

Я бросаю на нее косой взгляд.

– Не совсем. – Я поднимаю бутылку. – Будешь?

– Давай. Если он точно не против.

– Нет, он купил его для сегодняшнего вечера, – я снимаю с крышки фольгу.

– Как у вас с ним дела? – спрашивает она, усаживаясь на столешницу. Она видела его лишь мельком в прошлом году, когда мы ходили покупать бальные платья.

– Извини, – говорю я, и она опускает голову, чтобы я могла открыть шкаф и достать бокалы для шампанского. – Очень хорошо, – отвечаю я на ее вопрос.

– Ты наверняка проводишь здесь все время? – с многозначительным взглядом говорит она.

– Абсолютно все, – буднично отвечаю я. – Я забрала остатки своих вещей от Джесси несколько недель назад.

– Ты уехала от Джесси?

– Да. – Я сразу напрягаюсь от ее взгляда. – Его родители вернулись из Штатов, – объясняю я.

– Значит, ты живешь с Лукасом. – Это утверждение, а не вопрос.

– Да.

– Ты живешь с парнем. – Похоже, она в изумлении.

– Да.

– Черт возьми, Элис!

– Что? – теперь я смущена.

– Все как-то очень быстро, тебе не кажется?

Я молча наливаю шампанское.

– Я не упрекаю тебя, – быстро говорит она. – Просто это так неожиданно…

– Почему? – мои губы сжимаются в линию. – Не понимаю, в чем проблема.

– Что сказал твой папа?

– Я не… Он не…

– Ты не сказала им? – выдыхает она.

– Не в этом дело, – твердо говорю я. – Просто это не так существенно.

– Это огромная ответственность.

– Боже, Лиззи! Когда ты успела превратиться в мою маму?

Она вздыхает и обиженно отводит взгляд.

– Прости, – говорю я, хотя не очень понимаю, почему из нас двоих извиняюсь именно я.

– Ничего, – отвечает она, отводя глаза. – Просто я немного удивилась, вот и все.

– Не понимаю почему. Мы ведь не жениться собрались.

– Уж надеюсь!

Я даю ей бокал.

– А ты бы за него вышла? – сузив глаза, спрашивает она.

– Не знаю, – пожимаю я плечами.

– Ты его любишь?

– Да, конечно.

– Сильнее, чем любила Джо?

– Что за вопрос? – Я делаю глубокий вдох и громко выдыхаю.

На этот раз приходит ее очередь извиняться.

– Прости, – говорит она, соскакивая со столешницы. – Веду себя как корова. Неделя выдалась непростая, а я вымещаю на тебе.

– Все в порядке. – Я жестом указываю на дверь в гостиную. Она идет впереди. – Так что случилось с Каллумом?

– Ох… – Она опускается на один из диванов и чуть не разливает напиток. – Ой!

– Прости. В этих подушках можно потеряться.

Вдруг она начинает хохотать, и я невольно присоединяюсь, с облегчением чувствуя, что моя подруга вернулась.

– За нас! – говорит она, продолжая хихикать. Ну, мы хотя бы удержались от слез. – Не хочу вдаваться в подробности, но он вел себя ужасно, и мне надоело.

– Ужасно в каком смысле? – спрашиваю я.

– Мы с ним почти не виделись – по выходным он все время играет в футбол, а последней каплей стало, когда он сказал мне, что поедет этим летом на Ибицу с друзьями вместо поездки со мной.

– Неприятно, – сочувствую я.

– Ты ведь тоже нечасто видишься с Лукасом?

– Днем нет, но в совместном проживании есть один плюс – мы видимся каждый вечер.

– Справедливо. Но он все время уезжает домой в Германию без тебя?

– Не все время, – спокойно замечаю я. – И он ездит не развлекаться с друзьями, а домой.

– К той девушке.

Какого черта?

– Он ездит не к Розалинде! – восклицаю я. – Он ездит к родителям! К племяннику, брату и сестре! И вообще, она помолвлена.

– Да? – с интересом спрашивает Лиззи.

– Ага. Выходит за какого-то банкира.

– Тебя пригласят на свадьбу?

– Лиззи, я не знаю!

– Прости, что досаждаю, – вдруг говорит она. Мои восторги по поводу ее присутствия чуть угасают.

– Все в порядке, – заверяю я. – Так что ты там говорила про Каллума?

– Ой, не знаю. Может, я слишком многого жду?

– Ну, его желание уехать отдыхать с друзьями – не из приятных.

– Да, но они все закончили в этом году университет и хотели устроить последние каникулы в компании друзей, пока не началась взрослая жизнь и работа.

Она сама себя уговаривает к нему вернуться? Не знаю, но я в этом не участвую.

Я слышу, как в замке поворачивается ключ Лукаса, и встаю, чтобы его поприветствовать.

– Привет, – нежно здороваюсь я и целую его в губы.

– Шампанское! – восклицает он, посмотрев на мой бокал.

– Ты ведь не против? – встревоженно спрашиваю я.

– Нет-нет, конечно, нет. Просто еще рано.

– Не волнуйся – я попросила Лиззи напомнить мне приготовить ужин.

– Достаточно просто поставить его в духовку, – поддразнивает он. Я иду вслед за ним в гостиную. – Привет, – он машет Лиззи рукой.

– Привет! – радостно отвечает она.

– Как добралась?

Пока они беседуют, я иду на кухню. Пожалуй, пора заняться салатом.

Гарри приходит раньше, чем Мэтью.

– Моя прекрасная Элис, – говорит он, когда я открываю дверь. Протягивает мне прямо в лицо бутылку красного вина и обнимает меня. Я хихикаю ему в плечо, пока он меня сжимает.

– Убери свои грязные руки от моей девушки, – шутит Лукас, забирая бутылку. Они пожимают руки.

– Иди познакомься с моей подругой Лиззи, – я провожаю его в гостиную и представляю их друг другу.

– Очень приятно, – вежливо говорит он ей.

– Как сегодня прошла подготовка? – спрашивает Лукас.

– Ужасно, – отвечает он. – Симметрия и физика частиц.

Они обсуждают какую-то чепуху, что-то про мезоны, барионы и кварковую структуру. Для меня это словно иностранный язык.

– Хочешь бокал шампанского? – перебиваю я.

– Не откажусь, – отвечает он.

Вскоре приходит и Мэтью. Я замечаю в кухонном окне его такси и иду открыть ему дверь. Он протягивает мне роскошный букет зеленых и белых цветов.

– Какая красота. – Я целую его в щеку.

– Ужасно давно не видел тебя, – проникновенно говорит он и кладет руку мне на талию. Я невольно вспоминаю свой разговор с Лукасом на балу. – Как ты?

– Прекрасно! А ты?

– Привет, – в коридоре появляется Лукас. Я ухожу в гостиную.

Увидев Мэтью, Лиззи делает большие глаза. Когда он жмет ей руку, она пытается сидеть на диване как можно ровнее и густо краснеет, когда он плюхается рядом с ней. Я с улыбкой отправляюсь на кухню, поставить цветы в вазу. Лукас идет за мной.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– А почему нет? – холодно отвечает он и пристально смотрит на меня несколько секунд, прежде чем уйти в гостиную. Меня невольно передергивает. Впервые за все время его взгляд напомнил мне взгляд его матери.

Когда я возвращаюсь, Мэтью рассказывает Лиззи о своей работе.

– «Гардиан», – отвечает он на ее вопрос о газете, в которой работает.

– Круто! – восторгается она.

– Не уверен, что это самое подходящее слово, – дружелюбно замечает он.

Она хихикает:

– Ну да, это ведь не «Дейли миррор».

– А «Дейли миррор» – это круто? – спрашивает Мэтью, подняв бровь.

Она снова хихикает:

– Может, и не круто, но точно весело.

– Когда будет готов ужин? – спрашивает меня Лукас.

– Через пять минут. Если хотите, можем сесть за стол.

– Не уверена, что смогу встать, – говорит Лиззи, и ее бокал опасно покачивается, когда она пытается выпрямиться.

– Диван чуть не поглотил тебя целиком! – смеется Гарри и берет у нее бокал. Мэтью выбирается из подушек и протягивает ей руки. Она берет их, и он поднимает ее на ноги. Она снова краснеет.

– Давай помогу тебе на кухне? – предлагает она, издавая беззвучный вздох восхищения, пока мальчики идут в столовую.

Я хихикаю:

– Так и думала, что он тебе понравится.

– Ну правда, до чего хорош! – восклицает она, когда нас не слышно. – У него есть девушка?

– Не думаю.

Не сомневаюсь, что Лукас непременно поставил бы меня в известность.

– Очень вкусно, – восхищается Мэтью позднее, набив рот лазаньей.

– Не моя заслуга, – спешу я признаться первой, – я купила ее в фермерской лавке в Котоне.

– Салат с инжиром и моцареллой тоже потрясающий, – добавляет Лиззи.

– Мне понадобилось только почистить инжир, – скромно отвечаю я.

– Ну, ты справилась превосходно! – восклицает Гарри, поднимая бокал. Мы перешли на красное вино. – За старых друзей – и новых! – добавляет он, глядя на Лиззи.

Мы звеним бокалами. Я замечаю, что подруга поджала губы. Она делала это несколько раз за ужин, обычно, когда говорил Гарри. Похоже, она его не понимает.

– Тебе не нравится Гарри? – спрашиваю я позднее, когда она заходит на кухню, чтобы помочь мне с десертом – корзиночки-безе из фермерской лавки с собственноручно взбитыми сливками и ягодами, помытыми вашей покорной слугой.

Она делает гримасу.

– Они как из другой эпохи. Мэтью тоже франт, но он чуть более нормальный.

Я какое-то время молчу, переваривая ее замечание.

– Хочешь сказать, Лукас тоже из другой эпохи?

Она идет на попятную:

– Он просто немного другой, верно? Вполне приличный. Не то что Джо.

Боль снова настигает меня, но алкоголь ее немного смягчает.

– Поверить не могу, что ты снова о нем заговорила.

Похоже, ей становится стыдно.

– Прости, – быстро говорит она. – Сама не знаю, что несу. Я слишком много выпила.

– Ты ведь почти не знаешь Лукаса, – горько говорю я. – А Гарри очарователен, – оборонительно добавляю я.

– Прости. Это правда. Он очень милый. И Лукас тоже. Я не хотела сказать про него ничего плохого.

Но ты сказала. Я предпочитаю об этом забыть.

– Думаю, Элис будет ужасным учителем! – восклицает Гарри, когда мы возвращаемся с десертом.

– Почему? – слегка обиженно спрашиваю я, опуская тарелку перед Лукасом.

– Мальчики не смогут ни на чем сосредоточиться.

– Идиот, я собираюсь учить шестилеток! – Я хлопаю его по спине. – К тому же за последние два года я предостаточно наобщалась с подростками.

Мэтью начинает смеяться.

– О чем вы? – недоумевающе спрашивает Лиззи.

– Я думаю заняться учительством, – объясняю я, опускаясь на стул.

– Правда? – удивленно спрашивает она. – В Лондоне?

– Нет, в Кембридже. – Я с гордостью смотрю на своего парня. – Лукасу предложили работу в университете.

Лукас будет научным ассистентом. Что-то, связанное с наблюдательными проектами по астрофизике и внегалактической астрономии.

Гарри хлопает его по спине:

– Молодец, старина.

Старина? Я невольно смотрю на Лиззи, но на этот раз ей удается сдержаться.

– Твоя подруга меня расстроила, – говорит Лукас позднее, когда мы ложимся спать.

– Ты о чем? – Я говорю вполголоса, чтобы она не услышала.

– Она показалась мне довольно неотесанной.

– Неотесанной?! Она не такая.

– Знаешь, она буквально закатила глаза, когда мы с Гарри обсуждали теорию Минковского. – Я воздерживаюсь от комментариев. – А еще она клеилась к Мэтью! – добавляет он. – Мне было за нее стыдно.

– Лукас! – шиплю я. – Оставь ее в покое. Она только рассталась со своим…

– Вот именно! – громко перебивает он.

– Тсс!

– Я думал, она будет лучше себя вести, – продолжает он. – Видимо, не так-то она переживает.

– Немного флирта никому не повредит.

– Вот, значит, как ты считаешь?

Мне становится не по себе от его ледяного взгляда. Я оторопело молчу, пока он отворачивается и выключает свет.

Восемнадцать месяцев спустя…

Глава 47

Примерно через полтора года Розалинда выходит замуж. На ней – красивое кремовое платье, украшенное кружевами и сотнями кристаллов Сваровски, с пятиметровым шлейфом. Длинные светлые волосы убраны в сложный пучок и украшены бриллиантовой тиарой, доставшейся ей от матери, а той – от ее матери. На свадьбу собирается четыреста гостей.

Я не из их числа.

В отличие от Лукаса. Думаю, он хочет поставить точку на их отношениях. Он сказал, мое присутствие будет неуместно.

Поэтому я читаю о свадьбе в Интернете. Это большое событие в высшем обществе Германии, и я могу понять основной смысл написанного благодаря урокам немецкого, которые продолжаю посещать, хотя я давно окончила университет. Мне совсем чуть-чуть не хватило до высшего балла. Лукас считает, дело в том, что я слишком много времени проводила на реке, но я вполне довольна результатом. Он, разумеется, окончил с высшим баллом.

Теперь я работаю в городе, в начальной школе, пройдя годовые курсы профподготовки для выпускников. Теперь я квалифицированный специалист и наслаждаюсь полученным в мое распоряжение классом шести– и семилеток. Да, прошло всего две недели, но пока все идет нормально.

Звонит телефон. Сейчас воскресенье, девять часов утра, и я сижу на кровати, обложившись подушками. Мы по-прежнему живем в нашем маленьком домике на Кондьюит-Хэд-Роад. Я уже чувствую себя здесь как дома. Протягиваю руку к прикроватному столику и беру трубку.

– Алло?

– Это я.

Лукас.

– Привет! – откладываю ноутбук в сторону и сажусь поровнее. – Как все прошло?

Он еще в Германии. Свадьба была вчера, но вечером он мне не звонил.

– Все хорошо.

– Значит, она смогла жить дальше? – спрашиваю я с нервным смешком.

– Я никогда в этом и не сомневался.

Рада, что он так уверен. Вчера я была как на иголках, переживая, что родители смогут уговорить Лукаса вмешаться в церемонию в последнюю минуту. Может, теперь мы наконец сможем жить своей жизнью – после ее помолвки я постоянно чувствовала легкую неопределенность. Разве это была не самая долгая помолвка за всю историю? Догадываюсь, что нет. Но у меня было именно такое ощущение. А теперь, когда все кончено, я с удивлением обнаружила, что облегчения не испытываю. Честно говоря, я по-прежнему в оцепенении.

– Я возвращаюсь во вторник, – тихо говорит Лукас.

– Правда? – Он должен был прилететь только в субботу. – Почему?

– Не вижу смысла здесь оставаться.

– Ты в порядке? – с сомнением спрашиваю я.

Он вздыхает:

– Да. Поговорим, когда вернусь.

Мне становится не по себе, о чем я ему и сообщаю.

– Все в порядке, – заверяет он. – Не о чем волноваться. Я просто очень устал.

Мне бы хотелось обвинить во всем долгие часы, проведенные им на работе, но я чувствую, что усталость – эмоциональная. У него был такой же голос, когда он вернулся из Германии в начале года, после Рождества. Он был морально истощен. Подозреваю, родители давили на него, чтобы он восстановил отношения с Розалиндой. Когда я спросила об этом, он не стал отрицать. Я по-прежнему незнакома с его отцом и остальными членами семьи. Его мама больше не приезжала в Англию, и меня не приглашали в Германию. Я должна чувствовать себя обиженной – и я обижена, – но вообще-то у меня нет ни малейшего желания туда ехать, если учесть, какой мне там могут оказать прием. Они меня не одобряют, и, возможно, не одобрят никогда. Может, теперь, когда Розалинда ушла со сцены, Лукасу дадут передышку. Несколько месяцев назад они пытались убедить его вернуться жить и работать в Германию. Отец договорился насчет собеседования на физическом факультете Мюнхенского университета, Лукас наотрез отказался. Никогда не видела его таким злым. Обычно он очень сдержанный, но в тот раз просто не смог сдержаться. До сих пор помню звук его постоянно звонящего телефона и как он отказывался поднимать трубку. Он очень злился, что они пытались управлять его жизнью и не принимали его выбора.

Этим летом он даже не ездил в Германию. Только полетел на свадьбу, чтобы показать Розалинде – и всем остальным, – что он за нее счастлив. Что он ни о чем не сожалеет и не переживает. Как я уже сказала, возможно, теперь мы сможем спокойно жить дальше.

После разговора с Лукасом я звоню Джесси.

– Есть планы на завтрашний вечер? – с надеждой спрашиваю я.

– Дважды за неделю? – восклицает он. – Я еще никогда не был так популярен.

– Нет, – смущено говорю я. – Просто Лукас возвращается во вторник…

Мы собирались пойти в кино в пятницу вечером, но Лукас прилетает раньше…

– А, – сухо говорит он, – да-да, хорошо. Можем пойти завтра вечером.

– Во сколько ты сможешь? В семь? Можем сначала зайти перекусить в «Вагамама»?

– Отличная идея. Буду ждать тебя внизу.

Когда я приезжаю, он уже там. Посматривает на часы.

– Всего на пять минут, – ворчу я.

– Умираю от голода, – жалуется он, заходя внутрь и поднимаясь по ступенькам. В очереди перед нами шесть человек.

– Как работа? – спрашивает он.

– О боже, как раз хотела тебе рассказать!

– Что?

– Помнишь мальчика с чайной?

Сперва он теряется, но потом вспоминает:

– А! С лодки?

– Да!

Я имею в виду мальчика, который называл вагины «чайнами» и настолько отвлек мое внимание, что я ударилась головой о мост.

Он смеется:

– Как я мог забыть? И что с ним?

– Он в моем классе!

– Быть не может!

– Ага. Тот еще персонаж. Сама не знаю, как его узнала, но сегодня утром до меня дошло.

– Забавно. Значит, тебе нравится?

– Определенно.

– Не скучаешь по лодкам? – искоса смотрит он.

– Конечно скучаю.

Действительно, теперь странно ходить вдоль реки. Во время последней экскурсии я едва сдерживала слезы. Джесси пытался убедить меня, что я смогу работать во время школьных каникул, но теперь, став квалифицированным учителем, в глубине души я чувствую, что эта часть моей жизни подошла к концу.

– Я очень по всем скучаю, – добавляю я.

– Теперь, когда вы все ушли, все стало совсем не то. – Я догадываюсь, что он имеет в виду других студентов, например, Криса и Майка, которые закончили учебу в июле.

– Даже не верится, что никто из вас не вернется осенью.

– У вас появится куча новичков, которых можно мучить, – пытаюсь утешить я.

– Не-а. Уже не то.

Несколько человек перед нами направляются к столикам. Очередь продвигается вперед.

– Ты какой-то расстроенный. – Я пристально на него смотрю. Он отводит глаза.

– Есть немного.

– Что-то не так с Эмили?

– Нет-нет, все прекрасно. Жаль только, мы так редко видимся. Мы подумываем об общей квартире.

– Правда? Здорово!

Он улыбается во весь рот:

– Ага.

Эмили уехала из дома Джесси, как только закончила учебу, но не вернулась в Шотландию. Вместо этого она поехала в Лондон. Я опасалась, что их отношения на этом закончатся, но они часто видятся по выходным, то в Лондоне, то в Кембридже.

– Погоди. – У меня падает челюсть. – Ты переезжаешь в Лондон?

– Похоже на то, – пожимает он плечами. – Элис. – Он быстро кивает мне за спину. Я оборачиваюсь и вижу официантку, готовую проводить нас за столик.

Он больше не называет меня Чайной. Сперва я даже не заметила. Теперь я вообще избегаю обращаться к нему по имени. Грустно, что мы переросли наши прозвища. Я никогда ему об этом не говорила – не знаю, почему он перестал. Может, мы слишком редко видимся и отношения теперь недостаточно близкие.

В ресторане полно народу, и прямо рядом с нами садится еще одна пара. Девушка болтает без умолку. Джесси закатывает глаза, но я не улыбаюсь.

– Ты в порядке? – шепотом спрашивает он.

Я киваю и опускаю взгляд на меню. Поверить не могу, что он уезжает в Лондон. Возвращается официантка, мы делаем заказ. Девушка угощает своего спутника невероятно скучной историей о своей работе.

– Говорила с Лукасом? – спрашивает Джесси.

– Вчера.

– Как прошла свадьба?

– Он о ней почти не говорил, но думаю, хорошо.

– Почему он так рано возвращается?

Я бросаю взгляд на девушку. Никогда не слышала, чтобы кто-то так громко разговаривал. Очень отвлекает.

– Понятия не имею.

Девушка встает и отправляется в туалет. Я громко вздыхаю, радуясь тишине и спокойствию.

– Ты когда-нибудь вспоминаешь Джо?

Я напрягаюсь:

– Конечно.

– Не думала о том, чтобы его найти?

Я переминаюсь на месте.

– Я уже не знаю, с чего начать.

– Хочешь, я позвоню в паб?

Я резко поднимаю взгляд. Что-то с ним не так.

– В чем дело?

Он выглядит виноватым, и мне сразу становится страшно.

– Прости, – говорит он, поднимая взгляд. Джесси редко за что-то извиняется.

– За что?

– Не знаю, зачем я это сделал… Наверное, просто любопытство…

– Что? – повторяю я.

Девушка возвращается и продолжает свой громкий монолог, но я почти не обращаю на нее внимания.

– Я звонил в паб несколько месяцев назад, – признается он.

У меня замирает сердце, и где-то внутри загорается надежда.

– И?

– Его родители там больше не работают.

Огонь в груди сразу угасает.

– Куда они уехали?

– Вроде как в Манчестер.

Они были последней нитью, связующей меня с Джо. Я их терпеть не могла, но было приятно осознавать, что они там есть. Теперь у меня не осталось ничего.

– Зачем ты звонил? – холодно спрашиваю я.

Похоже, он смущен:

– Это было после твоего дня рождения…

Меня охватывает дрожь. Тогда мы отправились в клуб, но Лукас не захотел. Я пила пиво, которое он, как я знаю, ненавидит. Он считает его неженственным, но это был мой день рождения, и я настояла на своем. В общем, я немного перебрала, и Лукасу пришлось тащить меня домой. На следующий день Джесси язвительно заметил, что Лукас меня оттуда «выволок». Мы сильно поругались. Джесси всегда предвзято относился к Лукасу, и в этом не было ни капли справедливости. После этого мы неделю не разговаривали.

Официантка приносит нашу еду, но у меня пропал аппетит. Похоже, Джесси уже жалеет, что заговорил про Джо.

– На какой фильм пойдем? – Он пытается сменить тему.

Мне не до этого.

– Все равно.

– Может, тогда на «Страйк»? Документальный фильм про кикбоксинг, – объясняет он.

В любой другой момент я бы с сарказмом отметила, насколько увлекательно это звучит, но сейчас просто говорю:

– Все равно…

В конце концов мы решаем пойти на «Последний поцелуй», потому что «Страйк» начинается только в пятницу. Можно было пойти на что угодно – мне совершенно не до кино.

Глава 48

Когда Лукас возвращается из Германии, я на работе. По дороге домой начинает моросить дождь, и я гоню велосипед как можно быстрее. Он открывает дверь еще до того, как я успеваю загнать велосипед в сад.

– Привет! – говорю я. Он выходит на улицу и заключает меня в объятия. – Ты в порядке? – Мой голос приглушен его плечом.

– Я скучал, – бормочет он, гладя меня по волосам.

Я отстраняюсь и заглядываю ему в глаза. Вид у него страдальческий.

– Что случилось?

– Ничего. – Он отчаянно качает головой. – Не сейчас.

Я улыбаюсь, опускаю взгляд и вижу, что он в одних носках.

– Ты промокнешь насквозь! – Я тащу его обратно внутрь. Он пытается снова меня обнять, но я осторожно освобождаюсь из его рук.

– Почему ты вернулся так рано? – спрашиваю я, пристально всматриваясь в его лицо. Он приникает губами к моим губам. На мгновение я поддаюсь, но поцелуй становится все более страстным, и я нежно, но твердо кладу руки ему на грудь и отталкиваю его. Его поведение меня немного пугает. Он уезжал всего на пять дней. Он удрученно смотрит на ковер.

– Хочешь, сделаю чашку чая? – спрашиваю я, не зная, что еще сказать или предложить. Он сомневается, но кивает. Я спешу на кухню.

Когда я возвращаюсь, он в гостиной, сидит в кресле и смотрит в окно. Я ставлю чашку и блюдце на столик рядом с ним и сажусь на диван напротив.

– Спасибо, – говорит он.

– Ты в порядке? – взволнованно спрашиваю я.

Он поднимает взгляд и как-то странно смотрит мне в глаза.

– Я хочу на тебе жениться.

– Что?

– Я хочу на тебе жениться, – еще более пылко повторяет он.

– Что? Когда? – лепечу я.

– Сейчас. Как можно скорее. Я больше не хочу ждать.

– Но Лукас…

– Ты меня не любишь?

– Люблю, но…

Джо.

– Тогда почему нет?

– Мне всего двадцать два!

Джо.

– Это неважно! Не должно быть важно! – Он встает и садится рядом со мной. – Я хочу прожить рядом с тобой жизнь. И не хочу больше ждать. Мне надоело, что родители пытаются меня контролировать! – Он начинает злиться. – Я больше не хочу ждать, – снова повторяет он.

Джо, Джо, Джо, Джо, Джо. Его имя звучит у меня в голове, словно мантра.

– Скажи что-нибудь, – требует он.

– Я… Я не могу. – Я безнадежно качаю головой, и глаза наполняются слезами.

– Не можешь что? Говорить или…

– Не могу выйти за тебя замуж. Не сейчас.

– Почему нет? – Он умоляюще берет меня за руку. – Почему нет?

– Мне всего двадцать два, – почти шепотом говорю я.

– Подождем год. Поженимся следующим летом.

– Мне будет всего двадцать три! Не понимаю, к чему такая спешка.

– Не понимаю, почему ты так категорична, – холодно говорит он.

– Дело не в этом. – Мой голос слабеет. – Я… Я…

– Что?

Я глубоко вздыхаю и какое-то время молчу, прежде чем заговорить.

– Твоей первой любовью была Розалинда.

– Ну, да.

– А моей – Джо.

– Кто такой Джо? – недоумевает он.

– Парень, с которым я познакомилась в Дорсете, в последнее лето перед университетом. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Джо стал моей первой любовью. Первой… Во всем.

В его взгляде появляется понимание. Он возвращается в кресло, кладет руку под подбородок и серьезно на меня смотрит.

– Расскажи о нем, – требует он.

И я рассказываю, хотя прекрасно знаю, что мои слова могут его оттолкнуть. Даже понимая, что я могу потерять его, я больше не могу молчать.

Он молча слушает и спокойно на меня смотрит, пока я рассказываю.

Когда я заканчиваю, какое-то время он молчит. Оглушающе молчит.

– Позволь уточнить, – наконец холодно заговаривает он. – Ты по-прежнему любишь парня, который не сдержал обещания, которого ты безрезультатно искала, которого ты, вероятно, никогда не увидишь, и ты готова потерять меня ради несбыточной мечты?

Я молча смотрю на него.

Он продолжает тихим голосом:

– Я отдалился от семьи, потерял девушку, на которой должен был жениться, посвятил свою жизнь этой стране… И ради чего? Ради девушки, которая, как я думал, любит меня. Которая, как я думал, была моей. Но ты ведь никогда не была моей, верно?

Его глаза вдруг наполняются слезами, и это шокирует меня – я еще никогда не видела, чтобы Лукас плакал.

– Прости. Прости. – Я бросаюсь к нему и беру его за руки. По его щекам льются слезы. – Я сама не понимаю, что делаю. Не понимаю, почему так много о нем думаю.

– Прекрати! – Его лицо искажается от боли.

Я в смятении.

– Прошу… Прости.

Мое сердце переполняется любовью к Лукасу. Джо не сдержал обещания. Ждать его до сих пор – просто безумие. Боже правый, прошло уже четыре года! Что со мной не так?

Он отпускает мои руки и резко стирает слезы. Я забираюсь к нему на колени и прижимаюсь лицом к его шее. Вскоре он обнимает меня и крепко прижимает к себе. Мы сидим так очень, очень долго.

Глава 49

На Рождество Лукас везет меня в Германию знакомить с семьей. За нами прислали шофера в аэропорт. Я надеялась, что это Клаус – от любого знакомого лица стало бы чуть легче, – но он, оказывается, теперь работает в Берлине.

– Не волнуйся, – говорит мне Лукас по-немецки, сжав мою руку.

– Я пытаюсь, – тоже по-немецки отвечаю я. Последние два месяца мы старались как можно чаще говорить на его языке. Я не так уж плоха. Нельзя сказать, что делаю большие успехи, но хотя бы надеюсь примерно понимать, что происходит.

Семья Лукаса живет в роскошном доме у озера на юго-западе от Мюнхена. По дороге мы проезжаем потрясающе красивые места – замки с башнями среди высоких сосен, припорошенных толстым слоем пушистого снега. Наконец впереди показывается потрясающий кремовый особняк с рядами арочных окон. На крыше тает снег, и местами проглядывает красная черепица. Газон и клумбы покрыты снегом, но после нашей давней поездки в Вимпол-Холл я знаю, что газон идеально подстрижен ножницами.

– Как красиво, – изумленно бормочу я.

– Мой дом, – просто говорит он.

Водитель останавливается и идет открывать мне дверь. Я выхожу на присыпанный снегом гравий и поднимаю взгляд на огромный дом. В одном из окон мне чудится какое-то движение, но, приглядевшись получше, вижу, что там никого нет. Меня невольно передергивает. На улице холодно, а я сняла по дороге пальто. Лукас подходит ко мне и ведет к двери. Я подстригла волосы – хотя они по-прежнему ниже плеч, – и парикмахер выпрямил их сегодня утром, прямо перед полетом. На мне длинная шерстяная юбка и новые ботинки из коричневой кожи, купленные Лукасом специально для этой поездки, как и дизайнерское пальто и шарф. Он хочет, чтобы я была на высоте, но я не питаю иллюзий, что его семья подпадет под мои чары.

Дверь открывается прежде, чем мы успеваем к ней подойти. Мужчина лет сорока в элегантном черном костюме, поклонившись, приветствует «герра Хойбера» и его гостью. Мы заходим в просторный, высокий зал. Потолок сияет позолотой, а по углам виднеются вырезанные из камня фигуры. Я словно во сне.

Лукас говорит по-немецки, но я понимаю, что он спрашивает про родителей. Как я понимаю, они присоединятся позже, за чаем. Мы поднимаемся за дворецким – оказывается, это он – по широкой лестнице и идем по щедро украшенному позолотой коридору. Он открывает дверь, и я с изумлением вижу, что мой чемодан уже в комнате. Видимо, водитель прошел коротким путем через другую часть дома. Лукас что-то говорит дворецкому, и он с поклоном покидает комнату. Прежде чем он успевает закрыть дверь, я быстро благодарю его по-немецки.

– Ух ты! – Я валюсь на огромную кровать. – А где твоя сумка? – недоуменно спрашиваю я.

– Я сплю в семейном крыле, в другой части дома.

Меня сразу охватывает тоска по дому. Я пробыла здесь всего пять минут, но уже скучаю.

– А это – часть для гостей? – спрашиваю я.

– Да.

– Значит, нам нельзя спать в одной комнате? – Мне становится одиноко.

– Нет. Пока мы не поженимся, – ехидно добавляет он.

Он не говорил о женитьбе с того сентябрьского дня. Сперва это было облегчением, а потом мне стало казаться, что того разговора не было вообще. О Джо он тоже не упоминал.

Я подхожу к окну и выглядываю на улицу. Наше расселение по разным комнатам раздражает меня. Его мать знала, что мы спим вместе, еще два с половиной года назад, когда приезжала в Кембридж. Зачем тогда все это? Между нами явно все серьезно. Я делаю глубокий вздох и пытаюсь об этом не думать. Моя комната выходит на заднюю часть парка. Прямо за домом – прямоугольный искусственный пруд, а за ним – настоящее озеро, очень большое.

– Летом мы катаемся на водных лыжах, – говорит Лукас, и я подпрыгиваю от неожиданности, услышав его голос прямо возле уха.

– Здорово.

Через несколько дней мы поедем кататься на лыжах. Раньше я никогда не каталась и немного побаиваюсь. Не уверена, что водные лыжи пошли бы у меня лучше. Я снова смотрю на пруд в парке. Он замерз, и по нему прогуливаются лебеди.

– Ой! – показываю я. – Смотри, там лебеди!

Он тихо смеется и оттягивает меня от окна.

– Мне нужно пойти переодеться, – говорит он. – Я зайду за тобой, прежде чем спускаться вниз.

– Мне страшно, – признаюсь я.

– Не бойся, – мягко говорит он, чмокая меня в нос. Я целую его в губы, не желая, чтобы он уходил. Он медленно отодвигается.

– Можно с тобой? – отчаянно спрашиваю я.

Он изумленно на меня смотрит.

– Тебе правда так нужно переодеться? – Я знаю, что веду себя немного маниакально. – А мне нужно переодеваться? Надеюсь, что нет – это мой лучший наряд.

– Ты прекрасно выглядишь, – говорит он.

– Ты тоже. Тебе ведь не обязательно переодеваться, правда?

Я целую его и толкаю на кровать. Он со смехом пытается встать, но я не даю, и наконец он сдается, лежа на кровати со мной в объятиях.

– Хорошо, я не буду переодеваться, – говорит он.

– Уф!

– Но вскоре нам нужно спуститься вниз.

– Хорошо.

Но не сейчас.

Я держу Лукаса за руку, пока мы вместе идем по коридору – туда, откуда пришли. Вокруг ни души, мы спускаемся по лестнице и поворачиваем налево. Лукас отпускает мою руку, и я иду за ним к большой двери. Он толкает и открывает ее. Сразу слышатся голоса, и я инстинктивно делаю шаг за спину своего парня, прежде чем успеваю отругать себя за попытку спрятаться. Он снова берет меня за руку и вводит в огромный зал с темно-красными стенами, на которых развешаны картины маслом. На старинных позолоченных стульях сидит несколько незнакомых мне человек, и я снова чувствую себя как во сне, когда вдруг раздается радостный крик:

– ЛУКАС!

Темноволосый мужчина лет тридцати вскакивает и спешит заключить моего парня в медвежьи объятия. Они хлопают друг друга по спине и радостно прижимаются друг к другу щеками, болтая что-то по-немецки. Я слишком взволнована, чтобы что-нибудь разобрать, но мужчина вдруг поворачивается ко мне.

– Ты, наверное, Элис, – дружелюбно говорит он, взяв меня за руку. – Я Маркус.

Вдруг нас окружает множество людей. Я знакомлюсь с женой Маркуса, Евой, спокойной и красивой, и вполне милой. Их сын, Макс, – пухлощекий малыш со светлыми волосами и озорной улыбкой, а сестра Лукаса, Фрида, – теплая и гостеприимная. Мне почти не удается пообщаться с почтенной тетушкой Лукаса, его строгим дядей и двумя кузенами, у одного из которых есть жена и маленькая дочка лет пяти, потому что Фрида быстро уводит меня к одному из старинных диванов. Она немного выше меня и довольно крупная. У нее светлые волосы до подбородка, зеленые глаза и ослепительная улыбка. Она на два года старше Лукаса, значит, ей двадцать шесть.

– Я так рада наконец с тобой познакомиться! – восклицает она, когда мы садимся. Лукас остается стоять посреди многочисленного семейства. – Поверить не могу, что младший братик так долго тебя от нас скрывал! – Я смущенно смеюсь и пожимаю плечами. – Но наконец ты здесь. – Она гладит меня по руке. – Расскажи все о себе!

– Гм…

– Фрида, оставь ее в покое! – восклицает Маркус, вместе с остальными членами семейства возвращаясь к помпезным диванам и стульям.

Фрида шипит ему что-то по-немецки, и Маркус закатывает глаза. Она быстро поворачивается обратно ко мне.

– Не обращай внимания на брата. Он зануда.

Мне он совсем не кажется занудой, но, видимо, она шутит.

– Нам надо столько всего обсудить! – восклицает она.

– У вас будет четыре дня, – по-немецки говорит Маркус, а потом извиняется передо мной по-английски.

– Все в порядке, я поняла, – говорю я. – Мой немецкий не очень хорош, но я стараюсь учиться.

– О! – Фрида с любовью гладит меня по руке. – Лукас, она просто прелесть!

– Не волнуйся, – говорит Лукас. – Пока ты у нас, мы будем говорить по-английски.

Мне неловко.

– Вовсе не обязательно…

– Конечно, будем! – восклицает Фрида. – Прекрасная возможность попрактиковаться.

– Не похоже, что вам нужна практика, – заверяю я. По-моему, они превосходно говорят по-английски.

Открывается дверь, и все встают – заходит мать Лукаса с худым седоволосым мужчиной старше ее лет на десять. Я вскакиваю вместе со всеми. Атмосфера кардинально меняется.

– Садитесь, садитесь, – говорит фрау Хойбер по-немецки, подкрепляя слова жестами. Лукас кивает мне, давая понять, что я должна остаться на ногах. Я стою, стараясь не выдать волнения.

– А, Лукас, – говорит она, заметив младшего сына.

– Здравствуй, мама, – отвечает он. – Папа.

Он подходит к ним, целует ее руку и пожимает его. Я перебираюсь через ноги его многочисленных родственников, заметив, что словно во сне, умолкли даже дети.

– Добро пожаловать в наш дом, Элис, – говорит его мама с ледяным, пронизывающим взглядом.

– Спасибо.

Неожиданно для себя самой я слегка поклонилась. Что за черт?

– Папа, это Элис. – Лукас говорит по-английски. Надеюсь, они не слишком против.

Его отец бормочет что-то в знак приветствия.

– Думаю, можем идти, – говорит его мать. И это не обсуждается. Все остальные снова вскакивают на ноги. Мы терпеливо ждем, пока мать и отец Лукаса заходят в соседнюю обеденную комнату, где длинный стол из красного дерева заставлен фарфором. Его мать садится на одном конце стола, отец – на другом. Лукас садится рядом со мной и сжимает под столом мою руку.

Вечернее чаепитие проходит в формальной обстановке, и я чувствую себя слишком неуютно, чтобы наслаждаться многочисленными угощениями. Фрида пытается завязать со мной беседу, но, стоит ей увлечься, отец цыкает на нее по-немецки. На это неприятно смотреть. Наконец его родители уходят в компании почтенной тетушки и строгого дяди, и обстановка в комнате становится гораздо расслабленнее – остаются только молодые люди и дети.

– Иногда мне кажется, что мы живем в девятнадцатом веке, – шутит Фрида, и я невольно начинаю хихикать, хотя Маркус тяжело вздыхает на ее замечание. Она демонстративно закатывает глаза, и я рада, что нашла родственную душу. Думаю, мы хорошо поладим.

Позднее нам с Лукасом удается ускользнуть в сад. Быстро темнеет, на улице холодно, но ветра нет. Мы проходим мимо искусственного пруда к озеру. Там стоит беседка, украшенная сияющей гирляндой, с ее крыши свисают сосульки. Мы стоим у входа, и Лукас прижимает меня к себе.

– Как здесь красиво, – не устаю восхищаться я. – Поверить не могу, что ты среди всего этого вырос.

Он пожимает плечами:

– Я не знал ничего другого.

– Ты скучаешь по дому? – спрашиваю я, пристально вглядываясь в его лицо.

– Иногда, – признается он.

– Я этого не знала.

Почему я не знала? Разве мне не следует знать таких вещей?

– Завтра я отвезу тебя в Мюнхен, на рождественскую ярмарку.

– Здорово.

Пауза.

– Ты хочешь сюда вернуться?

Он ненадолго задумывается, а потом отвечает:

– Да.

У меня внутри все холодеет.

– Но не сейчас, – добавляет он.

– Чем занимается Маркус? – вдруг спрашиваю я. – И Ева?

– Маркус работает с отцом.

– Ева?

– Сейчас она работает юристом.

– Сейчас?

– Когда Маркус вступит в наследство, она будет управлять домом и поместьем.

– А почему она не сможет при этом работать?

– Так не получится.

Я непонимающе на него смотрю.

Он вздыхает.

– Понимаю твое недоумение, но когда она вышла за Маркуса, то взяла на себя определенные обязанности. Теперь это – ее жизнь.

– Не понимаю, – твердо говорю я. – Но не обращай внимания. Это и неважно, если все довольны.

– Все довольны, – уверяет он.

Четыре дня спустя мы едем в Австрию, на горнолыжный курорт Ишгль. Отец Лукаса дал нам на время свой полноприводный черный «Мерседес Гелендваген», и я крепко сжимаю подлокотник, пока Лукас с довольным видом едет по горным дорогам. Я знаю, он скучает по своему «Порше». Деньги с его продажи давно ушли на аренду и наши повседневные нужды, но когда-нибудь он обязательно купит новую машину.

Путешествие по извилистым горным дорогам сложно называть приятным, но с каждой милей я ощущаю, как с плеч постепенно спадает груз. Мы провели с родителями Лукаса не очень много времени, но мне оно показалось вечностью. С ними я постоянно чувствовала себя под давлением. Я ехала сюда с твердым намерением вести себя с ними достойно – они ничем не лучше меня, – но почувствовала себя куда менее храброй в таком огромном доме. К счастью, брат и сестра Лукаса, его друзья и их дети вели себя со мной очень гостеприимно, хотя я и не смогла достаточно расслабиться, чтобы вести себя естественно.

Мы остановились в современном пятизвездочном отеле, из его огромных окон открывается потрясающий вид на горы. В роскошном номере нас поджидает бутылка шампанского в ведерке со льдом. Я валюсь на кровать и облегченно вздыхаю, окончательно избавившись от груза.

– Счастлива? – спрашивает он.

– Ага. – Мои глаза закрыты, но я чувствую, как проминается матрас, когда он склоняется надо мной. Я открываю глаза и встречаю его взгляд.

– Ты отлично себя вела, – убежденно говорит он.

– С твоими родителями?

– Да. Со всеми.

Я переворачиваюсь на живот, чтобы было удобнее с ним разговаривать.

– С остальными было легко поладить.

– Рад, что они тебе понравились.

– Понравились. Нравятся, – поправляюсь я. – Надеюсь, я не слишком разочаровала твоих родителей, – с улыбкой добавляю я.

– Нет. – Он с серьезным видом качает головой. – Со временем они к тебе привыкнут.

Как странно он выражается.

– Будем надеяться, – отвечаю я. Похоже, он не замечает сарказма. – Итак, чем займемся сегодня?

Завтра он собирается покорять горы, а я – кататься по склонам для начинающих с личным инструктором. Лукас хочет, чтобы я научилась как можно скорее, чтобы мы могли кататься вместе – впрочем, не в эту поездку. Надеюсь, мне понравится – спа и бассейн с подогревом выглядят гораздо более привлекательно, – но думаю, если все пойдет плохо, я всегда смогу покататься на санках.

– Я думал, можно поехать в горы полюбоваться закатом, – предлагает он.

– Чудесная мысль.

Нам удается заполучить в свое распоряжение целый вагончик фуникулера, и он едет вверх и вверх, на самую вершину горы, где снег белее белого, а небо – синее синего. Ишгль превращается в крошечную точку внизу. Я замечаю, что Лукас с завистью смотрит на лыжников, летящих по склонам. Уверена, он великолепно катается – ведь он хорош во всем.

– Завтра, – с улыбкой говорю я, сжимая его руку в толстой перчатке. Он поворачивается ко мне, его переполняют эмоции.

– Зачем такой вид? – шучу я, но он не улыбается.

– Я люблю тебя, – говорит он.

– Я тоже тебя люблю.

– Нет, я люблю тебя, Элис. – Я с ужасом осознаю, что он вот-вот заплачет. – Когда ты сказала, что Розалинда была моей первой любовью… Ты ошиблась, – он горячо качает головой. – Ты – моя первая любовь. Я люблю тебя. Я еще никого так не любил.

Я сглатываю. Мне очень хочется сказать то же самое про него. И вдруг мне хочется закричать от отчаяния. ДЖО УШЕЛ! Он в прошлом. Лукас – мое будущее. Возможно, он не идеален и порой немного холоден, но еще он умный, привлекательный и необыкновенный. И… Он со мной. Он никогда не бросал меня. Никогда не оставлял. И всегда возвращался, когда обещал. И я знаю без тени сомнений: он любит меня. Мне хочется дать себе пощечину за то, что мне этого недостаточно.

Вдруг Лукас снимает перчатку и залезает в карман пальто. Он не смотрит мне в глаза, и мир словно замирает, когда он встает передо мной на колено на хрупком снегу и преподносит бриллиантовое кольцо.

– Элис Симмонс, – говорит он четким, ясным голосом, – ты выйдешь за меня?

Он говорит это так официально, так… Взволнованно, понимаю я, и меня переполняет любовь. Наконец он смотрит мне в глаза, и я понимаю, что не могу дать иного ответа, кроме как…

– Да.

Прощай, Джо.

Глава 50

– Это самый огромный чертов бриллиант, что я видела.

Я улыбаюсь Лиззи и убираю руку.

– Серьезно, тебе не тяжело? – спрашивает она.

– Ой, прекрати, – отмахиваюсь я.

– Муж. Муж, – акцентирует она. – Муж.

– Прекрати! Он мне пока не муж.

– Но скоро им станет. Так что можешь привыкать его так называть.

– Хватит острить, лучше помоги мне с платьем.

Мы в свадебном салоне, ждем примерки, которую я назначила полтора месяца назад. Я приехала за покупками в Лондон.

– Ты уверена, что муж не закажет его для тебя сам? – ехидно спрашивает она.

Верное замечание.

– Пусть только попробует. Это платье я выберу сама.

– Надеюсь, он об этом знает, – бормочет она.

– Знает, – твердо говорю я, подумав про себя, что стоит это уточнить.

Появляется продавец, приветствует нас и приглашает в священный бутик, где на обитых шелком вешалках висят ряды белых и кремовых платьев.

– Ух ты, – восхищается Лиззи, оглядываясь вокруг.

– Давай начнем отсюда, – командую я.

– Ты кажешься удивительно спокойной, если учесть, что свадьба через несколько месяцев.

– Почему я не должна быть спокойной? – спрашиваю я, не слишком желая слышать ответ.

– Я так и не поняла, к чему такая спешка.

– Лиззи, пожалуйста, мы можем не возвращаться к этой теме?

Я уже обсуждала это и с Лиззи, и с родителями. Следующим летом отцу Лукаса исполняется шестьдесят, и, похоже, у Фриды все серьезно с ее парнем, которого я не видела на Рождество. Лукас убедил меня, что нужно выбрать дату в этом году, пока нам не мешают другие семейные торжества. Так что свадьба в августе. В этом августе. Через пять с половиной месяцев.

ААААААА! Глубокий вздох.

– Поверить не могу, что ты согласилась на свадьбу в Германии, – говорит она.

– Я тоже, – признаюсь я. На этом настояла мать Лукаса. Позднее я узнала, что он просил у родителей поддержки – или позволения, точно не уверена, – когда мы приезжали на Рождество. Его мать согласилась на помолвку при условии, что свадьба пройдет у них. Мои родители оказались немного не у дел. Я – единственный ребенок, и мама всегда мечтала поучаствовать в организации моей свадьбы. Я переживаю, что ее разочаровала, но надеюсь, она все поймет, когда познакомится с семьей Лукаса. В высшем обществе свои законы.

– В любом случае она уже почти обо всем позаботилась, и мне остается просто плыть по течению.

– Ты лучше, чем я, – замечает Лиззи. – О, смотри, какое красивое!

Я поворачиваюсь посмотреть на сияющий наряд, который она сняла с вешалки. Все это время я проглядывала платье за платьем, но толком ничего не увидела.

– М-м, и правда.

– Можно она примерит это? – спрашивает Лиззи у продавца, который спешит к нам и забирает платье. Мы продолжаем смотреть.

– Джесси и Эмили будут на свадьбе?

– Надеюсь.

– Мне казалось, будущий муж от них не в восторге.

Как и от тебя. Не буду озвучивать эту мысль.

– Прекрати его так называть. В любом случае, какая разница, что он думает. Это мои друзья, и они приедут ко мне на свадьбу.

Если вообще захотят. Я в этом не уверена. Никто не пришел в восторг от моей помолвки. Мама и папа хотя бы примирились с этой новостью. Их немного обеспокоило, что я выхожу замуж так рано – и в Германии, – но им нравится Лукас, и они знают, что делает меня счастливой.

– Как провели время? – спрашивает Лукас позднее.

– Хорошо, спасибо. Лукас. Ты ведь помнишь, что я сама хочу выбрать себе свадебное платье?

Он вздыхает:

– Ты правда думала, что я могу сделать это за тебя?

– Нет, но…

– Это из-за нарядов на бал?

Заметьте, во множественном числе. Я отправилась на свой второй, и последний бал Тринити в платье, снова выбранном и оплаченном Лукасом. Лиззи даже не знает, но от Джесси и Эмили этого скрыть не удалось. Похоже, именно тогда Джесси первый раз назвал Лукаса маньяком контроля.

– Это совсем другое, – отмахиваюсь я. – Сейчас речь о свадебном платье. Уж его-то я точно хочу выбрать сама.

– Разумеется, – успокаивает он, помогая мне снять пальто. Я еще даже толком не успела войти. – Ты выберешь его сама. Уже приглядела что-нибудь? – спрашивает он, вешая мое пальто.

– Толком ничего, – у меня опускаются плечи. Он берет меня за руки и заглядывает в глаза.

– Слушай, – мягко говорит он. – Я понимаю, ты хочешь сделать все сама, но не нужно делать этого себе в ущерб.

– Ты это к чему?

Через неделю я лечу в Париж, к его семейному портному.

Глава 51

В конце концов все выходит из-под контроля. Не знаю, на чью свадьбу я собираюсь, но похоже, не на свою. Я растерянно сижу в своей комнате в доме Лукаса – да, по-прежнему в гостевом крыле, – и мне здесь по-прежнему одиноко, даже хотя за соседней дверью родители, а напротив – Лиззи и Каллум. Отношения у них, мягко говоря, бурные. Но сейчас они снова вместе и даже поговаривают о том, чтобы съехаться. Они оба по-прежнему живут в Эдинбурге, но я знаю, что Лиззи скучает по Лондону.

Раздается стук в дверь.

– Войдите! – кричу я.

Заходит Фрида.

– Проснись и пой! – говорит она, занося поднос с чашками, молочником, чайником и горячей водой.

Я сижу на кровати и ей улыбаюсь.

– Откуда ты все это взяла?

– Стащила у Мариэллы по дороге наверх.

Мариэлла работает в доме дольше всех остальных слуг.

– Как себя чувствуешь? – Она опускает поднос на столик под одним из больших арочных окон. Только в моей комнате их четыре.

– Нормально.

– Хорошо спала?

– Нет, – признаюсь я. Сейчас только половина седьмого, а я проснулась в пять.

– Сегодня большой день. – Она говорит тихо, но в голосе слышен восторг. Фрида – одна из моих подружек невесты. Помимо Лиззи, главной подружки, есть еще три другие. С одной из них я познакомилась только вчера. Говорю же, я плыву по течению.

Во всяком случае, пытаюсь. Мы с Лукасом немного поругались – мягко говоря, немного, – по поводу Эмили. Я сказала, что, если у меня будет пять подружек, она должна стать одной из них. Но его семья больше, чем я предполагала, и есть тонкие политические вопросы… В конце концов я сдалась лишь потому, что мне пришлось признать его правоту: в последние дни мы с ней почти не видимся.

– Парикмахер уже здесь, – говорит Фрида.

– Правда? – встревоженно спрашиваю я, вскакивая с кровати.

– Не волнуйся! Спешить некуда.

Если бы моя комната была с другой стороны, я бы увидела, как она подъехала, но мои окна выходят на озеро.

Лиззи, Каллум и мои родители пришли в полный восторг от дома. Сады сейчас очень зеленые и сочные, хотя уже и не так прекрасны, как в начале апреля, когда мы с Лукасом приезжали сюда на Пасху. Предполагалось, что в эту поездку мы всерьез займемся планированием свадьбы, но оказалось, что его мама уже продумала все практически до мельчайших деталей. Как я говорила, иногда мне кажется, что это не совсем моя свадьба. Но от этого она не становится менее грандиозной. Достаточно взглянуть на шатры, возведенные на лужайке возле озера. Они увешаны гирляндами лампочек, и я уверена – вид будет потрясающий. Но сейчас все это кажется мне нереальным. Надеюсь, я почувствую себя более причастной к процессу, когда придет время говорить «да».

В дверь снова стучатся.

– Заходите! – снова кричу я.

Лиззи открывает дверь. Выражение ее лица пугает меня, но потом она замечает Фриду и быстро берет себя в руки.

– Ой, привет! – говорит она.

– Гутен морген, – улыбается Фрида.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Ничего, – пренебрежительно отвечает она, поглядывая на Фриду.

– Парикмахер уже внизу, – говорит ей Фрида. – Хочешь чашечку чая?

– С удовольствием.

Они пытаются завязать беседу, но я в растерянности. Ее лицо… Она выглядела… Ужасно напуганной.

Часы проносятся, словно минуты. Свадьба назначена на час, но нужно многое сделать, о многом подумать. Хотя мне особо ничего делать и думать не приходится – все делается за меня. Мне очень хочется уединиться и собраться с мыслями хоть на пять минут, но подружки невесты, художники по макияжу, парикмахеры, портные и еще бог весть кто крутятся вокруг моей комнаты. Я чувствую себя абстрагированной и обособленной от всего и пытаюсь сосредоточиться, но тщетно. Я иногда замечаю Лиззи, смотрящую на меня со странным выражением, но спрашивать о чем-либо у нее бесполезно – она делает вид, что все в порядке. Наконец прическа и макияж готовы, и мне приходится запихнуть в себя немного еды, чтобы не упасть в обморок возле алтаря. После этого меня упакуют в платье – я по-прежнему в ночнушке. Я отвожу Лиззи в сторонку.

– Тебе придется рассказать мне, что тебя тревожит, до того, как я отправлюсь к алтарю, – решительно заявляю я. Она снова смотрит на меня с этим выражением: страх.

– Можем пойти ко мне в комнату? – тихо спрашивает она, оглядывая толпу народа вокруг нас.

Я подхожу к маме и сообщаю, что собираюсь ненадолго исчезнуть вместе с Лиззи и немного побыть в покое.

– Думаю, мы с твоим папой сделаем то же самое, – говорит она мне. – Я попрошу всех не беспокоить тебя какое-то время.

– Спасибо, мам.

Я целую ее и выхожу вслед за Лиззи из своей комнаты. Каллум готовится к церемонии в отеле вместе с Джесси и Эмили, словно чтобы нам не мешать. Они вчетвером пили вместе вчера после ужина в честь репетиции церемонии, а я отправилась спать пораньше.

Лиззи осторожно закрывает за мной дверь, и я сразу на нее набрасываюсь:

– Что такое?

Она глубоко вздыхает. Теперь выражение ее лица изменилось на… Сожаление?

– Может, это не он, – начинает она.

Я в смятении.

– Кто?

Она подходит к туалетному столику и берет коробку с DVD-диском. Поворачивается и протягивает мне. Фильм под названием «Страйк». Смутно припоминаю, как что-то о нем слышала. На передней обложке – фотография мускулистой мужской спины, местами в тени.

– Что это?

– Документальный фильм про кикбоксинг. Вчера вечером Джесси дал его Каллуму посмотреть.

Теперь вспоминаю. Мы с Джесси хотели пойти на этот фильм прошлой осенью. Но он еще не вышел в прокат, и мы отправились на что-то другое.

– И что там? – Ума не приложу, что происходит.

– Там парень… Ужасно похожий… На Джо.

Я поняла, что она собирается произнести его имя за долю секунды до того, как она это сказала. Опускаюсь на кровать и смотрю на коробку из-под диска.

– Включай.

Она больше не говорит ни слова – просто достает из шкафа ноутбук и ставит мне на колени. Диск еще внутри, и фильм просмотрен наполовину, остается только нажать кнопку «пуск».

Я сразу узнаю его голос. Он говорит о борьбе, но лица его я не вижу. Вижу лишь фигуру в темно-сером капюшоне, бьющую кулаками по боксерской груше, пока звучат комментарии. А потом фигура в капюшоне вдруг делает мощный удар ногой, и капюшон слетает, открывая лицо. От изумления я чуть не роняю компьютер с колен. Лиззи быстро выхватывает его, пока я не сломала.

– Это Джо! – выдыхаю я.

Лицо Лиззи искажено от тревоги.

– Мне очень жаль. Не знаю, стоило ли тебе показывать…

– Это Джо, – повторяю я. – Это он.

У меня перехватывает дыхание, словно я сейчас упаду в обморок.

– Мне ужасно жаль, Элис. – Она очень переживает.

– Позови сюда Джесси, – говорю я.

Лиззи в смятении.

– Зачем?

– Позови его.

Не знаю почему. Просто он мне сейчас нужен. Подруга звонит Джесси по телефону, но я не слышу, что она говорит. Я не свожу глаз с компьютера на туалетном столике. И не решаюсь запустить фильм дальше.

Лиззи кладет трубку и садится рядом со мной. Берет меня за руку, но я не двигаюсь.

– Я подумала, что узнала его, но не была уверена наверняка. Он кажется…

– Другим, – заканчиваю я за нее. Он отрезал волосы, а тело стало более мускулистым и сильным. – Что с ним случилось? – шепотом спрашиваю я.

– Не знаю. – Она качает головой.

– Почему он за мной не приехал? – Глаза наполняются слезами.

Она сжимает мою руку. На это ей сказать нечего.

– Я понимаю, все очень серьезно, – она обводит вокруг рукой, – но тебе совсем необязательно на это идти. Еще не поздно. Ты еще можешь его найти. – Она берет в руки коробку от диска. – Здесь написано, что его зовут Джозеф Страйк.

– Джозеф Страйк? – с тупым удивлением переспрашиваю я. – Не Джо Стрикволд?

– Нет. Джозеф Страйк. Видимо, так лучше звучит. Для шоу-бизнеса.

Я его теперь совсем не знаю. На меня словно валится тонна кирпичей. Джо, которого я знала, не сменил бы имя. Может, став знаменитым, он изменился. Он уже не тот парень, которого я знала. Вот Лукаса я знаю. Я знаю, на что иду. И не хочу ранить его, как Джо когда-то ранил меня.

– Скажи Джесси, чтобы не приходил, – спокойным голосом говорю я.

– Что? Почему?

– Мне нужно переодеться.

Она изумленно смотрит, как я встаю.

– Элис.

– И тебе тоже надо переодеться, – добавляю я, не глядя ей в глаза.

– Ты не хочешь посмотреть еще? – мягко спрашивает она.

– Нет. – Я качаю головой. – Не вижу смысла.

Я словно оглушенная иду по длинному проходу из четырех сотен гостей – большинство из них я не знаю. Вижу боковым зрением рыжие волосы Джесси, но не смотрю на него – мне не нужно его сочувствие. Крепко сжимаю слегка дрожащую папину руку, и он ведет меня к семейной жизни с мужем. Мужем, который никогда не будет моей первой любовью, но это нормально, потому что теперь обратной дороги у меня нет.

Я вижу впереди Лукаса, торжественно наблюдающего, как я приближаюсь, и напоминаю себе, что люблю его. И неважно, что сейчас, в данную секунду, я этого не чувствую. Сейчас я в оцепенении и не чувствую ничего вообще.

Через двадцать минут мы становимся мужем и женой.

Три с половиной года спустя…

Глава 52

Меня словно опоили в тот день, когда я вышла за Лукаса. Это была не я. Я заставила себя выключить фильм и почти не думать о Джо, порхая среди гостей, как чертова бабочка, вела светскую беседу на иностранном языке и старалась на сталкиваться с друзьями, потому что они слишком, слишком много знали о старой Элис. Об Элис, которая была мертва и похоронена. И я ее даже не оплакивала.

Во всяком случае, сначала. Не в первые четыре дня медового месяца на Мальдивах. Но потом реальность начала вступать в свои права. Мне пришлось ухаживать за Лукасом, потому что он «отравился». Вскоре оказалось, что это желудочная инфекция. Я тоже заболела и провела ужасный день над унитазом в нашем роскошном коттедже на сваях, пока Лукас на целый день отправился заниматься дайвингом. Сидеть, обливаясь холодным потом, в нашей безукоризненно чистой ванной над испачканным рвотой унитазом – как ни странно, оказалось самым человечным из того, что я испытала со дня нашей свадьбы. И именно в этот момент до меня наконец дошло, что мы женаты.

И что я нашла Джо.

Меня снова рвет.

Закончив в туалете, я осторожно вышла на улицу, посидеть на крыльце с видом на кристально чистый океан. Мне нужен был свежий воздух, чтобы собраться с мыслями, пусть даже на улице тоже душновато.

Как Джо оказался в фильме про кикбоксинг? Что с ним случилось, когда мы оба уехали из Дорсета? Он провалился во тьму, как и я? Или собрал волю в кулак и решил двигаться дальше не оглядываясь? Я знала лишь одно: нужно попытаться с ним поговорить. Теперь ответы нужны мне как никогда. Без них я не смогу полностью посвятить себя семейной жизни с новоиспеченным мужем.

Мысль о разговоре с Джо съедала меня на протяжении всего медового месяца, но, только вернувшись домой, я решила обсудить это с Лукасом. Мне казалось, честность – лучшая политика, и не хотела, чтобы наш брак начинался с обмана, но когда я рассказала ему про DVD, его взгляд становился все более холодным и жестким, пока не превратился в леденящий.

«Если ты когда-нибудь попытаешься с ним связаться, наш брак будет окончен».

Такова была его первая реакция. Я отчаянно пыталась объяснить, что не хочу возвращаться к Джо, а мне просто нужны некоторые ответы, но он был непреклонен.

Через несколько дней я вернулась домой и обнаружила, что Лукас смотрит по DVD «Страйк». Никогда не видела его таким ревнивым. Когда он увидел мое лицо, то вскочил и ударил ногой DVD-плеер. Сам проигрыватель. Он пинал и пинал его, не обращая внимания на мои крики, а потом схватил и начал швырять по комнате. Когда он наконец растоптал прибор и обнаружил еще целый диск, то очень спокойно и холодно разломил его напополам, а потом потребовал, чтобы я отдала ему обручальное кольцо.

– Нет, – ответила я.

– Отдай его мне.

– Нет, – еще тверже сказала я, делая шаг назад: он направился ко мне. Я убежала в ванную, заперлась и сидела там, пока он не успокоился.

Это было три с половиной года назад. С тех пор многое изменилось.

Мы с Лукасом купили дом в Ньюхэме, рядом с центром. Его повысили по работе, а я продолжаю работать учителем в местной школе. Обожаю свой нынешний класс, группу шести– и семилеток – у них столько темперамента и энергии, что у меня нет ни секунды покоя. Я люблю детей, но к собственным пока не готова. В отличие от Лукаса. Он говорит о ребенке с тех пор, как два года назад Розалинда родила сына. Иногда это напоминает мне соревнование.

У родителей все отлично. Папа рано ушел на пенсию и чувствует себя замечательно. Последняя мамина коллекция картин прекрасно распродалась, и они поговаривают о переезде в Брайтон и открытии гостиницы.

К сожалению, о маме Лиззи я такого сказать не могу. Рак Сьюзан вернулся с новой силой, и на этот раз она проиграла битву. Страшный удар для Лиззи. В последние месяцы жизни мамы она переехала в Лондон, к отцу и сестре. Каллум не слишком ее поддерживал, и она наконец решилась поставить точку в их отношениях, но они занялись на прощание любовью и успели зачать ребенка. Полтора года назад Лиззи родила прекрасную девочку и назвала ее Элеонора Сьюзан МакКоллМакКолл, и теперь та выросла в очаровательную малышку Элли с пухлыми щечками, голубыми глазами и кудрявыми каштановыми волосами, как у мамы. Я стараюсь поддерживать подругу, чем только могу. Представить не могу, каково это – родить ребенка сразу после смерти матери. От одной мысли у меня в горле набухает ком. Сейчас Лиззи живет с отцом и сестрой, но уже подумывает, что пора самостоятельно становиться на ноги.

Отношения Джесси и Эмили крепнут год от года. Сейчас они живут в Лондоне, и мы встречаемся при первой возможности, но, увы, не так часто, как хотелось бы. Джесси несколько раз звонил на рождественских праздниках, но я так и не смогла перезвонить.

Фрида вышла замуж, и ее свадьба была еще пышнее нашей. Должна признаться, я и наслаждалась ею гораздо больше. Я по-прежнему не могу до конца расслабиться дома у Лукаса, но теперь, после свадьбы, стало легче. Нам хотя бы позволено спать в одной комнате. Мы ездили в Германию на Рождество, и Маркус объявил, что Ева беременна третьим ребенком. Это дало Лукасу новый повод усилить давление. Но я не готова. Пока нет.

– Осторожнее, Бенни. – Я на игровой площадке. Мой класс вернулся с рождественских каникул еще более взбалмошным, чем обычно. Видимо, дело в сладостях. На меня они оказывают противоположный эффект. Январь выдался очень холодным и пасмурным, и я чувствую себя апатичной и разжиревшей после имбирных пряников в Германии. Уж очень я их полюбила.

Бенни наносит удар за ударом воображаемому противнику возле горки.

– БАХ! БАХ! – кричит он.

– Будь осторожнее, а то твоей ноге понадобится холодный компресс, – снова предупреждаю я его. Словосочетание «холодный компресс» стало неотъемлемой частью моего повседневного лексикона с тех пор, как я стала учителем. И это страшно веселит Лукаса.

Бенни упорно продолжает меня игнорировать. Один из самых сложных учеников. Другой ребенок подходит к нему слишком близко, и я спешу к ним.

– Бенни!

– Нет! – орет он. – Я Джозеф Страйк! БАХ! БАХ!

Пинок! Пинок!

У меня сжимается живот.

– Кто ты? – переспрашиваю я, наклоняясь к нему, и чувствую, словно кто-то только что перешагнул через мою могилу.

– Джозеф Страйк. БАХ! БАХ!

Я пытаюсь взять себя в руки и выпрямляюсь.

– Иди покатайся с горки. Быстро!

Его плечи уныло опускаются, и он обиженно убегает.

Еле-еле выдержав перемену, я отправляюсь в учительскую и вбиваю в «Гугл» имя «Джозеф Страйк». От миллиардов появившихся ссылок кружится голова. Я захожу на базу данных кино.

Его страница. Сердце екает, когда появляется его фотография. Он невероятно красив – линия подбородка стала четче, чем в восемнадцать, на загорелом лице видна легкая щетина. Короткие волосы, черные, как ночь, глаза. Он смотрит в камеру с полу-улыбкой.

– Ого, да ты тут разглядываешь Джозефа Страйка, – слышится голос коллеги. Это Рокси. Она учит восьмилеток. – Хорош, да?

– Откуда… Откуда ты его знаешь? – изумляюсь я.

Она удивленно смеется:

– Где ты была последние несколько недель? Ты ничего не слышала о «Небесной ракете»?

– Мы только вернулись из Германии, – слабым голосом отвечаю я.

– Милая, там что, нет кинотеатров? – поддразнивает она, но я не улыбаюсь. Семья Лукаса не смотрит ни фильмы, ни телевизор. Они предпочитают гулять, кататься на лыжах, читать и, если мне повезет, играть в бильярд.

«Небесная ракета». Что-то знакомое.

– Я что-то об этом слышала, – бормочу я.

– Надо думать. Этот фильм был на Рождество популярнее Санты. Ты обязана его посмотреть.

Рокси наклоняется к экрану, перехватывает у меня мышь и прокручивает страницу вниз в поисках афиши. На картинке пять актеров, но Джо узнать практически невозможно. На нем футуристический костюм, и он смотрит куда-то вверх, поэтому его лицо толком разглядеть не удается. Теперь я смутно припоминаю эту картинку, но его я на ней не узнала.

Рокси продолжает прокручивать вниз, к его фильмографии. В списке семь фильмов.

– Подожди!

– Что?

Как я могла пропустить все эти фильмы? «Страйк» в самом низу.

– Ты все смотрела? – сдавленным голосом спрашиваю я.

– Половина еще не вышла, – объясняет она, добродушно цокая языком на мое невежество. – Я посмотрела «Страйк» на прошлых выходных. Купила его на «Амазоне» сразу, когда сходила на «Небесную ракету». А «Дитя Гонконга» и «Захват» я смотрела в прошлом году, но у него там лишь небольшие роли. Смотри, – она приникает поближе к экрану – «Ночной лис» еще в постпроизводстве. Как и «Семерка «Феникс», а сейчас он снимается в «Главной миле».

Сердце стучит как ненормальное.

– Можешь перемотать наверх? – прошу я. Она мотает. Там написано, что его настоящее имя Джозеф Страйк, но это не так: его зовут Джо Стрикволд. А вот возраст указан правильно – он на два месяца старше меня, и нам обоим по двадцать шесть.

– Он потрясающий, – вздыхает она, кивая на фотографию. – Хотя это не лучшая его фотография. Черт, я была обескуражена, когда Джонни Джефферсон вдруг женился на той девушке. Слава богу, появился новый красавчик…

Но я не слушаю ее болтовню о рок-звезде. Мои мысли совершенно о другом.

Остальная часть дня проходит на автопилоте. Я как можно скорее отправляюсь домой и звоню Джесси.

– Джесси? Это я, Элис.

– Привет, – мягко говорит он. В голосе слышна тревога. – Ты посмотрела?

Он уже знает, зачем я звоню. За время рождественских каникул он пытался дозвониться мне дважды – видимо, по этому поводу.

– Нет. – Пауза. – А ты?

– Мы с Эм смотрели на прошлых выходных.

– И как? Как он?

– Он… Хорош. – Похоже, Джесси под впечатлением. – Вполне понятно, из-за чего весь этот шум-гам. Ну, среди девчонок, – небрежно замечает он.

У меня вдруг начинают дрожать руки.

– Что будешь делать?

– В смысле?

– Попытаешься выйти с ним на связь?

– Зачем?

– Я просто подумал…

– Нет, – перебиваю я. – Нет, я не хочу выходить с ним на связь. Если бы хотела, сделала бы это много лет назад.

На другом конце провода молчание. Телефон пищит, давая понять, что у меня параллельный вызов.

– Мне пора, – говорю я, сообщив ему о звонке. Мы кладем трубки, и я отвечаю. На этот раз это Лиззи.

– Ты в порядке? – слегка запыхавшись, спрашивает она. Меня не удивляет, что она тоже с опозданием узнала про роль Джо в «Небесной ракете». Она нечасто бывает в кино. И вообще выбирается из дома далеко не каждый день.

– Да, – глубоко вздохнув, отвечаю я. – Разговаривала с Джесси.

– Это он тебе рассказал?

– Нет, маленький мальчик из моего класса. С каких пор имя Джозефа Страйка вошло в лексикон шестилетних детей?

– Черт возьми. Я поверить не могла, когда увидела интервью с ним в дневном ток-шоу.

– Где? – быстро спрашиваю я. – В этой стране?

– Да. Он сейчас в Лондоне.

– Он здесь?

Вдруг все становится очень реальным.

– Можешь снова попытаться выйти с ним на связь, – мягко говорит она.

Снова.

Она единственная, кто знает мой самый страшный секрет. Несмотря на угрозу Лукаса, что наш брак закончится, если я попытаюсь выйти на связь с Джо, я не смогла заставить себя бросить эту идею. С волнением и стыдом, чувствуя себя предательницей, я связалась с представителем компании, выпустившей «Страйк», и они рассказали мне, что Джо переехал в Лос-Анджелес. Они сообщили мне данные его агента – некто по имени Ники Брейнтри, – и я позвонила и попросила позвать его к телефону. Но он не смог подойти, а сообщение оставлять я не захотела. Я почти сдалась, но через несколько дней решилась позвонить еще раз. На этот раз он был на другой линии, но я подождала, сказав оператору, что у меня личный вопрос. Наконец он ответил…

– Меня зовут Элис, – я не хотела говорить ему свою новую фамилию, Хойбер, но назваться Симмонс тоже казалось нечестным.

– Да?

– Я пытаюсь связаться с Джо… С Джозефом Страйком.

– Как и все остальные, милая. В чем дело?

Его комментарий меня обескуражил. Я выдавила, что я его старая знакомая.

– Я передам ему, что ты звонила, – коротко сказал он. – Оставь свой номер, и я…

– Не могли бы вы дать мне его номер? – спросила я, заранее зная ответ.

– Дорогая, я не имею права делиться личной информацией клиентов, – покровительственным тоном сообщил он. – Я же сказал, оставь свой номер, и я передам сообщение.

– Нет, гм, я не могу.

Вдруг он позвонит, когда рядом Лукас?

Он вздохнул и пробормотал что-то о потере времени, а потом повесил трубку.

Я больше не пыталась с ним связаться и удерживалась от искушения читать о нем в Интернете. Я старалась навсегда выбросить его из головы ради мужа.

– Нет, – говорю я Лиззи. – Я не могу рисковать своим браком.

В конце концов, я всего лишь девушка, с которой Джо переспал, прежде чем стал знаменитым.

И эта мысль причиняет мне ужасную боль.

Глава 53

Я собираюсь рассказать Лукасу о новообретенной славе Джо прежде, чем он узнает об этом от кого-то другого. Боюсь, он может слететь с катушек, как в прошлый раз, но ведь прошло три с половиной года – много воды утекло.

Обычно он возвращается с работы не раньше половины седьмого, поэтому я быстренько проверяю работы учеников, составляю план для завтрашних занятий и принимаюсь готовить его любимую еду: рыбные стейки с соусом из зеленого перца и домашними чипсами. Надеюсь, еда смягчит удар. Он приходит домой без четверти семь и выглядит ужасно уставшим.

– Ненавижу эту вечную морось, – со вздохом говорит он, снимая пальто. – Я надеялся, мы сможем поехать в эти выходные на побережье Норфолка, но прогноз ужасный.

Я подхожу к нему и обнимаю за талию.

– Эй, ты, – говорю я, подняв на него взгляд.

Он наклоняется и быстро меня целует.

– Что готовишь?

Я отвечаю, хотя мне еще нужно поджарить стейки.

– Мм. Умираю с голоду. Откроем бутылку шампанского?

– Гм… Конечно.

Сомневаюсь, что праздничное настроение сохранится у него надолго, но если ему так хочется…

– Как прошел день? – спрашивает он, пока мы идем на кухню.

– Неплохо, – это мой шанс рассказать про Бенни, но я не решаюсь. – А у тебя?

– Хорошо. Мы сделали настоящий прорыв в… – Я совершенно не понимаю, о чем он говорит дальше. – Ты ведь понятия не имеешь, о чем я говорю? – догадывается он, приподняв бровь.

– Как обычно, – с ухмылкой отвечаю я. – В этой семье ты – мегамозг.

Ой. Я резко вспоминаю про Джо. Похоже, теперь от этого никуда не деться.

– Сегодня кое-что случилось, – мягко говорю я.

Он хмурится, но продолжает разворачивать фольгу с бутылки от шампанского.

– Что?

– Подожди, – останавливаю я.

Он замирает, положив палец на пробку. Как-то неправильно говорить об этом под радостный звук выскакивающей пробки.

– Это не так уж важно. Не хочу заострять на этом внимание… Но я снова слышала про Джо.

Он сверлит меня взглядом.

– Продолжай.

– Он снялся в фильме «Небесная ракета». О нем говорил один ребенок из моего класса. Он оказался довольно… Успешен.

Он смотрит на бутылку у себя в руках.

– Я знаю.

– Ты знаешь, что он там снимался? – удивленно спрашиваю я.

– Нет, про фильм. Коллега ходил смотреть его на выходных. – Он ставит бутылку на столешницу.

– Прости, – шепчу я.

Он на мгновение встречает мой взгляд и снова отводит глаза.

– Ты не должна извиняться, – тихо говорит он, качая головой. – Это не твоя вина.

Какое облегчение. Он прикасается кончиками пальцев к бутылке и медленно отталкивает ее от себя по столешнице.

– Я пересмотрел свое отношение.

– Мне накрывать на стол? – осторожно спрашиваю я.

– Нет. У меня пропал аппетит.

К моему ужасу, он уходит из кухни. Я слышу его шаги на лестнице, а потом над головой – он идет в спальню и хлопает дверью. Я отключаю плиту, на которой подогревается соус, и спешу за ним.

– Лукас, – мягко говорю я, заходя в комнату. Он лежит на кровати, закрыв лицо руками. Я сажусь рядом и кладу руку ему на живот. Он вздрагивает.

– Ты еще любишь его? – приглушенным голосом спрашивает он.

– Я уже даже не знаю, кто он, – честно отвечаю я.

Он убирает руки с лица и смотрит на меня.

– Ты не ответила на вопрос.

– Разумеется, я не люблю его, – резко говорю я. – Я знала его много лет назад. Нам было по восемнадцать! Теперь я ничего про него не знаю.

– А твои родители знают, кто он?

– Нет. Не думаю. Уверена, они бы сказали, если бы узнали его.

– Не говори им, – горячо просит он. – Я не хочу, чтобы еще кто-нибудь знал, – он смотрит на потолок. – Я хочу детей, – тихим, но твердым голосом говорит он.

Я отвожу взгляд:

– У нас будут дети.

– Я хочу детей сейчас.

– Из-за Розалинды? – не могу удержаться я.

Он раздраженно закрывает глаза, но не спорит. Я убираю руку с его живота, и он садится.

– Почему ты не хочешь от меня детей?

– Боже, Лукас. Мне всего двадцать шесть!

– Ты вечно все валишь на возраст! Двадцать шесть – отличный возраст, чтобы завести семью.

– Да, но сначала я хочу сделать карьеру.

– Элис, ты учитель.

– И что с того? – холодно спрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает ярость.

– Ничего, – быстро отвечает он. – Ты всегда можешь к этому вернуться.

– Ты по-прежнему любишь Розалинду? – вдруг спрашиваю я.

Он встает с кровати и гневно на меня смотрит.

– Теперь ты ведешь себя просто глупо.

– Когда ты видел ее в последний раз?

Его молчание нервирует меня.

– Лукас? – допытываюсь я, начиная волноваться.

Он подходит к гардеробу, открывает его и убирает внутрь свои блестящие черные ботинки.

– Мы виделись на Рождество, – небрежно признается он.

– В этом году? Когда мы ездили вместе?

Я не понимаю. Я ее так и не видела, хотя порой мне кажется, что стоило бы. Она не пришла к нам на свадьбу, хотя была приглашена.

– Да. Я столкнулся с ней в Мюнхене, когда мы ездили на рождественскую ярмарку. С ней был Фердинанд.

Это ее сын.

– Почему ты мне не рассказал? – Мы расставались всего на час, я решила пройтись по магазинам.

Он качает головой:

– Не знаю.

– Так ты ее еще любишь? – с тревогой спрашиваю я.

– Разумеется, нет, Элис, – сердито отвечает он.

– А она тебя еще любит?

– Даже если да, она бы никогда не сказала.

Не слишком обнадеживающий ответ.

– И как, она счастлива?

– Думаю, да. Она снова беременна. – Не слишком хорошие новости. – Почему мы вообще заговорили про Розалинду? – вдруг спрашивает он. – Я думал, мы говорим про Джозефа Страйка. – Он произносит это имя с насмешкой.

– Мне больше нечего сказать, – просто отвечаю я.

Я знаю, что это еще не конец нашего спора. Если Джо действительно звезда такой величины, как говорит Рокси, мы о нем еще услышим.

Глава 54

Я, мягко говоря, недооценила Джо. Летом на большие экраны выходит новый блокбастер с Джо в главной роли, и его слава достигает пика. О новой звезде кричат изо всех углов. Мы с Лукасом пытаемся вести нормальную жизнь, но постоянно оказываемся в тени Джо.

Мои родители так ни о чем и не догадались – они не слишком увлекаются кино, а я, помня о просьбе Лукаса, им ничего не говорила. Но тот факт, что Лиззи, Джесси и Эмили знают о моей истории с Джо, окончательно подрывает их позиции. Теперь Лукасу становится совсем неуютно в их компании. Ему кажется, что они нас осуждают, сравнивают его с Джо и думают, что я сожалею о своем браке. Возможно, так и есть.

В конце августа дочурке Лиззи исполняется два, и я одна отправляюсь в Лондон к ней на день рождения. Не стоило уговаривать Лукаса приехать – проще отделять друг от друга эти две стороны моей жизни. Я решаю остаться на выходные, чтобы помочь Лиззи с вечеринкой в субботу и спокойно посидеть с ней на следующий день.

Месяц назад она переехала в отдельную квартиру, недалеко от той, где живут ее папа и сестра. Она арендовала зал, и я едва успеваю закинуть сумки – нам нужно нестись туда надувать шарики. Мои родители на каникулах во Франции, поэтому я смогу посвятить Лиззи и Элли целые выходные.

Позднее, когда Элли уже крепко спит после долгого дня, мы с Лиззи усаживаемся на диване перед телевизором с двумя огромными бокалами вина, и она говорит мне, что я должна работать детским аниматором. Я целый день играла в игры с дошкольниками.

– Думаю, работа учителем лучше оплачивается, – с кривой усмешкой говорю я.

– И более уважаемая.

– Не все учителя с тобой согласятся, – говорю я, поднимая бровь. – Хотя ты и права.

– Это явно не твой случай, – с теплотой заверяет она. – Ты прекрасный учитель.

– Ты ни разу не видела меня за работой, – с улыбкой говорю я, делая глоток вина.

– Но могу представить. Уверена, ты великолепна. Мне бы очень хотелось, чтобы Элли пошла к тебе в школу.

– Переезжай в Кембридж! – восклицаю я.

Она с улыбкой качает головой.

– Заманчивое предложение. Ни разу не видела, чтобы в городе было столько спортивных парней. Как и девушек, – добавляет она. – Жаль, что колледжи уже не делятся на мужские и женские, это решило бы часть проблем.

Я смеюсь. Она берет пульт и начинает щелкать по каналам.

– Подожди! – кричу я, пролив вино из бокала себе на колени. Она замирает, держа пульт на вытянутой руке.

Весь экран заполняет лицо Джо.

– Оставь, – командую я.

Он дает интервью на ночном американском ток-шоу – такой крутой, такой уверенный в себе. Он смеется, и у меня екает сердце, ведь он сразу становится таким узнаваемым и знакомым, а потом женский голос комментирует: «Но юному Джозефу Страйку приходилось с боем прорываться к успеху…» Программа прерывается на рекламу. Оказывается, это документальный фильм о его пути к славе. Лиззи смотрит на меня. В ее взгляде читается сострадание.

– Он такой… Такой…

Я не могу подобрать слов.

– Ты никогда не видела его интервью? – мягко спрашивает она.

– Нет, – сглатываю я. – А ты?

Она кивает:

– Видела.

– Ты никогда не говорила со мной о нем, – тихо замечаю я.

– Я не думала, что ты хочешь о нем говорить. Мне казалось, ты считаешь это неправильным по отношению к Лукасу.

– Да. Я не хочу о нем говорить.

Ложь. Сейчас это мое главное желание.

– Может, мне переклю…

– НЕТ!

Она осторожно кладет пульт обратно на диван между нами, и вскоре рекламная пауза заканчивается. Теперь интервью дает режиссер «Страйка», седеющий американец лет шестидесяти в роговых очках.

– Я понял, что парень звезда, в ту минуту, как его увидел. Когда я нашел его, он был морально покалечен и сломлен. И должен заметить, не только морально. Это было видно сразу. В его глазах. Неудивительно, что он научился драться. Неудивительно, что достиг успехов. Разумеется, – усмехается он, – мне пришлось убедить его поехать со мной в Голливуд. Он считал, актерская профессия – работа для дураков, но в конце концов проникся. И даже согласился сменить имя.

Ведущая удивленно спрашивает:

– Сменить имя? Разве его зовут не Джозеф Страйк?

Режиссер с кривой ухмылкой качает головой:

– Нет, нет, нет. Джозеф, да. Страйк, нет.

– Какое же его настоящее имя? – она чуть не захлебывается от новых подробностей.

Он понимающе смеется:

– Не могу вам сказать. Это было частью контракта. Он не хотел менять его, – подчеркивает он, подаваясь вперед, – но потом все же согласился оставить старого себя позади и попробовать что-нибудь новое.

Документальный фильм прерывается сценой боя из фильма «Страйк». Джо и какой-то парень молотят друг друга кулаками и ногами. Вдруг Джо вырубает своего противника. Камера наводится на лицо Джо, где дикая ярость мгновенно сменяется раскаянием.

– Черт! – кричит он, падая на колени и потряхивая противника.

Нам снова показывают седого режиссера, изумленно качающего головой.

– В душе он не боец. Но откуда эта боль? – Его лицо становится серьезным. – Боль, неизвестно почему терзающая его каждый день? – Он поднимает палец вверх, чтобы подчеркнуть сказанное. – Боль передается публике. У него есть самообладание, характер, драйв. Превращение в суперзвезду было лишь вопросом времени.

Я досматриваю передачу до конца, не в силах вымолвить ни слова. Постоянно чувствую на себе взгляд Лиззи, но не могу оторвать глаз от экрана. Противоречивые эмоции разрывают меня. Я вижу своего старого знакомого – ранимого, симпатичного парня, в которого я влюбилась, и глаза наполняются слезами, а сердце рвется к нему… А через минуту о нем рассказывают как о бабнике и плейбое и показывают его фотографии в обнимку с моделями и актрисами, и я едва его узнаю.

– Ты в порядке? – спрашивает Лиззи, когда по экрану начинают бежать титры.

– Нет, – качаю я головой. – Я в смятении.

Я говорю так тихо, что ей приходится наклониться поближе.

– Что будешь делать?

– Хочу посмотреть «Небесную ракету», – изумленно говорю я. – У тебя ведь нет диска?

– Вообще-то… – Она поднимается на ноги. – Есть.

Она очень устала, но упорно сидит со мной, пока я смотрю фильм. Джо в нем просто потрясающий – я совершенно покорена. Это скорее научная фантастика, чем боевик. Лиззи рассказывает, что «Дитя Гонконга» – фильм про восточные боевые искусства, и Джо пришлось учиться кунг-фу специально для этой роли, хоть она и совсем небольшая. «Небесная ракета» же скорее футуристическая драма про космос с несколькими боевыми эпизодами. Еще в ней есть любовная сцена, от которой у меня в животе все сжимается. Сердце громко колотится, и я еле сижу, наблюдая, как он страстно занимается любовью с чертовски красивой актрисой. По венам растекается ревность, хотя я прекрасно понимаю, что это не по-настоящему, это просто игра, но не могу оторвать от экрана горящего взгляда.

– Я понимаю, что ты в нем нашла, – говорит Лиззи, когда фильм заканчивается.

Она не осознает, насколько больно меня ранит ее комментарий. Я видела его совсем другим, чем она и все женское население видит его сейчас. Правда ведь? Боже, может, и нет.

– Ты в порядке? – спрашивает она, не дождавшись ответа.

– А «Страйк» у тебя есть?

Я вижу ее сомнения. Вижу, насколько она устала.

– Да…

– Иди спать, – быстро говорю я, – я знаю, ты обессилена.

– Просто Элли может проснуться уже через час, и мне придется полночи с ней возиться…

– Конечно, конечно. – Мне становится стыдно, что я вообще спросила. – Обсудим утром.

– Будешь смотреть? – спрашивает она. – Это не тот диск, что нам давал Джесси, – быстро добавляет она. – Я бы не стала задерживать его так надолго.

– Ты купила себе новый? – не могу удержаться от вопроса.

– Да, – она пытается не придавать этому значения.

А ведь «Небесная ракета» вышла на DVD всего несколько недель назад. Тот факт, что у нее есть и другой фильм… Очень странно осознавать, что она – поклонница Джо.

Больше я предпочитаю ни о чем не спрашивать.

– Сначала надо постелить тебе, – говорит она и встает с дивана. Квартира маленькая, поэтому я буду спать в гостиной. Я подхожу к полке с дисками и нахожу «Страйк», а потом вставляю диск в проигрыватель. Возвращается Лиззи и помогает мне разложить диван.

– Спасибо, – говорю я.

Она подходит и обнимает меня.

– Ты в порядке? – снова спрашивает она.

– Все хорошо. Иди поспи!

– Ладно. Поговорим завтра.

Она сжимает мою руку и выходит из комнаты. Я залезаю под одеяло и нажимаю «пуск».

В ту ночь я так и не заснула. «Страйк» – реалистичный фильм без прикрас, и я понимаю, что имел в виду режиссер, когда говорил о боли Джо, которая передается публике, потому что чувствую ее сама. И я одна из немногих, кто знает ее причины.

После «Страйка» я ищу в Интернете интервью и статьи, фотографии и видеоролики, пока не пересматриваю все, что можно увидеть.

Я больше не могу отрицать истину. Пора признать: я по-прежнему люблю Джо. У меня ощущение, что я изменила Лукасу, но я по-прежнему люблю Джо. Похоже, как и все остальные женщины планеты.

Глава 55

В шесть утра я слышу, что проснулась Элли. Лиззи идет на кухню, чтобы подогреть ей молока. Я окликаю ее на обратном пути.

– Прости, она тебя разбудила? – спрашивает подруга, заходя в гостиную.

– Я не спала, – признаюсь я.

– Не спала всю ночь? – изумляется она, но потом замечает открытую крышку своего ноутбука. – А.

– Да, – беспомощно отзываюсь я.

– Ты тоже заразилась.

Похоже, ее это веселит, но мне не нравится такое определение.

– Хочешь, я возьму Элли, а ты поспишь еще? – Я решаю сменить тему.

– Нет, я уже проснулась. Но спасибо. Она сегодня хорошо поспала.

– Вообще не просыпалась, да?

– Проснулась в половине второго. Ты была еще поглощена «Страйком», – поддразнивает она.

Лучше бы она прекратила подобные комментарии. Я – не просто очередная поклонница Страйка.

– Тебе обязательно надо будет пойти на «Ночного лиса», – добавляет она.

– Я как раз думала сходить сегодня, – соглашаюсь я, чувствуя укол совести из-за Лукаса и пытаясь от него избавиться.

– О да! – восклицает она. – С удовольствием посмотрю еще раз!

– Ты уже смотрела?

– Дважды, – хихикает она. Черт, да она, похоже, настоящий фанат. – Спрошу у папы, сможет ли он посидеть с Элли.

Кстати, об Элли…

– МАМА! МАМА! МАМОЧКА! – раздается из соседней комнаты.

Лиззи хватает молоко.

– Сейчас вернусь.

В соседнем кинотеатре есть сеанс «Ночного лиса» в десять часов.

– Или пойдем на 3D-версию в одиннадцать? – предлагает Лиззи.

– Посмотрим обычную, ладно?

Она пожимает плечами.

– Я не против. Я смотрела обе. 3D тоже очень ничего.

– Не уверена, что вынесу лишний час ожидания, – ближайшие три с половиной кажутся настоящим мучением.

– Я тебя понимаю! – Она снова хихикает. Иногда ее поведение меня просто бесит.

Лукас звонит мне в половине десятого, как раз когда мы идем в кино. Я отклоняю вызов, но, как следует подумав, решаю перезвонить. Не хочу объясняться с ним в кинотеатре.

– Что такое? – раздраженно спрашивает он.

– Прости, нажала не на ту кнопку, – вру я.

– Когда вернешься домой?

– Сегодня днем. – Лиззи посылает мне с водительского сиденья усталый взгляд.

– Я могу за тобой приехать, – предлагает Лукас.

– Нет, спасибо, у меня обратный билет на поезд на три часа, – категорично отвечаю я. – Сегодня мы пообщаемся с Лиззи и Элли.

– Разве вы не наобщались вчера?

– Увидимся позже, Лукас.

Молчание.

– Люблю тебя, – добавляю я.

– Пока, – коротко прощается он и кладет трубку. Лиззи заезжает на парковку. Я отключаю телефон и убираю в сумку.

– Ты не расскажешь ему, куда ходила? – спрашивает она.

Я качаю головой:

– Нет. Он с ума сойдет.

– Он не может винить тебя за любопытство, – резонно замечает она, паркуясь.

– Может. И винит.

– Но это несправедливо.

– Как сказать… Представь себя на его месте. Представь, что первой любовью… – Я больше не могу приводить Каллума. – Твоего будущего мужа была, не знаю, Анджелина Джоли. Ты бы не чувствовала угрозу?

Она ненадолго задумывается, а потом улыбается:

– Вообще, да.

Я пожимаю плечами.

– Ну что, пойдем?

«Ночной лис» даже лучше «Небесной ракеты». От начала и до конца фильм не дает расслабиться ни на минуту. Когда в конце убивают персонажа Джо, я не могу удержаться от всхлипа. Лиззи смеется над моей реакцией, но я вижу, что у нее по щекам тоже текут слезы. Сдержаться невозможно: я снова всхлипываю и начинаю по-настоящему плакать.

– Грустно, правда? – вздыхает Лиззи, рыдая и одновременно хихикая над нашей реакцией.

Я киваю, не в силах ответить. Она копается в сумке и достает пачку бумажных платочков.

– Я знала, что тебе пригодятся.

Я никак не могу успокоиться, но когда в зале включается свет и я вижу, что на утренний воскресный сеанс пришло еще несколько человек, и они все всхлипывают, то сразу чувствую себя как-то глупо. Лучше бы я была дома и могла спокойно поплакать… Боже, нет! Если бы меня только видел Лукас!

– Теперь ты понимаешь, почему я ходила на него три раза?

Я киваю. Не думай, что это одно и то же. У меня все иначе. Боже, а может, и нет… Может, я ничем не отличаюсь от всех этих помешанных на Страйке фанаток, о которых читала посреди ночи. Тот магнетический толчок, когда мы впервые увиделись, – тот БАХ, когда наши взгляды встретились, – может, это чувствуют все? Это невыносимо.

Когда мы едем обратно к Лиззи, у меня по-прежнему глаза на мокром месте. Она восторженно обсуждает со мной фильм, а я пытаюсь собраться с силами и вернуться к реальной жизни. Я по-прежнему люблю Джо – этот факт не поддается сомнению. Но, может, мои чувства относятся к Джо с большого экрана? Не исключено, что так.

Мы идем по парковке к дому Лиззи, когда я слышу, как хлопает автомобильная дверь.

– Элис!

Я оборачиваюсь и вижу Лукаса возле серебряного «Порше», подаренного ему на свадьбу отцом.

– Что ты здесь делаешь?

– Поехал покататься, – отвечает он. – Подумал, тебе будет приятно, если я за тобой заеду.

Я смотрю на Лиззи, но она отводит взгляд. Похоже, она совсем не в восторге.

– Я собиралась пробыть здесь еще несколько часов, – педантично говорю я.

– Хочешь заглянуть на чай, Лукас? – холодно спрашивает Лиззи.

– Нет. Спасибо, – также прохладно отвечает он. – Если ты не готова, я немного покатаюсь.

Я глубоко вздыхаю. Спорить смысла нет. Он уже здесь.

– Дай мне полчаса, – прошу я.

Он коротко кивает и залезает обратно в машину. Когда мы заходим в подъезд, Лиззи украдкой закатывает глаза. Мы слышим, как его «Порше» выезжает со двора и с ревом летит по главной дороге.

– Прости, – извиняюсь я.

– Ты не виновата, – отвечает она. – Почему он приехал?

Я пожимаю плечами:

– Думаю, он просто соскучился.

Она цокает языком. Да, Лиззи считает его маньяком контроля, но ведь она его почти не знает.

Она включает чайник.

– Может, заберем Элли? – спрашиваю я.

– Она прекрасно пробудет с папой еще полчаса, – отвечает она.

Я сажусь за кухонный стол, Лиззи – напротив.

– Может, поживешь несколько дней у меня? – предлагает она.

– Что? Зачем?

– Передохнешь немного от Лукаса. Разберешься с внутренними противоречиями.

– Мне бы точно не помешало личное пространство, чтобы разобраться с противоречиями, но я не откажусь возвращаться к Лукасу. Это приведет его в ужас!

– Ничего, переживет.

– Лиззи, я знаю, ты не большая поклонница «мужа», как ты его называешь, но он – мой муж. Вопреки расхожему мнению, мы прекрасно проводим время.

Я знаю, она считает, что у нас не много общего, но она ошибается.

– Как именно?

Я удерживаюсь и не рассказываю о прекрасном сексе. Не хочу делиться с ней подробностями, она и так ничего не понимает.

– Ну не знаю… Ходим в музеи, ездим на побережье, смотрим достопримечательности. Обнимаемся по вечерам на диване.

Не уверена, что эта информация убедит ее, но я уважаю Лукаса за его самобытность.

– Мне с ним очень хорошо, – добавляю я. – Я знаю, насколько он любит меня. И люблю его.

– Так же сильно, как Джо?

Я не отвечаю.

– Как ты думаешь, что мне теперь делать?

– Может, попробуешь снова с ним связаться?

– Нет, – решительно отказываюсь я. – Нет. Я уже пыталась. И никогда никому не рассказывай!

– Разумеется, – усмехается она. – Но ты не слишком старалась.

– А что я должна была делать? Я не могла оставить свой номер – вдруг он перезвонил бы, когда рядом Лукас?

– Ты могла бы оставить мой номер, – задумчиво предлагает она.

Конечно, она была бы рада.

– В любом случае он бы не перезвонил, – тихо говорю я. – Возможно, его агент даже не передал бы мое сообщение. Даже вероятнее всего. Он бы подумал, что я очередная фанатка.

– Но тебе ведь по-прежнему нужны ответы.

– Но, похоже, я их не получу. Он же теперь звезда Голливуда!

И еще менее достижим, чем прежде.

У Лиззи звонит мобильный. Он по-прежнему на вибрации после похода в кино. Она поднимает его и смотрит на экран.

– Это Лукас.

– Неужели?

Она отвечает на звонок.

– Да? А, хорошо. Я ей скажу.

Она кладет трубку и смотрит на меня.

– Он внизу. Сказал, что уже сигналил. Твой телефон по-прежнему выключен.

– Бог ты мой, – вздыхаю я, собирая вещи.

– Скажи ему подождать! – восклицает она.

– Нет, я лучше пойду. Похоже, там какая-то проблема.

Вскоре я узнаю, какая именно. Как только я сажусь рядом, он бросает мне на колени газету.

– Ты это видела? – ледяным тоном спрашивает он.

Я разворачиваю газету и пялюсь на главную страницу. Там – сделанный папарацци снимок несчастного Джо с заголовком:

ЭКСКЛЮЗИВ! ПОЗОР ИЗ ПРОШЛОГО

О нет. Они узнали о его прошлом, о его брате. Я бегло просматриваю статью и узнаю, что Райан по-прежнему в тюрьме за изнасилование, но скоро его выпустят.

– Ты это видела? – снова спрашивает Лукас.

– Нет. Нет, не видела, – тихо отвечаю я.

– Значит, хотя бы не обсуждала это с Лиззи за моей спиной, – бормочет он.

Если бы он знал…

Через несколько дней выходит новый «эксклюзив». На этот раз – интервью с родителями Джо, которые рассказывают как их сын, малыш Джо Стрикволд, позорно бросил их, когда стал знаменитым.

Лукас источает яд.

– И ты влюбилась в это? Посмотри на его семью! Отвратительно.

Но могу лишь пожалеть бедного Джо. Наверняка он в смятении. С тех пор как появились новости, от него ничего не слышно, и я представляю, как он в полном одиночестве сидит в своем роскошном особняке в Голливуде – никому в его новой жизни не известно, через что он прошел. А его родители – мать с размалеванным лицом и отец в костюме – тем временем делают из него паршивую отцу. Какая гадость. Мне хочется отправиться к журналистам и рассказать правду. Защитить его, разнести их, рассказать историю с точки зрения Джо. Но, разумеется, я не могу.

В газетах появляются все новые заголовки, но Джо по-прежнему прячется. Журналисты копаются в прошлом и находят его друзей из Корнуолла, в том числе, к моему ужасу, девушку, с которой у него был первый поцелуй. Представить не могу, что бы я сделала, если бы однажды они оказались у моей двери.

Все это жутко меня расстраивает, но я умудряюсь успокаивать Лукаса и делать вид, что мне все равно. К счастью, он каждый день ходит на работу, а поскольку школа откроется только через пару недель, у меня есть время читать новости в Интернете.

В начале сентября Лукас на несколько дней улетает домой, а я еду к родителям. Несколько месяцев назад Розалинда родила девочку, и я знаю, что Лукас хочет с ней встретиться, но у меня даже нет сил беспокоиться. В субботу вечером, когда Элли уже спит, я захожу к Лиззи.

– Как ты?

– Устала, – признаюсь я.

– Знаешь о том, что творится в прессе?

– Да. Обо всем.

– Ты знаешь все? – Лиззи удивлена.

– И немного больше.

Она странно на меня смотрит.

– О чем ты думаешь? – спрашиваю я.

– Ты провела с ним всего несколько недель… – смущенно говорит она.

– По ощущениям, гораздо дольше, – с печальной улыбкой отвечаю я.

Она задумывается:

– Я никогда не понимала, почему ты так переживала из-за Дорсета. Но теперь, кажется, понимаю.

– Понимаешь, потому что оценила его, как и все остальные? – сухо уточняю я.

– Отчасти, – признается она. – Но, честно говоря, я тогда не совсем поверила, что ты действительно в него влюбилась. Думала, это просто курортный роман, подростковая влюбленность.

– Нет. Все было по-настоящему. Во всяком случае, для меня, – печально добавляю я.

Она пристально смотрит на меня.

– Ты его по-прежнему любишь?

Каждое мгновение каждой минуты каждого часа каждого дня…

Я опускаю взгляд. Нет смысла скрывать.

– Да.

– Черт, – вздыхает она.

– Ничего не поделать.

Вдруг она вскакивает:

– А вдруг он по-прежнему думает о тебе? Вдруг он пытался к тебе приехать, но что-то помешало? Вдруг искал тебя долгие годы?

– Нет. Перестань. Он мог найти меня, это было несложно, но не нашел. И с чего ему вспоминать обо мне? Ты видела, с какими он общается женщинами? Он явно не испытывает недостатка в женском внимании. Боже, мне даже обсуждать это неприятно! Все кончено. Я больше не хочу о нем говорить.

– Но вдруг…

– Нет, – перебиваю я. – Хватит. Давай сменим тему, или я пойду домой.

– Хорошо, хорошо! – восклицает она. – Чтоб тебя!

По радио играет песня Адель «Кто-то похожий на тебя».

– Люблю эту песню, – замечает Лиззи.

– Мне от нее грустно.

– Мне тоже. – Мы сидим и слушаем молча. – Ой, это же про тебя и Джо! – восклицает она.

– О чем ты?

– Про тебя и Джо! Адель как бы поет от его имени. А ты теперь вышла замуж, завела семью. Уверена, он бы заплакал, если бы узнал.

– Ты слишком много выпила.

– Только представь! Представь – если он тебя по-прежнему любит и узнает, что ты замужем! Он так расстроится!

– Я думала, мы сменили тему.

– Да, но серьезно!

– Ну все. Я ухожу к родителям. – Я начинаю вставать.

– Не уходи! Прости. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Я неуверенно опускаюсь на диван.

– Ты видела, что в начале декабря выходит «Семерка «Феникс»? – Я изумленно на нее смотрю. – Наверное, они передвинули дату, чтобы привлечь прессу.

– Ты серьезно? Теперь поговорим о новом фильме Джо? – оторопело спрашиваю я. Даже сердиться уже не получается.

– Прости, прости!

Снова молчание. Она хочет что-то сказать, но осекается.

– Что?

– Ты… Ты… Ладно, забудь.

– Давай уже!

– Почему ты вышла за Лукаса, если по-прежнему любишь Джо?

– Черт подери, Лиззи!

– Прости, но я просто не понимаю!

– Лукаса я тоже люблю, тупица! – восклицаю я, но в тоне нет злобы.

– Да, но… Когда ты увидела тот диск со «Страйком», ты ведь даже не подумала все отменить?

– В смысле, свадьбу?

– Да.

Ей хотя бы хватает такта выглядеть смущенной. Я вздыхаю.

– Я была так ошеломлена, что не смогла посмотреть весь фильм. Ты сказала, что он сменил имя, и я решила, что теперь он совсем другой человек, уже не тот парень, которого я любила. Плюс мне казалось, что отменять свадьбу уже не в моей власти, – добавляю я.

– Да уж, свадьба была грандиозная, – соглашается Лиззи. – Но как думаешь, если бы ты посмотрела «Страйк» за год до этого, когда он только вышел, – это бы что-нибудь изменило?

Я вспоминаю тот вечер несколько недель назад, когда наконец дала себе волю и посмотрела «Страйк» от начала до конца, как и «Небесную ракету», и все интервью. Именно тогда я поняла, что он не слишком изменился.

– Я чуть не посмотрела «Страйк» в кинотеатре, – рассказываю я, вспоминая, как Джесси хотел посмотреть фильм, но он еще не вышел. А потом вдруг до меня доходит, что мы с Джесси изначально собирались в кино в пятницу – в тот день, когда вышел «Страйк». Мы пошли в понедельник, потому что Лукас вернулся со свадьбы Розалинды раньше, чем планировал.

Я резко бледнею.

– Все в порядке? – пугается Лиззи. – Ты будто призрака увидела.

– Я кое-что вспомнила, – тихо говорю я.

– Что?

Я рассказываю.

– Значит, ты могла посмотреть его до свадьбы, – медленно говорит она.

– Даже до того, как Лукас сделал мне предложение.

– И ты бы все равно сказала «да»? – решается спросить она.

Я не решаюсь об этом даже думать.

Глава 56

На следующей неделе у меня происходит задержка, и я впадаю в панику. Еще слишком рано, и мои недомогания не могут быть связаны с этим, но наконец я решаюсь отправиться в аптеку и купить тест на беременность. И как назло, именно в этот вечер Лукас решает вернуться домой пораньше.

– Элис? – зовет он.

– Черт! – бормочу я, выбрасывая в мусор коробку из-под теста. Хватаю палочку и жду результата – лучше бы он появился раньше, чем Лукас. Слышно, как он поднимается по лестнице. Я открываю мусорку, чтобы выбросить тест, не дожидаясь результата, но что-то меня останавливает. Он стучит в дверь.

– Элис?

– Иду, – отзываюсь я, нажимая кнопку слива и надеясь, что он не войдет.

Черта с два.

Его взгляд падает на палочку у меня в руке, и он ошеломленно на меня смотрит.

– Ты…

Я смотрю на палочку. Что означает одна линия? Черт! Я уже выбросила коробку. Залезаю обратно в мусорку и достаю коробку. Лукас стоит рядом, задержав дыхание. Почему я не купила электронный, на котором сразу написано, беременна или нет? Одна линия значит…

Не беременна.

– Нет. – Я смеюсь от облегчения и поднимаю взгляд.

Он раздавлен. Моей радости как не бывало.

– Прости, – бормочу я.

– Ты счастлива, что нет?

– Гм…

Он выходит из ванной. Я спешу за ним вниз, в гостиную. Он открывает задние двери и выходит в сад. В глубине сада стоит скамейка, и он идет туда. Садится. Я робко опускаюсь рядом.

– Ты виделся с Розалиндой, когда был в Германии?

– Дело не в Розалинде! – восклицает он. – Дело в нас! В тебе и во мне. Я хочу детей!

Я беру его за руку.

– Я знаю.

– У меня чувство, что ты не хочешь со мной связываться, – тихо говорит он.

– Я вышла за тебя замуж!

– Да, но ты ведь этого не хотела.

– Конечно, хотела!

Лукас вздыхает.

– Я знаю, что ты по-прежнему думаешь о… – Он отпускает мою руку. – Как у вас все закончилось? – вдруг спрашивает он, поворачиваясь ко мне. В его глазах нет ни холода, ни льда – лишь бесконечная боль.

– Плохо, – признаюсь я. Я не посвящала Лукаса во все подробности. Это было не нужно, и я не хотела вспоминать.

– Можешь мне рассказать?

Может, ему нужно понять. Я нехотя рассказываю ему про тот вечер, как Райан убил любимого пса Джо и пытался навредить мне, как родители Джо велели ему уходить и не возвращаться. Как папа заставил меня пойти собираться наверх, а когда я спустилась вниз, Джо уже не было. Я рассказываю Лукасу, как искала Джо повсюду долгие месяцы, как провела полтора семестра учебы в оцепенении. Пока не познакомилась с Джесси и не нашла работу на реке.

Когда я вспоминаю последнюю часть, боль в груди усиливается. Сейчас мы с Джесси почти не видимся. А ведь он меня действительно спас. И еще я скучаю по Эмили.

– Ты хотела найти ответы, – тихо говорит Лукас, – но после свадьбы я не позволю тебе их искать.

– Я понимаю.

– Тебе все еще нужны ответы?

Я молчу.

– Значит, да, – печально делает вывод он.

– Только вряд ли я их получу. Возможно, он меня даже не помнит.

– Разумеется, помнит, – серьезно говорит Лукас. – Тебя невозможно забыть.

В горле появляется ком.

– Я люблю тебя. – Его глаза наполняются слезами.

– Пожалуйста, не расстраивайся.

– Знаешь, – он печально смеется, – я ведь вернулся домой пораньше, чтобы рассказать, что получил повышение.

– Повышение? Но это прекрасно!

– В Германии, – обреченно добавляет он.

У меня екает сердце.

– Но я не хочу жить в Германии. – Я отчаянно качаю головой.

– Я прожил в Англии почти десять лет.

– Но мы здесь познакомились! Ты не можешь требовать, чтобы я бросила друзей и родных и переехала в другую страну.

– Каких друзей? – мягко уточняет он. – Ты с ними почти не видишься.

– Из-за тебя. Они тебе не нравятся, и мне сложно с ними увидеться.

Меня охватывает отчаяние.

– Как насчет моих друзей и родных?

– Но ты согласился остаться в Англии, когда встретил меня!

– Элис, это ведь не совсем так, верно? Мы никогда не обсуждали, что можем уехать в Германию…

– Именно! – перебиваю я. – Ты не можешь вдруг требовать этого сейчас, так несправедливо! Как же моя работа?

– Я надеялся, ты родишь ребенка… – Он видит выражение моего лица. – Ты можешь работать учителем и там. Ты уже неплохо говоришь по-немецки…

– А ведь я даже не хотела его учить! – Я уже почти кричу. – Я хотела учить китайский!

Он вздыхает:

– Возможно, сейчас не лучшее время для этого разговора.

– Подходящее для этого разговора время не наступит никогда!

– Успокойся.

– Нет!

Я встаю и начинаю метаться по лужайке, словно животное в клетке. Я не могу переезжать в Германию. Не могу. И не буду!

Похоже, я веду себя как капризный ребенок, но ничего не могу поделать.

– Это очень хорошее предложение. В Мюнхене. В университете. Подумай хоть минуту…

– Но ты же сказал отцу, что не будешь там работать!

– Когда он договорился о собеседовании. На этот раз все будет на моих условиях. Я буду получать гораздо больше денег, – добавляет он.

– Мне плевать на деньги.

– Может, попробуем, хотя бы пару лет?

Боже, неужели он правда хочет меня заставить?

– Когда ты должен дать ответ?

– Я уже ответил. И начинаю через месяц.

Глава 57

Через неделю один из приятелей Джо из Корнуолла приходит на телешоу, чтобы защитить старого друга. Предполагалось, что это будет очень трогательный рассказ о том, каким хорошим Джо был подростком. Никто не ожидал откровения, что брат Джо постоянно бил его в детстве, а родители ничего с этим не делали.

После выхода программы родители Джо угрожают подать в суд на телеканал, и история имеет огромный резонанс, но появляются все новые свидетели, в том числе два человека, которые были в баре в Дорсете в тот вечер, когда Райан ударил Джо по голове бутылкой. Вдруг везде появляются фотографии коротко подстриженного затылка Джо, на котором по-прежнему виднеется шрам. Все окончательно теряют сочувствие к родителям Джо. Настроение переменилось.

Вскоре Джо выступает на популярном телешоу, и его популярность достигает новых высот. Он говорит о своем тяжелом детстве, но не обвиняет родителей, а лишь говорит, что не общается с ними с тех пор, как брат ударил его бутылкой в восемнадцать лет. Мы с Рокси смотрим интервью в учительской, как только его заливают на «Ютьюб».

Экран маленький, и качество ужасное, но мы ловим каждое слово. Я проникаюсь к нему еще сильнее.

– Уверена, он сейчас тебя вспоминает, – говорит мне Лиззи по телефону тем же вечером. Отрывки из телешоу уже показывают в новостях. – Поверить не могу, что ты была там, когда брат разбил ему голову.

– Да, и это ужасные воспоминания. Я бы предпочла забыть.

– Вряд ли сейчас это получится.

– Мне не очень удобно говорить, – вздыхаю я. – Скоро вернется Лукас.

– Когда он уезжает в Германию?

– Через две недели.

Я пока что останусь в Англии. Он понимает, что я не могу так сразу уйти с работы, а еще хочет подыскать нам дом и обустроиться. Мы планируем сдавать наш дом в Ньюхэме в аренду. Я не смогла продать его – пока что. Ведь он пообещал, что через два года мы сможем вернуться в Англию.

– Как ты переносишь его отъезд?

– Ужасно.

– Никак не можешь свыкнуться с мыслью, что тебе тоже придется уехать?

– Да. Но похоже, это вопрос времени.

– Не понимаю, как он мог согласиться на эту работу, не спросив тебя.

– А я понимаю. Он знал, как я отреагирую.

Через две недели я стою на пороге нашего дома и прощаюсь с мужем. Он уезжает в Германию на машине.

– Езжай осторожнее, – со слезами на глазах напутствую я.

– Хорошо.

Он гладит меня по лицу, и я заглядываю ему в глаза.

– Поверить не могу, что ты уезжаешь.

Он печально смотрит, а потом заключает меня в объятия, прижимая мою щеку к груди.

– Я люблю тебя, – шепчет он мне в волосы.

– Я тоже тебя люблю.

Я вдыхаю аромат его лосьона после бритья и вдруг вспоминаю, как впервые пришла в его комнату в Тринити и открыла шкаф в поисках холодного компресса. Я поднимаю голову, и он целует меня в губы. Глаза заливают горячие слезы. Он отпускает меня, садится в машину и заводит мотор. Я стою и смотрю затуманенным взглядом, как он уезжает прочь от меня и от жизни, которую мы построили вместе.

Глава 58

Весь остаток дня я рыдаю, но проходят недели, и я, как ни странно, привыкаю к его отсутствию. Вскоре наступает декабрь. Занятия в школе закончатся всего через две недели, и я отправлюсь на Рождество в Германию. Точнее, на Новый год. Рождество в этом году я обещала встретить с родителями – последние два раза я проводила у родни Лукаса. Лукас работает до самого сочельника, и у него будет всего два выходных – ради этого глупо лететь в Англию. Я удивительно спокойно отношусь к разлуке. Его голос в трубке кажется совсем чужим. Всегда не любила говорить с ним по телефону.

Однажды вечером по телевизору показывают «Страйк», и я снова пересматриваю его, затаив дыхание. В один момент Джо смотрит прямо в камеру, и мне кажется, он смотрит на меня. Сердце сжимается.

Лиззи звонит мне во время рекламы.

– Смотришь?

– Да.

– Так и думала, – смеется она.

Бесит. Из-за нее я чувствую себя виноватой. Я знаю, что должна выключить телевизор, но не могу. «Ночной лис» выходит на DVD на следующей неделе. Я уже сделала предзаказ на «Амазоне».

– Ты знаешь, что на следующей неделе он приедет в Лондон на премьеру «Семерки «Феникс»? – Она хихикает. – Я думала, мы могли бы сходить на Лестер-сквер и попытаться привлечь его внимание!

Ее слова не выходят у меня из головы даже через неделю, когда школа закрывается на каникулы. Я собиралась ехать к родителям завтра, но премьера Джо будет сегодня. Прошлой ночью я так и не смогла заснуть.

Я всерьез подумываю пойти. Хотя это не совсем правда. Я знаю, что я пойду. Приняла решение посреди ночи.

«Я так люблю тебя. Представить не могу, что смогу полюбить так кого-то еще…»

Это сказал мне Джо. Прошлой ночью я вспомнила его слова. Я должна узнать, почему он ко мне не вернулся. Должна убедиться, что он больше меня не любит. Закрыть этот вопрос и лишь тогда двигаться дальше. И я понимаю, что Лукас никогда не простит мне – да, понимаю, – но если он узнает, ему придется меня понять. Если он хочет, чтобы я переехала в Германию, завела с ним семью, полностью посвятила ему свою жизнь…

Я включаю наушники, но все равно слышу, как стучит поезд. Мимо пролетают поля и дома. Я заказала себе номер в отеле на Лестер-сквер в последнюю минуту. Нужно где-то оставить вещи, потому что мне не хочется заезжать сначала к родителям. Я не хочу объяснять им, почему я так вырядилась – и почему так нервничаю. Нужно побыть в одиночестве и собраться с мыслями, прежде чем я его увижу. И если есть хоть малейший, хоть какой-нибудь шанс, что он меня увидит и захочет поговорить, мне нужно уединенное место, куда мы сможем пойти.

Песня заканчивается, и начинается новая. Мягкое постукивание ударных, вступление клавишных, и вот – начинаются слова. Звучит песня «Кингмейкер» «Ты и я всегда будем смотреть на вещи по-разному», и я сразу вспоминаю поездку с Джо к замку Кофр, когда мы впервые заговорили об этой песне. На нем футболка «Кингмейкер», он сидит напротив меня в кафе, мы еще даже не целовались, а у наших ног лежит Дайсон. Поверить не могу, что прошло уже девять лет: воспоминание удивительно реалистично, намного реальнее того Джо, что я видела на большом экране. Я так хочу, чтобы мой Джо вернулся… До боли.

Пока я собираюсь, меня переполняет волнение и нетерпение. Лестер-сквер уже заполнена фанатками Страйка, страстно желающими лицезреть кумира. Я жалею, что каникулы не начались вчера и я не успела на более ранний поезд, но я смогу пробить себе путь вперед, если понадобится.

Быстро принимаю душ и вытираюсь, вытаскивая из сумки одежду. На мне наряд, который я надевала в тот вечер, когда мы с Лиззи отправились в паб к Джо: темно-синие джинсы и красный топ, который я извлекла из глубин шкафа. Так больше шансов, что Джо меня узнает, плюс эта одежда мне по-прежнему идет. Прическу и макияж я тоже делаю как в тот раз. Ну, насколько могу без обширной коллекции теней Лиззи. Волосы короче, чем были тогда, но по-прежнему ниже плеч. Интересно, я сильно постарела? Ой, что за мысли.

Смотрю на мобильный, лежащий на прикроватном столике, резко подхожу и выключаю его. Сегодня вечером я не хочу думать ни о ком, кроме Джо. Прости, Лукас. Я закрываю глаза, и меня наполняет чувство вины. Но я должна это сделать! И ради него тоже.

Я беру сумку и быстро выхожу из комнаты.

Когда я спускаюсь вниз, на Лестер-сквер уже собирается толпа народу, и атмосфера накалена до предела. Большой экран над входом в кинотеатр проигрывает фрагменты из фильма, и каждый раз, когда появляется лицо Джо, раздаются громкие крики. Я проталкиваюсь сквозь толпу, чтобы попасть как можно ближе к ограждению. В первый ряд прорваться не удается – там стоят девушки с плакатами и фотографиями, и, судя по их взгляду, они скорее убьют, чем уступят место. Но здесь он вполне может меня увидеть. Надеюсь. Поверить не могу, что я делаю.

Подъезжают лимузины, и на красную дорожку начинают выходить звезды. Раздаются крики, но Джо не видно. Но потом толпа вдруг начинает реветь. Я никогда такого не слышала. И вдруг я вижу его – он на красной дорожке, в десяти метрах от меня! Меня толкают со всех сторон. Я недостаточно высокая, и меня так зажимают, что становится тяжело дышать. Изо всех сил расталкивая людей, я пытаюсь углядеть его снова. Он раздает автографы.

Боже, ну и вопли!

Здесь так много народу. Столько людей хотят, чтобы он их заметил. Вдруг я чувствую себя ужасно, ужасно глупо.

– Джозеф! Джозеф! Джозеф!

Что я здесь делаю?

– Джозеф! Джозеф! Джозеф!

Толпа снова расступается, и я вижу, как он улыбается молодой девушке, подписывая ее плакат. Она начинает рыдать от счастья, и он позирует с ней щека к щеке, пока ее мать делает фото.

Ох, Джо. Это ты. Это ты.

Меня переполняет любовь и отчаянное желание вновь заключить его в объятия, хотя бы один раз.

– ДЖО!

Я не сразу осознаю, что это крикнула я. И с изумлением вижу, как Джо замирает. Он резко бросает взгляд в мою сторону, и у меня замирает сердце. Я собираюсь закричать снова, но появляется какая-то женщина и торопит его. Он улыбается, машет рукой и уходит.

Нет. Вернись. Нет.

– ДЖО!

Поверить не могу, что все кончено. Двое подростков смотрят на меня и хихикают. Меня снова поглощает толпа, но теперь мне все равно. Я стою посреди площади в одежде восемнадцатилетней девочки, и чувствую себя полной дурой.

Глава 59

Я не могу оставаться в отеле. Мне слишком плохо, слишком тоскливо. Поэтому я ночую у Лиззи. Она поверить не может, когда узнает, где я была.

– Мне тебя так жаль, – бормочет она, обнимая меня, пока я плачу. – Так жаль, что меня не было рядом.

– Нужно была сказать тебе, что я иду, – выдавливаю я.

– Я смеялась над этим, потому что не думала, что ты пойдешь.

Я начинаю плакать сильнее.

– Ох, Элис, что ты будешь делать?

Она сама знает, что на этот вопрос мне ответить нечего.

На следующий день я еду к маме и папе. Они еще не исполнили свою мечту о переезде в Брайтон и открытии гостиницы, но по-прежнему очень любят об этом говорить. Я открываю входную дверь и вижу маму, примеряющую перед зеркалом плюшевые оленьи уши.

– Ты рано! – восклицает она. – Мы как раз собирались тебя встречать на вокзал!

– Я села на более ранний поезд, – объясняю я, умолчав об остальном, и, хихикнув, замечаю: – Прекрасно выглядишь.

– Я хотела сделать сюрприз. – Она прикасается к праздничному украшению. Уши начинают играть рождественскую песню про оленя Рудольфа.

Я фыркаю:

– Значит, мне повезло.

Она подходит и обнимает меня.

– Где папа?

– В саду.

Я иду на улицу его искать.

– Элис! – кричит он и спешит мне навстречу по садовой дорожке. – Мы думали, ты приедешь позже!

– Я знаю. Рудольф мне уже сказал.

– Идите домой, там холодно! – кричит мама. – Я поставлю чайник.

Я улыбаюсь и захожу за папой внутрь. Хорошо оказаться дома. Уехать в Германию, прочь от родителей… Нужно позвонить и узнать, как там Лукас. Позднее.

Вечером мы устраиваемся на диване перед телевизором – родители пьют херес, а я – «Бейлис» со льдом. Начинается мое любимое вечернее ток-шоу с шумным комиком Энди Карлом.

– Люблю это шоу, – радостно сообщаю я родителям. Папа ерзает по дивану. – Но если хотите, можем посмотреть что-нибудь другое, – нехотя добавляю я.

– Если хочешь, давай посмотрим, – говорит мама. – Правда, Джим?

– Конечно, – отвечает он и тянется за газетой.

«И сегодня у нас в гостях ДЖОЗЕФ СТРАЙК!»

Я резко поворачиваюсь к телевизору, где Энди Карл радостно улыбается на бурную реакцию публики.

– Этот Джозеф Страйк мне все время кого-то напоминает, – замечает папа, поглядывая на экран.

Глупая ситуация – я не могу рассказать про него собственным родителям. Но Лукас взял с меня слово.

Если учесть, сколько обещаний я нарушила за последнее время…

И именно поэтому должна сдержать хотя бы это…

Заходит первый гость, и папа возвращается к чтению. Следующие полчаса я умираю от нетерпения, пока наконец Энди Карл не объявляет: «Дамы и господа, Джозеф Страйк!».

Джо сбегает по извилистой лестнице под бурные аплодисменты и оглушительные вопли. Энди заключает его в объятия.

– Как дела, приятель? Все хорошо? – спрашивает Джо.

У меня звонит телефон. Я рассеянно смотрю на экран, ожидая, что это Лиззи, но это Лукас. Не отвечаю и продолжаю смотреть шоу.

Телефон звонит снова. Черт! Я отключаюсь. Прости, Лукас. Мне стыдно, но не слишком.

Начинает звонить домашний телефон. Папа встает, чтобы взять трубку, и я наклоняюсь вперед, чтобы расслышать, что Энди спрашивает у Джо.

– Элис! – зовет папа. – Это Лукас.

– Я перезвоню, ладно? – раздраженно откликаюсь я. Что-то о новом фильме…

– Можно, она перезвонит? – спрашивает папа в трубку. – А, хорошо. – Он кричит мне: – Лукас скоро ложится спать!

Что же такое! Я пропущу половину интервью.

– Мы все запишем, – обещает мама, потянувшись за пультом.

– Хорошо, – быстро говорю я и вскакиваю на ноги. Папа протягивает мне трубку.

– Привет, – небрежно здороваюсь я.

– Привет! – говорит он.

– Что случилось?

– Гм, ничего. Мы не говорили уже несколько дней.

– У меня все в порядке, – заверяю я, поглядывая на дверь. Может, удастся расслышать телевизор?

– Сегодня нашел дом. Думаю, тебе понравится.

– А, здорово.

– На всякий случай я уже внес залог.

– На какой случай? – уточняю я.

– На случай, если тебе понравится.

– Залог? Но дом ведь в аренду, да? – быстро спрашиваю я.

– Да, Элис, конечно.

– Уф. Прости, глупый вопрос. Хорошо, тогда…

– Не хочешь спросить меня, что за дом?

Я вздыхаю. Похоже, разговор затянется надолго.

Наконец мы прощаемся, и я спешу обратно в гостиную. По дороге я вижу маму, выходящую из туалета. К моему ужасу, папа смотрит документальную передачу о природе.

– Ты переключил, да?

– Прости. – Он легкомысленно пожимает плечами. – Устал ждать.

– Но ты записал? – встревоженно спрашиваю я. Скажи «да», скажи «да»…

– Нет.

– Черт подери! – восклицаю я и спешу переключить обратно.

– Элис, это всего лишь телепередача, – упрекает мама, усаживаясь на диван.

Когда я нахожу нужный канал, то вижу тихо смеющегося Джо. «Договорились», – говорит он.

«Большое спасибо, Джозеф Страйк!»

Публика ревет, и Энди Карл поворачивается к камере: «Вернемся после рекламы».

– Ну что за хрень! – восклицаю я.

– ЭЛИС! – возмущается папа.

Раньше я при них так не ругалась. Я вскакиваю и выбегаю из комнаты.

– Да что с ней такое? – слышу вопрос мамы, пока спешу наверх, чуть не плача.

Придется искать в Интернете. Забегаю в папин кабинет, запираю дверь и включаю компьютер. Он загружается ужасно долго, но наконец можно приступать к поиску. Даже не знаю, где лучше искать… Снова телефонный звонок, но я не обращаю внимания. Не хочу ни с кем говорить – родители ответят сами. Я понимаю, что веду себя как капризный подросток, но терять уже нечего.

– Элис! – кричит снизу мама. – Это снова тебя!

Да кто там опять? Если снова Лукас, я ему устрою.

Беру трубку и рявкаю:

– Але?

– Это Лиззи.

– Ой, привет.

– Ты видела?

– Нет, черт побери, нет. Папа переключил канал.

– Я все записала, – выдыхает она. – Может, зайдешь?

– Да!

Путь до ее квартиры я преодолеваю почти бегом. Она радостно открывает дверь.

– Скорее. Все готово.

Я спешу в гостиную и сажусь на диван. Она садится рядом и нажимает «пуск». Мы слушаем приветствия, обсуждение нового фильма Джо, а потом начинается самое интересное.

– Все твои отношения длились не больше нескольких недель, – говорит Энди Карл. – В чем проблема? Тебе что, не нравятся женщины?

Публика с изумлением и восхищением стонет от откровенного вопроса. Джо смеется.

– Потому что, если не нравятся, я могу тебе помочь, – добавляет Энди, игриво приподняв бровь.

Снова всеобщий безумный хохот.

– Вот уж спасибо, – отвечает Джо. – Но мне нравятся женщины. Просто я еще не нашел свою единственную.

– А-а-а, – публика дружно ахает.

Энди продолжает:

– По-моему, ты чересчур разборчив.

Джо смеется.

Энди наклоняется вперед с преувеличенным любопытством.

– А может, у тебя разбито сердце?

Джо пожимает плечами, и у Энди загораются глаза. Я едва дышу.

– Так и есть! Кто она?

Джо смущен.

– Рассказывай! Она тебя бросила?

– Нет, все было иначе.

– Тогда как? Первая любовь?

– Ну…

Кажется, глаза Энди сейчас выскочат из орбит.

– Ты так и не смог забыть первую любовь?

– А разве это можно забыть? – отвечает Джо, стараясь сохранить хладнокровие. У меня замирает сердце.

– Вполне, если все было так дерьмово, как у меня. Но не будем об этом. Мы говорим о тебе! Кто она? Как ее звали?

– Э-э-э…

– Джулия? Кэтрин?

– Нет.

– Сара?

– Нет.

– Дженнифер? Я могу продолжить…

– Не сомневаюсь. – Джо поднимает бровь. Боже, как он сексуален.

– Ким? Гертруда? Аннабель? Просто скажи!

– Если это так важно, ее звали Элис.

О боже! Я падаю с дивана и усаживаюсь на полу перед телевизором.

– Элис! Ты так и не смог забыть Элис. Мм! Где она теперь?

– Я не знаю. Мы потеряли связь давным-давно.

– Но ты ее еще любишь?

– И всегда любил.

Я близка к инфаркту.

Публика снова ахает, а Энди прижимает руку к груди и смахивает воображаемую слезу.

– Может, мы сможем ее найти. – Он поворачивается к публике, прежде чем Джо успевает что-нибудь сказать. – Кто-нибудь здесь знает Элис?

Несколько человек откликается.

– Да? Похоже, нам нужна еще одна маленькая деталь. – Он поворачивается к Джо. – Какая у Элис фамилия?

Джо мнется и опускает взгляд.

– Сомневаюсь, что имею право говорить. Может, она не хочет меня видеть.

– Разумеется, хочет! Посмотри на себя!

Ведущий обращается в камеру:

– В общем, некая Элис, ты знаешь, что речь о тебе, и ты знаешь, как его найти. Если ты хочешь связаться с этим богом любви, просто позвони в студию.

Потом снова обращается к Джо:

– Но теперь ты обязан пригласить меня на свадьбу…

Джо мягко смеется:

– Договорились.

– Большое спасибо, Джозеф Страйк! Вернемся после рекламы…

Лиззи останавливает запись и смотрит на меня. Я сижу с разинутым ртом. Потом смущенно его закрываю.

– Офигеть, – шепчу я.

Похоже, она сейчас лопнет.

– Только не убивай меня, – шепчет она.

– За что?

– Я позвонила в студию и дала твой номер.

– Нет!

– Да.

– Черт возьми! – Я вытаскиваю из кармана мобильный и снова его включаю. – Черт возьми, – повторяю я.

– А-А-А! – восторженно кричит она.

– А вдруг он не позвонит?

Какая ужасная мысль. Но все же – вдруг не позвонит? Меня трясет от волнительного предвкушения. Это самое долгое ожидание звонка в моей жизни.

– Думаю, нам надо выпить! – восклицает Лиззи.

– Да!

Она поспешно выходит из комнаты, и я смотрю на мобильный. Сразу посещают мысли о Лукасе. Я возвращаюсь на диван и кладу рядом с собой телефон.

Вдруг он начинает вибрировать. Я хватаю его и смотрю на дисплей: скрытый номер. В ушах пульсирует кровь. Я нажимаю на кнопку и прикладываю телефон к уху.

– Алло? – взволнованно говорю я.

– Элис?

Напряжение как рукой снимает.

– Джо.

– Элис? – снова спрашивает он.

– Да. Это я.

– Это правда ты? Элис Симмонс?

В его голосе столько надежды.

– Да, Джо Стрикволд, это я. – Я не могу сдержать улыбки.

– Поверить не могу, что нашел тебя, – тихо говорит он.

Лиззи врывается в комнату с двумя бокалами вина.

– Ну вот! – говорит она, но замирает на месте, увидев меня с трубкой. – Это он? – шепчет она, сделав большие глаза.

– Подожди минуту, Джо, – я встаю, иду на кухню и закрываю за собой дверь. Это убьет ее наповал, но я не хочу, чтобы кто-то слушал наш разговор. Я беру стул и сажусь.

– Ты тут? – спрашиваю я.

– Я здесь, – тихо отвечает он.

Спустя все эти годы, я не знаю, что сказать.

– Можно тебя увидеть? – Судя по голосу, он слегка не в себе.

– Да, конечно.

– Когда?

– Когда тебе удобно?

Звучит немного формально.

– Гм, ну, я… Где ты живешь?

– Сейчас я в Северной части Лондона, у родителей. Но обычно в Кембридже.

– Ты все еще живешь в Кембридже? – немного удивленно спрашивает он.

– Да.

– Ты можешь… – Он сомневается. – Можешь встретиться завтра утром?

Кажется, он не уверен в себе.

– Где?

– Сможешь? Хорошо. – В голосе слышится облегчение. – Приедешь ко мне в отель?

– Да, где ты остановился?

Он дает мне адрес и номер телефона.

– Возле комнаты… Будет телохранитель. – Похоже, он смущен. – Но я предупрежу, что ты придешь.

– Хорошо.

– До завтра?

– Во сколько?

– Ах да. – Он нервно смеется. – Насколько рано ты можешь?

– Как тебе удобно.

Если бы он попросил, я бы приехала сейчас.

– В… – Он снова сомневается. – В восемь не слишком рано? Или в девять?

– В восемь будет нормально.

– Отлично. Договорились. – Снова облегчение. – Можем заказать завтрак в номер, – добавляет он.

– Хорошо. Значит, увидимся завтра. – Я не хочу класть трубку, но разговор выходит довольно неловкий. Надеюсь, личная встреча пройдет лучше.

– Хорошо, увидимся завтра.

– Пока.

– Подожди!

– Да?

– Элис?

– Да?

– Запиши мой номер.

– А, хорошо.

– Не хочу снова потерять связь.

Я с улыбкой записываю номер.

– До завтра.

– Пока.

Он кладет трубку.

Ну и как я сегодня засну?

Глава 60

Я ставлю будильник на шесть, чтобы успеть замаскировать мешки под глазами, но, разумеется, он мне ни к чему. В смысле, будильник, а не макияж.

На мне джинсы, туфли на каблуках и изумрудно-зеленый свитер, и я распустила волосы. Выхожу из дома в семь утра, сильно заранее – ехать на метро всего полчаса. Он остановился в отеле на площади Лестер-сквер, в лучшем пентхаусе. Родителям я оставила записку, что завтракаю у Лиззи. Они, конечно, удивятся, но подруга меня прикроет. Я снова чувствую себя подростком.

Прихожу на десять минут раньше, но больше ждать невозможно. Вывеска отеля сияет в серебристом утреннем свете. Прохожу через полутемный вестибюль к лифту, надеясь, что меня не остановит швейцар. Нажимаю на кнопку нужного этажа, как говорил Джо, но ничего не происходит. Черт. Чтобы заработал лифт, нужен ключ от номера. Иду на ресепшн – роскошный зал со сверкающими зеркальными шарами. Я не решаюсь попросить, чтобы кто-нибудь позвонил Джо, а потому достаю мобильный и звоню сама.

– Алло? – Похоже, он взволнован.

– Это Элис. Я на ресепшн. Я не могу подняться в твой номер.

– Я кого-нибудь пришлю, – обещает он.

Он кого-нибудь пришлет? Я чувствую себя уличной девкой. Мне не нравится, что о нас знает кто-то еще. Это почему-то сразу все обесценивает. Но с другой стороны, не мог же он прийти сам? Сейчас он один из самых узнаваемых людей в мире.

Что за человек ждет меня наверху? Что стало с парнем, с которым мы давным-давно провели в Дорсете одно лето?

Двери лифта открываются, и из него выходит женщина. Среднего роста, очень худая и очень ухоженная, с идеальной прической и макияжем. Она оглядывается вокруг и вдруг видит меня. Мне становится не по себе, но потом она улыбается.

– Элис? – спрашивает она.

Я смущенно киваю.

– Я Мелани, пиар-агент Джозефа. Пожалуйста, пойдем со мной.

Мы снова заходим в лифт.

– Он ждал вас, – говорит она, подняв бровь, пока мы едем наверх.

Сегодня утром или последние девять лет?

Лифт останавливается, и открываются двери. Я нервно сглатываю и иду за ней. В коридоре, возле двери, стоит большой, крепкий мужчина. Видимо, телохранитель Джо. Она подводит меня к нему и улыбается.

– Он внутри, – говорит она, показывая на дверь. – Льюис! – обращается она к здоровяку, зовя его за собой.

Тот коротко кивает и уходит вслед за ней по коридору.

– Спасибо! – кричу я им вслед. Хорошо, что они не станут свидетелями нашего воссоединения. Надеюсь, внутри больше никого нет. Я дожидаюсь, пока за ними закроются двери лифта, и стучусь.

Дверь открывается, и передо мной оказывается Джо. Не актер Джозеф Страйк, а Джо. Мой Джо.

Мы долго-долго друг на друга смотрим, и мои глаза наполняются слезами.

– Заходи, – быстро говорит он.

Я захожу в номер, он закрывает за мной дверь и поворачивается ко мне. На нем простые черные штаны и черная футболка.

– Поверить не могу, что это ты. – Он поднимает руку, словно хочет ко мне прикоснуться, но потом снова опускает ее. – Ты точно такая, как я тебя помню.

– А ты… Изменился.

Он стал крупнее – уже не тот худой восемнадцатилетний парень, что я помню, – и невозможно не заметить под футболкой его знаменитые бицепсы. Он больше не носит в брови серьгу – я заметила это год назад, когда вышла «Небесная ракета», – но можно разглядеть дырочки от нее.

Он улыбается:

– Внутри я все тот же.

Правда?

– Заходи, садись.

Я иду вслед за ним в гостиную. Там стоит круглый диван под огромным зеркальным шаром.

– Крутая комната.

– Да… – Он пожимает плечами.

То, к чему ты привык, продолжаю я про себя за него предложение.

– Значит, ты видела… Интервью?

Похоже, он нервничает.

– Моя подруга, – объясняю я, садясь на диван. Потом вспоминаю, что он с ней знаком: – Лиззи!

– Лиззи? Ух ты.

Он садится рядом, лицом ко мне, положив левую ногу на диван. Я принимаю такую же позу.

– Она позвонила на программу.

Он изумленно качает головой, не отрывая от меня взгляда темных глаз.

– Как ты? – медленно спрашивает он.

– Хорошо, – пожимаю я плечами. – Все нормально. А ты?

Он криво усмехается и оглядывает комнату.

– Я в порядке. – Он снова смотрит мне в глаза. – Значит, ты все еще живешь в Кембридже?

– Ага.

Ну и ну. Светская беседа… Но ведь прошло целых девять лет! Нужно сказать так много, что мы не знаем, с чего начать.

– Я работаю учителем, – улыбаюсь я.

– Ты учитель? – Он делает большие глаза. – Ух ты!

– Да…

– Уверен, ты прекрасный учитель.

Я смущенно смеюсь и заправляю за ухо волосы. И тут Джо замечает мой бриллиант. Он замирает. Потом, словно в замедленной съемке, переводит взгляд с кольца на мое лицо.

– Ты… – шепчет он.

– Замужем, – печально киваю я.

– О боже. – Он прижимает руку ко рту и резко бледнеет. У него шок. Он смотрит только на кольцо, еще ярче обычного сверкающее под зеркальным шаром.

– Когда? – изумленно спрашивает он.

– Четыре с половиной года назад.

– О боже.

Его глаза наполняются слезами.

Я осторожно беру его за руку – мне это кажется правильным. Она теплая, но на пожатие он не отвечает. Так непривычно.

– Ты счастлива? – спрашивает он.

Я медлю с ответом.

– Большую часть времени.

Он поднимает взгляд, почти с надеждой. Это было не твердое «да». А потом наконец тоже берет меня за руку, и воспоминания оживают. В горле встает комок.

– Я ждала тебя, – шепчу я. – Почему ты не приехал?

– Я приехал! – восклицает он. – Не сразу – после Дорсета у меня было по горло проблем. Но когда я приехал, ты уже жила у своего… Парня.

В его словах слышна горечь.

– Но это было несколько лет спустя!

– Нет, – он горячо возражает. – Спустя всего несколько месяцев! Я пришел в твое общежитие, и какая-то девушка сказала мне, что ты переехала к парню по имени Джесси!

До меня с ужасом доходит, в чем дело. Многие думали, что мы с Джесси встречаемся.

– Он не был моим парнем, – тихо говорю я. – Он был моим другом, соседом по квартире.

Теперь он изумлен не меньше моего.

– Ты приезжал за мной? – снова повторяю я.

Он кивает:

– Да.

– А я думала, ты меня забыл. Думала, с тобой что-то случилось!

Качает головой:

– Нет.

Джо отпускает мою руку и закрывает ладонями лицо, опустив локти на колени. У меня по щекам начинают течь слезы.

– Поверить не могу, что ты замужем, – шепчет он.

– А чего ты ожидал? – Меня переполняют эмоции. – Прошло почти десять лет! Десять! Да и ты времени зря не терял, – добавляю я с горечью.

Он поднимает взгляд.

– Я видела тебя со всеми твоими женщинами. Не похоже, что ты меня дожидался. – В моем голосе слышна ревность, но мне плевать.

– Ни одна из них ничего для меня не значила, – пылко отвечает он.

– Ой, да брось.

– Именно так! Черт подери, Элис, ведь я ни на ком не женился!

Он вскакивает и начинает ходить по комнате. Я печально за ним наблюдаю.

– Как его зовут?

– Лукас.

Он фыркает. Похоже, его самого терзает ревность.

– Он немец.

Снова фыркает.

– Кем он работает? – Джо сверлит взглядом огромный бриллиант на кольце.

– Он физик.

– Черт возьми! – Он почти с отвращением качает головой.

– Что?

– Тоже мегамозг, да? – Он поднимает бровь. – Я всегда знал, что в итоге ты выйдешь за умника!

– Джо!

– Тебе никогда не был нужен такой неудачник, как я, – угрюмо добавляет он.

– Неправда! – Я вскакиваю на ноги. – Ты не неудачник.

Он сардонически смеется, качая головой. Я догадываюсь, о чем он: да, больше не неудачник.

– Ты никогда не был неудачником, – уточняю я.

– У тебя есть дети? – вдруг спрашивает он.

– Нет.

Он с совершенно раздавленным видом садится на пол. Я опускаюсь рядом с ним. Он поднимает взгляд.

– Почему ты сама со мной не связалась?

– Я пыталась, много раз. Ездила в центр Лондона и искала тебя на улицах. Джесси даже звонил твоим родителям, представился старым другом и спрашивал, нет ли от тебя новостей. Когда я увидела тебя в «Страйке», то смогла связаться с твоим агентом, но он отказался дать твой номер, а я уже была с…

– Лукасом.

Мы печально разглядываем друг друга. Раздается стук в дверь. Джо вскакивает на ноги – буквально вскакивает, словно кошка, – и идет к двери. Я быстро встаю. Он смотрит в глазок и открывает. За дверью Мелани.

– Хочешь, я закажу вам завтрак? – неуверенно спрашивает она, глядя на меня.

– Нет, – коротко отвечает он. – Я не хочу. Элис?

– Нет, спасибо, – отзываюсь я.

– Джо, тебе надо поесть, – уговаривает Мелани. Меня удивляет, что она тоже зовет его этим именем. Может, для друзей он Джо? Наверняка.

– Я не голоден, – упорствует он и начинает закрывать дверь прямо у нее перед носом.

– Не забудь про интервью! – успевает выкрикнуть она.

– У тебя интервью? – спрашиваю я.

– К черту интервью, – шипит он, но тут же сожалеет: – Зря я так грубо с ней себя повел.

– Она твой пиар-агент, да?

– Да. Она умница. – Он возвращается ко мне.

– Ты ей про меня рассказывал?

– Немного. – Он пожимает плечами и смущенно мне улыбается. – Не все.

Я чувствую, что краснею.

– Во сколько интервью?

– В девять. Прости, я забыл, что так рано, когда приглашал тебя.

– Все в порядке. Очередной эксклюзив?

– Видела про моих родителей, да? – мрачно усмехается он.

– Было сложно пропустить. Это ужасно. Я тогда о тебе много думала.

Кого я обманываю? Я думаю про него все время.

– Я тоже много о тебе думал. И думаю до сих пор. – Он улыбается. – Какие планы на Рождество?

Уже канун Рождества. Поверить не могу.

– Буду с родителями.

– А где твой…

– В Германии. – Я избавляю его от необходимости произносить имя.

– Вы встречаете Рождество не вместе?

Опять надежда.

– Да.

– Почему? – Он поднимает бровь и подходит ближе.

– Лукас получил новую работу и поехал в Германию. Я еще работаю в Кембридже.

– Вы живете отдельно?

Его взгляд… Не хочу его расстраивать, но…

– Пока да. Он хочет, чтобы я переехала к нему как можно скорее. Я поеду в Германию после Рождества.

Он делает несколько шагов назад. В дверь снова стучат.

– Что на этот раз? – бормочет он, возвращаясь к двери.

– Прости, – говорит Мелани. – Она пришла раньше.

– Кто?

– Журналистка.

– Скажи ей подождать! – бросает он, собираясь захлопнуть дверь.

– Сегодня Рождество. – Мелани быстро пытается его урезонить. – Она просто хочет поскорее вернуться домой, к семье.

Джо раздраженно почесывает бровь, потом резко кивает:

– Дай мне пять минут.

Мелани бросает на меня извиняющийся взгляд, и дверь снова закрывается у нее перед носом.

– Я пойду. – Я беру сумку и вешаю ее на плечо.

– Нет, – твердо говорит он, качая головой. – Ты даже не завтракала.

Кого волнует подобная ерунда?

– Я не голодна.

– Не хочу, чтобы ты уходила, – горячо говорит он.

– Но Джо, мне придется уйти. Если о нас узнает пресса.

– Твою мать! – восклицает он. Он всегда так много ругался? Кажется, да. От Лукаса редко услышишь ругательства, и я к такому не привыкла.

– Когда ты возвращаешься в Штаты?

– На следующей неделе, но… Когда ты едешь в Германию?

– Во вторник.

– Элис, пожалуйста, не так скоро. Нам нужно больше времени… Без всех этих помех.

– Что ты предлагаешь?

У него загорается взгляд.

– Мы можем вернуться в Дорсет! В ваш домик! Как думаешь, он свободен?

– Не знаю.

– Можешь узнать? Поедешь со мной?

– Ну, я…

– Прошу!

– Не знаю!

– Прошу! Умоляю! Нам нужно столько всего обсудить. Прошу!

Какого черта я творю? Делаю глубокий вздох:

– Хорошо.

– Правда?

– Да.

– Правда? – он не верит своим ушам.

– Я же сказала, да!

– Когда?

– Даже не знаю… Послезавтра?

– Да! Как мы туда доберемся?

– На поезде?

Он лихорадочно соображает.

– Я не могу поехать с тобой. Придется встретиться там. Мелани все устроит. Ей можно доверять. Думаю, стоит ей рассказать.

– На сколько ты хочешь поехать? Если я смогу арендовать дом…

– Несколько дней?

Значит, придется отложить поездку в Германию. И придумать какую-нибудь отговорку… Но иначе никак.

– Я сообщу тебе, когда что-нибудь выясню, – обещаю я.

Он улыбается, и у меня в животе порхают бабочки.

Глава 61

Все очень сложно и таинственно. Мне приходится узнавать у родителей контакты владельцев дома в Дорсете, а потом врать им, что я уезжаю в Германию раньше, чем планировала. Лукасу я говорю, что хочу остаться с родителями подольше, ведь он все равно работает до выходных. Никто не рад такой смене планов, но у меня, к сожалению, нет другого выхода – мне нужно поставить точку.

Я упорно твержу себе, что хочу именно поставить точку, хотя от одной этой мысли кровь стынет в жилах. Никогда не встречаться с Джо после этой недели, видеть его только на большом экране или в прессе… Страшно даже представить.

В мои планы посвящена только Лиззи, и она ошарашена происходящим. Я чувствую себя еще более виноватой перед Лукасом из-за того, что рассказала все ей, но, по большому счету, осведомленность Лиззи – наименьшая из его бед.

Но я не хочу ему изменять. Мне нужно просто разобраться в себе. Я постоянно себе об этом напоминаю.

Меня совершенно не интересует Рождество, и я не спала так мало с тех пор, как была с Джо десять лет назад. Наконец я приезжаю на станцию Вэрхэм и сажусь в заранее заказанное такси. Завтра обещают сильный ветер, но сегодня просто холодно и пасмурно – отголосок того далекого лета.

Проезжаем красную телефонную будку на углу улицы, ведущей к дому, и я вспоминаю, как стояла там, когда жена ветеринара сказала нам, что Дайсон не пережил ночь. Вспоминаю лицо Джо – его разбитое сердце, – и вдруг мне хочется плакать. Вскоре водитель останавливается возле дома.

Он точно такой же, как много лет назад: каменная стена, скамейка под кухонным окном. Плачу водителю и вылезаю из машины. Свет выключен: я приехала первой.

Неожиданно мне приходит в голову, что он может вообще не приехать. Перевожу дух, отыскиваю ключ и захожу внутрь. Глубоко вдыхаю. Даже запах не изменился. Поднимаюсь наверх, в некогда свою спальню, и смотрю на кровать, где мы занимались любовью. Вспоминаю те первые несколько раз, какими мы оба были неопытными. Снаружи подъезжает машина; подхожу к окну и вижу синий хетчбэк. Это не он. У него, несомненно, какая-нибудь крутая машина. С изумлением вижу, как он выходит и открывает ворота, а потом паркуется возле дома. Видимо, он решил привлекать поменьше внимания. Разумно.

Залезаю в сумку и копаюсь там, пока не нахожу мобильный телефон. Отключаю его и, затаив дыхание, иду встречать Джо. Он заходит внутрь прежде, чем я успеваю дойти до двери.

– Ты здесь. – Он улыбается, и у меня снова замирает сердце. На нем темно-серая кофта с капюшоном, и он кажется таким обычным, таким… Похожим на самого себя десять лет назад, только без длинных волос и сережки.

– Я первая, – отвечаю я с улыбкой.

– С этой рухлядью неудивительно. – Он оглядывается на парковку.

– Ты так мечтал о машине, – поддразниваю я. – И в итоге остановился на этом?

Он посылает мне косой взгляд. Разумеется, я понимаю, что он взял ее напрокат.

– Стараешься не бросаться в глаза?

– Насколько могу.

Из своего интернет-исследования я знаю, что в Лос-Анджелесе у него «Феррари».

– Похоже, это сработало. – Я выглядываю в кухонное окно. – Вроде тебя не преследует толпа визжащих поклонниц.

Джо усмехается. Я поворачиваюсь к нему лицом. Он оглядывает кухню.

– Ничего не изменилось, – замечает он, подходя к столешнице. – Здесь ты сделала мне сандвич.

– С ветчиной и сыром.

Я вспоминаю:

«Ветчина с сыром? Арахисовое масло? Что тебе нравится?»

«Ты».

Джо печально улыбается, словно тоже вспомнив.

– Может, погуляем? – Мне хочется подышать воздухом.

Он кивает.

– Сейчас, только достану из машины сумки.

Вскоре он возвращается с двумя большими кожаными спортивными сумками.

– Где я буду спать?

– Где были мама и папа.

– Почему бы тебе не занять их комнату? Она больше.

– Я думала, звезде Голливуда будет тесно в моей маленькой комнатушке.

– Элис, – вздыхает он, и живот наполняется бабочками – люблю, когда он произносит мое имя, даже когда он добавляет: – Не глупи.

Мне ничего не остается, кроме как следовать за ним по ступенькам. Он поворачивает налево, в мою комнату.

– Это моя, – быстро говорю я.

– Нет, ты спишь в большой, – настаивает он, разглядывая кровать.

– Нет, хочу эту. – Я непреклонна.

Он игриво улыбается, и у меня снова перехватывает дух.

– Помнишь? – мягко спрашивает он.

Густо краснею.

– Лучше промолчу! – Я смущенно усмехаюсь и выхожу из комнаты. – Перенеси сумки в другую комнату, – шутливо требую я, указывая пальцем на дверь.

– Потом, – радостно обещает он, следуя за мной вниз.

Во мне столько бабочек, что я, кажется, сейчас взлечу.

Джо подходит к столу, берет оставленное мною пальто и помогает мне его надеть.

– А твое где? – спрашиваю я, пытаясь сохранить невозмутимый тон, когда его руки задерживаются на моих плечах чуть дольше, чем следует.

– В машине.

– Тогда пойдем.

Я запираю дверь. Он останавливается у калитки и, обернувшись, смотрит на скамейку, а потом посылает мне игривый взгляд. Я закатываю глаза. Он явно вспоминает, что мы провели на ней много часов, целуясь, словно в последний раз. Джо открывает калитку и пропускает меня вперед.

– Куда пойдем? – буднично спрашиваю я.

– Ты знаешь куда.

Мы направляемся по тропинке в сторону Танцующего Рифа.

– Можно взять тебя за руку? – вдруг спрашивает он.

– Гм…

Он все равно тянется ко мне, и я нерешительно позволяю.

Это не по-настоящему. Не по-настоящему. Я попала в другую жизнь. Здесь нет никого, кроме меня и Джо. Эти мысли успокаивают меня.

Мы проходим поле, где лежали под полной луной. Я останавливаюсь на него посмотреть. И вдруг подпрыгиваю от неожиданности – Джо обнимает меня сзади за талию и кладет подбородок на плечо.

– Помнишь?

Я оборачиваюсь к нему:

– Джо, я ничего не забыла.

Он смотрит на мои губы, и через меня словно проходит разряд. Это чувство я тоже помню.

– Пойдем.

Он заглядывает мне в глаза и отходит. Я взволнованно продолжаю путь по тропинке, сложив руки на груди, чтобы он больше не мог взять меня за руку.

– Что ты делал, когда покинул Дорсет?

Он кладет руки в карманы.

– Поехал в Лондон, как и собирался. Какое-то время спал на улице, потом нашел работу в баре. Как-то вечером там случилась драка, и я попытался вмешаться. Меня ранили.

– Без последствий?

Он улыбается моей заботе.

– Да, но сотрудник рассказал мне о занятиях кикбоксингом. Я подумал, что, пожалуй, пора научиться за себя постоять, и присоединился к нему. Смотрела «Страйк»?

Я киваю:

– Да, но уже после свадьбы.

Хотя это не совсем правда.

Он отводит взгляд:

– Значит, ты знаешь об этой главе моей жизни.

Я знаю, что он научился драться и его заметил режиссер.

– Ты снялся в этом фильме до или после того, как приезжал искать меня в Кембридж?

– После. Гораздо позже. После Кембриджа мне снова пришлось довольно туго.

– О.

– Ага.

Не понимаю. Меня словно прорывает:

– Почему ты так легко сдался? Почему, когда подумал, что я с кем-то другим, не попытался найти меня, поговорить, не знаю… Отвоевать меня?

– Элис… – Он полон сожаления. – Я был не в лучшем состоянии. Когда я узнал, что ты предпочла мне кого-то еще… Я сказал себе, что это самый логичный финал. С чего бы ты стала дожидаться этого? – он обводит себя рукой. – Но я все равно был в глубоком шоке, когда узнал, что ты встретила другого. Мысль о том, что я увижу тебя с другим, чуть не убила меня. Я должен был убраться оттуда как можно скорее. Я… Я… Был не в лучшем состоянии, – снова повторяет он. – Потом я пытался тебя забыть, но порой мысли о тебе просто сводили с ума.

– Я понимаю, о чем ты, – грустно говорю я. – У меня то же самое.

– Потом я снова пытался тебя найти. Часто искал на «Фейсбуке», просматривая всех девушек по имени Элис Симмонс.

– Меня нет на «Фейсбуке». Лиззи всегда пыталась уговорить меня зарегистрироваться.

Лукас терпеть не может социальные сети. Считает, это вульгарно.

Но мне нужно прояснить кое-что еще.

– Почему ты так неожиданно уехал из Дорсета? Я ушла наверх собирать вещи, а когда спустилась, тебя уже не было.

Он вздыхает:

– Твой папа сказал мне, что я должен решить свои проблемы, прежде чем снова связываться с тобой.

– Что?

– Он был прав, – поспешно говорит Джо. – Не вини его. Я не хотел сорвать твою учебу в университете. Плюс то, что произошло тем вечером… С Райаном… – Он пожимает плечами. – Меня до сих пор кошмары мучают.

– Меня тоже.

– Правда? – смущается он. – Мне так стыдно.

– Ты не виноват.

– Я должен был сразу рассказать тебе о нем правду. Прости, что лгал.

– Я все поняла. Простила тебя в ту же секунду.

Он мрачнеет и ускоряет шаг. Мне приходится торопиться, чтобы за ним успеть, но он, похоже, не замечает.

– Иногда я подумываю снова с ним повидаться, – тихо говорит он.

Помолчав, я спрашиваю:

– И что бы ты сделал?

– Думаю, сшиб бы с него башку.

Меня передергивает от его выражений, и он понимает, что меня напугал.

– Прости, – с виноватым видом говорит он.

Я не отвечаю.

Мы доходим до живой изгороди и спускаемся по крутой тропинке к травяному холму. Море бурное и серое. Какое-то время мы стоим и любуемся видом. Сейчас середина зимы, и здесь нет никого, кроме одиноких собачников на дальних скалах.

– Спустимся к рифу? – вдруг спрашивает Джо.

– Конечно.

– Побежали. – Он с улыбкой бросается вниз по крутому холму. Я со смехом следую за ним, но в какой-то момент разбегаюсь так быстро, что не знаю, как смогу остановиться. Но мне удается. Я еле дышу, в том числе от смеха. Наклоняюсь вперед и хватаюсь за живот, пока не прихожу в себя.

– Ты даже не задохнулся!

Джо смеется над моим деланым возмущением. Он просто в прекрасной форме. Это несправедливо.

– Хочешь, я тебя понесу? – игриво спрашивает он.

– Даже не думай!

Он подходит ко мне, подняв бровь. Я выставляю вперед руку:

– Я предупредила!

Он с усмешкой хватает меня. Не обращая внимания на вопли, перебрасывает через плечо и бежит к каменным ступеням, ведущим к Танцующему Рифу.

– ОТПУСТИ МЕНЯ! – кричу я.

Он со смехом ставит меня на землю, и я ударяю его в грудь. Боже, да у него стальные мышцы.

– Ой. – Я шутливо растираю руку и направляюсь к ступеням.

– Не поскользнись, – предупреждает он на полном серьезе, придерживая меня за плечи.

– Лучше я пойду впереди, – говорит Джо, когда ступеньки заканчиваются, и с легкостью спускается по скалам вниз. – Осторожнее, – беспокоится он.

Я двигаюсь по скалам с куда меньшей ловкостью и скоростью. Он протягивает руки и ловит меня, когда я спрыгиваю с последнего выступа.

Мы идем по рифу, и он снова берет меня за руку. Вырезанный в скалах бассейн по-прежнему там, и в нем плещется вода, отражая хмурое небо. Я смотрю вперед, на пещеру. Я знаю, что мы направляемся именно туда, и внутри все сводит от волнения. Мы заходим в темноту.

Я глубоко вздыхаю и смотрю на место, где мы впервые занялись любовью. Судя по молчанию, Джо тоже вспоминает.

– Я по-прежнему люблю тебя, – вдруг говорит он, глядя на меня с тоской в глазах.

– Джо… – печально предупреждаю я.

Бросив взгляд на мое обручальное кольцо, он садится на землю лицом к выходу.

Я осторожно опускаюсь рядом.

Мы очень долго молчим. Пещера наполняется звуками волн, бьющихся о скалы. Наконец я пододвигаюсь поближе и кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня и прижимает к себе. Это невыносимо.

– Ты меня еще любишь? – спрашивает он.

Я отвечаю не сразу:

– Да.

Джо сразу напрягается. Кажется, он боится даже вымолвить слово, чтобы меня не спугнуть.

– Но Лукаса я тоже люблю.

Нужно быть с ним честной.

– Сильнее, чем меня? – дрожащим голосом уточняет он.

Я заглядываю ему в глаза и чуть заметно качаю головой.

– Элис… – Он прикасается рукой к моему лицу.

Нет. Нет, нет, нет, не целуй меня. Я не хочу изменять мужу.

Но его губы находят мои, и устоять невозможно. Я целую его в ответ.

Это не по-настоящему. Не по-настоящему. Я попала в другую жизнь…

Поцелуи становятся глубже, и мы падаем на твердые камни. Я так хочу его. Сильнее, чем кого-либо. Сильнее, чем когда-либо за все эти годы.

– Я люблю тебя, – шепчет он.

Лукас.

– Стой.

Лукас.

– Прекрати! – Я отталкиваю его. – Я не могу. – Я взволнованно начинаю вставать. – Я замужем! Мне нужно идти. Ехать к родителям или в Германию.

– Нет! Пожалуйста, нет. Не надо. Прости. Я тебя больше не трону.

Если честно, это последнее, что я хочу от него услышать, но я медленно киваю.

– Нужно возвращаться. Скоро стемнеет.

Он снова с удивительной ловкостью вскакивает на ноги, и я вспоминаю, что передо мной знаменитый актер Джозеф Страйк. Большую часть обратного пути мы молчим.

Недалеко от дома Джо вдруг останавливается и смотрит на землю. Я изумленно вспоминаю, что именно здесь мы нашли Дайсона. Подхожу к нему и беру за руку. Мы идем дальше.

– Никогда не думал завести еще собаку? – тихо спрашиваю я, подходя к калитке.

Джо быстро качает головой и отпускает мою руку.

– Это несправедливо. Я слишком много путешествую.

Он открывает и придерживает для меня калитку.

– Никто не может присматривать, пока ты в разъездах?

– Элис, это не в моем духе, – с улыбкой говорит он.

Я вытаскиваю из кармана ключи и открываю дверь. Мы заходим внутрь и раздеваемся.

– Хочешь, разожгу камин? – предлагает он.

– Было бы здорово.

– Отлично, – он идет в гостиную.

– Что хочешь на ужин? – кричу я вслед. Он возвращается и заглядывает на кухню.

– Черт! О еде я не подумал.

– Не волнуйся, я подумала.

– Как всегда, все распланировала, – улыбается он. – У меня нет особых пожеланий. Ты знаешь, что я люблю.

– Ты точно не на какой-нибудь модной макробиотической диете?

– Новогодние обещания? – улыбается он.

– Как провел Рождество?

– Никак. Сидел в отеле. Как в любой другой день.

Я вздыхаю. Он пожимает плечами и возвращается в гостиную. Ужасно грустно, что ему не с кем встречать Рождество. Похоже, у него так было всегда, с детства. У него нет семьи. Меня переполняет жалость. Немного постояв, я иду к Джо. Он складывает в камин дрова. Я сажусь на диван и наблюдаю. Он поднимает взгляд.

– Что такое?

– Ужасно, что тебе не с кем встретить Рождество. Нужно было пригласить тебя домой к моим родителям.

Он усмехается:

– Не уверен, что они бы обрадовались. Опять этот придурок, только на этот раз он разрушает нашей дочери брак, а не просто мешает ей учиться.

Я бросаю на него выразительный взгляд, но молчу.

– Умираю с голода, – прозрачно намекает он.

– Уже иду! – Я вскакиваю и возвращаюсь на кухню.

Вскоре туда приходит и он.

– Что на ужин?

– Не злись, но у меня только готовая еда.

– Почему я должен злиться? – хохочет он.

Пожимаю плечами. Лукас ненавидит готовую еду. Даже домашнюю лазанью из фермерской лавки.

– Сегодня – индийская кухня.

– Прекрасно!

Я смеюсь:

– Шутишь?

– Нет! Я скучаю по индийской кухне. В Штатах ее готовить не умеют.

– Сомневаюсь, что это похоже на настоящую еду.

– В какой-нибудь вечер надо выбраться в ресторан! – радостно предлагает он, но потом вспоминает: – Ой, мы же не можем.

– Тебя могут узнать?

Он уныло кивает:

– Я…

– Что?

– Иногда жалею, что знаменит.

– Да брось, – подтруниваю я.

Он резко поднимает взгляд:

– Серьезно. Все так сложно… Я не ожидал.

– Но ты потрясающий актер, – мягко говорю я. – Наверняка тебе нравится?

Он кивает.

– Да, но… – Вздох. – Даже не знаю.

– Что? Продолжай.

– Иногда мне хочется жить нормальной жизнью, как у тебя, с нормальной работой, жить в нормальном маленьком домике… Хотя уверен, дом у тебя отнюдь не маленький.

– Не такой и большой. Это у родителей Лукаса… Ну… Он из очень хорошей семьи.

– Не сомневаюсь. – Похоже, разговор его не радует.

– Хорошая – не значит приятная.

– Ты от них не в восторге? – Он явно хочет, чтобы все было не слишком радужно.

– Мне нравятся его брат и сестра. Но не родители.

– Ну, у нас с ним есть хоть что-то общее!

Он подходит, усаживается на столешницу и наблюдает, как я разрываю вилкой пакетик с рисом и перемешиваю его с курицей карри. Это так по-домашнему, так нормально. Именно такой могла бы быть наша жизнь.

Я резко мрачнею.

– Что такое? – Он соскакивает со столешницы и кладет руки мне на плечи. Я быстро качаю головой, пытаясь сдержать слезы, но тщетно.

– Иди сюда. – Он обхватывает меня руками и притягивает к себе. Я начинаю рыдать. Он крепко обнимает меня, пока я плачу.

– Тсс, тсс, – шепчет он, вновь и вновь целуя меня в макушку. – Все будет хорошо. Все будет хорошо. Я люблю тебя, Элис. Люблю тебя.

Но я-то знаю – ничего хорошего из этого не выйдет.

Тем вечером я снимаю обручальное кольцо.

Глава 62

Когда я спускаюсь утром вниз, Джо делает отжимания на ковре в гостиной. Понятия не имею, сколько он уже сделал, но пока я стою на нижней ступеньке, он делает еще тридцать. У него на спине бугрятся мышцы. Он поднимается на ноги, и вдруг подскакивает от неожиданности, увидев меня.

– Черт! Ты меня напугала.

– Прости.

Изо всех сил стараясь не рассмеяться, я иду на кухню и наполняю чайник водой. Ночью я почти не спала, но усталости не чувствую.

Он идет за мной, чуть сбившись с дыхания. Я смотрю на его голый торс. Трудно отвести взгляд.

– Поверить не могу, что ты Джозеф Страйк, – качаю я головой и включаю чайник. – Не странно было поменять имя?

– Сначала об этом даже думать было странно. Но я на удивление легко привык. – Он улыбается мне и поддразнивает: – В любом случае Элис Страйк звучит лучше, чем Элис Стрикволд.

Меня пробирает дрожь.

– Ой, хватит. – Я краснею и спешу сменить тему. – Ты по-прежнему любишь «Кингмейкер»?

– Да, разумеется. – Он снова усаживается на столешницу, и я невольно пялюсь на его знаменитые кубики. Нужно сосредоточиться.

– Ты не думал использовать песню «Ты и я…» как саундтрек в каком-нибудь своем фильме?

Он смотрит на меня с недоверием.

– Вообще-то как раз над этим работаю.

– Правда?

– Ага. – Он легонько стукает меня по коленке ногой. – Ты так хорошо меня знаешь.

Я смущенно смотрю на чайник. Когда он наконец закипит?

– Слушай, а у тебя есть номер владельцев этого дома?

– Конечно. А тебе зачем?

– Хочу узнать, нельзя ли его купить.

– Серьезно?

– Да. Было бы здорово, правда?

– Ну да. Ты что, можешь вот так запросто купить дом?

Он сморит на меня с ухмылкой.

– Да-да, я знаю, ты можешь это себе позволить, – сухо говорю я. – Но для покупки дома недостаточно расплатиться кредиткой.

– Можешь помочь? Я, конечно, могу попросить Мелани, но мне хочется оставить это между нами.

Как трогательно.

– Конечно, я помогу. Хочешь, чтобы я позвонила и обсудила все с владельцами?

– Было бы здорово, – радостно отвечает он, соскакивая со столешницы. – Мне пока не наливай. Пойду приму душ.

Я провожаю его взглядом.

Поднимаюсь наверх и достаю мобильный. Ужасно не хочется его включать и сталкиваться с реальностью. Может, никто и не звонил? Набираю номер владельцев дома.

– Все в порядке? – встревоженно спрашивает хозяйка.

– Да-да, – успокаиваю я. Телефон пищит, оповещая о новых сообщениях, но я стараюсь не обращать внимания и сосредоточиться на разговоре. Я заканчиваю через несколько минут. Джо как раз выходит из ванной с полотенцем вокруг талии.

– Они не хотят продавать! – расстроенно кричу ему я.

– А… – Он останавливается и возвращается в мою комнату. – Значит, предложи им больше денег.

– Они не хотят продавать, – твердо повторяю я.

– У всего есть цена. Узнай их.

– Да, сэр! – бодро восклицаю я и отдаю честь.

Похоже, он пристыжен.

– Прости. Хочешь, я сам с ними поговорю?

– Нет, все нормально. Но думаю, тебе лучше предоставить это дело юристу. Сколько ты готов заплатить?

– Сколько они попросят, – легкомысленно отвечает он, поправляя полотенце. Я стараюсь держать себя в руках.

– Но все должно быть в пределах разумного. Ты же не будешь покупать, если они запросят гораздо больше реальной стоимости?

– Для меня этот дом бесценен, – просто отвечает он.

– Почему ты так хочешь его купить?

Лежащий на кровати телефон начинает вибрировать, и я встревоженно хватаю его в руки. Черт!

– Это Лукас, – сообщаю я, посмотрев на Джо.

Он с потрясенным видом пятится из комнаты и закрывает за собой дверь.

Отвечать ли? Вдруг звонок умолкает.

Я с опаской решаюсь прослушать голосовую почту. Нет, не решаюсь. Снова отключаю телефон и спускаюсь вниз. Джо присоединяется ко мне чуть позже. На нем свободные черные штаны и футболка с логотипом какой-то инди-рок-группы.

– Поговорила? – нарочито небрежно спрашивает он.

– Нет. Он повесил трубку.

Он снова включает чайник и достает две чашки.

– Чаю?

– С удовольствием.

Я готовлю завтрак.

– Так чем именно занимается физик? – язвительно спрашивает Джо.

– Я в этом ни хрена не соображаю, – отвечаю я, распаковывая хлеб. Он удивленно смотрит на меня, а потом смеется.

– Ты же никогда не ругаешься! – восклицает он.

– О-о-о, ты просто не слышал меня через год после своего отъезда. Я была ЗЛА…

Беру нож и начинаю резать хлеб.

– Правда?

– Да я была в гребаной ярости!

– Элис! – возмущается он.

– Я везла группу туристов на лодке…

– Что? – перебивает он.

– Я работала гребцом.

– Ты умеешь грести? Надо же! Мне бы очень хотелось покататься!

– Я тебя прокачу! – с радостной улыбкой обещаю я.

– Правда?

– Ага.

Возвращаемся в реальный мир. Когда я его прокачу? В том самом другом времени?

Опускаю голову и отрезаю еще кусок хлеба, а потом закладываю все в тостер.

– Я подумал, после завтрака можно прогуляться к пабу, – предлагает он, размешивая сахар.

– К пабу? – удивляюсь я. – К твоему пабу?

– Он уже не мой. – Он смотрит в окно и делает глоток чая. – Но мне хотелось бы на него взглянуть.

Понимаю. Ему тоже нужно поставить точку. Опять это выражение. Терпеть его не могу.

Сегодня действительно сильный ветер, и он треплет мне волосы, пока мы идем через поле в паб. Нужно было взять заколку. Пытаюсь спрятать волосы под курткой, но ветер постоянно вытаскивает их снова. Вдруг Джо берет меня за руку.

– Ты сняла кольца, – изумленно замечает он.

– Не придавай этому особого значения, – отвечаю я, выдергивая руку из его мягкой хватки. Он не сводит с меня глаз. Без колец пальцы кажутся непривычно голыми, но носить их тоже как-то неправильно.

Наконец мы добираемся до вершины холма и видим паб. Джо останавливается.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Я хотел сюда вернуться столько лет, – вздыхает он. Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь. – И знаешь, я смог вернуться сюда только с тобой.

– Хочешь зайдем, выпьем?

– Лучше не надо, – отвечает он, делая шаг назад. – Еще мне хотелось бы вернуться на остров Браунси.

И тут мы одновременно смотрим друг на друга и говорим:

– Пава.

Наши рты изумленно раскрываются, и мы начинаем покатываться со смеху.

– Ты знал, что я собираюсь сказать! – восклицаю я.

– Это ты знала! – хохочет он в ответ.

Он тянет меня на жесткую траву, мы продолжаем хихикать. Убирает с моего лица пряди волос, и вдруг смех резко прекращается. Он серьезно смотрит на меня, а потом его губы прикасаются к моим, и на этот раз я не в силах сопротивляться.

Я целую его, словно завтра уже не будет, а есть только здесь и сейчас.

Мы возвращается в дом и медленно раздеваем друг друга у меня в спальне, не прекращая целоваться ни на секунду. Он со мной очень осторожен, словно боится, что я сломаюсь – или убегу… Но я никуда не денусь. Каждая часть меня – сердце, душа, тело – принадлежит в эту секунду только ему.

Я люблю его, как никого не любила.

Когда все заканчивается, нас обоих переполняют эмоции, он долго лежит на мне, и мы тяжело дышим. Наконец он поднимает голову и смотрит на меня.

– Это место может стать нашим. Здесь мы можем прятаться от мира.

Я закрываю глаза и мягко его отталкиваю. Мне больно, и не из-за того, что меня придавила его грудь.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает он, скатившись с меня.

У меня дрожит нижняя губа и глаза наполняются слезами.

– Это все не по-настоящему. Не по-настоящему.

– О чем ты? – Он бледнеет.

– Что дальше? Мне уходить от мужа? Нарушить данную ему клятву?

Ему неловко:

– Я на это надеялся.

Я сажусь:

– Ты живешь в придуманном мире! Это не Голливуд!

Он встает с постели и начинает одеваться.

– Я знаю, ты умнее меня, но зачем этот менторский тон?

– У нас нет будущего! Что нам делать? Разве у тебя нормальная жизнь? У тебя никогда не будет нормальной жизни! Даже если ты прекратишь сниматься, тебя будут узнавать еще долгие годы. А я не имею права даже хотеть, чтобы ты прекратил, потому что ты потрясающий актер!

– Ради тебя я отдал бы все, – коротко отвечает он и выходит из комнаты, бросив на меня выразительный взгляд.

Я падаю обратно на кровать и громко вздыхаю. Встаю и одеваюсь. Спускаюсь вниз и вижу: он сидит на диване, глядя в стену. Устраиваюсь рядом и прижимаюсь к нему. Он постепенно расслабляется, обнимает меня и притягивает к себе. Я утыкаюсь ему в шею. Хочется быть с ним рядом и не портить драгоценное время. У нас его осталось не так много.

– Я люблю тебя, – шепчет он.

– Я тоже тебя люблю.

– Я хочу быть с тобой навсегда.

Я не отвечаю.

Глава 63

Чем больше мы с ним проводим времени, тем сильнее меняется мое мировосприятие. Вскоре мне начинает казаться нереальной моя другая жизнь – с Лукасом, родителями и Лиззи. Я так и не прослушала сообщения на автоответчике. Я должна была улететь в Германию вчера, и знаю, что веду себя ужасно: я послала Лукасу туманное сообщение о задержке, вместо того чтобы позвонить и объяснить, что происходит.

Мы живем словно в мыльном пузыре. В пузыре, который очень скоро лопнет. Половину дня и большую часть ночи мы проводим, занимаясь любовью – куда более страстно, чем раньше. Никто из нас не спрашивает, где другой обрел эту уверенность и опыт, но мы словно предназначены друг для друга. Я никак не могу им насытиться. Мне даже не хочется от него отходить. Я в другой жизни.

Наконец у нас заканчивается еда, и в новогоднее утро я беру машину Джо, чтобы поехать в соседний магазин и купить самое необходимое: хлеб, молоко, сыр, пасту, консервы. Мое сердце тает, когда я представляю, как он будет сидеть на столешнице и смотреть, как я готовлю ужин. И я никак не ожидаю, что мечта превратится в кошмар.

Я вижу, как впереди сверкает что-то серебряное, но не сразу придаю этому значение. А потом с ужасом осознаю: возле дома стоит «Порше» Лукаса.

Паркуюсь рядом и быстро отстегиваю ремень безопасности, выскакиваю из машины и бегу к дому. В окне кухни я вижу Лукаса и Джо, стоящих напротив друг друга.

– Поверь, ты не хочешь со мной драться, – раздается голос Джо сквозь открытую дверь.

– Хочешь сказать, твои боевые сцены сделаны без спецэффектов? – фыркает Лукас.

– Чувак, ты правда не хочешь этого знать.

– Прекратите! – кричу я и врываюсь на кухню.

– Элис! – восклицает Лукас и спешит ко мне.

Я отстраняюсь от чужого мне теперь человека и смотрю на Джо. Лукас останавливается. Оборачивается на Джо, потом смотрит на меня. Его лицо искажается от боли. Он снова делает шаг ко мне. Я отступаю.

– Как ты меня нашел?

– Твои родители. Ты спрашивала у них про дом. Мы все волновались.

– Прости.

Я прекрасно понимаю, что такого извинения, мягко говоря, недостаточно.

– Элис? – напряженно спрашивает Джо.

– Ты не против? – шипит Лукас. – Я хочу побыть наедине со своей женой.

Я смотрю на Джо и киваю. Он уходит в гостиную.

– Что ты творишь? – почти шепотом спрашивает Лукас.

– Не знаю, – честно отвечаю я.

– Наверное, зря я остановил тебя несколько лет назад, когда ты хотела притормозить и разобраться в себе. Ты ведь за этим сюда приехала? За ответами?

Мне невыносимо тяжело даже на него смотреть. Я киваю.

– Ты их нашла? – В его голосе слышится отчаяние.

– Не знаю, – тихо отвечаю я. – Я запуталась.

Он делает ко мне еще один шаг. Отступать больше некуда – я прижимаюсь к столешнице.

Он подходит ко мне и кладет руку мне на бедро.

– Думаю, ты должна поехать со мной, – тихо говорит он.

Я качаю головой:

– Я не готова. Пока нет.

Он кивает. А потом быстро, как молния, хватает меня за запястье и тащит прочь.

– НЕТ! – ору я.

Джо появляется прежде, чем Лукас успевает добежать до машины.

– ОТПУСТИ ЕЕ!

Я еще никогда не видела Джо таким сердитым – он стоит, подняв кулаки, и готов ударить, хочет ударить.

Лукас отпускает мое запястье и смотрит на меня таким взглядом… Мне в сердце словно вонзается нож. Я знаю: теперь он никогда, никогда меня не простит. И мне стыдно. Ужасно стыдно. Я сама себя не прощу.

Джо встает передо мной, кладет руку мне на живот и мягко отталкивает меня назад. Но меня больше не нужно защищать. Лукас уже в машине. Он бросает нам на прощание ядовитый взгляд и с ревом уезжает прочь, оставляя за собой облако пыли.

– Ну вот, с нашего секретного маленького убежища немного стряхнули пыль, – говорит Джо. Я понимаю, он пытается улучшить мне настроение, но мне не до шуток. Я забегаю в дом и поднимаюсь по ступенькам наверх. Он следует за мной.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Что я наделала? Что я наделала?

Я резко выдвигаю верхний ящик прикроватного столика и достаю помолвочное и обручальное кольца.

Перед глазами появляется Лукас, стоящий передо мной на коленях на белоснежном снегу высоко в горах Австрии. «Когда ты сказала, что Розалинда – моя первая любовь… Ты ошиблась. Ты – моя первая любовь. Я люблю тебя».

О, Лукас. Мой муж. У него есть свои недостатки, но такого он не заслужил. Я с отчаяньем смотрю на кольца.

– Что я наделала?

Джо садится рядом со мной на кровать, берет меня за руку и зажимает кольца в мой кулак.

– Ты приняла решение.

– Нет! Это Лукас решил за нас обоих.

– Нет, Элис, – спокойно и твердо говорит Джо. – Ты приняла решение, когда согласилась поехать сюда со мной. Ты знала, чем это кончится. В глубине души – знала.

Я смотрю на него глазами, мокрыми от слез.

– Что теперь?

– Теперь мы начнем нашу новую жизнь. Вместе.

Он осторожно разжимает мои пальцы, берет кольца и прячет их обратно в ящик.

– Как думаешь, справишься?

– Не знаю.

Он берет меня за подбородок и заглядывает в глаза:

– Зато я знаю.

Я отстраняюсь:

– Нет. Нет. Это все неправильно.

– Нет! – восклицает он.

– Мне не нравится такое начало. Я должна вернуться. Все уладить.

– Нет!

– Да. Придется. Иначе нельзя. Мы жили в вымышленном мире, а теперь я должна вернуться и ответить за свои поступки. Я должна поговорить с Лукасом. Как минимум все ему объяснить. Должна поговорить с родителями. И с Лиззи…

– Нет, – он качает головой, – нет.

– Джо, тебе придется отпустить меня. Я должна это сделать.

– Не могу. Вдруг он захочет тебя вернуть?

– Не вернет.

– Я бы попытался.

– Нет. Не после такого.

– Все равно.

– Мне пора.

– Нет!

– Да. Если нам суждено быть вместе, то мы будем.

– Нам суждено быть вместе! – кричит он.

Я вздыхаю и смотрю на него. Он сам не свой от волнения. Глубоко вздыхает и говорит:

– Сколько тебе нужно времени?

– Если бы я знала.

Он хочет сам отвезти меня к родителям, но я боюсь, что нас увидят.

– Буду только рад, – заявляет он.

Я бросаю на него косой взгляд.

– Это не сарказм – я хочу, чтобы нас видели вместе.

Я впервые вспоминаю про интервью у Энди Карла. Это станет большой новостью. Я – та самая Элис, о которой Джозеф Страйк говорил в прямом эфире.

– А потом все узнают, что любовь твоей жизни – неверная сучка, которая изменила мужу. Ты же сам понимаешь, все нужно сделать как следует.

Джо нехотя соглашается просто подвезти меня до станции. Когда мы приезжаем, он поворачивается ко мне. Его переполняют эмоции.

– Элис, если он заберет тебя…

– Не заберет!

– Но если заберет… И если ты выберешь нормальную жизнь с ним вместо безумной жизни со мной, я все равно буду тебя ждать. Даже если не смогу заполучить тебя целиком. Понимаешь, о чем я?

Я качаю головой. В горле встает комок.

– Это место может стать нашим навсегда. – Он сжимает мою руку. – Скажи, что поняла меня! – пылко добавляет он.

Я тревожно смотрю на него и наконец неуверенно киваю.

Он притягивает меня к себе и снова целует в губы, прежде чем отпустить.

Эпилог

Душный, жаркий летний день. На горизонте виднеется военный корабль, над скалами и над головой парят белые чайки. У меня на пальце нет колец, и это по-прежнему непривычно.

Я приехала заранее и оставила записку, но в ней не было особой нужды. Он поймет, где я. Я жду его на желто-зеленой траве, под солнцем и синим-синим небом. Жду с нетерпением, надеждой и любовью.

Чувствую, что он сзади, но не оборачиваюсь. На губах появляется улыбка – он нежно берет меня за плечи, а потом я заглядываю в его карие глаза, которые по-прежнему сверкают даже в темноте. Но сегодня нет ни темноты, ни печали, только свет и любовь.

– Ты приехала, – говорит он, поднимая меня на ноги и прикасаясь к моему лицу.

– Как и обещала. – Я обнимаю его за шею и заглядываю в глаза. – Я люблю тебя.

– Я люблю тебя сильнее.

– По-прежнему?

Он улыбается, и у меня замирает сердце.

– Навсегда.

Благодарности

Огромное спасибо мои читателям за невероятную поддержку в «Твиттере» и на «Фейсбуке». Пожалуйста, не останавливайтесь – вы не представляете, насколько я это ценю.

Спасибо Найджелу Стоунману, который не только принял меня с семьей в прекрасном доме в Дорсете, вдохновившем меня на эту историю, но даже сказал: «Тебе нужно написать книгу», а двадцать минут спустя рассказал о моей задумке романа «Люси в небесах» своему издателю, Сюзанне Бобон. Неделю спустя я заключила контракт на две книги, и до сих пор не могу поверить в свою удачу.

Спасибо вышеупомянутой Сюзанне Бобон, прекрасному издателю, которому я доверила бы не только книгу, но и свою жизнь. И всей команде издательства «Саймон и Шустер». Последние пять книг я называла всех по именам, но всегда боялась кого-нибудь забыть. На этот раз я должна отдельно поблагодарить Сару Бердси, за продажу права на перевод в большее число стран, чем я могу посчитать (или, во всяком случае, помню); Флоренс Партридж, за работу с общественностью; Мэтта Джонсона и Льюиса Сизмацию за красивую обложку; а еще Доуна Бернетта, Элли Гленн, Максин Хитчкок, Джорджину Бузову, Элис Мерфи и Клэр Паркинсон.

Спасибо моим киноагентам, Шарлотте Найт и Тане Тилетт.

Это будет мой самый длинный список благодарностей – очень много людей помогали мне писать эту книгу. Мы переехали в Кембридж в августе 2011 г., и именно в это время я писала о том, как Элис приехала в университет. Я с огромным удовольствием узнавала город, который стал нашим новым домом.

Спасибо Виктории Перрин, Рейчел Киттоу и Келли Кларк из университета Англия-Раскин. Я бы с удовольствием повернула время вспять, пошла изучать английскую литературу и вступила в ваше литературное общество. Спасибо Колетт Пол за то, что познакомила меня с этими чудесными студентками.

Спасибо Джоффу Морли за то, что показал мне общежития Бриджетс и Найтингейл-Холл, и за увлекательные рассказы о студенческой жизни. Жаль, в книге не хватило места для завхоза Клайва и его страшных историй!

Бесконечная благодарность Тому-Кого-Нельзя-Называть за помощь с исследованиями Лукаса, несмотря на риск быть осмеянным коллегами. Я это очень ценю.

Огромное спасибо Кэтрин Рейд за корректуру – я буду обращаться к тебе еще долгие годы, хочешь ты того или нет.

Привет Саре Бейли и Тиму Снелле, спасибо за консультацию по поводу плоскодонок, и спасибо их сыну «Малышу Джеку» за то, что развлекал Идду, когда надо мной навис дедлайн. Спасибо всем гребцам из «Скадаморс», Милли Риттер и Аннабель Диггл.

Спасибо моей невестке Гретте Форд за рассказы о профессии учителя и ее сыну Финну за то, что вдохновил меня на историю с «Чайной».

Немного о грустном – персонажа Лиззи изначально звали Кэти, но я переименовала ее в память о сестре моей подруги Хелен, Элизабет «Лиззи» Энджелл, которая трагически погибла в конце 2011 г. Моя Лиззи совсем не похожа на Лиззи Энджелл – она была одна на миллион, и я даже пытаться не стану перенести ее на бумагу – но ей нравились мои книги, и мы думаем, она бы оценила мой жест.

Как всегда, спасибо моим родителям, Верну и Дженни Шуппан, и моим свекру и свекрови, Яну и Хельге Тун. Год выдался непростой, и я бы не закончила вовремя книгу без вашей помощи – особенно маминой.

И, разумеется, спасибо моему мужу Грегу, моему сыну Инди и моей дочери Идде. Я вас очень люблю.

Сноски

1

От англ. China – Китай. (Прим. перев.)

Content

Пейдж Тун
Одно идеальное лето

Когда мне было восемнадцать…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Шесть месяцев спустя…

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Восемнадцать месяцев спустя…

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Три с половиной года спустя…

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Эпилог

Благодарности

Сноски