Руслан Бирюшев

Поднимается буря

Пролог

– Один мудрый китаец сказал когда-то, что лучше сохранить вражескую армию, чем уничтожить. Ведь она может стать твоей армией. – Тихий женский голос, раздавшийся рядом, едва не заставил майора Николая Дронова вздрогнуть. – В этом ведь суть завоеваний – сделать чужое своим. Чем больше сломаешь в процессе, тем меньше получишь в итоге.

– Хм… – Не зная толком, что ответить, Николай покосился на свою спутницу – высокую темноволосую девушку лет двадцати восьми – и вновь уставился вниз. Вид из нижней рубки десантного дирижабля «Б-175» открывался удивительный, почти гипнотизирующий.

Раннее июльское утро древний город Ташкент, жемчужина Азии, встречал, укутанный двуцветным одеялом из пара и дыма. Тяжелые черные клубы поднимались над пылающими казармами городской стражи, над военными складами, над цитаделью ханского наместника и разбитыми крепостными башнями. Прозрачные белые облачка взлетали к высокому летнему небу от орудийных позиций на стенах и целых пока башнях – это работали парогенераторы, питающие артиллерию защитников города. Пушки городского гарнизона били часто и слаженно, выдавая на удивление хорошую подготовку канониров, однако толку от их пальбы не было. Чугунные ядра, раскаленные в специальных печах докрасна, сыпались наземь, попросту не долетая до своих целей – кораблей Третьего воздушного флота Российской империи. Флот, полумесяцем охватывая Ташкент с юго-востока, держался на безопасной дистанции. Лишь два маленьких дирижабля-разведчика, похожих на чечевичные зерна своими обтекаемыми корпусами, нагло парили прямо над городом, на огромной высоте, световой морзянкой сообщая обо всех действиях обороняющихся. Их сигналы принимали фрегаты, повисшие ближе других кораблей к городской стене, и передавали дальше. Позади фрегатов держались в строю крейсеры и броненосцы, за ними третью линию образовывали десантные суда, среди которых был и «Б-175». Наконец, в тылу флота, в окружении дирижаблей снабжения и маленьких эскортных корветов, расположился самый огромный его корабль – воздушный авианосец «Адмирал Киров». Хотя командующий держал флаг на броненосце, в этом походе именно «Киров» играл ключевую роль. Ташкент требовался империи по возможности целым – поэтому молчали башенные орудия дредноутов, поэтому груженные легкими бомбами бипланы раз за разом соскальзывали с летной палубы авианосца, чтобы нанести по укреплениям новые точечные удары…

Дронов наблюдал за происходящим со смешанным чувством. Всего год назад он посещал этот город, и видеть его в огне сейчас было тяжело. С другой стороны – осада обещала закончиться быстро, большие разрушения единственному в Средней Азии воздушному порту не грозили, а переход под новую власть должен был только способствовать его процветанию.

– Если бы гарнизон Ташкента не поддержал бунтовщиков, боя вообще бы не было, – запоздало нашелся он с ответом. – Горожане просто открыли бы нам ворота – им не в первый раз. Город меняет хозяев каждые пятнадцать – двадцать лет.

– Да, наша агентура не справилась. – Девушка, которая стояла рядом, заложив руки за спину, согласно кивнула. На губах ее играла жутковатая усмешка – словно у опереточного злодея, замыслившего что-то очень и очень нехорошее. Дронов, впрочем, знал, что усмешка эта ровным счетом ничего не значит – Анастасия Агафьева, особый агент Третьего отделения Императорской канцелярии, улыбалась так всегда. Даже когда хотела показать искреннее расположение и дружелюбие. Почему так происходит – офицер понять не мог, просто принимал как факт. Красивое скуластое лицо сыщицы, обрамленное темно-каштановыми волосами, оставалось приятным ровно до тех пор, пока она не улыбалась. Стоило девушке разжать губы – и наметившаяся было улыбка превращалась в пугающий волчий оскал, вызывающий холодные мурашки даже у давно знакомого с ней майора. – Но я их не виню, – продолжила сыщица, средним пальцем сдвигая выше по переносице очки в тонкой овальной оправе. – Ханские солдаты – простые и верующие люди. Когда проповедники и агенты Халифата шептали им в уши: «Хан продал веру, заключив с русскими мир, поднимемся на газават, прогоним неверных, посадим нового хана, слугу Пророка», – они слушали с удовольствием. Когда наши люди говорили о мире и дружбе – кому это было интересно? Ташкентцы – особый народ, вольнодумный, но гарнизон из их числа не набирают… Хотя, – Анастасия прищурилась, – занимайся этим делом я, попробовала бы раскачать горожан на бунт. Выходит, мой коллега в городе, чью голову мы сегодня спасаем, не донес до них все прелести жизни под скипетром царя-батюшки и все ужасы будущей осады.

– В твоем тоне слишком много иронии для агента тайной полиции, – заметил Дронов вполголоса.

– Тебе показалось, – повела плечами сыщица и вздохнула, перестав усмехаться.

Одета она была в свой обычный костюм – белую мужскую рубашку, плотно облегающие бедра кавалерийские брюки, коричневую курточку и такого же цвета сапоги выше колена. Но сегодня экипировку агента дополняла еще и легкая серебристая кираса. Без наплечников, без нижней пластины, защищающая только грудь и верхнюю часть спины, – однако даже столь легкий доспех требовал привычки в ношении. Своего панциря, надетого прямо поверх драгунского мундира, Николай вообще не чувствовал, а вот его спутница явно испытывала дискомфорт. Но стоически терпела. Сегодня они высаживались вместе с первой волной десанта, и идти в бой без защиты было бы глупо. Глупым могло показаться само участие в высадке полицейского следователя, однако у девушки в городе имелись свои цели. «Коллега», о котором шла речь, был ценным агентом военной разведки, с которым Николай познакомился и сотрудничал во время прошлогоднего визита. Анастасия намеревалась взять его под охрану вместе с архивом накопленных разведданных. Ну и завербовать в свою команду заодно – Дронов в этом почти не сомневался. Армейская разведка очень неохотно делилась ресурсами с Третьим отделением, а возглавляемый Настей маленький азиатский филиал остро нуждался во всем, от людей до денег. И такого шанса предприимчивая сыщица явно упустить не могла.

– Сними пока железяки, – посоветовал ей майор после нескольких минут молчания. – И пояс с оружием тоже. Я помогу тебе их быстро надеть, когда выдвинемся. Время будет. Не дело, если у тебя плечи устанут до боя.

– Спасибо, Коля. – Девушка глянула на него искоса и легонько улыбнулась, не разжимая губ – единственной улыбкой, которая получалась у нее довольно милой. – Я потерплю. Что-то мне подсказывает, что ждать осталось недолго.

Последнюю фразу она произнесла, повысив голос, и сидящий в своем высоком кресле командир корабля, молодой капитан-лейтенант с ухоженными короткими усами, немедленно откликнулся:

– Все так, Анастасия Егоровна. Думаю, вам подсказывают замолкшие батареи у главных ворот. К стенам в нескольких местах уже можно подойти без риска для кораблей. Приказа теперь ждем в любую минуту.

– Раньше начнем – раньше закончим, – согласился с ним Дронов. – Важно успеть до темноты. В таком большом городе уличные бои могут… Эй, что это они надумали?

Внимание офицера привлекла пара бипланов, возвращающихся после бомбежки. Самолеты шли, казалось, прямо в лоб неподвижно висящему десантному транспорту. Пар валил не только из труб, но и прямо из-под капотов, делая машины похожими на кометы.

– Ах вы, твари пернатые, только посмейте… – начал возмущаться капитан-лейтенант, привставая в кресле. Прежде чем он договорил, оба самолета сократили дистанцию до минимума и вдруг резко разошлись в стороны, промчавшись слева и справа от рубки корабля. Мелькнули имперские орлы на желтых крыльях, от гула винтов задребезжало остекление мостика… Командир «Б-175» разразился смачной матерной тирадой, но запнулся на полуслове, вспомнив о присутствующей даме. Откашлялся в кулак: – Простите, Анастасия Егоровна.

– Ничего, тоже не люблю идиотов, – успокоила сыщица аэронавта.

– Это у них такое развлечение, – пробурчал тот, падая обратно на сиденье. – Кто на самолетах летает – все с головой не дружат, но палубные летчики и среди них выделяются… Номера машин я запишу, передам на «Киров». Да им взыскания – что слону дробина, только гордятся…

– Капитан! – прервал попытки командира оправдаться сигнальщик, дежурящий у стереотрубы по правому борту. – Передают с «Олега»… начинаем через три минуты!

– Отлично! – Мигом позабывший о выходке пилотов капитан-лейтенант достал из кармана серебряные часы на цепочке, откинул крышку. – Без одной минуты девять. Господин майор, госпожа особый агент…

– Мы вниз, к ребятам, – кивнула сыщица, опередив Николая. – Удачи вам.

– И вам. Берегите себя. – Последнюю фразу аэронавт произнес как-то особенно искренне, глядя при этом только на девушку.

Когда Дронов покидал рубку вслед за Анастасией, он оглянулся – и увидел, как на широкие окна-«аквариумы» с лязгом опускаются толстые бронеплиты…

В длинном и узком десантном отсеке левого борта царил полумрак – свет проникал туда лишь через бойницы в стальных щитах, образующих внешнюю стенку. Редкие лучики поблескивали на шлемах и кирасах пехотинцев, на отполированных наплечниках, на стволах карабинов. Было душно – как в любом помещении, куда плотно набилось больше сотни человек. В спертом, жарком воздухе отчетливо пахло сигаретным дымом: хотя курить перед высадкой строго запрещалось, кто-то из солдат все же ухитрялся.

– Настя, я помню, что на сыскной службе ты нажила больше шрамов, чем я – на армейской, – полушепотом наставлял майор Дронов, глядя в узкую спину и затылок напарницы. Сверху вниз – девушка уступала ему ростом почти на голову. Хоть и высокая по женским меркам, до майорских двухсот двух сантиметров сыщица недотягивала и всегда казалась офицеру очень хрупкой. – Я даже помню, как ты получила последний, на правом бедре. Я бы хотел иметь шансы тебя догнать по этой части, так что держись сегодня сзади, ладно?

– Научила сарказму на свою голову. – Майор не мог видеть лица Анастасии, но не сомневался, что она усмехнулась. – Вспоминаю те дни, когда ты не понимал шуток. Ты тогда был таким милым юношей…

– Говоришь, будто мы не ровесники, – хмыкнул Николай.

– Мы не ровесники, я старше.

– Ладно, погодки. Но я серьезно, Настя. – Офицер протянул руку и стиснул плечо девушки, насколько это позволяла кираса. – Я же знаю, какая ты авантюристка и какой ветер у тебя в голове свищет. Меня этим серьезным лицом и очками не обманешь. Когда тебе запах добычи нюх застит, ты о себе вообще не думаешь.

– Сегодня не тот случай, – неожиданно серьезно, без намека на улыбку или иронию в голосе произнесла сыщица, качнув головой. – Я знаю себе цену и знаю, на что готова обменять здоровье или жизнь. Сегодня я буду осторожна. Не волнуйся за меня.

Рукой в тонкой перчатке она накрыла лежащую на плече ладонь Дронова, так и не оглянувшись. Тот в ответ лишь тяжко вздохнул. Все-таки он действительно хорошо знал свою спутницу, напарницу, подругу…

Минуты через две по отсеку разнесся глухой дробный звук – словно за стенкой ведро щебня высыпали в железный таз. И еще раз. И еще.

– Носовые автопушки работают, – пояснил Николай специально для сыщицы. – Значит, подошли метров на пятьсот. Вот-вот перемахнем стену.

Его слова подтвердил звонкий удар – во внешний щит попала пуля, тут уже объяснения не требовались. Несколько мгновений спустя пули застучали по бортам десантного корабля градом, их удары дополнял особый скребущий звук скользящих по броне стрел и дротиков. Солдаты зашевелились, стараясь отодвинуться от бойниц или хотя бы присесть в тесноте. Никто из них определенно не желал проверять, сколь малы шансы того, что в бойницу залетит смертоносный «подарок».

– Готовность к высадке! Повторяю задачи нашей роты! – прокричал, заглушая стук пуль, находящийся где-то ближе к носу капитан десантников. – Первый и третий взводы, совместно с пятой ротой, занимают оборону вдоль поперечной улицы в зоне высадки! Смыкают фланги с другими ротами полка! Держат позиции, отсекая городские ворота от подкреплений, пока десант их не займет и пока сухопутные силы не войдут в город! Второй взвод под командованием майора Дронова и лейтенанта Варягина выдвигается на полкилометра вглубь города, чтобы обезопасить стратегически важный объект вне периметра! Задача вестовых и оптического телеграфа – сохранять связь со взводом в любых условиях!

Пока он говорил, удары по броне и выстрелы корабельных пушек становились все реже, а конец речи ознаменовал рык сирены под потолком.

– Тридцать секунд! Нале-э-во!

Внешняя стена десантного отсека просто исчезла. Образующие ее стальные щиты откинулись вниз, солнце ударило по глазам солдат. Щуря слезящиеся глаза, Николай увидел, что дирижабль уже опустился ниже городских крыш, и дома напротив показались ему знакомыми. «Б-175» садился прямо на одну из осевых улиц Ташкента – достаточно широкую, чтобы воздушный корабль мог опуститься на нее, не задев ничего бортами.

– Пошли! Пошли! Пошли!

Оставаться у земли кораблю было опасно, так что солдаты покидали его в спешке – они горохом сыпались с метровой высоты, тут же бросаясь к зданиям, вжимаясь в стены, занимая укрытия. Куда аккуратней спускали вниз ящики с амуницией, ротные пулеметы, треноги гелиографов.

Спрыгивая в свой черед, Дронов держался ближе к Анастасии, но помощь ей конечно же не понадобилась. Девушка ловко соскочила наземь, поправила съехавшую на нос каску и кивнула Николаю. Майор в ответ жестом велел следовать за ним. Вместе они перебежали улицу, чтобы укрыться в брошенной лавке, которую уже вовсю обживали несколько солдат пулеметного расчета. «Их» рота растянулась вдоль левой стороны улицы, высаживающаяся с другого борта пятая жалась к правой.

– Отлично все прошло, господин майор, – низким, надтреснутым голосом сказал Николаю пожилой унтер, командующий расчетом. – Даже расчищать плацдарм не пришлось.

– Потерпи, сейчас прибегут хозяева, гостей встречать-угощать, – пообещал ему Дронов с кривой усмешкой. – Еще и с двух сторон, если у ворот их не придавят как следует. Ты чай зеленый любишь?

– Никак нет, господин майор, – не менее криво ухмыльнулся пулеметчик. – Только черный пью. Ну да ничего, мы тут тоже не без гостинцев.

Он красноречиво похлопал по стволу уже развернутой «перепелки», к которой солдаты как раз крепили короб с пулями.

– В общем, займете хозяев приятной беседой, пока майор сводит меня погулять, – включилась в разговор Настя со своей фирменной улыбкой. Ухмылки мужчин на ее фоне смотрелись бледно. – Он мне обещал показать интересные места. Вместе с лейтенантом Варягиным. Видели его?

– Ближе к носу был, вдоль по улице пройдите, – махнул рукой унтер. – А мы уж вам спину прикроем, не сомневайтесь.

– Не сомневаюсь. – Сыщица посмотрела на Николая. – Ну что, идем?

Прежде чем ответить, он наклонился к девушке и потуже затянул подбородочный ремень ее каски. Кивнул:

– Идем. Помни – держись сзади.

– Кажется, я определилась, где в этом городе будет штаб-квартира нашего отдела, – протянула Анастасия, запрокидывая голову, чтобы лучше рассмотреть вырастающее перед ними здание. Оно и в самом деле впечатляло – трехэтажный кирпичный особняк с гранитными ступенями, ведущими к украшенным резьбой двустворчатым дверям. Каменный козырек над входом, подпертый четырьмя белыми колоннами в греческом стиле, высокие застекленные окна… И это в городе, где даже крепостные стены были из глины, а выше двух этажей поднимались лишь цитадель военного наместника да причальные конструкции порта.

– Побойся Бога, Настя, это ведь не только дом нашего агента, но еще и единственная в городе библиотека, – хмыкнул Николай, краем глаза наблюдая, как солдаты, обогнав их, перекрывают улицу с обеих сторон, – дополнительные приказы им пока не требовались. – Да и в ханстве, наверное.

– Мой кабинет будет на третьем этаже, в углу, – словно не слушая его, продолжила сыщица, шагая к особняку и на ходу вытягивая из кобуры револьвер. – На крыше разобьем садик с деревцами в кадках и скамейками, она как раз плоская… Интересно, тут есть подвал?

Держа оружие стволом вниз, она в сопровождении майора и двух пехотинцев взбежала по ступенькам, прижалась плечом к косяку справа от входа, постучала костяшками по резной створке:

– Господин Марчелло, откройте! Третье отделение Императорской канцелярии!

– А-а… простите, чем обязан? – без промедления откликнулся чуть дрожащий мужской голос из-за двери, словно хозяин особняка ждал у порога. Хотя, наверное, он и ждал. – Библиотека сегодня закрыта!

– Мне срочно нужно свежее издание «Молота ведьм» в твердой обложке, а то моя собственная книжка вся истрепалась, – вежливо сообщила Настя, продолжая вжиматься в косяк – словно ожидая, что сквозь дверь сейчас начнет стрелять пулемет. – А еще вам привет от донны Бригитты. Открывайте уже!

– В самом деле, господин Марчелло, открывайте, – присоединился к уговорам Дронов, тоже на всякий случай отошедший к краю крыльца. Чего боялась сыщица, он не понимал, но по привычке доверял ее действиям. – Мы пришли вам помочь. Вы узнаете мой голос? Мы встречались год назад, но у вас вроде хорошая память.

– Да, я вас помню, – чуть уверенней отозвались из-за деревянных створок. – А вот ваша спутница повзрослела – раньше у нее было такое юное сопрано, теперь же приятное контральто, даже с хрипотцой, знаете ли…

– Это ее наставница, Саша не со мной. – Дронов с трудом подавил неуместный смешок. Итальянец-библиотекарь ничуть не изменился, похоже. – Она вам тоже понравится, уверяю…

Его прервал протяжный вопль:

– Проти-ивник!

И почти тут же грянул ружейный залп. За ним – еще один. Николай упал на четвереньки, бросил спутникам: «Лежать!» – и поднялся на колено уже с карабином на изготовку.

Мимо крыльца библиотеки проскакал перепуганный конь вороной масти, дико храпя и поднимая тучи пыли копытами. Еще двух скакунов майор заметил у дальнего перекрестка. Они взволнованно гарцевали, то и дело поднимаясь на дыбы, а у их ног билась, не в силах встать, раненая каурая лошадь. Тут же кучками тряпья лежали тела ханских кавалеристов. Имперские пехотинцы, укрывшиеся за углами зданий, держали перекресток на прицеле, однако больше не стреляли.

– Конный разъезд, – доложил молоденький рядовой, подбежав к крыльцу и присев рядом с майором. – Четверых выбили, двое ускакали. Отстреливаться не пытались, хотя все при ружьях.

– Прощупывают зоны десанта. – Дронов втянул воздух сквозь зубы, все еще стоя на колене, с карабином в руках. – Пытаются понять, много ли мы заняли. Могут организовать контратаку… Передай лейтенанту, понял? Может быть контратака.

– Господин Марчелло, вы бы поторопились. Я хочу чаю. Вы же угостите даму? – несколько нервно поинтересовалась Анастасия – она тоже стояла на одном колене у дверей, сжимая рукоять револьвера обеими ладонями.

– Д-да, конечно. Сейчас. – Внутри особняка загремели отпираемые замки. Дронов не поручился бы, однако с прошлого года их вроде стало больше. Наконец двойные створки распахнулись внутрь, и хозяин особняка отступил от порога. – Заходите быстрее!

– Секунду. – Сыщица, поднявшись в полный рост, вдруг направила свой револьвер на господина Марчелло. Тот замер, глядя в черный зрачок ствола не столько испуганно, сколько обеспокоенно. – Николай, опознай нашего друга, чтобы я его не подстрелила в колено или плечо. Это тот же человек, который был здесь в прошлый твой визит?

– Тот же, – кивнул Николай. – Так что не надо в него стрелять.

– Отлично. – Девушка опустила оружие и широко улыбнулась. От ее улыбки итальянец сглотнул, сделал пару шагов назад. – Извините, просто предосторожность. – Она оглянулась. – Коля, заводи людей внутрь.

Пока солдаты их взвода набивались в холл библиотеки, Анастасия не давала хозяину опомниться:

– Кроме чая меня сейчас интересуют две вещи, – говорила сыщица, цепко держа агента за плечо и потихоньку оттесняя от выхода. – Во-первых, готовы ли к эвакуации самые важные части вашего архива? Во-вторых, есть ли у вас на третьем этаже угловые комнаты, подходящие для рабочего кабинета? Кстати, а что у вас с подвалом?

Николай тем временем распоряжался:

– Первое отделение – занимает первый этаж. Два человека вон в тот коридор, это черный ход. Остальные в холле. Штыки примкнуть. Двери подпереть книжными шкафами, окна задвинуть ими же, оставить только щели для стрельбы. Второе отделение – второй этаж, третье – третий этаж и крыша. Выход на крышу я покажу. Пулемет и связисты – со мной.

Взбегая по лестнице, он на миг обернулся. Настя, успевшая снять каску и стянуть перчатки, продолжала что-то выспрашивать у итальянца, прижав его к стене. Револьвер сыщица убрала в кобуру, но ремешок той, как заметил Дронов, оставался расстегнутым.

Крыша библиотеки в самом деле оказалась совершенно плоской – лишь в центре нее высился квадратный блок из четырех печных труб. Майор взобрался на него, чтобы оглядеться, – шаг несколько рискованный, но оправданный. Кирпичный особняк высился над морем приземистых глиняных мазанок, крытых циновками из камыша, как прибрежная скала над пляжем. Город просматривался практически из конца в конец, мешали взору лишь столбы дыма от пожарищ.

Стена на юго-востоке, похоже, была уже в руках имперских войск. Канонада там стихла, батареи защитников умолкли, а у крепостной башни, защищающей ворота, совершенно ничего не опасаясь, висел причаливший к ней грузовой дирижабль. Не бронированный десантный, а обычный «пехотовоз». Продолговатые силуэты десантных транспортов грозно нависали над городскими кварталами тут и там – высадив солдат, они не ушли в тыл, а лишь поднялись на безопасную высоту.

У северо-западного края Ташкента, как можно дальше от места штурма, теснилась вокруг причалов еще одна группка дирижаблей – два десятка воздушных кораблей разного размера. Увидев их, Дронов нахмурился. Это были европейские «купцы», застигнутые в городе осадой. Британские, французские, голландские суда, шедшие в Индию и обратно. Им никто не запрещал уйти из порта – многие так и поступили. Но некоторые капитаны то ли побоялись, то ли решили пронаблюдать за взятием города, чтобы доложить на родину все подробности. В любом случае их присутствие беспокоило всех – от командования Третьей флотилии до последнего рядового.

– Господин майор! – позвал Николая унтер-связист. – Мы готовы! Устанавливаем контакт!

У края крыши, обращенного к городской стене, связисты развернули две треноги. Одну высокую, с круглым вогнутым зеркалом гелиографа, другую пониже, со стереотрубой. Сейчас унтер принялся наклонять зеркало, подавая сигналы, а его напарник приник к окуляру трубы. Ответ не заставил себя ждать – на другой крыше, почти в километре от них, ритмично засверкали солнечные зайчики.

– Есть связь с батальоном! Они нас видят, – доложил наблюдатель и отклонил трубу назад, чтобы объективы смотрели в небо. – Есть связь с «Б-175» и «Б-161»! Они будут удерживать текущую позицию. «Б-175» готов оказать поддержку огнем. Сигнал – красный дым на цели.

– Дай боже, не пригодится, – качнул головой Николай. – Знаю я их точность… Передайте в батальон, что мы столкнулись с разъездом противника и что можно ожидать контратаки в ближайшее время.

Хлопнув наблюдателя по плечу, он направился к пулеметчикам. Те уже развернули свою «перепелку», направив ствол вдоль главной улицы, и теперь прилаживали на станину бронещиток. В строевых частях его не любили – щиток не держал винтовочной пули и крупных осколков, лишь прибавляя веса оружию. В Азии дела обстояли несколько иначе – круглые свинцовые пульки старых ружей и стрелы из луков имели куда меньшую пробивную силу.

– Вы сегодня – «первая скрипка», – сказал бойцам расчета Николай. – Нам бы только до прихода своих выстоять, громить врага ни к чему. Пуль не жалейте, если что – загоняйте их в укрытия, носа высунуть не давайте.

Пулеметчики пообещали, что жалеть не будут, и Дронов, чувствуя себя немного спокойней, спустился вниз, чтобы проинспектировать оборону на этажах. К удовольствию майора, его указания были исполнены в точности, и библиотека превратилась в маленькую крепость. Если у врагов не найдется зажигательных бомб, держаться силами взвода в ней можно сколько угодно.

Солдаты с толком использовали многочисленные книжные шкафы и тяжелые диванчики, перекрыв все входы на первый этаж. Стрелки́ с винтовками замерли у окон, у ног каждого бойца лежали коробочки пуль и зарядные баллончики.

– Вы Анастасию Егоровну не видели? – поинтересовался Николай у лейтенанта Варягина, встреченного в холле.

– Они с хозяином поднялись в кабинет, закрыли двери, – ответил тот. – Анастасия Егоровна велела без стука не входить, не подслушивать и вообще от кабинета держаться подальше.

– Поня-атно… – протянул майор, на самом деле не зная – ревновать ему или нет. То есть ревновать было, конечно, глупо, но почему-то очень хотелось. – Значит, пусть беседуют спокойно. Не будем им мешать и другим не дадим.

– Так точно, господин майор, – козырнул взводный. Ему, конечно, не слишком приятно было участвовать в каких-то шпионских делах Третьего отделения, но Настино обаяние, без сомнений, подействовало на молодого офицера. Так что энтузиазм лейтенанта был неподдельным.

Пулемет начал стрелять, когда Николай возвращался на крышу…

– Доклад! – рявкнул он, едва выбравшись из люка. «Перепелка» звонко трещала, не умолкая ни на секунду, так что майора никто не услышал. Пригибаясь как можно ниже, он рывком добрался до пулеметной позиции, упал на живот около станины.

– Неприятель, ваша милость! – сообщил ему ефрейтор-пулеметчик, не отпуская гашетки.

– Много? Откуда? – Сейчас Николай видел только десяток тел, разбросанных по улице за перекрестком, да какое-то мельтешение красных мундиров. Ханские пехотинцы-сарбазы довольно беспорядочно пытались укрыться в переулках.

– Больше роты, сотни полторы. Явились оттуда же, откуда конники. Шли по улице в строю, почти бегом. Мы подпустили на двести метров…

– Все правильно сделали, – одобрил майор. – Держите их на расстоянии. Тогда, может…

Что-то со свистом промчалось над их головами, оставляя белый след в небе, и упало среди глиняных мазанок в четверти километра от особняка. Взметнулся черный султан взрыва, полетели во все стороны обломки самана и какие-то бесформенные ошметки. Еще один снаряд упал на сто метров западнее, другой – на полкилометра восточнее…

– Это наши, – выдохнул пулеметчик, прекращая стрелять. – Девяностомиллиметровые.

– Пушки десантных транспортов, – кивнул Николай, перекатываясь на спину. Он не ошибся – двухорудийная башня под днищем «Б-175» окуталась паром, и новый белый росчерк протянулся к земле. Крыша под Николаем дрогнула от близкого разрыва. – Но ведь никто же не запрашивал…

Он осекся. Стоило просто поставить себя на место флотского командования. В корабельную оптику колонны сарбазов в красных мундирах, движущиеся от цитадели и казарм резерва, были наверняка видны превосходно. Грех не воспользоваться шансом сорвать контратаку еще до ее начала, даже если это немного увеличит разрушения.

– Полезли, гады! – прорычал вдруг ефрейтор, вновь вжимая гашетку.

Выгнанные огнем пушек из укрытий ханские солдаты нестройной гурьбой бежали по главной улице, причем назад их бежало не меньше, чем в сторону библиотеки. Но все-таки атакующих было достаточно, с полсотни штыков. Свинцовый дождь легко остановил хаотичную атаку, рассеял сарбазов окончательно – теперь они в панике метались по проезжей части и переулкам, даже не пытаясь стрелять в ответ.

Угроза миновала – едва ли у гарнизона хватит сил на еще одно наступление. Дронов перевел дух, мысленно поздравив себя с удивительно гладко прошедшей операцией. И, разумеется, сделал он это совершенно зря.

Багровая зарница полыхнула на северо-западе. Несмотря на солнечный день, вспышка была такой силы, что бросила алые отсветы на немощеные улицы, в короткий миг подарила предметам вторые тени. Громовой рокот взрыва разнесся над всем Ташкентом.

– Что за… – охнул Николай, приподнимаясь на локтях.

Там, где у дальних причалов недавно теснились европейские «купцы», бушевало пламя. Объятый огнем грузовой корабль, переломившись пополам, стремительно падал на город. Два его соседа тоже пылали, огонь расползался по их корпусам неправдоподобно быстро…

– Зовите сюда Анастасию! Анастасию Егоровну, живо! – пихнул он локтем в бок ближайшего стрелка. Ушибся о кирасу, зато боец, тоже с открытым ртом наблюдавший за далекой катастрофой, скинул с себя оцепенение и умчался вниз. Вернулся он через полминуты – видимо встретив Настю на лестнице. Та была все еще без шлема, перчатки болтались за поясом около кобуры. И не думая пригибаться, девушка прошагала к краю крыши, остановилась рядом с Николаем. Как раз чтобы увидеть новый взрыв – теперь алая вспышка разорвала баллон небольшого «чайного» клипера британской постройки. На него попали горящие обломки от первого взрыва, но майор поклялся бы, что они тут ни при чем. Взрыв был внутренним, не требовалось служить в саперах или артиллерии, чтобы это заметить.

– Ты понимаешь, что происходит? – спросил он, вставая в полный рост. Ханские солдаты внизу либо уже разбежались, либо тоже ошарашенно таращились на огонь в небе.

– Нет, Коля, – медленно качнула головой сыщица. Лицо ее было совершенно каменным, потерявшие прозрачность очки скрывали глаза. – Что происходит, я тоже пока не понимаю. Но уже могу сказать, что это нам сулит. Проблемы, Коля. Большие проблемы…

Глава 1

Ветер на причальной платформе пах гарью. Три дня минуло с тех пор, как над городской цитаделью взвился имперский трехцветный флаг, – а ветер все еще пах гарью. С платформы, возвышающейся над Ташкентом, отлично видны были черные проплешины пожарищ, пятнающие желтое полотно глиняного города. И где-то там, невидимые за крепостными стенами, лежали обугленные остовы торговых кораблей, похожие на скелеты древних морских чудищ. Убирать их пока не решались…

Со вздохом Николай отошел от края, повернулся к заканчивающему швартовку курьерскому дирижаблю. Концы крепили не местные портовые рабочие, а русские солдаты из какой-то пехотной роты – площадка была резервирована штабом и охранялась особо. «Чечевичное зернышко», висящее сейчас у платформы, тоже было непростым – его борта украшали эмблемы фельдъегерской службы.

Первым по перекинутому трапу спустился мрачный флотский офицер, сопровождаемый тремя вооруженными матросами. Наградив переминающегося с ноги на ногу Дронова тяжелым взглядом, он поспешил к лестнице, ведущей вниз. И лишь вслед за этим, явно главным пассажиром, из люка появилась та, кого встречал Николай. Маленькая светловолосая девушка, облаченная в дорожный костюм из тонкой замши, почти сбежала по сходням, громко стуча каблучками. И костюм, и мягкие высокие сапожки девушки стоили весьма приличных денег, а сама она выглядела неестественно чистенькой и ухоженной для здешних мест – даже на фоне всегда опрятной Анастасии. Хотя, быть может, Дронов просто слишком много времени провел в действующей армии…

– Николай Петр… Николай! – При виде майора новоприбывшая широко и искренне улыбнулась, почти привычно запнувшись на отчестве. Звать его и Настю только по имени она не привыкла до сих пор.

– Здравствуй, Саша, – улыбнулся в ответ Дронов. Они обменялись рукопожатиями.

Со стороны это выглядело очень официально, но девушка едва доставала рослому офицеру до груди и обняться им было попросту затруднительно. К тому же бывшая ученица Анастасии теперь числилась полноправным сыскным агентом и уже полгода занимала должность заместителя по оперативной части – не самую низкую, требующую определенного поведения на людях.

– Как добралась? – поинтересовался он, забирая у девушки плоский чемоданчик – единственный ее багаж.

– Быстро, – пожала плечами Александра и зябко поежилась – ее легкий костюм совсем не грел. Продолжила лишь через минуту, когда они спустились с продуваемой и холодной платформы. – Не хочу жаловаться на неудобства, все было вполне терпимо. Меня даже кормили сухпайком по дороге, а капитан отобрал у непьющего штурмана фляжку с компотом и отдал мне.

Дронов приложил огромные усилия, чтобы задавить улыбку, – но не сумел. А потому просто отвернулся на пару секунд. Тоненькая Александра, в свои двадцать лет смахивающая на подростка, часто вызывала у сердобольных людей острое желание ее накормить – и не все могли с этим желанием справиться. Во время их последнего совместного путешествия простодушные казаки из эскорта то и дело подсовывали ей куски хлеба, «сэкономленные» за обедом или завтраком…

– А вы уже обустроились? – в свою очередь поинтересовалась младшая сыщица, деликатно «не заметив» реакции спутника. – Анастасия Егоровна писала, что нашла отличное место под штаб-квартиру, но подробностей не сообщила.

– Не только нашла, но уже успела оккупировать, взять прежнего владельца в рабство и посадить сад в честь своей победы, – теперь уже не скрывая усмешки, ответил майор. – Сад просит называть Триумфальным. Там, правда, пока только три лимонных дерева, какой-то цветочный куст и одна скамейка, но…

– Но я сделаю вид, что впечатлена, – серьезно кивнула маленькая девушка. – Наставница совсем не меняется…

– И она все еще экспериментирует с рецептами яичницы, – добавил Николай. – Благо на новом месте отличная кухня.

– А далеко это отсюда?

– Не слишком, – качнул головой офицер. – Пешком дойдем. К слову, новая штаб-квартира тебе прекрасно знакома – ты там бывала прежде.

– Погоди… – Саша едва не споткнулась, на ее лице отразилось недоверие. – Я в этом городе бывала только в двух зданиях, считая гостиницу…

– Вот-вот, – покивал Дронов, наслаждаясь произведенным эффектом. – И гостиница для Насти – это слишком скромно, сама понимаешь…

Охраняемые причалы, наскоро обнесенные проволочной сеткой, они покинули, болтая, по сути, ни о чем – о новой резиденции Третьего отделения, о пополнении пишпекского филиала, о садике, который старшая сыщица сооружала на крыше захваченной библиотеки… Обсуждение серьезных вопросов оба, не сговариваясь, отложили до прибытия в штаб. И все же спокойной прогулки не вышло.

В какой-то момент Александра вдруг, не меняя непринужденного тона, сказала:

– Николай, за нами следят.

– Ч… что? – Майору потребовалась добрая секунда, чтобы осознать услышанное. Нахмурившись, он попытался оглянуться, но тут же получил легонький толчок локтем под ребра.

– Не подавай виду, – одернула его девушка все тем же ровным голосом. – Иди как шел, смотри вперед или на меня. Головой вертеть буду я, мне можно. Я только что прибыла.

– Ты сейчас говоришь голосом Насти, – хмыкнул Дронов, послушно следуя инструкциям. – По крайней мере интонации – точно ее.

– Спасибо, – мимолетно улыбнулась бывшая Настина ученица. – Их двое. Один европеец, другой вроде местный. Идут за нами от самых причалов. Похоже, ждали у блокпоста. Не особо-то и прячутся. Просто держатся в отдалении.

– Ты уверена? Может, людям попросту в ту же сторону?

– Нет, не уверена… Но можно проверить. Давай пару раз пройдем переулками.

Они свернули с главной улицы и прошли через небольшой базарчик, где Николай купил им на двоих горячую лепешку с сыром. Ташкент был городом торговли – кое-где еще дотлевали последние угольки на пожарищах, а большинство лавок уже исправно работало. И покупателей вокруг них особо не убавилось. Дронов не преувеличивал, когда говорил Анастасии, что местные жители привыкли к сменам власти. Убедившись, что русские солдаты не грабят город и не шляются по улицам пьяными толпами, как наверняка повели бы себя ханские вояки, ташкентцы очень быстро вернулись к прежнему ритму жизни. Меж базарных лотков в утренние часы толпилось изрядно народу, майору пришлось даже поработать локтями, освобождая путь хрупкой спутнице, – от его мундира тут никто не шарахался в страхе, и офицер армии захватчика честно толкался наравне с простыми покупателями. На относительно свободное пространство они выбрались минут через десять, самое малое. Саша, аккуратно дожевав последний кусочек лепешки и коснувшись губ шелковым платком, сложенным в треугольник, спокойно заметила:

– Эти двое опять за нами. На базаре я их потеряла, однако сейчас вижу снова. Держатся на той же дистанции.

– Да, тут уж точно не совпадение, – куснул Дронов губу. – Не знаю, что это за люди, но наглецы они отменные. Город набит нашими войсками…

– Ведут себя очень по-дилетантски. Но мне все больше кажется, что они не прячутся специально. Может, эти двое ничего плохого нам не хотят, вот и не боятся особо, что мы их заметим? – Говоря это, маленькая сыщица убрала платок в нагрудный карман и как бы невзначай расстегнула верхние пуговицы своего жакета. Кобуры на ее поясе Дронов не заметил, но знал, что после истории с похищением девушка всегда имеет при себе оружие, даже если не держит его на виду…

– Тебе в такое верить служебная инструкция запрещает. Мне Настя рассказывала. Исходи из худшего. Так же у вас принято?

– Так, – вздохнула девушка. – Не думаю, что нам что-то угрожает. Но если мы дотащим «хвост» до самой штаб-квартиры, то там они наверняка отстанут – и ищи их потом.

– Ага, – кивнул Николай. – А раз уж мы на своей территории – надо не скромничать, а задержать голубчиков. До выяснения.

– Не знаю, лучшая ли это идея…

– Ничего сложного. Вон как раз патруль идет. – Майор указал глазами на четверку пехотинцев, идущих им навстречу по середине улицы. – Прикажу взять обоих. У ребят тоже инструкции, они сперва повяжут, потом уже спросят – зачем.

– Много шуму, – почти жалобно возразила Саша и на всякий случай взяла его под руку. – Пожалуйста, не надо втягивать солдат. Арестовывать – так по-тихому. И вдруг они правда плохого не хотят? Может, просто ищут момент, чтобы тайно сообщение передать? Мы же не знаем, кто это.

– Ладно. – Дронов с сожалением прикрыл глаза, когда они миновали патрульных. – Знаю я тут один пустырь неподалеку, если его еще не застроили… Только сперва подстрахуемся.

Он заложил руки за спину и, внезапно сорвавшись с места, быстро прошагал к небольшой уличной лавке, возле которой собралась кучка имперских солдат. Судя по расстегнутым мундирам, они находились в увольнении, а у лавки ждали, пока хозяин приготовит плов на всех, – некоторые держали в руках пустые плошки. Ничего удивительного в таком зрелище не было. После того как пехота сутки напролет помогала в тушении пожаров по всему Ташкенту, многим рядовым давали отпуска на полдня-день, прежде чем опять погнать их в патрули и на строительные работы.

– Почему не на службе? – грозно спросил Николай, глядя при этом только на старшего из отпускников – бородача лет сорока, с ефрейторскими лычками на погонах.

– Находимся в краткосрочном отпуске, господин майор, – отрапортовал тот, вытянувшись во фрунт и не подав даже намека на растерянность. Такое поведение офицера было ему явно не внове. – До трех часов дня.

– Хорошо, – все так же недовольно, но на полтона тише продолжил Дронов, нависая над ефрейтором. – Нужна ваша помощь. Я сейчас пойду дальше, а за мной проследуют двое мужчин. Местный и европеец, не перепутаете. Они сейчас на перекрестке, у дерева стоят. Пойдете следом, в отдалении. Если что – поможете их задержать.

– Слушаюсь… господин майор, – после небольшой заминки козырнул бородатый солдат. – Все сделаем.

– А теперь застегните воротники, покажите документы и сделайте вид, что расстроены. Живо! – рявкнул он, надеясь, что последнее слово будет услышано не только бойцами.

– Это было очень неубедительно, – укорила майора Саша, когда тот вернулся к ней.

– Сама ведь сказала, что за нами дилетанты. А мне так спокойнее. Пойдем. И, кстати, у тебя в чемодане ничего хрупкого нет?..

…Пустырь был тем самым, на котором больше года назад Николай уже «укладывал» чужих шпиков. В конце концов, не так уж много пустырей он успел повидать в этом городе. К счастью, с тех пор тут ничего не изменилось – разве что трава разрослась еще гуще. Все так же высились глухие глиняные заборы, все так же торчали из земли огрызки почерневших балок. И проходов на пустырь по-прежнему было всего два.

Миновав поворот и скрывшись с глаз преследователей, Дронов скользнул вправо, вжался в забор. Саша ушла влево, в ее ладони блеснул серебристый «дерринджер» – крохотный двухзарядный пистолет, годящийся только для стрельбы в упор. Расчет был простым – офицер обезвреживает погоню, юная сыщица страхует. В рукопашной от Александры, при всей ее смелости, не было бы проку, и она сама это прекрасно понимала.

«Хвост» появился на пустыре не внезапно – еще за десяток секунд Николай различил топот и хриплое дыхание. Двое мужчин оказались совершенно не готовы к атаке с фланга – выскочив из-за заборов, они смотрели только вперед. Ближе к Николаю оказался коренастый европеец в сером сюртуке, потому офицер запустил Сашиным багажом поверх его головы, во второго противника. Попал. Высокий тощий узбек, получив чемоданчиком в висок, рухнул как подкошенный. Европеец успел развернуться к майору и даже принять оборонительную стойку – чисто рефлекторно, демонстрируя неплохую рукопашную подготовку. Но Дронов просто сшиб его с ног, пользуясь превосходством в массе. Повалив наземь, упал сверху, перевернул ошарашенного неприятеля на живот, заломил ему руки за спину. Подбежавшая Александра тем временем встала над поверженным узбеком, целясь в него из «дерринджера».

– П-п… п-постойте, это недоразумение! – хрипло выпалил европеец на неплохом русском, перестав сопротивляться. Его акцент Николай узнал сразу – невезучий преследователь оказался то ли французом, то ли бельгийцем. – Не надо драться! Мне только нужно поговорить с кем-нибудь из вашей тайной полиции или военной разведки! Срочно!

Майор и сыщица переглянулись…

– Я… наверное… должен представиться и объясниться, – без особой уверенности в голосе произнес пленник, ерзая на табурете. Узкое сиденье и кривые ножки разной длины не оставляли ему шансов устроиться комфортно – так, впрочем, и было задумано. Свой новый кабинет, светлый и уютный, Анастасия обустроила со вкусом, используя трофейную мебель, однако колченогий табурет был не частью обстановки, а рабочим инвентарем следователя.

– Успеете еще, – прервала сыщица своего невольного гостя. Встав из мягкого кресла с высокой спинкой, она наклонилась вперед, уперлась ладонями в столешницу тяжелого дубового стола. Посмотрела мимо пленника, на устроившихся около входной двери Николая и Сашу. Вздохнула. – Сначала вы двое. Проговорим это вслух. Тебя, Саша, я просто попросила скорее прибыть в город. Тебя, Коля, просто просила ее встретить. Вам вместе просто нужно было пройти от порта до штаба. – Девушка чуть наклонила голову, ее очки поймали лучик света, и овальные линзы засветились, словно кошачьи глаза. – По пути вы нашли каких-то людей, которые показались вам подозрительными. Опираясь только на подозрения, вы заманили их в темный переулок, где избили чемоданом, связали, обобрали и притащили сюда, ко мне, еще и использовав для конвоя посторонних солдат? И теперь просите меня выяснить, не ошиблись ли вы?

– Я ду… мм… – осеклась Александра на полуслове и принялась излишне старательно заправлять за ухо выбившуюся прядку, избегая встречаться с наставницей взглядом.

– Это была моя идея, если что, – пришел на помощь Дронов. Стулья, доставшиеся им с бывшей стажеркой, были куда удобней «пыточного» табурета, однако майор тоже заерзал на сиденье.

– Да, помню. Угонять дирижабли, устраивать перестрелки в иностранном порту… Это – всегда твоя идея. – Старшая сыщица опустилась обратно в кресло, погладила подлокотники. – Помню. И даже понимаю. Надо связаться с моим куратором времен стажировки, спросить, что за сердечные препараты он пил после моих докладов. Чую, они мне пригодятся.

Дронов промолчал. Не то чтобы ему нечем было крыть – просто разводить споры сейчас казалось не к месту. Настя же обратилась к пленнику, сделав неопределенный жест рукой:

– Вот теперь давайте. Вам нужен был человек из тайной полиции. Я слушаю. Для начала – кто вы?

– Думаю, проще всего показать вам мое удостоверение, – кашлянул мужчина и оглянулся. – Оно, правда, не у меня…

Николай подошел, выложил на стол перед Настей синюю книжку, отобранную у преследователя. Девушка раскрыла ее, прочитала вслух:

– Поль Маршан, подданный французской короны. Старший исполнительный агент. Компания «Mur de pierre». Хм… – Она подняла взгляд. – Это одна из французских частных охранных контор, если не ошибаюсь. Средней руки.

– Все верно, – закивал месье Маршан. – Мы имеем постоянный контракт с несколькими торговыми домами. На охрану грузов и защиту интересов. Я и два моих сотрудника сопровождаем груз на бриге «Галатея».

– Последний европейский корабль, который до сих пор не покинул Ташкента. – Сыщица отложила книжку, облокотилась о столешницу, уперла подбородок в сложенные ладони. – Я заинтригована.

– Я… хочу сообщить вам некоторую информацию… которой мне не хотелось бы владеть в одиночку. – Месье Маршан пожевал губами. – Но и оглашать ее публично мне кажется опасным. Здесь нет официальных представителей французских властей, а путь домой – долгий… К тому же это касается и вас.

– Продолжайте. – Анастасия чуть опустила голову и смотрела на собеседника поверх сложенных ладоней. Разобрать выражение ее лица было совершенно невозможно.

– Поймите, я и сам не уверен, что делать… Да, я действую из страха. Может, еще пожалею, что пришел к вам… – пару раз глубоко вздохнул француз. – Хорошо. Если говорить кратко – это связано с гибелью кораблей во время штурма города. Наш бриг – он очень стар, его плохо обслуживают. Весь этот рейс что-то ломалось. На обратном пути, на заходе в Ташкент, лопнули паровые трубы, чудом никто не погиб. Капитан приказал встать в порту, провести большую профилактику. К тому дню все было готово, мы хотели сниматься, чтобы уйти до начала штурма. Но главный техник заметил расхождение в показаниях приборов. Топлива было меньше, чем следует. Он предположил утечку. Аварийной бригаде приказали тщательно осмотреть корабль, особенно трубопроводы. При осмотре корабля около котла, в нише стены, они обнаружили странный сверток.

Анастасия откинулась на спинку кресла. Ее скулы закаменели – похоже, девушка прилагала усилия, чтобы не выдать эмоций. Тем не менее перебивать француза она не стала.

– Матросы решили, что это чья-то контрабанда, – продолжил тот «исповедаться». – Потому принесли сверток мне. Я вскрыл его. Внутри оказалось устройство… которое я определил как бомбу.

Месье Маршан умолк. Настя, дав ему минуту, коротко попросила:

– Опишите.

– Большой брикет с веществом, похожим на тринитротолуол. Две стеклянные емкости с маслянистой жидкостью – теперь я думаю, это зажигательная смесь. Какое-то приспособление из проводов и мелких деталей, которых я не опознал. От него тянулся тонкий серебряный шнур в каучуковой оплетке – к детонатору, вставленному в брикет.

– Что вы предприняли?

– Извлек взрыватель. Отделять его от устройства не решился, но взрывчатка просто лежала в пакете – я вынул ее и убрал подальше. Приспособление со взрывателем оставил на своем столе. – Француз потеребил манжет. – Когда… корабли вокруг стали взрываться, я бросился в рубку, наблюдал оттуда. Потом мне пришла мысль… Я вернулся в свою каюту. Детонатор уже сработал. Видимо, это был какой-то вид часового механизма.

– Вы молодец, – похвалила сыщица все тем же ровным тоном. – Спасли и себя, и команду.

– Я сразу понял – это слишком серьезно для меня, – опустил голову месье Маршан. – Я хочу сообщить руководству компании, чтобы дальше решали там, – но это удастся не скоро. Я подумал – хотя бы какие-то официальные власти должны знать… чтобы не я один знал. Если вдруг с «Галатеей» что-то случится по пути, чтобы знали, что это может быть…

– Как вы вышли на нас? – опять прервала девушка француза, когда тот едва не сорвался.

– Использовал связи в порту. Мы не первый раз здесь останавливаемся, у меня есть пара местных знакомых. Один сходил в комендатуру, узнал, где сделали штаб полиции, – вы ведь не прячетесь. Это он меня сопровождал… бедняга.

– У вас нет предположений, как бомба попала на борт?

– Нет, простите.

– Вы передадите ее нам?

– Нет, – неожиданно решительно мотнул Поль подбородком. – Я передам ее своему начальству.

– Хорошо. Но я могу ее увидеть? – не стала настаивать сыщица, чем изрядно удивила Николая: это было совершенно не в ее характере. – Ваш корабль еще будет в порту некоторое время?

– Да, мы латаем обшивку, ее повредило обломками, – кивнул месье Маршан. – Уйдем не раньше следующего утра. Я могу провести вас на корабль, но прошу – постарайтесь прибыть незаметно.

– Хорошо. Я навещу вас сегодня. Возможно, мне понадобится опросить вашу команду. И еще один вопрос. Вы покупали провиант и детали для ремонта в Ташкенте?

– Разумеется, – вновь кивнул француз. – с пищей было неплохо, но запчасти за время похода кончились, пришлось брать здесь.

– Напишите имена местных дельцов и чиновников, с которыми вы вели дела. – Анастасия вытащила из изящного письменного прибора бумажную карточку с ладонь величиной и карандаш, толкнула по столешнице Маршану. – Если не всех вспомните – уточните у своего капитана, расскажете мне позже.

Когда француз закончил шуршать грифелем, девушка щелкнула пальцами:

– Николай, проводи его к черному ходу. Верни оружие и кошелек и что вы там еще у него отобрали. По пути узнай у караульного, очухался ли его спутник. Если да – гоните в шею, тоже задворками. И диван пусть протрут после него. – Она перевела взгляд на нервно жующего губу Поля. – Вы поступили правильно, месье Маршан. Эти сведения очень важны, благодарю вас.

Когда Дронов вернулся, старшая сыщица сидела неподвижно, уткнувшись носом в сплетенные пальцы. Ее юная помощница тихонько замерла на стуле. Казалось, во всем кабинете движутся только стрелки ходиков на стене да пылинки, пляшущие в лучах света.

– Гхы-кхым, – откашлялся майор, прикрыв за собой дверь. – Обоих выпроводил.

– Спасибо. – Настя вынырнула из раздумий, в очередной раз вздохнула. – Жаль, что сейчас нет возможности проверить связи этого типа и его конторы. Немедленно составлю запрос в Москву, отошлю первым же курьером до Пишпека. Оттуда – по пневомопочте… Все равно долго ждать, они уже смоются.

– Не доверяешь ему? – хмыкнул Николай, опускаясь на прежнее место. – Давай просто задержим корабль, я могу такое организовать. Военное положение все-таки.

– Ох и любишь же ты… – Сыщица откинулась в кресле, легонько улыбнулась. – Ладно, мне тоже такой подход нравится. Но ситуация слишком невнятная, чтобы рубить сплеча. Будем действовать осторожно.

– От кого я это слышу… – фыркнул майор.

– Переход на руководящую должность меняет характер. – Госпожа особый агент улыбнулась шире, по спине Николая побежали знакомые холодные мурашки. – Я только теперь это прочувствовала. Самой не нравится, а что делать… В любом случае ваш охотничий трофей мне врал. Не знаю точно о чем, – но он средненький актер, кое-где переигрывал. И пару раз сбивался с тона. Заметили, что описание бомбы он оттарабанил без охов и вздохов, как заученное? Потому стоит проверить – на кого он может работать. Однако история с бомбой кажется мне похожей на правду. Что корабли на рейде рванули не сами – дураку ясно. Корабли были со всех концов света – значит, бомбы на них закладывали уже здесь.

– Поэтому вы спрашивали про поставщиков деталей? – подала голос долго молчавшая Саша.

– Да, – кивнула ей Анастасия. – Все корабли закупаются едой и мелочами в порту – очевидный способ что-то протащить на борт. Только вот бомба была установлена не где попало, а в машинном отделении. Торговые дирижабли используют не гелий, как военные, а водород, он подешевле. Нет большой разницы, где их минировать, – сгорят, как спички. Но бомбу поставили там, где взрыв даст лучший результат. Сомневаюсь, что торговцев и грузчиков пускали внутрь и надолго оставляли без присмотра. Помог кто-то из команды.

– Самоубийца, что ли? – вскинул брови Николай.

– Он мог не знать, что в свертке. – Сыщица взяла карандаш, которым писал француз, положила обратно в письменный прибор. – Потому мне надо допросить экипаж брига. А вы с Сашей возьмете двух человек из нашего караула, сходите в портовую контору. Я точно знаю, ее не разбомбили, она уже работает. Поговорите с людьми из этого списка, – постучала девушка пальцем по исчирканной карточке. – Узнаете, кто контактировал с матросами лично, допросите их. При нужде – задержите и доставите сюда, хоть всех. Кстати, в этом доме нет камер для задержанных! Надо заглянуть в подвал – он вроде каменный. Куплю пару решеток на рынке, нужно только высоту потолка обмерить…

– А ты что будешь делать? – поинтересовался Николай.

– Я составлю запрос – и сразу же отправлюсь на «Галатею».

– Одна?

– Хочешь со мной? – Девушка наклонила голову к плечу, сверкнув линзами. – Саше ты будешь нужнее, поверь.

– Возьми хоть солдат…

– Коля, – с улыбкой посмотрела сыщица мужчине в глаза, – если меня там решат заковать в цепи и увезти, чтобы продать как наложницу в Халифате, – мне будет удобней выпрыгивать через иллюминатор, не думая о ком-то еще. А если меня зарежут – я знаю, что ты за меня отомстишь. Прикрой Сашу, а я уж справлюсь.

– Как скажешь. – Понимая, что спорить бесполезно, майор встал.

Анастасия тоже поднялась, выдвинула ящик стола, вытащила оттуда маленький кисет с дамскими принадлежностями. Улыбаясь до ушей, сказала:

– Допрос, возможно, придется вести с пристрастием, так что захвачу с собой пилочку для ногтей…

Старшая сыщица, разумеется, оказалась права – портовая контора Ташкента пережила боевые действия и смену власти вполне благополучно. Разве что стражу у дверей теперь несли имперские солдаты в белых мундирах да к местному руководству прибавилось несколько русских офицеров-интендантов. Переговорив с одним из них, Николай довольно быстро вышел на нужного хокандского чиновника, ведавшего кадрами. Тот с готовностью зарылся в портовые книги, выяснил, с какого склада на «Галатею» поставлялись детали и кто из портовой обслуги был к этому причастен. Дальше майору и Александре пришлось лично посетить названный склад, чтобы добыть первые по-настоящему ценные сведения: трое из названного списка – десятник и два грузчика – не появлялись на работе со дня штурма. В этом не было ничего удивительного – много простых ташкентцев покинуло город или, наоборот, до сих пор отсиживалось по домам, а кое-кто и погиб во время уличных боев. Но Саша, услышав о пропавших, сразу же обменялась взглядами с Дроновым, кивнула:

– Может быть…

Уже на улице, без посторонних ушей, объяснила подробней:

– Если взрывы были организованы чьей-то агентурной сетью, то теперь самое время ее свернуть. Организаторы должны понимать, что мы начнем искать виновных, а пойманный агент может выдать их. Штурм города – лучший момент, чтобы ускользнуть, оставаться дольше им было ни к чему.

– Ага, – согласился майор, шагая рядом с девушкой по пыльной, немощеной улочке. – И если в городе кого-то из этой троицы нет – это уже повод для подозрений.

– Верно. – Маленькая сыщица шагала широко, заложив руки за спину и задумчиво хмуря светлые брови, однако офицеру все равно было трудно ее не обгонять – в один его шаг умещались три Сашиных. – И еще важно, что их знакомые в порту знают всех троих самое малое по несколько лет. Если исчезнувшие – чьи-то агенты, то сеть в городе раскинута давно и основательно. Это, кстати, сократит список подозреваемых.

– В любом случае их адреса у нас есть… если это можно назвать адресами, – невесело усмехнулся Дронов. – Нумерацию домов тут не скоро введут… Идем к ним.

Первого исчезнувшего, грузчика, они обнаружили в его собственном доме – правда, организовать допрос не вышло. На работу он не являлся по уважительной причине: был мертв. К появлению русских гостей несчастного как раз обмывали, похоронный обряд был в самом своем начале. Родственники покойного встретили пришельцев недружелюбно и довольно шумно. Николай кое-как сумел вызнать, что грузчик пропал во время уличных боев, непонятно зачем покинув дом, и его труп с колотыми ранами нашли лишь сегодня утром. Александра шепнула майору, что неплохо бы осмотреть тело и раны, но тот не колеблясь ответил, что этим пусть занимается Настя и вырыть тело из могилы через пару суток будет проще, чем сейчас отбирать у голосящей родни.

По адресу второго портового рабочего не оказалось самого дома. На его месте высилась горка битой обожженной глины, из которой торчали какие-то деревянные балки. Соседние хибары бедняцкого квартала выглядели не лучше. Осколочный снаряд упал точно в середину улицы, хлипким домишкам хватило единственного взрыва… Уцелевший кусок стены, торчащий на полметра вверх, густо покрывали брызги запекшейся крови – видимо, выстрел накрыл здесь плотную колонну ханской пехоты. Николай отослал солдата с поручением в комендатуру – выделить саперную команду для разбора завалов, – а сам с Александрой и еще одним караульным двинулся к последней цели.

Дом десятника находился в районе поприличней, где селились горожане среднего достатка. Улицы здесь были почище, дома покрепче, а вот фруктовые деревья росли точно такие же, что в квартале бедняков, – по этой части Ташкент был демократичен, тень и драгоценную прохладу город старался дарить всем.

– Хаджибек Юсуф, откройте! – как можно громче рявкнул Николай, ударив кулаком в дверную створку, сколоченную из тонких досок. Ответом ему была тишина. Разве что с крыши дома и ветвей ближайших урюков вспорхнули перепуганные птицы. Майор повторил требование на нескольких языках, продолжая бить в дверь, – безрезультатно.

– Прикажете вышибить? – с энтузиазмом поинтересовался караульный, когда Дронов умолк и перевел дух.

– Сам справлюсь, – буркнул офицер. Почти без замаха он ударил створку коленом – та затряслась, но выдержала. – Ничего себе, – хмыкнул Николай. Жестом велел солдату снять с ремня винтовку и прикрывать его, навалился плечом как следует. Дверь с оглушительным треском распахнулась внутрь, при этом кусок створки с врезным замком просто выломался и упал на пол. Майор прошел внутрь, доставая револьвер, а юная сыщица присела у порога, подняла обломок.

– Никого, – сказал Николай минуту спустя, проверив обе комнаты дома, закуток кладовки и вернувшись к дверям. Убрав оружие в кобуру, он вопросительно посмотрел на Сашу, до сих пор вертящую в руках выломанный кусок.

– Замок очень хороший, – ответила она на невысказанный вопрос и протянула «трофей» офицеру. – Английский.

– Английский?

– Ну, то есть по устройству, – уточнила девушка. – Сделан, наверное, у нас, мы много такого товара в ханства продаем.

– Угу. – Майор поднял замок, все еще прикрученный к куску дерева, на уровень глаза. – Но здесь этот товар – не самый дешевый, ты правильно насторожилась. Такие замки ставят те, кому есть что дома беречь. А я здесь особого богатства не вижу.

– Проведем обыск, – решительно заявила Настина ученица. – Ты просто осмотри шкафы, полки, тому подобное – что на них есть. Ищи деньги и ценности. Я проверю пол и стены. А вы, – она обратилась к солдату, – пожалуйста, стойте снаружи, никого не впускайте. Только не прямо на пороге, встаньте у дерева или где-нибудь, где вас не будет особо видно. Хорошо?

Досмотр много времени не занял – меблировка в жилище десятника Юсуфа роскошью не блистала, прятать что-то было особо и негде. Николай перебрал вещи на полках, вскрыл пару сундуков, переворошил постель. Закончив, доложил Саше:

– Дешевая посуда, простая одежда… Денег нет, ценностей каких-то тоже не нашел. Может, лучше спрятаны, но… Корана тоже нет, а ведь он правоверный и грамотный – иначе должность бы не занял.

– А вот у меня… ну-ка… – Последние пять минут девушка, раскидав циновки, изучала пол из обожженной глины. Сейчас она, не боясь запачкать аккуратный костюм, опустилась на колени, что-то осторожно прощупала на полу подушечками тонких пальцев. Вдруг подцепила ногтями и… отделила от пола глиняную пластинку. Сразу отпрянула, будто опасаясь, что из открывшейся ниши что-то вылетит, лишь через пару секунд с опаской заглянула внутрь.

– Тайник, – констатировал очевидное Николай.

– Причем пустой, – добавила маленькая сыщица. – Значит…

– Хозяин дал деру, – заключила Анастасия, выслушав их рапорт. К возвращению помощников госпожа особый агент была уже в своем кабинете. Она сидела в отодвинутом от стола кресле, закинув ноги в легких черных туфлях на столешницу, а руки – за голову. Когда Дронов и Саша вошли, сыщица не стала менять позы, только приветствовала их жестом и усталой улыбкой.

– У него могли быть причины, не связанные с нашим расследованием, – неуверенно произнесла устроившаяся на прежнем стуле заместительница.

– Не было у него других причин, Саша, – вздохнула Анастасия, откидывая голову и глядя в потолок. – Один из матросов «Галатеи» раскололся. Пришлось вспомнить некоторые занятия в учебке, которые я не люблю вспоминать, – но в итоге кое-что подтвердилось.

– Он помог пронести бомбу на борт?

– Ага. Во время погрузки деталей для ремонта один из местных отвел его в сторону и на ломаном английском предложил провезти контрабанду тайком от капитана. Маленький сверток. Сказал, частное дельце, никто не узнает, сверток заберут по пути, во время остановки в Халифате. Уточнил, что груз любит тепло, потому спрятать его лучше не в трюме, а поближе к машинам или паровым трубам. Матрос был не великого ума, согласился. Со следующей поставкой деталей передали и сверток. – Сыщица вынула руку из-под затылка и нарисовала пальцем в воздухе восьмерку. – Глупость человеческая бесконечна, как Вселенная. Он даже имени не спросил у того хокандца, только отметил, что тот вроде как главный был в бригаде погрузки. Да и по описанию ваш Юсуф-десятник подходит.

– Думаешь, на других кораблях было так же? – хмуро спросил Дронов.

– Вероятно. Мелкая контрабанда – дело житейское. Хотелось бы поспрашивать экипажи уцелевших судов – может, кому-то предлагали, а он отказался… – Настя вздохнула. – Только все уже разбежались. Не могу их осуждать.

– Матрос сейчас здесь?

– Нет, отдала его Полю на растерзанье. Он все рассказал, не сомневайся. А мороки с арестом иностранца было бы ужас сколько.

– И что теперь? – поинтересовался Николай. – Объявим десятника в розыск?

– Непременно объявим, – кивнула старшая сыщица, все еще глядя в потолок. – И труп грузчика эксгумируем, и развалины дома второго через сито пропустим, и оставшихся рабочих допросим. И остальные процедуры исполним. Только проку от этого… Левую дужку своих очков даю, что никого мы не поймаем, а прочее даже подозрений не подтвердит при успехе.

– Но что тогда остается?

– Ждать, – почти с отвращением проговорила девушка это слово. – Не сидя на месте, конечно, но пока не придут ответы из Москвы и Петербурга, пока еще что-нибудь не всплывет, – у нас тупик. Да ты не волнуйся. Что-нибудь всплывет, и очень скоро. Правую дужку очков даю…

Глава 2

Следующая неделя для немногочисленных сотрудников ташкентской штаб-квартиры пролетела вмиг – скучать им действительно не пришлось. Высыпаться по большей части тоже. Хотя Анастасия и обозвала начатые следственные мероприятия «бесполезной профилактикой», отнеслась она к ним со всей серьезностью. Десятки людей за эти дни были допрошены лично старшей сыщицей, тонны потенциальных улик просеяны через мелкое сито ее помощниками – порой в буквальном смысле. Дронов и Саша, при поддержке целой саперной команды, долго рылись в обломках сгоревших дирижаблей, разобрали руины домика пропавшего грузчика, осмотрели место убийства его покойного товарища и даже вскрыли могилу бедолаги – ночью, тайно, без лишнего шума. Проку от этого оказалось мало, как и предсказывала Настя. Тот факт, что грузчика прикончили тремя ударами ножа, давал лишь предположение, что убивал не профессионал. И то – профессионал мог нанести два лишних удара специально, зная, что труп найдут.

На третий день после запроса курьер доставил опечатанную капсулу с информацией по французскому охранному агентству «Каменная стена», но и она не помогла нащупать верный путь. Данных оказалось мало, они носили самый общий характер – скромная частная компания прежде не попадала в поле зрения Третьего отделения и разведки военного министерства. Анастасия, правда, сумела разглядеть кое-что интересное и в столь скудном материале.

– «Каменная стена» годами работает на четыре торговых дома, контракты регулярно продлеваются, – сказала она Николаю, катая ладонью туда-сюда по столу опустевший медный цилиндрик-капсулу. – Два из них французские, один бельгийский, а один… формально тоже французский, но совладельцем капитала является некое лицо из Арабского Халифата.

– Это может быть важно, – согласился майор. – Халифат заинтересован в событиях вокруг Ташкента. А купец – удобное прикрытие.

– Угу, – кивнула девушка. – в Москве тоже так подумали, сразу навели о нем справки – ничего интересного. Увы. Хотя копали неглубоко, обещают рыть дальше и держать в курсе…

Несмотря на то что трудиться приходилось до глубокой ночи, Анастасия умудрялась где-то находить свободное время для обустройства особняка. И даже пару раз перебрасывала Николая с разбора обломков на сколачивание скамеек для «висячих садов»: майор имел неосторожность как-то признаться напарнице, что после начальной школы год помогал в столярной мастерской. Сама сыщица пополнила коллекцию растений на крыше дюжиной цветочных горшков, еще одним лимонным деревом и даже целой небольшой пальмой, реквизированной во дворце хокандского вельможи.

– А чего такого? – пожала девушка плечами в ответ на удивленный взгляд Дронова, пока солдаты караула за ее спиной тащили огромную кадку через холл к лестнице. – Хозяин сбежал еще до штурма города, слуги тоже сделали ноги, как военный трофей ее не возьмут… так бы и засохла, если бы я не забрала. И заметь – там был еще отличный серебряный сервиз, который слуги почему-то не растащили, но его я почти не тронула!

Что значит «почти», майор узнал очень скоро. На седьмой день после визита француза в штаб прибыл очередной спецкурьер – теперь он принес не один, а целых три опечатанных цилиндра пневмопочты. Четверть часа спустя Настя пригласила Дронова и Александру в свой кабинет.

Войдя, майор в первую очередь обратил внимание на вскрытые капсулы, сдвинутые к краю стола. Их содержимое было аккуратно разложено по столешнице – какие-то газетные вырезки и тонкие бумажные листочки, норовящие свернуться в трубочку. Старшая сыщица читала один из них, прижимая верхний край ладонью. Рядом стоял высокий прозрачный стакан с чаем, который девушка помешивала свободной рукой. Делала она это при помощи изящной серебряной ложечки, увидев которую, Николай нахмурился. На кухне особняка имелся итальянский серебряный набор, однако ложечка была точно не из него.

– Господи, Настя… – выдохнул офицер, проходя к столу. – Законы военного времени действуют на тебя ужасно…

– О чем это ты? – вскинула брови Анастасия, отпустив ложечку. – Кстати, придвинь второй стул, пусть и Саша сядет поближе.

– Ни о чем… – буркнул Николай, исполняя просьбу. – Но смотри, не увлекайся. А то поедешь на доклад в Москву да стащишь у начальства со стола перо золотое. По привычке.

– Перо я не стащу, потому что привычка у меня другая, – широко улыбнулась девушка, упираясь локтями в стол и сплетая пальцы. – На докладах у начальства я ворую ластики со стола. Много лет уже, со времен стажерства. И пока ни разу не попалась.

– В… ты серьезно? – настала очередь удивляться Александре.

– Абсолютно. Загляни в тот шкаф, со стеклянной дверцей, – указала Настя глазами. – Там на полке выложен мой улов за последние три года. Семь ластиков – шесть серых, один черный. Заодно показатель того, как часто я бываю в центральном штабе…

– Я где-то читал, как называется эта болезнь… – задумчиво протянул Дронов, закатывая глаза. – Только не помню уже.

– Болезнь называется клептомания, и у меня ее нет, – заверила сыщица, перестав улыбаться. – Просто «на ковер» аж в Москву меня обычно вызывают для разноса, а я не люблю, когда на меня орут… Ладно, к делу. Николай, как у тебя с иностранными языками?

– Э-э… – замялся не ожидавший такого вопроса майор. – Ну, чему на командирских курсах учили – то и знаю. Немецкий – более-менее. Английский… ну, могу спросить имя, звание, номер части, где позиции артиллерии…

– Понятно. Тогда бери вот эту, – протянула Анастасия мужчине обрезок газетного листа. – На английском. Лондонская «Таймс», с первого листа. Тебе, Саша, – эту. «Фигаро», на французском. Есть еще итальянская и датская, но тут на всех одно и то же примерно.

– «Огненная буря. Русский царь стреляет не целясь», – прочел Николай заголовок доставшейся ему вырезки.

– «Погибшие на чужой войне». – Александра заголовком не ограничилась, пробежала взглядом всю статью – французским она владела свободно. – Здесь о нашей истории с торговыми кораблями. Выходит, что они попали под обстрел русского флота при штурме города…

– Угу, – кивнула Настя. – Французы еще осторожно выражаются. В «Таймс» написано, что мы корабли нейтральных стран «сожгли вместе с городом».

– Дождались, – мрачно буркнул майор, откладывая бумажку в сторону. – Но ведь были же свидетели…

– Которые наврали с три короба, вернувшись домой. А газеты прибавили. – Старшая сыщица криво ухмыльнулась. – Хорошо еще пока нигде не пишут, что в атаке участвовали трехголовые огнедышащие драконы. Но это было ожидаемо. Новости уже старые, им дней пять. А вот о чем пишут на первых листах вчера и сегодня…

Она разгладила как следует лежащий перед ней листок тонкой желтой бумаги. Поправила очки, прищурилась – печатный шрифт на листе был очень мелким:

– «В результате дерзкого нападения был убит посол Российской империи в Берлине граф Константин Граббе. Злоумышленники заложили бомбу в паровой грузовой экипаж, припаркованный у ворот посольства. Взрыв произошел, когда автомобиль посла выехал на улицу и поравнялся с грузовиком. В результате взрыва погибли граф Граббе, сопровождавшие его водитель и охранник, двое случайных прохожих и гвардеец, охранявший ворота. Полицией Берлина начато расследование…»

– Ого… – только и смог выдавить Николай.

– Это краткая сводка. Передал наш агент в одной германской газете, оттого и слог такой… – Сыщица бросила листок к пустым цилиндрам, придвинула к себе несколько других. – Тут у меня некоторые подробности от моих контактов в Москве и Рейхсштази. Совсем немного, но для одного вывода достаточно. Убийство посла нас непосредственно касается. И с нашим делом связано.

– Вы уверены? – внешне абсолютно спокойная, Саша сбилась на «вы», с головой выдав свое волнение.

– Грузовые корабли в Ташкенте подорвали дистанционно. – Анастасия откинулась на высокую спинку своего роскошного кресла. – Месье Маршан ошибался: на бомбе был не часовой механизм, а управляемый детонатор. Бомбы закладывались заранее, за много дней, а точной даты штурма никто не знал даже в штабе Третьего флота. К тому же момент был выбран наилучший – когда флот открыл огонь. Здесь – похоже. Никто не мог знать, в какой момент посол выедет из резиденции. Даже начальник охраны посольства этого не знает – точное время определяется в последний момент. Останков бомбиста внутри грузовика не обнаружено. Выжившие караульные на воротах дали показания сразу, вот протокол. Они поглядывали на грузовик с утра, заметив, что он слишком долго стоит на обочине, – к нему до самого взрыва никто не подходил. Бомбу подорвали с помощью дистанционного управления.

– Но… как такое возможно? – Николай, сдвинув брови, покрутил кончик уса. – Не тянули же они запальный шнур через всю улицу.

– Вполне возможно. – Настя резко подалась вперед, уперлась локтями в столешницу. Сверкнув очками, улыбнулась до ушей – еще более зловеще, чем обычно. – Однако лишь с помощью таких методов, которые переводят эти преступления в сферу интересов Особой экспедиции. Подарки из Зазеркалья, Коля. Там такое могут.

С полминуты в кабинете царила тишина. Затем Саша кашлянула:

– Кхе… То есть вы… ой! То есть ты предполагаешь участие пришельца из другого мира?

– В убийстве посла – да, только предполагаю. В подрыве кораблей… – Старшая сыщица вдруг поднялась. – Давайте-ка я вам кое-что покажу.

На внутренней стене комнаты, меж двух шкафов, висела картина в простой рамке – немудреный акварельный пейзаж, изображающий горы в закатных тенях. Сыщица сняла картину с гвоздя, вынула из стены замаскированную панель, скрывавшую потайной сейф. Из сейфа она достала два каких-то маленьких предмета, с которыми и вернулась к столу.

– Эти детали я извлекла из бомбы на «Галатее», – пояснила девушка, выкладывая предметы перед Николаем и Сашей. Офицер и младшая из сыщиц наклонились к ним, чуть не стукнувшись лбами.

– Месье Маршан все-таки согласился их отдать? – поинтересовался майор. – Он же хотел доставить все на родину…

– Я не спрашивала, – пожала плечами Настя. – Просто он отвернулся, когда бомба была у меня в руках…

– Ты их украла, – констатировал офицер.

– Не говори чепухи. Что ты прицепился ко мне сегодня? Я была при исполнении, а это улики. Ключевые, прошу заметить. Улики не воруют, их изымают. Я даже бумагу нужную оформила… потом. С печатью.

– Ладно… и что это?

– Вот этот цилиндрик с пипочкой… – Анастасия коснулась картонного цилиндра, запечатанного с двух концов металлическими заглушками. – Это источник электрического тока. Он питал устройство бомбы. У взрывателя был еще один, отдельный. У нас таких компактных не делают, вольтов столб в Академии наук с мой рост высотой будет. А вот эта зеленая пластинка с серебристыми прожилками – часть принимающего сигнал приспособления. Я вытащила две, одну передала в центр, вместе с запросами. Так что наше дело сразу восприняли всерьез…

– А почему не сказали нам? – с ноткой обиды в голосе спросила Александра. Настю она до сих пор считала своей наставницей и доверяла ей совершенно по-детски, хотя это отношение не было взаимным. Старшая сыщица в свое время тяготилась навязанной ей против воли стажеркой и была очень рада, когда та получила статус полноправного следователя. Покровительствовать ученице и дальше она не имела ни малейшего желания.

– Хотела выждать, пока сложится более четкая картинка. – Анастасия слабо улыбнулась юной помощнице – единственной своей непугающей улыбкой. – Но знаете, что самое интересное? Пластинка определенно занесена с той стороны зеркала. А вот батарея питания… я не могу быть уверена, но мне кажется, ее изготовили здесь.

– Здесь? – Саша и Николай переглянулись и не сговариваясь уставились на сыщицу в ожидании пояснений.

– Я видела батареи, попавшие к нам с людьми и устройствами… оттуда, – указала девушка большим пальцем в потолок. – Эта – кустарная поделка на их фоне. Из простых материалов, встречающихся в нашем мире. Про внутреннее устройство не скажу, конечно, но… если существует вероятность того, что кто-то здесь научился копировать чужую технологию, это повод бить набат. А если этот кто-то использует зазеркальные технологии против нас – повод ставить на уши не только Особую экспедицию, но и вообще все спецслужбы империи. И союзников из Рейха притянуть тоже.

– Значит, будем ставить? – усмехнулся Дронов. В том, что у Анастасии получится и что начальство не отмахнется от ее доводов и подозрений, он не сомневался.

– Уже начали. – Настя сгребла бумаги к одному углу стола, бережно переставила технологичные «трофеи» к другому. Вновь откинулась в кресле. – Вместе с запросами неделю назад я послала и письма своим знакомым в Москве, Петербурге, Берлине. Тем, кто лично меня знает в руководстве Третьего отделения и Рейхсштази. Просила – если случится что-то подобное, подключить меня к расследованию. Знакомые просьбу выполнили. Пятое отделение Имперского министерства госбезопасности Рейха, аналог нашей Особой экспедиции, приглашает меня в Берлин. Начальство меня отпустит. Так что, Коля, едем за границу.

– Вдвоем? – на всякий случай уточнил майор.

– Конечно. – Сыщица перевела взгляд на маленькую помощницу: – А ты, Саша, остаешься на хозяйстве. Тебе в помощь уже выслали двух стажеров, но лучше отправь их сразу в Пишпек, где поспокойней, а ребят оттуда вызови сюда. У них хоть какой-то опыт имеется, тут будет слишком жарко для новичков. Цветы поливай, за садом ухаживай, шпионов лови. Пиши письма, я тоже буду тебя в курсе дела держать. Расследование у нас, считай, одно – так что не огорчайся, что тебя оставляю. Мне тут нужна вторая я, чтобы в двух местах разом быть, и ты на роль моей копии лучше всего годишься. Николай в плечах широковат и кресло продавит своей тушей.

– Когда отбываем? – Дронов встал, отодвинув стул.

– Через полчаса. – Анастасия с видимым удовольствием пронаблюдала за тем, как округляются его глаза. Вытащила из стакана с остывшим чаем серебряную ложечку, крутанула ее меж двух пальцев. – Подробности – в дороге. Когда агентам Третьего отделения нужно, они могут перемещаться очень быстро. Даже по такой глухомани. Много вещей не бери, стартуем на самолете. А, Саша, и еще, – ткнула она ложечкой в бывшую ученицу. – Свяжись с военным комендантом города. Я договорилась, что библиотеку перенесут в бывший дворец ханского наместника и сделают общественной, а не платной, как раньше. Отбери немного книжек, которые захочешь оставить, и проследи, чтобы перенесли все остальное аккуратно. Это будет наш вклад в культурное развитие региона…

Флот уже покинул Ташкент – его путь лежал на столицу Хокандского ханства, в самое сердце мятежа. Однако «Адмирал Киров» до сих пор парил неподалеку от городских стен, окруженный своей свитой из эскортных корветов и транспортов снабжения. Его гигантская тень пробегала по восточным кварталам города с каждым новым рассветом. За время осады воздушный авианосец растратил огромное количество авиабомб и самолетного топлива, а пополнить запасы с армейских складов не представлялось возможным – корабль был вынужден ждать прибытия каравана с главной базы Третьего флота.

Его задержка сыграла на руку Анастасии. Николай не знал точно, на какие рычаги она надавила (возможно, просто показала в штабе свой золоченый значок особого агента), однако капитан «Кирова» согласился помочь. Сейчас майор, Настя и солдат, которому предстояло отвести назад в город лошадей, верхами спешили к восточным воротам. Получаса на сборы Дронову не понадобилось – он за минувшие дни толком и не успел распаковать свой тощий вещевой мешок, на три четверти забитый одеждой и чистым бельем. Настя тоже ограничилась крошечным заплечным ранцем. Вообще, если не считать баловства с обустройством рабочего места, девушка имела склонность к легкому аскетизму, хотя за собой, безусловно, следила. Даже в самых нелегких походных условиях она всегда оставалась чиста, свежа, опрятна, аккуратно причесана и приятно пахла. Во время их первой совместной операции сыщица немало дней провела в седле, наравне с отрядом драгун, однако запах конского пота, казалось, к девушке просто не лип, а ее простая удобная одежда выглядела словно только что из-под утюга после чистки. Николай понятия не имел, как она этого добивается, но слегка завидовал.

– У нас это называют «зеленой улицей», – сказала Анастасия, когда их троица выехала из Ташкента и прибавила рыси. – Прокладывается максимально краткий маршрут до цели, всем ответственным лицам на этом маршруте рассылается строгое указание содействовать находящемуся в пути агенту, придерживать для него транспорт, выполнять все его требования. Я сама еще толком не знаю, на чем мы доберемся до Берлина, в пути получу уточнения, однако моих полномочий достаточно, чтобы скорректировать маршрут в случае чего.

– Но начнем мы с дирижабля? – Николай чуть откинулся в седле, чтобы лучше видеть парящий в небе авианосец. Он был столь велик, что не смог подойти к ташкентским причалам, да и стоять на якорях было безопаснее для столь ценного корабля.

– Начнем мы с самолета, как я и обещала. – Девушка тоже запрокинула голову. С «Кирова» их, похоже, заметили – корабль что-то отсигналил корветам морзянкой и начал выбирать якорные цепи, снижаясь. – Капитан одолжит нам один. Самолет перебросит нас к ближайшему пункту военной связи, где будет ждать скоростное судно или паровой экипаж. Оттуда мы доберемся до крайнего узла железной дороги. Дальше проще. – Она вдруг привстала в стременах и помахала «Кирову». – По железной дороге – до крупного порта. Чем ближе к границе, тем лучше. Там нас примет первый же пассажирский корабль, идущий в Германию. За границей перехватит Штази, доставит в Берлин с ветерком.

– И сколько на это уйдет?

– Обещают четыре дня, если не будет задержек, – хмыкнула Настя, не отрывая взгляда от дирижабля. – Но задержки бывают всегда, так что я бы рассчитывала на пять-шесть. Минимум.

Они спешились, передали поводья солдату. Тот коротко отсалютовал и, не тратя времени, поскакал обратно – люди в штабе теперь были нужны как никогда. «Киров» тем временем прекратил снижаться. С его борта к самой земле опустили занятное приспособление – толстую цепь, на нижний конец которой были закреплены… обычные кавалерийские стремена. Еще несколько стремян крепились примерно на уровне лица человека среднего роста.

– Чего смотришь? Цепляйся. – Анастасия с усмешкой ткнула Дронова локтем под ребра и шагнула вперед. Встав одной ногой в свободное стремя, за другое, прикрепленное выше, она ухватилась обеими руками. Поняв, что надо делать, майор последовал ее примеру – и импровизированный лифт тут же пошел вверх. Вместе с кораблем: вбирая цепь, «Киров» одновременно отпускал якоря. Земля уходила вниз с пугающей скоростью. Никогда не боявшийся высоты Николай сглотнул и едва не зажмурился. Сохранить остатки достоинства офицеру удалось лишь благодаря тому, что спутница смотрела ему прямо в лицо с хитрой ухмылочкой. Малахитово-зеленые глаза за тонкими линзами очков смеялись, в них плясали озорные огоньки. Дронов в ответ кисло улыбнулся – и тут подъем кончился.

Они повисли на уровне мостков, опоясывающих выпуклое брюхо авианосца – прямо напротив проема в ограждении. Стоящий в проеме матрос подтянул цепь ближе длинным багром, снятым с обычного пожарного щита, подал Насте руку. Та приняла помощь, легко перескочила на шаткие с виду мостки, Дронов более осторожно перебрался следом.

– Вы, значит, наши пассажиры? – поинтересовался матрос, упирая багор тупым концом в пол.

– Да. Анастасия Егоровна Агафьева со спутником, – отрекомендовалась Настя, вытаскивая из-за пазухи бумагу с предписанием наземного штаба.

– Все так. Идемте, там почти готово.

Аэронавт провел их вглубь сложной паутины хлипких дорожек, где в самом ее центре на специальных крюках-зацепах майора и сыщицу поджидала пара двухмоторных самолетов. Это были массивные ширококрылые бипланы, предназначенные для дальней разведки, бомбежки или обеспечения фронтовой связи. Их фюзеляжи покрывала серебряная краска, крылья и хвостовое оперение – желтая. На плоскостях и киле красовались черные имперские орлы.

Для вылета, очевидно, готовился аэроплан, подвешенный ближе к носу корабля. Кожухи его двигателей были откинуты, в них возились механики, за работой которых присматривал тощий мужчина в кожаной летной куртке. Куртка была, к слову, точно такой же, как у Насти, только меньше истрепанной и со знаками различия лейтенанта от авиации на воротнике.

– Доброго дня, – приветствовал он пассажиров, кивком отпустив матроса. – Я – ваш пилот на сегодня. Мне велено не задавать никаких вопросов, а вот отвечать на ваши – настоятельно рекомендовано. Давайте сразу, пока я не занят: хотите что-то спросить?

– За сколько рассчитываете добраться до цели? – воспользовалась предложением Настя. – Мне говорили в штабе, но вашим цифрам я поверю больше.

– До темноты успеем, – передернул плечами летчик, сунув руки в карманы. – Прочее от ветра зависит. Если все – давайте внутрь. Барышня – первая.

Самолет буквально висел под ногами у людей, работающих на мостках, – так, что верхнее крыло приходилось вровень с полом. Попасть на борт сверху можно было через два круглых люка. Один располагался над кабиной пилотов, второй – почти в центре фюзеляжа. Именно на него и указал лейтенант. Анастасию упрашивать не пришлось. Сняв с плеча ранец, она зашвырнула его внутрь и ловко, ногами вперед, скользнула следом. Майор же вновь проявил осторожность. Дело было даже не в том, что двухмоторник болтался на крюках над десятками метров пустоты – Николай попросту боялся застрять. И без того узкий люк опоясывала кольцевая установка для пулеметной турели. Установка позволяла верхнему стрелку вести огонь не только назад, но и по курсу самолета, однако Дронов живо себе представил, как ее стальное кольцо заклинивает на его плечах и он проваливается в салон, выломав кусок обшивки… Подобного, к счастью, не случилось – внутрь аэроплана офицер попал без приключений.

– Устраивайтесь поудобней. Лететь будем не один час, – посоветовал пилот. Он воспользовался передним люком, ведущим прямо в кабину, и сразу уселся в правое кресло. Левое оказалось занято его напарником. Ближе к середине салона размещался здоровенный пульт бортинженера – с великим множеством циферблатов, манометров, регулирующих рукоятей и клавиш. Наконец, за пультом, в самом хвосте, напротив друг друга к бортам крепились четыре откидных сиденья. – Вот на них садитесь, – указал лейтенант-летчик, перегнувшись через жесткую спинку своего кресла. – Нет, на разные стороны, так баланс лучше будет. Господин майор, вещи свои девушке отдайте, она даже с обеими сумками меньше вас весит… И сдвиньтесь на второе сиденье, к хвосту… Нет, вы-то сидите на первом. Вот! Так вам проще будет ноги вытянуть – затечь точно успеют. Ремни пристегните. Все? Отлично. – Тощий пилот переключился на инженера: – Васек, как там?

– Давление есть. Носитель скорость набирает. Минуты через три можно стартовать.

– «Киров» специально для вас сделает круг почета над городом, – опять обратился лейтенант к пассажирам. – Чтобы нам удобнее было взлетать. Мы же не мелюзга с верхней палубы, у нас разгон о-го-го какой нужен…

– Двигатели уже можно, – коротко бросил инженер.

– Ага. – Пилот высунулся в люк, рявкнул: – От винта! – Усевшись обратно, затянул ремни безопасности, махнул рукой инженеру: – Давай!

Летчик за пультом потянул на себя два больших медных рычага разом, не отводя глаз от одного из циферблатов. И через пару мгновений снаружи раздалось едва различимое пыхтение: «Пых-пых-пых». Оно было не только много тише гула корабельных двигателей, само звучание заметно отличалось. Если двигатель дирижабля издавал резонирующий рык, то авиационный мягко шептал. Хотя свист рассекающих воздух лопастей был одинаков и тут и там. Винты набирали обороты.

– Три… два… один… поехали! – Лейтенант показал через остекление кабины большой палец механику снаружи и тут же ухватился обеими руками за полуколесо штурвала. Механик глянул куда-то вверх, подал знак кому-то, невидимому из салона… и самолет рухнул в пустоту. Николай даже не услышал, как отцепляются крюки, – просто биплан провалился вниз, и в теле майора возникло странное чувство легкости. Длилось это долю секунды, затем двухмоторник выровнялся и прянул вперед, обгоняя корабль-носитель. Опутанное подвесными дорожками брюхо «Кирова» мелькнуло вверху и пропало из виду. Самолет перестал набирать скорость в падении и теперь выигрывал высоту метр за метром, задирая стеклянный нос. Из кабины не было видно ни земли, ни кораблей воздушного флота – только голубое небо и белые стайки кудрявых облаков.

– Как Боженька ладонь подставил и не дал упасть, а? – обнажая в широченной улыбке белые зубы, вновь обернулся к пассажирам худощавый пилот. – Вот за это и люблю.

Настя улыбнулась ему в ответ – милосердно, не разжимая губ. Дронов же сдавленно булькнул:

– Я… наверное… тоже буду любить… когда-нибудь…

К счастью, остальной полет прошел спокойно. Двухмоторник плавно скользил по воздуху под убаюкивающий шепот двигателей, не совершая резких маневров. Анастасия почти сразу задремала, крепко обняв лежащий на коленях рюкзак майора, туго набитый одеждой, а потому мягкий. Сам Дронов тоже был бы не прочь наверстать упущенные ночные часы, однако сон не шел. До самой посадки он просидел неподвижно, глядя на спутницу и слушая негромкие разговоры пилотов.

На станцию военной связи они прибыли засветло, хотя солнце уже клонилось к горизонту. Самолет опустился на ровную земляную площадку и затормозил точно напротив решетчатой вышки оптического телеграфа. Кроме вышки посреди голой степи высились домики обслуги, причальная мачта курьерского дирижабля, ангары для транспорта и установленные прямо на землю цистерны с жидким топливом. Николай повидал много таких станций в разных уголках Азии, все они выглядели совершенно одинаково. Снятые с колес железнодорожные цистерны сюда доставили воздухом, все остальные постройки были сборными. Инженерная рота могла возвести пункт связи за считаные часы.

Пересадка прошла торопливо – сыщица и офицер едва успели распрощаться с экипажем самолета, пока из ангара выводили стоявший под парами вездеход. К вездеходу прицепили двухколесную тележку с топливом. Водитель и его сменщик были на местах – стоило пассажирам забраться на заднюю скамью, сделанную из простой доски, как машина сорвалась с места, укутанная белыми клубами пара. Начался второй этап путешествия, отложившийся в памяти Николая как сплошная тряска на кочках. Дронову, бывалому коннику, было не привыкать, а вот как себя чувствует Анастасия – он мог только догадываться. Девушка держалась молодцом, не жалуясь и поддерживая беседу с водителем о свежих новостях, но через несколько часов улыбка ее сделалась вымученной, а голос звучал все более сдавленно. Когда окончательно стемнело, вездеход остановился – водителю потребовалось разжечь огонь в фарах.

– Совсем форму потеряла на кабинетной работе, – пожаловалась сыщица Николаю, выбираясь из машины. Через борт тем не менее девушка перемахнула ловко – не было похоже, чтобы у нее затекли ноги или спина. Оказавшись на твердой земле, она принялась делать несложные упражнения. Дронов, подумав, присоединился к напарнице. Со стороны это, вероятно, выглядело комично – огромный мужчина в мундире и изящная девушка в мужской одежде, синхронно выполняющие упражнения на фоне исходящего паром мобиля посреди ночной степи.

Следующую короткую остановку сделали уже днем, перед тем как форсировать реку Сары-Су на пароме. Водитель с помощником опустошили прицепной бак, пассажиры же, изрядно замученные, вновь потратили свободное время на разминку. За рекой машина пошла быстрее – прицеп оставили под присмотром паромщиков, к тому же появилась более-менее наезженная грунтовка. Однако до узла железной дороги вездеход добрался ближе к полуночи. Вызнав расписание поездов, идущих на запад из Перовска, крайней восточной точки железнодорожной сети империи, Настя велела разбудить ее через час. После чего буквально свалилась в каморке станционного смотрителя, прямо в сапогах, даже не разобрав кровать, накрывшись с головой шинелью железнодорожника. Николаю хватило сил дождаться прибытия поезда – и в сон он провалился уже в реквизированном купе, на голой полке, подложив под голову сверток с постельным бельем…

Здесь начинался более спокойный этап путешествия. Первые сутки в поезде сыщица и майор просто отдыхали от бешеной гонки, валяясь на койках, попивая чай, глядя в окно. Говорить не хотелось вообще ни о чем. На второй день Настя немного ожила и вновь стала прежней – пару часов они с Николаем обменивались подначками и подколками, вспоминая поездку на машине через киргизскую степь. А на очередной небольшой станции их нагнали служебные дела – сыщице передали запечатанное письмо.

– Из Петербурга, не из Москвы, – заметила она, вскрывая конверт. – Значит, не от штаба Особой экспедиции, бери выше…

Николай, заперев дверь купе и закрыв окно шторками, уселся за столик, налил себе чаю из одолженного проводниками термоса, стал терпеливо ждать. Анастасия, дочитав, скомкала письмо, бросила в жестяную пепельницу на столе. Выудила из кармана брюк охотничьи спички, подожгла бумагу.

– Секретные сведения? – предположил Дронов.

– Не то чтобы… – медленно проговорила сыщица, наблюдая за тем, как огонь пожирает письмо. – В общем, финальный участок пути подготовлен. Слушай и запоминай. Новый посол России в Рейхе уже выбран.

– Быстро.

– Ага. В обычной ситуации это заняло бы не меньше месяца. Но сейчас Петербургу нужна устойчивая связь с Берлином, не до формальностей. Послом будет князь Александр Карлович Ливен. Брат бывшего военного министра, да. Согласись, само по себе о многом говорит.

– За границей на это точно обратят внимание.

– Еще бы. – Девушка вилкой помешала в пепельнице оставшийся от письма прах. – В общем, посол со своей командой уже отбыл на место службы. Нас формально включат в его свиту. Тебя, вернее. Под настоящим именем. Князь везет с собой нескольких армейских и флотских офицеров – для обмена опытом и налаживания более тесных связей с германскими союзниками. Тебя записали одним из них.

– А тебя?

– Со мной проще, не переживай.

– И где мы присоединимся к послу?

– В Берлине, вероятно, – усмехнулась Настя, откладывая вилку. От письма не осталось даже мелких кусочков – только серая пыль. – Перехватить его по пути мы никак не успеваем. Но если не сильно задержимся, до столицы Рейха доберемся почти одновременно. Плюс-минус полдня. От германской границы нас повезут на скоростном корабле, со всеми удобствами.

– Хм… да. – Николай почесал подбородок, держа практически пустую чашку с чаем на весу. – Я знаю, что ты хороший следователь, но вот не подумал бы, что у тебя такие связи за границей. Тем более – в Европе, ты же по Азии больше работала.

– Связи у меня только в Германии, – пожала плечами девушка с легкой улыбкой. – Так уж получилось. Я там проходила стажировку после окончания учебы, да еще родня имеется. И почти вся родня служит в полиции или Штази. Видимо, это врожденное.

– И ты с ними общаешься? – Дронов допил чай, опустил чашку на столик и с искренним интересом взглянул на спутницу. Как-то получилось, что о родственниках он ее ни разу не спрашивал. – Я думал, ты из… ну, давно обрусевшей семьи.

– В принципе, так и есть… – Настя заложила руки за голову – полулежать на койке, упираясь затылком в стену купе, было не слишком удобно. – По материнской линии предки еще в восемнадцатом веке в Поволжье перебрались. А вот по отцовской – не так давно. Скажи спасибо Великой Войне – без нее и меня бы, выходит, не было. Когда в пятнадцатом году французы и англичане подходили к Берлину, всех, кто мог держать оружие, гребли в ополчение. Остальных эвакуировали на восток, в тыл, а потом дальше, в союзную Россию. Прадедушка Йозеф по возрасту как раз на службу годился – ему исполнилось восемнадцать. – Лучик света пробился сквозь занавески, скользнул по лицу девушки – и ее очки привычно сверкнули. – Но у него была больная нога, правая – он носил на ней железную скобу и сильно хромал. Потому, хоть и просился в добровольцы, угодил под эвакуацию. Но без дела дед Йозеф сидеть не мог – тут мы с ним похожи. Он начал писать статьи и заметки в военную газету. Да так здорово писал, что его приметили в Третьем отделении. Забрали в Москву работать в отделе военной и политической пропаганды. Он там живо сделал карьеру, влюбился, женился… И после войны так в России и остался. Но всегда считал себя немцем и с родней в Рейхе связи поддерживал. Потомкам тоже завещал. А с учетом того, что потомки по обе стороны границы обычно работали в полиции, от этих связей была немалая польза…

Сойдя на перрон в Троицке день спустя, Николай ощутил себя дикарем, которого цивилизованный путешественник привез к себе на родину. Город по российским меркам был невелик – куда меньше того же Ташкента. Зато в нем были мощенные камнем улицы, по которым ездили паровые экипажи, каменные и кирпичные дома, лавки с яркими вывесками на русском языке… Всего этого Дронов не видел, пожалуй, с детства. Шагая за Настей в сторону маленького городского порта, офицер размышлял о том, что вся его взрослая жизнь прошла на воинской службе, в военных городках и гарнизонах, в занятых русской армией азиатских крепостях, в полевых лагерях. Он не жалел об этом, но странно было сознавать, что к тридцатому году жизни ему не довелось повидать и десятой части родной страны. Легкая растерянность спутника не укрылась от сыщицы – она ничего не сказала, но очень ласково взяла его под локоть. И не отпускала до самого трапа.

Место для них оказалось зарезервировано на грузовом дирижабле, который шел куда-то в восточные земли Германии с грузом тканей. На верхней палубе судна имелось несколько двухместных жилых кают, одну из которых и выделили важным пассажирам. В каюте их ждал сюрприз – на одной из коек лежал большой бумажный пакет, перевязанный простой веревкой. Никаких надписей на пакете не было, однако Настя явно знала о его содержимом. Сбросив с плеча ранец, она попросила Дронова на минутку выйти в коридор. Майор послушался – и простоял в холодном коридорчике добрую четверть часа.

– Можешь заходить, – донеслось наконец из-за тонкой створки.

Николай развернулся, сдвинул дверцу, шагнул через порог. Не пытаясь скрыть удивления, вскинул брови.

– Ну как? Хорошо сидит? – с умеренно пугающей улыбкой поинтересовалась Анастасия. Вопреки ожиданиям майора на девушке был мундир – низкий кивер, доломан, лосины, ботфорты, все иссиня-черное. Плюс белые перчатки и немного серебра – шитье, эполеты, шнуры доломана, кокарда, оправа очков. Когда Николай вошел, она эффектным жестом набросила на плечи короткий, до талии, плащ с серебряной застежкой. Мундир сидел по фигуре сыщицы просто превосходно, о чем Дронов и поспешил сообщить – на такие вопросы вообще стоит отвечать без задержки.

– Какой-то из уланских полков? – уточнил Николай, когда они присели на свои койки друг напротив друга. – И эполеты лейтенанта? Ну, поручика, на старые деньги. Извини, эмблемы не узнаю…

– Черные уланы, – кивнула сыщица. – Старейшее в Германии воинское подразделение, где служат женщины еще с девятнадцатого века. Я подумала, что немного конспирации не помешает. Мы ведь не знаем, с кем имеем дело, так что попробуем сбить потенциальных наблюдателей с толку, самую малость. Только в людных и публичных местах. Не переживай, от тебя много не потребуется, как я и обещала. Ты останешься собой – офицером союзной державы, который приехал для обмена опытом и по личным делам. А вот я стану лейтенантом Анной Тельман, твоим переводчиком, гидом и телохранителем. По второму пункту, правда, могут возникнуть проблемы – я в Берлине не бывала с юности. Но тебя же устроит экскурсия только по самым известным достопримечательностям? – подмигнула она, улыбнувшись чуть шире.

– Вполне, – ответил Николай усталой, но искренней улыбкой. – А это не рискованно – брать фамилию самого канцлера Германии? Ведь суть, я так понимаю, в том, чтобы я привлекал больше внимания, чем ты.

– Тельманов много, хуже будет взять каких-нибудь фон Гимли или фон Штиглицев и потом выяснить, что они всю свою родню знают в лицо, – мотнула девушка подбородком. – Давай уточним еще один момент. При посторонних – мы едва знакомы. Понимаешь? Можешь относиться ко мне по-прежнему, можешь проявлять знаки внимания, это никого не удивит, но как минимум – обращайся ко мне на «вы» и старайся соблюдать субординацию. Мы ведь офицеры, и я – младше на пару рангов. Тебе придется держать это в голове.

– Вот это будет непросто, – хмыкнул Николай. – Но я постараюсь.

Военный клипер Германской империи принял их на борт сразу после пересечения границ Рейха…

– Вставай, соня! – Николай сквозь зыбкую дрему ощутил, как его тормошат за плечо. – Мало спал, что ли?

– Я не сплю. – Неохотно разлепив глаза, майор увидел склонившуюся над ним Анастасию. Она вновь была в пыльном гражданском костюме, только без куртки. – Так… прикемарил вполглаза.

– Обувайся и собирайся, – отступила девушка назад. – Через несколько минут войдем в порт Темпльгоф. Дала тебе поваляться, сколько можно было.

– Это где? – Все еще сонный Дронов зевнул и уселся на тонком матрасе, принялся натягивать сапоги. Пассажирских кают на клипере не было, но им с напарницей выделили крохотный мичманский кубрик с двухъярусной койкой.

– Это в Берлине. – Сыщица наклонила голову к плечу. – Порт – военный объект, мог бы и знать… Раньше тут был плац для армейских учений, но после войны на его месте отстроили причалы. Пойдем посмотрим с верхней палубы.

– А времени сколько? – поинтересовался Николай, вставая и застегивая воротник.

– Полседьмого, вечереет. – Настя накинула на плечи куртку, подхватила ранец, сунула под мышку пакет с мундиром – весьма объемистый из-за сапог и кивера. – Вещи забирай, мы сюда уже не вернемся.

По узким коридорам, перешагивая через комингсы, они добрались до лестницы и вышли на продуваемую всеми ветрами площадку перед ходовой рубкой. На палубе было уже довольно темно, но фонарей пока не зажгли – только уютно светились желтым квадратные окна рубки. Черными силуэтами на фоне еще светлого неба виднелись зачехленные семидесятимиллиметровые орудия вдоль бортов, круглая башенка счетверенной автопушки на носу, фигуры матросов, готовящихся подавать концы для швартовки. Холодный, пахнущий дымом ветер трепал брезент на орудиях.

А внизу простирался город. Такого скопления ярких огней Дронов не видел ни разу в жизни. Берлин был будто сплетен из света. Улицы – горящие золотом реки – стекались к сияющим озерам площадей и горным массивам дворцов. Жилые кварталы поблескивали сотнями и тысячами маленьких огоньков – несомненно, это были окна квартир. Множество светящихся точек двигалось вдоль улиц, по темной глади речек и озер в городской черте, в небе над городом. Наступали сумерки, но Берлин даже не думал засыпать.

Мерцающие ниточки дорог соединяли столицу Рейха с островками пригородных поселений, и одна такая тянулась к порту, над которым сейчас парил клипер. Скопление причальных мачт и ангаров отделяла от города узкая темная полоса, ничем не застроенная. Кажется, она даже поросла редким лесом – в полумраке трудно было разглядеть.

– Впечатляет, – произнес Николай, стараясь выглядеть спокойным. На самом деле от открывшегося зрелища у него захватило дух, но майор не хотел выглядеть совсем уж дикарем в глазах подруги.

– Согласна. – Настя покосилась на него, проницательно щурясь и не слишком старательно пряча усмешку. – Даже меня. А я ведь пару раз в год выбираюсь из нашей глухомани в Москву и Петербург. Красиво, правда?

– Угу. – Не зная, что добавить, Дронов подошел к фальшборту, уперся в него ладонями, подался вперед. Клипер забирал влево, сбрасывая высоту.

– Берлин – молодой город. – Анастасия встала рядом с ним, тоже положила ладонь на ограждение. Стальные прутья фальшборта неприятно холодили кожу, но отпускать их было боязно – земля внизу казалась очень далекой. – Не только потому что основан позже Парижа или Лондона. Даже деревья в лесах вокруг молодые… Будет время – я тебе расскажу почему.

– Да… я и сам догадываюсь.

Они молча стояли у борта, пока клипер снижался и подходил к причалу. Огни Берлина скрылись за лесом причальных мачт, однако зарево на севере от порта поднималось высоко, крася в пурпур одинокие низкие облака.

Корабль отдал швартовы в особой секции порта, отделенной от прочей территории высоким забором. На причальной платформе сошедших с трапа пассажиров встретил молодой мужчина в простом сером костюме. Он показал полицейский значок и, ни слова не сказав, жестом пригласил следовать за ним. Втроем они спустились на лифте с причала и покинули охраняемую территорию. У самого блокпоста майора и сыщицу поджидала неприметная черная карета, запряженная парой лошадей. Полицейский открыл дверцу, вновь сделав приглашающий жест. Анастасия сунула Дронову свой сверток и, держа ладонь на кобуре, заглянула в салон. Вдруг улыбнувшись, кивнула Николаю и забралась внутрь. Дронову пришлось согнуться почти вдвое, чтобы протиснуться следом. За его спиной тут же захлопнулась дверца, и экипаж тронулся с места рывком, отчего майор неуклюже плюхнулся на задний диванчик.

– Вы почти успели, – сказал человек, сидящий напротив. Он оказался единственным их попутчиком – толстый, невысокий старичок с венчиком седых волос вокруг лысины. Между коленями он держал черную трость, уперев ее в пол и сложив ладони на набалдашнике. – Прием в российском посольстве начался минут пять назад. – Старичок вдруг посмотрел Николаю прямо в глаза. – Настя, кстати, представь мне своего молодого человека.

Дронов закашлялся. Анастасия сочувственно похлопала его по спине и ответила, глядя на старика осуждающе:

– Дядя, я всегда говорила, что твоя прусская прямота тебя сведет в могилу, но ты, похоже, решил начать с окружающих.

«Дядя?!» – чуть было не воскликнул Николай, однако вовремя одумался. Настя же усадила его ровнее, забрала пакет с мундиром, с комичной напускной лаской погладила по плечу:

– Это, дядюшка, тот самый Николай, о котором я тебе писала в прошлом году. Мой офицер для особых поручений и связной в армии. Как видишь, уже майор.

– О, понимаю. – Старичок наклонился вперед и протянул руку. Дронов принял рукопожатие. – Николай Петрович, очень рад знакомству. Я – Готфрид Беккер, директор Пятого отдела Имперского министерства государственной безопасности.

– И он мне – не дядя, если что, – добавила Анастасия, воздев палец. – Наша степень родства… очень отдаленная и запутанная. Но у дядюшки нет детей и племянников, вот он и…

– …И пытаюсь сделать Анастасию своей наследницей, а она отказывается, – улыбнулся Готфрид. В том, что полненький директор приходится рослой и сухощавой Насте лишь дальней родней, Дронов теперь усомнился – улыбки у них были очень похожие. Хотя у Беккера столь зловещего оскала не получалось – уж больно добродушное лицо с округлыми щеками.

– У тебя слишком много денег, дядя, – усмехнулась в ответ сыщица, откидываясь на спинку дивана и продолжая поглаживать Николаево плечо. – А если я стану богатой, то обленюсь, брошу службу и растолстею, как ты. Я ведь себя знаю. Но давайте к делу, раз уже познакомились. Ты считаешь, нам обязательно нужно попасть на прием в посольстве?

– Да, – кивнул Готфрид. – Это первый прием, который устраивает князь Ливен на новой должности. В посольстве соберется множество важных людей, которых вам обоим не помешает знать в лицо. В иное время вы едва ли застанете их всех в одном помещении.

– Значит, едем в посольство? – подал наконец голос Николай, несколько придавленный новыми знаниями о родственных связях подруги.

– Нет, – мотнула подбородком Настя, опередив Беккера. – Мы едем в гостиницу.

– Но у нас мало времени…

– Если мы сейчас заявимся на прием, Россию обвинят в применении газового оружия. – Сыщица отпустила плечо Николая. – Когда ты последний раз был в душе? Вот то-то. Думаю, часа нам хватит. Горячая вода, мыло, гардеробная – то, что нужно в первую очередь. Я права? – Она перевела взгляд на «дядю».

– Да, – подтвердил тот. – Я везу вас в «Жандарма», это в районе Веддинг. Ведомственная гостиница для средних чинов полиции, вам там забронирован номер. С ванной комнатой, разумеется. Прием у посла кончится не раньше полуночи, торжественная часть вам неинтересна. Успеете ко второй половине. Экипаж будет вас ждать чуть в стороне от гостиницы, под видом извозчика.

С минуту они ехали молча под стук колес по брусчатке. Директор Беккер сдвинул шторку, плотно закрывающую окно, посмотрел на улицу. Вдруг сказал:

– Анастасия редко пишет мне и в своих письмах редко упоминает вас. Но то немногое, что есть, – описывает вас очень положительно. Я привык верить ее суждениям о других. Вы – смелый солдат и благородный человек. Берегите мою наследницу.

– Дядя… – Настя медленно сняла очки и прикрыла лицо ладонью. – Боже мой…

– А ты все питаешь иллюзии, что сумеешь отвертеться? – хмыкнул старичок. – Зря. У тебя нет никаких шансов.

Когда экипаж высадил их перед квадратным пятиэтажным зданием серого кирпича, девушка, даже не пытаясь скрыть облегчения, выдохнула. Негромко произнесла, глядя вслед удаляющейся карете:

– Дело пахнет мандаринами. Мы должны закончить расследование как можно быстрее. Если задержимся в Берлине – дядя Готфрид нас поженит. Очки в заклад даю, у него уже припасены обручальные кольца.

– А… хм… а почему ты мне о нем не рассказывала? – спросил Николай, подталкивая ее к дверям, украшенным скромной деревянной табличкой: не зная, что здесь гостиница, и не заметишь.

– А зачем? – пожала плечами сыщица. – Если бы не это дело, вы бы и не пересеклись никогда…

Она вдруг обогнала Николая, встала перед ним, запрокинув голову и серьезно глядя мужчине в лицо:

– Коля, мой отец – простой следователь уголовной полиции в Москве. Моя мама – простая служащая в полицейском аппарате. Они меня вырастили, я у них единственная, братьев и сестер у меня нет. Я выросла в небогатой семье простых и порядочных людей. То, что у меня есть богатый и влиятельный родич в Германии, ни на что не должно влиять. Но дядя искренне меня любит, потому я все же с ним общаюсь, пишу письма… И все-таки это значит лишь, что у меня есть полезные служебные контакты. Понимаешь?

– Не очень, – честно признался майор. – Но если это сложная для тебя тема – не будем ее больше трогать. Устраивает?

– Устраивает. И не обижайся. – Привстав на цыпочки, девушка быстро поцеловала его в щеку, игнорируя редких прохожих вокруг. – Пойдем.

Внутри гостиница «Жандарм» была точно такой же, как и снаружи: чистенькой, опрятной, очень скромной. Выделенный сыщице и майору номер оказался «семейным» – с одной спальней и большой двухместной кроватью. Над кроватью грозно хмурил седые брови с портрета кайзер Вильгельм.

– Дядя лично бронировал, – констатировала Анастасия, бросая на кровать пакет с мундиром.

Горячую воду здесь подавали централизованно, из котельной в подвале, потому специально греть ее не пришлось. Со словами «Женщины и дети – вперед!» Настя решительно оттеснила спутника от дверей ванной и закрылась изнутри. Дронов же, привыкший неделями обходиться без помывки, лишь пожал плечами и уселся в уютной гостиной на продавленном диване, взяв с журнального столика свежую газету. Заметка об убийстве русского дипломата отыскалась быстро – дело все еще интересовало прессу, но статьи о нем уже перебрались с передовиц на внутренние развороты. Ничего интересного в заметке не было – если следствие и сдвинулось с мертвой точки, то газетчиков об этом не уведомляли. В других колонках писали о рутинных и малопонятных приезжему вещах – где-то клали новую брусчатку, где-то открыли новый магазин готового платья, куда-то пропали деньги, выделенные на чистку канала, соединяющего реки Шпрее и Хавель…

Минут через десять шум текущей воды стих, щелкнул шпингалет, хлопнула створка, и заметно повеселевшая Анастасия окликнула Дронова:

– Давай, Коля, твоя очередь. Я пока прическу подсушу.

– Быстро ты. Достань потом из рюкзака мой парадный китель. – Отложив газету, майор поднялся с дивана. Замер, увидев Настю. Девушка вышла из ванной совершенно обнаженной – единственным полотенцем она сейчас вытирала волосы. Распущенные, лишь немного влажные каштановые пряди спадали тяжелой волной ниже плеч, подчеркивая их хрупкость и стройность нежной шеи. Без одежды, впрочем, сыщица казалась не столь хрупкой, как обычно, – видно было, какая она поджарая, жилистая…

– Я же ванну не набирала. – Настя кивком указала на дверь. – Ты тоже лучше душ используй, тут напор неплохой.

– Надо будет его вместе опробовать, – позволил себе вольность Николай и торопливо юркнул в ванную, не дожидаясь ответа.

Посольство Российской империи в Берлине находилось конечно же по весьма впечатляющему адресу – чуть ли не с видом на знаменитые Бранденбургские ворота из окон.

– За что люблю свою историческую родину – так это за простоту и пренебрежение красивостями, – с усмешкой говорила Настя, пока конный экипаж увозил их от «Жандарма», подпрыгивая на булыжной мостовой. Девушка была уже в черно-серебряном мундире и придерживала на коленях кивер. – Едем мы в район Митте, что с немецкого переводится как «Середина». И он, представь себе, расположен в середине столицы. Посольство стоит на одной из самых красивых городских улиц – Унтер-ден-Линден. Догадайся, чем она знаменита? Ну, кроме престижности.

– На ней растут липы? – предположил Дронов, в сотый раз поправляя воротник парадного кителя: майор не надевал его очень давно, да и просто из сундука доставал всего раз, чтобы пришить новые погоны.

– Верно, – кивнула сыщица. – Название переводится – «Под липами». И там правда растут липы.

– У немцев и с оружием так. Винтовка образца девяносто восьмого года называется «винтовкой девяносто восемь», например.

– Потому-то и госбезопасность у них такая дырявая, – вздохнула Анастасия. – Слишком прямолинейно мыслят. Дядюшкины коллеги все не научатся интриги плести как следует, а англичан и французов такому учить не надо, оно у них в крови. Дисциплина, правда, против утечек информации тоже немного помогает.

Экипаж один за другим миновал два моста – через Берлинский канал и реку Шпрее. За вторым уличное освещение сделалось куда ярче, а булыжник под колесами сменился гладкой брусчаткой. За окнами мелькнули какие-то деревья – окраины парка Тиргартен, как пояснила Анастасия. Наконец карета остановилась, и кучер, спрыгнув наземь, распахнул им дверцу.

– Осмотреть бы место взрыва, да темно, и времени много уже прошло, – с сожалением произнесла сыщица, выбираясь из салона. Дронов, покинув экипаж вторым, быстро огляделся. Посольство размещалось в большом белокаменном здании П-образной формы. Дворик между крыльями был отгорожен от тротуара нешуточной решеткой с шипами поверху. Стоянки около посольства оказались пусты, по ним и по тротуару прохаживались парами германские полицейские в черных мундирах. А по ту сторону забора плотно, едва ли не плечом к плечу, выстроились солдаты российской пешей гвардии с винтовками на ремнях.

– Серьезно окопались, – заметил Дронов.

– Много важных шишек внутри. – Настя взяла кивер под мышку и широко, уверенно зашагала к воротам. Николай поравнялся с ней – на сей раз сдерживать шаг офицеру почти не приходилось, ноги у девушки были длинными. – А охрана резиденции села в лужу. Самого важного человека в миссии не уберегли. Вот и стараются – и наши, и немцы.

На входе их проверили дважды. Сперва предъявить документы и приглашения пришлось патрулю «черных» полицейских, затем – гвардейскому лейтенанту. Гвардеец был напряжен, как гитарная струна, однако держался вежливо, а увидев имена в пригласительных билетах, тут же попросил прибывших зайти в караульное помещение. Там майора и сыщицу поджидал опрятно одетый молодой человек в круглых роговых очках. Когда они вошли, юноша раскладывал пасьянс на столе дежурного.

– Третий секретарь посольства Егошев Павел Николаевич, – представился он, вставая. – Вы – Анастасия, а вы – Николай, полагаю? Мне поручено провести вас в банкетный зал и сопровождать до конца вечера.

– Очень приятно. Но за пределами этих стен зовите меня Анной. Анной Тельман. – Сыщица наградила секретаря своей фирменной улыбкой.

Тот сглотнул, немного побледнел, но нашел в себе силы кивнуть:

– К… конечно. Я в курсе. Я… посредник между нашим полицейским атташе и Штази, хотя это неофициальная должность. Можете на меня рассчитывать.

– Надеемся на вашу помощь. – Дронов взял руку юноши, которую тот забыл протянуть, сжал его ладонь, тряхнул. – Я ничего не смыслю в этикете и подобных мероприятиях.

– О, от вас много не потребуется. – Павел Николаевич с видимым трудом оторвал взгляд от Настиной улыбки, благодарно кивнув майору. – Просто будьте вежливы и сдержанны. Вы же армейский офицер, а не дипломат, знания этикета от вас никто и не ждет. Если вы готовы – следуйте за мной.

Выйдя с гостями из караулки, молодой секретарь повел их к западному крылу, на ходу объясняя:

– Прием проходит по сокращенной программе, вы хоть и не сильно задержались, но многое пропустили. Речь князя, приветствия, вручение грамот… кайзер уже покинул резиденцию, к сожалению. Его охрана очень нервничала, просила ускорить церемонию. Сейчас, если можно так выразиться, «вольная программа». Оставшиеся гости в банкетном зале свободно общаются за шведским столом, слушают музыку… Скоро начнут расходиться. Я проведу вас туда незаметно, просто войдете через одну из боковых дверей, они все за занавесями. Мало кто заметит, когда вы появились. Сможете говорить, что просто чуть опоздали, если спросят.

Пояснения юноши были несколько сбивчивыми, но шел он уверенно, явно зная планировку здания наизусть, через неприметную дверцу во флигеле внутрь посольства, потом по коридорам первого этажа в центральный корпус. Всюду им попадались караулы, которым приходилось показывать документы. Последний пост оказался прямо у той самой боковой двери. Миновав его, Дронов, Анастасия и их провожатый тихонько скользнули в овальный банкетный зал, занимающий, наверное, добрую треть центрального корпуса. На их появление действительно никто не обратил внимания – гостей было довольно много, они прохаживались меж длинных столов, уставленных яствами, собирались в группки, о чем-то беседовали. Оркестр в дальнем конце зала играл какую-то нежную мелодию, но достаточно громко, чтобы не было риска случайно подслушать чужой разговор.

– Хм… я думал, народу будет меньше. – Николай попытался скромно встать у стены, не отходя от дверцы далеко, однако Анастасия взяла его под локоть и решительно потянула к ближайшему столу. – Это все дипломаты?

– Не только, – покачал головой Павел Николаевич. – Здесь еще военные из посольских свит, полицейские, много журналистов. Все дипломаты прибыли с усиленной охраной. Кое-кто – с женами и взрослыми детьми, если те уже на госслужбе. Тут сейчас… человек тридцать, наверное.

– А князь Ливен – вон там, около оркестра? – указала Настя взглядом, одновременно беря со стола тарелку с мелким круглым печеньем. Тарелку она предложила спутникам. Егошев, похоже, этого даже не заметил, Николай же взял одно печенье, но есть его не стал.

– Да, это он, – покивал секретарь. – Александр Карлович. Двое мужчин, с которыми он беседует, – граф Иоахим фон Мансфельд из министерства иностранных дел Рейха и Гвидо Борромео, полномочный посол Итальянского королевства. Мы должны быть благодарны господину Борромео. Он сегодня единственный из заграничных дипломатов открыто дружелюбен к князю. Из-за… последних событий в Азии многие держатся холодно.

Гвидо Борромео оказался удивительно молод для полномочного посла – лет сорока, загорелый черноволосый красавец с лихо подкрученными на концах усами. С графом и князем он беседовал непринужденно, белозубо улыбаясь и поигрывая полупустым бокалом вина.

– Вон там, в дальнем углу, угрюмый мужчина в желтом камзоле старинного покроя – Луис Фернандес де Веласко, посол Испании, – продолжил тем временем Павел, игнорируя протянутую ему тарелку. Анастасия, пожав плечами, вернула ее на стол и принялась брать печенья по одному. – Он сегодня мало с кем общался, кроме господина Борромео. Испания заказала у Италии современный броненосец, а у Германии – несколько воздушных корветов для борьбы с берберийскими пиратами. Причем в рассрочку, суммы и сроки выплат до сих пор не утверждены. Другие вопросы их дипломатов сейчас мало волнуют. Вон тот высокий мужчина в пенсне, что разговаривает с двумя русскими военными, – посол американской Конфедерации Пол Джонсон. Он тоже многое сделал, чтобы разрядить обстановку на приеме. Но тут ничего удивительного, Конфедерация – наш потенциальный союзник против Англии. На немецких верфях прямо сейчас строится пара легких крейсеров для их флота.

– Конфедераты давно точат зубы на британские колонии вдоль восточного побережья Америки, – кивнула Настя, перестав хрустеть печеньем. Тарелочка возле нее пустела с устрашающей быстротой, однако ела сыщица на удивление элегантно, ухитряясь не сыпать крошками. – Их континентальное ополчение куда сильнее английских гарнизонных войск, но полноценной войны с империей они не вытянут – и прекрасно это понимают. Конфедерация рассчитывает, что в случае большой войны в Европе Британии станет не до колоний – тут-то они свое и возьмут.

– То есть… – Николай нахмурился. – Хоть они нам и союзники, но втянуть нас в войну – в их интересах.

– Правильно мыслишь, – еще раз кивнула сыщица. – Война в Европе им ничем не грозит, зато сулит немало выгод. Правда, они все же заинтересованы в нашей победе. Выигравшая европейскую войну Британия живо пропишет Конфедерации жгучего порошка под хвост, у них старые счеты.

– Это третий и последний полномочный посол среди гостей сегодня, – вздохнул молодой секретарь. – Посол Чешского королевства уже уехал. Как и представитель Австрии. Послы Англии, Франции, Бельгии, Голландии и Халифата демонстративно не явились, хотя приглашения им были высланы.

– А кто тогда этот тип в чалме? – Анастасия взяла с тарелки последнее печенье. – Прямо напротив нас?

Она имела в виду несомненного араба, изучающего блюда на столе в десятке метров от них. Тот был облачен в европейский строгий костюм, который странно гармонировал с белым тюрбаном на голове. Рядом с арабом держался угрюмый крючконосый мужчина в костюме подешевле и без чалмы, но тоже явный выходец из Халифата. Очевидно, телохранитель.

– Это Юсуф бен Али, посланник персидского шаха. Персия ведь формально отдельное государство, хоть и вассал Халифата. Но, как видите, их посланник – не перс. – Оказавшись в привычной среде, Павел Николаевич, похоже, ощутил себя уверенней. Впервые за вечер на его лице появилось нечто вроде иронической усмешки. – Халифат всячески демонстрирует свою обиду на Россию из-за вторжения в Среднюю Азию. Но им интересно, что случится на приеме. Вот и используют обходные пути.

– И только арабы пошли на такое? – уточнила Настя.

– Ну… – замялся молодой дипломат. – Похоже, что да. Хотя… На прием прибыл военный атташе французского посольства месье Тьерри Ламбер. Но мы не знаем, официальный ли это визит.

– Это как? – приподняла брови Анастасия.

Николай тоже не скрыл удивления.

– Дело в том, что месье Ламбер… как бы сказать… – секретарь наморщил лоб, – имеет славу несколько эксцентричного человека. И очень своевольного. При этом у него хорошие связи в Версале, особенно в военных кругах, потому многое ему сходит с рук. Месье Ламбер – полковник от кавалерии, но служил в особых частях французской армии. Бывал с деликатными миссиями в Африке, Индокитае. Он порой странно себя ведет, но его уважают за опыт и навыки. Бывало так, что он давал очень странные рекомендации – и они срабатывали. А когда его предупреждений не слушали – происходило что-нибудь плохое. Мы послали приглашения нескольким сотрудникам французского посольства, а пришел только господин атташе с единственной спутницей. Вполне допускаю, что он тут не по поручению посла Франции, а вопреки его запрету. Это вполне в духе месье Ламбера. Кстати, вот он. Смотрите правее. Идет через центр зала.

– Кого-то он мне по описанию напоминает. – Дронов глянул на Настю с усмешкой.

Та сделала вид, что не заметила его взгляда. Поправила очки, чуть прищурилась, рассматривая француза издалека. Проговорила медленно:

– Колоритная личность.

– И на военного не похож, – согласился майор. Длинный, с Николая ростом, тощий как жердь, с козлиной бородкой, с лохматыми темно-русыми волосами, в круглых небольших очках – Тьерри вызывал ассоциации скорее со школьным учителем математики.

– И все же – войска специального назначения, – напомнила сыщица. – Пользуется уважением в столице. Нет, определенно интересный персонаж. А еще… обрати внимание на его спутницу. – Настя прищурилась сильнее.

– Светловолосую?

– Угу. Ту, что хвостом за ним вьется. Что скажешь?

За французским атташе, фланирующим по залу, действительно всюду следовала юная девушка в скромном сине-белом платье с воротником-стойкой – та самая «спутница», упомянутая Павлом. Невысокая, чуть больше полутора метров ростом, изящная и хрупкая. Кукольное нежное личико, с которого не сходило серьезное, сосредоточенное выражение, огромные светло-зеленые глаза, прямые золотистые волосы – не слишком пышные, но красиво отливающие в свете люстр, будто припорошенные золотой пыльцой. Девушка собрала их в прическу, похожую на Настину, только вместо хвостика у нее была тонкая коса, уложенная на затылке и прихваченная синей ленточкой в тон платью.

– Ну-у… – Дронов нахмурился, пытаясь понять, чего от него хочет подруга. – Симпатичная. На Сашу немного похожа. Наверняка старше, чем выглядит, знаю я таких людей… Лет двадцать пять ей. Даже больше, думаю.

– Ох, дурак… – сокрушенно выдохнула Настя, при этом не меняясь в лице. – Я не про то. Смотри, как она держится относительно господина атташе. Как двигается. Как озирается. Еще подол платья у нее интересный – хоть и длинный, но только кажется тяжелым. Уверена, он не будет стеснять движения, если ей потребуется бежать или бить с ноги…

– Ты хочешь сказать…

– Ага. Она – его охрана.

– Вот эта крохотулька? – Николай и сам теперь заметил, что девушка держится чуть позади француза, точно за его левым плечом, и часто посматривает по сторонам. Очень профессионально так осматривается, за пару мгновений окидывая взглядом весь зал.

– Сам же Александру припомнил, она еще меньше, – легонько ткнула Анастасия мужчину локтем в бок и хмыкнула. – А то, что эта зеленоглазая сопровождает такого важного типа, говорит либо о том, что господин военный атташе ставит эстетику превыше безопасности, либо что у нее отличная подготовка и серьезный опыт. И недостаток силы она чем-то компенсирует. Умом. Реакцией. Верностью. Может, еще чем. Надо ее запомнить…

Сыщица ловко выхватила из пальцев Дронова последнее печенье, аккуратно уложила его точно в середину опустевшей тарелки. Повернулась к провожатому:

– Павел Николаевич, будьте любезны, познакомьте нас прямо сейчас с месье Ламбером.

Егошев молча кивнул и двинулся наперехват, увлекая майора и сыщицу за собой. Третий секретарь посольства перемещался по полному людей залу уверенно, петляя меж столов и гостей, – спутникам оставалось лишь поспевать за ним. Точку встречи он рассчитал как опытный штурман боевого дирижабля: их маршрут пересекся с маршрутом господина атташе на сравнительно свободном пятачке, где никто не помешал бы беседе. Павел чинно раскланялся с французом, представил по-немецки:

– Майор от конницы Дронов Николай Петрович и его переводчик – лейтенант Анна Тельман из полка Черных улан. Господин майор – в некотором роде ваш коллега, месье Ламбер. Тоже боевой офицер, драгун, тоже служил в Азии. Участвовал в походах на Хокандское ханство.

– Я служил несколько южнее, но в любом случае – очень рад знакомству, – широко и искренне улыбнулся атташе. Сделав шаг вперед, без особых церемоний обменялся рукопожатиями не только с Николаем, но и с Анастасией. Пальцы у тощего на вид француза оказались железными, широкую ладонь майора он стиснул так, что та побелела. – Я сегодня старался переговорить со всеми офицерами, которых привез новый посол. – Тьерри изъяснялся на немецком быстро и свободно – русского он, видимо, не знал, а знания французского от собеседников не ожидал. – Не нашел одного из указанных в списке гостей. А он – ого! – нашел меня сам. Я очень интересуюсь иностранным опытом, не только немецким. Рад буду с вами побеседовать. Мне интересно послушать о войне с ханствами, а я вам расскажу про Индию. Все, что не секретно, – подмигнул француз и сделал жест, словно поднял что-то на левой ладони.

– Это будет интересный разговор. – Энергичная речь месье Ламбера действовала заразительно, уже после пары фраз Дронов ощутил, как с него спадает напряжение. – Но думаю, нам лучше провести его в другом месте и чуть позже. А пока – не представите ли свою юную спутницу? – Майор галантно поклонился зеленоглазой. Та все это время фарфоровой статуэткой стояла за спиной Тьерри, словно бы и не дыша, – двигались только ее глаза.

– О, это Джейн, моя сопровождающая. Мне правда стоило сразу вас познакомить. – Французский дипломат отступил чуть в сторону, чтобы не заслонять миниатюрной девушки. Та вместо положенного книксена просто кивнула Николаю, коснувшись ладонью груди, и перевела взгляд на Настю. Рассматривала с полминуты, очень пристально, ничуть не таясь. Сыщица ей улыбнулась – своей наводящей жуть ухмылкой. Джейн улыбнулась в ответ – лишь чуть заметно приподняв уголки губ. Николаю почему-то сделалось неуютно…

– Приятно познакомиться, – сказала Джейн по-немецки – довольно уверенно, но с акцентом, который заметил даже Николай. Голос у девушки оказался неожиданно глубоким, хотя не настолько, чтобы резонировать с внешностью. – Я сопровождаю господина атташе на сегодняшнем приеме.

– Польщен знакомством, – вновь отвесил полупоклон майор.

– И мне приятно, – ответила Анастасия по-английски. – Но, быть может, вам удобнее говорить на родном языке?

– Простите? – вежливо приподняла брови зеленоглазая.

– Судя по выговору, вы – родом из Англии, верно? – Улыбка Насти сделалась шире. – И не из колоний, а именно с островов… Думаю, с севера, но не из Шотландии. Йоркшир?

– Норт-Йоркшир, вы угадали, – еще раз кивнула Джейн. Теперь она говорила на английском, и Дронову приходилось напрягаться, чтобы ее понимать. – Мне действительно легче говорить на родном, благодарю вас. Уверена, и вы бы предпочли родное наречие.

– Прости, Джейн… – Француз покосился на свою спутницу с плохо скрытой растерянностью. – о чем ты?

– Но ведь фройляйн Тельман – не немка, – ровно отозвалась маленькая девушка, глядя Насте в глаза все с той же едва заметной улыбкой. – Она хорошо имитирует берлинский акцент, однако он ей не родной.

– Вы что-то путаете, мисс Джейн… – сказала сыщица, перестав улыбаться.

– Доу, – сохраняя безупречно вежливый тон и улыбку на лице, сообщила англичанка. – Джейн Доу. Возможно, вы правы. У вас идеальный немецкий. Быть может, вы имитируете только столичный акцент. Допускаю, что вы немка, но родом не из Берлина и даже не из его окрестностей. Возможно, вы из Вюртемберга, Южной Баварии или даже Австрии.

– Джейн, при всем моем уважении к твоим навыкам – ты тут не специалист, – пришел атташе на помощь не знающей, чем крыть такую карту, Насте.

– Вы правы. – Джейн бросила на спутника быстрый взгляд, явно стараясь не отводить глаз от Анастасии дольше, чем на мгновение. – Но мне кажется странным, когда кто-то выдает себя за другого. Это достойно внимания.

– Анна – хороший переводчик и владеет несколькими языками, – добавил Николай. – Может, это сказывается на ее выговоре… Но заверяю вас, ваши подозрения необоснованны.

– Простите. – Маленькая англичанка вновь приложила узкую ладошку к груди. Николай вдруг обратил внимание, что она в белых перчатках, не очень подходящих к платью с длинными рукавами. – Вероятно, я ошиблась. Примите мои извинения за неловкую ситуацию.

– Ну что вы. – Улыбка вернулась на лицо сыщицы, однако теперь она, подобно Джейн, лишь приподняла уголки губ. – Все в порядке.

– Если вы хотите, господа офицеры, я устрою вам встречу в ближайшие дни, – поймав удобный момент, взял слово секретарь посольства. – У меня есть ваши контакты, я подберу удобное место и подходящее время.

– Это будет замечательно, – кивнул месье Ламбер, сдвигаясь так, чтобы оказаться между Джейн и Настей. – Надеюсь встретить и вас, майор, и вас, лейтенант, в скором времени.

Коротко попрощавшись, они разошлись, и Николай украдкой провел ладонью по лбу – к счастью, сухому. Спросил полушепотом:

– Что сейчас произошло, Н… Анна?

– Интересные вещи выяснились, вот что. И между прочим, какой бы дрессированной ни казалась эта малышка, у нее есть чувство собственного достоинства, – так же негромко ответила сыщица, поглядывая в сторону отошедшей парочки. – За этим каменным личиком упрятана гордость.

– Мисс Доу хорошо владеет собой… – заметил майор.

– Но ты видел, как она меня уделала? – хмыкнула Настя. – Мне аж самой понравилось. Однако ей не было нужды сообщать вслух, что она меня раскрыла. Подождала бы, пока мы уйдем, тихонько нашептала бы хозяину. Но нет – ей захотелось сбить с меня спесь, оставить последнее слово за собой. И получилось. Хоть это лишило ее некоторого преимущества. Она мне нравится. Надеюсь, не придется в нее стрелять.

– А ты думаешь?..

– Французский дипломат, военный, со связями в политических кругах, – качнула сыщица головой, – с постоянной сопровождающей – урожденной англичанкой. Не простой англичанкой. Способной расколоть мой акцент и явно знающей, где у револьвера рукоять. Рано пока делать выводы, но вечер уже прошел не зря. Есть пища для размышлений. И появились первые планы на будущее.

– Что дальше? – деловито поинтересовался Егошев. Юноша уже вполне освоился в их компании и, похоже, чувствовал себя членом команды. – У нас есть еще минут двадцать, прежде чем гости начнут расходиться. Свести вас с персидским эмиссаром?

– Не стоит. – Настя перехватила поудобнее кивер, который несла на сгибе локтя. – Нам пока лучше сделать вид, что мы интересуемся не только дипломатами. Николай же здесь – как военный консультант. Займите нас чем-нибудь, что будет выглядеть естественно, минут на десять-пятнадцать. Мы уйдем немного раньше первых гостей.

– Можно просто поесть, – бросил Дронов печальный взгляд на богато сервированные столы, мимо которых они шли.

– Можно, – потер подбородок Павел Николаевич. – Но, знаете… Идите за мной.

Он направился к небольшой, плотной кучке военных. Четверо офицеров – двое немцев, один чех, один австрияк – обступили круглый столик с выпивкой и весьма организованно истребляли его содержимое, передавая друг другу закуски.

– Господин майор… человек, с которым вам, я уверен, будет интересно познакомиться. – Молодой дипломат чуть поклонился приземистому усачу в темно-синем мундире с золотым шитьем. – Барон Эрик фон Шварцвальд, в ранге полковника, возглавляет Третий отдельный механизированный батальон «Морской черт». Барон, это майор Николай Дронов, азиатский экспедиционный корпус.

– Рад знакомству, господин полковник, – отдал честь Николай, Анастасия рядом с ним сделала то же самое, но молча.

– И я рад, майор, – улыбнулся барон, отставляя фужер с вином. – А еще я в кои-то веки рад военному церемониалу. Будь мы не в мундирах, пришлось бы соблюдать куда больше условностей. Эполеты немного сглаживают сословные различия. Кстати, польщен знакомством и с вами, лейтенант… – Он вопросительно взглянул на сыщицу. Задержал взгляд, явно оценивая фигуру и длину ног.

– Анна Тельман, господин полковник, – ответила та довольно браво.

– Лейтенант Тельман, – кивнул барон. – Только не называйте меня господином, не люблю такое слышать от женщин.

– Как прикажете, ваше превосходительство. – Анастасия, похоже, наслаждалась ролью, отыгрываясь за недавний провал.

– Надеюсь, вы не обидитесь, если я признаюсь, что не слышал прежде о вашем батальоне, – поспешил перехватить инициативу Дронов.

– Тут не на что обижаться, его сформировали считаные месяцы назад, – благодушно махнул рукой фон Шварцвальд. – Видите ли, батальон относится к морской пехоте.

– Механизированный? – вскинул брови Николай.

– Именно так, – вновь улыбнулся немецкий офицер. – Как вы знаете, Германская империя уделяет механизированным частям больше внимания, чем любая иная держава. Пока британцы пересаживают драгун на броневозы, а французы распыляют машины по пехотным частям, наш штаб ищет особые тактики специально для гусеничной и колесной бронированной техники. Кроме прочего рассматривается использование механизированных подразделений в составе воздушного и морского десанта. Если для первого пока еще разрабатываются специальные броневики, влезающие в десантный отсек дирижабля, то со вторым – проще. – Барон говорил все более увлеченно, взяв со стола свой фужер и помахивая им в воздухе. Анастасия начала синхронно переводить, видя, что ее спутник теряет нить монолога. – На верфях переделали несколько морских десантных кораблей, и теперь они могут высаживать технику на достаточно ровный и удобный берег. Мой батальон отработал пару высадок, обошлось почти без потерь… Сейчас в нем семь броневозов с автоматическими пушками и два десятка бронеавтомобилей с разным вооружением, от пулеметов до легких орудий. Ни одна современная береговая оборона не подготовлена для отражения подобного удара. – Улыбка полковника сделалась хитрой. – Даже британская…

– И название у батальона удачное, смею заметить, – пришла очередь дипломату спешно менять тему. – Нужно быть чертовски смелым человеком, чтоб высаживаться на враждебный берег в стальном гробу, плавающем хуже топора. Кстати, барон, я понимаю, почему вы избрали эмблемой своей части изображение той зубастой рыбы… Но все же – почему она розовая?

– По недоразумению, – коротко хохотнул немец и отпил из фужера. – Перепутали краску и грунтовку, ну а потом прижилось… А вам что-то не нравится?

– Враги будут в смятении, – усмехнулся Дронов. – Если вы еще и знамя сделаете с этой же рыбкой…

Ровно через десять минут Егошев ловко закруглил их беседу, демонстрируя несомненный опыт в таких делах, и тихо увел своих подопечных из банкетного зала – так же, как и привел. У ворот секретарь дал им свои визитки:

– Я буду обеспечивать для вас связь с Третьим отделением и полицейским атташе. Также можете через меня связываться со Штази, если другие каналы окажутся недоступны.

– Надеюсь, хватит и штатных средств. – Анастасия спрятала визитку в карман. Легонько улыбнулась Павлу. – Но спасибо. Приятно было поработать с вами. Вы молодец.

Оставив зардевшегося юношу под фонарем у караулки, они вышли с территории посольства. На проезжей части уже выстраивались экипажи, поджидающие дипломатов. Главным образом – крытые паровые мобили, но среди них затесалось и несколько карет. Был здесь и их «извозчик». Анастасия вспрыгнула на подножку, что-то нашептала кучеру на ухо – и тот укатил в ночь.

– Ты его отпустила? – удивился Дронов.

– Да. Но недалеко, будет ждать нас в парке, чуть западней. – Девушка надела кивер, кивком позвала майора за собой. Вместе они пересекли улицу, остановились на той стороне – в глубокой тени, хотя и в поле видимости сразу двух полицейских патрулей. – Немножко посмотрим, – сказала сыщица.

Четверть часа они наблюдали, как разъезжаются гости посольства. Одним из последних через ажурную арку ворот прошел французский военный атташе. Он наклонился к водителю своего мобиля с открытым верхом, что-то сказал. Водитель кивнул, а зеленоглазая спутница француза вдруг тронула дипломата за плечо, с решительным видом заговорила. Месье Ламбер ответил, прервав ее на полуслове одной короткой фразой. Маленькая англичанка умолкла – Дронову даже показалось, что на ее обычно бесстрастном лице мелькнуло… смущение? Француз улыбнулся ей, кивнул водителю. Авто сорвалось с места, умчалось на восток. Дипломат и его миниатюрная спутница неторопливо зашагали следом по тротуару. Джейн привычно держалась чуть позади, но Тьерри постоянно оглядывался на нее, явно о чем-то рассказывая. На ходу он обильно жестикулировал…

– Он решил пойти пешком, – ровным голосом произнесла Анастасия, сложив руки на груди и следя взглядом за французом и англичанкой. – Она напомнила ему о безопасности. Он сказал, что делает это потому, что хочет погулять с нею под луной. Она была ошарашена и не смогла возразить. Простая душа, похоже… До сих пор не догадывалась…

– Ты это прочла по губам? – выгнул бровь майор.

– Нет, – с усмешкой мотнула подбородком сыщица. – Только что выдумала. Но похоже на правду, верно?

– Планируешь за ними проследить?

– Зачем? – пожала Настя плечами. – Эта мелкая златовласка мигом нас заметит. Выйдет совсем глупо. Что хотела, я увидела. А теперь – давай гулять под луной.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. – Девушка стиснула его локоть, обхватив двумя руками. – Ты уже несколько часов в Берлине, а города, считай, не видел. Мы – в историческом центре. Одно из немногих мест, которое мне знакомо действительно хорошо. Я тут все с детства помню. Гуляем до парка Тиргартен.

И они гуляли – под руку, не спеша. По усаженной липами улице, до небольшой площади, в конце которой высилась ярко освещенная громада мраморных ворот. Квадратные, массивные, выполненные из белого и желтого камня, те были увенчаны бронзовой фигурой в виде колесницы-квадриги. Крылатая возница, девушка с мечом в поднятой руке, возвышалась над крышами окружающих площадь дворцов.

– На самом деле это не настоящие Бранденбургские ворота, – тихо произнесла Анастасия, когда мраморная арка нависла над их головами. – Копия, которую закончили лет сорок назад. В официальных бумагах сказано – «отреставрировали». Но когда что-то воссоздают на ровном месте – разве это реставрация? Тут хорошо если несколько камней в фундаменте осталось от тех ворот.

Впереди, за аркой, показалась широкая дорожная развязка, пустая в столь поздний час. За ней виднелась темная стена деревьев.

– И это – про весь Берлин, – продолжала Настя. – Здесь нет ни одного здания старше ста лет. И в парках, даже в окрестных лесах – всего несколько деревьев, отметивших век. Все здесь построили заново…

– После войны, – мрачно кивнул Николай.

– Да. – Сыщица шагала рядом, держа спутника за локоть, но глядела вниз, под ноги. Дронов не видел ее глаз за козырьком кивера. – После войны города не было. То есть совсем. Ничего не осталось. Даже парки пришлось сажать заново – и они быстро разрослись на пепле прежних. Памятники «отреставрировали» – так же, как эти ворота. Правда, Колонна Победы на площади Большой Звезды – настоящая. Ее поставили в двадцатом году. Жители предместий теперь зовут город «Нойе Берлин» – «Новый Берлин». Берлинцы обижаются.

– По виду и не скажешь. – На ходу Николай поглядывал по сторонам – ему было как-то беспокойно. Улица с липами кончилась давно, как и площадь вокруг ворот. Теперь они шли по обочине широкого шоссе, и совсем рядом шумели листвой деревья. Парк Тиргартен напоминал лес, и ночью здесь было жутковато. – Город красивый, здания солидные…

– В этом – лучшие черты немцев. – Анастасия подняла голову, ее очки блеснули в желтом свете фонарей. – Они вернули город из небытия, своими руками подняли из пепла. Трудились сотню лет и лишь недавно закончили работу. И… я бы не хотела, чтобы их труд пошел прахом.

– На тебя не похоже. – Дронов накрыл ее ладони, лежащие на сгибе локтя, своей, свободной. – Столь возвышенные слова.

– Дело слишком серьезное, чтобы дурачиться, – вздохнула сыщица. – Если мои подозрения насчет этих взрывов верны – кто-то успел забыть, почему Великая Война кончилась ничьей. Почему в ней не было победителей – все проиграли. И этот кто-то идет к своим целям, считая риск новой войны оправданным. О, вот и наш экипаж.

«Извозчик» действительно ждал их на обочине, около боковой дорожки, вливающейся в шоссе как приток в реку. Дорожка вела на север, совсем недалеко – до мраморного монумента, окруженного знакомыми уже липами. Солдат в русском мундире стоял на груде обломков, опустив винтовку с примкнутым штыком и глядя перед собой одновременно устало и мрачно. Его голова была непокрыта, пехотный кивер валялся у ног, на битых камнях.

– Памятник нашим солдатам, павшим на германской земле, – указала на него сыщица. – Будет нам с тобой хорошим напоминанием, верно?

– М-да… – протянул Дронов.

– Здесь мы пока расстанемся. – Настя неожиданно отпустила руку мужчины. – Карета отвезет тебя к «Жандарму», а я пройдусь пешком.

– Чего? – уставился Николай на подругу с тем же выражением лица, что было у мраморного солдата.

– Надо освежить пару знакомств, – объяснила девушка. – А потом я зайду в штаб-квартиру Штази, попрошу доступ к уликам с места взрыва. Спорить могу, дядюшкины коллеги каждый выбитый камень там собрали и пронумеровали. Просмотрю вещдоки – вдруг увижу что-то, чего они не увидели. Постараюсь вернуться к утру. Тогда и обмозгуем вместе новые сведения. Согласен?

– Нет. – Дронов несколько секунд смотрел в глаза сыщице, потом сдался. Поднял взгляд на почти круглую серебристую луну. – Но кого это волнует…

Глава 3

Встал Николай довольно рано – Анастасии еще не было, в окно спальни пробивался серый утренний свет. Взяв с тумбочки часы, он обнаружил, что стрелки показывают ровно шесть. Армейская привычка крепко засела в подкорке – хотя майору давно не требовалось просыпаться по расписанию, организм отказывался перестраиваться. В принципе, можно было подремать еще немного, однако заурчавший желудок напомнил офицеру, что вчера он так и не поужинал.

Приведя себя в порядок, Николай спустился в вестибюль с намерением вызнать у портье адрес ближайшей закусочной, – но тот неожиданно сам вышел ему навстречу и протянул какую-то бумажку. Сказал:

– Только что принес мальчик-посыльный. Я думал передать вам позже.

Бумажка оказалась разлинованным листом, вырванным из блокнота. Текст на русском сообщал: «Уважаемый Николай Петрович! Появилась возможность выполнить вчерашнее обещание и устроить встречу с вашими иностранными коллегами, а также познакомить вас еще кое с кем. Считайте, что полковник фон Шварцвальд приглашает вас и лейтенанта Тельман на завтрак. Встреча – в кофейном заведении «Вороной конь», в десять. Я заеду к вам в девять. Если у вас иные планы – передайте записку по адресу из моей визитки. С уважением, Егошев П. Н.». Ниже стояла подпись. Дронов, пошарив в карманах, выудил визитку молодого дипломата, сравнил росчерки – они совпадали.

– Ну, с завтраком на первый раз вопрос отпал, – хмыкнул офицер и обратился к портье: – У вас тут хоть чаю попить можно?

– Конечно, герр майор, – с готовностью улыбнулся тот. – Кухни у нас нет, но чайник греем в котельной. Вам черный или зеленый?

– Черный. И… можно добыть карту города? Не обязательно подробную.

Портье ничуть не удивился – очевидно, постояльцы «Жандарма» отличались необычными запросами и прежде. Он молча достал из-под стойки отпечатанный на плотной бумаге туристический буклет и подал Николаю. Внутри нашлись не только складная карта Берлина и цветные рисунки достопримечательностей, но и координаты различных кафе и ресторанов – именно то, что майору требовалось.

Оставшиеся часы он провел в кресле у журнального столика, потягивая остывающий чай и запоминая карту. Дронов понимал, что знание города очень скоро может ему пригодиться, – а времени изучать улицы лично попросту нет. На помощь пришел опыт городских боев и военной службы вообще. Офицеру с первых лет в армии доводилось зубрить на память планы сражений и карты местности. Отыскав в буклете «Жандарма», он достаточно быстро разучил схему улиц и переулков вокруг гостиницы, затем во всем районе Веддинг. За пару дней наедине с картой Николай, пожалуй, смог бы запечатлеть в памяти всю столицу Рейха, однако без пяти минут девять в дверь постучали.

– Доброе утро, Николай Петрович. – Молодой секретарь посольства вежливо снял шляпу, когда Дронов возник перед ним на пороге. – Решили принять приглашение?

– Барон был дружелюбен на приеме, зачем его обижать? – пожал плечами Николай. – Увы, Н… Анна отлучилась. Не знаю, когда ее стоит ждать, – потому оставил ей записку с подробным объяснением, куда и почему еду. Надеюсь, она присоединится позже.

– Барон будет огорчен, – позволил себе легкую улыбку дипломат. – Ваша спутница относится к его любимому типу женщин, насколько я знаю.

Они вышли в коридор, и майор запер дверь номера. Спросил, переводя тему:

– А с кем еще вы собираетесь меня познакомить сегодня?

– С парой наших соотечественников, живущих в Берлине. Если позволите, придержу детали. Ехать тут недолго.

Покидая гостиницу, Дронов на всякий случай проверил, легко ли расстегивается ремешок на кобуре. До Настиного уровня паранойи ему было далеко, и все же это приглашение казалось мужчине подозрительным. Правда, на облучке неприметного конного экипажа его поджидал знакомый кучер из Штази, что несколько успокоило.

Секретарь не соврал – кофейное заведение находилось в соседнем районе. Назывался район Гезундбруннен, располагался чуть восточнее Веддинга и славился, если верить туристическому буклету, источниками минеральных вод. После застроенного серыми многоэтажками «рабочего» Веддинга этот район казался скорее предместьем – столько здесь было зелени и приземистых домиков сельского вида. Правда, всмотревшись, Дронов заметил, что домики эти нежилые: большинство из них занимали рестораны, пивные и тому подобные заведения.

Еще не было половины десятого, когда экипаж остановился напротив беленого здания с красной черепичной крышей. Здание окружала стеклянная веранда, увитая плющом. Резные деревянные буквы над входом складывались в надпись «Rappe».

– Ну вот и прибыли, – сказал Павел Николаевич, открывая дверцу. – «Вороной конь».

По короткой аллее, усаженной розовыми кустами, офицер и дипломат прошли к кофейне, поднялись в приподнятую над землей веранду. Внутри их тут же окликнули:

– Майор! Сюда! – помахал рукой барон фон Шварцвальд из-за большого круглого стола. Двое пожилых мужчин, сидящих рядом с ним, восприняли зычный возглас полковника спокойно, а вот люди за соседними столиками явственно вздрогнули, кое-кто даже обернулся. Николай предпочел сперва приблизиться, а потом уже здороваться – тоном пониже:

– Рад вас видеть, герр полковник.

– И я вас. Жаль, что вы один сегодня… Да садитесь, не торчите столбом.

Дронов опустился в глубокое плетеное кресло, вопросительно посмотрел на спутников барона.

– Разрешите вас познакомить. – Егошев уселся по правую руку от Николая. – Никифор Карлович Лисов, подполковник от артиллерии. В отставке. – Кругленький усатый старичок, немного похожий на Настиного «дядю», улыбнулся и кивнул. – Сергей Васильевич Сосновский, капитан воздушного флота первого ранга.

– Тоже в отставке, – добавил Сергей Васильевич. Ростом он был повыше Лисова и выглядел моложе. – Потому можно без званий.

– Ну а майора Дронова я представил заочно, – продолжил дипломат. – Господа офицеры – неформальные лидеры русской военной диаспоры в Берлине.

– Ох, вы и сказали, молодой человек… – фыркнул Лисов. – Просто мы самые старшие по званию из живущих в городе, но это мало что значит. Кое-кто из таких же отставников нас по привычке уважает, вот и все.

– Не кое-кто, а большинство, – усмехнулся в усы барон фон Шварцвальд. Повернувшись к Николаю, он объяснил: – Как вы знаете, после Великой Войны в Германии была размещена большая группа русских, чешских и венгерских войск.

– Группа союзных войск в Германии, ГСВГ, – припомнил Николай без особого труда. Эта группировка была ударным кулаком Восточного блока на случай новой войны с Францией и Англией, любой военнослужащий слышал о ней хотя бы раз.

– Верно, – кивнул барон. – Со временем группировка сокращалась и пятнадцать лет назад была выведена из Германии полностью. Однако много вышедших в отставку русских офицеров и унтер-офицеров осело в Берлине либо вокруг бывших баз флота.

– Семьи, квартиры, взрослые дети… – покачал головой каперанг Сосновский. – Ну, вы понимаете. Солдат вывели приказом, да и те, кто выше полковника рангом, предпочли уехать в Россию. А мы корни пустили. Я вот – тридцать лет тут прослужил. У меня жена – немка, домик собственный, дети младшие в школу в Митте ходят. И таких – удивитесь, как много. Сотни три в Берлине, если по головам считать.

– А по всей стране – несколько тысяч. – Немецкий полковник пригладил ус ногтем. – Соотечественники, понятно, держатся вместе. Но и многие германские офицеры вхожи в это общество. Как я, например. Я вчера подумал, что хорошо бы устроить такую встречу… Перезнакомить вас, поболтать о службе.

– Мы следим за новостями. – Лисов, вновь улыбнувшись, чуть развел руками. – Хоть мы и осели тут, нам интересно, что происходит в мире, и в России особенно.

– В последнее время происходит многое, – осторожно произнес Дронов. – Вас интересует моя служба в Средней Азии? Потому что о других событиях я знаю как бы не меньше вашего.

– Будем благодарны, если вы нам расскажете, как там идут дела, – покивал фон Шварцвальд. – Это очень интересно. Но беседовать в столь ранний час лучше за кофе, а мы ждем еще одного человека. Без которого пить кофе уже не привыкли. Строго говоря, он еще не опаздывает, так что дадим ему время.

С четверть часа разговор за круглым столом тек неспешно – седоусые отставники обсуждали погоду и семейные дела, барон развлекал Николая и Егошева анекдотами, сам Дронов больше молчал. Когда же издалека донесся бой башенных часов, отмеряющих десять ударов, дверца веранды скрипнула, и в кофейню вошла… Джейн Доу, миниатюрная спутница французского военного атташе. Николай узнал девушку не сразу. «Сопровождающая» дипломата с момента их прошлой встречи изменила гардероб. Теперь маленькая охранница была облачена в идеально сидящий по ее хрупкой фигурке черный мужской костюм с жилеткой, галстук, простую серую рубашку с жестким воротником, тонкие кожаные перчатки и темно-коричневые башмаки – тоже мужского фасона, но явно не мужского размера. Волосы она, не мудрствуя лукаво, собрала в низкий хвостик, оставив все те же свободные пряди на висках. Судя по всему, в распущенном виде локоны англичанки спадали до лопаток.

Джейн отыскала взглядом стол, занятый офицерами, кивнула Дронову, как старому знакомому. Отступила в сторону, придерживая дверь. Месье Тьерри Ламбер шагнул через порог с широкой улыбкой на лице. Мимолетно погладив девушку по золотистой макушке и оставив ее в явном замешательстве, длинный француз направился к круглому столу, вскидывая руку в приветствии.

– Прошу извинить, меня задержали дела, – повинился он, вставая за пустым креслом и опираясь о его спинку. – Потому был вынужден прийти точно в назначенное время. Не люблю приходить вовремя.

– Мы вас прощаем, герр Ламбер, – махнул рукой немецкий полковник. – Ведь благодаря вам наша скучная мужская компания наконец-то разбавлена женским присутствием. Фройляйн… – Он привстал, чтобы отвесить небольшой поклон в сторону подошедшей Джейн. Его примеру последовали остальные мужчины. Девушка знакомо приложила ладонь к груди, склонила голову в ответ.

– Судя по чистой столешнице, господа, вы любезно терпели муки жажды и голода все это время, – покачал головой француз. – Не буду продлевать ваши страдания. Джейн, пойдем…

Николай не успел толком опомниться, а Тьерри и англичанка уже скрылись в здании кофейни. Майор откашлялся в кулак:

– Мне никто не сказал, что здесь будут… столь важные персоны из дипкорпуса. – И про себя добавил: «Иначе я бы непременно дождался Насти».

– Я не был уверен, что он придет сегодня, – виновато развел руками Егошев. – Точнее, был почти уверен, что не придет.

– И часто… господин военный атташе завтракает в вашей компании? – уточнил Дронов у отставников.

Лисов пожал плечами:

– Раз в месяц, как правило… мы тут обычно каждую пятницу собираемся, к вечеру. Ну, кроме особых случаев. И в компании побольше. Полковник Ламбер года три в Берлине служит, со мной познакомился на позапрошлое Рождество, на одном приеме… Приятный человек с широкими интересами. Быстро вошел в нашу компанию, несмотря на чин.

– И на то, что служит… потенциальному противнику, – крутанул фон Шварцвальд кончик уса. – Это, впрочем, делает беседы с ним только интереснее.

«Ох и ситуация… – подумал Дронов. – Настя, где же ты запропала?» В том, что сыщица выжала бы из предстоящего разговора массу полезной информации, майор не сомневался. Сам же он надеялся хотя бы не сболтнуть лишнего. Рассказать о службе в Азии, не касаясь сотрудничества с разведкой, будет непросто – Николай не строил иллюзий относительно своих навыков лжеца.

Тем временем на веранду вернулся Тьерри, возглавляя целую процессию. Сам француз в одной руке держал бумажный пакет, а в другой – френч-пресс, похожую на колбу поршневую кофеварку. Следующая за ним Джейн несла исходящий паром кувшин с водой. Судя по тому, что девушка поддерживала его под донце ладонью, внутри был не кипяток – ее тонкие перчатки не защитили бы от ожога. Замыкали «колонну» официанты с подносами, на которых теснились кофейные чашки и закуски.

Водрузив кофейник на стол и отпустив официантов, Ламбер плюхнулся в кресло. Маленькая англичанка встала позади него, сложила руки на груди. Господин атташе снял крышку с френч-пресса, высыпал в него крупно молотые кофейные зерна из пакета, сказал не оборачиваясь:

– Джейн, я знаю, это не входит в твой контракт, но не могла бы ты сегодня мне ассистировать? Как в прошлые два раза.

– Конечно, месье. – Девушка с едва заметной улыбкой на миг опустила подбородок. – Мне не сложно.

– Отлично! – Француз плеснул на зерна немного воды из кувшина. Пояснил, обращаясь к Николаю: – Нужно слегка смочить кофе перед тем, как заваривать. Пусть минутку настоится.

Остальные присутствующие закивали – очевидно, всем, кроме Дронова, атташе это уже рассказывал. Майор, не зная, как себя вести, неуверенно хмыкнул:

– Похоже, вы в этом знаете толк. В кофе то есть.

– Пристрастился в Африке. – Тьерри погладил двумя пальцами поршень, торчащий из крышки кофейника. – Там кофе достать не просто, а очень просто. Воду – сложнее. Ну а когда к нему привыкнешь – потом невозможно отвыкнуть. Хороший кофе – это как морфий, только наоборот. Так, пора…

Он наполнил колбу френч-пресса горячей водой и закрыл крышкой, но сам пресс-фильтр опускать не стал:

– Пропорция кофе к воде – один к семи или один к десяти. Я сделал один к десяти. Зерна впитывают влагу, потому лить надо чуть больше. Джейн, будь добра, засеки четыре минуты. Ровно четыре.

Николай ожидал, что девушка достанет из кармана часы, но вместо этого она лишь на пару секунд прикрыла глаза, шевельнула губами, беззвучно проговорив какое-то короткое слово, и кивнула:

– Ровно четыре, месье.

– А пока мы можем начать разговор, господа. – Атташе французского посольства подался вперед, облокотился о стол и сплел пальцы. В точности как Настя. «Совсем плохо дело, – подумал Дронов – Куда я влез…»

Впрочем, пока ничего страшного не происходило – Тьерри любезно начал с себя, коротко изложив свою военную биографию. О том, что в кавалерии он только начинал, бо́льшую часть карьеры сделав в ином ведомстве, француз совершенно не скрывал и временами прямо сообщал, что о каком-то эпизоде из своей службы рассказать просто не может. По-настоящему растерялся Николай, когда тот как ни в чем не бывало упомянул свою работу военным советником в Халифате. Там французский офицер некоторое время обучал арабские войска, защищающие Суэцкий канал от африканских мятежников. То, что формально принадлежащий Халифату канал – совместное детище Франции и Англии, вовсе не было секретом, как и то, что все три державы заинтересованы в его безопасности. Однако в свете недавних Настиных рассуждений о возможных виновниках взрывов в Ташкенте и Берлине признание Ламбера показалось Дронову важным – и неожиданным. Как толковать подобную обмолвку, майор пока не знал.

– Месье, ровно четыре минуты, – сообщила внезапно англичанка, перебив Тьерри на полуслове.

– Отлично! – Француз плавно нажал на поршень кофейника, опустив пресс, прижав зерна к донышку. – И, Джейн, пожалуйста, присядь уже. Я и для тебя чашку приготовил. Тут ровно семь порций, ни одна не должна пропасть.

– Я не принимаю пищи на службе, месье, – с осуждающими нотками в голосе ответила девушка. – Вам это известно.

– И не принимай, – фыркнул атташе. Подхватив френч-пресс, он принялся разливать кофе по чашкам. – Пищу – не надо. Только кофе.

– Месье…

– Я сам смолол эти зерна. Сам приготовил напиток. Он точно не отравлен.

– Я… – Доу вздохнула. Улыбнулась. – Хорошо, месье.

Она опустилась в свободное кресло – прямо напротив Николая – и взяла свою чашку, почему-то даже не сняв при этом перчаток. Очень осторожно отпила крошечный глоток, будто и впрямь опасаясь, что вместо кофе там окажется кислота. Дронов позволил себе отвлечься ненадолго от тревожных и параноидальных мыслей, чтобы украдкой полюбоваться на девушку. Вечером в посольстве у офицера не было времени толком к ней присмотреться. Между тем маленькая зеленоглазая британка в самом деле была очень красива – хрупкой и холодной красотой фарфоровой статуэтки. Удивительным образом она казалась женственной и изящной даже в своем мужском костюме, а черный пиджак наилучшим образом оттенял белую кожу и золотые локоны. Ничего странного, что французский полковник проявляет знаки внимания к телохранителю…

– Николай Петрович, пейте скорее, – мягко произнесла Джейн, взглянув на майора поверх своей курящейся паром чашки. – Кофе быстро остынет.

– Э-э… да, конечно. – Николай тоже поднес чашку к губам – и едва на выронил ее, осознав, на каком языке обратилась к нему англичанка. – Минуточку… вы знаете русский?

– Немного, – ответила та уже по-немецки. – Лучше, чем итальянский, но хуже, чем хохдойч или французский. Мне показалось, что вы задумались и можете не понять, если к вам обратиться на неродной речи. Пейте же.

– А, да… – Дронов торопливо отпил из чашки, ненароком опустошив ее на две трети сразу.

– Вы полиглот, фройляйн, – заметил полковник Шварцвальд. – Четыре языка?

– И отдельные фразы на нескольких других. – Девушка спокойно кивнула, сделала еще один крошечный глоток. – Служба обязывает. Моя фирма работает со всей Европой, а также с Россией. Я должна понимать своих клиентов без посредника. Как и любой мой коллега. К сожалению, все языки, кроме немецкого, я изучала по ускоренной программе, и мои знания достаточно поверхностны.

– Благодаря контракту со мной Джейн сейчас подтягивает французский. – Месье Ламбер встряхнул опустевший кофейник и отставил его в сторону. – Она быстро схватывает, только с акцентом ничего поделать не может. Но мы работаем над этим. В любом случае, думаю, пришло время дать слово нашему гостю. Николай, вы не против?

– Конечно. – Дронов откашлялся и начал рассказ. У него было время подготовиться, так что, переходя от реальных фактов своей биографии к вымышленным, майор не сбился. И отставные офицеры, и оба полковника слушали внимательно. Наибольший интерес у них конечно же вызвали пушки британского производства, найденные в хокандских крепостях, и описание мятежа все в том же Хокандском ханстве. Здесь Николай рассказал меньше, чем мог бы: о своем путешествии в Ташкент в самый разгар восстания офицер предпочел умолчать. В какой-то момент Павел прервал Дронова и, извинившись, откланялся – ему нужно было возвращаться в российское посольство. Оставшись без незримой поддержки молодого дипломата, Дронов почувствовал себя одиноким корветом во враждебных водах. Опасность в виде, например, каверзного вопроса могла появиться в любой момент и с любой стороны, а помощи ждать было неоткуда.

– Честно сказать, я не разделял надежд на авианосцы, когда их только начинали строить двадцать лет назад, – признал каперанг Сосновский, выслушав подробности штурма Ташкента. – И сейчас сложно сказать, будет ли от них толк в большой войне. Однако в некоторых ситуациях они действительно полезны. Развернуть около города наземный аэродром и перегнать туда самолеты было бы действительно сложнее и дольше. А теперь появились эти крылатые торпеды, запускаемые с аэропланов, – говорят, британцы на учениях такими сожгли списанный броненосец при помощи всего десяти бипланов. Прежде даже дюжина самолетов могла разве что повыбить такелажную команду да расчеты щитовых установок пулеметным огнем – и то если бы им удалось подлететь вплотную. А недавно кто-то додумался приделать к торпедам пару ракетных ускорителей, и их дальность полета выросла чуть не до километра… – Он невесело усмехнулся. – Ну, ничего удивительного, что я не сижу в Штабе Аэронавтики.

– Сплюньте, когда говорите о большой войне, – серьезно заметил Лисов, гладя указательным и большим пальцами края своей чашки. – Даст бог, об эффективности авианосцев в эскадренных сражениях мы так и будем рассуждать только теоретически. Оружие появляется, поступает в войска, устаревает, уступает место новому, так ни разу и не побывав в бою, – сотню лет уже так или почти так. Пусть так и остается.

– Оружие хранит мир, – заметила Джейн, до того молча попивавшая свой кофе крошечными глоточками. – Просто своим присутствием под рукой. Это правильно. Так и должно быть. Если оружие пришлось применить – значит, оно не справилось со своей главной задачей.

– Хм… – кашлянул полковник фон Шварцвальд – он явно имел возражения, но не пожелал спорить с девушкой. Остальные промолчали, из-за чего образовалась неловкая пауза. Разбил тишину французский атташе.

– Применение авиации вместо артиллерии должно было уменьшить разрушения в городе, насколько я понимаю, – сказал он Николаю. – Но, судя по недавним новостям, что-то пошло не так. Раз вы там были – не поделитесь своим мнением? Я не привык верить газетам, а гибель кораблей в Ташкенте – возможно, важнейшее событие последних месяцев, хоть и не все это поняли. Артиллерия применялась на последнем этапе штурма?

– Да, но огонь велся по земле, почти в упор! – быстро ответил Дронов и тут же запнулся. Несколько секунд он размышлял, выбирая слова, потом продолжил намного осторожнее: – Десантные корабли стреляли фактически прямо под себя. Даже осколки от их снарядов не могли долететь до торговцев на рейде.

– Но корабли сгорели. – Француз наклонился вперед, посмотрел Дронову в лицо – без характерного прищура, с которым смотрела бы Настя, но взгляд этот майору все равно был очень знаком.

– Да, – постарался Дронов сохранить невозмутимость. – Почему – не знаю. Этим должна была заняться военная разведка, вероятно. Или другие ведомства. Даже если расследование началось – я этого не видел, так как почти сразу покинул Ташкент.

– Жаль. – Месье Ламбер откинулся на спинку. – Но – спасибо, мне было интересно узнать все от очевидца.

– Месье… – Маленькая англичанка опустила свою чашку на блюдце, с усталым видом прикрыла глаза.

– Да, Джейн?..

– Не допрашивайте гостя, пожалуйста.

– Как скажешь, – кривовато улыбнулся атташе. – Простите, Николай. Я на старости лет стал немного параноиком, а некоторые дурные привычки въелись слишком глубоко. И не думал у вас что-то вызнавать. Просто… Последние несколько лет в воздухе что-то витает… как электричество перед грозой. Не замечали? А вы, господа?

– Что вы имеете в виду? – вскинул брови немецкий барон.

– Первые полвека после Великой Войны были очень напряженными. – Тьерри взял круглое овсяное печенье, разломил его на две части. Затем на четыре. – Все готовились к продолжению, к новой войне. Потом, когда поколение сменилось, а старые обиды приугасли, народы стали задумываться о том, как жить дальше бок о бок. Началась заметная разрядка. Восстановление отношений между моей страной и вашей, господин барон, – лучший тому пример. Роспуск ГСВГ тоже о многом говорит. И вот в последние несколько лет эта тенденция нарушилась.

Ламбер окончательно раскрошил печенье и высыпал овсяные крошки на свое блюдце:

– Если присмотреться, началось все с экспансии России в Среднюю Азию. Послевоенный мир давно устоялся, границы империй установились на века – так все думали. И тут – одна из них начала расширяться. Мелочь, казалось бы, – привести к покорности несколько варварских царьков. Но она может стать камешком, который вызовет лавину.

– О чем вы, полковник? – настороженно поинтересовался Лисов. Переводить беседу на обсуждение политики ему явно не хотелось.

– Средняя Азия – под покровительством Халифата, верно? – Француз повернулся к нему и ткнул в отставника кофейной чашкой.

– Формально – нет, – возразил Дронов вместо Лисова. Ему тоже не нравилось, как повернулся разговор, но это было интересно. Майору показалось, что сейчас он может выудить что-то важное из собеседника… или это важное позже выудит Настя, когда он перескажет ей слова француза.

– Однако все всё прекрасно понимают. – Ламбер звякнул чашечкой об усыпанное крошками блюдце. – И происходящее может… возможно, уже вызвало у многих власть имущих размышления – а так ли уж незыблемы границы Халифата? Можно ли его по-прежнему считать великой державой? Не пора ли нажать на него и получить выгоду? Не захочет ли Венгрия при поддержке Австрии освободить от арабской власти румынское и болгарское княжества? Не пожелают ли Англия и Франция заполучить Суэцкий канал в свое пользование окончательно? Не задумается ли Россия о выгоде владения черноморскими проливами? Война в Азии пошатнула и без того зыбкую репутацию Халифата. Еще немного – и его начнут делить. А дележка может привести к конфликту между делящими. Англия едва ли захочет отдавать русским Дарданеллы. Францию обеспокоит расширение германских союзников. Понимаете? Все это вполне может в итоге прикатиться к новой великой войне.

– Хех, вы правы насчет паранойи, месье Ламбер, – хохотнул Лисов. Прозвучало это довольно натянуто.

– О нет, это просто размышления о геополитике, часть моей работы, – качнул головой француз. – Паранойя выражается в некоторых моих подозрениях по иному поводу. Но действительно довольно об этом.

– Позвольте все же чуть задержаться на этой теме. – Барон фон Шварцвальд коснулся уса, будто собравшись подкрутить кончик, но передумав. – Мы уже давно знакомы, однако прямо я вас не спрашивал… Вы сами как относитесь к возможной войне в Европе? Не сейчас, но когда-нибудь, если она вдруг случится?

– Я бы хотел, чтобы она случилась как можно позже, – слабо улыбнулся атташе. – Ради блага моей родины. Франция живет мыслями о мире, и война застанет ее врасплох, даже если о начале боевых действий будет объявлено за месяц. Франция не хочет думать о войне. У нас есть крепости на границе, у нас есть большая армия, чтобы защищать их, – этого достаточно. Что мы будем делать, если война начнется, как станет воевать эта армия – мы не думаем. Не хотим думать. Война – это страшно, господа. И Франция боится войны. А значит – проиграет ее. Потому что страх – парализует. Потому дай нам боже, чтобы войны не было. Хотя бы еще лет сто. А там, глядишь, что-нибудь изменится.

К столу подошел официант, оглядев собравшихся, спросил:

– Простите, господа. Кто из вас Николай Дронов?

– Я, – обернулся майор.

– Вам просили передать записку. Ее доставил извозчик.

Дронов взял листок с подноса в руках официанта, пробежал взглядом. Встал:

– Прошу прощения, господа. Мне нужно вас покинуть.

– Жаль, – вздохнул подполковник Лисов. – Приятно было с вами познакомиться, Николай Петрович. Надеюсь, на той неделе мы снова увидимся. И можете считать, что я приглашаю вас в гости.

– Я тоже, – закивал Сосновский. – Приходите в любой день, после пяти. Адреса можете узнать у вашего молодого друга Павла.

– Ну а я живу в квартире около казарм городского гарнизона, – ухмыльнулся фон Шварцвальд. – Приглашать туда не стану, жалкое зрелище. Вот будете в Киле – покажу вам свой особнячок. Не фамильный замок, как положено барону, но куда лучше съемной комнаты. Увидимся, майор!..

…Войдя в номер, Дронов шумно пошаркал ногами, пока запирал дверь, и сообщил о своем присутствии:

– Настя, я вернулся!

Ответом ему был некий приглушенный звук неясной природы, донесшийся из глубин номера. Не снимая сапог, майор заглянул в гостиную. На журнальном столике обнаружился бумажный куль, а в нем… изрядная порция жареных пельменей с зеленым луком. Еще теплых. Где в Берлине Анастасия нашла пельмени – Николай не мог даже предположить. Разувшись в прихожей, он прошел в спальню, где и обнаружил сыщицу. Она полулежала в кровати, подсунув под спину свернутую в валик подушку и накинув на ноги одеяло. На полу у кровати валялись части ее мундира – ментик, доломан, кивер и ремень брюк, только высокие черные ботфорты были аккуратно поставлены один рядом с другим.

– Вот с чего ты такой исполнительный, а? – недовольно пробурчала она, встретив мужчину сумрачным взглядом из-под насупленных бровей. – Я всего минут двадцать подремала…

– Уж прости, – улыбнулся Николай, глядя, как девушка откидывает одеяло и спускает босые ноги на пол. На ней были только брюки и рубашка, обычно собранные в хвост темно-каштановые волосы спадали на плечи и спину. – Ты сама написала, чтобы я приехал скорее. Действительно важные новости? Что-то нашла среди вещдоков?

– Нашла. – Девушка сунула ноги в тапочки, встала, потянулась, вскинув руки и выгнув спину. – Пойдем в зал.

В гостиной она достала из пакета две одноразовые картонные тарелки, принялась раскладывать в них пельмени, заодно рассказывая:

– Прокопалась я там всю ночь и все утро. Ребята в Штази дотошные, как я и надеялась. Собрали на месте взрыва все, до щебенки. И знаешь, что я нашла среди металлических обломков?

– Что? – приподнял брови Николай, устроившийся на диванчике.

– Кусочек электрической батареи! – Настя плюхнулась на диван рядом и подала Дронову одну тарелку. – Маленький, с булавочную головку. Оплавленный, но все равно узнаваемый. Точь-в-точь такой, как на бомбе из Ташкента. Понимаешь?

– Понимаю, что это плохо, – вздохнул Дронов, рассматривая пельмени. – Настя, а где вилки?

– Так ешь, не до роскоши, – фыркнула сыщица. Ухватив пельмень двумя пальцами, она забросила его в рот. Прожевав, добавила: – Там в пакете салфетки, можешь ими брать. Потом руки помоем…

– А я сегодня кофе пил, – похвастался майор. – Правильно приготовленный. Лично господином военным атташе французского посольства.

– Подлец. – Девушка улыбнулась и положила голову на плечо Николая. Прожевала еще один пельмень. – Я тоже за ночь немало кофе выпила, но мне его готовил дежурный полицейский, а не французский дипломат. Давай рассказывай, чем занимался. А потом вместе все обдумаем.

И Николай рассказал…

Их беседа закончилась в спальне – правда, не таким образом, как можно подумать. Расправившись с пельменями, Анастасия сбросила оставшуюся одежду, забралась в кровать и натянула одеяло до самого носа. Сверкая с подушки очками, она велела Дронову поставить у кровати стул и продолжать доклад, что тот и сделал. Дослушав его до конца, сыщица приспустила одеяло, сказала сонно:

– Ну, один вывод из этой истории я могу сделать прямо сейчас.

– Какой же? – полюбопытствовал Николай.

– Тебе надо учиться вести разговоры и держать себя, – заявила девушка, выпростав из-под покрывала руку и ткнув в майора пальцем. – Раз уж постоянно при мне, ты не должен теряться в таких ситуациях. Как все закончится – определю тебя на курсы полевых агентов при нашей учебке. Хватит уже этого маскарада с армейской службой. Научишься всему, чему надо, и получишь наконец жетон – как у Саши, только с синей эмалью. Сыщика из тебя не выйдет, не обижайся, но оперативник – вполне.

– М-да-а-а… – протянул Николай, откидываясь на спинку. Задние ножки стула обиженно скрипнули под его весом. – Года три назад предложи мне кто стать агентом охранки – я бы тому в лицо заехал.

– Потому оно так просто и не делается, – слабо улыбнулась явно засыпающая Анастасия. – Сначала нужно найти подход к человеку, проверить его таланты, подготовить морально… Чтобы он в итоге сам попросился на службу.

– Это ты со мной и провернула, да? – хмыкнул Дронов.

– Отчасти. Многое вышло случайно… – подмигнула сыщица. – Но ведь удачно для нас обоих, согласен?

– Ладно, об этом мы еще поговорим. – Николай снова подался вперед, уперев локти в колени. – Ну а действительно полезное что-нибудь было? В том, что я рассказал?

– Пожалуй, да. Завтра же мы с тобой воспользуемся приглашением господ отставных офицеров. Я тоже с ними познакомлюсь, сложу свое впечатление. Еще… – Девушка провела ладонью по одеялу. – Я теперь не сомневаюсь, что нам нужно копнуть глубже под француза и англичанку. Ничего пока не хочу загадывать, но знать точно, что они собой представляют, – просто необходимо.

– Думаешь, это даст нам ниточку к подрывникам?

– Не думаю, – мотнула подбородком сыщица. – Все слишком смутно пока. Строить гипотезу не на чем, как сказал бы один из моих наставников в училище. Нету фундамента для логических конструкций. Но интуиция мне подсказывает, что мы плаваем где надо. Водица мутная, непрозрачная, однако давай же начнем нырять и щупать дно. Вдруг все же попадется жемчужница? – И добавила в ответ на утвердительное хмыканье Николая: – Только не сегодня. Сегодня у нас отпуск, считай. Я часов пять посплю, и вечером наведем тут порядок. Мы в этом номере надолго, а здесь даже готовить негде.

– А ты планируешь?.. – насторожился майор.

– Конечно, – кивнула Настя и поправила сползшее с подбородка одеяло. – Знаешь, сколькими способами и со скольким количеством добавок можно приготовить местные сосиски? Это тебе не яичница! В общем, по пути из хранилища вещдоков я обналичила немного серебра в банке и прошлась по лавочкам в Митте. С моей юности мало что изменилось, даже некоторые лавочники те же. До темноты нам привезут примус, посуду, кое-какие припасы, гражданскую одежду для нас обоих… На твои размеры отыскать готовый костюм было сложно, но мне обещали выскрести со складов, я двойную цену заплатила. В общем, если я буду спать – примешь все, ладно? Меня не буди.

– Договорились. – Николай поднялся. – Ладно, не стану мешать.

– Да, еще там будут три пары простого белого белья для меня, – добавила девушка, переворачиваясь на бок и натягивая покрывало на голову. – Просто положи их куда-нибудь, я проснусь – надрежу, где надо, сама.

– Господи, Настя… – Дронов откашлялся в кулак.

– Не жалуйся, – глухо отозвалась девушка из-под одеяла. – Что бы ты ни говорил в прошлый раз, тебе понравилось. Однако я постараюсь придумать что-нибудь новое, интересное. Не люблю повторяться.

Майор ничего не ответил – чувствуя, что уши его пунцовеют, как у мальчишки, офицер молча вышел из спальни и очень тихо, осторожно прикрыл за собой дверь.

Долго скучать на диване ему не пришлось. Посыльные из лавок начали прибывать один за другим – похоже, Анастасия успела обойти добрую дюжину магазинов. Помимо переносной газовой плиты, которую Настя отчего-то назвала «примусом», в номер доставили две новенькие сковороды, набор ложек, вилок и ножей, продукты, а также упомянутую сыщицей одежду. Николаю достался коричневый костюм с широким галстуком, себе девушка приобрела несколько белых блуз, более элегантных, чем ее обычная мужская рубашка, маленькое черное платье и черные же шелковые перчатки выше локтя. Ко всему этому прилагались необходимые мелочи – заколки для галстука и запонки для Дронова, тонкие черные чулки и лаковые туфли на каблуке, явно приобретенные «в комплект» к платью, и тому подобные вещи.

Все это майор добросовестно рассортировывал. Когда ближе к вечеру Анастасия вышла из спальни, сладко зевая и потягиваясь, плита уже была готова к использованию, продукты выложены рядком на столе, а вещи разложены по дивану.

– Знаешь, Коля… – протянула девушка, со странной ухмылочкой озирая комнату. – Я начинаю склоняться к мысли, что дядюшка Готфрид кое в чем прав… Кстати, как ты смотришь на то, чтобы научиться готовить? Я могу дать тебе пару уроков.

– Не надейся заманить меня в эту ловушку! – делано возмутился Николай. – И потом, готовить я умею, но тебя мне все равно не превзойти. Лучше скажи – у тебя во сне озарений не было?

– Не было, – качнула головой Анастасия и вздохнула. – Так что зажигай примус…

– Это не примус, Настя.

– Зажигай примус, и я все-таки покажу тебе пару хитростей. Начинать всегда стоит с подготовки сковороды…

В тот день сыщица и офицер больше не говорили о расследовании. Но когда они готовили берлинские колбаски с глазуньей в четыре руки и когда вместе читали газеты на немецком, попутно тренируя произношение Николая, – девушка выглядела слегка рассеянной. Дронов знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать: как бы искренне ни пыталась Анастасия отвлечься, ее мысль все равно возвращалась к текущему делу. И думала она сейчас о том, как выстроить связную картину преступления из немногочисленных улик.

Тем не менее вечер удался на славу. В маленьком гостиничном номере воцарилась домашняя, уютная атмосфера, и к наступлению сумерек Николай окончательно избавился от напряжения, скопившегося за последние дни. Ночь прошла не менее приятно – достаточно сказать, что купленные Настей чулки и длинные перчатки нашли применение, хотя и отдельно от платья, а один из дешевых наборов белья был приведен в полную негодность. Утром майор и сыщица чувствовали себя самую малость невыспавшимися, однако ничуть об этом не жалели.

Следующие два дня они провели, наведываясь в гости к осевшим по всему Берлину отставным офицерам ГСВГ. Домами Лисова и Сосновского дело не ограничилось – им удалось завести знакомство еще с несколькими семьями, квартиры которых Николай и его напарница также посетили при первой оказии. Все это время Настя с видимым наслаждением актерствовала, сутки напролет играя роль милой и общительной, немного наивной юной немки, пошедшей на военную службу из романтических побуждений. Пожилые отставники сдавались перед ее обаянием почти без сопротивления. Анастасия слушала их истории, поддакивая и кивая, по-настоящему краснела, когда ее называли «дочкой», неуверенно улыбалась женам отставников, вела себя с их детьми и старшими внуками как с ровесниками – в какой-то момент Дронов сам почти поверил, что девушке чуть за двадцать, а не без малого тридцать лет. Лишь по вечерам, в номере «Жандарма», она сбрасывала маску и, лежа на диване в гостиной, устало, довольно цинично комментировала все увиденное за день. Майор не переставал удивляться тому, сколько выводов сыщица ухитряется делать из совершенно обыденных вещей и мелких деталей. В своих длинных вечерних монологах она описывала без прикрас каждое из посещенных семейств, и в голове Николая понемногу складывался цельный образ «русского сообщества» Берлина – инертного, консервативного, накрепко привязанного к домам и семьям.

В конце недели человек из Штази доставил Насте ворох бумаг, связанных с французским военным атташе. Часть листов и папок была украшена штампом Имперского министерства государственной безопасности, на остальных красовалась синяя печать Министерства иностранных дел. Сыщица зарылась в них на несколько часов, а за послеобеденным чаем устроила итоговый разбор.

– Почти ничего нового о нашем долговязом друге, – говорила она, потягивая горячий напиток из большой фарфоровой кружки, напоминающей бочонок с ручкой. – Только некоторые интересные детали и уточнения – где именно служил, когда получал очередные звания… Единственное, что можно назвать действительно важным, – сведения о его политических связях в Версале. Месье Ламбер, чтобы ты знал, не последняя фигура в партии военных новаторов.

– И кто это такие? – спросил Николай, скорее подыгрывая девушке: в такие моменты, как сейчас, ей обычно требовался слушатель, а не собеседник.

– Небольшая, но очень энергичная и сплоченная партия, состоящая из флотских и армейских офицеров, – пояснила сыщица. – Полагают, что в нынешнем своем виде вооруженные силы Франции небоеспособны и не могут обеспечивать ей статус великой державы. Среди них немало людей с весьма шовинистическими взглядами, между прочим. Многие ратуют за колониальную экспансию, так как единственная крошечная колония в Азии – это, по их мнению, просто стыд. Но также они полагают, что Франции необходимо сперва реформировать свою военную систему, коренным образом.

– И велико их влияние?

– Сложно сказать. По данным нашей политической разведки, отношение к партии у французов очень неоднозначное. Нынешнее правительство они скорее раздражают, но их мнение все равно имеет вес. Среди соратников месье Ламбера имеются важные шишки, хоть их и немного. И сам Ламбер – один из самых компетентных военных советников во Франции, это признают даже его недруги. Назначение этого типа берлинским атташе не может быть случайностью. Германские аналитики полагают, что его продвинули на пост старшие товарищи по партии. С какой целью – единого мнения в МИДе нет.

– Ну а нам это что-то дает? – Дронов сходил к плите и долил себе чаю.

– Материал для размышлений, – кивнула Анастасия, поигрывая чашкой. – Попрошу коллег из политического отдела уделить больше внимания этой новаторской партии. За ней и так наблюдают и наши, и немцы, однако если взглянуть на их деятельность в связи с последними событиями… Может, откроется что-то новое.

– Но пока – никаких выводов?

– Увы, – пожала Настя плечами и отставила чашку. Взяла со стола пару листков. – А зеленоглазая меня вообще огорчила.

– Чем же? – вскинул брови Николай, опускаясь на диван рядом с сыщицей.

– Мне все сильнее кажется, что она – случайный человек в этой истории и ни к чему из происходящего не причастна. А я таких теорий уже понастроила! Ведь если она окажется агентом британских спецслужб – как удобно это будет для нас, согласись? – Анастасия криво усмехнулась, не отрывая взгляда от бумаг в своих руках. – Но первое, чему учат сыскного агента, – не подгонять факты под свои подозрения. Если подозрения противоречат фактам – выкидывать надо именно подозрения.

– И что же ты узнала о мисс Доу?

– Спутница господина военного атташе, как мы верно догадались, профессиональный телохранитель. – Настя положила бумаги на колени, потянулась за чашкой на столе. – Из компании «Арториас Глобал Секьюрити». Хозяин – некто сэр Артур Мэллори, штаб-квартира в Лондоне. Одна из старейших частных охранных фирм в Старом Свете. Может предоставить тебе хоть личного охранника, хоть группу сторожей для складов, хоть пару воздушных бригов для сопровождения твоих дирижаблей в торговых полетах. Работает абсолютно со всеми странами Европы, включая Россию, а потому дорожит нейтральной репутацией. Какие-то связи с британскими службами у нее, конечно, есть, не может их не быть. Но в целом сэр Мэллори, как и два поколения его предков, владевших компанией, не лезет в политику. У него достаточно связей и средств, чтобы оградить себя от попыток принуждения к тому же.

Сыщица сделала большой глоток чая, пару раз вздохнула поглубже, прежде чем продолжать:

– Личные данные своих сотрудников Мэллори оберегает тщательно. Думаю, ты понимаешь, что Джейн Доу – это ненастоящее имя нашей златовласки. Стандартный псевдоним для всех служащих «Глобал Секьюрити». Она – Джейн, а если бы у нее был напарник-мужчина, того звали бы Джоном Доу.

– Разумные меры, – коротко поддакнул Николай, опасаясь сбить сыщицу с мысли.

– Так делают во всех подобных компаниях, – пожала девушка плечами. – У телохранителя есть семья, близкие… нельзя допустить, чтобы его могли шантажировать их безопасностью. Даже дядюшка Готфрид, при всей мощи Штази, не сумел с ходу получить информацию о нашей Джейн. Пока у нас есть только ее личный номер, медицинский листок… кстати, ты знаешь, что она весит всего сорок два килограмма?.. И кое-что из книги отзывов. Мы установили клиентов, с которыми она работала прежде. Мэллори старается подбирать охранников своим заказчикам, учитывая не только навыки, но и характер сотрудника. Список клиентов, с которыми имел дело тот или иной телохранитель из фирмы, многое о нем может сказать.

– И кого же охраняла мисс Доу? Мм… наша мисс Доу?

– Обычно – детей и подростков, – вздохнула Настя глубже прежнего. – Ее часто нанимали богатые многодетные семьи, имеющие причины опасаться за жизнь своих чад. Судя по отзывам клиентов и по заключению душеведа из медицинского листка, наша Доу отлично ладит с детьми, даже со сложными. Очень к ним терпелива и лояльна. Добродушна и дружелюбна, умеет находить общий язык и с малышами, и с капризными отроками. Еще она, несмотря на кажущуюся замкнутость, довольно открыта и прямодушна. Лучше вообще промолчит, чем скажет не то, что думает. Как недостаток указано, что она эмоционально привязывается к понравившимся клиентам, особенно к детям, – что непрофессионально, согласись. Но черта милая, ей к лицу, – хмыкнула сыщица.

– И как она попала к Ламберу? – в голове Николая вновь возник образ маленькой хрупкой англичанки в мужском костюме. Все сказанное Настей отлично на этот образ накладывалось.

– Он ее просто нанял на год, сравнительно недавно. В общем порядке, ничего особенного. Детали пока уточняют. Но…

– Но – если бы британская разведка попросила сэра Мэллори приставить к Ламберу своего человека в качестве связного, то на эту роль другой сотрудник подошел бы куда лучше? – предположил Дронов.

– Угу. – Настя допила чай, переложила листки на стол и со стуком водрузила поверх них опустевшую чашку. – в «AGS» много толковых работников, и использовать в шпионских целях прямую, как рельсы, старомодно-порядочную юную леди, любящую возиться с детишками… Ну, разве что сэра Мэллори к этому шагу принудили шантажом, и он таким образом поиздевался над лондонскими службистами. Кстати, такого варианта вовсе не стоит исключать.

– Н-да-а… – протянул Дронов. – Слушай, Настя, а почему ты называешь Джейн «зеленоглазой»? У тебя ведь у самой зеленые глаза.

– Не настолько. – Девушка откинулась на мягкую спинку дивана и с усмешкой потерла белесый шрамик на скуле. – У меня они, может, и зеленые, но у нее – зеленющие, аж завидно…

На том разговор о франко-британской парочке завершился. Лишь в воскресенье в деле произошла новая подвижка, зато вслед за ней события понеслись галопом…

Они с Настей вновь ехали по улицам Нойе-Берлина в неприметной карете, запряженной парой лошадей. Только компанию им теперь составляли два полицейских агента в штатском. Это были именно сыщики криминальной полиции, а не «безопасники» министерства, и тому имелись свои причины.

Вечером воскресенья Анастасия показала Дронову служебную записку, полученную ее «дядей» от смежного отдела Штази. В записке сообщалось, что уже пару недель среди городских низов распространяются слухи о некой «акции возмездия» за убийство русского посла. Сейчас же слухи окрепли, начали расходиться и среди порядочных обывателей, обросли деталями. Один из полицейских информаторов доложил, что некие молодые люди, говорящие с русским акцентом, интересовались возможностью купить зажигательную смесь или компоненты для нее. К выходным в шепотках уже мелькало слово «Рейхстаг», а также почти как несомненный факт утверждалось, что все это затевают патриотично настроенные молодые люди из семей русских отставников, живущих в Берлине.

– Ну, ты понимаешь… – с кислой миной буркнула Настя, когда майор прочитал это место вслух.

– Угу. Тайное общество офицерских сынов…

– …Не слушающихся папу и маму. – Девушка фыркнула, поправила упавшую на лоб челку. – Настолько тайное, что аж невидимое.

– Хорошо, что мы завели там знакомства, – улыбнулся Николай, подняв взгляд на сыщицу. – Интуиция тебя не подвела.

– Это все без того похоже на провокацию, – передернула плечами Анастасия. – Смотри, как быстро и единовременно возникли слухи. Такие дела обычно готовятся долго, особенно если их готовят дилетанты. Информация начинает утекать с первых дней, кто-нибудь распускает язык еще на стадии задумки. Место утечки удается определить со временем – кабачок, где кто-то впервые проболтался, общежитие студентов, где впервые начали болтать… Потому все обычно и проваливается. А тут смотри – уже зажигательную смесь покупают. И слухи пошли разом со всех концов Берлина. И – ни одного имени, заметь. Ни кто покупает, ни у кого… Нет, Коля, это кто-то поработал за хорошую плату. Дядя Готфрид тоже так думает. А я теперь немного знаю эту самую русскую «военную диаспору». Мы с тобой знаем. Можешь себе представить скорых на расправу патриотов-террористов с зажигательными бомбами среди них? Даже из числа молодежи?

– Мм… Нет, – мотнул головой Дронов. – Никак.

– Вот именно, – вздохнула девушка. – Они все слишком… бюргеры. Не знаю, как по-русски сказать.

– Я понял. Но что нам делать? Опять ждать?

– Нет, Коля. – Сыщица тронула дужку очков двумя пальцами и очень нехорошо ухмыльнулась. Даже по своим меркам. – Есть у меня кое-какие мысли… Когда слухами вместо полиции занялись в Штази, там быстро установили первых распространителей. Мелкий криминалитет в основном, некоторые даже на полицию подрабатывают осведомителями. Утром мы с тобой навестим столичное управление криминальных расследований и запросим содействия…

Так они и оказались в невзрачном экипаже, курсирующем по самым грязным улочкам столицы Рейха. Вместе с берлинскими сыщиками они искали вполне конкретного человека.

– Вижу его, – сказал кучер, наклоняясь к слуховому окошку. – Готовьтесь винтить.

Сыщики почти синхронно надели круглые шляпы-котелки, переглянулись, кивнули друг другу. Экипаж резко вильнул вбок и въехал на тротуар, подпрыгнув на бордюре. Как только он остановился, Настя распахнула дверцу. Полицейские ураганом вылетели наружу, схватили под локти оторопевшего мужчину в потертой одежде и рабочей кепке, закинули его внутрь кареты, влезли следом. Анастасия закрыла за ними дверь, и экипаж сорвался с места. Все это заняло, по ощущениям Николая, секунды три – настолько сноровисто действовали сыщики.

Агенты в штатском вернулись на диванчик, усадив свою «добычу» посредине, стиснув бедолагу с боков и крепко держа его за руки. Сидящая напротив Настя подалась вперед и без замаха врезала пленнику кулаком по почкам.

– Ох… – согнулся тот. Выдавил жалобно: – З… за что?

– За вранье, – пояснила девушка, откидываясь на спинку и складывая руки на груди.

– Аванс, – добавил один из полицейских. – А мы тебе еще в отделении добавим до полной суммы. Если упираться станешь.

– Да что я… – запнулся пленник. – Это же три недели назад было! Чего сейчас-то хватать?

– Что там три недели назад было, ты нам расскажешь отдельно, – хмыкнул сыщик в штатском, обменявшись взглядами с коллегой. – А теперь отвечай на вопросы фройляйн. И вежливо. Будешь хамить – получишь двойное жалованье прямо щас. Пиво пить не сможешь – не во что будет.

– Ч… чего угодно прекрасной госпоже? – пролепетал пленник, втягивая голову в плечи. Сарказма в его словах заметно не было – похоже, с перепугу несчастный малость перегнул с вежливостью.

– Ты у нас – Фриц Медный Грош, по бумагам Бергер, сын Отто и Марии Бергеров, верно? – неожиданно вполне дружелюбно поинтересовалась Анастасия, глядя на мужчину с легкой, приятной улыбкой.

– Да. П… польщен. Прямо… столько знаете обо мне… – все еще испуганно таращился пленник на сыщицу. Он к тому же был меньше ее ростом и хлипче сложен, несмотря на довольно изящную фигурку девушки.

– Занимаешься мелкими поручениями для воровских шишек, но не кражами, как правило, так?

– Так.

– Давай без обиняков, Фриц. – Анастасия сжала и разжала кулак. Бергер при этом сглотнул и покосился сначала на одного полицейского, потом на другого. – Кто тебе велел пускать слухи о русских в городских тавернах? И не надо – «какие слухи?», «о каких русских?», ладно. У нас времени мало, еще тебя везти в участок, там обрабатывать. Сразу скажи, всем лучше будет.

– Да я… как-то… – Фриц пару раз моргнул, явно колеблясь. Ему было страшно, очень страшно, но боялся он не только сыщиков – это видел даже Николай.

– Не расколешься в полиции – повезем тебя в Штази, – спокойно продолжала Анастасия, и ее улыбка сделалась чуть-чуть шире, мгновенно превратившись в оскал. – Там будешь молчать – я тебя отдам вот ему, – указала девушка большим пальцем на сидящего рядом Николая. – Он тебя заберет в Россию. А знаешь, что делают с такими, как ты, в России?

– Да с какими – такими? – Пленник аж подскочил, но агенты в штатском усадили его обратно на диванчик.

– Ты в политику лезешь, Фриц, – подыграл напарнице Дронов. Он и без того владел немецким не идеально, сейчас же намеренно заговорил с еще бо́льшим акцентом, чем обычно. – Очень серьезное дело. Зря.

– Вот, – кивнула Настя. – Мой друг еще и говорит по-немецки плохо, может не понять, когда ты сознаешься, и не остановиться вовремя. Но ты не бойся, я буду рядом, все переведу. Ты не молчи, главное.

– Да… хватит! – не выдержал наконец напора бедняга. – Я все скажу! Это Гуго Ансбах мне велел!

– Что именно? – наклонилась к нему Анастасия. – Что он велел тебе рассказывать в тавернах?

– Что русские обозлились… что их правительство замяло убийство посла. Что русские думают, будто немцы сами его устроили, вот и не расследуют. Что молодые русские из местных военных хотят сами наказать немецкие власти, показать силу. И… еще наказать немцев за вывод ГСВГ. Но это мне приказали позже рассказывать, когда все случится!

– Что – все? И когда?

– Не знаю! – Фриц замотал подбородком, чуть не плача. – Гуго сказал – сам пойму.

– А Гуго в курсе?

– Не знаю. – Пленник внезапно сник, буквально обвис в руках сыщиков. Почти прошептал: – Наверное.

– Ну что ж, Фриц… Спасибо, ты нам очень помог. – Анастасия села ровно, кивнула полицейским. – Переводите его во вторую карету, отправляйте в участок.

– В участок?! – задохнулся бедняга от испуга.

– Не бойся, нам от тебя ничего уже не нужно, – отмахнулась девушка. – Просто посидишь там денек. Еще и покормят за счет казны.

Экипаж притормозил в темной подворотне, один из агентов в штатском покинул его, выведя Фрица. Анастасия спросила второго:

– Знаете, где этот Гуго сейчас? И кто он есть такой?

– Да, фройляйн. – Полицейский снял котелок и уложил на колени. – Ансбах – это прозвище, он оттуда родом. Фамилия его – Блюменштайн. Воровской барон средней руки. Шпаны много в подручных имеет. Часть на постоянной службе, часть – на сдельной. Вроде этого Грошика.

– А не резковато ли ты с ним, Настя? – спросил Дронов, чувствующий себя немного неловко после всего увиденного. И дрожащий Бергер, и нависающая над ним сыщица произвели на него гнетущее впечатление – Анастасию он предпочитал видеть совсем не такой. – То есть… я думал, такие допросы – из бульварных книжек и вы тоньше работаете.

– От человека зависит. – Девушка, верно поняв состояние напарника, повернулась к нему, заглянула в глаза с самой мягкой из своих улыбок. – с какой-нибудь испуганной барышней-свидетельницей я была бы нежна и ласкова. С интриганом-аристократом вела бы хитрую беседу, набитую ловушками. А этот – он иначе не понимает. К тому же именно этого Фрица мы выбрали не случайно.

– У нас был список тех, кто распространяет слухи, – около двадцати человек, – подтвердил полицейский агент. – Мы выбрали Бергера потому, что хорошо его знаем – слизняк. Присунь по почкам – он и расколется. Так и вышло.

– Когда поручаешь работу кому-то и сам за всем не следишь, среди исполнителей обязательно попадется такой – слабое звено, – усмехнулась Настя. – Вопрос в том, насколько крепок герр Ансбах. Как раз и проверим. Повторяю вопрос: где он сейчас должен быть?

– В такой час, в понедельник – у себя дома, фройляйн.

– Отлично. Едем в гости, господа.

Ехать пришлось далеко. Гуго Ансбах проживал, разумеется, отнюдь не в трущобах, где трудились его подопечные, но и не в личном особняке. Он снимал номер в приличной гостинице около центра, на границе районов Митте и Шенеберг.

– Пятый этаж, однако. И от пожарной лестницы далеко, – заметила Анастасия, когда их экипаж миновал жилище воровского барона, чтобы остановиться чуть дальше. – Удобно для нас, плохо для него. То ли не слишком умен, то ли слишком самоуверен, но запасной выход через окно у господина Ансбаха не предусмотрен.

– И вообще странно как-то, что такой человек живет в таком месте, – хмыкнул Николай. Придерживая плотную шторку, он тоже смотрел на улицу.

– У такого варианта есть свои преимущества, – объяснил сопровождающий их полицейский. – Здесь Гуго только живет и принимает некоторых гостей, для обстряпывания грязных делишек у него другие квартиры и загородные дома имеются.

– А что у него с охраной? – деловито поинтересовалась сыщица, проверяя барабан револьвера.

– Когда он здесь – один-два человека. Второй, если есть, караулит в холле. Времена в воровском царстве нынче спокойные, покушения Гуго не боится. – Полицейский нахмурился, следя за манипуляциями девушки. – Слушайте, вы же не собираетесь…

– Надеюсь, обойдется. – Настя убрала револьвер в кобуру и застегнула свою легкую курточку на нижние пуговицы. – Нет, правда надеюсь. Мне с ним спокойно поговорить надо. Обстоятельно. Боюсь только, присутствие рядом головорезов даст господину Ансбаху ненужную уверенность в себе и разговор затруднится. Будет лучше, если мы удалим от него охрану… или его от охраны. Там видно будет. Рассчитываю на вашу помощь.

В холле гостиницы полицейский агент сразу же указал взглядом на крепкого усача, подпирающего лопатками стену около гардеробной:

– Ласло, один из парней Ансбаха.

– Можете его занять? Или вообще увести отсюда? – полушепотом спросила сыщица.

– Это нетрудно, – кивнул агент. – Но тогда я не смогу пойти с вами дальше.

– Ничего, управимся. Идите. И еще… прикроете нас, если будет шум.

Пока Анастасия, выложив на стойку портье невесть где добытый полицейский жетон, узнавала, на месте ли нужный им постоялец, Дронов краем глаза следил за действиями полицейского. Тот, на ходу достав папиросу и закурив от спички, подошел к усачу-охраннику, заговорил с ним. Явно о чем-то неприятном: головорез сдвинул брови, помрачнел. Бандит и сыщик обменялись несколькими довольно короткими репликами, потом агент взял усача под локоть и попросту вывел на улицу. Тот что-то ворчал, однако не сопротивлялся.

– Пошли, клиент у себя, – дернула сыщица отвлекшегося майора за рукав. Уже вдвоем они добрались до номера Ансбаха, и девушка сразу же постучала в дверь.

– Кто там? – раздалось из-за створки.

– Полиция, – ответила Настя, привычно отступая в сторону, чтобы не оказаться на пути пули, если сквозь дверь выстрелят.

– Какого…

– Не говорите, что нас никто не вызывал, – продолжила сыщица чуть громче. – Не откроете дверь – мы ее высадим.

Створка без скрипа приоткрылась, и в узкую щель выглянул лысый амбал, габаритами сопоставимый с Николаем. Одет он был в простой городской костюм, но Дронов заметил на шее головореза край синей татуировки, уходящей за воротник.

– Ансбах здесь, нам нужно поговорить, – с утвердительной интонацией отчеканила девушка, показывая амбалу все тот же жетон берлинской полиции. – Дело серьезное. Государственной важности.

– Я доложу. – Охранник попытался закрыть дверь, но сыщица подставила ногу. Скривившись от боли – с такой силой амбал налегал на створку, – выдавила:

– Впусти, или влепим… сопротивление полиции… Мой напарник влепит, лично тебе.

Лысый головорез, похоже, растерялся. Неизвестно, испугали ли его угрозы Насти, однако подручный Гуго отступил на шаг, отпустил дверь. Сыщица толкнула створку и вошла в тесную переднюю, ухитряясь при этом не прихрамывать. Сказала все еще немного сдавленным, хрипловатым голосом:

– Веди нас к хозяину.

Герр Ансбах, он же Гуго Блюменштайн, обедал. Или вкушал очень поздний второй завтрак – сказать сложно. Правда, возня в прихожей насторожила его, и гостей воровской барон встретил не за столом, уставленным снедью, а у стенного шкафа, роясь в хламе на полках.

– У вас там пистолет, что ли? – с усмешкой поинтересовалась Настя, переступая порог гостиной вслед за амбалом. – Бросьте, что вы…

Расставив ноги на ширину плеч и заложив руки за спину, она остановилась у входа. Дронов встал по левую руку от сыщицы.

– Обычно ко мне не приходят без приглашения. Или хотя бы извещения, – недовольно заметил Гуго, явно стараясь сохранить лицо. Николаю, однако, показалось, что он если не испуган, то сбит с толку не меньше своего плечистого охранника. – Кто вы такие?

– Дело срочное, герр Ансбах, – улыбнулась Настя по-настоящему. Гуго невольно попятился, сам того не заметив, амбал же пару раз быстро сморгнул. – Я ищу вашего сотрудничества и действую от лица полиции, Имперской безопасности и еще кое-кого. В ваших интересах будет ответить на все мои вопросы. Быстро и точно. Первый вопрос – кто заплатил вам за распространение провокационных слухов о неких русских бомбистах? – в последних фразах сыщицы звенел металл, и говорила она с очень характерными «казенными» интонациями.

– Я… слышал эти истории от своих людей. Да, слышал. – Все еще стараясь демонстрировать уверенность, Гуго опустился в мягкое кресло. Амбал-телохранитель встал рядом. Николаю не к месту вспомнились Тьерри и Джейн. Лысый здоровяк мог бы усадить крошечную британку на плечо, как попугая, но Дронов отчего-то не сомневался, что охранник из нее куда лучший.

– Только слышал их и весь город, похоже… – Воровской барон погладил резные подлокотники. – Мои парни пересказывают то, что слышали от других. Никто им за это не платил.

– Большинство из них – да, – кивнула Настя. – Но не все. Некоторые из ваших подопечных как раз и были первыми, кто начал трепать языком на эту тему. От кого слух подхватили остальные. И делали они это по вашему поручению. Мы знаем точно, не пытайтесь юлить.

– Может, вы назовете свое имя, сердце мое? – приподнял брови Ансбах, окончательно взяв себя в руки. Сыщица была права – присутствие своего головореза за спиной помогло бандитскому главарю справиться с первым замешательством. – И имена тех, кто вас послал? Может, я кого-то из них знаю и лучше поговорю с ним? Скажем, шеф городской полиции, герр…

– М-да… Разговор все-таки повернул на эти рельсы, – с видимым огорчением перебила его девушка. Повернулась к Николаю: – Давай сэкономим время. Я сейчас пообщаюсь с хозяином наедине – все узнаю, минут за двадцать. Убери этого типа из комнаты, он мешает, – указала она кивком на охранника.

У господина Ансбаха от такой бесцеремонности округлились глаза. Амбал среагировал лучше – не дожидаясь действий майора, рванулся к нему, выхватив из кармана кастет. Но все равно совершил ошибку – проигнорировал Настю. Сыщица не стала доставать револьвер. Она скользнула вбок, ловко подсекла ноги лысого громилы, добавила ему локтем по спине – и тот буквально рухнул в объятия Дронова. Майор без лишних церемоний приложил охранника по затылку, повалил носом в пол, заломил ему руки за спину. Поймал брошенные Настей ручные кандалы, защелкнул на могучих запястьях.

– Вот теперь поговорим. – Еще одной парой наручников девушка приковала окаменевшего в кресле Ансбаха к правому подлокотнику. – Быстренько, по делу.

Она пошарила по карманам своей курточки, вздохнула:

– Черт! Я забыла взять пилочку для ногтей. И щипчики… все дома забыла. У тебя есть перочинный нож?

– Да. – Оттащив полубесчувственного бугая в прихожую, майор вернулся к подруге.

– Одолжишь мне его на полчасика? Кстати, в нем есть штопор и маленькие щипцы?

– Все есть, но… – Дронов качнул головой. – Ты же понимаешь, что мне его придется выкинуть? После того как ты им попользуешься?

– Что вы… – отмер наконец хозяин номера.

– Ну тогда не одолжи, а подари, – игнорируя его, попросила девушка. – А я тебе потом новый куплю. Швейцарский, настоящий. Знаю, где такие продаются. На днях сходим вместе, сам выберешь.

С тяжким вздохом майор положил на протянутую ладонь сыщицы небольшой складной ножик, служивший ему верой и правдой добрый десяток лет.

– То, что надо, – с леденящей кровь ухмылкой принялась девушка перебирать лезвия. Бликующие линзы очков придавали ей еще более зловещий вид. – Просто отлично. Ладно, выйди пока в коридор, подожди там. Хоть я и говорила, что ты должен перенимать мой опыт, но кое-чему тебе учиться, пожалуй, рановато…

За четверть часа из номера не донеслось ни единого громкого звука. Устроившись на деревянной скамье в коридоре, в тени чахлого фикуса, Дронов следил за прикрытой дверью с некоторой опаской, настороженно вслушиваясь. Но ничего особенного ему услышать не довелось. Анастасия покинула апартаменты бандитского вожака действительно быстро. Прошагав к скамье, она устало плюхнулась на жесткое сиденье рядом с Николаем, протянула ему сложенный нож:

– Забирай. Не пригодилось. Но за швейцарским я тебя все равно свожу, раз обещала.

– А что так? – хмыкнул Николай, пряча ножик в карман.

– Да я вспомнила, что там ведь на столе целая куча ножей, вилок, штопор побольше… – пожала плечами сыщица. Вдруг хихикнула, искоса глянув на лицо Дронова. – Шучу. Не бледней так. Обошлось без физического воздействия. Надавила бедняге на нервы как следует – он и раскололся. Минут десять исповедовался, пока дыхания хватило.

– Что-нибудь полезное рассказал?

– Рассказал. Только обсуждать это мы будем уже с дядей Готфридом. Точно не здесь. – Девушка наклонилась вперед и, морщась, потерла ушибленную ногу выше колена. – И мне бы горячую ванну… Ладно, подождет.

– Интересно, почему местная полиция себя с этой швалью так не ведет? Взяли бы их к ногтю…

– Потому что они местные, Коля. – Настя откинулась на деревянную спинку. Очки ее в очередной раз стали непрозрачными. – Мне проще. Я приехала, переворошила осиные гнезда, нашла, что искала, уехала. А им тут жить. Скажем спасибо, что вообще помогли: дров я для них наломала – всю зиму топить хватит…

Комнатка, в которой проходило совещание, больше всего напоминала клуб для игры в покер – тесное полутемное помещение с большим круглым столом и полудюжиной стульев в центре. Для полной схожести не хватало только карт, разложенных по столу, и витающего в воздухе табачного дыма. Но так уж вышло, что никто из присутствующих не курил.

– Моя дорогая Анастасия, – почти торжественно говорил Готфрид Беккер, директор Пятого отдела Штази, сложив ладони лодочкой. – Ты даже не представляешь, сколько бутылок отменного выдержанного коньяка я буду должен подарить герру Мюллеру, шефу столичной полиции, после сегодняшних твоих похождений. Но я готов пойти на такие жертвы, если ты добилась достойных результатов.

Сидящая напротив него сыщица потупилась, принялась водить пальцем по столешнице, не поднимая взгляда на «дядюшку». Ее раскаяние было столь откровенно притворным, что даже Николай посмотрел на девушку осуждающе. Через минуту такого спектакля она столь же нарочито вздохнула, пожала плечами:

– Думаю, дядя, результаты вполне достойные. – Прекратив ломать комедию, откинулась на жесткую спинку стула и улыбнулась. – У нас, кажется, впервые появилось четкое направление для работы. Кстати, рейхсвер не одолжит мне батальон солдат на пару дней? Хотя бы четыре сотни бойцов, меньше не хватит.

– Так. – Беккер положил ладони на стол. – Рассказывай подробно.

– Господин воровской барон получал деньги за распространение слухов – это правда, – уже без улыбки произнесла сыщица. – От кого – неизвестно. Заказчик передавал ему конверты с оплатой и указаниями. Указания были отпечатаны на машинке, один листочек я уже отправила экспертам. Конверты просто подбрасывали разным людям Ансбаха. Пару раз те вроде бы замечали момент появления конверта, но точно описать внешность курьера никто из них не смог.

– Значит, ниточка – в их содержимом, – сказал «дядя» Готфрид.

– Угу. Автор записок явно не хотел контактировать с Ансбахом слишком часто, а потому в каждом послании довольно детально и пространно расписано, что тот должен делать. Заказчик определенно не верил в умственные способности герра бандита и раскладывал ему все по полочкам – когда и какой слух пускать. Дата будущей… – Настя прищелкнула пальцами, – …акции конкретно не указана. Из чего я с большей уверенностью предполагаю, что акция в самом деле будет, что это не блеф. Но указаны примерные даты для слухов, которые надо распускать до и после. Что дает нам достаточно узкий промежуток. Полагаю, логично, что вторую порцию трепотни надо отгружать сразу после акции, с минимальным промедлением. Все случится завтра либо послезавтра. И народ по всему Берлину засудачит, что русские сожгли Рейхстаг. Даже кайзер не сможет такого игнорировать.

– Если они правда собираются сделать именно это, – вставил Николай. – Сама провокация, может, и не блеф, но блефом может быть ее цель.

– Едва ли, – покачал головой директор Беккер. – Тогда они пустят псу под хвост всю свою предшествующую работу. Мы исходим из того, что наш враг затеял комплекс провокаций. Он пытается испортить отношения России с союзниками и нейтральными странами. Тогда все, что произойдет в Берлине в ближайшие дни, должно выглядеть естественно. Если враг создает видимость того, что молодые русские патриоты собираются сжечь Рейхстаг, один из символов германского единства, – именно такую попытку он и изобразит. Уверен, они даже попытались бы вовлечь исполнителей из числа настоящих местных русских, если бы ветеранское сообщество Берлина не было таким инертным.

– Но ведь если мы все поняли, то их план уже сорван, верно?

– Коля… – Анастасия тяжело оперлась локтями о столешницу, сплела пальцы. Глянула на майора со странным сочетанием усталости и сочувствия. – То, о чем догадываются в тайной полиции, – это одно. То, о чем говорят в газетах и что обсуждают в парламентах, – это совсем другое. Государь император, конечно, самодержец, но не всесилен. Как и кайзер. Мы можем вскрыть злодейский план во всех деталях и напечатать его в «Фигаро» на трех языках, но это никак не поможет, если мы не сорвем дальнейшие акции.

– Потому мы будем действовать, – вновь кивнул Готфрид. – Ты права, моя дорогая племянница. Полученные тобою сведения стоили пары бутылок коньяка. Будем считать несомненным фактом, что в ближайшие дни авторы взрывов в Ташкенте и у посольства совершат нападение на здание Рейхстага. Вероятнее всего, с применением зажигательных бомб. Мы пока не слышали, чтобы кто-то действительно покупал для них ингредиенты, однако это мало о чем говорит. Наша цель – сорвать нападение и по возможности захватить исполнителей. От них мы можем узнать что-то полезное.

– Едва ли. – Настя уперла подбородок в сплетенные пальцы. – Учитывая, как осторожны они были при найме Ансбаха, исполнителей для акции тоже будут набирать втемную. Но попробовать стоит, конечно. Я больше рассчитываю на их действия… вокруг всего этого. Готовя нападение и заметая следы в случае его провала, наши друзья-бомбисты могут где-то подставиться. При покупке материалов, при ликвидации свидетелей, много где.

Директор Беккер встал, взял трость, прислоненную к стулу, прошагал к двери. Открыв ее, громко потребовал карту Берлина и чего-нибудь поесть.

Десять минут спустя план центральной части города был расстелен на столе, а края его придавлены чайником, сахарницей и блюдечками с печеньем. Сыщица, директор и майор склонились над картой.

– Просто подъехать к Рейхстагу на паромобиле и кинуть из окна бомбу у них не выйдет, – проговорил Беккер, помешивая свой чай серебряной ложечкой. – Он всегда хорошо охранялся, а теперь, после взрыва у посольства, там даже ночью вокруг выставлены посты. Полицейские имеют приказ стрелять на поражение в любой подозрительной ситуации. К тому же здание крепкое, большое, ручной бомбой, брошенной на ступеньки, его не поджечь.

– Если я права, то сам поджог для них не главная цель. – Пока «дядюшка» рассуждал, Настя успела сжевать два печенья и теперь тянулась за третьим – блюдца были от нее далеко. – Важнее сам факт попытки и шумиха вокруг.

– Но если дело ограничится стычкой с охраной здания, без больших жертв и разрушений, то и шум будет легче замять, – возразил Готфрид. – Давай исходить из того, что они попытаются всерьез.

– Тогда наши друзья наверняка используют тот же фокус, что и в прошлых двух случаях. – Сыщица быстро прожевала третье печенье, кашлянула в кулак. Поправила очки, сползающие к кончику носа. – Если бы они любили разнообразие, то не повторились бы дважды. Не знаю пока, откуда у них технология дистанционного подрыва, однако эти ребята очень на нее полагаются. Что они могут сделать? Подогнать к Рейхстагу крытый фургон, набитый взрывчаткой и зажигательной смесью? Его можно взорвать и в стороне, ущерб все равно получится серьезным. И заодно выйдет обставить дело как месть за посла тем же способом.

– Не получится. – Директор отодвинул фарфоровую чашечку, которую так и не пригубил. – Опять же благодаря взрыву у посольства мы стали внимательнее к таким вещам. Грузовым фургонам и паромобилям запрещено останавливаться около правительственных зданий. А там, где это возможно, – запрещено даже проезжать мимо них. Рейхстаг стоит на непроезжей улице, движение мимо него сейчас разрешено лишь пешим и конным.

– А… под ним? – спросил Дронов, потирая подбородок. – Вот эти точки – это выходы из канализации? Она проходит под строением Рейхстага?

– А ты молодец. – Настя легонько погладила его по плечу, не отрывая взгляда от плана. – Я о таком не успела подумать.

– Просто привык читать карты, вот и обратил внимание.

– Дядя, пусть принесут схему подземных коммуникаций в этом районе. Посмотрим, есть ли там достаточно просторные туннели. Учитывая, сколько дряни сливается из зданий правительства, – не может их не быть.

Туннели были. Рейхстаг располагался близко к парку Тиргартен, в стороне от столичной застройки, и сеть подземных коммуникаций вокруг него была не слишком густой. Однако два больших туннеля тянулись прямо под зданием, и от них отходило множество боковых ответвлений.

– Из канализации нельзя выбраться в сам Рейхстаг, потому охраны в ней нет, ясное дело, – постучала девушка по схеме очередным печеньем, усыпав бумагу крошками. – Отличный вариант. Несколько мощных зарядов в нужных местах могут превратить полздания в щебенку. И зажигательная смесь не нужна, хватит просто взрыва. Есть, правда, проблема…

– Мы, в Пятом отделе и Особой экспедиции, точно знаем, что устройство, позволяющее совершить дистанционный подрыв, не работает под землей, – вместо сыщицы объяснил «дядя» Готфрид, поворачиваясь к Николаю. – Вернее, само оно работает, но не способно принять… некий невидимый сигнал, который активирует взрыватель. Этот сигнал не может пробиться сквозь землю, так же как обычный солнечный луч.

– Но сигнал может передаваться по металлической проволоке, – воздела палец Анастасия, оставив круглое печенье лежать прямо поверх нарисованного на карте Рейхстага. – Можно вынести небольшую принимающую часть устройства на поверхность и соединить ее проволокой с остальной бомбой. Протянув проволоку, скажем, через люк или отдушину. Других вариантов я не вижу. Разве что использовать обычный часовой механизм. Но когда у тебя в руках такая хитрая игрушка, трудно вернуться к чему-то более примитивному.

– И все-таки это тоже возможно, моя дорогая.

– Бесспорно. – Девушка плюхнулась обратно на стул, взяла многострадальное печенье. Повертев его в руках, сломала надвое и вновь бросила на карту. – Вот зачем мне батальон солдат, дядя. Я задумала облаву. Хочу взять исполнителей на закладке или при попытке подрыва. Скорее – на закладке. Потому что взрывать будут наверняка днем, в рабочее время. Чтобы жертв побольше и свидетелей тоже.

– Облаву – не зная точно времени и места? – скептически выгнул седую бровь Беккер, тоже грузно опускаясь на сиденье.

– Потому и так много! – с кривой усмешкой всплеснула руками девушка. – Знала бы, где и когда брать, – хватило бы и полицейского наряда. А так… Сегодня ночью пусть ваши шпики и патрульные полицейские внимательно следят за всеми входами в канализацию, не только в Митте. Даже если все случится не сегодня, они могут проносить материалы для бомб заранее, постепенно. По частям. Если все будет тихо – спустим вниз потихоньку пару сотен солдат и расставим засады где только можно. Кроме того, хотя для дистанционного подрыва не всегда нужно видеть принимающее устройство, я не сомневаюсь, что за взрывом будут наблюдать. Вторая часть солдат вместе с городской полицией прочешет все места, откуда виден Рейхстаг. Начнут они, когда…

Николаю, как армейскому офицеру, план Анастасии понравился – своей похожестью на войсковую операцию и широким размахом. «Дяде» Беккеру он пришелся по душе куда меньше по тем же самым причинам. «Как же давно ты не работала в большом городе, Настя», – вздохнул толстенький директор Пятого отдела. Следующие три четверти часа Дронов, отодвинувшись от стола, тихонько потягивал чай, грыз печенье и наблюдал за тем, как в муках и борьбе рождается компромисс меж двух родственных душ. Анастасия и Готфрид демонстрировали одинаковое упрямство и равный профессионализм. То, что происходило между ними, майор не решился бы назвать даже спором. Директор и сыщица словно играли, оспаривая аргументы друг друга, принимая возражения, выдвигая свои, приходя к общим выводам. Кто в итоге победил – Николай тоже не сказал бы с уверенностью. От плана Анастасии к концу разговора остался один каркас, который директор Пятого отдела «обтянул» на свое усмотрение. Тем не менее план все еще включал в себя прочесывание окрестностей Рейхстага и засады в подземелье, только уже без привлечения армейских частей.

Когда майор и сыщица покинули резиденцию Министерства государственной безопасности, девушка отказалась от предложенного экипажа и сказала, что хочет прогуляться. Солнце клонилось к закату, тени от многоэтажек накрывали тротуары, и на улицах Берлина становилось прохладно. Настя, заложив руки за спину и не глядя по сторонам, широко шагала в сторону набережной Шпрее. Там она оперлась о чугунную ограду, крашенную в черный цвет, и долго смотрела на грязную воду реки, снующие туда-сюда лодки, пыхтящие паром катера и грузные самоходные баржи. Дронов все это время молча следовал за подругой, стараясь держаться вне поля ее зрения. Впрочем, когда закат плавно перешел в сумерки, девушка сама повернулась к напарнику. На губах ее играла слегка виноватая улыбка.

– Извини, – сказала она, беря его за руку. – Напугала тебя, да? Все в порядке, не беспокойся. Видишь ли, дядюшка Готфрид – уникум. Единственный человек, при разговоре с которым я иногда ощущаю себя неопытной и неумелой стажеркой. Это… болезненно для моего самолюбия. Оно у меня большое, ты же знаешь.

– А то, – легонько улыбнулся в ответ майор.

– Ну и вот… дядюшка-то прав. И мне стыдно, что я на него злюсь. От этого еще хуже. Но через пару часов пройдет. – Она посмотрела Николаю в глаза, улыбка ее из виноватой превратилась в лукавую. – Если будет повод отвлечься – то и быстрее. Давай вернемся в «Жандарма». Ты ведь поможешь мне отвлечься?

– Конечно.

– Отлично! Значит, по пути купим сосисок, свежих куриных яиц и масла для сковороды. Эй, что это за погасший взгляд?..

Ночной парк шумел, как и в первый раз, напоминая Дронову самый настоящий лес. Но теперь он не ощущал из-за этого дискомфорта. Наоборот, майор был в своей стихии. По левую руку от него, на расстоянии видимости, шагал егерь в зеленом сюртуке и черном кивере, вооруженный коротким карабином. По правую – еще один. Цепочка солдат двигалась медленным шагом через подернутый синей дымкой Тиргартен, – а с другого конца парка им навстречу столь же неспешно продвигалась вторая. Собственно, это была идея Дронова. Хотя поначалу директор Беккер полностью исключил участие военных в операции, Николай сумел на следующий день убедить его, что армейские егеря куда лучше полицейских прочешут огромные парковые зоны вокруг Рейхстага. Такую мысль ему подсказали как раз воспоминания о первом визите – о густой чащобе в центре столицы, о темной массе деревьев, подступающей к шоссе в лунном свете, о шепчущей на ветерке листве. Простые патрульные тут наверняка ощущали бы себя неуютно. Егерям проще – их для такого готовили.

Анастасия полагала, что за подрывом будут наблюдать с крыши или верхних этажей одного из многоэтажных зданий, откуда стеклянный купол Рейхстага виден превосходно. Дронов же готов был поставить на парки – туда проще проникнуть незаметно, там проще спрятаться. А правительственное здание, ярко освещенное даже глубокой ночью, видно из многих точек. В результате облава разделилась на три части. Все они выдвинулись на позиции за пару часов до рассвета – чтобы дать неизвестному противнику время залезть в ловушку.

Первая часть, набранная из самых опытных берлинских полицейских, усиленная полевыми агентами Штази, отправилась под землю. На них лежала важнейшая задача – не допустить взрыва. Если бомбы уже установлены, их должны были отыскать и обезвредить. Если подрывники еще не явились, полицейским следовало рассыпаться по канализации и ожидать в многочисленных засадах.

Вторая часть, тоже составленная из полицейских и агентов министерства, во главе с самой Настей прочесывала городскую застройку. Они имели приказ без колебаний задерживать всякого, кто покажется им подозрительным, а также проверять частные квартиры при необходимости. Дронов уже представлял, сколько бездомных и бродяг, обитающих в городских подвалах и на чердаках многоэтажек, отправится сегодня в кутузку.

Наконец, третью часть облавы образовывали армейские части – три роты пеших егерей. Они прибыли «на старт» последними, зато развернулись много быстрее полицейских. Егеря оцепили Тиргартен, проверили мелкие рощицы вне его черты, после чего двумя цепями вошли в огромный парк. Николай не столько командовал ими, сколько приглядывал за ходом операции, чтобы доложиться потом Насте. Немецкие егеря свое дело знали и без него. Тем не менее русскому офицеру доверили идти в центре одной из цепей – тот знал, насколько важное это место, и был благодарен за оказанное доверие.

Даже с учетом поправок, внесенных «дядюшкой» Готфридом, все это было одной огромной авантюрой. Очень в духе Анастасии. Однако Дронов понимал, почему опытный и осторожный начальник Пятого отдела принял план сыщицы. Даже если облава закончится пшиком, если они никого не поймают и ничего не найдут сегодня – их действия все равно сорвут готовящуюся провокацию. Неприятель будет вынужден отступиться от своего плана, внести в него коррективы. Возможно, он даже испугается и всполошится, обнаружив, какие силы подняты против него. Все это выигрывает время для расследования. К тому же чем дольше разрыв по времени между провокациями, тем меньше от них эффект. Выбив одно звено из цепочки злодеяний, они, быть может, вовсе ее разорвут.

– Все в порядке? – поинтересовался возникший из полумрака лейтенант егерей. Он вместе с еще одним офицером крейсировал вдоль цепи, опрашивая солдат и проверяя обстановку, чтобы сообщить ее идущему позади капитану.

– Так точно, герр лейтенант. Ничего необычного, – отозвался шагающий справа от Николая боец.

– Все в порядке, – подтвердил Дронов.

– Герр майор, – кивнул ему егерь-офицер, прежде чем пройти дальше.

Однако исчезнуть во мраке он не успел. Далеко справа послышались голоса – кто-то кого-то окликал. А еще через несколько секунд хлопнул выстрел.

– Остановиться! – рявкнул лейтенант, бросаясь на шум и на бегу выхватывая револьвер. – Передать по цепи! Остановиться!

Дронов последовал за ним, также на бегу обнажая оружие. За первым выстрелом последовали еще два звонких хлопка, в ответ залпом ударили егерские карабины – три или четыре разом, не меньше. Меж деревьев замелькали пятна света, и навстречу бегущим офицерам внезапно выскочил… грузовой паромобиль с зажженными фарами. Николай и германский лейтенант бросились в стороны, спасаясь из-под колес. Машина, обдав их горячим паром, промчалась мимо, рыская из стороны в сторону, петляя меж деревьев. Николай торопливо поднялся на колено, вскинул револьвер – слишком поздно. Паромобиль скрылся за древесными стволами. Зато там, откуда он приехал, вновь вспыхнуло пламя. Что-то ярко сверкнуло, раздалось глухое шипение, резко перешедшее в рев, и из-за макушек деревьев в небо взмыли три алые звезды. Оставляя за собой дымные хвосты, они умчались куда-то на север. Еще мгновение спустя грянул взрыв. Но не там, куда улетели «звезды». На земле, неподалеку, едва ли не в сотне метров от Николая.

Майор во второй раз бросился наземь, прикрывая голову руками. Земля ощутимо дрогнула, над головой офицера пронеслась слабенькая ударная волна, осыпавшая его листьями, веточками и какой-то трухой. Когда Дронов встал, выскребая из волос осыпавшийся с крон древесный мусор, место взрыва уже вовсю пылало. Пожар охватил несколько деревьев и понемногу распространялся. На фоне стены живого пламени можно было различить черные человеческие фигурки – егеря отступали перед огнем, помогая раненым и контуженым товарищам.

– Ничего себе… полыхает, – ошарашенно произнес немецкий лейтенант, тоже поднявшийся на ноги.

– Зажигательная смесь. – Дронов тряхнул головой, не отводя взгляда от огня. – Это точно зажигательная смесь. Но что было в небе? И что, в бога душу, вообще произошло?..

Глава 4

Солнца пока не было видно за зданиями, но первые его лучи уже играли в тонких струйках дыма, реющих над Кенигсплатц. Пахло гарью и какой-то химией. Причем если дымом тянуло по всей Королевской площади, то острый химический запах ощущался лишь у самых ступенек Рейхстага, развеиваясь уже в полусотне метров от него. Когда Николай поинтересовался у офицера-брандмейстера его источником, тот отмахнулся:

– Пена. Специальная.

Допытываться майор не стал – раздражительность огнеборца была ему понятна. Брандмейстер вместе с подчиненными трудился всю ночь, пытаясь отстоять Рейхстаг у пламени, и вымотался до невозможности. Все правое крыло здания выгорело подчистую, однако даже это было большим достижением пожарных. Благодарить следовало «дядюшку» Готфрида с его немецкой предусмотрительностью. Хотя взрыва предполагалось не допустить вовсе, он все же распорядился незаметно стянуть на улицы Митте четыре полных пожарных бригады. Включая одну армейскую, оснащенную каким-то особым оборудованием, льющим на огонь вместо воды белую пену. Николай прежде ничего подобного не видел – пена гасила даже небольшие потеки зажигательной смеси.

Два из трех снарядов, выпущенных по Рейхстагу, достигли цели. Третий упал на мощеную площадь, расплескав по брусчатке пылающую лужу. К счастью, обошлось без жертв – в здании имперского собрания на ночь оставалась лишь охрана. Все полицейские успели выбежать из караулок прежде, чем огонь распространился. Пожарные экипажи примчались за считаные минуты. Не пытаясь тушить очаги пожара, берлинские огнеборцы изолировали их, дав огнесмеси выгореть. Они со своей работой справились отлично. А вот Штази и его русские союзники потерпели сокрушительную неудачу.

– Давайте поугадываем, какие заголовки будут в утренних газетах, – неестественно веселым голосом смертника, идущего на эшафот, предложила Анастасия. Сыщица жевала сорванную где-то травинку, прислонившись спиной к ярко-алому борту пожарной машины. – В обед проверим. Кто больше угадает – ставит проигравшим по щелбану.

– Давай сделаем проще, моя дорогая Настя, – хмуро предложил господин Беккер, тяжело опирающийся на свою трость. – Я, на правах старшего, поставлю тебе десяток щелбанов просто так. Устраивает?

Директор Пятого отдела прибыл к месту событий вскоре после пожарных – чтобы выслушать доклады и отдать распоряжения. Увы, добиться ему удалось немногого. В узком переулке к западу от Тиргартена полиция обнаружила брошенный грузовик – тот самый, что сбежал из парка ночью. Пассажиров его, разумеется, и след простыл. Груза в кузове не было. Анастасии и Николаю тем более нечем было похвастаться. Сыщица с агентами Штази не обнаружила вообще ничего, майору и егерям досталось выжженное пятно посреди парка, площадью с небольшой плац для спортивных занятий. Если там и были какие-то улики, их сплавившиеся останки предстояло долго выковыривать из пропеченной земли.

– На самом деле я бы победил в этой игре в любом случае, – добавил Готфрид после секундной паузы. – Потому что примерные заголовки утверждались еще на днях, в соседнем отделе. Распространения информации не остановить, однако правительственные газеты предупреждены – не поднимать большого шума, если что-то произойдет в ближайшие дни. С независимыми сложнее, но и с их владельцами провели беседы загодя. Другое дело – завтра о пожаре Рейхстага напишут газеты Рима, Парижа, Лондона… Эту фору нужно использовать, чтобы успеть официально перевалить вину на кого угодно, кроме русских. Так мы сможем хотя бы частично переиграть противника.

– И есть на кого валить? – с интересом спросила Настя, приподнимая брови.

– Даже несколько вариантов, – хмыкнул ее «дядя». – Опять же предусмотрены загодя. Планировать действия на случай полного провала всегда полезно.

– Узнаю почерк Штази, – фыркнула Анастасия.

Беккер наградил ее недовольным взглядом и обратился к майору:

– Николай, как военный человек, скажите – вам это что-нибудь напомнило? То, что вы видели ночью?

– Да, есть такое… как бы… – Дронов замялся, потер подбородок. – Было похоже на артобстрел. Но с помощью ракетных снарядов.

– Вы с подобным встречались прежде? В Азии?

– Нет, – качнул майор головой. – В армии мы используем ракеты только для передачи сигналов. Однако давно, еще до моей службы, на вооружении азиатских полков некоторое время стояли ракетные станки. В них использовались ракеты потяжелее сигнальных, их залпом выстреливали в сторону врага. Неплохо действовало против легкой конницы кочевников – кони пугались свиста ракет и огня… Но урона такая стрельба почти не наносила. Только рассеивала противника. Потому станки недолго пробыли на вооружении. Сейчас их и в Азии мало кто вспомнит. Однако такие снаряды, как здесь… Это что-то совсем иное. Они были больше, они могли нести заряд огнесмеси, они летели прямо в цель. Точность не хуже, чем у полевой артиллерии. У армии такого нет.

– Но целью провокации было подставить русскую военную диаспору, верно? – вставила свое слово Настя. – Хотя, возможно, мы ошибались… Тогда вся теория – коту под хвост.

– Ну, в общих чертах мы предугадали ход противника, – заметил Готфрид, постукивая тростью по брусчатке. – Ошиблись лишь в средствах исполнения. Не будем спешить с выводами. Николай, пожалуйста, займитесь оружейным вопросом. Посетите армейские архивы, свяжитесь со знакомыми. Попробуйте узнать, что за оружие могло быть использовано этой ночью. Возможно, это новая разработка, созданная пришельцем из иного мира. Но тогда – не появлялась ли она прежде, не сталкивались ли с ней уже наши солдаты? Проверьте все. Я помогу, чем смогу.

Дронов молча кивнул. У него в голове шевельнулась странная мысль – кажется, он сейчас дал себе подсказку, но сам не понял какую. Одна из его собственных фраз, произнесенных только что, содержала ключ, ответ, но какая?

Беккер тем временем вновь повернулся к Насте:

– Сейчас я отправляюсь прямо к канцлеру. Объясняться придется лично с ним. А то как бы и не с императором. Тебя тоже коснется – в этом расследовании ты официально представляешь российскую сторону. Потому нам лучше ехать вместе.

– Думаешь, отходит палкой по хребту? – опять фыркнула сыщица и сдула со лба выбившийся волос. Напуганной она не выглядела. – У него клюка вроде твоей, даже тяжелее.

– Слишком глупая шутка для такой умной девушки, как ты, моя дорогая Настя. – Директор Пятого отдела тяжко вздохнул, глядя на «племянницу» с искренним сожалением. Будто вся жизнь молодой родственницы уже прошла зря. Та ответила своей фирменной злодейской улыбкой, которая на Готфрида, разумеется, не произвела никакого впечатления. – Ты станешь серьезнее, когда поймешь, что расследование могут передать другому отделу Штази, – продолжил он. – В конце концов, большая политика – не главная сфера моей «пятерки» и твоей Особой экспедиции.

– А по мне, пока в Берлине правительственные здания и иностранных дипломатов взрывают с помощью оружия иномирного происхождения – это работа именно для наших контор, дядя, – парировала Анастасия, отталкиваясь от борта пожарной машины локтями и становясь прямо. – Если мы докажем, что сегодняшние снаряды были…

Разговор окончательно переключился на внутреннюю конкуренцию отделов Штази, и Дронов, чувствуя себя лишним, отошел в сторонку. Огляделся. Над Королевской площадью висели полицейские дирижабли – ночью они освещали ее и Рейхстаг мощными фонарями, помогая пожарным. Еще два воздушных корабля пожарной службы уже вернулись на базу – до самого конца битвы с огнем они таскали из соседних речек цистерны с водой. Тонкая цепочка патрульных отсекала на удивление жиденькую толпу зевак от обгорелого здания. А за спинами немногочисленных любопытствующих Дронов заметил… знакомый паромобиль. Роскошный, приземистый, с открытым верхом. Хозяин мобиля, господин военный атташе французского посольства, стоял рядом, опираясь о заднее крыло ладонью и рассматривая Рейхстаг с непонятным выражением лица. Его неизменная хрупкая спутница, разумеется, тоже была здесь. Заложив руки за спину, она поглядывала по сторонам, словно не зная, откуда ждать неприятностей.

– Хм… – Николай обернулся.

Анастасия и Готфрид о чем-то спорили, при этом сыщица то и дело взмахивала ладонью, будто отгоняя муху. Поколебавшись секунду, майор решил не отвлекать их и сам направился к франко-британской парочке. Миновав оцепление, он прошел сквозь толпу, раздвигая людей широкими плечами. Джейн Доу, разумеется, заметила его первой. Легонько дернула атташе за рукав, чтобы привлечь внимание, и помахала Николаю рукой с довольно приветливым видом. Девушка даже попыталась улыбнуться – иначе это не назовешь. Уголки ее губ едва-едва приподнялись, и только ярко-зеленые глаза улыбались по-настоящему, искренне. Выглядело это несколько странно, но Дронов уже начал привыкать. До Настиной манеры улыбаться маленькой англичанке было далеко. Месье же Ламбер встретил майора широкой белозубой ухмылкой от уха до уха:

– Боже, я рад встретить здесь друга! Доброго вам утра, Николай! С вами все в порядке?

– И вам доброго, месье… И вам, мисс Доу, – кивнул майор сперва дипломату, потом его телохранителю. – Как вам сказать… Ночь выдалась тяжелая. Но я жив, сами видите.

– Может быть, вы расскажете нам, что здесь стряслось? – полюбопытствовал француз. – От прохожих мы с Джейн слышали уже немало интересных версий. Говорят, например, что ночью над городом пролетела эскадрилья британских аэропланов и забросала Рейхстаг бомбами. И что к обеду кайзер объявит Британии войну.

– Мм… Нет, вот этого точно не было. Но, боюсь, в подробности вдаваться я не имею права. Пока что, – виновато развел руками Дронов.

– Понимаю, разумеется, – покивал атташе с несколько рассеянным видом. – Но эти слухи сами по себе довольно неприятные. Вздорные. О чем только не говорят. Например, что Рейхстаг сожгли русские. Из местных, мстя за убитого посла. Такого рода слухи, расходясь среди простого народа, могут довести до погрома или чего хуже.

Николаю показалось, что он сохранил непроницаемое лицо, – но что-то его выдало, судя по тому как прищурился Тьерри. Француз продолжил совершенно будничным тоном:

– Такие события не могут не интересовать меня по долгу службы. Нападение на здание имперского собрания в сердце столицы. Применение, похоже, какого-то необычного оружия. Грандиозная полицейская облава прямо перед этим… Друг мой, Николай, вы не против продолжить нашу беседу позже и в другом месте? Я пришлю вам приглашение, как только выдастся свободный вечер. Вашу очаровательную спутницу тоже считайте приглашенной. Нам троим определенно есть что обсудить.

– Троим? – Дронов посмотрел на невозмутимую Джейн.

– Ну, или четверым, – поправился месье Ламбер. – Так что скажете?

– Не могу говорить за лейтенанта Тельман, но сам постараюсь прийти.

– Тогда держите мою визитку, – протянул француз бумажный прямоугольничек. – Запомните мою подпись и почерк. Я всегда пишу приглашения своей рукой.

Раскланявшись с военным атташе и спрятав визитку в карман, Николай поспешил обратно, захваченный внезапной идеей. Увидев Тьерри и Джейн, он вспомнил, что за подсказку сам себе дал. Такого оружия нет в армии! Нет в армии! В армии!

– Настя! – почти подбежав к сыщице, которую уже покинул «дядя», майор схватил ее за плечо. – Я знаю! Знаю, где может быть ниточка!

– И ты ее нашел в разговоре с вероятным агентом потенциального противника? – усмехнулась девушка, поворачиваясь к нему.

– А ты заметила?..

– Что за сыскной агент из меня, если я не замечу, как мой напарник куда-то убежал, пока я смотрю в другую сторону? Ну, выкладывай.

– Я вспомнил, когда заговорил с Ламбером… И когда снова Джейн увидел… – Дронов взял паузу, чтобы привести мысли в порядок. – На первой встрече с ними мы говорили о всяком. Не только о деле. Но еще и… о всяких военных вещах. И отставной аэронавт упоминал там воздушные торпеды. Флотское оружие для поражения больших дирижаблей. У новых торпед вроде как есть ракетные ускорители, которые удлиняют их полет. Понимаешь, Настя? Я сам торпед никогда не видел, но знаю, что это здоровые штуки. Они летают, и если их можно разгонять ракетами…

– Та-ак… – Глаза сыщицы за овальными линзами очков блеснули азартом. – А ведь если ты знаешь, где добыть боевые торпеды, то и зажигательную смесь можешь получить там же. А про покупку у бандитов пустить слух для отвлечения внимания. Пойдем-ка поищем дядюшку. Надеюсь, он еще не укатил на экзекуцию к канцлеру…

Увы, перехватить Беккера вовремя они не успели. Настю, однако, это не смутило. Приказным тоном велев Николаю позавтракать где-нибудь в городе и ехать отсыпаться, она, сама не спавшая и не евшая почти сутки, умчалась в Рейхсканцелярию – караулить «дядю» у порога. В номер «Жандарма» сыщица вернулась после обеда, но Дронов к тому моменту еще спал. Девушка не стала его будить, а тихо разделась и скользнула в кровать, под общее одеяло. Поговорить о деле, таким образом, у них вышло лишь за ранним ужином.

– Дядюшке Готфриду очень понравилась твоя идея, – сказала Анастасия, гоняя вилкой по сковороде маленькие шкварчащие сардельки. От сковороды, водруженной на журнальный столик, летели крошечные капли раскаленного масла, потому Николай отсел подальше, на самый угол дивана. Настя же продолжала играть с едой, лишь прикрываясь от брызг ладонью. – Он тебя похвалил и сказал, что я должна больше ценить столь умного молодого человека.

– Настя…

– Но он правда так сказал! – фыркнула сыщица и наколола сардельку на зубья вилки. Сарделька тоже фыркнула, брызнув соком. – Ладно, в любом случае – лишний раз справившись, не пора ли звать священника и заказывать платье, – дядя послал запрос на информацию в военное министерство. Министерство ответило, что в двадцати километрах к востоку от пригородов Берлина действительно есть полигон воздушного флота, где проводятся испытания новых типов торпед. В том числе с ракетными ускорителями. Разработки ведутся совместно с Россией, что характерно. Завтра поедем туда разбираться на месте.

– Завтра?

Настя подула на сардельку и добрую минуту сосредоточенно ее жевала. Закончив, дернула плечами:

– Это же военные бюрократы. С ними быстрее никак. До утра они выездную комиссию точно не успеют собрать. Придется и склады проверять, и технику, и персонал. Нужны хорошие специалисты, и собирать их необходимо втайне, чтобы на объекте проверки никто не пронюхал. Ну и бумаги все оформить идеально…

– Штази, наверное, само справилось бы быстрее…

– Быстрее, но не лучше, – качнула головой сыщица, откинувшись на спинку дивана. – Штази может обойти часть формальностей, ускорив процесс. Однако задача – найти утечку деталей с военного склада и выловить ее организатора. Тут никто не справится лучше армейских или флотских ревизоров. Даже агенты Штази. – Девушка наклонилась за новой сарделькой, помахала ею перед носом Николая. – Нужно уважать специализацию! Военное министерство на таких делах собаку съело. Большую, рыжую, в подпалинах. Кстати, а вот ты чего не ешь?

– Пусть остынет немного. – Дронов своей вилкой отклонил Настину. – Но я тебя понял. И что делать нам пока?

– В который уже раз – ждать. – Настя положила вилку на сковороду. Улыбнулась. – Сегодня можно лечь позже обычного. Не думаю, что завтра нас побеспокоят в первой половине дня. Если чего аврального не стрясется, конечно…

Предсказание девушки сбылось в полной мере. Посыльный от Беккера постучался в дверь их номера, когда майор и сыщица готовились обедать. Уже собранный для трапезы стол пришлось с сожалением оставить – присланный директором Пятого отдела экипаж не мог долго ждать. Он отвез Николая с напарницей на пригородную заставу, где они присоединились к небольшому кортежу из паромобиля и армейского грузовика с крытым кузовом. В мобиле ехали ревизоры – сухощавый генерал и два фрегаттенкапитана, мужчина и женщина. Капитаны держали на коленях пухлые портфели, генерал был «вооружен» только длинным черным стеком. Грузовик, в который пересели Настя и Николай, занимали нижние чины числом около дюжины. Лишь четверо из них были солдатами эскорта, остальные – писарями, техниками и счетоводами.

Кортеж помчался к своей цели с ветерком, оставляя длинный шлейф белого пара. В кузове грузовика нещадно трясло, а за несколько километров до полигона началась грунтовая дорога, в хлам разбитая колесами большегрузного транспорта. Дронов, привыкший к подобному в армии, терпел лишения стоически, Настя же, понемногу зеленея, глухо ругалась сквозь зубы на трех языках.

Полигон встретил неожиданных ревизоров настороженно, но без паники. В штабе сухощавый генерал выложил на стол коменданта ворох грозных бумаг, украшенных россыпью штампов всех мыслимых ведомств, от военного до полицейского. Начальник полигона, добросовестно прочитав каждую из них до конца, вздохнул и вызвал в кабинет своих заместителей. Им он поручил сопровождать комиссию, оказывая всяческое содействие. Как только формальности были улажены, вновь прибывшие парами и тройками рассыпались по всему объекту. Анастасия присоединилась к генералу, намереваясь провести пару допросов, Николай же остался один. Вернее, не совсем один – компанию ему составил молодой лейтенант-аэронавт по фамилии Грушевский. Разумеется, он носил эполеты российского флота, а не германского, – комендант логично решил приставить к единственному русскому офицеру в комиссии соотечественника. Вот только что делать с таким помощником, Дронов не знал. Формально майор тоже входил в число ревизоров, но на деле Анастасия прихватила его просто на всякий случай. «Вдруг тебя еще озарение стукнет. Было бы неплохо», – объяснила свое решение сыщица. Поразмыслив немного, Дронов решил отправиться на поиски этого самого озарения. Ничего лучше, чем бродить кругами по полигону в сопровождении Грушевского, он не придумал.

База для испытаний торпедного оружия представляла собой, по сути, небольшой порт – полдюжины причальных платформ и десяток мачт, несколько эллингов для небольших кораблей, самолетные ангары, склады, казармы, ремонтные цеха. К постройкам прилегало обширное травяное поле, обнесенное проволочной оградой, – столь просторное, что на нем уместился бы провинциальный городок. Сейчас над полем, сбросив якоря, парил броненосец. Корабль показался Дронову странным – он был раза в полтора меньше привычных майору броненосцев и весьма необычно окрашен. Черные выпуклые борта украшали косые желтые полосы, делая судно похожим на пчелу. Желтым же были выкрашены орудийные башни и макушки мачт.

– Скажите, лейтенант, а почему он так странно выглядит? – спросил Николай, указывая на полосатый броненосец. – И что это за корабль вообще?

– Это «Бавария», господин майор, – охотно пояснил Грушевский. – Последний из старых шестибашенных дредноутов, остальные давно пошли на металлолом. Ему уже под сотню, со стапелей сразу после войны спустили. Лет двадцать служил учебным судном, но флоту надоело с ним возиться – ремонтировать все сложнее. Передан нам как мишень для практических стрельб. Окраска – стало быть, чтобы не перепутать. Хотя как его спутаешь, такого силуэта нынче ни у кого нет…

– Стрельбы – то есть торпедами? – уточнил Николай, хмурясь. Ему в голову пришла мысль, которой следовало бы явиться много раньше.

– Так точно, господин майор. Нынче говорят – «пуски», но мы по-старому привыкли.

– А у вас на складах есть сейчас готовые экземпляры? Я бы хотел увидеть торпеду с ракетным ускорителем. И обычную тоже, если можно.

– Конечно можно, господин майор, – козырнул Грушевский. – Следуйте за мной.

Хранилище, в которое он привел Дронова, уже было оккупировано комиссией. Женщина-капитан и один из счетоводов сосредоточенно вытрясали душу из заведующего складом фельдфебеля. Три его помощника маялись в сторонке, ожидая своей очереди.

– Нам сюда, – жестом предложил Грушевский майору пройти дальше, вглубь склада.

У самой дальней стенки обнаружилось несколько открытых стеллажей, на которых покоились длинные сигарообразные предметы.

– Это пустые корпуса, без начинки, – сказал лейтенант. – Вот, на средней полке – корпус обычной воздушной торпеды. Длина – полтора метра без хвоста. Отверстие на носу – для взрывателя. По бокам – крепления для крыльев, сзади – для хвоста. Крылья и хвост – складные. Образец крыла закреплен на стене над стеллажами, поднимите взгляд.

– Похоже на крыло летучей мыши, – хмыкнул Дронов. – Будто перепончатое…

– Да, вы правы, – кивнул лейтенант. – А еще оно легкое и очень просто сворачивается.

– И как производится пуск?

– Торпеда крепится под днищем аэроплана. Аэроплан разгоняется, наблюдатель или пилот освобождает захваты – торпеда летит по инерции вперед. Через две секунды после снятия захватов распускается оперение. Наклон хвостового оперения можно задать заранее, тогда торпеда полетит не по прямой. Но эта возможность используется редко, так как задать наклон уже в полете нельзя, только на земле.

– Какая начинка обычно применяется?

– Взрывчатка или зажигательная смесь. – Грушевский положил ладонь на корпус торпеды. – Наши эксперименты показывают, что смесь эффективнее против больших кораблей. Все же их броня рассчитана на куда более тяжелые снаряды, а вот с пожаром в воздухе совладать трудно.

– Значит, зажигательная смесь на ваших складах хранится?

– Конечно. Мы храним все виды зарядов. Но в другом месте, отдельно от корпусов.

– Поня-атно… – протянул Дронов, потирая подбородок. – Хорошо, а торпеда с ускорителем?

Лейтенант перешел к другому стеллажу:

– Вот она. Длина – два метра и тридцать сантиметров. Последние полметра – ускоритель. Хвостовое оперение сдвинуто вперед, чтобы не сгорать, и не регулируется. Дальность полета такой торпеды существенно выше, и ее можно даже запускать под небольшим углом вверх. Но и точность посредственная. Способ пуска немного иной – перед сбросом торпеды надо поджечь запал ускорителя. В нормальных условиях ускоритель срабатывает через десять секунд после пуска, но… На практике бывает иначе. Тут может повлиять и влажность воздуха, и ветер, и качество запала. Если ускоритель запустится позже – не страшно, а вот если раньше… На практических испытаниях мы для гарантии применяем двойной замедлитель, на двадцать секунд. Однако для боевых условий это слишком долго.

– Скажите, лейтенант… – Дронов подобрался наконец к главному вопросу. – А такую торпеду можно запустить с земли? Чтобы она пролетела по дуге, как артиллерийский снаряд, и поразила наземную цель?

– Нет, что вы. – Кажется, молодой офицер с трудом сдержал смешок. – Сама по себе она даже на метр не взлетит. Нужен хороший разгон в воздухе. Без помощи аэроплана ее разве что с горки на врага скатить можно.

– Понятно… – повторил Николай. В раздумьях он вернулся к зданию штаба, где повстречал Анастасию, чем-то весьма довольную.

– Что, уже поймала кого-то? – приподнял майор брови.

– Пока нет. – Девушка заложила руки за спину и качнулась с каблука на носок, широко улыбаясь. Вдруг ткнула пальцем в висящий над летным полем старый броненосец. – Мне разрешили его сломать.

– Что? – не понял Дронов.

– Пошли, пошли! – Анастасия ухватила мужчину за руку и потащила куда-то. – Самолеты уже разводят пары. Собирались завтра, но я упросила… И мне разрешат нажать кнопку!

Эскадрилья поднялась в воздух с того же травяного поля, но тут же легла на крыло, уходя дальше к востоку. Перед атакой на «Баварию» ей предстояло разорвать дистанцию и набрать скорость. Крылатых машин было девять – восемь обычных бипланов, каждый из которых нес по простой торпеде, и один массивный двухмоторник, вооруженный сразу двумя снарядами с ракетным ускорителем. Именно в его задней кабине разместились Анастасия и Николай. Хрупкость сыщицы несколько компенсировала широкие плечи майора, однако им все равно было тесновато там вдвоем. Они сидели бок о бок, тесно прижавшись друг к другу, так что Дронову даже не приходилось наклоняться, чтобы шептать девушке в ухо:

– Скажи мне, ради бога, что ты уломала их на досрочные стрельбы ради важного следственного эксперимента, а не потому что тебе захотелось лично взорвать дредноут.

– А почему бы и нет? – так же вполголоса отвечала сыщица – за шелестом винтов пилот не мог их слышать. – Часто, по-твоему, человеку выпадает такой шанс в жизни? Я много чего делала за свои двадцать девять лет – убивала, воровала, обманывала. Корабль один раз сожгла, но не военный и не торпедой. И не совсем сама. Вообще я тогда не хотела его сжигать, просто думала тревогу поднять…

– Ты же это не серьезно?

– Конечно, серьезно. – Настя злодейски ухмыльнулась, а в глазах ее заплясали веселые малахитовые чертики. – Ну и еще посмотрю на торпеды в полете заодно. Те снаряды, что попали в Рейхстаг, я тоже успела увидеть, хоть и мельком, в темноте… Для чистоты эксперимента этот пуск тоже стоило бы провести ночью, только мы тут так долго не задержимся. Да и не летает никто ночью…

Эскадрилья удалилась от полигона на несколько километров, вновь легла на крыло и пошла обратно, меняя строй на атакующий. Бипланы выстроились клином, двухмоторник чуть отстал и снизился на десяток метров. Пилот обернулся к пассажирам, сказал:

– Англичане цепляют на свои одномоторные аэропланы такие же торпеды, какие мы ставим на двухмоторные. Это потому что у них машины палубные, стартуют прямо в воздухе, с авианосцев. Нашим еще нужно подняться с таким грузом – приходится делать снаряды полегче. Зато они ставят на торпеды подрывные заряды, у нас же – зажигательные. Сами посмотрите сейчас, насколько лучше они работают по броне.

– А что мы с… с Анной должны будем делать? – спросил Дронов.

– Ничего сложного. Прицеливаться тут надо всем самолетом, это моя задача. Вы оба просто дернете рычаги по моему сигналу – каждый со своей стороны. Точно когда я скажу.

– А я надеялась на кнопку, – вздохнула сыщица. – Но рычаг – тоже неплохо.

– Что? – не расслышал пилот.

– Нет, ничего, – улыбнулась ему Настя «мирной» улыбкой, не вызывающей оторопи.

– А запальные шнуры? – продолжил Дронов. – Для ускорителей?

– Сейчас не нужны, – мотнул головой пилот. – в старых моделях так было. Теперь там терочный запал, как у ручной гранаты. Шнур прикреплен к корпусу аэроплана. Когда торпеда отделится, шнур выдернется и подпалит трением замедлитель. Не так надежно, зато удобно.

Пока они вели беседу, эскадрилья успела выйти на рубеж атаки. Далеко внизу промелькнули вмиг крыши ангаров и хранилищ, макушки причальных мачт. Головной биплан на «острие» клина наклонил нос, резко пошел вниз. Остальные машины последовали его примеру. Дронов поежился от странных ощущений в груди и животе, глянул на Анастасию. Девушка улыбалась до ушей. Майор, сглотнув, отвел взгляд.

– Приготовились! – воскликнул пилот. – Рычаги! Залп!

Дронов и Настя потянули на себя медные рукоятки. Самолет вздрогнул, освобождаясь от груза, тут же пошел ввысь. Выглянув за край кабины, майор успел разглядеть, как две серые сигары исчезают за хвостом, отставая от аэроплана. Еще несколько мгновений воздух беспокоил лишь шепот винтов – а затем раздался оглушительный рев. Очень знакомый, точно такой же, как ночью. Расправив перепончатые крылья, обе торпеды пронеслись под двухмоторником, обогнали его – и умчались к цели на длинных струях золотого пламени. Секундами позже свои снаряды запустили и бипланы – бесшумно и синхронно. Тяжелые торпеды ударили в «Баварию» первыми, расплескав пылающие озера в центре верхней палубы. Два или три легких снаряда попали в нос, еще два – в корму, остальные поразили надстройки. Эскадрилья вновь перестроилась и сделала круг над пылающим кораблем. За считаные секунды полосатый дредноут утонул в дыму. Из пламенной завесы едва виднелись башни главного калибра и самые кончики решетчатых мачт.

– Будь там экипаж, они бы развернули пожарные шланги, – заметил пилот, не оглядываясь на пассажиров. Зрелище погибающего броненосца заворожило даже его. – Но вода им не помогла бы. Эту смесь не погасить водой. Она затечет в стыки бронеплит, прожжет легкий корпус, доберется до баллонов с гелием и снарядных погребов… Погреба сейчас пусты, правда, но и без того хватит. Кораблю конец…

…Однако вопреки словам летчика старый дредноут цеплялся за жизнь отчаянно. Когда самолеты эскадрильи уже были на земле и техники катили их к ангарам, он все еще оставался в воздухе, объятый пожаром от мачт до нижних казематов, с дифферентом на нос, но и не думающий падать.

– Что скажешь, Коля? – тихо поинтересовалась Анастасия, когда они с майором стояли плечом к плечу на летном поле и смотрели на умирающую «Баварию».

– Страшное оружие, – так же негромко проговорил Николай. – Куда страшнее зажигательных снарядов для артиллерии. А я ведь помню, как горели наши корабли тогда…

– Прости, – перебила сыщица. – Но я про другое.

– Да, я понял, – сжал губы Дронов. Выдохнул. – Да, звук был тот же, что и ночью в Тиргартене. И огоньки ускорителей похожие. Наверняка они и использовались. Только… специалисты здесь говорят, что с земли торпеду запустить невозможно.

– Я тоже это слышала, – кивнула девушка. – Мы еще проверим отдельно, но не думаю, что нам врут.

– И что это может значить?

– Не спеши. – Сыщица положила ему ладонь на плечо. – Решим чуть позже.

«Чуть позже» растянулось на несколько часов. Уже темнело, когда один из фрегаттенкапитанов, мужчина, доложил первые результаты ревизии. Все подозрения Анастасии и Николая подтвердились. Со складов пропало множество отдельных деталей ракетных ускорителей и некоторое количество зажигательной смеси. При этом все готовые ускорители, все корпуса торпед и детали оперения оставались на своих местах. Комиссия, применив свои полномочия, распорядилась закрыть базу, запретила персоналу покидать ее территорию и приступила к поиску виновных.

– Я бы хотела поучаствовать в допросах, но пусть сегодня работают сами, – сказала Настя, когда они с майором усаживались в паромобиль ревизоров: тот должен был отвезти их домой. – У меня есть дела в городе. У нас с тобой есть. Тем не менее, если результатов не будет, завтра-послезавтра я еще раз сюда наведаюсь, помогу с дознанием. И дядюшка своих людей теперь пришлет, уверена.

– Ну а что с выводами? – Дронов не без труда влез на заднее сиденье – крыша машины оказалась для него низковата.

– Думать надо, – хмыкнула Анастасия. – Но один напрашивается. Кто-то из деталей наших ускорителей собрал куда более мощную ракету, способную разнести Рейхстаг с неплохой дистанции. Значит, этот кто-то разбирается в ракетах лучше наших инженеров. Не думаю, что англичане так далеко ушли вперед. Значит, у нас тут пришелец с навыками оружейника. Причем пришелец этот здесь, в Берлине. Или кто-то, им обученный. Ведь ракеты собирались на месте. Кстати, и база у них есть в черте города. Возить целые ракеты и собранные бомбы через заставы – неудобно. А ракетный снаряд таких размеров в квартире не соберешь. Нужно начинать искать мастерскую… Такие вот выводы, Коля. На первый раз. – Девушка захлопнула дверцу. – Круг сужается, хоть и не сильно. Не сомневайся, скоро я смогу насыпать им на хвост соли…

Новый день начался с разбора корреспонденции.

– От Саши! – с неподдельной радостью воскликнула Анастасия, вынимая из-под стопки писем невскрытую почтовую капсулу, – ее украшал значок «только для глаз получателя». – Ну-ка…

Девушка сорвала пломбы с цилиндрика, вытащила из него лист бумаги, испещренный ровными мелкими строчками. Быстро пробежала текст глазами, после чего принялась читать вслух с выражением:

– «Дорогие Настя и Коля! У меня все хорошо! Кушаю я каждый день вовремя»…

– Хватит дурачиться! – Дронов попытался отобрать у сыщицы письмо, однако та ловко увернулась:

– Ну ладно, ладно! Но она в самом деле пишет, что у нее все в порядке. Особняк обустраивает, за садиком ухаживает, расследование продолжает. Как и ожидалось, результатов почти нет. – Девушка опустилась на диван, продолжила, глядя в письмо и поигрывая переброшенным на грудь хвостиком. – Совместно с военной контрразведкой и разведкой воздушного флота удалось выявить следы нескольких свернутых шпионских сетей в Ташкенте. Оставленные агенты из местных, связные, которых не успели убить или вывезти, пустые конспиративные квартиры… Никакой полезной информации среди всего этого. Одна из сетей абсолютно точно была арабской, но это ни о чем не говорит. У Халифата не могло не быть резидентуры в таком месте. Непонятно, правда, почему именно ее свернули, но я навскидку могу назвать с полдюжины равно правдоподобных причин. Еще одна сеть – видимо, британская, но это уже не точно. Сейчас Саша пытается установить, были ли между ними контакты. По всему выходит, что были.

– То есть британцы спелись с арабами? – Майор присел рядом, тоже заглянул в письмо.

– У них все основания так поступить, – хмыкнула сыщица. – Россия топчется по арабским вассалам, при этом продвигаясь все ближе к Британской Индии. Общие интересы… Но это само по себе не наша работа. Нас беспокоит участие в последних событиях пришельца из Зазеркалья. Даже у шпионских игр есть негласные правила, за нарушение которых бьют подсвечниками.

– Если поймают, – в свою очередь усмехнулся Николай.

– Ага. Но в нашем случае участия пришельца, пожалуй, никто и не пытается скрыть – напротив, его выпячивают, им хвастаются. За такое следует хорошенько съездить по губам, да знать бы – кому… – Анастасия вздохнула, отложила бумажку. – Если Медина и Лондон сговорились, то едва ли только ради обмена разведданными. Такой союз – прекрасный повод для большой операции против нас. Возможно, ее мы и наблюдаем.

– А при чем здесь Франция?

– Союзница Британии, – пожала плечами Настя. – Хотя такая союзница, которую больше используют без выгоды для нее самой… В любом случае между французскими и британскими спецслужбами сотрудничество существует давно, в отличие от разведки Халифата.

Сыщица наклонилась к столику, взяла с него следующий конверт:

– Доклад из лабораторий Штази. Они провели эксперименты по горению огнесмеси с флотских складов. Да, судя по всему, при поджоге Рейхстага использовалась именно она. А на выгоревшей полянке, откуда ракеты стартовали, обнаружены фрагменты еще нескольких корпусов. Вероятно, они не были установлены на пусковые направляющие и взорвались на земле, когда был дан сигнал к залпу. Выходит, вы с егерями их спугнули…

– Опять управление с дистанции?

– Ну да. Видимо, задумка была такая – ночью тайно установить ракеты в глубине парка и нацелить на здание. Днем, когда оно будет работать, дистанционно запустить ракеты… Жертв могло бы выйти немало. – Девушка качнула головой. – Так что мы все-таки молодцы, Коля. Не совсем опростоволосились.

Третий конверт она неожиданно передала Дронову:

– А это тебе.

– Мне? – удивился майор, принимая письмо. – О, от Ламбера! Он же обещал меня пригласить, да…

– Что пишет?

– После восьми ждет нас обоих в пивном заведении «Старый дуб» в Веддинге. Обещает приятную беседу и хорошее пиво. Хм… Это недалеко отсюда, надо по карте посмотреть. Минут двадцать пешком.

– Ага-а… – задумчиво протянула Анастасия, сдвигая брови. – А ты ему говорил, где мы живем?

– Нет.

– Ну вот и думай.

– М-да… – Дронов потер щеку, тоже нахмурившись. – в любом случае сходить стоит. Кстати…

Он достал из кошелька визитку французского дипломата, сверил почерк и подпись – они совпадали. И все же майор протянул обе бумаги сыщице:

– Взгляни ты, у тебя глаз лучше набит…

– Угу. – Девушка приняла письмо и визитку, с минуту их рассматривала. – Одной рукой писано. Если и подделка, то очень качественная. Как бы ни было, ты как хочешь, а револьвер на эту встречу я возьму…

Однако попасть в «Старый дуб» сыщице так и не довелось – около семи часов вечера ее срочно вызвали в штаб-квартиру Рейхсштази. Куснув губу, девушка признала, что лучше всего им будет вновь разделиться. Основательно проинструктировав Николая о том, как вести себя при разговоре с французом, она напялила кивер, тщательно застегнула черный мундир и торопливо покинула номер. Дронов, походив немного по комнате, тоже собрался в путь. В той части Веддинга, где располагалась пивная, он еще не бывал, но по карте легко мог рассчитать время, за которое доберется туда без спешки.

С наступлением темноты рабочий квартал засыпал. Во многих домах светились окна, редкие фонари исправно горели, однако лавочки давно были закрыты, и людей на тесных улицах почти не встречалось. Майор шагал по тротуару, сунув руки в карманы, и повторял про себя Настины инструкции, суть которых в общем-то сводилась к понятному «меньше говори, больше слушай, а там, глядишь, и я успею подъехать». Мужчина был на полпути к цели, когда нарастающий стук колес по брусчатке заставил его обернуться. Он увидел спешащую куда-то карету, запряженную двумя лошадьми, – на вид обычный ночной извозчик. Хоть на улочке и хватало места, Дронов инстинктивно посторонился, пропуская стремительно мчащийся экипаж. «Куда он так летит на ночь глядя?» – успел подумать майор, прежде чем извозчик вильнул в сторону. Проскочив мимо Николая, карета въехала на тротуар и остановилась у фонаря, преграждая путь, перекрыв половину проулка.

Недавно майор уже видел такой маневр, хотя и с другой стороны. Потому не растерялся, когда дверца экипажа распахнулась и из салона на него бросились двое крепких парней. Первого молодчика в мятом картузе офицер встретил прямым в челюсть, без лишних изысков. Тот полетел вверх тормашками – кулак у Дронова тяжелый. Второй, в вязаной рыбацкой шапочке, схватил майора за правую руку, повис на ней. Еще двое в картузах выскочили из кареты ему на помощь. «Хотят обездвижить», – понял Николай и врезал висящему на руке врагу кулаком по темечку. Как только захват ослаб, майор стряхнул головореза в шапке одним движением, отпихнул подальше. Попятился – новые противники оказались вооружены кастетами. Они разошлись в стороны, угрожая Дронову слева и справа, а тип в шапке, тряхнув головой, вытянул из рукава короткую дубинку. «Плохо, – мелькнуло в голове Николая. – Надо было взять револьвер, черт возьми…»

Первым ударил противник слева. Майор поймал его руку в захват, вывернул – и тут же отпустил, чтобы защититься от удара справа. Пока парни в картузах наскакивали на него с двух сторон, человек в шапке обходил сзади. У колес экипажа ворочался, приходя в себя, четвертый, да и кучер на козлах привстал, держа кнут наготове. Решив, что так дело не пойдет, Дронов сменил тактику. Он сам устремился на левого противника, могучим ударом плеча сбил его с ног, развернулся к правому, перехватил его удар кастетом, сделал подсечку, опрокинув врага наземь, крутанулся к третьему – и получил по спине кнутом. Спрыгнувший на брусчатку кучер принялся полосовать его слабыми, но быстрыми ударами, давая товарищам время подняться. «Совсем плохо», – решил для себя Дронов. Он сразу не попытался сбежать лишь оттого, что знал – нападающие именно этого и ждут. Однако сейчас иных вариантов не оставалось. Николай отбил очередной удар кнута предплечьем, крутанулся на каблуках и… отступил, глядя в черный зрачок ствола. Человек в рыбацкой шапочке, отбросив дубинку, целился в него из кургузого вороненого револьвера.

– Вот так, – сказал головорез по-немецки. – Хватит уже.

Дронов замер, лихорадочно пытаясь найти выход. Враг стоял слишком далеко, чтобы пытаться его обезоружить, в руках у майора не было ничего, чем можно было бы в него кинуть… Просто побежать – безнадежная затея. Что же тогда?

Первый удар сзади в висок заставил Николая пошатнуться. После второго он упал на колени, в глазах заплясали цветные ореолы. Тип с револьвером коротко бросил:

– Веревку и мешок, живее.

Самый первый из головорезов, потерявший картуз после встречи с кулаком Дронова, полез в салон. Двое других вместе с кучером обступили майора, поигрывая кастетами и хлыстом.

А маленькая хрупкая фигурка, затянутая в строгий черный костюм, бесшумно скользнула под свет фонаря. Джейн Доу, телохранитель французского дипломата, очевидно, последние секунды пряталась в тени экипажа, прижимаясь к нему спиной. Сейчас она с серебристым пистолетом в руках возникла позади головореза в шапке. Не теряя ни мгновения, всадила ему в затылок две пули. Еще две – между лопаток другому бандиту, тоже стоящему к девушке спиной. А еще миг спустя крошечная британка уже стояла над Николаем, заслоняя его собой от оставшихся противников. Дронов даже не заметил, как она очутилась рядом.

– Полиция! Всем бросить оружие! Вы арестованы! – прокричал из темноты очень знакомый Николаю мужской голос. В добавление к словам раздался свист. Хотя даже полуоглушенный Дронов заметил – свистят не в полицейский свисток, а, что называется, «в два пальца», – уцелевшим головорезам этого вполне хватило.

Кучер ловко хлестнул Джейн кнутом по лицу – девушка успела прикрыться локтем и выстрелила не глядя. Бандит без картуза рухнул, хватаясь за грудь, двое оставшихся использовали заминку, чтобы вскочить на козлы. Карета сдала назад, неуклюже развернулась и покатила прочь, набирая скорость. Англичанка не стреляла ей вслед – лишь проводила стволом пистолета, пока экипаж не скрылся из виду.

– Господи боже… – с трудом поднявшийся на ноги Дронов потер виски и осторожно тронул девушку за плечо. – Вы как? Вас не задело… хлыстом этим?

– Я в порядке, – опустила телохранитель оружие и оглянулась. – А вы?

– Тоже… более-менее. Спасибо вам огромное, мисс Доу. У меня слов нет…

– Не за что. Благодарите месье Ламбера. – Наметив улыбку самыми уголками губ, девушка спрятала пистолет в кобуру за спиной и бережно взяла Дронова под руку. – А пока присядьте, вас шатает. Я вас поддержу, садитесь же… И зовите меня Джейн, пожалуйста. Просто Джейн. Это ведь все равно не имя.

– Да… – выдохнул майор, опускаясь на камни бордюра. – Все равно – спасибо, Джейн.

– Сидите тихо, я посмотрю вашу голову. – Британка зашла ему за спину, наклонилась, и Николай ощутил, как тонкие прохладные пальцы осторожно касаются его виска. Кольнуло болью, однако майор не подал виду. – Кость цела, просто ушиб. Разорвана кожа, стоит обработать спиртом. Но ничего страшного, заживет быстро. Хотя, возможно, еще сотрясение мозга…

– Черепа, – невесело поправил Николай. – Мозга там нет, только череп.

– Как скажете. – Майор не видел лица девушки, но ему показалось, что она вновь улыбается.

– Но как вы здесь очутились, мисс Джейн? И месье Ламбер, он тоже здесь?

– Да, представьте себе, – ответил за девушку французский дипломат. Он подошел прогулочным шагом, заложив руки за спину. – Вам повезло. В пивной было душновато, и я решил выйти вам навстречу. Зная вашу пунктуальность, примерно представил, где мы вас сможем перехватить. Ну и увидел… вот это.

– Месье Ламбер сам хотел вмешаться, но я запретила, – добавила Джейн. Закончив осмотр, она выпрямилась, поправила чуть сбившийся узел галстука. Аккуратно подтянула перчатки. – Однако он нашел способ помочь. Должна признать, весьма остроумный.

– Тебе стоило хотя бы одного взять живым, – заметил Тьерри, оглядывая распростертые по мостовой тела. Бандит, получивший пулю в грудь, еще подрагивал в агонии, но было очевидно, что глаза его уже видят адские котлы и чертей с вилами.

– Я думала в первую очередь о безопасности господина Дронова, – ровным голосом возразила девушка, зачем-то еще раз подтянув левую перчатку. В ее бесстрастном тоне майору почудилась нотка обиды. – Будь их меньше – я бы и не подумала стрелять на поражение. Мне не нравится убивать, месье. Совсем не нравится. Однако нужно было использовать фактор внезапности, чтобы уравнять шансы.

– Не злись на меня, Джейн, ты все сделала правильно. – Француз широко улыбнулся и протянул руку, явно намереваясь погладить телохранителя по голове. Британка уклонилась, просто сделав шаг в сторону. Тьерри хмыкнул. – Ладно, давайте уйдем отсюда, прежде чем на выстрелы явится полиция. В таких районах патруль всегда прибывает с запозданием, у нас фора минут десять.

– Вы не будете ждать полицию? – сдвинула светлые брови англичанка.

– Чтобы успокоить твое законопослушное сердце, Джейн, мы пойдем туда завтра, – усмехнулся дипломат. – Обещаю. Вместе явимся в участок и обо всем расскажем. Но сейчас мне кажется более важным проводить нашего друга домой. Согласна?

– Да, месье, – после секундного колебания ответила девушка. Повернувшись к сидящему Николаю, она наклонилась, протянула руку. – Господин Дронов…

Майор с сомнением посмотрел на узкую изящную ладошку, затянутую в черную кожу перчатки. Если он сейчас начнет падать и ухватится за Джейн, они просто упадут вместе – крошечная англичанка никаким чудом не сумеет его удержать. Тем не менее отказываться было бы грубо. Потому, вставая, он коснулся поданной руки, легонько сжал пальцы девушки, как бы показывая, что принимает помощь.

– Боюсь, разговора, на который я рассчитывал, сегодня не выйдет, – покачал головой военный атташе. – к тому же здесь нет вашей спутницы, а я обязательно хотел поговорить и с ней. Что ж, идемте…

Первые несколько шагов Дронова шатало, но уже через полминуты это прошло. За вычетом боли в виске и остро уязвленного самолюбия, он ощущал себя вполне здоровым. Приложив к ушибленному месту ладонь, майор спросил:

– Месье Ламбер, скажите, зачем вам понадобилось назначать встречу здесь и в такое позднее время? Чем вам не угодила прежняя кофейня?

Француз, шагая рядом с Николаем, лишь пожал плечами:

– Нужно было заведение, которое работает допоздна и с определенного времени почти пустеет. «Старый дуб» – из таких. Отличное место, чтобы спокойно поговорить. Ну и еще… – Он хитро улыбнулся, искоса глянул на свою спутницу. Телохранитель держалась позади мужчин, обшаривая настороженным взглядом темные закоулки. – У Джейн по контракту рабочий день до восьми.

– Сейчас я не на службе, – коротко кивнула девушка.

– По ней и не скажешь, да. Но сейчас ее куда проще уговорить что-нибудь съесть или выпить.

– Пиво я не пью даже вне службы, месье.

Разговора о деле не получилось. Атташе умело переводил беседу на сторонние темы, пока они втроем не добрались до «Жандарма».

– Здесь, значит, вы живете, – довольно правдоподобно удивился дипломат, озирая гостиницу, хотя очевидно было, что дорогу к ее дверям он знал и без подсказок Николая. – Что ж, отдыхайте, берегите себя. Я подумаю, как нам встретиться еще раз.

– Может, подниметесь в номер? – предложил Дронов. – Там тоже можно побеседовать, дождаться Анны. Я сделаю чай.

– Заманчивое предложение, но я вынужден отказать, – мотнул подбородком месье Ламбер. – В свете последних событий у меня появились новые дела, которые нужно решать незамедлительно. Хорошей ночи, майор. Надеюсь, увидимся скоро…

Анастасия вернулась за полночь. Дронов, разумеется, не спал – чистил револьвер, с которым поклялся не расставаться отныне и до конца расследования. Усталая сыщица выслушала его историю внимательно, пощипывая себя за щеку, чтобы отогнать сон. В конце концов протянула:

– Дело пахнет мандаринами, эхе-хе… Знаешь, зачем меня вызывали в штаб?

– Нет, откуда бы?

– Инцидент на полигоне. Некий неизвестный прошлой ночью пытался подкупить пару караульных и проникнуть на территорию базы. Когда они отказали – пытался выведать у них подробности о последних событиях на полигоне. Солдаты, напуганные внезапной проверкой, денег не взяли, на вопросы не ответили, но и сдавать неизвестного не стали. Ревизоры раскололи их случайно.

– Кто это был – не узнали?

– Ну, как сказать… – Сыщица потеребила лацкан. – Некто в плаще и широкополой шляпе, лицо скрывал. Высокий, худой, говорил с легким акцентом. Приехал на личном паромобиле с открытым верхом. Прятал его в рощице, но солдаты с поста видели, как он отъезжает. Никого тебе не напоминает?

– Еще как, – нахмурился Дронов.

– Арестовать бы его, – мечтательно закатила глаза Настя. – Да скандал будет. Ладно, утро вечера мудренее. Иди спать, ушибленный. Я тоже скоро приду, только подумаю тут немножко в тишине. Не храпи, ладно?..

Глава 5

Ревизоры военного министерства Рейха не зря получали свое жалованье – всего пара дней им понадобилась, чтобы выявить нечистого на руку служащего полигона. Им оказался помощник завскладом в ранге вице-фельдфебеля. Анастасия конечно же захотела лично провести допрос и выехала на полигон без промедления, прихватив с собой Николая. В паромобиле девушка долго смотрела на мелькающие за окном пейзажи, потом неожиданно произнесла:

– «Жандарм» придется оставить. Жаль, номерок был уютный, я успела привыкнуть…

– Думаешь, там теперь опасно? – задал Николай риторический, в принципе, вопрос.

Но сыщица кивнула:

– Уж больно удачно тебя перехватили вчера. Должны были следить от самого порога гостиницы. Однако есть в этой истории и положительный момент…

– Какой, например?

– Похоже, моя уловка сработала. – Анастасия ухмыльнулась, показав ровные белые зубы. – Судя по тому, кого из нас двоих пытались умыкнуть, – именно тебя считают агентом Третьего отделения, представителем русской стороны в расследовании. Меня же, вероятно, полагают лишь помощницей из Штази, рядовой оперативницей. Не будь они уверены, кто из нас следователь, – напали бы на меня. Сам понимаешь, хрупкая молодая девушка в очках – куда более заманчивая жертва, чем двухметровый мужик-кавалерист.

– Ну, благодарствую… – фыркнул Дронов. Под ложечкой неприятно засосало – как всегда, когда он понимал, что подруга использует его в своих интересах.

– А из этого мы можем сделать еще более интересный вывод, – добавила Настя, пропустив его слова мимо ушей. – В Рейхсштази нет утечки информации к противнику. Уж там-то точно знают, кто я такая и кто ты такой на самом деле. Мы особо не скрываемся ведь. Будь там у врага хоть мелкий писарь подкуплен – они бы точно знали, что брать надо меня.

– Они еще могут узнать, – заметил майор.

– Вот именно. Потому и надо съехать на приличную конспиративную квартиру с внешней охраной. Слишком уж серьезные дела пошли. Хорошо бы и легенду сменить, но у нас слишком много публичных контактов на нынешние имена завязано…

Сказав это, сыщица умолкла и не сказала больше ни слова, пока впереди не показались ворота полигона.

Вопреки ожиданиям Николая на сей раз ему позволили присутствовать при допросе. Большую часть работы уже сделал военный следователь – продажный кладовщик был добротно «расколот» и пребывал в крайнем унынии. Анастасии осталось лишь самую чуточку надавить да задать нужные вопросы. Вице-фельдфебель сдал еще двух солдат местного гарнизона, помогавших выносить украденное за периметр, а также подробно описал человека, приезжавшего за деталями, и его машину. Машина, судя по описанию, была тем самым грузовиком, на котором готовые ракеты доставили в Тиргартен. Внешность ее хозяина ни Дронову, ни сыщице ничего не сказала – он скрывал лицо под капюшоном плаща, кладовщику запомнились лишь широкий подбородок да густая короткая борода черного цвета.

– Думаю, вывоз деталей доверили мелкой сошке, – сказала Настя, когда они с майором покинули допросную комнату. – Едва ли наш пришелец-подрывник ездил сюда лично. Но по исполнителю на всю группу тоже можно было бы выйти… Заберем этого жадного вояку и обоих его сообщников в Штази, попробуем освежить им память на лица.

– А что же француз? – полушепотом спросил Николай. – Он-то сам приезжал, выходит…

– Тут два варианта. – Девушка прислонилась к стене коридора, сложила руки на груди. – Или это был не он, а кто-то, притворяющийся им, – тогда его подставляют. Довольно грубо и театрально. Или… Второй вариант, к которому я все больше склоняюсь.

– Какой же?

– Господин военный атташе действует сам. Один или с очень небольшой поддержкой своих соратников в Париже, – прищелкнула Настя пальцами. – Это многое объясняет. Он ведь единственный в берлинском посольстве представляет сильную, но небольшую политическую группу. Чьи интересы не совсем совпадают с политикой Версаля. Он пытается чего-то добиться, что-то разнюхать, однако у него нет надежных людей. Приходится все делать самому. Уверена, он доверяет только своей малышке-охраннице, но не хочет, видимо, втягивать ее в свои игры слишком глубоко. Также понятно теперь, зачем он ее вообще нанял – дипломату его уровня нельзя без телохранителя, однако любой охранник из посольства был бы и надзирателем версальской разведки. А теперь вспомни, что мы знаем о нашей Джейн: честна, прямодушна, добросердечна, раньше работала в основном с детьми. И контора ее славится своей нелюбовью к спецслужбам. Отличный, безопасный вариант. Кхех… А какой из нее собственно охранник – дело десятое, Ламберу не так уж и важно. Хотя в фирме сэра Мэллори за красивое личико не держат.

Прежде чем возвращаться, они заглянули на летное поле. В центре его мертвым черным кашалотом лежал старый броненосец. Пламя слизало с бортов и башен «Баварии» желтые полосы. Его стальной корпус подобно муравьям, разделывающим тушу, облепили десятки людей – остов потихоньку разбирали, заодно изучая и протоколируя повреждения, нанесенные огнесмесью.

– Эпоха больших пушек подходит к концу, – с непонятно откуда взявшейся грустью сказал Николай напарнице. – Следующую большую войну выиграет тот, кто поймет это первым.

– Я бы предпочла, чтобы следующей не было вовсе, – без улыбки вздохнула та, став непривычно серьезной. – Первой вполне хватило, чтобы понять – нет в больших войнах ничего хорошего…

В «Жандарме», на стойке портье, их ждали свежие газеты и несколько писем. Анастасия пробежала взглядом заголовки газет, сунула их Николаю, сама же принялась изучать письма. Оказавшись в номере, уже за закрытой дверью, тихонько рассмеялась:

– Ну, дядя Готфрид, как всегда…

– Что случилось? – поинтересовался Николай, стягивая сапоги.

– Для начала он весьма решительно пресек новую волну слухов, – с усмешкой ответила сыщица. Не тратя сил на переобувание, прямо в запылившихся ботфортах она прошла до дивана, плюхнулась на подушки. – Агенты Штази были наготове и без особых церемоний перехватали всех, кто начал болтать про русских бомбистов и помогающих им инженеров с полигона. А заодно прихватили и тех, кто их слушал. Застенки Штази теперь малость переполнены. Конечно, слухов так не остановить. Бо́льшую часть арестованных придется скоро выпустить, а кто-то и вовсе успел скрыться. Молва поползет, но позже. Пока же пошла в ход наша собственная машина трепотни. Наши люди пустили в народ более удобную версию случившегося, которая к тому же подтверждена утренними газетами. Видел заголовки? На кого Штази свалило вину за поджог Рейхстага?

– Я, честно, не совсем понял. – Надев тапочки, майор тоже вошел в гостиную, положил газеты на столик. – Какая-то партия… название незнакомое.

– «Друзья рабочих и крестьян» – полуподпольное движение, официально не запрещенное, но и в Рейхстаге не представленное, – пояснила девушка. – Одна из партий, борющихся за ограничение рабочих часов, повышение заработной платы рабочим и тому подобное. Хорошее дело делают, конечно, да вот «Друзья» в своих манифестах грозились не только защищать бедных, но и карать богатых. Лишь грозились, никаких реальных шагов не предпринимали. Ну вот и доболтались…

– Пишут, руководство партии арестовано в полном составе… – Николай нахмурился. – Это что же выходит, за решетку послали кучу ни в чем не повинных людей, только чтобы перебить опасные сплетни?

– «Арестовали» – не значит «осудили», – пожала плечами Анастасия. – Нам ведь не виновные для суда нужны, а просто повод переключить внимание публики. «Друзей» проверят, если у кого-то найдутся настоящие прегрешения – те пойдут копать уголь в Руре. Остальных потихоньку отпустят, как шумиха стихнет. А тебе что, жалко их, что ли?

– Знаешь, я ведь тоже из рабочей семьи.

– Так и я далеко не дворянка, – отмахнулась сыщица. – Ладно, не будем об этом. Просто верь – дядя ради блага родины на многое готов, однако пускать под нож невинных агнцев не станет. А пока – слушай мою идею. По поводу следующего нашего шага.

Девушка села ровно и пару раз подпрыгнула на продавленных подушках дивана:

– Идея хорошая, только сама я ее провернуть не смогу, а дядя может не одобрить. Потому первая задача – убедить его.

– И что тебе на этот раз в голову стукнуло?

– Обыск в квартирах дипломатов! – сверкая глазами сквозь очки, ударила Настя кулаком в ладонь. – Начиная с Ламбера. Но и вообще всех, кого сможем, – особенно английских, арабских, персидских. Разумеется, тайно.

– И правда, очень в твоем духе, – хмыкнул Дронов, присев наконец рядом с подругой. – Да, ты права, Готфрид будет в восторге от подобной идеи, уверен.

– Личные квартиры дипломатов – это тебе не территория посольства, влезть туда намного легче, – продолжила сыщица с азартом. – Можешь не сомневаться, подобное уже не раз проделывали прежде во всех странах. Меня особенно интересует квартира француза – если он сам не причастен к взрывам, то может рыть в том же направлении, что и мы. Нам просто необходимо выяснить, какими уликами он располагает!

– И когда ты планируешь этим заняться?

– Дядей – завтра же. Квартирами – как уломаю дядю. – Настя поправила очки, чуть сползшие по переносице, и воздела палец. – А пока – готовимся к переезду. Сегодня мы ночуем в этом номере последний раз. Запрос на охраняемое жилье уже подан, завтра рано утром нас вывезут со всем багажом. Потому вещи собрать стоит заранее.

Но заняться сборами они смогли лишь после ужина. За окнами номера садилось солнце, бросая длинные тени вдоль улицы, окрашивая алым подоконник и ветви деревьев, растущих перед гостиницей. Николай упаковывал в картонный ящик переносную плиту, когда услышал стук в дверь.

– Мы кого-то ждем? – спросил он у сыщицы.

– Нет, – мотнула она головой. Отодвинув еще не заполненный чемоданчик с бельем, потянулась к висящему на спинке дивана оружейному поясу.

Стук повторялся с удивительной размеренностью. Три удара, пауза на две секунды, вновь три удара…

Откинув щеколду, Николай распахнул дверь – и удивленно вскинул брови. Перед ним стояла Джейн Доу. Причем одна, без своего долговязого нанимателя. На хрупкой англичанке был ее обычный ладно сидящий мужской костюм, но узел галстука, как заметил майор, немного сбился – и это почему-то встревожило мужчину.

– Добрый вечер, мисс Доу, – улыбнулся он как можно вежливей, стараясь скрыть за улыбкой свою растерянность. – Что привело вас к нам?

– Простите за беспокойство. – Девушка коснулась груди ладонью и склонила голову, на миг прикрыв глаза. – Но… я пришла просить помощи. Месье Ламбер в опасности, и я не могу помочь ему одна.

– Значит, так. Все – и по порядку. – Устроившись на диване, Анастасия закинула ногу на ногу, обхватила колено ладонями.

– Я бы предпочла объясниться в пути, – ответила Джейн, замерев у порога гостиной. Голос ее звучал ровно, однако напряженные нотки в нем все же пробивались. – Не знаю, сколько у нас времени, но именно поэтому нельзя терять ни секунды.

– Нет уж, моя леди, – с кривой усмешкой качнула сыщица головой. – Вы просите о помощи – так проявите немного уважения. И для начала – сядьте.

Секунду маленькая британка продолжала стоять неподвижно – и что за мысли роились за бесстрастным кукольным личиком, Дронов не решился бы даже предположить. Наконец, коротко кивнув, девушка прошла к креслу, села напротив Анастасии. Положив руки в черных перчатках на широкие подлокотники, сказала, переводя взгляд с сыщицы на майора:

– Вы правы. Но я расскажу вкратце.

– Конечно. – Дронов встал за диван, ободряюще кивнул из-за Настиной спины.

– Пару часов назад месье Ламбер отослал меня в магазин на окраине города с просьбой купить редкого чая, который продается лишь там, – начала Джейн говорить. – Я отказалась, заявив, что это не входит в мои обязанности и что я должна быть рядом с ним, как его телохранитель. Но секретарь уже ушел, в доме мы были только вдвоем… и я позволила себя уговорить. Однако, отойдя примерно на квартал, я встретила группу детей, играющих на улице. Среди них были два мальчика и девочка десяти лет, с которыми я успела подружиться в свободное от службы время.

Анастасия кашлянула в кулак, несомненно маскируя смешок. Джейн сделала вид, что не заметила этого:

– Я отдала им деньги и попросила сходить за чаем. Сама же вернулась к дому, чтобы наблюдать за ним со стороны, пока дети не вернутся. Но когда подошла, я увидела около входа незнакомый паромобиль с занавешенными окнами. Прежде чем я приблизилась, из дверей дома появились двое крупных мужчин, которые вели под руки месье Ламбера. Он не сопротивлялся, однако его именно вели против воли, никаких сомнений. В первый миг я хотела подойти и вмешаться, но затем поняла, что если неизвестные вооружены, то мой клиент может пострадать. Я… – Девушка запнулась, на пару секунд сдвинула брови и так сжала губы, что те побелели. – Я позволила им усадить месье в паромобиль и уехать. После этого я реквизировала двухколесный пароцикл и последовала за машиной в некотором отдалении.

– Вы… реквизировали пароцикл? – недоверчиво переспросил Николай.

– Да, – спокойно ответила девушка, но взгляд отвела, немного даже покраснев. – Его владелец зашел в бакалейную лавку, у которой я стояла, оставив байк… простите, так их называют у нас, в Англии… оставив байк на тротуаре, под парами. Когда похитители отъехали, у меня не было времени выбирать… Сейчас пароцикл здесь, около подъезда. Я приехала сюда на нем. Когда все кончится, я попрошу полицию найти хозяина, чтобы вернуть ему байк и передать компенсацию от меня.

– Ладно, продолжайте. – Анастасия раздраженным жестом попросила Дронова больше не вмешиваться.

– Я проследила за машиной похитителей до складов в заводском районе. Там месье Ламбера завели в один из заброшенных корпусов, а машину спрятали рядом. – Дронов заметил, как чуть заметно согнулись тонкие пальцы девушки, словно она неосознанно желала стиснуть кулаки. – Я заметила в этом убежище еще людей. Много. Мне очень хотелось проникнуть туда и освободить месье самостоятельно, но это было бы неразумно. Я вернулась в город и сообщила первому же патрулю полиции о похищении дипломата. Меня отвезли в участок, где стали снимать показания. Я поняла, что это затянется, и решила обратиться к кому-то, кто сможет мобилизовать полицию и иные службы в обход формальностей. – На лице Джейн появилась слабая тень улыбки, обычная для ее скромного набора эмоций. – Из таких людей я знаю лично только вас, господин Дронов.

– И вас, моя леди, так легко выпустили из полицейского участка? – недоверчиво приподняла бровь Анастасия.

– Нет. Но они не смогли помешать мне уйти.

– Ого, – хмыкнула сыщица. – Вы никого?..

– Нет.

– Хорошо. – Настя убрала ладони с колена, села ровно. – Вы обратились по адресу, моя леди. Нам случившееся очень интересно, и мы вам поможем. Всеми доступными средствами. Николай?

– Да?

– Я еду к дяде поднимать Штази. Ты же отправляйся к барону фон Шварцвальду. Пусть он безо всяких бумажек собирает солдат, сколько сможет, и оцепит склады. Даже с дядиной помощью Штази так быстро не мобилизуешь…

Пока они спускались в холл, Джейн торопливо объяснила, в какой конкретно склад привезли ее нанимателя. На улице Анастасия взмахнула рукой, подзывая извозчика, обернулась к Дронову:

– Второго ждать нет времени, а ехать нам в разные концы Берлина. Двигай пока в нужную сторону бегом, встретишь по пути транспорт – найми или… кхех, реквизируй.

– Не стоит, – тронула Николая за рукав маленькая британка. – Я вас подвезу.

Она указала взглядом на прислоненный к фонарному столбу пароцикл. Байк оказался просто огромным для двухколесной машины и явно дорогим. Блестел черный лак, покрывающий корпус, отливали начищенной медью детали парового двигателя, серебрился узор-насечка на топливном баке…

– О! – восхитилась Настя. – Я и забыла. Может, лучше прокатите меня?

– Вы направляетесь в министерство, там меня могут задержать для дачи показаний, – качнула головой Доу. – Я бы предпочла отложить это и лично участвовать в освобождении.

– Вот ведь лисица с золотой шкуркой. – Усмехнувшись, сыщица легонько ткнула Дронова кулаком в плечо. – Аккуратней там с ней. Во всех смыслах.

Луна была почти полной, небо – безоблачным, и в синеватом ночном свете складской квартал с вершины пожарной вышки просматривался превосходно. Море плоских крыш раскинулось далеко, упираясь на горизонте в черный массив жилого района, где здания были куда выше. Четкая сетка дорожек и подъездных путей делила его на одинаковые квадраты, у перекрестков и некоторых корпусов горели желтые химические фонари – использование газовых светильников и вообще открытого огня тут было строго запрещено. Царила липкая, сонная тишина – все звуки доносились издалека, из соседних кварталов. Разве что иногда где-то неподалеку начинал фырчать паровой двигатель грузовика или погрузчика.

– Я не вижу никакого движения, – сказала Джейн, налегая локтями на ограду смотровой площадки.

– И это хорошо. Значит, все идет как надо, – ответил Дронов, косясь на девушку с опасливым уважением. И безумная гонка от Ташкента до Берлина, и недавнее участие в торпедной атаке как-то не отложились особо в его памяти. Но короткую поездку с зеленоглазой англичанкой он, пожалуй, долго еще будет вспоминать. Возможно, даже видеть в страшных снах.

Телохранитель явно не впервые села в седло двухколесного пароцикла. Следуя указаниям Николая, она гнала тяжелую машину по улицам германской столицы так, что ветер свистел в ушах, а поздние пешеходы шарахались в стороны. Пар, валящий из четырех труб байка, не успевал собраться в облако и оставался позади размазанной полосой. На резких поворотах девушка, чтобы сохранить скорость, едва ли не укладывала машину набок, почти касаясь коленом земли. Майор в такие моменты ощущал себя цирковым канатоходцем. Держаться он мог лишь за тонкую талию британки, что едва ли служило надежной опорой, – потому приходилось балансировать на каждом перекрестке, угадывая момент и сторону, в которую нужно наклониться.

На пороге съемной квартиры барона они с Джейн появились пыльными и подрагивающими от адреналина. Девушка, разумеется, выглядела лучше, но ее безупречный костюм стал слегка сероватым на плечах, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Эрик, к счастью, выслушал их внимательно, даже не попрекнув за поздний визит. Ему хватило слов Николая о том, что французский атташе похищен, злоумышленники скрываются в Берлине, а Джейн просит о помощи. Последнее явно и стало решающим фактором. Галантно поклонившись хрупкой гостье, полковник заявил, что он полностью к ее услугам и сей же час соберет людей. Только вот сменит халат и тапочки на мундир.

Переодевание у германского офицера заняло едва ли минуту – пуговицы он застегивал уже на ходу, сбегая по лестнице.

– Разошлю вестовых на пару адресов, так сможем поднять до двух рот из городского гарнизона, – говорил он, шагая через ступеньку. – Потом будут проблемы, но Штази уладит, надеюсь… А сам поеду организовывать бронетехнику, это сложнее.

– Не надо бронетехнику! – воскликнул Николай, однако барон его уже не слушал. Со словами: «Встретимся на месте», – он прыгнул в личный мобиль и был таков…

– Солдаты там, внизу, даже не знают, зачем их разбудили среди ночи, – продолжил майор, обращаясь к Джейн. – Однако сумели скрытно выйти на позиции. Подготовка низшего состава у Рейха просто невероятная. Но где эта бронетехника? И куда барон собирается ее засунуть? Тут же нужен тихий подход!

– Я верю полковнику, – просто сказала Доу. – Я знакома с ним дольше, чем с вами. По-моему, он очень хороший офицер и достойный человек.

– А Николай? – поинтересовалась Анастасия, возникшая вдруг по правую руку от Дронова. – Он вам как, моя леди?

– Господи боже… – охнул майор. – Тебя же секунду назад здесь не было!

– Я, может, не умею фехтовать, плохо вижу в темноте и хуже тебя стреляю, зато умею много других вещей, – двумя пальцами поправила сыщица очки с напускной гордостью. – Которых ты не умеешь. Я привела штурмовую команду из оперативников министерства. Сейчас сюда поднимутся связисты со световым оборудованием, а ты иди вниз, если хочешь. Можешь к ним присоединиться. Командир разрешил, после того как я рассказала о твоих подвигах за последние годы. Хотя можешь остаться тут, со мной, понаблюдать… Но я же тебя знаю.

– Верно знаешь, – усмехнулся Дронов. – Я вниз.

– Я с вами. – Джейн произнесла это таким тоном, что сразу стало ясно – отговаривать ее бесполезно. Настя, правда, открыла было рот, но ее прервал шум внизу. Ворота склада, на котором удерживали французского дипломата, распахнулись, и из них выехал пассажирский паромобиль. – Это тот самый! – вновь шагнула к перилам англичанка. – На нем увозили месье Ламбера.

Паромобиль выехал на перекресток и направился куда-то в сторону пригородов.

– Почему его не остановят? – повернулась к Николаю Джейн.

Тот досадливо скривился:

– Оцепление слишком близко к складу. Если остановить их на периметре – там заметят, и штурм сорвется. А второго кольца нет… Настя, полицию хоть оповестили?

– Да, – кивнула сыщица. – Они будут перехватывать любой транспорт и пешеходов, покидающих складской квартал. Только я на них не рассчитывала бы. Едва удалось собрать ночную смену патрульных, те еще пентюхи…

– Ладно. Будем надеяться, что в машине не было никого важного.

– Почему-то я в это не особо верю, – с кислой миной произнесла Настя. – Ладно, давайте вниз, а то все веселье пропустите.

Штурмовая группа министерства состояла из полутора десятков бойцов. На них не было униформы, лишь красные нарукавные повязки, а вооружение состояло из револьверов и ножей. Только у двоих имелись короткие кавалерийские карабины. Кроме того, все штурмовики были экипированы стальными нагрудниками.

– В ближнем бою броня мало чем поможет, подойти тихо – важнее, – ответил старший группы на невысказанный вопрос майора. – Дальше – рассчитываем на внезапность.

Своим людям он долгих разъяснений давать не стал – видимо, все было обговорено еще по пути. Лишь уточнил план – скорее для присоединившихся «волонтеров»:

– У склада два боковых входа и главные ворота. Два человека остаются у ворот, остальные делятся на две группы. По занятии позиций даем световой сигнал фонарем – на вышку. С пожарной вышки, получив сигналы от обеих групп, дадут знак к атаке. Внутри заложник, потому стрелять только наверняка. Вооруженных класть без вопросов. Остальных – предпочтительно живьем. Майор, вы будете сторожить ворота снаружи. Мисс, вы пойдете с моей группой. Держитесь около меня, стреляйте только в крайнем случае.

Николай и Джейн кивнули одновременно. Майор не обиделся – ясно было, что он мало походит на человека, способного куда-то прокрасться.

– Берегите себя, – сказал он зеленоглазой британке.

– Не лучшее пожелание человеку моей профессии… – В полумраке слабую улыбку девушки вовсе невозможно было разглядеть, однако Дронов уже привык определять ее по голосу. – Но спасибо, Николай. Вы тоже.

Они расстались у самых стен нужного корпуса. Первая группа заняла позиции около хлипкой на вид двери, вторая, вместе с Джейн, пошла в обход. Дронов и его напарник, рослый штурмовик, несущий за плечом карабин, подобрались к дощатым воротам длинного склада. От их двойки особого сигнала не требовалось, но майор все равно неотрывно следил за высящейся вдалеке пожарной вышкой, чтобы не пропустить начала штурма.

Вот над оградой вспыхнул желтый огонек. Потом зеленый. И ровно два удара сердца спустя сонную тишину складского района нарушил треск ломающегося дерева. Группы Штази вошли внутрь корпуса. Захлопали выстрелы, раздались неразборчивые крики на немецком, болезненные вопли. Николай сжал пальцы на рукоятке револьвера, его временный напарник взял на изготовку карабин. Не зря, как вскоре выяснилось. В какофонию звуков, доносящуюся изнутри склада, вплелось мягкое посвистывание пара. Заработал автомобильный двигатель. По широким створкам ворот изнутри что-то тяжело ударило. Взвизгнули колеса – и еще удар. Створки распахнулись, брызнув щепой. На улицу вырвался крытый паромобиль с зажженными фарами. Ослепив Николая их светом, он промчался мимо, разгоняясь по прямой грунтовой дорожке, игнорируя выстрелы вслед. На пожарной вышке дико замигал золотой огонек, передавая какой-то сигнал армейским кодом. И из поперечного проулка навстречу мобилю выполз броневоз. Черная стальная коробка на широких гусеницах, увенчанная паровой трубой и двумя пулеметными турелями, украшенная потешным рисунком круглой розовой рыбки на борту, перегородила весь проезд целиком. Мобиль врезался в нее на полном ходу, не успев притормозить, – так, что обломки полетели во все стороны. И замер, исходя паром из разбитого котла. Один из пулеметчиков направил свое оружие точно в центр образовавшегося белого облака, однако стрелять, к счастью, не стал. Подоспевшие майор и штурмовик вынуждены были дождаться, пока пар рассеется, и лишь через минуту смогли заглянуть в салон. Там обнаружился только один человек – слабо ворочающийся в водительском кресле, заметно обваренный паром. И это абсолютно точно был не Ламбер.

– А вы говорили – «не надо бронетехники», – с довольной усмешкой заметил барон фон Шварцвальд, высовываясь из люка рядом с пулеметчиком и снимая круглый шлем с гребнем. – Пригодилось же?

– А я думал – вы не слышали… – хмыкнул Николай, убирая в кобуру револьвер. Штурмовик тем временем отломал висящую на одной петле дверцу мобиля и пытался извлечь под лунный свет контуженого водителя. – Но как вы здесь оказались? Я не слышал шума машин…

– Мы загасили котлы на границе квартала, – пояснил полковник. – Последние сотни метров прошли без них. А потом, уже на позиции, развели малый пар.

– Как… погодите. Как это – без них? – не понял майор.

– Ну… мы толкали, – пожал плечами фон Шварцвальд. Николай не нашелся с ответом. На самом деле он не был даже уверен, сохранился ли у него дар речи. А барон добавил: – Еще два колесных броневика закатили в другие проходы, чтобы все пути перехватить. С ними проще было – все же колеса не гусеницы.

Добить ошарашенного майора немцу не позволила Джейн.

– Николай! – окликнула она его от ворот склада, помахав рукой. Дронов с облегчением кивнул барону и заспешил к девушке. Поинтересовался первым делом:

– Вы не ранены?

– Я в полном порядке, – мотнула головой телохранитель. – Что там с машиной? Кто в ней был?

– Только водитель. Я его не знаю, прежде не встречал.

– Плохо, – сдвинула светлые брови англичанка. – На складе месье Ламбера тоже нет. Значит, его успели перевезти…

– Так, минутку… – Николай зажмурился и с силой потер виски. В полутемной комнатке царила бодрящая прохлада, однако бессонная ночь сказывалась. – Что значит «на этом все»?

– Именно то, что вы слышали, Николай, – спокойно ответил сидящий по ту сторону стола директор Беккер. – Расследование завершено. Оперативная база неприятеля в Берлине разгромлена. Час назад Берлин покинула личная яхта халифатского посла – пользуясь дипломатическим статусом, она вышла из порта без досмотра и оформления всех бумаг. Сам посол при этом остался в городе. Мы полагаем, что на борту яхты находятся руководители операции и, вероятно, заложник. Все остальные ее участники – в наших руках либо мертвы. На том складе мы взяли живьем восемь человек исполнителей, включая двух лидеров низшего ранга. Через них выйдем на остальную арабскую сеть. Кроме того, на складе нами захвачены материалы для изготовления бомб и ракет, инструменты, оружие, деньги… Любые дальнейшие действия с их стороны невозможны – Штази и Третье отделение полностью владеют ситуацией.

– Как-то это… слишком быстро и просто. Вот так, за одну ночь… – покачал головой Дронов. – Не верится просто.

– А ты думал – будет как в книжках про шпионов? – хмыкнула со своего стула Настя. – Долгая интеллектуальная игра с хитрыми ловушками? В нашем деле, Коля, в равном противостоянии проигрывает тот, кто первым допустит ошибку. А ошибается чаще тот, кто совершает больше движений. Наши оппоненты засуетились, активизировались – и им не повезло. Всего один раз. Если бы наша маленькая британская подруга честно пошла за чаем, они бы тихо умыкнули атташе в ее отсутствие. Если бы она осталась при нем – ее бы убили во время захвата, и не было бы у нас свидетеля. А вышло – как вышло.

– Мы захватили не просто мелких сошек, – добавил Готфрид. – Это мелкие сошки, которые кое-что знают. Сопоставив их сведения с нашими предположениями, мы можем сложить полную картину. Относительно полную. Настя, сердце мое, попробуй озвучить вслух, а я исправлю, если ошибешься.

– Хорошо. – Сыщица наклонилась к столу, налила в стакан воды из хрустального графина. – Для любого, кто читает газеты, понятно, что продвижение России в Азию беспокоит в первую очередь арабов и британцев. Россия подминает под себя бывшие владения Халифата, при этом собираясь выйти на границу с Британской Индией. На такой почве, ничего удивительного, англичане и арабы обнаружили общий интерес. У англичан больше ресурсов, у арабов – лучше связи в регионе, глубже закопаны шпионские сети. Халифат уже пробовал нам помешать – именно его агенты подогрели народ в Хокандском ханстве, вызвав мятеж. Без толку – имперский флот заровнял повстанцев с землей. Сейчас их остатки прячутся на горных перевалах. И тут кому-то в руководстве Интеллиджент Сервис либо Диван аль-Барид пришло в голову провести комплексную совместную операцию против Восточного блока. Одним махом расшатать положение России на международной арене, подорвать ее и без того ослабшие связи с Германией и, судя по всему, как-то повлиять на слишком уж пассивную в последнее время Францию. Почти уверена, что убийство французского дипломата входило в их дальнейшие планы в любом случае. О том, что таким образом можно довести дело до новой великой войны, традиционно никто в верхах не думал.

Девушка перевела дух, отпила пару глотков воды. Продолжила:

– И тут арабы отличились, прибегнув к помощи пришельца из Зазеркалья. Наверное, хотели похвастаться перед союзниками, показать, что не во всем уступают британским коллегам, что у них есть свои козыри. Британцы оценили. Я готова спорить на свои драгоценные очки, что тот француз-охранник с «Галатеи», что передал нам бомбу в Ташкенте, был английским агентом. Британцы в лучших своих традициях подставили союзников. И к берлинской стадии операции почти вышли из игры – со слов взятых на складе исполнителей, арабы работали сами по себе. Наше с тобой, Коля, появление их встревожило. А дальше они обнаружили, что подоплеку событий пытается разнюхать и человек из французского посольства, наш друг Тьерри. Он действовал сам, без одобрения правительства, однако они могли этого и не знать. Срыв нападения на Рейхстаг вызвал у арабов панику. Они решили выяснить, что нам известно об их плане, и попробовали умыкнуть тебя для допроса. Не вышло. Тогда они провернули тот же трюк с Тьерри – наверняка планируя еще и убить его, а потом свалить вину на русских либо немцев. Здесь и случился прокол.

– А вы уверены, что Джейн – не агент британской разведки? – нахмурился Дронов. – Тогда ее возвращение в нужный момент отлично ложится на эту историю…

– Нет, – улыбнулся Беккер. – Ваша недоверчивость похвальна, Николай, однако в данном случае сигара – действительно просто сигара, а совпадение – просто совпадение. «Арториас Глобал Секьюрити» хорошо оберегает данные своих служащих, но мы копали все это время и установили ее истинную личность. Ваша Джейн Доу – просто девушка из небогатой семьи, которая слишком любила в детстве книжки про рыцарей. Только мечтала стать не прекрасной дамой, а Ланселотом. В связях со спецслужбами не замечена. Психологическому портрету из личного дела соответствует полностью.

– А зачем они увезли из Берлина Тьерри? Теперь-то он им на кой нужен?

– Подозреваю, они и сами не знают. – Анастасия стукнула ногтем по краю стакана. Тот отозвался высоким звоном. – Отпустить его нельзя. Просто зарезать и выкинуть в канаву – тоже. Телохранитель успела подать заявление в полицию, французское посольство уже в курсе и интересуется судьбой своего сотрудника… Вероятно, арабы еще надеются перевалить его смерть на нас, а для этого ее нужно тщательно обставить. Кроме того, они могут везти его с собой как заложника на тот случай, если мы попробуем их перехватить.

– Но мы не попробуем, – коротко сказал Готфрид.

– Вот мне и интересно – почему? – выгнула сыщица одну бровь.

– Нет смысла, – ответил директор Пятого отдела. – Остановить дипломатическое судно мы не можем без скандала, а зачем он Германии? Чтобы арестовать агентов, против которых нет улик? Чтобы спасти французского дипломата? Это не наша работа, у Франции есть свои тайные службы для таких дел.

– Это ведь не твои слова, да? – усмехнулась Настя.

– Не мои. Моего начальства.

– Отпустить их будет ошибкой, – перестала сыщица улыбаться. – Агент-пришелец слишком опасен.

– Законным путем мы их не остановим. – Готфрид потер подбородок. – Единственный вариант – инсценировать нападение пиратов. На территории Рейха такое немыслимо. Но после Австрии яхта пойдет через Балканы – если она направляется в Константинополь, как написали в путевом листе… Увы, у нас нет времени послать туда группу или нанять местных молодчиков. Организация отнимет слишком много времени.

– Есть еще вариант. – Анастасия отодвинула стакан. – Обогнать их и встретить в Константинополе. Там хорошая агентура. С ее помощью мы посмотрим, кто сойдет с яхты, куда они направятся. А зная, где их логово и как они выглядят, – многое можно устроить. Я сама этим займусь.

– Этого никто не позволит. После шумихи вокруг Рейхстага правительство думает только о том, как бы скорее все успокоилось.

– А мы сделаем все очень тихо. – На лице девушки появилась дьявольская усмешка. – Твое начальство мне не указ, дядя, я не ваш агент. А указания от моего, из Москвы – пока дойдут… меня уже здесь не будет.

– Опять суешь голову в петлю… – вздохнул Готфрид. Однако же отговорить «племянницу» пожилой немецкий разведчик даже не пытался.

– В политую маслом и горящую петлю, дядя, – кивнула Настя. – И если ты мне поможешь – у меня будет больше шансов обойтись без ожогов. Ты знаешь прекрасно – добычу я не выпущу. Я уже чувствую на языке вкус их крови, а они смеют убегать от меня.

– Когда ты будешь в Константинополе одна – кровь пустят, скорее всего, тебе, – резонно заметил Беккер.

– Я буду не одна, – подмигнула девушка Николаю. – Как минимум нас будет двое. Итак, если этот вопрос решен, встает следующий – как нам попасть в Константинополь быстрее дипломатической яхты?

– Военный клипер мог бы ее обогнать… – Готфрид облокотился о столешницу. – Но дальше союзной Австрии мы вас таким образом доставить не сможем. Может быть, еще Венгрия, а вот за ней… Нужен законный транспорт. Быстрый и уже находящийся в пути. Такой существует.

– Восточный Экспресс, – кивнула сыщица.

– Восточный Экспресс, – подтвердил Готфрид. – Его лайнеры идут от Парижа до Константинополя, останавливаясь лишь в столицах государств. Лучшие двигатели, лучшие корабли, лучшие экипажи.

– Купишь нам билеты? – Продолжая улыбаться, Анастасия наклонила голову к плечу.

– Да. Один из лайнеров, если я верно помню, через пару дней будет в Вене. Мы перебросим вас в Австрию самолетами, по «зеленой улице», как раз успеете перехватить. А яхте посла устроим некоторые сложности – с погрузкой топлива, с пересечением границы… Несколько дней форы у вас будет.

– И еще, – подал вдруг голос Дронов, на этих совещаниях обычно ощущавший себя лишним. – Берите три билета.

– Три? – удивился Беккер.

– Мисс Доу ведь не арестована?

– Нет, мы только сняли с нее показания, как со свидетеля.

– Мне почему-то кажется, Джейн не будет против составить нам с Настей компанию в этом круизе.

– Ты же понимаешь, что это очень рискованная авантюра? – Сыщица серьезно посмотрела майору в глаза. – Ее жизнь будет в опасности, если она к нам присоединится.

– Я ведь не предлагаю тащить ее силой, – пожал плечами Дронов. – Лишь хочу дать ей выбор.

– Ты заранее ведь знаешь, что она выберет.

– Знаю. Она такой же солдат, как и я, Настя. Хороший солдат…

Майор немного задержался в штаб-квартире Штази – директор Беккер пожелал обсудить с ним кое-что лично. Разумеется, речь зашла о безопасности Анастасии. Каким бы спокойным ни выглядел старый разведчик, за лезущую в осиное гнездо родственницу он переживал. Готфрид прочел Дронову получасовую лекцию о том, в каких ситуациях Насте можно доверять любые действия, а в каких ее нужно хватать в охапку и волочь в безопасное место, невзирая на сопротивление. В должной мере просвещенный, Николай вышел из здания – и столкнулся с бароном фон Шварцвальдом, который задержал его еще на некоторое время. Лишь час спустя майор добрался до номера «Жандарма». Разуваясь в прихожей, он вдруг обратил вынимание на выстроившуюся вдоль стенки обувь. Его пара туфель, только что снятая. Его же сапоги. Настины высокие коричневые сапожки на небольшом «кавалерийском» каблуке, спереди прикрывающие колени. Вторые Настины сапоги, от мундира – черные ботфорты до середины бедра, тоже на каблучке. А за ними – темно-коричневые круглоносые туфли. Мужского фасона, но такого размера, что скорее подошли бы девочке-подростку.

– Так, – сказал Николай и прошел в гостиную. Дверь в ванную была закрыта, из-за нее доносился плеск воды. Анастасия сидела на диване, уткнувшись в свежую газету. Майор сложил два и два. Спросил:

– У нас гости?

– Ага, – не поднимая взгляда, ответила сыщица. – Квартиру Ламбера опечатала полиция. Джейн хотела снять номер в гостинице, но я решила, что лучше держать ее на глазах. Мало ли… Ценный свидетель как-никак. Спать будет на диване, ей тут просторно. И если тебе интересно – предложение я уже сделала. Она согласна.

– Кольца покупать? – хмыкнул Николай.

– А ты фантазер, – опустила Настя газету. – Почти как дядя.

Вода перестала литься, и майор торопливо присел на диван рядом с подругой, спиной к двери в ванную. Створка скрипнула, отворяясь, послышались легкие шаги босых ног. Открылась дверь в спальню. Настя вдруг спросила не оборачиваясь:

– Джейн, моя леди, вы ведь понимаете, что вас уволят? Ваш босс не любит лезть в дела спецслужб, а наша операция – это операция аж двух разведок. Вам такого не простят.

– Я не боюсь, – спокойно ответила за спиной Николая англичанка. – Я знаю сэра Артура много лет. Он справедливый человек. Я смогу объясниться.

– Хорошо. – Настя усмехнулась и вдруг сменила тему: – А можно еще просьбу? Мы теперь в одной лодке. Не назовете свое настоящее имя? Я ведь вам свое назвала сегодня. Мне неприятно звать вас «Джейн», осознавая, что вы, скорее всего, на самом деле Маргарет, Сьюзан или Джессика.

– Если мое имя станет известно, это поставит под угрозу моих родственников на родине, а не меня, – все тем же ровным тоном отозвалась маленькая девушка. – Тайна моего имени принадлежит не мне. Простите.

– Я понимаю. Ладно, не буду тебя мучить, – перешла сыщица на «ты» довольно неожиданно. – Иди, сушись и одевайся, еще простынешь…

– А разве ты не знаешь ее имени? – шепотом поинтересовался Дронов, когда британка скрылась в спальне. – Готфрид же добыл ее личное дело.

– Угу, – насупилась Анастасия. – Только мне не показал… Сказал: «Оно к расследованию не относится». Вот ведь… зла на него не хватает…

Глава 6

Посмотреть толком на одну из красивейших столиц Европы Дронову так и не довелось. Германский бомбардировщик доставил их троих на военный аэродром в пригородах Вены поздно ночью – пыльных и измученных перелетом. «Борей», лайнер Восточного Экспресса, прибывал на рассвете, так что у майора и девушек оставались считаные часы, чтобы помыться, переодеться, выспаться, перекусить. Им следовало выглядеть прилично, чтобы не отличаться от других пассажиров, – ведь на борт экспресса поднимались главным образом состоятельные люди. Командование аэродрома оказало новоприбывшим всю возможную помощь – предоставило офицерские квартиры, питание, горячую воду. Одежду они привезли с собой, в плотно запечатанных сумках, куда во время многочисленных пересадок не попало ни единой пылинки.

Утром, ожидая паромобиля, сытый и умытый, но еще полусонный Дронов облачился в новенький коричневый костюм-тройку. Костюм выдали в Штази, вместе с «полицейской» плечевой кобурой для револьвера, и сидел он по фигуре майора не совсем идеально. Хотя на удивление прилично, если учесть, что покупали его без примерки. Анастасии пригодился все же ее черный комплект, купленный по прибытии в Берлин, – маленькое платье, не доходящее до колен, перчатки выше локтя, тонкие чулки и лаковые туфли на остром каблуке. К платью добавились круглые серебряные серьги и ожерелье с красным самоцветом, изображающим рубин. Делать сложную прическу было некогда и негде, потому девушка просто распустила свои темно-каштановые волосы, дав им рассыпаться по плечам. Наконец, Джейн достались белая блузка и прямая синяя юбка чуть ниже колена, очень простые, без оборок и украшений. Блузу она по своей инициативе дополнила синей ленточкой, которую повязала на шею наподобие галстука-банта. Все вместе они теперь выглядели как состоятельная семейная пара при служанке.

Комендант аэродрома выделил для поездки в порт свой личный мобиль с сержантом-водителем, которого тоже пришлось нарядить в гражданское. Водил сержант лихо, улицы австрийской столицы в предрассветный час были почти пусты, потому даже в окно машины Вену Николай увидел лишь мельком. Зато «Бореем» смог налюбоваться вдосталь – они прибыли раньше времени и от начала до конца пронаблюдали за тем, как лайнер входит в порт, снижается, причаливает.

Бело-синий «Борей» оказался не просто крупным пассажирским дирижаблем. Он относился к редкому классу воздушных катамаранов. Два сигарообразных корпуса соединяла квадратная секция. В продолговатых корпусах размещались машинные отделения, запасы топлива, склады, баллоны гелия, парашютные шлюпки, основная и запасная рубки, обзорные галереи. Двухэтажная квадратная секция целиком была отдана пассажирам.

Анастасия и Николай взошли по трапу под руку. Майор имел при себе небольшой чемодан, сыщица – только элегантный веер. Следом за ними шагала Джейн, несущая туго набитую сумку, – хотя Дронов знал, что там лишь ее собственные вещи. В том числе два совершенно одинаковых мужских костюма и две пары таких же одинаковых туфель.

На борту оказалось тихо и пусто – мало кто из пассажиров бодрствовал в столь ранний час. До нижней пассажирской палубы майор и его спутницы добрались, не повстречав никого, кроме членов экипажа. Там для них были приготовлены две каюты – в одном коридоре, дверь в дверь.

– Дядюшка опять сам билеты бронировал, – вздохнула Настя, глядя на роскошную двуспальную кровать, занимающую чуть не треть помещения. Каюта, которую Дронов мысленно называл «номером», предназначалась для путешествующих семьей. Скорее даже для молодоженов, судя по убранству и отсутствию детской кроватки. Комната напротив, через коридор, предназначалась для слуги. По понятным причинам, прислуга не могла жить в смежном помещении – это смущало бы хозяев. Маленькая, тесная, но уютная, каюта вполне устроила Джейн. Правда, если в «хозяйской» каюте имелось окно, то здесь весь свет шел лишь от четырех золотистых светильников.

– Все хорошо, – заверила спутников англичанка, укладывая сумку на узкую кровать. – Это не проблема. Главное – в порядке вентиляция. Здесь приятно пахнет.

Пахло действительно приятно – свежестью. От постельного белья, от новеньких ковриков, от чисто вымытых стен и полов. Даже от маленького зеркала над умывальником в углу – на нем не было ни пятнышка.

– Мечта любого дежурного по казарме, – хмыкнул Николай, проводя пальцем за умывальником. Пыли не было.

– Это еще что, мой дорогой любимый солдафон, – проворковала Настя, обмахиваясь веером. – Пойдем остальное посмотрим. Джейн, присоединяйся. Знать, где здесь что, тебе будет нелишним.

– А ты не в первый раз на таком корабле? – поинтересовался майор.

– Конечно. «Бореем» не летала, но они все внутри одинаковые.

Нижняя пассажирская палуба оказалась не самой роскошной – ярусом выше находились куда более дорогие номера. Здесь все блестело позолотой, а центр палубы занимал бар с квадратной стойкой, окруженной столиками. Наконец, палуба еще выше была прогулочной. Она раскинулась между «сигарами» фюзеляжей, обнесенная фальшбортом и оборудованная всем, что может пригодиться для длительного безделья. Николай отметил множество парусиновых шезлонгов, еще один бар с холодильным ящиком, пустующую сейчас сцену и даже круглый брезентовый бассейн. Натянутая между корпусами наклонная перегородка защищала эту палубу от ветра при движении вперед. Отсюда можно было попасть внутрь обоих фюзеляжей, пройти их насквозь и очутиться на застекленных смотровых галереях.

– Эту штука больше «Кирова», – вполголоса сказал Николай, когда все трое стояли у фальшборта и смотрели на исчезающую за кормой Вену. Лайнер набирал ход стремительно, но практически бесшумно. Хлопающий парусиной ветрозащитный экран шумел громче шести двигателей дирижабля. От выведенных вниз и назад дымовых труб тянулись на удивление жидкие черные струйки. – А я-то уж думал, кораблей крупнее не бывает.

– Он шире, – улыбнулась Анастасия, похлопывая сложенным веером по ладони. – Но короче. На двадцать метров. По тоннажу они примерно равны, а с авиагруппой на борту «Киров» намного тяжелее. Ход у них тоже равный. Но на ночь «Борей» складывает ветрозащитную перегородку, прибавляя пару узлов. И это ты еще не видел британских авианосцев вроде «Георга Пятого». Рядом с любым из них «Киров» – просто корыто…

– Какие наши дальнейшие планы, Анастасия Егоровна? – спросила Джейн. В русском имяобразовании англичанка, как выяснилось, разбиралась неплохо и имен спутников почти не коверкала.

– Я бы предложила воспользоваться моментом и отдыхать, – пожала плечами сыщица. – Условия превосходные, на свое жалованье я бы так в жизни не прокатилась. Прикидывать дальнейшие действия пока рано. До прибытия в Константинополь от нас ничего не зависит. Разве что… бдительности все-таки не теряйте, языком не чешите, алкоголем не злоупотребляйте.

– Я не пью, – напомнила маленькая британка.

– Да я… – хмыкнул Николай, потер шею. – Ладно, не будем.

– Ну а в остальном… – Анастасия развернула черно-золотой веер, взмахнула им. – Наслаждайтесь моментом!

Это оказалось совсем несложно. Даже учитывая табу на алкоголь, Николай обнаружил, что бездельничать – удивительно легко и приятно. Бо́льшую часть дня он просто прогуливался от борта к борту, потягивая из высокого стакана продающиеся в баре фруктовые соки и наслаждаясь прохладным ветерком. Анастасия то была рядом с ним, то уходила куда-то в сопровождении Джейн. Телохранитель явно чувствовала себя как рыба в воде, занимаясь привычным делом. Она хвостиком вилась за Настей, бдительно поглядывая по сторонам. Дронов отметил, что в блузе и юбке, с бантиком на шее маленькая британка выглядит вовсе не так строго и серьезно, как в костюме. А еще – что Анастасия не слишком уверенно держится на каблуках. Нет, она не спотыкалась, но под ноги поглядывала слишком уж часто, особенно на лестницах…

В небесах закат наступает позже, чем на земле. Когда под днищем лайнера уже проплывали ночные огни небольших австрийских городков, с прогулочной палубы еще видно было шар солнца у горизонта. Тем не менее становилось холодно. Вскоре прозвучал свисток паровой сирены, и вышедший к пассажирам стюард сообщил, что через десять минут ветрозащитный экран будет свернут, а потому верхнюю палубу придется покинуть. Публика без лишней суеты потянулась вниз. Кто-то отправился во внутренний бар, кто-то – в свои номера, где уже ждали подносы с ужином. Дронов, зная, что «служанке» подадут более скромную трапезу, пригласил Джейн разделить ужин в их с Настей каюте. Британка вежливо отказалась, сославшись на то, что планирует поесть позже. Когда за окном стемнело окончательно, майор и сыщица остались вдвоем. Настрой у них, правда, был вовсе не романтическим.

– Интересные новости, – говорила девушка, одной рукой держа газету, а другой при помощи серебряной вилки уплетая жареную рыбу. Она успела сменить платье на брюки и рубашку, причем сделала это с нескрываемым облегчением. – Пишут, что в связи с пресечением ханской династии Хокандское ханство официально упразднено, а его земли и города переходят под прямое управление туркестанского генерал-губернатора.

– Неужели мятежники всех перебили? – удивленно поднял брови Николай. – Я помню, у покойного хана была целая куча родни…

Анастасия глянула на него сочувственно, пояснила:

– Думаю, уцелевшим родичам хана было сделано должное внушение со стороны имперских властей. Едва ли они смогли бы претендовать на трон без нашей поддержки, а ее не будет. Зато бухарский эмир станет сговорчивей и начнет серьезнее относиться к вассальной присяге нашему самодержцу. А вот Хорезм держится, представь себе. Экспедиционный корпус застрял в песках и несет потери. Если бы не снабжение по воздуху – черт знает, что с ним было бы.

– Лучший вариант – снова применить флот и взять Хиву, их столицу, штурмом с воздуха, – заметил майор, тоже работая вилкой. – Уверен, так все и обернется.

– Эх… – Сыщица подперла щеку кулаком. – Как там Саша в Ташкенте? Новых писем я от нее получить не успела… А ведь знаешь – теперь становится яснее та история с похищением. Ну, помнишь наше первое дело в Пишпеке?

– Еще бы не помнить…

– Мы гадали – зачем разведке Халифата с таким риском похищать пришельца у нас из-под носа? Выходит, смысл есть – вопреки всем негласным правилам они используют пришельцев в своих целях. Начаться это могло очень давно, если прежде они работали с гостями из Зазеркалья лишь на своей территории. Вернемся – поставим на вид коллегам. Пусть роют в этом направлении. Ресурсов Особой экспедиции маловато будет, придется все Третье отделение привлечь.

– Это нам еще вернуться надо, – невесело заметил Дронов, отодвигая пустую тарелку.

– Вернемся, куда мы денемся, – отмахнулась сыщица.

Закончив с ужином, она улеглась на кровать и принялась читать книжку, захваченную среди прочего багажа из Берлина: дешевый бульварный детективчик в бумажной обложке. Листая его, девушка временами хихикала. Майор же, вызвав стюарда и передав ему грязную посуду, уселся около окна, чтобы наблюдать за плывущими внизу огоньками. Коридоры жилой палубы тянулись поперек продольной оси судна, и окно их каюты выходило вперед. Можно было видеть не только землю внизу, но и носовые огни лайнера, а также светящиеся теплым желтым светом окна ходовой рубки на кончике правой «сигары».

Стрелки часов над дверью каюты показывали десять вечера, когда в створку постучали.

– Кто там? – спросил Николай.

Анастасия отложила книжку, подобрала ноги.

– Это я, Джейн, – донесся из-за двери голос англичанки. – Я могу войти?

– Конечно. Сейчас. – Майор встал, отпер замок.

– Благодарю, – кивнула ему телохранитель, прошла к столу, ввинченному в пол около окна. Положила на столешницу некий предмет, завернутый в чистый белый носовой платок. Все еще ни слова не говоря, развязала узел. Платок скрывал маленькую деревянную коробочку. – Это бомба, – спокойно сказала зеленоглазая девушка. – Без блока взрывчатки. Я бы не принесла сюда чего-то, что может взорваться, конечно.

– Где? – коротко спросила Анастасия.

– За стенными панелями обзорной галереи левого борта, – с готовностью отозвалась британка. – Там же я и оставила взрывчатку. Ловушек не было, потому я сочла возможным обезвредить устройство своими силами. Пока я работала, меня никто не видел.

– Дай-ка взгляну… – Настя открыла коробочку, удовлетворенно хмыкнула. – Гляди-ка! Знакомый элемент питания… пластинка из Зазеркалья… принимающая железяка…

– Ч-черт! – Дронов тоже склонился над коробочкой. – Но как они узнали о нас? Мы же опережаем яхту!

– Если бы они узнали, то уже рванули бы корабль, – качнула головой сыщица. – Скорее, тоже просчитали способы попасть в Константинополь раньше их и известили агентуру по маршруту лайнера. Пневмопочта любое судно обгонит и самолет тоже. Кстати, колбочки с зажигательной смесью нет. Джейн, какого размера был блок взрывчатки?

– Вот, – начертила телохранитель пальцем на столе квадратик и вытянула над ним ладонь дощечкой, показывая высоту.

– Маленький, – заметила Анастасия. – На «Галатее» был раз в пять больше.

– Значит, они не планировали уничтожать корабль полностью? – предположил Николай.

– В том числе, – кивнула сыщица. – Вероятно, потому что агент, заложивший бомбу, сам на борту. Радиус, в котором можно передать сигнал к подрыву, очень ограничен. Лайнер крепкий, и в баллонах у него безопасный гелий вместо горючего водорода. Подрыв этой бомбочки в галерее, вероятно, вызвал бы лишь задержку рейса и весьма скромные повреждения. Которые можно наскоро устранить в любом приличном порту.

– Ага, – протянул Дронов. – Агент ждет, пока лайнер покинет границы германских держав, и взорвет бомбу где-нибудь над Румынией, где без проблем не починишься.

– Лучше было бы установить заряд на гондолу двигателей или в машинном отделении, но туда так просто не попадешь. – Анастасия почесала щеку двумя пальцами, поправила съехавшие к кончику носа очки. – Джейн, как ты оцениваешь охрану на борту?

– Компания «Этуаль блонш», владеющая Восточным Экспрессом, нанимает вооруженную охрану лишь на финальный отрезок маршрута. – Британка заложила руки за спину. – В воздушном пространстве Румынии и Халифата лайнер идет под охраной военного корабля, и на его борт поднимается отряд солдат одной из частных фирм. В остальное время, в том числе сейчас, охрану несут матросы бельгийского экипажа. По два человека дежурят у проходов в машинные отделения, рубки, жилые блоки команды. Вооружены деревянными дубинками. У офицеров экипажа есть револьверы.

– Но так просто в ключевые узлы судна не проникнуть, верно?

– Вы правы. Вооруженный человек легко справится с охраной, однако это не пройдет незамеченным.

– Вот так… – Настя закрыла корпус бомбы. – Могут быть еще «сюрпризы» такого рода?

– Я осмотрела все места, доступные пассажирам по левому борту. Сейчас отправлюсь на правый.

– Хорошо. А мы с Николаем пройдемся по пассажирским палубам. – Сыщица вдруг улыбнулась. – А Николай не зря тебя пригласил, ты молодец. Не жалеешь еще, что вызвалась? Видишь же, какие ставки пошли…

– Не жалею, – ровно ответила хрупкая англичанка, держа руки за спиной.

– Угу… – Настя вновь подперла щеку ладонью, как во время ужина. – Не обижайся, что лезу в личные дела, но что у тебя за отношения были с Тьерри?

– Он мой клиент, – пожала плечами Джейн.

Николай прожег напарницу испепеляющим взглядом, однако та, как обычно, его проигнорировала.

– И все?

– Я понимаю, о чем вы, – на мгновение опустила телохранитель веки. – Месье Ламбер не первый клиент, оказывающий мне знаки внимания. Он хороший человек и держит себя в рамках, потому я немного ему подыгрывала. Ему это было приятно. Не более того.

– Ну-ну… – с нескрываемым скепсисом хмыкнула сыщица. – Еще раз извини, просто я хочу лучше тебя понять.

– Безопасность клиента – дело чести для меня и моей фирмы, – ответила Джейн со слабой улыбкой. – Я не требую этого от других, но для меня честь – не пустой звук.

– Твоим любимым героем детства был Ланселот, да? – тоже усмехнулась Анастасия – впрочем, по своим меркам довольно дружелюбно.

– Бедивер, – поправила зеленоглазая британка. – Сэр Бедивер. Ланселот никогда мне не нравился…

Тщательный обыск не выявил новых «подарков» из Халифата. Если они и имелись, то лишь в недоступных пассажирам частях лайнера. Оставалось надеяться, что так глубоко вражеская разведка своих когтей не запустила. Найденную телохранителем бомбу Анастасия вернула на место, вновь снарядив взрывчаткой, но перед этим аккуратно перерезав пару проволочек внутри. Теперь она выглядела исправной, но, по словам сыщицы, взорваться не могла.

– Постараемся вести себя тихо и избегать лишнего внимания хотя бы до румынской границы, – сказала Настя, когда далеко за полночь все трое вновь собрались в каюте. – Потом агент или агенты арабов на борту попробуют взорвать устройство, не смогут – и засуетятся. Тут-то мы их и вычислим. А там – по ситуации. Избавляться от них придется в любом случае. Еще не хватало в Константинополь «хвост» притащить…

Но «избегать лишнего внимания» долго им не удалось. Исключительно по вине самой Анастасии, которая, разумеется, просто не способна была вести себя тихо столь продолжительное время. Впрочем, и повод выдался достойный.

Однажды утром на второй палубе поднялся какой-то шум. Николай и Анастасия, заглянувшие в бар выпить кофе (там подавали не только спиртное), отправились взглянуть на его источник, полные нехороших подозрений. В пассажирском блоке, у одной из роскошных кают класса люкс, собралась небольшая толпа, которую сдерживали три дюжих матроса.

– Что здесь случилось? – поинтересовался Николай у одного из зевак-пассажиров.

– Человек умер! – со смесью волнения и чуть ли не восторга ответил тот. – Похоже, на борту убийца! Американцу, жившему в этом номере, проломили череп! Утром стюард зашел – и обнаружил тело. Голова вся в крови.

– Э-э… – протянул Дронов, смущенный таким энтузиазмом. – А вы уверены, что это именно убийство?

– Человек лежит посреди комнаты, в луже крови, с дыркой в голове. Конечно же это убийство! – горячо заверил пассажир.

– Я посмотрю, – сказала Настя.

Николай вовремя заметил в ее глазах азартные огоньки и успел схватить девушку за локоть, но локоть был обтянут шелковой перчаткой, и пальцы майора соскользнули. Сыщица пробралась сквозь толпу к ближайшему матросу, без всякого предупреждения поцеловала его в щеку и, пока бедный малый на секунду остолбенел, юркнула в дверь каюты за его спиной. Опомнившийся матрос бросился следом – и не вышел обратно. Даже через несколько минут. Дронов начал волноваться, однако затевать драку с двумя оставшимися аэронавтами пока не хотелось.

– Николай Петрович, у вас все в порядке? – негромко спросила возникшая вдруг рядом Джейн Доу.

– Не уверен, – ответил майор. – Хорошо, что вы здесь. Если я сейчас попробую войти в эту дверь – вы мне поможете? Охрана может быть против.

– Постараюсь. – Маленькая англичанка спокойно поправила синий бант на шее. – Но только если объясните – зачем.

– Там Настя. Я не уверен, что там…

Створка распахнулась, перебив мужчину на полуслове, и из каюты вышли трое – давешний матрос, просто сияющая от удовольствия Анастасия и пожилой мужчина в белом капитанском мундире – лысоватый и вопреки флотской моде гладко выбритый. Мужчина заложил руки за спину, выпятил грудь и низким голосом объявил:

– Господа и дамы, можете расходиться! Расследование подтвердило, что это всего лишь несчастный случай. Мистер Кланк упал в ванной и разбил голову об ее край. Это прискорбно, но смею заверить – остальным пассажирам на борту ничто не угрожает. От имени компании «Белая звезда» прошу всех соблюдать осторожность, чтобы подобного не повторилось. А вас, мадемуазель, благодарю за содействие. – Капитан галантно и несколько старомодно поклонился Анастасии, хотя руки́ целовать не стал. – Ваши ум и наблюдательность существенно ускорили дело. Позвольте узнать, вы, случаем, не служите в полиции? – улыбнулся аэронавт.

– Что вы, – ответила сыщица улыбкой на улыбку. Пальцем, затянутым в черный шелк, коснулась серебряной дужки очков. – Можно догадаться, что я много читаю. Просто люблю детективы.

Зеваки провожали их троицу взглядами до самого трапа. Лишь на нижней палубе Джейн решилась полюбопытствовать:

– Могу я узнать, что произошло?

– Увы, всего лишь несчастный случай, как и сказал капитан, – вздохнула Настя. – Тучный торгаш из Конфедерации мылся в ванной да, вылезая, неудачно навернулся. Бедняга… А вот в наших каютах ванной комнаты нет, между прочим, – хоть это и первый класс.

– А что насчет – «сидеть тихо»? – хмуро спросил майор. – А, Насть?

– Но я же должна была удостовериться, что убийство не связано с нами! – всплеснула руками сыщица. – Это было просто необходимо! Надеюсь, боком нам это не выйдет…

Она ошиблась. Вечером на прогулочной палубе на них украдкой поглядывали другие пассажиры. В коридорах с Анастасией начали здороваться стюарды и матросы.

– Ну… что сказать… – протянула сыщица за ужином. – Наверное, стоит на ночь положить револьвер под подушку, да…

Джейн отреагировала на срыв конспирации по-своему. После ужина она закрылась в каюте и вскоре появилась оттуда уже в своем любимом мужском костюме, на ходу подтягивая тонкие перчатки. Сказала Николаю:

– Спите спокойно сегодня. Я поставлю стул у двери своего номера и буду наблюдать за коридором. Однако днем мне придется выспаться.

– Спасибо, Джейн, – искренне произнес майор. – Уж простите, что так вышло…

– Анастасия Егоровна делает свою работу. Я – свою, – пожала плечами британка. – Все в порядке.

Ночь тем не менее прошла без происшествий. Как и последовавший за нею день. Дронов почувствовал себя спокойнее и все же положил свой револьвер под подушку рядом с Настиным. Следующим вечером спать он лег в брюках, немало насмешив этим Анастасию. Та, впрочем, и сама забралась под одеяло в расстегнутой рубашке. Лежать на кровати в одежде было жарко и неудобно, майор ворочался с боку на бок, слушая тиканье часов и тихое сопение подруги. Заснуть не получалось. Как вскоре выяснилось – это-то и было к лучшему.

Около двух часов ночи в коридоре раздалась какая-то возня. Дронов напрягся, сунул руку под подушку. Снаружи скрипнула дверная створка.

– Что вы здесь… – донесся до ушей майора приглушенный голос Джейн Доу… который прервался хлопком выстрела.

Николай вылетел из постели, как подброшенный пружиной, с ходу врезался в запертую дверь каюты, снес ее вместе с петлями и хлипким замком. Створка упала куда-то вбок, а Дронов очутился в коридоре. На полу перед ним корчился, истекая кровью, незнакомый мужчина в гражданском костюме. Его ладонь все еще сжимала нож. Дверь каюты напротив была распахнута, Джейн – полностью одетая, даже при галстуке и перчатках – пятилась вглубь комнаты, держа пистолет в вытянутых руках. Еще два неясных силуэта удирали вдоль по проходу, в сторону трапов.

– За ними! – азартно воскликнула Настя, покинувшая кровать секундой позже Дронова. Босиком, в рубашке поверх белья, но с револьвером наготове, она первой ринулась в погоню. Николай поспешил следом. Один из убегающих вдруг обернулся, вскинул руку… Майор ухватил сыщицу за воротник, рванул в сторону, сам прижался к стене за долю мгновения до звонкого выстрела. Левое плечо ожгло болью, но рука слушаться не перестала, и Дронов не обратил на это внимания. Настя дважды выстрелила в ответ, не попала, вновь бросилась вперед. Неизвестные взбежали по трапу на прогулочную палубу, сыщица и майор поднялись осторожнее, боясь засады. Наверху по лицу Николая ударил ледяной ветер – лайнер шел полным ходом, свернув защитные экраны. В такой час здесь не должно было быть людей.

Преследуемые разделились. Один укрылся за сценой для музыкантов, другой, опрокинув несколько шезлонгов и легких, не привинченных к палубе столиков, отступил к фальшборту.

– Они попробуют уйти в технические фюзеляжи! – задыхаясь больше от возбуждения, чем от бега, бросила Анастасия. – К парашютным шлюпкам! Некуда им больше деваться…

– Береги пули! – ответил ей Николай. – Я налево, беру того, что у борта!

Они тоже разделились, разошлись в стороны, обмениваясь редкими выстрелами с неизвестными. Те, как и говорила сыщица, понемногу отступали к правому фюзеляжу. У них это выходило довольно успешно – прижать беглецов стрельбой Настя и Дронов не могли. К счастью, очень вовремя на палубе появилась отставшая Джейн. Упав на колено за шезлонгом, она открыла частый огонь, вынудив обоих противников свалиться ничком, съежиться за укрытиями. В пистолете телохранителя было куда больше пуль, чем в револьверах, да и запасной магазин у девушки имелся – Николай это помнил точно. Однако долго так продолжаться не могло. Пользуясь моментом, Дронов в два рывка сократил дистанцию. Отшвырнув круглый столик, подобрался в упор к намеченному противнику. Тот развернулся в сторону майора, но не успел поднять оружия. Николай вышиб у него револьвер, нанес удар в лицо, сплющив нос, приготовился скрутить оглушенного неприятеля… Однако противник повел себя неожиданно. Он сам крепко вцепился в Дронова и всем телом рванулся вбок. К фальшборту. Весил вражеский агент не меньше рослого майора, а тот не был готов к рывку, потому они вместе перелетели через железную ограду. Удар о перила вышиб дух из противника, тот ослабил хватку и улетел вниз один. Стукнувшись о выпуклый борт дирижабля, отскочил от него, исчез в темноте, не издав даже вскрика. Майор же повис на трех пальцах левой руки, едва-едва успев зацепиться за край фальшборта. Рана на плече вспыхнула болью, и офицер стиснул зубы, чувствуя, как пальцы слабеют.

– Николай! – Подбежавшая к борту Джейн перегнулась через ограду, обеими руками схватила его за руку выше локтя. – Держу!

– Отпусти! – прорычал Николай, едва не добавив «Дура!». Он с ужасом представил себе, как его пальцы соскальзывают и он падает в ночь, увлекая за собой почти невесомую британку. В ней же килограммов сорок с чем-то, а в нем – почти сотня!

– Нет уж, ты держи! – перегнулась через борт и подоспевшая Анастасия. Она поймала правую ладонь майора, помогла ему дотянуться до ограды. Крякнув, мужчина рывком подтянулся, перебросил свое тело через край. С грохотом рухнул на палубу.

– Вы в порядке? – тут же склонилась над ним Доу. – У вас кровь.

– Вроде жив… – выдохнул Николай. – Но… посмотри… посмотрите мое плечо, ладно? Насть, где последний?

– Я его подстрелила, но вроде не насмерть, – ответила сыщица, деловито застегивая рубашку. – Надо посмотреть, он около барной стойки валяется.

Над ходовой рубкой зажегся мощный газовый фонарь. Зеркальный отражатель направил луч света на прогулочную палубу. Из обоих проходов на галереи донесся топот ног, сопровождаемый встревоженными голосами.

– Ладно, позже, – решила Анастасия, застегнув последнюю пуговицу.

– Три трупа и взрывное устройство, – подытожил капитан «Борея», озирая сидящую перед ним на стульях троицу. По сторонам от задержанных стояли второй помощник и штурман с револьверами на изготовку. Выглядели все трое не слишком презентабельно – Николай в одних брюках, Анастасия в рубашке, лишь Джейн одета полностью и как всегда опрятна. Ко всему прочему, левую руку майора выше локтя перетягивал окровавленный носовой платок, которым англичанка остановила кровотечение из глубокой царапины, – пуля лишь коснулась плеча мужчины, разорвав кожу.

– Я думаю, объяснить будет проще, если мы сразу установим наш статус, – как ни в чем не бывало ответила сыщица, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу. Учитывая, что рубашка едва прикрывала ее бедра, смотрелось это рискованно. – Капитан, пожалуйста, отправьте одного из ваших офицеров – именно доверенных офицеров, не матроса – в наш номер. Пусть он проверит мой чемодан. Там за подкладкой спрятаны документы. Ничего вспарывать не нужно, это потайной карман. Просто пусть прощупает швы.

– Что ж, так и быть. – Командир лайнера кивком отослал из каюты штурмана.

– А пока ждем, добавлю, что взрывных устройств – два, – продолжила Настя. – Первое, как я вижу, вы нашли на трупе в коридоре. Второе обнаружите за стенными панелями левой смотровой галереи. Оно уже безопасно, но лучше сами его не трогайте.

– Чудесно, – только и сказал капитан, явно не настроенный на долгие разговоры. Пару минут в кают-компании, где проводился допрос, висело напряженное молчание, пока штурман не принес найденные документы.

– Этот вот – мой, – указала сыщица пальцем на золоченый значок следователя Штази. – А вон тот – российского Третьего отделения – принадлежит моему спутнику. Наша коллега Джейн представляет британскую сторону, но у нее документы не с собой. По некоторым причинам.

– А теперь – с подробностями, – все так же немногословно попросил капитан.

– Это совместная операция Третьего отделения и Имперского министерства безопасности. Официально. Неофициально также участвуют разведки Франции и Англии. – Анастасия врала вдохновенно и естественно. – Некая группировка религиозного плана, имеющая связи в Халифате, задумала произвести ряд диверсий на кораблях Восточного Экспресса и нескольких франко-арабских торговых компаний. Функционирование экспресса выгодно Берлину и Петербургу. Мы на время объединились с коллегами из Западного блока. Вышло несколько шумно, но ваш корабль мы, похоже, сумели спасти. Мы использовали оказию с несчастным американцем, позволили агентам противника заметить нас. Те решили устранить нашу группу. Видимо, хотели подстроить пожар в нашей части корабля и сбежать на шлюпках во время эвакуации. Я ведь верно вижу – там не просто бомба, а колба с какой-то жидкостью, да? Уверена, это зажигательная смесь. Вот так, все просто. О том, что это не какие-то бандиты, говорит тот факт, что раненный мною агент принял яд, чтобы не попасть в плен живым. Обычные преступники так не делают, согласны?

– Допустим, все это так. – Похоже, столь захватывающая история произвела на капитана очень слабое впечатление. – Можете назвать причину, по которой я не должен высадить вас в ближайшем порту?

– Легко, – улыбнулась Настя своей фирменной усмешкой-оскалом. – Вы уверены, что злоумышленников было всего трое?

Глава 7

– Надо все-таки придумать, как мы будем выбираться из Бухареста, – меланхолично сказал Дронов, опираясь локтями о фальшборт и глядя на проплывающую внизу румынскую деревеньку. Деревня стояла на берегу мелкой реки, и с борта дирижабля было видно, как у запруды крутится колесо водяной мельницы, влажно блестя на солнце.

– Деньги есть – выберемся, – с раздражающей беззаботностью отозвалась Настя, стоящая рядом. Сыщица, прислонившись к ограде спиной, рассматривала редкие облака, и глаз ее Николай не видел. – Поезд до Констанцы оттуда ходит исправно, а Констанца – столица контрабанды местного значения как-никак. Дня два потеряем от силы. Дядюшка обещал минимум пять суток форы, не страшно. Заодно конспирацию обновим.

– Удивительно, что капитан Санскье после всего случившегося не выкинул нас за борт в шлюпке, – продолжал майор, словно и не услышав ее слов. – Очень любезно с его стороны терпеть нас до запланированной остановки.

– Во-первых, за шлюпку ему тоже пришлось бы отвечать, а у него и так головной боли с избытком, – усмехнулась девушка. – Во-вторых, у нас настоящие значки агентов тайной полиции. Ну, значок Штази – почти настоящий. Там регистрационный номер недействительный, но это только в министерстве и могут проверить. В-третьих, я была чрезвычайно убедительна. Ты же сам слышал.

– Угу. Врала ты от души и не краснея.

– Нужно лгать, не стыдясь своей лжи, если хочешь, чтобы тебе поверили, – наставительно процитировала откуда-то сыщица. – Еще в детстве это усвоила. К тому же факты были за мной. В каютах наших покойничков люди капитана отыскали все, что сердце пожелает, – и оружие, и взрывчатку, и поддельные документы, и предметы неизвестного происхождения… Последние я бы, конечно, прикарманила, но ладно, придется уступить французским коллегам. В общем, дела наши недурны. Я уверена, что, поднимаясь на борт, халифатские агенты не знали, что мы здесь. А узнав – не имели шанса кому-то сообщить. И почти наверняка четвертого агента не было – они ведь планировали сразу драпать с горящего лайнера, потому собрались все вместе…

– Что они планировали – уже не расскажут. Разве что кого-то сразу отправили дежурить возле шлюпок, – еще мрачнее добавил майор. – И тот, не будь дурак, после перестрелки спрятался, опять прикинулся пассажиром.

– Едва ли. – Налетевший ветерок чуть не сорвал с сыщицы ее любимую шляпу с узкими полями, и девушка придержала ее ладонью. Так как прятаться смысла больше не было, она по примеру Джейн вернулась к привычному варианту гардероба – рубашка, куртка, брюки, сапоги. – Откуда твоему четвертому у шлюпок было знать, что мы не взяли никого из его сообщников живьем? Будь кто-то на шлюпочной палубе – он бы смылся за борт, не дожидаясь, когда за ним придут. Все в порядке, Коля. Капитан заверил меня, что в Константинополе никому не сообщит о происшедшем, а пассажиры могут лишь пустить мутные слухи – никто ведь из них ничего сам не видел. Риск самую малость вырос, но вся эта затея сама по себе рискованная.

Разговор подобного рода был уже не первым за минувшие дни. После ночного нападения Дронов чувствовал себя индийским йогом, возлежащим на коврике из швейных игл. Анастасия же – напротив, словно бы расслабилась, сбросив с плеч груз маскировки, и вела себя удивительно беззаботно. Это лишь подогревало тревогу майора. Ему все больше казалось, что напарница просто не знает, что делает, и беседами с ней он пытался убедить себя в обратном. Сыщица терпеливо отвечала на его вопросы – одно и то же, но каждый раз разными словами.

Капитан-бельгиец вроде бы поверил в басню об арабских подрывниках, сочиненную Настей, однако спускать перестрелку на борту своего судна безнаказанно не собирался. Беспокойную троицу не арестовали и даже не переселили из кают, но командир «Борея» решительно заявил, что лайнер они покинут в первом же порту, а таковым была столица Румынского княжества. Все попытки Анастасии переубедить его натыкались на глухую стену молчания – капитан Жан Санскье был непоколебим в уже принятых решениях. Ни обаяние девушки, ни логические доводы на него не действовали. Оставшиеся дни круиза маленький русско-британский альянс провел в жилом корпусе, стараясь меньше попадаться на глаза другим пассажирам – во избежание излишних расспросов.

У румынско-венгерской границы «Борей» встретился с эскортом. Утлый сторожевик арабской постройки догнал лайнер, обменялся с рубкой световыми сигналами, поднялся выше катамарана и прямо на ходу, по веревочным лесенкам, высадил на прогулочную палубу два десятка солдат в синих мундирах. Николай, Джейн и Анастасия наблюдали за десантом из-за круглого столика в дальнем углу палубы. Там, в стороне от большинства попутчиков, они коротали день за игрой в карты и холодными коктейлями.

– Агентство Лаваля, – опознала новоприбывших сведущая в подобных вопросах Джейн, держа свои карты так, что у Насти не было ни единого шанса «случайно» в них заглянуть. – Хозяин – француз, но базы размещены в Румынии. Месье Лаваль выкупил у болгарского и румынского правительств несколько списанных боевых кораблей, с их помощью за плату эскортирует суда в регионах, где встречаются воздушные пираты. Расценки достаточно низкие – почти вдвое ниже, чем у нашей фирмы за те же услуги. Впрочем, у нас и корабли куда более современные. Настоящие корветы новейшей конструкции, с английских верфей, – с толикой гордости добавила британка. – А еще мы можем провести клиента от Лондона до Дели. Корабли Лаваля на такое не способны – их паровые машины слишком изношены для дальних перелетов.

Николай, уже успевший проиграться в пух и прах, с любопытством рассматривал парящий над «Бореем» сторожевик. Дело в том, что кораблик был ему знаком: точно такое же суденышко они с Сашей некогда угнали из Ташкента. Может, чуть менее ветхое. Сторожевик имел веретенообразный корпус и два двигателя, а вооружение его состояло из носовой пушки, способной стрелять лишь вперед и вниз, и нескольких пулеметных точек, обеспечивающих круговой обстрел.

– Ну, если надо, такое суденышко вполне может покрыть приличную дистанцию, причем очень быстро. – Анастасия, видимо, тоже вспомнила ту историю. Избавляться от украденного соратниками корабля тогда пришлось именно ей. – Зато управлять им легко, даже неопытная команда сладит.

Высадив бойцов, сторожевик поднял пары и ушел вперед, продолжая держаться выше лайнера. Солдаты же выстроились двумя шеренгами, а их командир в сопровождении матроса «Борея» скрылся внутри правого фюзеляжа. Отправился на доклад капитану, скорее всего.

Николай поинтересовался:

– Ну что, теперь прямиком в Бухарест?

– Нет, – качнула головой Настя, вытягивая из колоды новую карту. Играть с Джейн стало ее новым развлечением последнюю пару дней, когда сыщица из случайной обмолвки выяснила, что зеленоглазая британка знает множество карточных игр. Телохранитель, похоже, не получала от игры ни малейшего удовольствия и составляла ей компанию исключительно из вежливости, поставив одно условие: игра без ставок и счета. Привычка сохранять каменное лицо в любой ситуации, разумеется, делала англичанку серьезным противником, потому скучающая без дела Анастасия от нее и не отставала. – Между нами и Бухарестом – хребет Южных Карпат. «Борей» без труда преодолел бы их поверху, но ты же помнишь – это круиз, а не переброска войск. Капитан не будет подвергать пассажиров риску в горах. Мы сейчас начнем забирать к западу. Аж до самой австрийской границы. Граница идет по Дунаю, а Дунай разбивает хребет ущельем Железных Врат. Вот через него корабль и пройдет. Там к тому же есть на что полюбоваться – ущелье красивое, старинный замок, как его…

– Голубацкая крепость, – сказала Джейн по-русски. Название она произнесла на удивление верно. Вообще, даже говоря на родном английском, телохранитель часто произносила «у» там, где полагалось говорить «ю», и всегда очень четко выговаривала «р» в каждом слове. Видимо, это и был йоркширский акцент, характерный для ее родного графства.

– Точно! – обрадовалась Настя. – Я видела рисунки – сказочное место. Жаль, что остановки там не будет…

– Ничуть не жаль, – хмыкнул Дронов. – Круиз тут у всех, кроме нас. У нас – задание. Время дорого.

– Если не уметь получать удовольствие от службы, быстро станешь или сумасшедшим, или скучным пруссаком вроде дядюшки, – возразила сыщица. – У тебя, Коля, я начинаю подозревать симптомы второго типа. Чуть-чуть расслабься. Доверься мне. Просто доверься. А сейчас… раскрываюсь!

Она выложила карты на стол. Джейн молча сделала то же самое. Настя выругалась вполголоса…

Этой же ночью, уже перед рассветом, их разбудили голоса в коридоре. Доу, по-прежнему несущая свою ночную вахту, остановила вестового матроса, собиравшегося постучаться в дверь каюты, кое-как прилаженную на место корабельным плотником. Переговорив с посыльным, стукнула в створку сама.

– Что такое, Джейн? – Успевший натянуть штаны и рубашку Николай впустил девушку внутрь. – Что-то случилось?

– Боюсь, что да, – хмуро кивнула телохранитель. – Капитан требует всех нас на мостик, немедленно.

– Вооруженный конвой прислал? – спросила Анастасия, застегивая пряжку на ремне. Одеваться она начала одновременно с Дроновым.

– Нет.

– Значит, не так все плохо, – усмехнулась сыщица.

Ходовая рубка «Борея» размещалась не в отдельной гондоле под корпусом, как у многих небольших дирижаблей, а прямо в носу правой «сигары». Самый кончик продолговатого фюзеляжа был застеклен, давая экипажу на мостике прекрасный обзор во все стороны. Переступая через порог вслед за вестовым, Николай в первую очередь обратил внимание на караул у входа. Снаружи, в коридоре, дежурили два наемника при карабинах, внутри же рубки дверь охраняли матросы с короткими тесаками на поясах. «Интересно, так и положено или это ради нас расстарались?» – подумалось майору.

Капитан Санскье встретил гостей, стоя около капитанского кресла. Он довольно сдержанно приветствовал их, словно бы с неохотой отвесив поклон девушкам и не подав руки Дронову. Сказал:

– Вынужден извиниться, что разбудил вас столь рано, но у меня возник к вам срочный вопрос. – Капитан щелкнул пальцами. – Опустить перископ!

Медная, украшенная серебряным тиснением штанга перископа опустилась с потолка под негромкое шипение гидравлики. Капитан разложил ручки, взялся за них. Прильнув к окулярам, немного повертел штангу влево-вправо, выискивая какую-то цель, – похоже, за кормой лайнера. Найдя, зафиксировал перископ и отошел в сторону. Жестом пригласил Николая занять свое место:

– Извольте посмотреть.

Майор выполнил просьбу бельгийца. С минуту он таращился на звезды, пытаясь сообразить, чего от него хочет командир «Борея», пока не различил наконец два черных силуэта далеко позади корабля. Для облаков они имели слишком правильные очертания.

– Погоня? – спросил он, оборачиваясь к капитану.

– Полагаю, что да, – кивнул аэронавт. – Два судна следуют за нами уже несколько часов, сокращая дистанцию. Появились с юго-востока.

– Со стороны Карпат, – заметила Анастасия. Отодвинув плечом Николая, она сама склонилась к линзам перископа.

– Да, – еще раз кивнул капитан. – Но карпатские воздушные пираты уже около двадцати лет не нападали на корабли Экспресса. Мне хотелось бы знать – вы в курсе, что происходит? Имеют ли эти суда какое-то отношение к вашей миссии?

– Я пока вижу не суда, а две тени, неуклюже прячущиеся за облаками, – хмыкнула Настя. Сдвинув очки на лоб, она не отрывалась от окуляров. – Даже класса их не опознать. Но в любом случае могу вас заверить, что, по нашим данным, противник к своей операции собственные корабли не привлекал.

– Они постепенно нагоняют нас, а до рассвета меньше часа. – Капитан вынул из кармана брегет, откинул крышечку, хотя прямо над штурвалом висел огромный круглый хронометр. – Сможете ли вы сказать что-то более конкретное, если разглядите их лучше?

– Едва ли, – покачала головой сыщица, отпуская наконец ручки перископа. Вернула очки на нос, поправила их. – Но загадывать не буду. Я действительно хотела бы увидеть наших попутчиков ближе.

– Что ж… – Командир лайнера заложил руки за спину. – Можете тогда остаться здесь, пока ситуация не разъяснится.

– Я тоже остаюсь. – Дронов повернулся к телохранителю: – Джейн, а вы лучше возвращайтесь в каюту и поспите немного. Не исключено, что днем такой возможности не выдастся.

– Вы правы, – опустила на мгновение голову британка в знак согласия. – Трех часов сна мне хватит. Потом прошу меня разбудить в любом случае. Даже если ничего не произойдет.

– Ну, столько времени я вам могу обещать, мадам, – позволил себе кривоватую улыбку аэронавт. – Желаю вам спокойной ночи.

Лишних сидячих мест в рубке не было: даже многие члены экипажа работали стоя. Например, рулевой и сигнальщик. Потому для сыщицы и майора принесли дополнительные стулья, которые поставили у задней стенки. Беседовать о деле в таком тесном помещении, набитом посторонними людьми, было невозможно даже шепотом, и им оставалось лишь молча сидеть, наблюдая за работой команды. Лайнер шел сквозь румынскую ночь полным ходом, время от времени обмениваясь сигналами с эскортом. Внизу, на земле, не горело ни единого огонька – под днищем «Борея» сейчас шумели на ветру нетронутые прикарпатские леса. В небе огней тоже становилось меньше – погода портилась, облака сливались в тучи, скрывая за собой все больше звезд. Дронов от нечего делать принялся изучать план корабля, висящий около входа на мостик. Выяснилось, что правая «сигара» катамарана, вмещающая в себя рубку, именуется «корпусом А», левая – «корпусом Б», а пассажирский блок – «основным корпусом».

Наконец майор задремал вполглаза – и пропустил момент, когда солнце выглянуло из-за далекого горизонта. Встрепенувшись от громкого звука, сев ровно и проморгавшись, он обнаружил, что рубка уже залита красноватым утренним светом, а полусфера химической лампы, вмонтированной в потолок, закрыта непрозрачным колпаком.

– Вы вовремя, – сказал ему капитан. – Я как раз послал человека разбудить вашу спутницу.

– Спорить готова, она уже не спит, – зевнула Анастасия, потягиваясь. Она тоже дремала последние часы, положив голову на плечо Николая. – Ну что, наших друзей уже видно?

– Должно быть, – кивнул бельгиец. – Опустить перископ!

Первым в окуляры посмотрел сам капитан. За ним по очереди – Николай и Анастасия. Ночные тени никуда не делись с рассветом, но в солнечных лучах стали различимы детали. Оказалось, что лайнер преследуют небольшой клипер и старенький корвет, вооруженный двумя палубными орудиями. Оба – под румынскими флагами.

– Похоже на торговый конвой, – заметил Николай. – Вроде нашего. Купец и эскорт. Может, пристроились к нам для большей безопасности?

– Слишком мощный корабль охраняет такую скорлупку. – Капитан «Борея», нахмурившись, потер подбородок. – А если у них малогабаритный, но ценный груз, его проще было погрузить на сам корвет. Но вы можете быть правы. Корабли, значит, вам не знакомы?

– Нет, – ответил Дронов.

Сыщица тоже покачала головой.

– Понятно. – Капитан развернулся к сигнальщику. – Свяжитесь с кормовым постом, пускай отсигналят им вопрос: «С какой целью следуете нашим курсом?»

– Есть! – взял под козырек аэронавт.

Через четверть часа с кормового поста доложили: «Вопрос повторен пятикратно. Ответа нет».

– Та-ак, – протянул командир лайнера и бросил косой взгляд на гостей рубки – к ним успела присоединиться Джейн, выспавшаяся и свежая. – Сигнальте эскорту. Передавать следующее…

Выполняя указания капитана Санскье, сторожевик резко заложил руль на левый борт, повернулся на сто восемьдесят градусов и разошелся с лайнером встречными курсами. Теперь он шел навстречу преследователям, повторяя все тот же вопрос световой морзянкой и флажными сигналами. Капитан следил за корабликом в перископ не отрываясь. Еще около двадцати минут прошло в напряженном молчании, и, когда вдалеке ударил гулкий выстрел корабельного орудия, Николай испытал нечто вроде облегчения.

– Так я и знал, – совершенно спокойно произнес капитан, отпуская перископ. – Курс на северо-запад. Самый полный вперед.

Зазвенел машинный телеграф, рулевой крутанул колесо штурвала на полоборота.

– Что происходит? – Анастасия встала со своего сиденья.

– В нас стреляют, – пожал плечами бельгиец. – Вернее, пока по нашему эскорту. Ваши это клиенты или просто пираты – теперь не суть важно.

– Я… могу посмотреть? – Дронов взглядом указал на перископ.

– Пока я отдаю команды. Сообщайте о происходящем вслух, будьте добры, – разрешил капитан и повернулся к столику штурмана.

Майор и сыщица, едва ли не толкаясь, поспешили к освободившейся бронзовой штанге.

Сторожевик все еще двигался навстречу двум другим кораблям, но теперь он был окутан паром от выстрелов. С такого расстояния в закрытой рубке слышны были только приглушенные хлопки пушечных залпов, однако Николай видел, что и пулеметы эскорта тоже работают вовсю. Алые пунктиры трассеров тянулись от него к корвету. Тот бил в ответ из палубных орудий, защищенных бронещитками. Золотистые светлячки снарядов проносились опасно близко к выпуклым бортам сторожевика, однако все никак не могли нащупать цель. Правда, носовая пушка эскортного корабля тоже лупила в белый свет как в копеечку безо всякого толку. Клипер держался в стороне от схватки и на десяток метров ниже. Вдруг на его палубе обозначилось какое-то движение. Николай увидел, как человеческие фигурки, еле различимые в оптику, окружают в центре палубы нечто, накрытое брезентом, стаскивают полог… И «нечто» оказывается пушкой. Орудие разворачивается, задирает серый хобот… Выстрел – и снаряд попадает точно в днище сторожевика. Маленький кораблик содрогается от удара, из пробоины бьет пламя. Но эскорт не сдается. Он начинает разворачиваться практически на месте, пустив один двигатель на реверс, выцеливает все же корвет практически в упор, стреляет – и попадает. Пушка сторожевика слабее, чем орудие клипера, зато выстрел более удачен. Он прошивает корвет навылет и поражает то ли крюйт-камеру, то ли баки жидкого топлива. Взрыв, от которого дребезжат даже стекла в рубке «Борея», раскалывает пиратское судно надвое, его обломки летят вниз. Однако и сторожевик уже наполовину объят пламенем, он теряет высоту все быстрее и быстрее…

– Капитан… кажется, мы остались без сопровождения, – сглотнув, выдавил Николай.

Бельгиец отстранил его от перископа, посмотрел в окуляры сам. Выпрямившись, негромко произнес:

– Они сделали все, что было в их силах. Теперь наша очередь.

– И что мы можем? – с некоторым скепсисом полюбопытствовала Настя.

– Идти полным ходом, – ответил командир экипажа, – в сторону ближайшего крупного города, где есть княжеский гарнизон. Для нас это – около получаса. Если дадим машинам перегрузку, то сможем сохранять дистанцию. Машины новые, хорошие, в таком режиме выдержат и дольше. Тем не менее я приготовлю все к отражению абордажа. У меня мало вооруженных людей, потому прошу вас, как представителей закона, оказать помощь.

– Мы согласны, – сразу же откликнулась Джейн, не дав спутникам сказать и слова, до сих пор она молча стояла за Настиным стулом, положив ладонь на спинку. – Чем мы можем помочь?

– Будьте рядом с пассажирами, защищайте их, если враг проникнет на борт. Большего я не прошу.

– Можете на меня рассчитывать. – Телохранитель приложила ладонь к груди. – Анастасия?

– Ну… так уж и быть, – вздохнула сыщица. – В конце концов, мы тоже на борту, верно? Только… Николай, оставайся здесь. Будь в курсе ситуации. И если что – присоединись к наемникам, тебе так привычнее будет. А вот мы с Джейн действительно лучше приглядим за гражданскими. Удачи.

– Берегите себя. Особенно вы, Джейн. Я вас уже немного знаю… – Николай встретился взглядами с зеленоглазой британкой. – Не забывайте – вас ждут в другом месте. Вы там нужны живой, чтобы кое-кому помочь.

– Я постараюсь, Николай. – Маленькая блондинка в черном костюме наградила его улыбкой – чуть более широкой и теплой, чем обычно. – Прошу вас, не беспокойтесь обо мне. Я буду в порядке.

Расставшись со спутницами, майор вовсе не почувствовал себя спокойнее. К счастью, никто не требовал от него тихо сидеть в углу, потому мужчина принялся ходить по рубке, понимая, что этим наверняка раздражает аэронавтов. Дирижабль-катамаран двигался вперед величаво и почти беззвучно, лишь мелькающие внизу речки, поляны и прогалины, разрывающие полог леса, давали понять, как велика его скорость. Рулевой замер на своем посту, вцепившись в пузатые лакированные ручки штурвала, капитан не отходил от развернутого назад перископа.

«Корвет и сторожевик потеряны из виду. Клипер передал требование стопорить машины и лечь в дрейф», – рапортовали вскоре с кормового поста. «Ничего не отвечать», – приказал командир лайнера. Еще раз глянув в перископ, он вызвал на мостик старшего из наемников.

– Пассажиры собраны на второй пассажирской палубе, – сухо доложил тот, явившись пару минут спустя, – к ним приставлены три моих бойца и шестеро ваших матросов. Среди пассажиров есть несколько военных и полицейских офицеров при личном оружии, они помогают в качестве добровольцев. Приготовлены пути отступления в корпус А или корпус Б – по ситуации. Стюарды инструктируют гражданских относительно возможных действий. Остальные силы собраны в две группы. Готовы встретить абордаж с любого борта или сверху. Надеемся на своевременное оповещение от вас.

– Если повезет, абордажа не будет. Мы… – Капитан осекся. Вдалеке бухнула пушка, и перед окнами мостика мелькнул золотистый отблеск пристрелочного снаряда. – Перелет… Они все-таки рискнули открыть огонь. – Командир лайнера поджал губы, кивнул наемнику: – Возвращайтесь к своим людям.

– Пиратам ведь нужны трофеи, а не обломки, – сказал Дронов, когда охранник вышел. – Они рискуют.

– Поняли уже, что не смогут нас догнать на таком ходу, – мрачно отозвался бельгийский аэронавт. – Терять им нечего, вот и рискуют. Мы все равно не можем ответить.

«Борей» понемногу отрывался от клипера, но о том, чтобы выйти за радиус стрельбы, и речи пока не шло. Единственная пушка пирата стреляла беспрерывно, давая в основном недолеты. На десятой минуте погони лайнер сотрясся от удара и последовавшего за ним взрыва – где-то в корме.

– Скорость падает! – доложил рулевой. Подтверждая его слова, машинный телеграф вдруг со звоном переключился с «самого полного» на «средний» ход.

– Попадание в кормовую оконечность корпуса Б. – Капитан оторвался от окуляров. – Отправьте вестового в машинное отделение левого борта.

– Теряем ход! – повторил матрос у штурвала.

– Все идет к тому, что абордаж все-таки будет. – Николай поднялся со своего места. – Наверное, мне стоит присоединиться к одной из боевых команд?

– Не спешите, – остановил его капитан. – У меня еще есть идеи.

«Борей» начал замедляться, хотя скорость его по-прежнему была высока. Пират прекратил стрельбу, явно считая, что добыча от него уже не убежит. Разрыв между двумя кораблями сокращался с каждой минутой. Тем не менее посыльный из машинного отделения успел вернуться с докладом.

– По левому борту разбит винт номер пять, полностью вышел из строя. Два других могут быть повреждены осколками, такелажная команда сейчас пытается к ним подобраться и проверить. Четвертая машина остановилась, третья в порядке.

– Значит, у нас только три турбины на ходу… – Капитан Санскье знакомо потер подбородок. – Ладно. Этого хватит.

Он приказал рулевому заложить немного влево, не сбавляя хода. Как Николай понял – специально, чтобы позволить неприятельскому клиперу подойти именно с этого борта. И тот попался на крючок. Огромная сигара корпуса Б закрывала приближающегося пирата полностью, но из рубки Дронов слышал, как пыхтят его винты, – куда громче двигателей «Борея». «Дистанция – десять метров», – просигналили с наблюдательного поста на верхушке фюзеляжа.

– Отлично. – Командир лайнера кивнул старшему помощнику. – Дайте по всем палубам сигнал: «Приготовиться к удару». – И, выждав секунд тридцать, чтобы во всех помещениях корабля задребезжали, как битое стекло в хрустальном стакане, тревожные звонки, продолжил: – Двигатели левого борта – самый полный назад! Правый борт – самый полный вперед!

Как гигантский небесный катамаран, плавно вильнув вбок, ударил пиратский клипер бортом о борт, Николай тоже не видел. Зато почувствовал. И услышал. Под скрежет гнущегося металла, под треск рвущейся ткани, под грохот столкновения «Борей» сотрясся всем своим тысячетонным телом. Что случилось с клипером – не хотелось даже представлять.

– Повреждены гелиевые баки корпуса Б! – сообщил главный механик, держась обеими руками за свой усеянный циферблатами и манометрами пульт. От удара офицер едва не слетел с кресла. – Теряем летучесть! Крен на левый борт растет!

– С левого борта должна быть большая пробоина, – как ни в чем не бывало предположил капитан. – Сбросить по левому борту балласт, начать спуск гелия из баков три и четыре по правому борту.

– Аварийная бригада корпуса Б не отвечает! Похоже, перебиты телеграф и голосоотводные трубы! Балласт не сброшен!

– Нет времени слать вестового. – Командир лайнера опустился в свое кресло, крепко ухватился за подлокотники. Наклон палубы становился все более ощутимым, Дронову пришлось встать со стула и ухватиться за поручень возле двери. – Сбросить весь балласт центральной секции. Стравливать газ из всех баллонов правого борта. Попробуем сесть на днище. Рулевой! Видите реку под нами?

– Так точно!

– Курс на нее. Будем садиться там. Повторить сигнал «Приготовиться к удару!».

Меры капитана сработали – дирижабль выровнялся. Но земля приближалась, на взгляд Николая, слишком уж быстро. Майор вдруг осознал, что река внизу – вовсе даже не река, а просто широкий лесной ручей и корпус «Борея» намного шире его русла. Когда борта лайнера начали с треском и хрустом сшибать макушки сосен, Дронов сел прямо на пол, стиснул поручень до белых костяшек.

– Правильно. Держитесь крепче, – флегматично посоветовал капитан, оглянувшись на гостя через плечо. – Сейчас тряхнет как следует.

Секунду спустя окна рубки оказались ниже вершин деревьев, и Дронов лишний раз убедился, что капитан слов на ветер не бросает…

«Борей» проехал по земле полсотни метров, прежде чем замереть. Лайнер был столь массивен и огромен, что его даже особо не трясло – Николай лишь пару раз приложился ребрами о стенку, а сигнальщик за фонарем и матрос у штурвала сумели остаться на ногах. Как только судно остановилось, подмяв левым корпусом молодой бук, майор вскочил:

– Я на пассажирскую палубу!

– Хорошо. – Капитан, тяжело поднявшись с кресла, ткнул пальцем в одного из дежурных матросов. – Вы – идите с ним. Вернетесь – доложите обстановку. Лейтенант Орсино, необходимо осмотреть баки с топливом на предмет утечки. Найдите аварийную бригаду и вместе с ними…

Дальше Николай уже не слушал – вместе с матросом он почти бегом вылетел из рубки. Служебные коридоры слегка перекосило, пол был под углом градусов в пять, если не десять, и двигаться пришлось осторожно, держась за стеночку. По счастью, спешка оказалась излишней – уже на трапе Дронов нос к носу столкнулся с Джейн, которая поднималась ему навстречу.

– Слава богу, вы в порядке! – обрадовался он, с трудом подавив желание обнять девушку. На ее щеке красовалась длинная тонкая царапина, которая, впрочем, даже не кровоточила. В остальном телохранитель выглядела совершенно невредимой. – Что у вас с лицом?

– Это? – коснулась англичанка царапины двумя пальцами. – Пустяки, не обращайте внимания. Я цела, Анастасия Егоровна тоже. Она послала меня на мостик, выяснить обстановку… и проведать вас. Я тоже рада, что вы не пострадали.

– Как пассажиры? – спросил майор, оглянувшись на вестового матроса.

– Есть пострадавшие, но ничего серьезнее вывихов. В основном – ушибы. Корабельный врач уже занялся ранеными, когда я уходила.

– Понятно, – кивнул Николай. – Сообщите капитану. А я… как здесь подняться на верхнюю палубу?

– Продолжайте идти вверх по этому же трапу, – указал матрос, – в конце будет люк.

Они разделились – вестовой отправился в центральную секцию, англичанка в рубку, а майор – наверх.

Вопреки словам матроса трап выводил не прямо на верхнюю палубу корпуса, а в небольшую застекленную будку смотрового поста. Дежуривший там с биноклем наблюдатель встретил незваного гостя удивленным взглядом. Дронов бросил ему невнятное «Извините» (по-русски, так что аэронавт едва ли его понял) и протиснулся сквозь узкую дверцу на свежий воздух. Подойдя к краю палубы, осмотрелся. Присвистнул:

– Господин Беккер правду говорил.

Можно было больше не сомневаться, что Восточный Экспресс действительно комплектуют лучшими кораблями при лучших экипажах. Капитан Санскье ухитрился посадить лайнер почти ровно на брюхо, без заметного крена, вписавшись в русло ручья, насколько это было возможно. «Борей» теперь высился посреди смешанного леса эдакой упавшей с неба бело-синей горой странной формы. Небо затянуло серой пленкой туч, крепчающий ветер качал вершины буков, дубов и сосен вокруг корабля. Сквозь щели кормовой обшивки просачивались белые струйки пара – машинным отделениям пришлось несладко. Но куда больше досталось противнику – далеко к югу в небо тянулся жирный столб черного дыма. Очевидно, там упал пиратский клипер.

– Чтобы вам горелось хорошо, сволочи, – пожелал его экипажу Николай.

На самом деле его волновало, что часть экипажа клипера могла уцелеть при крушении, – не самое лучшее соседство. Впрочем, опасения майора оказались пустыми. Даже если кто-то из пиратов пережил катастрофу, продолжать погоню за лайнером по земле он не решился. Никто не мешал команде вывести пассажиров с разбитого судна и устроить в тени бело-синего борта временный лагерь. Расставленные часовые не заметили ничего подозрительного до самого вечера. Люди капитана Санскье действовали умело и грамотно, помощь им не требовалась. Анастасия и Николай решились даже доспать часы, упущенные ночью, воспользовавшись парой уложенных на траву матрасов, – под бдительным присмотром все той же Джейн. Когда Николай проснулся в сумерках и увидел ее, замершую спиной к лежанкам – руки за спиной, ноги на ширине плеч, – его посетила мысль, что иметь собственного телохранителя действительно приятно и удобно. Впрочем, доложив, что все в порядке, англичанка тут же заняла место Анастасии на еще теплом матрасе и, сняв только пиджак, закуталась в тонкое одеяло с головой. Буквально полминуты спустя маленькая девушка уже тихо, уютно сопела во сне… Сыщица же вместе с Николаем отправилась к капитану выяснять его дальнейшие планы. Те оказались довольно простыми. Так как серьезно раненых среди пассажиров и экипажа не было, утром предполагалось выдвинуться пешком в сторону ближайшего города. Где он находится и сколько до него идти, капитан знал точно – дистанцию и направление рассчитали еще в воздухе. Выслать за помощью часть команды, оставив пассажиров дожидаться спасения в лагере, командир «Борея» счел рискованным. Как и Николай, он допускал, что выжившие пираты могут околачиваться где-то поблизости, а силы наемников были слишком малы, чтобы их распылять.

Однако никуда идти потерпевшим кораблекрушение не понадобилось. Вскоре после заката над берегом ручья разнесся гул корабельных винтов, и в небе показались два неизвестных судна. Одно из них тут же повернуло к источнику дыма на юге, второе направилось в сторону лагеря. Часовые подняли тревогу. Матросы согнали пассажиров под защиту фюзеляжа, охранники заняли позиции в укрытиях из камней и ящиков, беря чужой корабль на мушку. Зажженный над рубкой «Борея» фонарь осветил приближающееся судно… И первое, что выхватил его луч из темноты, – трехцветный герб княжеских воздушных сил на сером борту. Корабли оказались румынским военным патрулем. Невероятно древний, еще с орудиями в портах, фрегат обменялся сигналами с рубкой лайнера и пролетел дальше, чтобы встать на якорь ниже по течению ручья. Капитан Санскье немедленно собрался на встречу с командиром патруля.

– Я тоже пойду, – решила Анастасия. – Ты тут оставайся и Джейн не буди пока. Пусть спит. Вернусь – видно будет. Может, сразу вещи придется собирать.

– Ты что задумала? – опасливо спросил Николай.

– А ты не понял? – всплеснула сыщица руками. – Это же подарок судьбы! Даже пираты – подарок! У нас теперь есть шанс попасть в Константинополь раньше всех остальных. Пассажиров отсюда вывозить будут точно не фрегатом. Приведут транспортник. Но если я смогу поговорить с румынским командиром, он за небольшую плату наверняка согласится забрать нас троих отсюда прямо сейчас. Поверь, я смогу его убедить.

– Как Санскье? – не упустил майор шанса уколоть напарницу.

– Бельгиец – уникум, – скривилась девушка. – Такие редко попадаются. И вообще в этих местах выйти на контрабандистов проще всего через военных. Пиратов вояки князя гоняют, потому что те мешают бизнесу, а вот с контрабандистами у них немало совместных дел. Дай мне десять минут поговорить с их старшим офицером наедине – и я все устрою.

Она поправила очки, блеснувшие в свете луны, и подмигнула Николаю:

– Гарантирую тебе с подписью – завтра мы увидим Золотой Рог!

Глава 8

В такой час с высоты сотни метров Золотой Рог действительно казался отлитым из золота. Солнце играло на мелких волнах, даря заливу свой блеск, а сонмища лодок и паровых катеров бороздили его во всех направлениях, рассекая носами белые буруны. То же самое происходило и в небе над бухтой – тут роились как мухи дирижабли всех форм и размеров. Воздушный порт великого Константинополя, построенный уже в эпоху арабского владычества, раскинулся на северном берегу, смыкаясь с древним районом Галата. Ему было тесно в городской черте, новые кварталы сжимали посадочные платформы и эллинги в своих тисках, а к причальным мачтам выстраивались целые очереди. Отыскать взглядом в небе нужный корабль выглядело задачей невыполнимой, но облезлый буксирчик, на борту которого сейчас находились Николай и его спутницы, уверенно висел на хвосте раззолоченной посольской яхты. Рулевой не боялся, что его заметят, – таких буксиров над городом было едва ли не больше, чем всех остальных кораблей, вместе взятых: ведь в их услугах остро нуждались огромные лайнеры и грузовозы. Чтобы не упустить яхту, буксир кружил над окраинами бывшей римской столицы с ночи, а потом вел ее от предместий до самого порта.

– Красота… Но внизу, на улицах – настоящий муравейник, – сказал Николай, глядя через низкий борт открытой гондолы. Экипажу буксира часто приходится работать с такелажем, выбираясь на обшивку, подавая и принимая концы, потому гондола напоминала обычный речной катер, подвешенный под баллоном. – Настя, ты ведь здесь уже бывала, кажется?

– Дважды. Оба раза проездом, надолго не задерживалась, – ответила сыщица, не сводя глаз с яхты. Она сидела на фальшборте, одной рукой держась за него, а другой придерживая шляпу. Ветер ерошил старое растрепанное коричневое перо, вставленное за ленту. – Но сориентироваться по главным улицам могу. Нас еще в учебке заставляли зубрить планы всех европейских столиц, вплоть до переулков. Константинополь – не столица, однако тоже был в программе.

– А вы, Джейн? – обернулся майор к англичанке, которая с немного отстраненным видом сидела на скамье перед рубкой.

– Нет, прежде я здесь не бывала, – спокойно ответила та, разглаживая юбку ладонью.

Даже находясь под скипетром консервативных халифов, великий Константинополь оставался городом-мозаикой, мостом двух миров, восточного и западного, так что светловолосая девушка в европейской одежде не привлекала тут внимания. В отличие от девушки в дорогом мужском костюме, которая привлекала бы внимание где угодно. Потому телохранитель вновь облачилась в белую блузку и прямую синюю юбку до колен, подарок Штази. Еще перед посадкой на буксир Джейн попросила у Дронова лезвие бритвы, с помощью которого оставила на подоле юбки несколько едва заметных надрезов. Видимо, чтоб подол легче было разорвать, если понадобится бежать либо драться. Анастасия, наблюдавшая за этим, одобрительно хмыкнула и с видом бывалого знатока посоветовала британке надеть черные непрозрачные чулки подлиннее – на всякий случай. Что та и сделала, хотя едва ли нуждалась в совете.

– Я даже немного удивлен.

– Так уж вышло, что я бывала лишь в Западной Европе. Еще по одному разу в России и Италии, но в Халифате – никогда. Клиенты из Халифата редко нанимают женщин в охрану.

– Ну да, понимаю, – хмыкнул Николай.

Анастасия же привстала, вытянула шею:

– Снижаются! Готовьтесь!

Дипломатическая яхта могла похвастаться небольшими размерами и отменной маневренностью, так что помощь буксиров ей не требовалась. Она изящным виражом сбросила скорость и высоту, пошла вниз. Теперь не вызывало сомнений, что корабль, прибывший из Берлина, направляется к секции причалов, отгороженной от остальных проволочной сеткой.

– Хорошо, что в городе нет отдельного военного порта, – усмехнулась сыщица. – У штурвала! Давай к берегу!

Даже к служебным причальным мачтам строились очереди, а ждать было нельзя и минуты. Буксир спустился к заливу, повис в метре над водой, у обычного лодочного пирса. Николай спрыгнул первым, протянул руку Анастасии. Девушка, длинноногая и ловкая, мало чем рисковала, однако предпочла прыгнуть ему в объятия, едва не опрокинув мужчину. Повисла на его шее, со смешком подмигнула и лишь затем отпустила. Джейн за это время успела перебраться сама, отчего майор почувствовал себя неловко.

– Быстрее! – позвала сыщица, первой ныряя в толпу.

Старый, как сам город, район Галата перетекал в воздушный порт плавно и незаметно. Только что ты шел по улочкам жилого квартала, мимо приземистых зданий и бесчисленных торговцев, а секунду спустя вокруг тебя выросли стальные иглы причальных мачт и громады швартовочных площадок. Пестрая толпа при этом не особо редела.

Занять позицию для наблюдения оказалось не так-то просто. Издалека единственный проход в проволочном заборе был плохо виден, а подходить близко не хотелось. Среди прибывших могли быть люди, знающие всю троицу в лицо. Тем не менее, пока яхта отдавала концы и швартовалась, пока к ней подавали трап, Настя ухитрилась выбрать точку, с которой вход на охраняемые причалы просматривался более-менее достойно. Ждать долго не пришлось. Уже через десять минут оттуда выехали два крытых пассажирских паромобиля с зашторенными окошками.

– Месье Ламбер должен быть в одном из них, – заметила Джейн слишком уж ровным голосом.

– И пришелец-подрывник – тоже, – хищно ухмыльнулась Анастасия, наблюдая, как мобили ползут сквозь толпу, бешено сигналя клаксонами. – Будь там один он – кинуть бы в них пару бомб прямо сейчас… Но нам заложник живым нужен, эх… Ладно. – Она повернулась к Дронову: – Я пешком за ними до выезда из Галаты, по пути меня подхватит «наш» извозчик. Ребята с воздуха должны были ему просигналить, что мы ждем. Проведу слежку до конечной точки. Они не должны ждать подвоха, но если профессионалы – подстрахуются в любом случае. Так что вас, дилетантов, не беру, уж простите. Оставайтесь тут, посмотрите – не выедет ли еще кто чуть позже. Есть шанс, что эти две колымаги – приманка. На месте не стойте, ведите себя естественно. Через пару часов вас сменят. Встречаемся на базе. Удачи.

– И вам, – кивнула британка.

– Ни пуха… – пожелал Дронов.

– Только шкуры и черепа, – усмехнулась в ответ сыщица и, шутливо козырнув, растворилась среди прохожих.

– Давайте… выполнять приказ, – вздохнул майор, потеряв Настю из виду.

– Это будет несложно, – ободряюще улыбнулась ему Джейн. – Похоже на прогулку, просто смотреть надо все время в одну сторону. Доверьте это мне. Я, может, и дилетант в шпионаже, но меня учили наблюдательности.

– Давно хотел спросить… – Офицер и маленькая охранница зашагали вместе, держась стороной от толчеи. Николай попытался взять Джейн под руку, но это оказалось неудобно из-за разницы в росте. Пришлось просто идти рядом. – Вас, англичанку, не смущает, что вы, по сути, сотрудничаете сейчас с российской разведкой?

– Я далека от политики, – пожала плечами девушка. – А если подумать – я помогаю спасти дипломата и военного офицера дружественной державы. Верно?

– Верно, – хмыкнул Дронов. – Не боитесь последствий на родине?

– Даже если бы боялась – поступила бы так же. Я ведь говорила вам прежде – это вопрос чести. Николай, не беспокойтесь обо мне. Пожалуйста.

– Я попробую, – усмехнулся майор. – Привычка…

На улицах Галаты вдоль стен домов выстроились магазинчики, лавки, отдельные лотки, продающие всякую всячину – от сдобных булочек до золотых украшений. На территорию порта они выплескивались, как вода из дельты реки смешивается с водами океана. Торговцы торчали тут и там, в полном беспорядке, жались к причалам или просто стояли посреди толпы, а та омывала их, будто речные утесы.

В одной из таких лавочек торговали дешевыми сладостями – по деревянным лоткам были разложены сахарные конфеты в бумажной обертке, леденцы на палочке и россыпью, плитки шоколада и самые простые из восточных сластей. К удивлению Николая, лавка заинтересовала его спутницу. Увидев что-то на лотках, Джейн вдруг остановилась, схватила майора за рукав. Бросив короткое: «Извините», – стала пробираться к лавке сквозь толчею, ловко уклоняясь от встречных прохожих. Слегка растерявшийся Дронов поспешил следом.

Войдя под полосатый навес, скрывающий лотки от солнца, девушка заложила руки за спину и склонилась над товарами. Разглядывала их добрую минуту. Выпрямившись, спросила что-то по-арабски у продавца – немолодого горбоносого мужчины с густой бородой. Тот улыбнулся до ушей и ответил на том же языке. Джейн тоже улыбнулась, показала пальцем на прозрачные красные леденцы, лежащие горкой в одном из контейнеров. Опять что-то спросила. Торговец кивнул и сделал рукой широкий жест. Англичанка бережно, двумя пальцами взяла один леденец, забросила его в рот. Зажмурилась, словно леденец был лимонно-кислым, но улыбка ее при этом стала еще шире. Телохранитель на долю мгновения помолодела раза в два – какую-то неуловимую секунду рядом с Николаем стояла не маленькая, но очень взрослая и серьезная женщина, а девушка лет шестнадцати-семнадцати.

С хрустом разгрызя конфету, Джейн без лишних слов выудила из узкого кармана юбки несколько мелких монет, протянула их торговцу. Тот, продолжая улыбаться, наполнил красными леденцами круглую жестянку из-под зубного порошка, передал покупательнице.

Как только они отошли от лавки, вернувшись к наблюдению за причалом, британка открыла коробочку и протянула Николаю:

– Хотите?

– Благодарю. – Майор на самом деле не хотел леденцов, однако его снедало любопытство. Что это за конфеты, из-за которых его хрупкая спутница проявила больше эмоций, чем за все минувшие недели их знакомства? – Я возьму один.

Конфета оказалась самой обыкновенной – вовсе не кислой, а очень даже сладкой. На вкус Дронова – слишком сладкой. Пока он распробовал свой леденец, Джейн успела сгрызть еще два, а жестянку с остальными спрятала в карман.

– Любите леденцы? – поинтересовался наконец Дронов, так ничего и не сумев понять из вкуса конфеты.

– С детства, – кивнула зеленоглазая британка. К ней вернулась прежняя невозмутимость, и теперь она старалась все время держать выезд с причала в поле зрения. – Когда я была маленькой, отец часто привозил из командировок в другие страны подарки для меня. Однажды он привез сладости. Я и сейчас не очень люблю сладкое, но леденцы мне тогда так понравились… Я впервые попробовала нечто подобное. – Она усмехнулась – уже как обычно, лишь краешками губ. – Вы, вероятно, не знаете, но у меня во внутреннем кармане пиджака обычно лежит несколько мятных конфет. Мне не нравится их вкус, но они немного бодрят. Я их использую в те моменты, в какие редко курящие люди прибегают к сигаретам. Однако… Простите, что отвлеклась от задания, Николай. Но это – те самые леденцы, – похлопала она ладонью по карману. – Те, что привозил отец. Хозяин лавки сказал, что их изготавливают в Константинополе. Теперь я знаю, откуда он их привез.

– Кем он был? – спросил Дронов. – Ваш отец?

– Извините, Николай…

– Ох… Это вы меня простите, я и забыл. Не думайте, что я хотел что-то выведать, просто не подумал.

– Он был военным. Офицером.

– Поня-атно… – протянул Николай.

Больше он Джейн ни о чем не спрашивал, а та сама не спешила завести беседу. Они гуляли вокруг охраняемой секции часа два, но оттуда так никто и не появился. Наконец их сменил один из агентов «дядюшки» Беккера. Пешком, кружным путем, проверяя, нет ли «хвоста», майор и телохранитель вернулись в свое временное обиталище – небольшую комнатку над книжным магазином в южной части города. Анастасии там не было. Хозяин напоил их чаем и предложил подремать, заметив, что, если сыщице повезет, ночью им спать не придется. Признав справедливость такой мысли, Дронов все же не лег в кровать, а устроился у окна – на стуле, подперев щеку кулаком и глядя на улицу. В такой позе его и застала вернувшаяся с закатом Настя…

– Частная вилла в восточных пригородах, – сообщила сыщица, облокотившись о стол и сплетя пальцы перед лицом. – Старинная, с садиком. Пару сотен лет назад это был загородный особняк, но Константинополь разросся, и он оказался в городской черте. Почти – вокруг довольно много свободного пространства, вплотную никто не строился, да и сад внутри ограды просторный. Ограда – железная решетка. У главных ворот – шестеро охранников. Наблюдала час, обходов периметра не заметила. Думаю, там одна из их штаб-квартир. Для конспиративной лежки слишком солидно. В общем, часов пять у нас уйдет на подготовку, как раз глубокой ночью и полезем туда.

– Нет, – сказал Николай, сидящий прямо напротив нее. – На подготовку у нас уйдет весь завтрашний день. А полезем внутрь мы не раньше следующей ночи.

– За день они сто раз смоются, успев прирезать Ламбера, – ответила девушка, с нехорошей ухмылкой глядя мужчине в глаза. – У нас даже нет людей, чтобы организовать наблюдение на время подготовки.

– А за эти пять часов «дядюшкины» шпики добудут тебе план особняка? – Майор откинулся на высокую деревянную спинку стула, сложил руки на груди. – Сколько у нас путей отступления заготовлено? Какое снаряжение они успеют добыть? Мы успеем предварительно осмотреть виллу со стороны?

– Я волнуюсь за месье Ламбера, но согласна с Николаем, – неожиданно поддержала его маленькая британка, устроившаяся на табуретке рядом. – У нас не будет второго шанса, если мы провалимся.

– Все равно нам придется брать «языка» внутри, чтобы узнать, где держат заложника и где сидит их главный, – недовольно нахмурилась Анастасия. – Главное – проникнуть на территорию незамеченными, а там сориентируемся.

– Нет, – повторил Дронов.

– И что ты думаешь, я кого-то из вас стану слушать?

– О, я охотно верю, что ты пойдешь туда одна, если мы не согласимся, – покачал майор головой. – На этот случай у меня есть вполне конкретные инструкции от Готфрида. Джейн?

– Да, Николай?

– Вы можете взять Анастасию под свою охрану до рассвета? И проследить, чтобы она не покидала комнату всю ночь? Я оплачу вам эти часы по ценнику вашей фирмы.

– Я сделаю это бесплатно.

– Ах ты… – Анастасия привстала. – Изменник чертов!

– Драку устроим? – усмехнулся майор.

– Да я тебя на спаррингах без оружия всегда уделывала!

– Нас двое. Хотя мне кажется, Джейн и без меня с тобой справится.

– Вы мне льстите, – приподняла уголки губ хрупкая англичанка.

– А-а, к черту… – плюхнулась сыщица обратно на стул. Махнула рукой. За линзами ее очков горели задорные огоньки. – Уговорили. Не считай меня совсем уж дурой, одна я туда не пошла бы в любом случае. Но подготовку все равно начинаем прямо сейчас.

Сеть Штази в Константинополе была обширна, однако с Анастасией и ее спутниками работала лишь одна ячейка из нескольких агентов. Неофициально, по просьбе курирующего их директора Беккера. Возможности ячейки были крайне ограниченны, хотя кое-какое снаряжение разведчики добыли очень быстро. Днем же, около полудня, вся троица выбралась в нужный пригород, чтобы своими глазами взглянуть на будущую цель. Особняк выглядел именно так, как его описала Настя: старинное здание арабской постройки, квадратное, с внутренним двориком, о трех этажах. Вокруг – стальная решетка на бетонном основании, с двумя рядами острых пик поверху. Один ряд был наклонен наружу, из-за чего перелезть ограду становилось почти невозможно. Между решеткой и зданием – фруктовый сад, расчерченный дорожками. Обойти по кругу виллу они не решились – та стояла наособицу от жилого квартала, и праздные пешеходы, гуляющие вдоль забора, могли привлечь внимание стражи.

– Караул построен дурно, – заметил Николай. – Весь пустырь перед оградой зарос кустами. От домов до периметра даже днем можно проползти – никто не заметит. И охрана только на въезде.

– Они у себя дома. Вот и расслабились, – фыркнула Настя. – Благо решетка отличная. Надо подумать, как ее преодолеть. Пилить прутья – шумно и долго, поверху перебраться – сложно, да и заметить могут…

– У меня есть идея, – неожиданно произнесла Джейн, внимательно оглядываясь. – Но я не буду уверена, пока не осмотрю решетку вблизи.

– Это не раньше ночи, – качнула подбородком сыщица. – Придется измыслить альтернативы, как сказал бы один мой начальник в Москве… И еще не факт, что цели по-прежнему на месте.

– Дайте мне несколько минут, – попросила англичанка.

Высмотрев на улице стайку ребятишек лет семи – десяти, телохранитель направилась к ним, жестом попросив спутников не идти следом. Приблизившись к играющим детям, наклонилась, улыбнулась, заговорила с ними. Дети сперва вели себя робко, явно готовые броситься наутек от незнакомой женщины, однако уже через минуту обступили ее кольцом, весело загалдели наперебой. Разговор длился минут десять, потом Джейн распрощалась с ребятней и вернулась к товарищам, ожидавшим ее за углом. Сказала:

– Местные дети видели, как в особняк въезжают два мобиля. Утром один из них уехал, второй все еще внутри. И, что важно, стража не обходит периметр.

– Ну ты и фокусница, – протянула Анастасия, глядя на Доу как на диковинную птицу в зоопарке. – Хотя я бы тоже так смогла… наверное. Но лучше уж ты, в самом деле. Если дети расскажут родителям, а от тех о разговоре как-то узнает охрана виллы, пусть лучше думают, что вокруг отирается телохранитель атташе, а не русская разведка. Едва ли они догадаются связать твое появление с нами.

– Думаю, до завтра информация так далеко не уйдет, – пожала плечами зеленоглазая девушка. – Нам здесь еще что-нибудь нужно?

– Нет. Но уехавший мобиль – это плохо. – Настя коснулась двумя пальцами подбородка, сдвинула брови. – Большие шансы, что либо Ламбера увезли в другое место, либо пришелец скрылся… Ладно, хоть бы одного из них застать…

По возвращении на базу их ждал приятный сюрприз – хозяин книжной лавки, по совместительству связной ячейки Штази, умудрился добыть подробные планы особняка. Правда, этим планам было уже больше сотни лет и существовал риск, что внутри многое изменилось, однако они все равно стали неоценимым подспорьем. Остаток светового дня все трое провели в комнате над магазином, изучая ветхие листы.

– Пять часов на отдых, – распорядилась Настя, когда за окном сгустились сумерки. – Выдвигаемся в час ночи, проникновение рассчитываем на три или три тридцать. Всем спать!

Ночь выдалась лунной, однако затянувшие небо облака отчасти это компенсировали. К цели троица выехала на неприметной конной подводе – такие частенько колесили по улицам Царьграда даже в темное время суток. На «дело» все трое пошли в обычной одежде – разве что Джейн переоблачилась в свой любимый костюм. Добыть какое-то особое обмундирование люди Готфрида не смогли – в их закромах нашлись лишь черные плащи с глубокими капюшонами. Для ночной вылазки они мало годились. Прочее же специальное снаряжение осело в карманах сыщицы – пенал с отмычками, какие-то свинцовые шарики непонятного назначения… Широкую кожаную перевязь с несколькими метательными ножами девушка затянула на левом бедре, а через плечо повесила туго набитую охотничью сумку.

– Пять зажигательных бомб, – с дьявольской усмешкой объяснила она, похлопав по сумке, – с часовым механизмом. Никаких подарков из Зазеркалья, старые добрые пружины и шестерни. Начну расставлять по пути после того, как вытащим заложника. Будет им память о нашем визите…

Николай получил необычный пистолет – с пониженным давлением газа, благодаря чему его выстрелы звучали очень тихо. Правда, и убить из него было возможно лишь в упор, метким выстрелом, так что армейский револьвер майор тоже оставил в кобуре. Джейн не получила ничего, но это ее, похоже, не расстроило.

Добравшись до места, они оставили подводу в одном из переулков, дальше выдвинулись пешком. Обстановка благоприятствовала. Ворота виллы были ярко освещены, горели многие окна, а вот окружающий ее жилой квартал дремал во тьме. Уличных фонарей здесь не было отродясь, жители домов уже спали. Дождавшись, пока луна зайдет за облако, сыщица махнула рукой: «Вперед». Они выбежали из-за угла крайней многоэтажки и нырнули в кусты. Двигаясь по широкой дуге, гуськом, подобрались к забору в месте, которое не просматривалось с поста у главных ворот.

– Ну, друзья, думаем, как взять эту цитадель, – прошептала Настя, оглядываясь на спутников. – Очевидно, нужно искать выход, открывающийся изнутри. Все мы через ограду не полезем. Я выше Джейн и легче Николая. Попробую встать на твои плечи, Коля, и перемахнуть пики. Потом найду способ впустить вас. Но Джейн говорила, у нее есть свой вариант. Вот мы у решетки. Что у тебя за мысль была?

– Подержите-ка… – Маленькая англичанка сбросила с плеч пиджак и сунула его Николаю. Легко вскочила на бетонный фундамент забора, повернулась боком и… протиснулась… нет, почти свободно прошла между стальными прутьями, даже не ободрав пуговиц с жилетки. Протянула руку:

– Спасибо, можно мой пиджак?

– А у груди маленького размера есть свои преимущества, – задумчиво отметила сыщица, потирая подбородок. – Вот так я бы точно не смогла.

– Не скромничайте, Анастасия Егоровна. – Джейн, даже не взглянув на девушку, приняла у Дронова одежду. – Мне кажется, вы тоже могли бы попробовать, и не без шанса на успех.

Она привычно одернула пиджак, поправила галстук, подтянула перчатки:

– Я поищу переносную лесенку или калитку, открывающуюся изнутри. Спрячьтесь где-нибудь неподалеку, чтобы увидеть, когда я вернусь. Постараюсь не задерживаться.

Кивнув на прощанье, телохранитель исчезла в ночном мраке – темный силуэт растаял сразу, стоило ей отойти на пару шагов, светлое пятно волос было видно чуть дольше…

– Замечательный ежик, – улыбнулась Анастасия, когда они с Николаем укрылись за густым кустарником.

– То есть? – не понял майор.

– Маленькая и колючая, – пояснила сыщица, продолжая улыбаться своей фирменной жутковатой усмешкой. – А еще верная, ты посмотри, просто… Хочу ее в свою команду. Ходить на операции было бы сплошным удовольствием.

– Для тебя.

– Да брось, ей тоже нравится. Ты просто не замечаешь, каменное лицо малышка делает мастерски.

– Ну, так… Узнай, когда у нее заканчивается контракт, и найми, – предложил Николай. Уточнять, что «малышка», скорее всего, на год-другой старше сыщицы, он не стал. – У нас же есть графа «на особые расходы».

– Кхех. – Настя прикрыла глаза. – Боюсь, финансирования нашего отдела не хватит на ее месячный контракт. А мое начальство не одобряет привлечения частных подрядчиков. Тем более из Англии. Жаль, конечно…

Британка вернулась через четверть часа, помахала рукой, глядя точно на кусты, в которых прятались сыщица и майор. Сказала, когда они подошли:

– Чуть дальше в ту сторону, – махнула она рукой куда-то влево, – есть небольшая калитка, которую я смогла открыть.

– В таком месте – и неохраняемый вход? – вскинул брови Николай.

– Там было два охранника. У одного из них я нашла ключ. – Зеленоглазая англичанка вынула из кармана толстый короткий ключик, блеснувший серебром на ее ладони. – Он подошел к калитке.

– Вы их…

– Привела в бессознательное состояние. Часа на два-три. – Джейн заглянула офицеру в глаза, легонько нахмурилась. – А теперь – пойдемте. Я не спросила у них, когда сменяется караул…

Каким образом миниатюрная девушка вырубила двух солдат, не подняв шума и не пользуясь оружием, – Дронов так и не понял. Когда сыщица и майор прошли через открытую ею калитку, тела в черных с серебром мундирах валялись в неловких позах по сторонам от песчаной дорожки.

– Хоть бы с глаз убрала, еще заметит кто, – проворчала Настя, склоняясь над одним из часовых.

– Каждый из них весит вдвое больше меня, – ровным голосом парировала Джейн. – Я решила, что привести вас будет быстрее.

Пока Дронов оттаскивал одного из солдат за розовые кусты, а Джейн караулила с пистолетом на изготовку, сыщица привела второго бойца в чувство и задала несколько вопросов, держа ладонь на его кадыке. Часовой, придя в себя, сразу попытался закричать, однако сумел издать лишь сдавленный хрип. После чего сразу стал более сговорчив и хриплым шепотом начал отвечать. Узнав все, что ей требовалось, Анастасия улыбнулась пленнику, сказала по-русски: «Благодарю за помощь», – и вновь отправила его спать, приложив рукояткой револьвера по макушке.

– Убирай и этого, Коля. – Девушка поднялась, отряхивая колени. – Все как я и опасалась. Агенты, прибывшие вчера, уехали на той машине. Но пленник остался. Его держат в тюремном блоке. Блок оборудован на месте винного погреба. Помнишь его на старой карте поместья?

– Да.

– Перепланировка вроде бы только внутренняя, проход в подвалы должен быть там же, где и сто лет назад. Теперь ищем вход в здание.

Держась в тени фруктовых деревьев, они прошлись вдоль южного фасада особняка и достаточно быстро отыскали никем не охраняемую железную дверь под плоским козырьком.

– Вход для прислуги, похоже, – предположила Анастасия. – Караул у них и правда дурно устроен…

Дверь была заперта на два английских замка. Сыщица расстегнула пенал с отмычками, достала ровно горящий синим светом стеклянный шарик потайного фонаря, встряхнула его, опустилась на колено перед нижним замком. Не оборачиваясь, попросила:

– Прикройте.

То ли замки оказались очень сложными, то ли сыщица давно не практиковалась в воровских навыках, однако на взлом у нее ушло больше десяти минут. Дронов, обшаривая взглядом сад и слушая за спиной тихий лязг железок, чувствовал, как рукоять револьвера в его ладони становится скользкой от пота. Наконец раздался сухой щелчок. Почти сразу же – еще один. Видимо, второй замок был устроен по образцу первого, и с ним Анастасия управилась быстрее. Дверь на хорошо смазанных петлях распахнулась бесшумно.

– Внутрь! – скомандовала Настя.

Джейн ворвалась в темный коридор первой, держа пистолет на уровне глаз, майор вошел за ней, целя поверх головы маленькой напарницы.

Короткая кишка неосвещенного коридора вела на пустую кухню. Оттуда они пробрались во внутренние помещения – богато отделанные, украшенные деревянными стенными панелями и золотой лепниной. Особняк, похоже, пустовал, но дорогие химические люстры всюду исправно горели. Люминесцентная смесь сияла ярко – значит, ее регулярно обновляли. Направляясь к подвалам, «диверсанты-спасатели» лишь один раз услышали чьи-то шаги вдалеке и попросту свернули в боковой проход, обогнув опасное место, – запутанная внутренняя архитектура здания это допускала.

Лестница в тюремный блок охранялась единственным часовым – тот сидел за столом внизу пролета и дремал, подперев щеку ладонью. Дронов без изысков стукнул его по макушке кулаком, сделав сон еще более глубоким. Огляделся. Старый винный погреб, по всей видимости, был переделан в узилище давно – ряды решеток в стенах сырого коридора выглядели очень уж старомодно, как в какой-нибудь приключенческой книжке минувшего века. Ближайшие камеры оказались пусты. Джейн, проскользнув мимо бесчувственного стража, направилась к дальним, заглядывая в каждую по очереди. У третьей с конца остановилась, схватилась за прутья обеими руками. Позвала вполголоса:

– Месье Ламбер! Тьерри! Это вы? Месье Ламбер!

– Меня вроде слишком хорошо кормили, чтобы начались голодные галлюцинации, – проворчал из глубин камеры знакомый голос. – Мне что-то подсыпали? Тогда почему я так четко мыслю? Хм…

– Вставайте со шконки, господин военный атташе. – Анастасия, взяв со стола ключ с нужным номером, бросила его через всю темницу англичанке. Та поймала ключ в воздухе и торопливо принялась отпирать тугой замок. – Ноги вам не переломали, я надеюсь? Иначе Николаю придется вас нести.

– Я здоров, – уже другим тоном отозвался француз, возникая из мрака перед решеткой. – И даже не удивлен видеть вас. Но… Джейн? Почему ты тут?

– Мой контракт истекает лишь через полгода, – с тенью улыбки на губах ответила девушка, проворачивая ключ и распахивая железную створку. – Все это время я должна быть рядом с вами. И потом, я так и не отдала вам чай, за которым вы меня посылали.

– Только не говори, что он сейчас при тебе… – Тьерри, небритый, в измятой одежде, однако целый и невредимый, шагнул через порог. Замер, глядя на своего телохранителя сверху вниз. Дронов не решился бы сказать, что за эмоции отразились в этот момент на лице дипломата.

– Он ждет вас в ваших апартаментах. В Берлине. – Англичанка зачем-то сунула ненужный больше ключ в карман брюк.

– С… спасибо, Джейн, – сглотнув, произнес Ламбер и сделал странное движение, будто хотел наклониться и обнять стоящую перед ним маленькую девушку, но передумал. Вместо этого он протянул ей руку. Телохранитель улыбнулась чуть шире и крепко сжала предложенную ладонь.

– Трогательное зрелище, – кисло буркнула Анастасия, расстегивая клапан на своей сумке. – Правда, скажу честно, что приходили мы сюда не за вами, а за вашим похитителем, но он уже задал деру. Из дружеских чувств к мисс Доу решили завернуть сюда, прихватить вас.

– Она шутит, – соврал Николай, стоя на лестнице и поглядывая в сторону дверного проема. – Но мы правда надеялись застать тут их лидера.

– Когда выберемся, я дам вам его словесный портрет, – пообещал француз. – Он один раз беседовал со мною лично. И… в любом случае спасибо вам. Всем.

– Это будет неплохо. – Настя выудила из сумки коробочку, обернутую тряпкой, открыла. Повернула что-то внутри под щелканье сжимающейся пружины, закрыла. Небрежно бросила в камеру Ламбера. – Теперь мы ограничены во времени. Через двадцать одну минуту здесь станет тепло, как на пляже.

Оставив разговоры на потом, они поспешили к выходу. Первым шел Николай, за ним сыщица, дальше француз, вооружившийся револьвером тюремщика, замыкала Джейн. Они успели только покинуть погреб, когда с улицы донесся гудок паровой сирены. Еще один, еще – и с четвертого гудка сирена перешла на непрерывный рев.

– Нашли тела во дворе, – хмуро буркнула Настя. – Быстрее.

Квартет незваных гостей особняка направился обратно по своим следам – и это оказалось ошибкой. Они были близко к кухне, когда услышали топот множества тяжелых сапог с той стороны. Несомненно, стража обнаружила взломанную дверь.

– Назад! – Сыщица махнула рукой в противоположную сторону. – Там лестница наверх. На втором этаже решетки открывающиеся, взломаем изнутри.

– Я прикрываю, – бросил Николай, доставая армейский револьвер и пятясь.

Топот приближался. Было очевидно, что добраться до окон и вскрыть их они не успеют. Стражу требовалось задержать. Отойдя немного назад, майор встал в глубокий дверной проем, прижавшись спиной к запертой створке, выставил руку с оружием. Оглянулся. Анастасия и Тьерри уже скрылись из виду, а вот Джейн замерла у лестницы, держа пистолет на изготовку. Дронов махнул ей рукой, веля убираться, – и в этот момент из-за поворота на другом конце коридора выскочили двое солдат. Прежде чем они успели вскинуть свои винтовки с примкнутыми штыками, майор свалил их тремя быстрыми выстрелами. Следом появились еще двое бойцов и огромного роста офицер в зеленой чалме, за ним еще пара… Николай срезал следующую двойку, истратив две пули, последнюю выпустил в офицера, но тот подставил под выстрел саблю. Удар выбил клинок из его рук, однако рослый бородач не растерялся даже на миг – подхватив ружье одного из убитых солдат, ринулся в штыковую. Николай уклонился от колющего удара, уронил свой револьвер, схватил винтовку араба двумя руками, попытался вывернуть из его ладоней… Но противник вдруг прянул вперед и всей массой врезался в майора. Вдвоем они буквально влетели обратно в дверной проем, и Дронов своей спиной прошиб хлипкую створку. Осыпанный щепками, Николай рухнул на пол, выпустил ружье. Тут же вскочил, готовый к бою, – и едва успел увернуться от нового выпада. Они с халифатским офицером очутились в небольшом уютном кабинете, где стены были заставлены шкафами, а у окна стоял тяжелый письменный стол. Пятясь к нему, Дронов увидел через разбитую дверь, как в коридоре один из последовавших за офицером солдат падает, сраженный пулей. Значит, Джейн не ушла…

– Кха-а-а! – взревел командир стражников, делая бросок вперед всем телом.

Николай не стал уклоняться – он попытался перехватить винтовку вновь. Но повторить трюк не вышло. Араб крутанул стволом ружья, «нарисовав» в воздухе кольцо, избежал захвата и вогнал клинок в неудачно подставленную руку Дронова – точно в правый бицепс. Майор зарычал от боли, а стражник продолжил напирать. Оттеснил его мимо стола, к самой стенке, и вогнал острие штыка чуть не на треть длины в стенную панель из черного дерева, буквально пригвоздив к ней Николая. В коридоре все это время звенели выстрелы – пистолетные и винтовочные.

– Падла! – Разгорающийся гнев глушил боль. Дронов левой рукой попытался схватить врага за горло.

Тот отшатнулся, ослабил хватку на оружии. Винтовка наклонилась вниз, шевельнувшийся в ране штык расширил ее, вызвав новую вспышку боли.

Стрельба в коридоре внезапно оборвалась – и почти тут же на пороге кабинета возникла Джейн, словно материализовалась из полумрака. Она выкрикнула какую-то короткую фразу по-арабски и выстрелила… в воздух. «Почему не в противника?!» – удивился Николай и сам же себе ответил: «Да мы ведь с ним на одной линии!»

Араб крутанулся на каблуках, срывая что-то с пояса, швырнул это «что-то» в девушку. Темный предмет – кажется, обычный кошелек – полетел ей в лицо. Телохранитель отбила снаряд ладонью, но не успела опустить прицел пистолета – сорвавшийся с места вслед за кошельком халифатовец оказался рядом с ней, ударил наотмашь. Пистолет вылетел из рук девушки. Она ловко отпрыгнула назад, потянувшись к маленьким плоским ножнам на поясе, – но араб тоже был быстр. Второй удар, с левой руки, пришелся ей в грудь и попросту оторвал крошечную хрупкую британку от пола. Она врезалась спиной и затылком в стену коридора, однако каким-то чудом устояла на ногах – пошатывающаяся, явно оглушенная. Стражник ухватил девушку за горло, поднял в воздух, еще раз ударил спиной о стену. Дронову показалось, что он слышит хруст ломающихся тонких костей. Все эти секунды майор пытался освободиться от штыка, но тут глаза его застила алая пелена. Дико рыча, Николай одним рывком выдрал клинок из деревянной панели и из собственной плоти, забыв о ране, перехватил винтовку по всем правилам штыкового боя и швырнул себя вперед, оттолкнувшись от стены. Великан-араб успел обернуться. Ничего другого он сделать не успел. Игольчатое лезвие вошло ему под челюсть…

Халифатский офицер еще бился в конвульсиях, пытаясь зажать рану в горле, скребя пятками ковровую дорожку. По коридору было разбросано семь или восемь трупов – четверых стражников убил Николай, остальных подстрелила Джейн, спеша ему на помощь. Сама девушка сидела у стены, привалившись к ней спиной, свесив голову на грудь, и не подавала признаков жизни. От ее затылка вверх по стене тянулась смазанная кровавая полоса. Николай стоял посреди всего этого, залитый чужой и своей кровью по самые брови, тяжело дыша после вспышки бешеной ярости. Правая рука перестала его слушаться и теперь висела плетью, винтовка упала на пол.

– Та… та-ак… – Майор сделал глубокий вдох, задержал дыхание. Выдохнул. – Боже… Джейн!

Он присел рядом с девушкой, коснулся живчика на ее шее. С огромным облегчением ощутил под пальцами биение пульса. Бережно прощупал затылок англичанки. На его пальцах осталась кровь, однако череп телохранителя, вне всяких сомнений, был цел. Возможно, собранные в низкий хвост волосы немного смягчили удар, а может, девушка просто была крепче, чем о ней думал майор.

– Джейн! – позвал он чуть громче. – Джейн!

Мужчина не надеялся на результат, но маленькая британка внезапно тихонько застонала и подняла веки. Увидев склонившегося над ней Дронова, попыталась улыбнуться – не слишком успешно. Едва шевеля губами, выдавила что-то неразборчивое.

– Идти вы не сможете, даже не думайте, – строго сказал ей майор, попутно пытаясь перетянуть свою рану. Наложить жгут на собственную руку никогда не было просто – пришлось помогать себе зубами. Дронов, правда, проворачивал подобное не в первый раз. – Но попробуйте шевельнуть руками и ногами. Как ваша спина?

Вместо ответа телохранитель сжала кулаки и чуть-чуть согнула ноги в коленях. Стиснула зубы, подавив новый стон.

– Слушаются, – удовлетворенно заметил Николай. – Спина у вас должна быть цела. Надеюсь…

Больше ничего не говоря, он обхватил британку здоровой рукой и прижал к груди. Встал. Кое-как поддерживая ее под бедра второй, раненой рукой, заковылял в сторону лестницы – чувствуя теплое, неровное дыхание девушки на своих ключицах. Попадись им не то что охранник – повар, вооруженный половником, – и они оба не сумели бы оказать достойного сопротивления. К счастью, другие отряды стражи не успели подтянуться – ведь с первых выстрелов до сего момента прошло минуты три, а не целая вечность, как казалось майору.

Лестница выводила на галерею с окнами в сад. Одно из окон оказалось распахнуто – и створки, и решетка. На полу блестели осколки стекла: Настя не церемонилась. Дронов подошел к окну, глянул вниз – и увидел козырек над запасным входом. Понятно теперь, почему сыщица выбрала именно этот путь отступления, – спрыгнуть здесь можно было без малейшего риска. Если ты здоров и у тебя на руках нет раненой напарницы. Выругавшись сквозь зубы, Николай без помощи рук поднялся на подоконник и прыгнул, в полете разворачиваясь спиной вперед, чтобы принять удар. Устоять на ногах при приземлении он даже не думал – не в таком был состоянии. Козырек опасно заскрипел под его весом, а столкновение едва не вышибло из мужчины дух. Но фокус пришлось повторить – благо трава внизу была мягче кровли… Зато от удара почему-то начала лучше слушаться раненая рука. Подхватив Джейн уже как следует, под спину и бедра, Дронов заковылял вглубь сада. На ходу он усиленно вертел головой, но вместо стражников ему навстречу из зарослей вышла Анастасия.

– Ламбер под присмотром, в телеге. Вернулась за вами, – пояснила она, сжимая рукоять револьвера обеими ладонями. – Герои, мать вашу. Она хоть живая? Или ты тело для передачи родителям выносишь?

– Я… могу даже стоять, если надо, – тихим, но не дрожащим голосом проговорила англичанка, задыхаясь после каждого второго слова. – Но не идти… простите…

– Все в порядке, – успокоил ее Николай. – Пойдете, как только сможете. А пока – не двигайтесь зря. Насть, где вся стража? Почему я никого не встретил?

– Ну, половину вы перебили, похоже, – усмехнулась сыщица, жестом веля следовать за ней. – Остальные сбежались подивиться на трактор.

– Какой трактор?

– Обыкновенный, колесный. Его дядины люди разогнали по улице и закатили им в забор с противоположной стороны, как только стрельба поднялась. Шагай шире, они еще могут вернуться. А через десять минут тут вообще все взлетит на воздух.

Дронов шел сквозь сад вслед за Анастасией, не веря пока, что все получилось. Ну, не все – подрывник ушел от них. Но остальное-то – удалось! Тьерри спасен, все живы, вражеский штаб заминирован. Осталось только убраться подальше. Очередная Настина авантюра, спланированная по принципу «главное – начать, а на месте разберемся», увенчалась успехом. Интересно, сколько раз еще им так повезет?..

Последний этап операции, на котором что-то могло пойти не так – отступление, – не доставил сложностей. Извозчик, убедившись в отсутствии погони, отвез их прямо к причалам Золотого Рога, где всю четверку подобрал рыбацкий баркас. По пути Анастасия сделала майору нормальную перевязку, а Джейн начала приходить в себя. Англичанка явно испытывала сильную боль от тряски, но старалась не подавать виду: самостоятельно села, помогла снять с себя пиджак и жилетку, терпеливо позволила Ламберу осмотреть свой затылок, старалась поддерживать беседу…

Баркас вышел на простор Босфорского пролива, где пассажиров принял на свой борт торговый пароходик. На мачте его реял зеленый флаг Халифата, однако команда целиком состояла из греков и занималась делами, мало совместимыми с законом. Беглецам пришлось утрамбоваться в тесный потайной отсек между настоящим и фальшивым полом трюма, пока судно проходило таможенный досмотр. От духоты там ослабшая Джейн несколько раз теряла сознание, и даже Николай почувствовал себя дурно. Выпустили их, только когда о борта парохода заплескали волны Мраморного моря.

– Уж извините за неудобства, – сказал смуглый капитан корабля, грызя мундштук почерневшей курительной трубки. Дымил он не меньше, чем единственная труба его суденышка. – В Дарданеллах придется повторить. Так что дышите пока свежим воздухом. Лучше всего на палубе.

Послушавшись совета, русско-франко-британский квартет перебрался на бак парохода, где моряки расстелили для них прямо по палубе тощие матрасы и поставили горячий чайник, еще пыхтящий паром из носика. Джейн, сумевшая пройти путь от трюма до бака сама (хоть и пошатываясь, бледнея от боли), улеглась на один из матрасов боком, укрылась ветхим одеялом и мгновенно заснула. Ламбер и Настя уселись подальше от нее, налили себе чаю, завели тихую беседу. Решив не мешать им, Дронов по лесенке взошел на площадку полубака. Запрокинув голову, долго смотрел на звезды, мелькающие в облачных прорехах, наслаждался холодным ночным ветром, несущим запах соли над морской гладью. Пароходик резал носом буруны, над ним яркая луна плыла среди туч. А майору вспомнились языки пламени, взвившиеся над крышами домов во время их бегства. Как взорвалось здание старинного особняка, он так и не увидел, но зажигательной смеси создатели Настиных бомб не пожалели.

Обратно Николай спустился, наверное, через час. Сыщица и военный атташе уже не разговаривали – просто сидели рядом, с оловянными чашками в руках. Чай им, похоже, принесли новый – прежний должен был давно остыть. Спящая Джейн знакомо сопела носом под одеялом.

– Закончили? – поинтересовался майор, опускаясь на свободный матрас.

– Угу. – Анастасия глотнула из кружки. Ее очки на пару секунд запотели, но девушка не стала их протирать – просто дождалась, пока пелена на линзах истает сама. – Ты зря уходил. Ты теперь вправе знать то же, что и я. Скоро пойдешь учиться на оперативного агента как-никак. Пойдешь ведь?

– Пойду, – вздохнул Дронов. – Месье Ламбер, так мы сейчас друзья или не очень?

– Сейчас – друзья. – Француз широко улыбнулся, тоже отпил чая. – После моего возвращения на родину – не знаю. Но я не из тех, кто забывает долги. Я рассказал Анастасии Егоровне все, что ей хотелось бы знать. И все же не считаю, что расплатился сполна. В конце концов, существует немало путей отдать этот долг, не причинив вреда моей родной стране. У нас есть общие интересы, пускай их и немного. Кстати, надеюсь, к Джейн у вас нет претензий? – Атташе с нежностью глянул на укрытую одеялом девушку.

– Грешно было бы пытаться использовать столь чистую и невинную душу в моих делишках, – сдавленно хихикнула Настя. – Я могла бы попробовать ее завербовать, но не буду. Считайте это подарком. Между прочим, вы же теперь обязаны на ней жениться.

– Думаю, более благородным поступком с моей стороны будет досрочно разорвать контракт с ней и выплатить неустойку. – Улыбка Тьерри сделалась грустной. – Я нанимал именно эту девушку, как бы ее ни звали на самом деле, скорее как приятного компаньона, чем как охрану. И не рассчитывал подвергать ее жизнь настоящей опасности. Но она серьезно относится к своей службе… Будет лучше нам с ней расстаться как можно скорее. В мире еще много семей, чьим детям нужна верная подруга и защитница одновременно… У Джейн есть призвание.

– И что же дальше? – Майор перевел взгляд на сыщицу.

– За Дарданеллами нас встретит еще один корабль контрабандистов, – ответила Настя. – Тьерри и Джейн пересядут на его борт. Корабль доставит их в Италию, дальше им поможет местное французское посольство. А мы продолжим путь до австрийского берега. Оттуда – пошлем весточку в Берлин и двинем домой. Мне еще громы и молнии родного, московского начальства собирать на свою голову. До-олгонько собирать придется, чую я…

– Каков же итог расследования? Если считать от Ташкента?

– Так себе итог, – усмехнулась сыщица. – Неприятелю многое удалось, главные исполнители живы и свободны. Но основную часть их плана мы сорвали. Обстановка в Европе малость накалилась, однако не сильно – на пяток градусов по Цельсию. Если не будет новых провокаций, все нормализуется за пару лет.

– Но ведь будут же. Провокации то есть, – вздохнул Николай.

– Об этом мы тоже говорили с Анастасией, – кивнул французский дипломат. – Это одна из точек пересечения наших интересов. Мне и моим единомышленникам хочется, чтобы Франция пожила спокойно еще хотя бы два десятка лет. Без стрессов, конфликтов и потрясений. Тут мы можем найти почву для сотрудничества.

– Значит, – заключил майор, – баланс все же положительный.

– Значит – так. – Настя со слабой, не слишком-то веселой усмешкой поднесла кружку к губам.

Эпилог

Первое, что бросилось Николаю в глаза, когда они с Настей подходили к зданию бывшей ташкентской библиотеки, – это зеленые кущи, свешивающиеся с ее плоской крыши. Такое впечатление, что над последним этажом особняка вырос кусочек джунглей. Подойдя к ступеням, они услышали сверху еще и птичье пение…

По сторонам от двери дежурили двое часовых в новеньких белых мундирах. Сыщицу и майора они узнали в лицо, браво взяли «на караул», пропустили без вопросов. Саша ждала их в фойе, стоя прямо напротив входа. Николаю подумалось, что она могла здесь торчать с утра.

– Николай, Анастасия! – Настина ученица шагнула им навстречу, протягивая руки. – Вы вернулись!

Они тепло обнялись. Александра пыталась быть сдержанной и серьезной, как полагается сыскному агенту, но выходило у нее не всегда. Девушка то и дело сбивалась на «вы», обращаясь к Насте, на щеках ее раз за разом проступал румянец. После первых приветствий младшая из сыщиц отвела вернувшихся товарищей в жилые комнаты, сообщив, что горячая вода греется с утра и ее хватит на всех. После ванны отмытые до блеска Анастасия и Дронов были чуть не силой загнаны на обед, который проходил на крыше. Саша, похоже, слишком серьезно восприняла просьбу наставницы ухаживать за садиком – несколько вялых кустов и пальм в кадках превратились в целый лес всевозможных растений, от деревьев до цветов, а на некоторых ветках висели позолоченные клетки с певчими птицами. По медным желобкам журчала вода. Даже Анастасия, вкушая суп посреди всего этого великолепия, казалась малость ошарашенной. Ученица же доверительно призналась ей, что основание крыши пришлось укрепить, дабы та выдержала подобный вес. А поливную систему помогли устроить военные инженеры.

«Праздничная программа» закончилась к вечеру. Хотя Дронов предлагал сыщице отложить любые дела на завтра, та все же не утерпела и принялась за разбор скопившейся корреспонденции. Благо было ее немного. Все полученные письма и цилиндры пневмопочты занимали лишь две трети стола в ее кабинете. Особенно девушку заинтересовал белый конвертик, пришедший с неизвестного адреса буквально за полдня до их прибытия. Она долго изучала конверт на просвет, прощупывала его, нюхала. Наконец открыла. Внутри оказалась всего лишь записка – маленький прямоугольный листок отличной мелованной бумаги. Сыщица прочла его, откинувшись в кресле. Закончив, издала странный смешок и протянула Дронову с волчьей ухмылкой, похожей на оскал:

– Читай.

Текст записки оказался набран машинным способом, по-русски, но шрифт выглядел незнакомо. Письмо было коротким:

«Спасибо, что помогли указать молодежи ее место. Иногда это полезно. Меня, старика, они совсем не слушались. В благодарность я передам вашим друзьям в Константинополе просьбу удалиться добровольно. Их никто не обидит. С уважением к вашим талантам. Халиф Аист».

– Это… кто? – медленно проговорил Николай, поднимая взгляд на сыщицу.

– Халиф Аист – старый, давно раскрытый псевдоним директора Диван аль-Барид, – ответила та, по-прежнему скалясь. – Самого главного разведчика и контрразведчика Халифата.

– И как это понимать?

– Очень просто. – Девушка потянулась, вдруг зевнула. Оскал превратился в мечтательную улыбку. – У нас впереди еще куча работы. Просто куча, Николай…

Август – сентябрь 2017

Content

Руслан Бирюшев
Поднимается буря

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог