Капкан для крысы

Классический детектив

Юлия Эйч

Пролог

Бизнесмену в изящных серебристых очках было душно в своем роскошном новеньком «БМВ». Он отер пот с короткой шеи и ослабил галстук из последней коллекции Armani. Приоткрыл окно. За ним царила непроглядная ночь. Только в отдалении перемигивались желтые огни большого города. Место для встречи было пустынным и угрожающим. И хотя водитель, который стоял у капота, отлично выполнял и функции телохранителя, обладателю очков было неуютно. И даже страшно. Так, что судорогой сводило живот и холодели ладони. Конечно, он выполнил все инструкции Крысы, его не в чем упрекнуть. Но это пока. Уже подготовлен ответный ход. Немного рискованный, но нужно же что-то делать. Скорее бы все было позади.

Мужчина взглянул на золотые часы с россыпью бриллиантов. Крыса опаздывала на семь минут. Показывает свою значимость. Что ж, пускай. Еще посмотрим, кто будет смеяться последним. На карту поставлено слишком многое, и за это стоит побороться. Неприятно ныла поясница. Бизнесмен поерзал на месте, пытаясь устроиться поудобнее. Похоже, он вчера погорячился с любовными утехами. Непривычное к физическим нагрузкам тело отплатило болью в самых неожиданных местах. Как некстати. Но нужно же было хоть чем-то отвлечься от всех этих неприятностей.

Послышалось тонкое цоканье каблучков. Владелец «БМВ» тут же забыл о пояснице и напряженно замер, прислушиваясь. Через тонированное стекло виднелась смутная тень. Она приближалась. Водитель, в соответствии с инструкциями, смотрел в другую сторону.

Дверца автомобиля с тихим щелчком открылась, и на сиденье рядом с потеющим бизнесменом опустилась легкая женская фигурка. Вместе с ней в салон вплыло облако легких фруктовых духов. Мужчина недобро оглядел гостью в светлом кашемировом пальто. Наткнулся на острый взгляд карих глаз, едва выглядывающих из-под густой рыжей челки. Не выдержал и отвернулся, сосредоточившись на созерцании своих холеных белых рук.

— Принес? — сухо осведомилась дама.

Ее бесцеремонность и наглость вызывали мощную волну гнева. Но страх надежно удерживал ее внутри, не давая прорваться в словах и интонациях. Однако небольшой выпад мужчина себе позволил:

— А что, если я сейчас прикажу своему водителю прижать тебя и заставить отдать все, что у тебя есть на меня? — поинтересовался он. Слова были злы, но голосу не хватало уверенности.

— Не советую, — из кармана пальто показалось серебристое дуло маленького пистолета. Ярко накрашенные пухлые губы женщины раздвинулись в холодной улыбке. — Не нужно со мной шутить, Стас.

Бизнесмен нервно запыхтел и завозился на кожаном сиденье.

— А где гарантии, что ты не объявишься снова через пару недель?

— Ты начинаешь меня утомлять, — тихий вздох. — Ты наверняка навел обо мне справки. Я играю по правилам. Но если ты передумал играть в мою игру, я могу предложить тебе другую. Еще более захватывающую. Для тебя…

— Не стоит, — буркнул хозяин авто и достал с пола пухлую холщовую сумку.

— А более подходящей тары не нашлось? — удивилась женщина. — Таскать деньги почти хозяйственными сумками. Какой моветон…

— Скажи спасибо, что не в пакете, — угрюмо пробормотал мужчина. Ему хотелось скорее избавиться от гостьи. Всего лишь хрупкая молодая женщина. Но от нее исходила угроза, как от кобры, которая может ужалить в любой момент. От таких хочется держаться подальше. Стас искоса поглядывал на острый подбородок и рыжие кудри, стараясь не встречаться с пронзительными бездушными глазами. Женщина медлила. Сверлила взглядом, пробираясь под защитную маску благоразумия. Неужели что-то заподозрила?

Глава 1

— Куда мы едем? В Китай? — мои брови подскочили на пару сантиметров. — Яр, это все, конечно, круто, но, боюсь, моя зарплата рядового милиционера не позволит мне раскатывать в такие путешествия. И почему вдруг в Китай? Может, лучше в Антарктиду? Или в Зимбабве?

— Не кипятись. Выпей лучше чаю горячего. Вон на улице холодина какая, а ведь еще только октябрь, — Яр подвинул мне бело-голубую пиалу и наполнил ее дымящейся жидкостью. Повеяло мятой и апельсинами.

Я поудобнее расположился на цветастом диванчике и плотно обнял ладонями чашку. По продрогшим рукам побежал приятный жар.

— Гордеев, мы только закончили с убийством этого нефтяника, а тебя уже несет на другой конец света?

Но я уже не мог убедительно возмущаться. Мне было тепло и комфортно, и я заинтересовался делом. А когда принесли горячую шурпу в горшочке и свежеиспеченные узбекские лепешки, от которых пахло так, что желудок взвыл от нетерпения, моя милицейская твердость совсем обмякла. Я уже был согласен на все, что угодно.

— Один мой знакомый, довольной крупный чиновник, попросил о помощи, — темные глаза Гордеева смотрели в пустоту, в изящных пальцах безостановочно крутилась чайная ложечка. — Возможно, ты слышал о нем, он иногда мелькает по телевизору. Стас Лунев. Нет? Не важно. Так вот, его шантажирует некая дама. Очень самоуверенная и неординарная дама. У нее еще не очень благозвучная кличка — Крыса.

Я не донес кусок лепешки до рта:

— А вот про нее я как раз слышал. И не раз. От коллег и жуликов самого разного пошиба, с которыми приходилось иметь дело. Воровка высшего разряда. Не знал, что она не брезгует шантажом, — я вытер руки салфеткой, задумчиво почесал в затылке. — Слушай, ну мне бы, наверное, сам генерал руку пожал, если бы я нашел эту Крысу. Но ты же не рассчитываешь вычислить ту, что уже несколько лет не может поймать милиция едва не всех российских городов и весей?

— Знаешь, Андрей, как делаются открытия?

— Не понял?

— Все знают, что есть что-то невозможное, а потом приходит один дурак, который этого не знает, он и делает открытие.

Я улыбнулся, пробурчал что-то невразумительное и снова взялся за аппетитное мясо. Всегда любил узбекскую кухню.

— Она пригрозила Луневу, что расскажет прессе нечто, что убьет и его карьеру, и его брак. А учитывая, что его жена — дочь очень богатого и влиятельно человека, второе для Стаса даже важнее, чем первое.

— Что же он такое натворил? — я добрался до дна горшочка и посматривал на официанта, ожидая следующее блюдо.

— Он не вдавался в детали. Как я понял, присвоил немного государственных средств и поделил их со своей юной любовницей. Стас просил найти Крысу и сдать властям. Он уже заплатил ей. Но если ее арестуют, у нее будет мало шансов потребовать добавки. А попав под суд, выйдет она, вероятно, очень нескоро.

— А как твой знакомый узнал, что это именно Крыса? Ведь никто не знает, как она выглядит. Ты в курсе, что ее главная фишка — камуфляж? Все, кто когда-либо видели эту даму, описывают ее по-разному. Ходят слухи, что она играла в театре и отлично владеет искусством грима.

— Да, я в курсе. — Яр оставил в покое ложку и безжалостно взъерошил свои аккуратно уложенные белесые волосы. Помолчал и заговорщицким тоном продолжил:

— Она сама представилась Луневу. Чтобы тот знал, с кем имеет дело, и не выкидывал фокусов. И не нужно делать такие большие глаза. Он действительно с ней встречался. В своей машине. И вела она себя так, что ее словам можно верить. Во-первых, она не побоялась лично прийти за деньгами. Во-вторых, была хладнокровна, как кусок льда перед «Титаником». И еще интересная деталь. Между делом она попросила у Лунева его запонки.

— Запонки?

— Точно. На нем были платиновые запонки с рубинами — подарок жены. Сделанные на заказ и страшно дорогие. Они приглянулись этой даме, и она попросила ей их презентовать. Он, конечно, не смог отказать.

— Главная слабость Крысы — драгоценности. Практически все ее кражи — это красивые ценные вещицы, — я забыл о еде и жадно внимал каждому слову друга. Если бы у меня был хвост, он, вероятно, вытянулся бы в струнку, демонстрируя крайнюю сосредоточенность и внимание. — И как она выглядела?

В этот момент подошел официант и поставил передо мной длинное блюдо с шашлыком из баранины, обильно украшенным фиолетовыми кольцами лука. Но я лишь краем сознания отметил аппетитный запах. Как только человек с подносом исчез, Яр продолжил:

— Как ты уже заметил, она знает, что такое грим, так что я бы не слишком полагался на то, что видел Стас.

— И все-таки?

— Женщина, среднего роста. Не толстая. С довольно пышным бюстом. Перед Луневым она предстала с гладкими рыжими волосами по плечи и густой челкой, которая практически скрывала глаза. Правильной формы нос, широкие губы. Довольно заметно сутулится. По оценке Стаса, ей было от 30 до 45. Ты ешь, а то остынет.

Я откусил сочное мясо, но тут же отложил шампур.

— И у тебя есть след, по которому мы сможем на нее выйти?

Глаза Яра хищно сузились, по тонким губам пробежала едва заметная улыбка.

— Гордеев, я человек добрый, но не надо испытывать мое терпение, — я постучал вилкой о тарелку.

Яр изволил ответить:

— Я ведь неспроста зову тебя в Китай. Лунев послал следить за Крысой человека. Тот довел ее до гостиницы, где выяснилось, что она взяла билеты до китайского острова Хайнань. А как мне поведали мои друзья из подпольного мира, Крыса известна своей любовью к китайской культуре. Древние китайские вазы она уважает почти так же, как бриллианты и сапфиры.

— Ха-ха, то есть ты предлагаешь в кратчайшие сроки облазить даже не знаю сколько квадратных километров Хайнаня в поисках женщины, о которой мы знаем, что у нее пышный бюст и ей до 45 лет? Вот уж я пас.

— Масштабы поиска будут существенно скромнее. Мы знаем, что ее конечный пункт — город Санья на побережье Южно-Китайского моря. И где бы она ни была, она всегда останавливается в лучших пятизвездочных отелях. Их не так много, — Яр глотнул ароматного чая и уставился на плавающие в пиале чаинки. — К тому же сейчас кризис, и русских за рубежом немного. Тем более одиноких женщин. И да, транспортные и другие расходы в этом деле оплачивает наш чиновник. А если мы сможем выполнить его желание, нас к тому же ждет приятная премия. Ты ведь, кажется, сейчас в отпуске? Так составишь мне компанию в Китай?

Я всерьез задумался. Первый за четыре года отпуск я мечтал провести в компании симпатичной девушки на берегу моря: отдохнуть, прийти в себя после сложного и напряженного дела. С другой стороны, Яр, волевой, умный и опытный сыщик, мог многому меня научить. Меня совсем недавно перевели в отдел убийств после пяти лет работы с ворами и мошенниками, и опыта не хватало. Тем более рядом с Гордеевым всегда можно рассчитывать на то, что жизнь будет кипеть, как ведьмовской котел. Я украдкой осмотрел спортивную, подтянутую фигуру друга. И откуда только у него столько сил и энергии? Но это все лирика — сейчас нужно решать, что делать. Хотя, что тут думать? Девушки-то все равно нет. А пальмы и море и в Китае есть, может, и искупаться успею.

— Согласен, — я протянул Яру руку, которую тот крепко пожал. Но как всегда рукопожатие Гордеева длилось мгновение. Его будто жгло чужое прикосновение.

— Вот и отлично. Мы вылетаем через два дня. Это твой билет. Нужно срочно отвезти твой загранпаспорт в агентство — сделать визу. Что?

Я засмеялся. Силился что-то сказать, но снова заливался хохотом. Наконец между приступами смеха я выдавил:

— Уже есть билет? Гордеев! Крысе до твоей самоуверенности как нам до этого Китая пешком!

В аэропорт нас лично на черном джипе с мигалкой приехал проводить Станислав Лунев. Невысокого роста, он был еще довольно молод — лет 35, но на голове уже проступала лысина. Лунев оказался весельчаком и балагуром. То и дело поправляя коротенькими пальчиками очки в металлической оправе, он рассказывал нам сплетни из чиновничьей жизни. Хватило бы на годовой выпуск журнала про гламурную тусовку. Я насмеялся так, что под конец заболели щеки. Яр же лишь вежливо улыбался и постоянно поглядывал то на табло вылетов, то на свои часы. Уже перед посадкой стало ясно, зачем Лунев собственно приехал.

— Яр, ты имей в виду, я должен остаться в стороне, — став наконец серьезным, напомнил он. — Крыса не должна заподозрить, что это я вас послал. Иначе пусть лучше останется все как есть. Я уже порвал с Катей, и моя Аля ничего не должна знать. Даже не представляю, что она может сделать, если пронюхает, что я ей изменял. — Лунев печально вздохнул.

— Стас, мы сделаем все возможное, поверь мне.

— Я очень на вас рассчитываю. Это ужасно, когда кто-то знает все твои секреты и может выболтать их в любой момент. Я стал плохо есть и плохо спать. Даже похудел на два килограмма.

Мы еще раз заверили провожатого в полной готовности отстаивать его интересы и двинулись на посадку.

— Ты давно его знаешь? Мне показалось, ты его не жалуешь, — я щелкнул ремнем безопасности и постарался устроиться поудобнее. На бизнес-класс чиновник не раскошелился, так что приходилось довольствоваться весьма узким пространством для коленей.

— Знаю довольно давно, но не слишком хорошо. Не могу сказать, что я от него в восторге, но он забавный парень. И просто незаменим в компании.

Больше ничего толкового из Гордеев я не вытянул. Отгородившись от мира книжкой, Яр перестал замечать окружающих. Обложка сообщала, что талмуд посвящен Уинстону Черчиллю. Я не удержался, отодвинул книжку и демонстративно заглянул Яру в лицо:

— Черчилль?

— Мне нравятся сильные люди, — пожал он плечами.

Едва разнесли еду, я закрыл глаза и проспал почти все девять часов полета. Даже не успел обдумать предстоящее нам приключение. Давали о себе знать бессонные ночи на оперативной работе.

Глава 2

Октябрьский Хайнань встретил нас солнцем и жарой. Едва высунув нос из салона самолета, я с наслаждением вдохнул знойный воздух. После холодной и слякотной Москвы это было настоящее блаженство. Даже Яр довольно сощурился и подставил лицо солнечным лучам. Обстановку портили лишь толпы шумных, неугомонных китайцев. Но это Китай.

Мы прошли в симпатичный аэропорт, похожий на гигантское деревянное бунгало. Вокруг галдели, махали руками, толкались и верещали. Мы постарались побыстрее покончить с формальностями и отправились в город. Отель заранее не бронировали. Решили остановиться там, где будет наибольшая вероятность встретить Крысу.

— Лунев заплатил ей неделю назад. Если она здесь, то дней пять-шесть. Предлагаю сразу ехать в самый дорогой отель. Потом в те, что попроще, — рассуждал Гордеев в такси. Я слушал, а сам с любопытством смотрел на все, что попадалось по пути. Я впервые был в азиатской стране, и мне хотелось впитать максимум впечатлений. Пейзаж не радовал разнообразием. По сторонам мелькали широкие зеленые склоны и невзрачные деревеньки с пыльными домиками, помимо радостной природы смотреть было не на что.

— Было бы здорово ее поймать, — размечтался я, не забывая крутить во все стороны головой. — Я бы стал знаменитостью на Петровке. Меня, возможно, даже повысили бы. А тебя наши, если что, еще больше возненавидят. Они и так злы, что какой-то частный сыщик уже не раз их обходил.

— Не возненавидят, — Яр подмигнул. — Я оставлю всю славу тебе. Мне уже хватает. Очень неудобно, когда каждая собака тебя в лицо знает. Пора брать пример с нашей Крысы и осваивать искусство камуфляжа.

— Уж тут-то тебя никто не знает, можешь быть спокоен, — кивнул я на невозмутимого водителя, который не понимал ни слова ни на русском, ни на английском. Чтобы добраться до нужного адреса нам пришлось показывать название отеля на китайском. Хорошо, что мы прихватили с собой пару рекламных проспектов.

Как быстро выяснилось, проблемы с языком в Китае у всех. Точнее все вокруг, как раз, чувствовали себя прекрасно. Проблемы были у немногочисленных приезжих. Их не понимал никто. Ни одного слова.

К счастью, в первом отеле после долгих и выразительных упражнений на пальцах к нам вышел англоговорящий администратор с модной молодежной прической. У меня непроизвольно вырвался вздох облегчения, Яр вытер вспотевший лоб.

— Много ли у вас в отеле европейцев? — английский Гордеева был почти идеальным.

— Немного. Но вы не волнуйтесь, вы будете чувствовать себя у нас вполне комфортно, — по-своему понял нас улыбчивый китаец.

— Мы не сомневаемся, — заверил Яр. — Но дело в том, что мы ищем нашу подругу. Одна прилетела раньше нас, но не сказала, в каком отеле остановится. А сейчас ее телефон не доступен, и мы никак не можем с ней связаться. Мы очень волнуемся и хотим скорее ее найти, — на лице Гордеева отразилось очень натуральное отчаянье.

Администратор активно закивал модным чубом и спросил, как зовут нашу подругу. Мы не оговаривали историю, которую будем скармливать в отелях, поэтому я растерялся. Хотя вопрос был более чем логичен. Но Яр был готов и к этой ситуации.

— Наша подруга — довольно известная личность, она всегда отдыхает под каким-нибудь вымышленным именем. И это главная трудность в наших поисках.

Китаец примолк. Ситуация явно не укладывалась в стандартные рамки. Несмотря на все обаяние Гордеева, он оказался верен профессиональному долгу. Служащий заверил, что очень хотел бы нам помочь, но не имеет права разглашать информацию о постояльцах. Однако 50 долларов, появившиеся на стойке, быстро изменили его настрой. Как только купюра испарилась в кармане идеально выглаженных форменных брюк, администратор доверительно сообщил, что в отеле всего одна европейская пара примерно 60 лет из Цюриха.

— Не могло же нам сразу повести, — философски заметил Яр по-русски. Мы попрощались и направились в следующий отель в нашем списке.

Там улов был погуще. Нашлось сразу несколько европейцев: итальянская семья с двумя детьми, молодожены из России, русское семейство с ребенком-подростком. Выяснив, что молодоженам от силы лет по 20, а дети в нашу схему не укладываются, мы решили продолжать поиски.

Третий отель был последним пятизвездочным с выходом сразу на пляж. Мы возлагали на него большие надежды. Это было гигантское белоснежное сооружение с фонтаном во дворе. Его внешний вид и интерьер оказались шикарными. На входе нас встретили многочисленные ярко-розовые орхидеи и хрупкая девушка-привратник, которая проводила нас к стойке регистрации. Администратор прекрасно изъяснялся по-английски. Тут к уже традиционной таксе в 50 долларов пришлось добавить еще сто, чтобы он стал откровеннее. Выяснилось, что в отеле была одинокая русская женщина лет 30–35. Мое сердце заметно ускорило ритм, а уже в следующее мгновение оно замерло. Кажется, мы попали в точку.

— Это довольно привлекательная мисс с рыжим каре и прекрасными синими глазами. Под них очень подходит больший синий сапфир на ее безымянном пальце. Она похожа на вашу подругу? — спросил портье.

Яр что-то неопределенно пробурчал. Одинокая женщина с дорогим украшением, это нам подходило.

— Ее имя — София Широкова. Но она съехала четыре дня назад, — огорошил нас китаец.

Я почти видел, как Крыса довольно смеется нам в лицо. Администратор сообщил, что женщина провела в отеле всего два дня и неожиданно уехала. Хотя номер был забронирован на две недели. Куда она отправилась, наш собеседник не знал.

— Она с кем-нибудь общалась здесь? Может быть, есть еще какие-то русские, с кем она могла проводить время? Или хотя бы маникюрша, массажистка, которые с ней общались?

— Уважаемые, мне кажется, вам нужно теперь искать свою подругу дома. Мы не следим за постояльцами наших отелей.

Еще одна сотня долларов перекочевала из рук в руки. Китаец уткнулся в монитор компьютера. Пощелкав мышкой и побормотав что-то китайско-нечленораздельное, он повернулся к нам и сообщил, что на ее номере был записан всего один массаж.

— Отлично. Можем мы поговорить с массажисткой, которая ее обслуживала?

— Послушайте. Вы не можете целый день торчать в холле нашего отеля. Мое начальство начнет задавать вопросы. И никому не понравится, что вы интересуетесь закрытой информацией, — администратор насупился и отвернулся.

— Вы правы, — неожиданно согласился Яр. — У вас есть свободные номера? Мы хотим у вас остановиться.

Администратор оживился. Это было ему по вкусу.

— Да, у нас есть номера с видом на сад и на море, какой желаете? Вам один на двоих или два?

— Хватит с нас сада. Два номера.

Я нахмурился. Подумал пару минут и решительно оттащил Яра в сторонку:

— Ты уверен, что это наша Крыса? Может быть, имеет смысл еще поездить по отелям и поискать? Во всяком случае эта кандидатка уже уехала, и у нас мало шансов напасть на ее след. А Крыса, возможно, еще где-то здесь, просто в другом месте.

— Андрей, это последний отель, который больше всего подходит для нашей героини. Я сильно сомневаюсь, что наша птичка снизошла до четырех звезд. Да и моя интуиция говорит, что мы на правильном пути.

Я с недоверием смотрел на друга.

— Мы задержимся здесь ровно на столько, сколько понадобится для выяснения подробностей пребывания здесь этой русской. И если мои надежды ничем не будут подкреплены, сразу поедем дальше, — сказал Яр.

Я решил, что интуиция Гордеева чего-то да стоит, и не следует от нее так просто отмахиваться.

— И еще, мы бы хотели увидеть номер этой русской. В нем еще никто не живет? — очередная просьба Яра, мягко говоря, не вызвала энтузиазма у нашего визави.

Даже очередная купюра не заставила его нахмуренный лоб разгладиться, но он послушно защелкал компьютерной мышкой.

— Номер еще не сдан, но там уже сделана уборка. Зачем он вам? — администратор с опаской поглядывал на девушку-привратницу, которая уже косилась в нашу сторону.

— Предоставьте нам думать о целесообразности наших финансовых трат, — прозрачно намекнул Гордеев.

Китаец бросил на нас рассерженный взгляд, но вместе с двумя магнитными карточками-ключами от наших номеров дал еще один.

— Верните, пожалуйста, его поскорее.

Мы обещали, подхватили свои немногочисленные пожитки и уже собирались уходить, когда администратор нас окликнул. Он любезно заметил, что с массажисткой мы в любом случае пообщаться не сможем. Она говорит только по-китайски.

Я едва слышно выругался: кто создал столько языков и китайский в частности?! Гордеев тут же предложил ушлому китайцу сыграть роль переводчика за 20 долларов. Тот согласился на 50. Это был очень дорогой переводчик, но выбирать не приходилось. Договорились встретиться в спа-салоне через 30 минут.

Сначала мы решили навестить люкс нашей русской. Шикарный номер в бежевых тонах с потрясающим видом на море сиял чистотой. Мы внимательно осмотрели шкафы, стол, даже холодильник. В общем, заглянули в каждую щель. Но, увы, горничные здесь работали на совесть. От недавней постоялицы не осталось и следа. Я вышел на балкон и с удовольствием вдохнул морской воздух. С высоты третьего этажа была видна полоска белого пляжа и многочисленные пальмы. Прямо под окнами на солнце поблескивала небесно-голубая вода бассейна.

— Hello! — услышал я, заметно вздрогнув. Да, нервы совсем расшатались. С соседнего мраморного балкончика мне улыбался китаец в белом махровом халате. Он что-то залопотал. К счастью, не на китайском, на английском. Но так быстро, что я с трудом улавливал смысл. Я окликнул Гордеева. Яр высунул голову и быстро оценил обстановку. Широко улыбнувшись, он поприветствовал нашего соседа. Узнав, что мы русские, тот сообщил, что ему везет на русских. До нас в номере жила очаровательная девушка. Мы навострили уши. Однако дальше китаец начал распространяться о русской нации вообще и ее отличиях от китайской. Мужичок искрился радушием. Яр с трудом прервал поток его слов:

— Вы упомянули, что до нас тут жила женщина. Администратор, сказал, что она была очень обаятельная…

— О, она очень красивая. Но, к сожалению, я не мог познакомиться с ней поближе. У меня ревнивая жена. Я только перекинулся с ней парой фраз, вот как с вами, пока моя Аи была на процедурах.

Я чертыхнулся: ох уж эти ревнивые жены!

— Но я часто имел удовольствие любоваться ею, пока она сидела в баре у бассейна, — продолжил китаец. — Она там часто бывала.

Хлопнула дверь, и тонкий голосок за стеной что-то пробубнил.

— О, Аи, вернулась. Хорошо вам отдохнуть, еще увидимся, — махнул нам сосед и исчез в номере.

— Значит, она часто сидела в баре, — Гордеев задумчиво смотрел на соломенную крышу внизу, у которой примостилось несколько высоких барных стульев. — Это уже кое-что.

За оставшиеся 15 минут до встречи с нашим предприимчивым переводчиком я успел принять душ и переодеться в шорты и майку. Жить сразу стало веселее.

— Если мы еще поедим, все вообще будет прекрасно, — признался я Гордееву, столкнувшись с ним в лифте. Он тоже преобразился. Вместо темных джинсов и джемпера на нем красовались более подходящий к месту льняной костюм. Живописно мятый он придавал ему вид беспечного прожигателя жизни.

Китаец ждал нас у полупрозрачных глянцевых дверей салона.

— Я уже выяснил. Той даме делала массаж Чан. Она нас ждет, — деньги он все-таки старался отработать. А может, просто хотел поскорее от нас избавиться.

Спа-салон представлял из себя крошечную зону ресепшн с довольно потрепанным кожаным диваном и ряда серых дверей. Натужно шумел кондиционер, из невидимых динамиков звучала тихая ненавязчивая музыка. Наплыва клиентов определенно не наблюдалось. У стойки респешн стояла круглолицая, как большинство китайцев, женщина. Она приветливо улыбалась, так что и без того узкие глаза превратились в тонкие щелочки. Наш провожатый начал что-то быстро говорить по-китайски. Женщина слушала и кивала головой. Наконец он обратился к нам:

— Я сказал, что вы ищите свою подругу и хотите убедиться, что именно она была в нашем отеле.

Совершенно очевидно наш импровизированный переводчик понимал, что ни о какой подруге речи не идет, но лишних вопросов предпочитал не задавать.

Мы поинтересовались, как проходил сеанс массажа, и что говорила клиентка. Снова полилась китайская тарабарщина. Чан что-то эмоционально объясняла, иногда даже показывались темно-коричневые радужки ее глаз.

— Она говорит, что дама была очень любезна. Она оставила очень щедрые чаевые, но она не знала китайского, так что они не общались. Мисс показала в прайсе массаж, который хочет получить, и все.

Лицо Яра помрачнело. Похоже, поиски в Китае грозили полным провалом, такого мощного языкового барьера мы не ожидали. Мы уже привыкли, что в сфере обслуживания все владеют английским, хотя бы минимально. Несмотря на отчаянные усилия кондиционера, я почувствовал, что мне душно. Пот потек по затылку за шиворот, и я поспешно вытер рукой шею.

— А бармен, который работает у бассейна, говорит по-английски? — в моем голосе отчетливо звучала надежда утопающего.

— Нет, — быстро и без затей убил ее портье. И когда я уже мысленно паковал чемоданы, он добавил: — Но он неплохо говорит по-русски.

К бассейну мы почти бежали. Небо снова было голубым, а солнце ярким. Даже голод, который уже давно проявлял себя бурчанием в животе, притих перед охватившим нас охотничьим азартом.

Бассейн был внушительным: метров 30 в диаметре, овальный, он был разделен деревянным мостиком примерно посередине. На одном из бортов примостился бар в виде бамбуковой хижины. Вокруг расположились шезлонги под цветастыми зонтиками. Два из них были заняты — в длинных платьях и легких ветровках под ними сидели и что-то обсуждали две китаянки. Загорать здесь не принято. В отличие от европейских стран здесь в моде светлая кожа, и в любую жару женщины кутаются в шарф или кофты. В отдельном загончике в бассейне вяло плескался папаша с ребенком лет четырех. Больше отдыхающих поблизости не было.

За стойкой бара взъерошенный китаец лет 25 в бледно-голубой униформе играл на телефоне. Он отличался от своих соплеменников аккуратным узким носом и довольно большими глазами. Он отложил телефон, как только мы подошли:

— Добрый день. Что вам налить? — почти без акцента поинтересовался он по-русски.

Я кивнул на связку кокосов. Всегда было интересно попробовать. Яр предпочел арбузный фреш. Гигантским ножом бармен лихо отпилил низ кокоса, чтобы орех ровно стоял, и верх, чтобы можно было добраться до его содержимого. Воткнул трубочку и пододвинул мне. Через пару минут он поставил перед Гордеевым большой стакан сока, от которого веяло арбузной свежестью.

— Меня зовут Яр. А это Андрей, — представил нас мой друг. — У вас отличный русский!

— А меня можете называть Володей, так будет удобнее, — дежурно улыбнулся молодой человек и с гордостью добавил:

— Моя бабушка из России. Это она научила меня своему языку. Меня знают все наши русские гости, потому что только со мной они могут спокойно общаться.

Слушая разглагольствования паренька, я приложился к кокосу. Вкус был странным. Немного напомнило березовый сок, который мы пили весной в деревне. В общем, сильно на любителя.

— Да, вы ценный кадр для отеля, — польстил Яр бармену, пряча глаза за темными очками. — Вероятно, вы общались и с нашей подругой Софьей. Мы надеялись вместе отдохнуть, но она неожиданно уехала, даже не предупредив нас. Рыженькая, с голубыми глазами.

Глаза Володи мечтательно затуманились:

— Да, очень приятная женщина. Не юная ветреница, которые к нам иногда залетают, а женщина, полная шарма. Она была не прочь поболтать.

Я едва заглушил радостный вопль. Когда бы еще меня так радовала женская болтливость.

— С кем-то кроме вас она еще общалась? — уточнил Гордеев максимально равнодушно.

— Случалось, особенно с одним русским.

Я заметил, как у Яра напряглись руки, сжимавшие стакан, и слега задрожали крылья носа, как у гончей, напавшей на след добычи.

— Что за русский? Его имя? Откуда он приехал? — вопросы слишком поспешно слетали с его губ.

Бармен вдруг насторожился. С подозрением оглядел нас и пробурчал:

— Из полиции что ли? Почему вас это интересует? Или ревнивый муж? Софью я вам сдавать не собираюсь. Уходите отсюда по-хорошему, ничего я не знаю.

Делать нечего, пошел в ход уже проверенный долларовый метод. Но паренек решил быть рыцарем, а можем самураем и защитить честь дамы. Деньги его лишь больше разозлился.

— Я сказал, уходите отсюда, я сейчас охрану вызову, — почти кричал он.

Китаец в бассейне и его подруги на шезлонгах обернулись к нам. В Азии тоже любят чужие скандалы. Я растерялся. Обычно в таких случаях я грозил приводом в участок и неприятностями с законом, но здесь я был частным лицом, и за моей спиной не маячила грозная махина госаппарата. Начать драку — сбежится охрана. Тупик. В этот момент Яр резким движением схватил лежащую на стойке ладонь бармена и вывернул его пальцы резко вверх. Тот коротко взвыл и слегка присел. Гордеев медленно снял темные очки и внимательно осмотрел несговорчивого китайца. Тот пытался вырваться, но рука Яра даже не дрогнула.

— Я повторяю вопрос, — жестко произнес Гордеев. Обычная мягкость и вкрадчивость испарились без следа. — Кто был тот русский?

— Откуда я знаю, — заныл бармен, стремительно теряя всю решимость защитника женской чести. — Его имя Рома, это все, что мне известно.

— Как он выглядел?

— Темнокожий, невысокий, с бритой головой, — затараторил паренек.

Я решил, что ослышался. Мы с Яром переглянулись, я уточнил:

— Темнокожий? Русский по имени Рома темнокожий?

— Его все так называли. И по-русски он говорил без акцента. А что такого? Имя как имя. Отпустите, больно.

Яр слега ослабил захват, так что бармен смог выпрямиться без ущерба для здоровья пальцев, но рука осталась в захвате. Выяснилось, что уехали Рома и Софья одновременно. Но куда, неизвестно. Никаких дел они в баре не обсуждали, обычная болтовня отдыхающих. Гордеев задал еще несколько вопросов, пытаясь выяснить еще хоть что-то полезное. Безуспешно.

— Но про себя он что-то рассказывал? Что-то о местах, где живет? Может, называл какие-то достопримечательности, горы? — я не хотел так просто отступать.

— Говорил только что-то про светлые ночи. Или белые ночи. Что на рыбалку хорошо ходить.

Гордеев выпустил пальцы бармена, и тот отскочил подальше от нас и с облегчением стал разминать руку. На его лице явно читались обида и ненависть. Если бы он мог, он убил бы нас прямо сейчас. Его взгляд даже метнулся к ножу, лежащему на куче кокосов. Чтобы не обострять ситуацию, мы поспешили уйти. Немногочисленные зрители проводили нас заинтересованными взглядами. Даже ребенок на время оставил в покое свой надувной круг.

Рваные серые облака укрыли солнце, сразу стало прохладнее. Легкий бриз приятно обдувал разгоряченное лицо. Мы бодрым шагом двигались ко входу в отель.

— Что ж, скатаемся в Питер, — задумчиво протянул Яр.

Был это вопрос или констатация факта я так и не понял. За очередную двадцатку мы выяснили у нашего корыстного друга с ресепшн, что фамилия темнокожего Ромы — Сысоев. Вот такой простой русский африканец Рома Сысоев.

Прямых рейсов до Питера не нашлось. Минимум с двумя пересадки. Я не любитель летать, и шесть предстоящих взлетов и посадок энтузиазма у меня не вызывали. Но куда деваться. Радовало одно: ближайший самолет улетал рано утром, так что у нас еще было полдня на то, чтобы искупаться и поваляться на пляже. Этим мы незамедлительно и занялись.

Китаянки, фланируя по линии прибоя, в своих купальниках-платьях и шарфах без стеснения рассматривали двух светлокожих мужиков. Я шаловливо поигрывал мускулами и периодически им подмигивал. Женщины хихикали, но не смущались и не отворачивались. Однако их больше интересовала поджарая фигура моего спутника, торс которого украшало несколько довольно длинных поперечных шрамов. Подарок из прошлого. Вдоволь наплававшись, мы лежали в тенечке. Я чувствовал, как многодневная, даже многолетняя усталость покидает мое тело. Это было невероятно приятно. Даже поимка Крысы отошла на второй план. Но, как оказалось, только у меня.

— Она уехала раньше, чем планировала, да еще с неожиданным попутчиком, — Яр слегка покусывал нижнюю губу, что всегда было у него признаком глубокой задумчивости.

Я с трудом стряхнул с себя оцепенение и попытался собраться с мыслями:

— Может быть, ее кто-то спугнул?

— Возможно. Или они на пару с этим Ромой затеяли какое-то дело. Возможно, он ее к чему-то привлек. Нужно срочно выяснить, что это за Роман Сысоев. У твоих питерских коллег может на него что-то быть. Темнокожих в Питере не так много. Я согласился, что нашего парня должно быть не трудно найти. Как вскоре выяснилось, найти его было даже проще, чем мы предполагали.

Глава 3

Перелет был ужасным. Думал мы эти автобусы и самолеты никогда не кончатся. Но наконец-то перед нами предстали холодные питерские просторы. После жаркого китайского лета это был жестокий охлаждающий душ. Ноябрь в Питере был традиционно слякотным с бесконечными дождями и ледяным ветром. Мы остановились в недорогой трехзвездочной гостинице почти на Невском проспекте. Она радовала постояльцев скромным советским дизайном и стылыми номерами. Однако персонал был любезным, а кровать удобной. Что еще надо усталому путешественнику. Прилетели мы ближе к ночи, так что удалось немного поспать, прежде чем возобновить нашу погоню.

Утром я позвонил своему знакомому питерскому сыщику Леониду Скокову.

— Я его никогда не видел, но мы много общались по телефону, — объяснял я Гордееву, выискивая его имя в своем мобильном. — Мы работали вместе по делу одного мошенника.

Яр безмятежно пил кофе, который принесли в мой номер вместе с яичницей и бутербродами. Гордеев появился у меня ни свет, ни заря бодрым и свежим. В то время как я после сумасшедшей дороги из Китая и краткого сна пытался вспомнить, как ходить. Только сунув голову под кран с холодной водой, я немного пришел в себя и смог взяться за трубку. Но не за еду.

— Леня, здорово! — поприветствовал я знакомый неспешный говор в телефоне. — Все хорошо, ага. Ты как? Ну и правильно. В гости к вам приехал. Угадал, по делу. А куда деваться, профессия у нас такая, выходные редко случаются. Точно. Нужна твоя помощь. Человека одного ищем, думаю, он по вашей части проходил. Роман Сысоев, темнокожий. Что? — увидев, как вытянулось мое лицо, Яр звонко стукнул чашкой о блюдце и подался вперед. Глаза его заблестели.

— Они его знают? — прошептал он.

Я вернул отвисшую челюсть на место и кивнул, стараясь не пропустить ни слова из того, что говорил мой собеседник.

— Я понял, Леня. Это неожиданно. Можно мы подъедем пообщаться? С другом. Спасибо, до скорого. — Я дал отбой.

Гордеев не сводил с меня нетерпеливого взгляда. Я не стал его томить. Вот что мне поведал коллега: Роман Сысоев, уроженец Саратова, русский во втором поколении. Несколько лет назад был задержан при попытке продать несколько колец с фальшивыми бриллиантами. Отсидел два года. С тех пор о нем ничего не было слышно до прошлого вторника. В тот день квартирная хозяйка пришла за платой и обнаружила арендатора в луже крови. Причем несчастный уже изрядно попахивал, так что женщина едва удержалась на ногах, оказавшись в квартире.

— Прошлый вторник? — переспросил Яр. — Значит, его убили через день после возвращения из Китая.

— Именно. Теперь мы можем со стопроцентной уверенностью сказать, что идем по следу Крысы, а не просто симпатичной русской дамочки. В невероятные совпадения я не верю.

— Я тоже, — Гордеев подскочил и стал нарезать круги по номеру. А это было не просто, учитывая его тесноту.

— Думаю, они действительно оговорили какое-то дело, — я глотнул кофе. Он уже почти остыл. — Возможно, Сысоев его и предложил. Ведь Крыса собиралась отдыхать долго, и вдруг сорвалась с ним в Питер. Странно, что она решилась на убийство, раньше за ней подобного не водилось. Вероятно, куш такой лакомый, что она предпочла устранить конкурента. Все подробности Леня нам расскажет у себя. Он нас ждет.

В жизни Леня соответствовал своему голосу: неспешный высоченный гигант лет 35 с круглой коротко стриженой головой и мощными руками. Настоящий русский мужик — ему бы лес рубить или медведей загонять, а не в кабинете бумажные завалы разбирать. А именно из этого, по большей части, состоит деятельность российских оперативников.

Скоков пожал нам руки своей лапищей, указал на весьма приличный кожаный диван у стены, а сам сел напротив.

— А ты тут неплохо живешь, — заметил я, усаживаясь поудобнее.

— За заслуги начальство одарило отдельным кабинетом. Не хоромы, но я доволен, — Леня казался добродушным и расслабленным, но его глаза цепко осматривали нас. — Так почему вас интересует этот Сысоев?

Мы еще по дороге решили говорить максимум правды. Главное не вмешивать в это дело нашего заказчика. Гордеев рассказал, что нам удалось выйти на след Крысы, и темнокожий Роман — последний, кого видели в ее обществе.

При упоминании известной воровки Скоков подобрался, нервно забарабанил пальцами по массивной коленке:

— А почему вы вдруг решили искать Крысу?

Я пожал плечами:

— Мы любим сложные загадки. Сам понимаешь, для меня поймать Крысу — это как Оскар для кинозвезды.

Не уверен, что это было сказано убедительно, но углубляться в расспросы Леня не стал. Он поведал нам свою часть истории.

Труп был обнаружен во вторник вечером, и к этому времени Сысоев был мертв не менее трех-четырех часов. Смерть наступила от удара тупым предметом по голове. В квартире был порядок. На ограбление не похоже. Проверяли подельников на предмет разборок, но попахивало висяком.

— В руке убитого нашли кое-что интересное, — Скоков, не вставая, взял со стола папку с бумагами и открыл ее: на цветном фото на фоне белой, как у всех темнокожих, ладони поблескивала серебристая запонка с ярко-красным рубином. Несколько минут я не мог оторвать от фото глаз. Без сомнения, это была одна из тех запонок, которые Крыса забрала у Станислава Лунева. Мы опять опоздали. Ее хвост мелькнул у нас перед глазами и также как в Китае, скрылся за ближайшим углом.

— Тебе знакома эта вещь? — моя реакция не укрылась от коллеги. Более осторожный Яр взглянул на фото вскользь.

Я отрицательно замотал головой:

— Просто решил рассмотреть получше… Красивая вещь.

Скоков нахмурился, но промолчал. Мне было неприятно обманывать его, но я не мог подвести Яра.

— Вещь дорогая. Есть клеймо московской фирмы. Мы отправили в нее запрос, но ответа пока нет, — Леня выжидательно посмотрел на нас и, не дождавшись комментариев, продолжил. — Есть вероятность, что Сысоева не планировали убивать.

Скоков перевернул несколько страниц в папке и показал фото погибшего. Он лежал навзничь с широко открытыми глазами вплотную к обшарпанной батарее отопления. На губах запеклась кровь. Большая кровавая лужа растеклась вокруг головы с черными коротко стрижеными кудряшками.

— На батарее тоже было немного крови. Похоже, он умер от удара об нее. Возможно, была небольшая потасовка, во время которой Сысоев сорвал со своего противника запонку. А тот слишком сильно толкнул его. А может, так и было задумано. Я больше склоняюсь к версии об убийце-мужчине. Но раз Крыса… Женщины тоже носят запонки, верно?

Мы неопределенно покивали головами.

— Но вот что странно. Квартира Сысоева была тщательно обыскана. Искали что-то совсем небольшое. Даже крупу из банок высыпали. Но удивление взывает не сам обыск, а то, что убийца, получается, провел в квартире достаточно много времени — все перевернуто вверх дном. Как он мог не заметить, что у него не хватает одной запонки? Тем более он работал руками, и это должно было броситься в глаза. Тем не менее мы имеем то, что имеем.

Это действительно было странно. Рассеянный убийца?

Яр попросился осмотреть место преступления. Квартира все еще была опечатана. Взяв с нас обещание сообщать обо всех новостях, Скоков дал разрешение и молоденького лейтенанта в придачу, чтобы нас сопровождал. Тот любезно предложил подвезти нас до нужного дома.

— Яр, ты же понимаешь, если нам удастся поймать Крысу, нам придется сказать о запонке. Возможно, это будет единственным, но неопровержимым доказательством ее вины. Луневу придется дать показания. Я не смогу его покрывать, на карту поставлено слишком много.

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления? Возможно, нам не придется ничего говорить, если нас опередит ответ из московской фирмы, — заметил Гордеев, рассматривая сырой пейзаж, мелькающий за окном авто. Не поворачиваясь, он добавил: — Что могло так заинтересовать Крысу в этом городе, почему она так резко сорвалась с теплого пляжа?

— Да все что угодно… Любой ювелирный магазин, если у Сысоева были к нему подступы, заинтересовал бы Крысу.

Темнокожий Роман жил в добротном доме почти в центре города, на улице Марата. Трехкомнатная квартира отличалась длиннющим коридором и высоченными потолками. Они давали ощущения пространства, но лишали уюта. Немногочисленная современная мебель терялась на этом просторе. Бардак больше всего был заметен на кухне. Здесь на полках, на полу и на столе валялись макароны, крупы и отдельно пакеты и банки от них. В комнатах было не так много пожитков, особо не раскидаешься. В самой большой комнате уже с порога можно было полюбоваться подсохшим кровавым пятном на полу. Здесь же на столе лежали многочисленные изящные инструменты, гигантская лупа, был прикручен шлифовальный станок, стояла мощная лампа. Гордеев с интересом все рассматривал.

— Похоже на принадлежности ювелира? — предположил я.

Яр не ответил. Он начал методично обшаривать шкафы и тумбочки, перетряхивать сваленные на пол вещи. Наш провожатый смотрел на него с явным неодобрением, но не вмешивался. Шкафы были полупустыми, и не только потому, что частично их содержимое было вывалено наружу. Одинокий мужчина просто не мог заполнить всех полок. Зачем ему, вообще, нужна была такая большая квартира?

Нашлась довольно приличная фирменная одежда, два костюма, несколько пар обуви, довольно большая коллекция мужской парфюмерии и даже внушительный бар с водкой и коньяком. Гордеева ничего не заинтересовало. Зато он очень тщательно перебирал какие-то документы, обрывки бумажек и чеки, которые обнаружил в ящике стола. Но и их разочарованно отбросил в сторону. Взялся за серую жестяную коробку со всякими мелочами, которая каким-то чудом избежала внимания убийцы. Вероятно, потому, что на первый взгляд там был всякий рабочий мусор.

— Что ты ищешь? Может, я помогу? — осторожно поинтересовался я.

— Не знаю. Что-то, что выведет нас на след, — в коробе жалобно позвякивало и похрустывало, пока Гордеев ожесточенно в нем рылся. Выудил какие-то зеленые осколки и задумчиво покатал их по ладони.

Я огляделся кругом. Сомневаюсь, что Крыса оставила нам подсказки. На голом подоконнике с лохмотьями отставшей краски я заметил книжку любимого автора детективов. Решив не мешаться под ногами, я осторожно обогнул бордовое пятно на полу и взял фолиант. Это был совсем новый роман — мне он еще не попадался. Я раскрыл книгу на закладке и стал читать.

— Что это? — я так погрузился в перипетии сюжета, что невольно вздрогнул от голоса над ухом.

— Детектив, тут лежал, — я показал Яру обложку.

Но он не обратил на нее ни малейшего внимания, поспешно вытянув у меня между пальцев закладку. Только тут я ее рассмотрел. Это была яркая листовка, объявлявшая о скором открытии новой выставки в особняке какого-то русского деятеля XVIII века. Анонс иллюстрировали фотографии старинных вееров, пенсне, драгоценностей и доспехов.

— Вот оно, — торжествующе возвестил Яр, потрясая бумажкой.

— Думаешь, их общее дело — выставка? С чего ты взял?

Гордеев подсунул мне под нос свои осколки. Две округлые половинки из зеленого стекла вместе образовывали неровную овальную бусину. Размером примерно с тыквенное семечко. Я непонимающе уставился на друга. Яр ткнул пальцем в одну из картинок в листовке. Она изображала шикарное колье с крупными изумрудами в обрамлении многочисленных мелких бриллиантов.

— Значит, они хотят подменить колье фальшивкой? — Скоков подкидывал на мясистой ладони зеленые осколки, пока мы наслаждались горячим чаем на его диване. В кабинете витал приятный фруктовый запах. — Но как? Я знаю, как организовывают выставочное пространство. В нашем городе их пруд пруди: всегда охрана, мониторы слежения, сигнализация.

Гордеев звякнул чашкой о тумбочку, откинулся на удобную спинку диванчика и поинтересовался:

— Можете организовать нам содействие охраны в этом особняке, где будет проходить выставка? Мы бы съездили, пообщались, проверили. На всякий случай…

Леня обозрел бумажные завалы на столе, погладил камушки в руке, глянул на массивные часы под стать его комплекции:

— Лучше мне с вами съездить. Посмотреть, что к чему. Сейчас там рабочее время, так что проблем быть не должно.

Двухэтажный особняк, огороженный высоким забором, располагался на тихой улочке. От ворот аккуратная асфальтовая дорожка вела к главному входу. Построенное в классическом стиле и облицованное желтой штукатуркой здание впечатляло разве что размерами. От большой центральной части в стороны раскинулись два длинных крыла со множеством окон. Даже сложно представить, сколько там поместилось комнат.

Внутри пахло плесенью и свежей краской. В просторном холле с диванчиками и гардеробом было чуть теплее, чем на улице, — похоже, на отоплении сэкономили. На входе увлеченно разгадывал кроссворд охранник. Он сосредоточенно морщил высокий лоб, постукивая по нему пальцами. Зачесанные назад русые волосы кокетливо прикрывали легкие залысины. От хлопка двери мужчина нервно вздрогнул и вскинул на нас бледно-голубые глаза. Как ни странно, он даже не стал на нас кричать, как это обычно делают охранники, когда их застают врасплох.

— Вы к кому? — протянул он певучим голоском.

— Мы из милиции. Меня зовут Леонид Скоков, а это… — Леня пожевал губами, обернувшись к нам. — Мои помощники. Нам поступила информация, что планируется ограбление вашей выставки. Пришли проверить, хорошо ли у вас организована охрана. — Скоков скептически осмотрел растерянного любителя кроссвордов. — Вас как зовут?

— Павел Гранкин, — вскочил тот с места, выявив недюжинный рост. Нам пришлось смотреть на него снизу-вверх. — Я только недавно стал… вот… вообще-то я всю жизнь водителем автобуса был, а тут предложили, спокойное место… — голос становился все тише и тише…

— Кто у вас всем командует?

— Ольга Сергеевна Широнова, я вас провожу!

— Отставить. А здесь кто останется? Заходи, кто хочешь? Вы поняли, что я вам сказал? Опасный преступник хочет похитить наиболее ценные экспонаты. Смотрите в оба! — Скоков скорчил строгую мину и даже притопнул ногой. — Скажите, где директор, мы сами найдем.

Второй этаж, где находился кабинет начальства выставочного комплекса, оказался более приветливым и обжитым, чем первый: паркет на полу, шоколадного цвета шторы с ламбрекенами, добротные дубовые двери в кабинеты. Скоков, не церемонясь, распахнул створку с серебристой табличкой «Широнова О. С., директор». За ней обнаружилась скромная приемная со стандартной офисной мебелью и миниатюрной секретаршей, тонкие пальчики которой быстро летали над клавиатурой.

— Я вас слушаю, — любезно прочирикала она.

Именно прочирикала. Щупленькая, с кроткой мальчишеской стрижкой, тонким голоском, да еще в ярко-желтой блузке — перед нами сидела натуральная синичка. Узнав, что нас привела угроза ограбления, синичка слегка побледнела, но быстро пришла в себя. Не сводя с нас заинтересованного взгляда умных глазок, она подняла телефонную трубку:

— Ольга Сергеевна, к вам пришли. Из милиции… Говорят, нас могут ограбить. Не знаю. Хорошо, — трубка стукнула о рычаг. — Директор вас ждет.

Кабинет директора оказался под стать приемной — аскетичен и прост. Шкафы, стол, да несколько стульев. Разве что сиреневая орхидея у компьютера освежала унылый вид. Другое дело — обитательница кабинета. Она была отнюдь не тривиальна. Ольга Сергеевна встала нам навстречу и по очереди пожала всем руки. Новая традиция деловых женщин. А Широнова производила впечатление дамы очень деловой, но в то же время была удивительно женственной. Что сочетается не так уж часто. Лет 35, короткое пепельное каре, в которое, как в рамку, вписано выразительное лицо с красивыми четкими скулами. Элегантный темно-синий брючный костюм плотно облегает пышный бюст и узкие бедра. Образ дополняли оригинальные сине-зеленые туфли на высоченных каблуках.

— Присаживайтесь, — повела она рукой в сторону стульев и устроилась за своим столом. — Я вас слушаю. Что за ограбление?

Я решил отмалчиваться, предоставив инициативу Скокову, Яр тоже не разжимал губ. Он с любопытством рассматривал директора. Но вот их глаза встретились, и Гордеев первым, как мне показалось, даже смущенно, опустил взгляд. Это было удивительно. Обычно самоуверенности Гордеева хватало и не на таких красоток.

Леня откашлялся и возвестил:

— Тут такое дело. Есть вероятность, что ваше, г-хм, заведение планируют ограбить. Или обокрасть… Это как получится.

На невозмутимом лице директрисы ничего не отразилось. Разве что ресницы дрогнули лишний раз.

— Откуда у вас такая информация? Вы ведь не можете знать этого наверняка?

— Наверняка в таких делах знать сложно, — согласился Леня. — Но вероятность достаточно велика, чтобы подумать об усилении безопасности. Особенно обратите внимание на колье с изумрудами. Я так понимаю, это один из наиболее ценных экспонатов вашей выставки? Может быть, стоит запросить дополнительную охрану. Что у вас с сигнализацией?

— Охраны нам вряд ли еще дадут, в нашей сфере не такое больше финансирование, сами понимаете. А с сигнализацией у нас действительно не все гладко…

Женщину прервал легкий стук в дверь, и в проеме появилась изящная фигурка секретарши. Широнова бросила на нее неприязненный взгляд:

— Что случилось, Лиля?

— Скоро курьер приедет, надо документы для главного офиса подписать, — почти робко сообщила девушка, в то время как ее шустрые глазки внимательно осматривали нас. Рост у нее был немаленький, но сильная сутулость его заметно скрадывала. Несмотря на то что Лиля была моложе директрисы, привлекательности в ней было определенно меньше. Этакая нескладная пацанка. Из всех притязаний на женственность — тонкая нитка жемчуга на шее.

Ольга Сергеевна едва заметно поморщилась, но документы взяла, и спешно подмахнула их размашистой подписью.

— На чем мы остановились? — наморщила она лоб, когда дверь за Лилей закрылась. — Ах, да, сигнализация… Дело в том, что у нас пока есть внешняя сигнализация — на дверях и окнах. Но вот на витринах… с ней пока что-то не ладится. Специалисты уже несколько дней пытаются ее подключить, но все время что-то не так срабатывает, так что пока ее нет.

— То есть ценные экспонаты у вас лежат почти без защиты? — я не сдержал удивления.

— Как я уже сказала, в здание никто незамеченным не попадет — наружные датчики работаю и везде камеры. Тем более, кроме сотрудников, здесь пока никого нет. Выставка открывается в пятницу. Нас заверили, что к этому времени сигнализацию наладят.

— Пятница? — встрепенулся Яр. — А сегодня понедельник. То есть защиты не будет еще дня три…

По кабинету полетела настойчивая трель телефона. Леня достал трубку, глянул на дисплей:

— Извините, начальство, — буркнул Леня и поспешно вышел.

— Вы давно здесь работаете? — Яр, не моргая, смотрел на хозяйку кабинета. В его взгляд вернулась обычная твердость.

— Недавно, — в руках Ольги Сергеевны вертелась изящная серебристая ручка. — Мы здесь все работаем недавно. Выставка только появилась, так что набрали новых людей. Может быть, вы объясните, откуда вы знаете, что нам что-то угрожает?

— Оперативные сведения, — невозмутимо пожал плечами Яр. — Вы в последние дни не замечали ничего странного? Может быть, какие-то подозрительные личности крутились рядом с вашим зданием?

Широнова облокотилась о стол. В вырезе блузки обозначилась соблазнительная ложбинка, и я постарался сосредоточиться на ее красивом бесстрастном лице.

— Странного? Не припомню. Хотя я так занята подготовкой к открытию, что не замечу даже стада слонов во дворе, — женщина блеснула бесстрастной улыбкой.

Определенно, она нам не рада, и чем мы ей не угодили?

Яр поерзал на стуле:

— Мы хотели бы взглянуть на колье с изумрудами. Это возможно?

— Да, конечно. Я сейчас позову свою помощницу, она вас проводит, — Широнова набрала несколько цифр на городском аппарате. — Леночка, подойди, пожалуйста.

— У вас очень красивый цвет волос, — Яр решил скрасить ожидание легким флиртом. — Я заметил, что он характерен для творческих и волевых женщин. Которые знают, чего хотят и почти всегда добиваются целей.

Однако Ольга Сергеевна была не расположена к комплиментам.

— Все может быть. Зато у мужчин он означает дерзость и излишнее нахальство. Не замечали? — отрезала она.

Я невольно глянул на светлые волосы Гордеева. Тот усмехнулся уголком рта и больше с любезностями не лез.

Через минуту появилась Леночка, миловидная блондинка с красивыми синими глазами. Несколько объемная нижняя челюсть слегка портила ее. Но лицо было таким живым и выразительным, что этот недостаток быстро забывался. Девушка с готовностью вызвалась нас проводить, одарив обаятельной улыбкой. Лена напомнила мне школьную подругу. Та пришла к нам только в десятом классе, но не стала изгоем, как это часто бывает с новичками, а превратилась в заводилу. Она находила общий язык абсолютно со всеми. Даже некоторая стремительность, порывистость движений у них была похожа.

— Вы хотите увидеть что-то конкретное или всю нашу коллекцию? — мягко поинтересовалась она, когда мы выбрались в приемную.

Я поспешил ответить, но подавился первым же словом. Где-то за дверью раздался выстрел. Самый настоящий выстрел. Инстинктивно я даже присел. Леночка тихонько ойкнула и прикрыла рот ладошкой. С лица секретарши Лили стремительно исчезли все краски, она замерла, напряженно глядя на дверь. Яр бегло огляделся по сторонам. Подхватил деревянную швабру, убранную за шкаф, и рванул в коридор. Я жестом велел девушкам оставаться на месте и тоже огляделся. Ничего более подходящего в качестве оружия, чем массивный дырокол, не нашлось. Обхватив тяжелую машинку поудобнее, я поспешил за другом. Неужели началось? Налет? Странно, Крыса всегда предпочитала действовать без шума. Но кто-то же стрелял. Может быть, это Леня? Но он вроде не был вооружен.

В коридоре стояла гробовая тишина. Яр замер неподалеку, прислушиваясь. Вдруг совсем рядом со мной раздался щелчок. Мое сердце скакнуло в живот, и я резко повернул голову. Но это всего лишь открылась дверь рядом. Оттуда на меня со страхом смотрел чей-то глаз. Видимо, решив, что все спокойно, показался сначала второй глаз, и потом вся голова с темными, стильно зачесанными набок волосами. Я даже не понял, кто это был — девушка или парень. Но разбираться было не время. Я приложил палец к губам и повернулся к Яру. Тот уже своими по-кошачьи неслышными шагами крался к выходу на лестницу. Я как можно тише засеменил следом. То и дело паркет подо мной предательски поскрипывал. Я замирал на долю секунды, пытаясь уловить, не приближается ли кто-то из темного зева лестничного пролета.

Нервы мои напряглись до предела. Сердце, по-прежнему, билось где-то в животе. Во рту пересохло, и ноги налились тяжестью. И все же я следовал за другом. Яр уже добрался до конца коридора, прижался к косяку двери и осторожно выглянул на лестницу. В этот момент послышались тяжелые шаги. Гордеев приготовил свое нехитрое оружие, удерживая его двумя руками чуть выше колен. Я одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее меня от Яра, и прижался к стене напротив. Дырокол плохо держался во влажной ладони. Я постарался крепче его ухватить и занес над головой, готовый ударить. Дыхание с шумом вылетало у меня из груди. Я боялся, что неизвестный на лестнице его услышит еще на подходе и сбежит или начнет стрелять. Что же произошло? Где Леня? Пришли, называется, разведать обстановку.

Шаги неумолимо приближались. В следующее мгновение на уровне моего виска показалась круглая голова в черной шапке с прорезями для глаз, а чуть ниже блеснул ствол пистолета. Молниеносно Яр подставил швабру незнакомцу под колени, и тот с хриплым криком полетел на пол. Оружие выскользнуло у него из рук и пролетело несколько метров по скользкому паркету. Гордеев бросился на неизвестного сверху, пытаясь вывернуть ему руки назад. Но тот извернулся, мощным ударом скинул Яра с себя, прижал к полу и тут же ударил в челюсть. Я схватил нападавшего за куртку и попытался ударить по затылку дыроколом. Но промахнулся и лишь оцарапал тому ухо. Неизвестный подскочил, как добротный резиновый мячик, отвесив мне такой мощный хук справа, что я почувствовал, как ноги подогнулись, а перед глазами пошли круги. Не удержавшись, я рухнул на пол. Через секунду зрение восстановилась, но попытка подняться не увенчалась успехом. Тело отказывалось слушаться.

Преступник решил больше не испытывать судьбу и ретировался с поля боя. Однако Гордеев настиг его у выхода и ударил в бок, а когда тот развернулся — под дых. У незнакомца заметно убавилось прыти. Он тоже ответил парой ударов, но они уже были не такими точными и мощными, как раньше. Яр наступал, ловко уклоняясь от выпадов противника. Налетчика пошатывало. Теперь он был в наших руках, точнее в руках Гордеева. И вдруг раздался выстрел. Яр удивленно посмотрел куда-то за мою спину, потом перевел взгляд на человека в шапке. Тот отступил на шаг и медленно осел на пол. Гордеев поспешно наклонился и сдернул черную шапку. Появился жесткий ежик темных волос и мясистый нос. Неизвестный что-то прошептал. Яр приник к самому его рту, но быстро выпрямился. Налетчик был мертв.

За моей спиной что-то глухо стукнуло об пол. Я собрал все силы, оторвал голову от паркета и медленно, с трудом повернулся. Там стоял тот самый не то парень, не то девушка. Его руки безвольно повисли, а в глазах плескался ужас. Под ногами валялся пистолет, который несколько минут назад выпал из рук нападавшего.

— Я… не хотел. Я только хотел помочь… Он м-мертв? Вы уверены? — растерянно лепетало создание. Голос у него был довольно высокий, неопределенный. Но судя по местоимениям, это все-таки был мужчина. Все это я отметил автоматически, снова пытаясь подняться. Это было непросто. Любое движение сопровождалось приступом тошноты. Меня подхватили чьи-то сильные руки и помогли встать. Это был Яр. На скуле у него алел синяк, из нижней губы сочилась кровь.

— Ну и рожа у тебя, — заметил он угрюмо. — Что голова? Кружится?

— На себя посмотри, — беззлобно огрызнулся я, осторожно ощупывая лицо. До левой стороны не дотронуться — сплошная болевая точка. Я облизал пересохшие губы. — Неважнецки голова что-то.

— Скорую вызвали? — крикнул Гордеев высыпавшим в коридор женщинам. — Я спрашиваю скорую вызвали?

— Вызвали, не волнуйтесь, — сообщила Ольга Сергеевна, последней выходя из кабинета. — И в милицию я на всякий случай тоже позвонила.

Яр осторожно усадил меня у стены, а сам подошел к поверженному врагу. Он шустро, но аккуратно обыскал его, стараясь не измазаться в крови. Просмотрел какие-то бумажки и сунул их обратно. Звякнула связка ключей. Гордеев ненадолго завис над ней. И хотя у меня в голове был легкий туман, мне показалось, что Яр что-то отцепил от общей связки и сунул себе в карман, а остальное вернул на место. Я хотел было возмутиться — сокрытие улик недопустимо! Но тут накатил острый приступ тошноты, я сжал зубы и зажмурился. Когда немного отпустило и я снова увидел мир, Гордеев исчез.

Вокруг меня захлопотали Лиля и Лена.

— Может водички? Или обезболивающее? — участливо заглядывала мне в глаза Лена.

— Или чего покрепче? У меня есть, — жалостливо интересовалась Лиля.

— Воды не помешает, — выдавил я, с трудом ворочая сухим языком.

Лена куда-то умчалась, а Лиля присела рядом. От нее приятно пахло чем-то цветочным.

— И где эта Скорая, — причитала она, теребя жемчужную нитку на шее. — Ужас, что творится. А кто это был, вы знаете? Он что-нибудь успел сказать? Это и был тот самый грабитель, которого вы ждали?

— Лиля, скажите лучше, кто это, — я слабо ткнул пальцем в стрелявшего паренька. Он примостился на подоконнике и что-то возбужденно говорил рыжеволосой женщине в гигантских очках.

— Это Никита, Никита Санин, наш бухгалтер. Круто он того, да? Взял и завалил. А по виду и не скажешь, что на такое способен. По-моему, он вообще на девчонку похож. Вы знаете, у нас на курсе похожий был, он потом себе операцию по перемене пола сделал, представляете? Вот это было шок!

От трескучего щебетанья меня спасла Лена. Она поднесла стакан воды к моим губам. Наверное, я и сам мог взять его, но такая забота была приятна. Так что я не стал сопротивляться. Вода показалась наивкуснейшей.

— А куда это ваш товарищ пропал? — протянула Лиля. — Ушел вниз, и с концами.

Я забеспокоился. Действительно, куда это он запропал? И Скокова что-то не видать. Уж он-то не мог не слышать выстрела.

— Я схожу, посмотрю, может быть, помощь нужна, — вызвалась секретарша.

Я благодарно кивнул. Девушка вспорхнула и легкими быстрыми шагами направилась к лестнице. Немного притормозила у тела, бесстрашно разглядывая его, и поспешила дальше. Широнова, стоявшая рядом, смотрела вслед секретарше. Сложив руки на груди, она переминалась с ноги на ногу и всматривалась в конец коридора. Похоже, ей тоже хотелось взглянуть на труп, но она не решалась.

— Не волнуйтесь, Скорая скоро приедет, — успокаивающе ворковала Лена мне на ушко. — Жаль, что у нас нет холодильника. Лед бы вам не помешал. У меня когда-то был друг — страшный драчун. Он постоянно ходил с синяками. И у меня дома для него всегда был припасен лед. Должна сказать, что выглядите вы не важно… Ничего, в больнице вас быстро починят. Можно мне ваш номер телефона? Я бы хотела позвонить, убедиться, что у вас все хорошо. Вы не против?

Я покосился на девушку. Ее грубоватое, но обаятельное личико находилось в каких-то 20 сантиметрах от моего. Кожа у нее была чистая и гладкая, к ней так и хотелось прикоснуться. И сделать это мне помешала лишь новая волна недомогания. Я прикрыл глаза и немного переждал. Лена видела, что мне нехорошо и помалкивала. Через минуту я смог достать из кармана мобильник и передать его девушке. Она начала что-то говорить, потом пригладила мне волосы, поправила рубашку. Голос и нежные прикосновения успокаивали. Даже кружение в голове замедлилось. Из оцепенения меня вывело цоканье каблучков — возвращалась Лиля. Она почти бежала.

— Ваш друг ранен, — сообщил она так звонко, что я тотчас же схватился за виски, но тут же попытался подняться. Нужно было узнать, что там происходит.

Лена старалась меня удержать, уговаривая не волноваться.

— Кто именно ранен? — уточнил я.

— Я не знаю, как его зовут. Большой такой.

Значит, Леня, поэтому он и не появился. Я еще раз попытался подняться, но пол слишком активно пытался выскочить у меня из-под ног. В животе тоскливо заныло — я втравил Скокова во все это. Только во что в это? Кто этот псих с наковальнями вместо кулаков? Что ему здесь было надо? Может быть, его подослала Крыса — решила действовать более грубо после убийства своего подельника? Только ему не повезло, наткнулся на нас. У охранника, конечно, есть тревожная кнопка, но помощь еще должна доехать. А как же поддельное колье? Его решили не использовать? Ерунда какая-то. И почему Широнова нам не рада? Идеи и догадки метались в моей голове, как рой злых пчел, но все они казались неубедительными. Мыслить разумно было сложно. В висках билась резкая боль, то и дело подкатывала легкая тошнота.

Услышав новость о раненом, окружающие притихли. Но никто не сдвинулся с места. Стало тихо, лишь поскрипывал паркет, когда Широнова нервно переступала в своих шикарных туфлях. Все ждали, что будет дальше. Требовалось вмешательство извне, чтобы разрушить то тупое бессилие, которое овладело всеми после нервного напряжения.

На улице уже была непроглядная тьма, когда мы услышали пронзительную сирену и по стеклам побежали синие и красные огоньки.

Через несколько минут все пространство вокруг наполнилось гомоном, шуршанием, топотом. Люди в форме, в гражданском, в белых халатах… Все кричали и суетились. Меня подхватили и положили на носилки. Перед глазами проплыли чья-то кобура, упитанная попа, портфель с документами, перила… На первом этаже я заметил Гордеева с окровавленными руками. Он помогал грузить на носилки хрипящего Скокова — на его груди разлилось красное пятно. Леня был без сознания. Охранник Павел потирал голову. Возле него стоял растерянный усатый человек в форме охранника, и еще один в белом халате.

Глава 4

Уже утром я чувствовал себя значительно лучше. Даже обнаруженное накануне сотрясение головы меня не смущало. Я отдохнул, виски почти не ломило, да и тошнота бесследно прошла. В первую очередь я справился о состоянии Скокова. Он, к счастью, был жив. Ранение оказалось не таким страшным, ему повезло — пуля прошла навылет, не задев ничего жизненно важного. Это радовало.

Ближе к одиннадцати появился Яр. Синяк у него на скуле потемнел, на губе белели швы. Но он был полон энергии, хотя и мрачен.

— Как самочувствие? — поприветствовал он меня, уселся на кровать и достал из кармана своего спортивного пиджака большой апельсин. — Я тебе принес… В больницу же обычно апельсины носят, верно?

Я попытался рассмеяться, но голова отозвалась резкой болью, так что смех превратился в фырканье.

— Точно, апельсины… Я уже отлично себя чувствую, сейчас оденусь и пойдем.

Гордеев покачал головой:

— Твой лечащий врач этого не одобрит.

— Ерунда. Сотрясение было легким. Ну и кулачищи же у этого молодчика! Одним ударом отправил меня в нокаут.

— Кулаки у него будь здоров. И мы ведь его почти взяли, если бы не этот герой, — Яр угрюмо сжал губы. — А теперь гадай, что он мог нам рассказать.

— Да уж. Паренек этот влез совсем некстати. Кажется, мне сказали, что он бухгалтер. Меткий бухгалтер.

— И хладнокровный. Не растерялся, хотя по виду слабак. Когда его милиция допрашивала, вел себя так, будто еще минута, и он хлопнется в обморок. Странный тип. Но вернемся к нашему налетчику. Я выяснил, кто он и что из себя представляет. Николай Хатынцев, в миру известен как Молот.

— Подходящая кликуха…

— И он был давним другом Романа Сысоева.

— Ого! Не думаю, что это совпадение! Они могли быть заодно.

Гордеев не ответил. Он рассказал, что на первом этаже музейного комплекса обнаружил охранника без сознания, а Скоков лежал у подножия лестницы. Рядом с ним был второй охранник.

— Возможно, ты заметил его вчера вечером, усатый такой. Егор Коровин. По его словам, он вышел из дежурки перекинуться парой слов с Павлом. И тут появился человечек с пистолетом. Он пригрозил им, и умело вырубил парой ударов по затылку. Вероятно, после этого налетчик наткнулся на Скокова, а тот оказался не из пугливых. Когда налетчик приблизился, Леня попытался отобрать оружие, но не вышло. Преступник выстрелил. Любопытно, что дальше налетчик направился не в залы с экспонатами, что было бы совершенно логично, а к кабинетам сотрудников.

Я только сейчас осознал странность этого выбора. В голове взметнулся миллион мыслей.

— Действительно, к кабинетам… Но зачем? Там нет ничего ценного. Яр, а что он тебе шепнул? Перед смертью?

Глаза Гордеева хищно блеснули:

— Он сказал всего одно слово.

— Всего одно слово? Не густо. И что же это?

— Одно, но какое. Крыса.

Я привстал на постели.

— То есть мы на правильном пути? Во всем этом замешана Крыса? Думаешь, он действовал по ее наводке?

Гордеев отрицательно покачал головой.

— Если бы он действовал по ее наводке, то пошел бы в сторону экспонатов. А он пошел к кабинетам. Я думаю, Роман посвятил его в какие-то детали дела, и, желая отомстить за друга, Молот пошел в единственное место, где мог найти Крысу.

Мне стал жарко. Я шумно сглотнул, отбросил одеяло в сторону. Задумчиво потрогал пострадавшую щеку. Гордеев молча подкидывал апельсин, наблюдая, как он вращается. Ждал, пока я переварю информацию.

— То есть Крыса не планирует вооруженного ограбления или проникновения с кражей? — мой возбужденный голос сорвался на шепот. — Она уже внутри! И она воспользуется тем, что сигнализация к витринам не подключена. Очень тихо и незаметно она подменит ожерелье. Нужно только обезвредить камеры, и дело в шляпе…

— Точно, — Гордеев спрыгнул с кровати и подошел к окну. — Крыса — сотрудник музея. И если бы Молот остался жив, он бы нам просто сказал, кто это. А теперь нам придется поломать голову. Это будет интересный ребус.

— Только на разгадку у нас всего два дня. Потом Крыса исчезнет. Не уверен, что у нас много шансов.

Гордеев усмехнулся:

— Андрей, я тебя не узнаю, ты ведь всегда был оптимистом.

Врачи были категорически против, чтобы я покидал палату. Но я был настроен решительно. Отлеживаться под одеялом, когда дело горит — это не по мне. Меня отпустили под расписку и с коллекцией рецептов. И даже любезно дали с собой обезболивающее, пообещав, что очень скоро я пожалею о своем решении встать с кровати.

Перед уходом мы навестили Скокова. Он был зеленоватого цвета, но вполне бодр. Правая половина груди и предплечье туго перебинтованы.

— Первое боевое ранение! — почти хвастливо сообщил он.

— Ты извини, что мы тебя в это втянули, — я пожал его здоровую руку, Гордеев ограничился кивком.

— Да ты что, Андрей. Это же моя работа. А я ведь, признаться, сомневался, что с этой выставкой что-то не так. Решил, что вы принимаете желаемое за действительное. Виданое ли дело, с бухты-барахты напасть на след Крысы! Но теперь очевидно — в этом историческом особнячке что-то не чисто.

— Ты отдыхай, приходи в себя, а мы попытаемся выяснить, что именно там нечисто.

Скоков обещал быстрее поправиться. Ему тоже хотелось действовать, и я его хорошо понимал.

— Если это, и правда, проделки Крысы, я обязан участвовать в расследовании. Мне тоже не помешает немного славы, — пошутил он напоследок.

У больницы нас ждало такси, и через сорок минут мы прибыли к знакомой двери особняка. На этот раз она была заперта. В ответ на наш стук, сначала дернулась занавеска в окне рядом, и только после этого дверь открылась. В проеме стоял наш мечтательный охранник, а за его спиной маячил паренек лет 20. Любитель кроссвордов поприветствовал нас как старых знакомых:

— Вы снова к нам. Ваш друг, Яр, я смотрю уже в строю.

— Добрый день, Павел. Верно. Не лежится ему в постели. Но и вы, я смотрю, тоже не любитель больничных.

— Я легко отделался. Ушиб только. А как ваш товарищ? Я видел, он был весь в крови.

Яр заверил, что Скоков должен скоро поправиться.

— А нам вот подкрепление прислали, — Павел кивнул в сторону паренька. — И дверь теперь запираем. А когда выставка откроется, обещали еще одного прислать, на подмогу. Перепугались.

В этот момент на лестнице появилась обаятельная Лена. Обтягивающие джинсы и легкая белая кофточка выгодно подчеркивали стройность ее фигурки. Мое сердце томительно сжалось. Девушка приветливо улыбнулась, и я ответил тем же. Но тут же вспомнил, почему мы здесь, и уголки моих губ сами собой поползли вниз. Так что, когда Лена приблизилась к нам, я был мрачен и угрюм. Девушка заметила резкую смену моего настроения, ее улыбка на мгновение дрогнула, но удержалась на месте.

— Рада, что вам лучше, Андрей. Я за вас очень переживала, не думала, что вы так быстро снова у нас появитесь, — ее синие глаза беспокойно бегали по моему лицу.

— Все в норме, — вежливо ответил я.

— У нас сегодня только и разговоров про весь этот ужас. Вы спасли нас. Неизвестно, сколько трупов оставил бы здесь этот сумасшедший, — я заметил, что, упоминая нас с Яром, девушка смотрела исключительно на меня. Это было удивительно. Обычно если рядом Гордеев, я для женщин превращаюсь в невидимку. Я почувствовал, как мрачная решимость быть сугубо официальным дает трещину под напором волны тепла и участия. Возможно, свою роль тут сыграла тайная любовь к той однокласснице, которую мне так напоминала Лена.

— Думаете, это был сумасшедший? — Яр так пытливо осматривал Лену, что мне захотелось заслонить ее хрупкую фигурку.

— А разве нет? Зачем же он пришел? Все ценности были в другой стороне, а в этой части здания только сотрудники.

— Вот именно, — многозначительно протянул Гордеев.

Лена непонимающе уставилась на него и предпочла сменить тему:

— Никита все еще в шоке. Мало того, что он сделал роковой выстрел, его еще вчера долго допрашивали. Сначала здесь, потом в отделении. Говорит, отпустили под подписку. На него жалко смотреть. Но он проявил себя. Никто из нас не ожидал от него такой решимости, всегда такой мягкий, интеллигентный, и вдруг… Извините, мне нужно идти. Меня в главном офисе ждут. Надеюсь, мы еще увидимся, — последнюю фразу она произнесла, глядя мне в глаза, а затем скрылась в темном зале гардероба, где висели немногочисленные крутки и пальто сотрудников.

— Она умеет расположить к себе, — тихо заметил Яр. Несмотря на положительный смысл фразы, тон был неодобрительным.

Я чувствовал, что краснею и поспешил в спасительный полумрак лестничного пролета.

Приемная и кабинет директора были пусты. Зато из комнаты рядом раздавались агрессивные выкрики. Мы заглянули внутрь.

— …И все равно надо работать, — услышали мы конец фразы Ольги Сергеевны. Она стояла посреди кабинета, а рядом замерли притихшие сотрудники. Широнова повернула к нам раскрасневшееся лицо, и резкость, уже готовая сорваться с ее губ, умерла на вдохе. Женщина опустила глаза, поправила прическу и уже гораздо тише попросила подчиненных:

— Работайте. Открытие должно пройти так, как было запланировано, и для этого нужно потрудится. Пообсуждать сплетни и пожаловаться на жизнь можно будет позже, — увещевал она и наконец обратилась к нам:

— Вы еще что-то хотели?

Я слегка опешил.

— А вас это удивляет? — Гордеев был само миролюбие. — Здесь произошло убийство, разве странно, что им интересуются?

— Мы уже пообщались с сотрудниками милиции. К которым вы, кажется, не имеете отношения? — Широнова взяла себя в руки и стремилась овладеть ситуацией.

— Ну почему же, — возразил я. — Я сотрудник милиции, московской… Мы тоже заинтересованы в расследовании этого дела, а Яр нам помогает. Вас что-то смущает?

Женщина пожала плечами:

— В общем-то, нет. Вы меня извините, я сегодня разнервничалась. Никто не хочет работать. Все только болтают, а у нас через два дня открытие, и сделать нужно еще массу всего. Если вам что-то понадобиться, я у себя, — директриса с поистине королевской осанкой проплыла в свой кабинет. Ершистая и колючая, но грации ей было не занимать.

Мы не успели сделать и шагу, как в конце коридора открылась дверь туалета и появилась взъерошенная Лиля. Она терла заплаканные глаза и шмыгала раскрасневшимся носом. Нас она обнаружила, только почти уткнувшись в меня.

— Ой, извините. Я вас не заметила, — она смущенно опустила глаза.

— Что с вами, Лиля? Расскажите, какой дракон вас обидел, и мы выщиплем ему все перья, — рьяно пообещал Гордеев.

Девушка робко хихикнула. В последний раз промокнула глаза и посмотрела на нас уже веселее:

— Еще раз извините, я как маленькая девочка… Но, знаете, иногда бывает так обидно.

— Кто же посмел вас обидеть?

Она украдкой взглянула на дверь директорского кабинета, помедлила секунду, и отмахнулась:

— Не берите в голову. Ольга Сергеевна сегодня просто не в духе. А я всего-то письма ей вовремя не принесла.

Гордеев приобнял Лилю за щуплые сутулые плечики и увлек подальше от взрывоопасного кабинета. Девушка покорно шла рядом с ним.

— Мы тоже заметили неважное настроение директора. Что ее так расстроило?

Лиля, увы, ничего не могла предположить. Широнова еще вечером с трудом сдерживала раздражение, даже на сотрудников милиции разок прикрикнула. Правда потом долго извинялась. Возможно, на нее так подействовал стресс.

— Лиля, я вижу, что вы — девушка умная и проницательная. Расскажите, нам, пожалуйста, о ваших коллегах, — промурлыкал Яр.

Секретарша бросила на него благодарный взгляд:

— Конечно, что вы хотите узнать? Мы вместе работаем совсем недолго. Буквально неделю, но я со всеми общаюсь, — гордо сообщила она и уже печальнее добавила. — К сожалению, не так много, как Лена. Она у нас— всеобщая любимица, хотя и появилась на два дня позже остальных. Но она классная, много знает, побывала в уйме всяких мест, про Китай интересно рассказывала.

— Про Китай? — выдохнул я, чувствуя странное покалывание в груди.

— Ага. Правда, я не поняла, была она там или только собирается поехать. Ну, про Ольгу Сергеевну вам самим все ясно. Я ее немного боюсь… Хотя у нас ее все боятся, кто-то больше, кто-то меньше. С ней сложно ужиться, но она умная… Ложь на раз раскусывает. Я как-то с подружкой в кино договорилась пойти и хотела пораньше с работы сбежать. А ей сказала, что мне нужно к врачу. Так она на меня только зыркнула и как отрезала: «Не морочьте мне голову — поразвлечься еще успеете. Идите и работайте!» Больше я с огнем не играю, — Лиля шмыгнула носом и ухватилась за жемчужную нить, которую не преминула сегодня снова надеть. Бусинки тихонько щелкали между ее пальцев. — Думаю, про нее хватит. Кто у нас еще есть? Вот Никита Санин, который стрелял в налетчика. Он немного странный.

Я отметил, что так характеризует этого парня не одна она. Всем он кажется не совсем нормальным.

— Однажды я видела, как он нечаянно рассыпал по полу стопку бумаги. И присел на корточки, чтобы все собрать.

— Что же в этом странного? — не понял я.

— Когда он присел, джинсы немного сползли сзади, и стали видны красные стринги. По-моему, это достаточно странно. Хотя я вполне толерантна к сексуальным отклонениям, если они никому не мешают. Нравится кому-то стринги носить или там лифчики, ну и пожалуйста. Это вполне безобидно, каждый сходит с ума по-своему. Никита явно родился не в том теле. Быть женщиной, мне кажется, ему было бы комфортнее. Удивительно, как это он не побоялся оружие в руки взять.

— А что это за рыжая девица с ним стояла? — хмуро поинтересовался я.

— Стояла? А, вчера. Слушайте, а зачем вам, вообще-то, все это надо? Преступник ведь убит, так к чему это? — вдруг насторожилась девушка.

— Видите ли, Лиля. Информацию, что вашу экспозицию могут ограбить, никто не отменял. И возможно, среди ваших коллег находится соучастник преступника.

— Не может быть! — девушка ошарашенно захлопала ресницами. — Среди нас? Невероятно. Да кто же это может быть? А с другой стороны, это может быть кто угодно. Ведь мы друг друга совсем не знаем. Иногда с человеком много лет живешь, и то не знаешь, на что он способен. Но Наташа, это которая рыженькая, пожалуй, вам не подойдет. Она очень религиозная. Не то, чтобы блаженная какая или с приветом, как это бывает. Никому душеспасительными разговорами особо не досаждает. Так, напомнит о заповедях. На службу в церковь предлагала с ней ходить. На столе у нее икона и молитва, рядом с компьютером. В общем, верующая. А ведь красть грешно.

— А кто-нибудь ходил с ней на службу? — поинтересовался Гордеев.

— Нет вроде. А что?

— Лиля, это все? У вас такой маленький коллектив? — привычно ушел от ответа Яр.

Девушка ненадолго задумалась и ударила себя по лбу ладошкой:

— Как я могла забыть. Есть же еще Настя Князева. Но это неудивительно, что я про нее забыла. Про нее все забывают. И на обед позвать, и на планерку пригласить. Она, похоже, к этому привыкла, даже не обижается. Просто она вся такая… никакая. Как будто специально старается быть незаметной. Слова из нее не вытянешь, тихая и безмолвная. Одевается невзрачно. Единственная яркая деталь — кольцо с шикарным бриллиантом. Даже не представляю, где она его раздобыла. А в целом, этакая серая мышка.

— Мышка? — тупо переспросил я.

Девушка кивнула головой:

— Но работу свою выполняет. Хотя пару раз наша директриса на нее ругалась. А той хоть бы что. Будто ей плевать на все руководство вместе взятое. Я так не могу. Новую работу найти не так-то просто. А с Насти как с гуся вода, живет в своем мире. Она вчера на весь этот переполох даже внимания не обратила. Уже когда милиция начала по кабинетам шнырять, на нее и наткнулись. Она сказала, что сидела в наушниках и ничего не слышала. Но она, и правда, часто работает в наушниках. Так что, может, действительно не слышала.

Нам показалось, что клацнула дверь. Мы разом обернулись к кабинетам, но никто не появился, а Лиля поежилась:

— Вот и все. Немного нас тут пока — еще работа толком не началась. Только подготовительный этап. Вот к открытию нам и смотрительниц пришлют, и еще кого-нибудь в помощь. А пока так справляемся.

— Лиля, вы нам безмерно помогли. Даже не знаю, как вас благодарить, Вы совершенно очаровательное и умное создание, — рассыпался в комплиментах Яр.

У той радостно блеснули глазки:

— Если я увижу что-то подозрительное, сразу вам сообщу, — прощебетала она, сцепляя и расцепляя пальцы с короткими ногтями без намека на маникюр.

— Может быть, не стоило ей говорить, что мы ищем кого-то здесь? — спросил я, когда девушка скрылась в приемной. — Она ведь всем разболтает. Можем спугнуть Крысу.

— Это не важно. Узнав о наших расспросах, Крыса уже поняла, что мы у нее на хвосте. Но если сегодня никто из сотрудников не пропал, значит, она не испугалась. И собирается довести задуманное до конца, несмотря ни на что, — Гордеев облокотился об подоконник, рассеянно облизнул разбитую губу.

Взгляд его блуждал где-то далеко. Я тоже задумался. Мне срочно требовалось разобраться в своих невеселых мыслях и приструнить чувства. Но в голове было совершенно пусто. Не получалось, а может, не хотелось ни о чем думать. Я слушал, как за окном шумят машины. Откуда-то снизу доносилась едва слышная музыка. Из кабинетов изредка долетали приглушенные голоса. Погружение в нирвану прервала распахнувшаяся дверь, из-за которой появился Никита Санин. Увидев нас, он застыл на пороге. Парень заметно осунулся: скулы и нос заострились, глаза очертили синие круги.

— На ловца и зверь бежит, — услышал я шепот Гордеева.

Жестом он подозвал парня к нам. Я тяжело вздохнул. Честно говоря, очень хотелось куда-нибудь присесть. Несмотря на две таблетки обезболивающего, голова снова начала болеть. Мне требовалась дополнительная опора, однако мешать удобному моменту пообщаться с Саниным наедине тоже не хотелось. Я плюнул на приличия и запрыгнул на подоконник, ощущая, как по телу разливается блаженная расслабленность. Так что Никиту я слушал вполне благосклонно, хотя он и показал себя круглым дураком, ухлопав важного свидетеля. А было ли это глупостью?

— Ваш выстрел вчера был очень удачным, Никита, — любезно отметил Яр. — А ведь могли и меня задеть.

Парень нервно сглотнул, но глаз не отвел:

— Отец учил меня стрелять. Я знал, что не промахнусь на таком расстоянии. Я хотел вам помочь. Тот парень… Он был просто зверь. Я считал, что спасаю вас.

— А драться ваш отец вас не учил? Любому было очевидно, что налетчик уже выбился из сил и вот-вот должен сдаться.

— Мне жаль, но я этого не понял, — твердо заявил Никита, складывая тонкие руки на груди. Его губы упрямо сжались. — Я хотел, как лучше.

— Вы знали человека, который был убит?

— Никогда его не видел.

— А у вас хороший загар, недавно из отпуска? — неожиданно сменил тему Яр.

Молодой человек ненадолго смешался, но ответил:

— Я иногда хожу в солярий. А что? Это запрещено?

— Ничуть. Никита, а как вы попали на эту работу? Любите музеи, исторические ценности?

— Мне просто нужна была работа. Я увидел объявление, прошел собеседование и меня взяли. Здесь почти всех берут. Не так много желающих идти на местную зарплату.

— А где увидели объявление?

Парень всплесну руками:

— Да разве я помню, где-то в Интернете…

— Странно, что вы не помните, — это было не так давно, не больше пары недель назад, — встрял я.

— Слушайте, кажется, я уже ответил на все вопросы в милиции, что вам от меня надо? Вы думаете я специально пристелил того бугая? Зачем? Я его даже не знал!

— Последний вопрос, если позволите, — примирительно сказал Гордеев, разгадывая маленькие модные замшевые ботинки нашего визави. — С кем вы живете в Питере? Родители, подружка?

Никита поглубже сунул руки в карман джинсов:

— Представьте себе, один. Мои родители живут в другом городе, и подружки у меня нет.

Я с трудом удержаться, чтобы не спросить про дружка. Но парень и так готов был взорваться.

— Я могу идти? — раздраженно поинтересовался он.

— Конечно, — голос Яра был тих и любезен, но в темных глазах плясали черти.

Никита вернулся к двери в свой кабинет. Постоял пару секунд. Видимо, вспомнил, зачем выходил и, глядя себе под ноги, направился в сторону туалетов. Зашел в мужской, на всякий случай отметил я про себя.

— У него удивительно маленький размер ноги, — быстро сказал Гордеев и поспешил к кабинету Санина. Стараясь не делать слишком резких движений, я слез с подоконника и направился следом. В комнате сидела соседка Никиты религиозная Наталья Жданова. Она бойко стучала по клавиатуре и, несмотря на большие очки в пластмассовой оправе на носу, почти вплотную приблизила лицо к монитору. Крашеные рыжие волосы, черные у корней, были забраны в неаккуратный хвост и придавали женщине неопрятный вид. Хотя присмотревшись, я понял, что слово «неопрятно» характерно для всей ее внешности. Никогда не любил таких людей. Да, у тебя может не быть денег на брендовые шмотки, но причесываться и гладить одежду не так уж трудно. А ведь она уже не девочка, чтобы не понимать таких простых вещей. Вероятно, ей за 30.

Гордеев присел на край стола. Я с удовольствием плюхнулся на ближайший стул. С нового ракурса я заметил на столе Натальи деревянную иконку, про которую говорила Лиля. И цветную картонку с крестом и несколькими абзацами текста — видимо, та самая молитва.

— Вы, наверное, из милиции? Расследование еще не закончено? Что-нибудь еще случилось? — первой затараторила девушка.

Яр достал из кармана уже знакомый мне апельсин:

— Наталья, что вы думаете про вашего соседа Никиту?

— Он очень переживает, что убил человека. Это случайность, он хотел только помочь, — девушка говорила, а сама, как зачарованная, следила за оранжевым шариком, прыгающим в сильных пальцах Гордеева.

— Скажите, вы общаетесь с Анастасией Князевой?

— С нашей серой мышкой? Так, иногда разговариваем. С ней сложно общаться. Она предпочитает отмалчиваться. Такая вся в себе. Мне иногда кажется, что она нас всех презирает. Но вообще, она неплохая. Позавчера помогла мне с приглашениями разобраться на открытие, хотя не обязана была, — Наталья отодвинулась от стола. У нее были довольно красивые стройные ноги, но их безнадежно портили колготки с многочисленными затяжками.

— Она вам случайно не говорила, откуда у нее кольцо с бриллиантом?

— С бриллиантом? Я думала, это фианит. По ней и не скажешь, что у нее могут быть бриллианты. В любом случае она не говорила…

— Понятно. Наталья, а вам нравится здесь работать?

— Здесь? Вполне. Работы, конечно, выше крыши. Я буквально зашиваюсь — народ еще не набрали, а столько всего навалили.

И женщина минут пять рассказывала, как тяжело ей трудится. Я подавил зевок. Жданова казалась очень заурядной и скучной. Такую легко изобразить, мелькнуло где-то на краю сознания.

— Вы нам очень, помогли, — Яр мужественно дождался конца тирады и протянул девушке апельсин. — Это вам.

Та смущенно заулыбалась и потянулась за фруктом. Но прежде чем отдать его, Гордеев поинтересовался:

— А не подскажите, нет ли где поблизости кафе для вегетарианцев? Вы, наверное, знаете, идет Екатерининский пост. И мы с другом решили его соблюдать. Больше из соображений здоровья, а не религии, и тем не менее…

Улыбка Натальи чуть померкла, но она ответила:

— Не знаю. Я еду из дома ношу, так что извините.

Уже за дверью я с недоумением спросил:

— Яр, что за Екатерининский пост? Я, конечно, не слишком религиозен, но у меня отличная память. Такого поста я что-то не припоминаю.

— Потому что его нет, — довольно ухмыльнулся мой друг. — А теперь навестим нашу мышку.

Соседний кабинет, где обитали Лена и Настя, был точной копией своего собрата — стандартная офисная мебель, серые жалюзи.

Из-за компьютера у окна торчала русая головка в мощных наушниках. Мне пришлось помахать рукой перед монитором, чтобы девушка обратила на нас внимание. Она оказалось миловидной, с правильными чертами лица, но относилась к той разновидности людей, внешность которых забываешь, едва отвернувшись. Неброская, типичная. В дополнение к этому она была одета в какой-то безразмерный серый свитер. Анастасия сняла наушники правой рукой, и я сразу заметил кольцо. Довольно простое: ободок из серебра, а может, из белого золота и один бриллиант примерно полсантиметра в диаметре. По мне, так это скорее бижутерия.

— Мы хотели бы узнать, что вы думаете о том, что здесь вчера произошло, — Гордеев подошел к столу девушки, подхватил с него какую-то пеструю керамическую фигурку и стал подкидывать ее на ладони. Эх, зря Яр расстался с апельсином.

Девушка чуть приподняла узкие брови:

— А что я могу думать? Я только скорую видела да ментов.

— А, по вашему мнению, что здесь нужно было вооруженному человеку? — не отступал Гордеев.

— Я согласна с Лилей, которая предположила, что он просто перепутал направление. Пошел сюда, хотя собирался обчистить витрины, — равнодушно отозвалась Настя.

— Да, такой вариант возможен. А не могли бы вы нам рассказать немного о своих коллегах? Что вы о них думаете?

— Ничего не думаю. Они меня не трогают, я их не трогаю.

Да, разговорить ее было непросто. Яр сменил тактику.

— Анастасия, нам бы очень пригодилась ваша помощь. Нам обещали показать основные экспонаты вашей коллекции, но вчера нам грубо помешали. Не могли бы вы нас проводить? Не хочется, тревожить вашего директора, она сегодня, кажется, не в духе.

На лице девушки отразилось легкое недовольство. Однако она, не раздумывая, встала и предложила следовать за ней. Гордеев поставил цветную статуэтку на место, и я наконец-то смог ее рассмотреть. Это был маленький китайский дракончик.

Мы гуськом спустились по лестнице на первый этаж. Настя подошла к охраннику и попросила открыть главный зал с экспонатами. Павел больше не разгадывал кроссворды, а бдительно посматривал по сторонам. Он велел новому напарнику приглядывать за обстановкой и присоединился к нашей троице.

В зале, где мы оказались, видимо, раньше проводили балы — он был гигантским. Под потолком сохранилась изящная лепнина, стены задрапированы зеленым шелком, несколько замысловатых многоярусных люстр освещали стеклянные витрины, большинство из которых стояло вдоль стен. Одна, самая большая, расположилась в центре. Мы медленно прошлись по залу, вызвав к жизни гулкое эхо. Среди экспонатов были пенсне, театральные бинокли, веера, чернильницы, многочисленные документы и фото. Наконец мы добрались до центральной витрины. В ней было разложено лежало несколько пожелтевших писем и конвертов, рядом — несколько орденов с эмалью и мелкими разноцветными, вероятно, драгоценными, камнями. Но это все терялось на фоне центрального экспоната — сверкающего ожерелья с крупными сочно-зелеными изумрудами и россыпью белых бриллиантов. В изумрудах, несмотря на их солидный размер, не было ни одного изъяна. Чистые и прозрачные. Искусно подсвеченные камни искрились и переливались так, что у меня зарябило в глазах. Я украдкой посмотрел на спутников. Все они любовались ожерельем. Даже Павел и Настя, которые, наверняка, видели его не раз.

— Очень эффектная вещь, — сдержанно отметил Яр.

Анастасия вскинул на него глаза. Былое равнодушие в них сменили возмущение и протест, как будто ее любимого породистого сенбернара назвали просто милым песиком.

— А вы знаете, что такие крупные изумруды насыщенного цвета ценятся дороже алмазов? — не удержалась она.

— Неужели? — деланно удивился Яр. — Поразительно. Вы хорошо разбираетесь в драгоценных камнях?

— Достаточно, — всплеск эмоций оказался кратким.

— А что это за письма? Такие же ценные, как и изумруды? — спросил я.

— Очень ценные, — голос девушки снова был холоден и равнодушен. — Это несколько посланий из переписки царя Николая II и его жены Александры Федоровны, которыми они обменивались в начале Первой мировой войны. Вот видите, — девушка ткнула пальчиком в один листок, исписанный красивым ровным почерком. — Это писал царь. А вот эти письма — от царицы. И все они полны удивительной нежностью и любовью.

— Я смотрю, вы хорошо знакомы с экспозицией.

— Я здесь работаю, так что не вижу в этом ничего удивительного.

— И давно вы работаете в сфере искусства? И надолго ли собираетесь здесь задержаться? — поинтересовался Гордеев.

— Не долго. А задержаться… — по лицу девушки скользнула едва уловимая тень лукавой улыбки. Она дерзко посмотрела на моего друга:

— Это как получится. Извините, меня ждет работа. Это все, что вы хотели увидеть?

Интересная девушка, думал я, глядя, как изящная фигурка в слишком широком свитере исчезает на лестнице. Такая равнодушная, отстраненная. Как будто все, что происходит вокруг, ее касается постольку-поскольку. Так чувствует себя человек, случайно забредший на чужую вечеринку. Он смотрит, как вокруг бегают, шумят, веселятся, но сам он — лишь зритель, который через пять минут уйдет по своим делам.

— Ну как? Выяснили, все что хотели? — окликнул нас Павел, уже занявший свое место за стойкой.

Гордеев почесал нос, несколько секунд покачался с пятки на носок, о чем-то раздумывая, и по его лицу пробежало хищное выражение. Я уже знал, что это предвещает очередную каверзу. Яр подошел вплотную к охраннику и доверительно сообщил:

— Павел, вы должны помочь следствию.

Парень несколько опешил, но с готовностью кивнул. У него тут же задергалось левое веко, но в глазах была готовность геройствовать. Нагнетая обстановку, Яр подозрительно огляделся по сторонам. Горизонт был чист.

— Елена Крупина еще не вернулась? Она вроде бы уезжала в офис.

— Нет еще.

— Ладно, будем работать с тем, что есть. У вас в дежурке есть компьютер, и в нем наверняка хранится общая база электронных адресов сотрудников?

— Есть, а что? Вы же уже с ними поговорили, зачем вам их адреса?

— У меня к вам просьба. Разошлите всем этот текст.

Яр что-то быстро начеркал карандашом на газете, лежавшей на стойке. Павел читал несколько минут, хотя там была всего пара предложений.

— А зачем вам это нужно? — наконец спросил он.

— Не могу вам всего объяснить, но вы нам очень поможете. Ну же, Павел, вы ведь хотите, чтобы преступник был пойман? И больше не угрожал вашему спокойствию? И вы ведь наверняка мечтали в детстве ловить преступников? Теперь у вас есть шанс помочь в благом деле.

Павел снова кивнул и неуверенно ушел в дежурку. Оттуда донеслось тихо переругивание. Очевидно, наш помощник не нашел должной поддержки у своих коллег.

Через пару минут Павел с победным видом появился в дверях и заверил, что все сделано. Гордеев поблагодарил и разместился на диван в холле.

— Что ты задумал? Что разослал наш новый друг? — спросил я, устраиваясь рядом и с наслаждением откидывая измученную голову на высокую спинку.

— Решил немного подразнить нашу Крысу. Не уверен, выйдет ли что-то стоящее, но вдруг.

Яр пояснил: в письме для всех говорилось, что из достоверных источников стало известно, что милиции планирует обыск сотрудников музея и их кабинетов. Павел просил всех мужаться и выражал надежду, что, может быть, все еще обойдется.

— Думаешь, Крыса носит с собой нечто запрещенное? И это предупреждение заставит ее что-то предпринять?

— Возможно. Даже фальшивое колье лучше держать под рукой. Никогда не знаешь, когда подвернется удобная возможность для подмены. Но если и не колье, то у нее при себе может нечто, что может навести сотрудников правопорядка на раздумья — какие-то бутафорские принадлежности, оружие, да мало ли. Мы ничего не теряем, просто попытавшись.

— Яр, а ты действительно в детстве мечтал ловить преступников?

— Я — нет. Я мечтал быть главным гангстером, чтобы держать в страхе всю округу, ни перед кем не отчитываться и каждый день рисковать жизнью, чтобы не было скучно, — Гордеев ухмыльнулся. — Но вот у Павла явно комплекс несостоявшегося героя.

Яр сидел в расслабленной позе, но зорко следил за проемом лестницы. Сперва мы услышали легкий стук каблуков, а затем в коридоре появилась Наталья Жданова. В пестрой юбке до колен и каких-то несуразных тяжелых ботинках. На руке у нее висело длинное грязно-зеленого цвета пальто. Мельком глянула на нас, но ничего не сказала. Зато проходя мимо Павла, пояснила:

— Я на встречу, сегодня уже не приеду.

Охранник явно не привык к отчетам сотрудников и даже не сразу придумал, что ответить.

— Я понял! — крикнул он вслед девушке.

— Я прогуляюсь, — быстро сказал Гордеев, поднимаясь. — Если появится кто-то еще, постарайся проследить за ним.

— Но… — возражать было уже некому — Яр скрылся в дверях.

Честно говоря, перспектива слежки меня несколько пугала. Я никогда этим не занимался и боюсь, меня несложно будет обнаружить. Оставалось надеяться, что больше наша маленькая шутка никого не вспугнет. Увы, на лестнице раздались торопливые шаги, и в холл стремительно ворвался Никита. Он схватил яркую оранжевую куртку в гардеробе и, не глядя по сторонам, почти выбежал на улицу. Я рванул следом. Оказывается, уже стемнело, так что оставаться незамеченным было не так уж сложно. Я отпустил парня на приличное расстояние, благо прохожих было немного, а его оранжевый пуховик был виден издалека.

На улице было слякотно, хотя и начинало подмораживать. Так что я пару раз с трудом предотвратил встречу мягких частей тела и твердого тротуара.

Никита шел быстро и уверено, ему с подошвами повезло явно больше, чем мне. Он повилял по тихим улочкам и выбрался на широкий проспект. Пробираясь за ним, я запыхался и проклял его нелюбовь к общественному транспорту. Скорее всего, парень идет по каким-то мелким личным делам, а я тут бегу за ним по пятам. Неожиданно он обернулся, и я, повинуясь инстинкту, нырнул за ближайший угол. Переждал пару секунд и осторожно выглянул. И здорово приложился своей многострадальной головой о стену, отпрянув назад. Санин все еще оглядывался кругом — похоже, заметил что-то подозрительное. Когда я выглянул в следующий раз, он уже почти скрылся из вида. Мне пришлось устроить небольшой забег, чтобы не потерять его. Заметил он меня или нет, сдаваться нет смысла. Нужно узнать, куда парень так неожиданно сорвался.

Мы свернули на какую-то совсем глухую улочку, и мне стало несколько не по себе. Санина я не боялся — я был раза в три крупнее его, и опасности он для меня не представлял. Но он мог меня завести в такое место, где будет отнюдь не один. Даже окна в домах здесь почти все были темными, и лишь пара фонарей освещала многочисленные трещины в штукатурке на стенах домов и глубокие рытвины в асфальте. Самое подходящее место для разбойных нападений. В моей голове роилось все больше сомнений в разумности моих действий, хотя ноги держали темп. В скупом свете низкого окна я взглянул на часы. Мы вышли всего 20 минут назад. Мне же казалось, что это гонка тянется уже часа два.

В непроглядной тьме мелькнула небольшая вывеска: кафе «Турка». Оранжевая куртка немного помедлила перед входом и нырнула внутрь. Я ускорил шаг, вдруг в кафе есть второй выход? Внутри царил полумрак. Красноватый свет, тяжелые стулья… Небольшой зальчик полон посетителей, что было странно, учитывая время и место расположения заведения. Тут я заметил, что многие посетители переговариваются с гостями за соседними столиками. Как будто все друг друга знают. Похоже, это какое-то клановое заведение. Может быть, здесь собираются айтишники или любители пончиков? Но никаких общих признаков у присутствующих я не заметил.

Оранжевая куртка маячила в самом дальнем углу. Я пробрался к барной стойке и стал усиленно изучать меню, отчаянно пытаясь рассмотреть, что происходит слева от меня. Никита сидел ко мне спиной, что было мне на руку. Я бегло осмотрел его приятеля. Невзрачный паренек в клетчатом свитере с прыщавым носом.

— Принес? — только и спросил он.

Никита под столом протянул ему что-то, завернутое в белый платок. Паренек быстро взял и заглянул в сверток. Мелькнуло блестящее дуло мелкокалиберного пистолета. Через мгновенье сверток скрылся в недрах потрепанной кожаной сумки клетчатого. Я огляделся, по-новому всматриваясь в посетителей. У многих оттопыривались пиджаки под мышкой, у одного из-под задравшей сзади кофты выглядывал курок. На одном из столов с интересом разглядывали длинный кинжал с красивой резной рукояткой. Это было какое-то гнездовье любителей оружия. Даже не знал, что такие бывают. При этом люди вокруг не походили на уголовников, скорее это коллекционеры. Но Никита… Зачем ему пистолет?

Между тем Санин уже направлялся к выходу. Я отбросил меню и, стараясь не смотреть на недовольного бармена, который так и не дождался заказа, слез с табурета. Я уже приготовился к очередному марш-броску, но, едва завернув за угол и оказавшись на людной улице, Никита запрыгнул в стоявший на остановке автобус. Я заметался в поисках попутки, но никто не желал останавливаться. Так что, когда синяя «Нива» наконец притормозила рядом со мной, мне уже оставалось ехать только в гостиницу. Собственно, все самое интересное я уже увидел. Неожиданно за пару кварталов до гостиницы движение оказалось перекрыто. Водитель предложил поискать объезд, но я решил, что проще дойти пешком. Однако расстояние оказалось больше, чем я рассчитывал. Подозреваю потому, что я пару раз не туда свернул. Так что, когда я наконец-то ввалился в вестибюль отеля, силы мои были на исходе.

Зато Гордеева искать не пришлось. Он был тут и что-то увлеченно рассказывал хорошенькой сероглазой девушке-администратору. Она то и дело очаровательно открывала аккуратный ротик, выражая удивление или восхищение.

— О, Андрей, вот и ты, — обернулся он. — А я описываю Алине странные обычаи китайских девушек.

— Неужели?

Думаю, Яр четко прочел на моем лице, что его ждут интересные новости, — он быстро свернул разговор с сероглазкой.

Еще в лифте я ему выложил историю с пистолем. Он присвистнул:

— А Никита-то не случайно был так уверен в своих силах, когда стрелял в налетчика. Явно опыт имеется и вовсе не из детских уроков с отцом.

— Это уж точно. А у тебя что?

— Увы, ничего интересного. Наталья приехала в их центральный офис — и все. В здании пропускная система, так что меня внутрь не пустили. Вполне возможно, там есть еще один выход или она могла выбраться в любое окно. В общем, если ей нужно было избавиться от чего-то, она могла сделать это с легкостью.

Глава 5

Когда мы добрались до комнат, я мечтал только об одном — скорее рухнуть в кровать. В моей голове играла толпа сумасшедших барабанщиков. Еще в машине я нашел в кармане обезболивающее и махом заглотил пару таблеток, без воды. Но эффекта пока не наблюдалось. Однако, как выяснилось, приключения на сегодня еще не закончились. В номере нас ждал сюрприз, и не слишком приятный. Открыв дверь, я с удивлением уставился на царящий бардак. Причем речь шла не о том, что в номере побывала нерадивая горничная. Нет. Скорее, здесь пробежалось стадо игривых кенгуру. Моя сумка была перерыта, часть вещей из нее валялась на полу. Постель перевернута, шкафы и ящики открыты. Благо из шкафов высыпать было нечего. Я заглянул к Яру. У него была примерно та же картина. Сам Гордеев стоял у порога и, сложив руки на груди, задумчиво обозревал учиненный погром.

— Как думаешь, кто это сделал?

— Думаю, не только мы интересуемся Крысой, но и она нами. И заметь, как демонстративно она это нам показывает.

— Хм, возможно. Но зачем?

— Хочет дать понять, что не боится нас. А может быть, даже хочет припугнуть. Предупреждает.

Я обратил внимание, что его хаос отличается от моего одной любопытной деталью: белую подушку на кровати украшал яркий отпечаток губной помады.

— А к тебе она, похоже, неравнодушна, — усмехнулся я.

Гордеев с громким стуком поставил на ножки опрокинутый стул и предложил поужинать:

— Мне нужно топливо для мозгов — поедим у тебя, — заявил он и направился к местному телефону.

В ожидании официанта я неспешно собирал разбросанные вещи, а Яр сидел в кресле и сосредоточенно созерцал пыльную портьеру. Расстегнутый ворот белоснежной рубашки позволял видеть, как беспокойно бьется жилка на его шее.

В голове у меня немного прояснилась, и я смог обдумать ситуацию. То, что Крыса наведалась к нам, это, в общем-то, понятно. Она понимает, что мы не просто так ошиваемся в музее. Нашей воровкой может быть любой тамошний сотрудник. Даже у Никиты хватило бы времени устроить этот бардак, пока я тащился пешком по незнакомым закоулкам. А после этой истории с пистолетом он казался мне крайней подозрительным. Конечно, он вроде как мужчина. Но в том то и дело, что вроде как. Хотя не меньше на роль Крысы подходили псевдорелигиозная Наталья и сверхтихая Анастасия — первая явно привирает, вторая что-то скрывает. Я поделился своими соображениями с Яром.

— Как мы выяснили, религиозность Натальи довольно сомнительна. Да и вообще, вся это ее небрежность во внешности. Очень похожа на показную.

Гордеев не ответил, но его темные глаза оторвались от портьеры и стали более осмысленными.

Я продолжил:

— И незаметность этой мышки Насти тоже была бы отличным камуфляжем для Крысы. Самое лучшее, когда тебя почти не замечают. А это ее кольцо и познания об изумрудах. Хотя, возможно, кольцо — лишь бижутерия.

Яр встрепенулся.

— Нет, это бриллиант очень хорошего качества. Я его неплохо рассмотрел, пока Анастасия любезно показывала нам письма.

Я поморгал. Везде-то он успевает. Захотелось противоречить:

— Но, с другой стороны, бриллиант еще ничего не доказывает. Даже если он настоящий. К примеру, загар в дождь и слякоть, а уж тем более пистолет у Никиты тоже наводят на разные мысли. Да и директриса эта…

Передо мной встал образ элегантной властной Широновой. Такие женщины умеют привлечь, но и постоять за себя могут отлично. Она хорошо разбирается в людях, умна, обладает сильной волей. Даже Гордеева поначалу смутила.

Мой поток сознания прервал звук вибрирующего телефона. Гордеев извлек из кармана трубку:

— Да… Привет, Стас. Движется, а как же. Так движется, что нас уже едва не подстрелили. Расскажу при встрече. Нет, о тебе пока не упоминали, — Яр рассеянно слушал собеседника. Пару раз поддакнул, отключился и пояснил:

— Лунев волнуется. Уже готов отказаться от розысков, лишь бы не светиться.

Меня вдруг пронзило воспоминание. Я почти в бреду, а Яр обыскивает тело налетчика.

— Эй, друг, а что это ты прикарманил у Молота? Я видел, так что не отпирайся. Скрыл улику?

Гордеев покопался в кармане джинсов и выудил серебристый ключик с металлической биркой.

— Я и не собирался скрывать. Как-то из головы вылетело.

— Вылетело, как же, — я взял ключик, повертел в руках. Ничего примечательного. На бирке была цифра — 171.

— И что? Чем это нам поможет, ведь не понятно от чего этот ключ.

— Пока не понятно, — Гордеев встал и от души потянулся, — но у нас есть шанс выяснить. Если бы он достался милиции, такой возможности мы бы точно лишились. Скоков ведь в больнице. Если же мы найдем к этому ключику замочек, там может оказаться какой-нибудь след, который нам поможет.

— Он может быть от чего угодно, — я улегся на кровать, внимательно рассматривая находку. Бирка говорила о том, что нужная нам скважина находится где-то в общественном месте, где замочков не менее 171. Это может быть камера хранения на вокзале, шкафчик в спортзале, ячейка в банке, да что угодно.

Утром я вопреки традиции первым ворвался в номер Гордеева. В одних трусах-боксерах он отжимался от пола. На одной руке. Напряженные мышцы вырисовывали красивый рельеф на его влажной спине. Мне стало совестно — я совсем забросил спорт. Хотя сейчас меня несколько извиняла пострадавшая голова. Яр легко поднялся и приветственно кивнул, отправляясь в ванную:

— Я сейчас.

Я покрутился на месте, изнывая от безделья. Мне не терпелось ринуться в бой. На прикроватной тумбочке стояла открытая бутылка белого вина и бокал. Рядом валялся ворох листочков с кривыми карандашными записями. Похоже, моему другу не спалось. Дальше моим вниманием полностью завладело большое зеркало без рамы на двери номера. Пока оно не могло меня порадовать. Опухоль на пострадавшей половине лица еще не полностью спала, и я походил на запойного пьяницу. Под глазом темнел синяк. Я пригладил свои светлые вихры. В отличие от Гордеева, чуть не каждый месяц менявшего прически, которые все без исключения шли к его симпатичной мордашке, у меня всегда была одна стрижка — короткая по бокам и длиннее в центре. И все равно мне не всегда удавалось уложить волосы как надо. Но когда это удавалось, выглядели они, на мой неискушенный взгляд, отлично, так что на эксперименты я не отваживался. От самосозерцания меня отвлек Яр.

— У нас осталось два дня, — напомнил он, натягивая джинсы. Я успел заметить, что на лодыжке у него прикреплены ножны, и из них торчит узкая рукоятка клинка. Проследив за моим заинтересованным взглядом, Гордеев равнодушно пожал плечами:

— Никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью.

В этот момент в дверь постучали. Мы переглянулись.

— Похоже, самое время узнать это, — пошутил я.

Яр бесшумно проскользнул к выходу и прислушался. Стук повторился. Я на всякий случай прижался к шкафу, чтобы не маячить в проеме. Гордеев встал ближе к стене, так, чтобы в случае опасности за ней можно было укрыться, и так резко рванул створку, что стоявший за ней курьер едва не выронил из рук букет.

— Э-э-э, для Ярополка Гордеева, вот, — протянул он десяток пурпурных роз с немыслимо длинными стеблями. Яр оглядел цветы, паренька и коридор. Все было мирно: никаких засад, террористов, репортеров…

Гордеев расписался в квитанции и втянул букет в номер. Выудил из него кусочек белого картона. Я вытянул шею и прочитал: «Мне бы очень не хотелось вас убивать. Вы — просто прелесть. Лучше уезжайте в Москву. P.S. Я не причастна к смерти Романа. Он был уже мертв, когда я пришла». Без подписи, но ее и не требовалось.

— А вот и предупреждение прямым текстом, — констатировал Гордеев. — Да еще и заявление о невиновности.

Я пожевал губами:

— Думаешь, она говорит правду? Насчет Романа?

— Сложно сказать. Но какой ей смысл лгать сейчас? Мы ведь ее еще не поймали. К тому же это объясняет, почему убийца не заметил пропажи запонки, — обыск проводили после его ухода. Думаю, Крыса искала поддельное ожерелье.

— Мы еще ее не поймали… Еще? Мне нравится твой оптимизм. Значит, ты уверен, что ее поимка — дело времени, — я хохотнул. — Может у тебя и убедительные версии есть насчет того, кто из наших героев Крыса?

Это был глупый вопрос. Когда это Яр делился версиями? Я оказался прав.

— Мы должны навестить одного человека. Он кладезь информации о преступном мире, а нам нужны дополнительные сведения.

Букет Яр прихватил с собой и, ни слова не говоря, вручил уже знакомой сероглазой администраторше, которая еще не успела смениться. Она ахнула:

— Что это?

— Для самой очаровательной девушки, которую я встретил в этом городе, — Гордеев одарил ее дурманящим взглядом своих почти черных глаз. — Вы с ним похожи — прекрасная, таинственная, утонченная…

Пока она решала, как реагировать, мы успели выйти на улицу. Приятно все-таки дарить девушкам цветы и получать в ответ восхищенные взгляды. Жаль мне редко удается это делать. И вовсе не потому, что я жадина и экономлю на букетах, просто девушки давно не было. Я вспомнил ласковый голос и нежные пальчики Лены. На душе сразу потеплело. Нужно только закончить дело, и, кто знает, возможно, я вытяну из него не только немного милицейской славы.

Обещанный кладезь информации жил на самой окраине Питера, в Шушарах, небольшом районе из невысоких жилых домов. Многие кварталы были совсем новыми и радовали глаз фасадами сочных цветов и свеженькими газонами, которые зеленели даже под легким первым снежком.

Дверь нам открыл высокий старик с пышной и совершенно седой шевелюрой. Увидев Гордеева, он охнул от удивления и бросился к нему с объятиями.

— Ярополк! Не может быть! Как я рад тебя видеть, — он радостно причитал и сжимал плечи Гордеева, никак не желая его отпускать. Будто тот мог сразу исчезнуть.

Губы Яра подрагивали в неуверенной улыбке. Он не привык к такому открытому проявлению чувств. Скрытность и сдержанность — вот его кредо.

Наконец мы смогли войти в квартиру. Совсем небольшая, но весьма прилично обставленная, она производила приятное впечатление. Так же как ее хозяин, который с первого взгляда понравился мне своей сердечностью и прямотой. Он представился Валерием Ивановичем, усадил нас за маленький стол на кухне и начал выставлять на него чайные приборы и угощенье. И все не переставал что-то радостно восклицать и благодарить, что не забыли старика.

— Ты по-прежнему любишь какао с молоком? — обратился он к Яру, когда чайник зафыркал паром на плите.

Тот усмехнулся:

— Если у тебя есть, не откажусь.

Я с любопытством посматривал на парочку. Валерий Иванович — первый человек, причастный к прошлой жизни Гордеева, которого я видел. И было очень любопытно посмотреть на моего невозмутимого друга глазами этого радушного старика.

Неожиданно я почувствовал резкую боль в ноге и едва не закричал. Опустив глаза, я обнаружил любопытную пеструю морду весьма упитанной кошки. Она поставила лапы мне на колено и слегка выпустила когти, чтобы привлечь мое внимание. Короткошерстная, черепахового окраса, она была удивительно крупной для дворовой. Я почесал зверя за ухом. Кошка благодарно заурчала и стала тереться об мою руку. Я предложил ей печенья, но он с негодованием отвернулась.

— Что, Марта, пристаешь к гостям? — Мимоходом заметил хозяин, доставая из холодильника пакет молока. — Она у меня очень общительная. Ярик, ты хоть расскажи, как живешь, чем на этот раз занимаешься?

— Частный детектив.

— О, надо же. Значит, теперь ты по другую сторону баррикад.

Я подавился печенюшкой.

— По другую? То есть преступная стезя тебе тоже знакома, Яр? — Не удержался я от вопроса. Но ответа не удостоился. Кошке я надоел, и она проворно забралась на колени к Гордееву.

— Валера, мы к тебе по делу, и у нас мало времени, — сказал он, рассеяно поглаживая цветастую кошачью морду.

— Ну что ж, помогу, чем смогу, — Валерий Иванович поставил на стол очередную вазочку, на этот раз с медом, и уселся напротив.

— Тебе я всегда помогу, Ярополк, — серьезно сказал он и счел нужным пояснить для меня. — Он у меня жил несколько лет, когда из своего балагана сбежал. Дикий и злой, как волчонок. Цирк, как любое искусство, — штука жестокая. Тем более, когда речь идет о ребенке. Да еще когда папаша — сумасшедший метатель ножей.

— Валера, давай не будем углубляться, — Гордеев так сжал чашку, что я уже был готов к тому, что фарфоровые крошки сейчас брызнут во все стороны.

— Конечно, извини, что-то я разболтался. Так какая помощь вам нужна?

— Ты знаешь что-нибудь про Крысу? Я понимаю, ты, вероятно, уже отошел от дел, когда она начала свою карьеру. Но, может быть, до тебя доходили какие-то слухи?

— Крыса? Слышал про нее, а как же. Заметная личность. Хитрая, умная и талантливая воровка. Когда-то играла в театре. Специализируется на драгоценностях, предпочитает действовать тихо и незаметно. Однажды она затесалась в штат предвыборной кампании мэра Санкт-Петербурга, женщины. Узнала ее расписание и подобности личной жизни. Под благовидным предлогом напросилась у прислуги в дом в отсутствие хозяйки и унесла все драгоценности. В другой раз пришла в гости к одному московскому миллиардеру под видом журналистки. Тот сам показал ей свой дом. Охотно рассказал о себе и планах поехать на Мальдивы. Звал с собой. Но она отказалась, а когда богач уехал, дом вдруг обокрали, — старик подлил себе ароматного чая. — Еще слышал, что под видом мойщика окон средь бела дня она зависла у окна ювелирной компании. В выходной там никого не было, так что никто не помешал ей вырезать в стекле аккуратную дырочку и вынести все, что плохо лежало.

— Именно мойщика, не мойщицы? — встрял я, не донеся до рта чашку с чаем.

— Обычно стекла в высотных домах моют мужчины. Не думаю, что у нее был выбор. Но самое примечательное, что во всех случаях свидетели описывают ее совершенно по-разному. Она в совершенстве владеет способностью менять личину. Продумывает свой маскарад до самых мелочей: походка, говор, черты лица… Так что сегодня она одна, а завтра совсем другая. В этом ее фишка. Милиции так и не удалось напасть на ее след.

— Еще что-нибудь?

— Боюсь, это все, что я знаю.

Гордеев нахмурился. Он явно рассчитывал на большее.

— Андрей, можешь позвонить своим и узнать, где обитал подстреленный в музее Молот? Они наверняка его пробивали после убийства.

Я моргнул и осторожно поинтересовался:

— А нам это зачем?

— Хату будем брать… Да, ладно, навестим его обиталище. Вдруг найдется что-нибудь интересное и про нашу героиню. Он что-то про нее знал, раз выследил. Было бы неплохо получить хоть какой-то намек на нужный нам замок. А то ключик пропадает. У нас по-прежнему очень мало информации для анализа.

— Но нам не дадут ордер на обыск, — на всякий случай уточнил я. Хотя было понятно, что мой друг на это и не рассчитывал. Что он и подтвердил, расплывшись в своей фирменной усмешке Чеширского кота. В его планах закон не фигурировал. Значит, незаконное проникновение со взломом. Арест до трех месяцев. При условии, что мы оттуда не вынесем и чайной ложки. Мне идея была не по душе — она могла стоить мне чина и работы. Представляю, как обрадуются СМИ: «Сотрудник милиции застукан при взломе квартиры», «Наша милиции так мало зарабатывает, что не брезгует ограблениями трупов» — отличные заголовки. Мои страдания не скрылись от зорких глаз Гордеева.

— Андрей, ты подождешь меня здесь. Одному мне будет проще, — благородно заверил он. Я знал, если поддамся слабости сейчас, не прощу себе этого потом. Не отвечая, я набрал телефон своего московского коллеги Саши Зайцева. К сожалению, никого, кроме несчастного Скокова, я в Питере не знал. Прервав бурные излияния Зайцева о счастливых отпускниках, я попросил его выяснить адрес убитого накануне Николая Хатынцева.

— Если ничего не найдешь, будь другом, свяжись с питерцами. У них его адрес точно есть. Давай, жду звонка.

Мы просидели около получаса в ожидании. Старик хотел побольше узнать о жизни Гордеева, но тот, как всегда, был крайне скуп на рассказы о себе. Так что в основном говорил Валерий Иванович. Выяснилось, откуда он так много знает о преступном мире. В лихие девяностые он был кем-то вроде бухгалтера у бандитов — заведовал финансами. И хранил их. К нему стекалась масса информации. Было интересно слушать про те сумасшедшие времена, когда с неугодными расправлялись быстро и просто, как на Диком Западе. К примеру, один из участников банды старика однажды приехал к дому жертвы на старом жигуленке. Преспокойно достал из багажника гранатомет и пальнул в окно квартиры. Так же спокойно положил опасную игрушку обратно и уехал. Все до крайности просто… И страшно. К реальности нас вернул звонок Зайцева:

— Боюсь, ничем тебя особо не порадую. Хатынцев прописан в Москве. Где он жил в Питере, кто его знает.

Я поблагодари Сашу за помощь. Честно говоря, я даже был рад этой новости, но виду, конечно, не подал. Валерий Иванович повздыхал сочувственно и сказал, что мог бы попытаться узнать что-то по своим каналам.

— Валера, ты меня очень выручишь, — Гордеев сжал его руку, лежащую на столе.

Тот отмахнулся:

— Да о чем ты.

Старик сделал пару звонков, пока мы допивали чай и наглаживали довольную кошку. Наконец, он выдал нам итог:

— У нас тут парк недалеко. В паре кварталов, если идти по главной дороге направо, не пропустите. Дальше от центрального входа идите сразу налево и набредете на старую деревянную скамейку. Через 40 минут вас там будет ждать мальчик Кирилл. Мне обещали, что он даст нужные сведения, а вы уж его сами отблагодарите — тысяч пять ему хватит.

Кажется, взлом все-таки будет. Ну что ж, чему быть, того не миновать. Чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей о последствиях нашего безответственного поведения, уже обуваясь, я поинтересовался:

— Валерий Иванович, а почему нашу героиню прозвали Крысой? Обычно ведь так называют стукачей, предателей.

Старик пошевелил густыми белыми бровями:

— Здесь немного другая история. Ее так прозвали за живучесть, — старик присел на низенькую банкетку.

Я оставил в покое шнурки в ожидании очередной истории.

— Она забеременела от главаря одной из подконтрольных нашей банде шаек. Только он не горел желанием стать отцом, и девица довольно дерзко отреагировала на его поведение. Оскорбила при своих. Ей этого не спустили, избили и заперли в подвале заброшенного дома на несколько дней. Когда пришли, думали она там на последнем издыхании. Но подвал оказался пуст — она проковыряла дыру в кирпичной кладке. Стены, конечно, были уже довольно ветхие, но как она сделала это безо всяких инструментов, осталось загадкой. Ей явно понадобилось для этого очень много сил и упорства. До меня дошли слухи, что после всего этого она довольно долго лежала в больнице. Кое-кто из наших даже передавал ей деньги. Все-таки наши мальчики были не правы. Не знаю всех подробностей, только после этого она исчезла и больше в наших краях не появлялась, а тех парней потом менты повязали. Кто-то их сдал со всеми потрохами. Точнее, все понимали кто, но найти девицу не смогли. Как в воду канула.

— Но никаких убийств? — уточнил я. — Она никого не убивала?

— По моим сведениям, нет. Но кто ж его знает. Крови она не любила, это да. Но сами знаете, что бывает, если загнать крысу в угол.

— Валера, а ты можешь узнать, в какой больнице лежала тогда Крыса? Может быть, мы сможем найти там какую-то полезную информацию.

— Я, конечно, попробую, но ничего не гарантирую. Больше десяти лет ведь прошло.

— Нет так нет, но ты все же попытайся, — Гордеев застегнул пальто и протянул на прощание руку. — Если что-то выяснишь, звони.

— Хорошо. Вы там поосторожнее.

Голос бывшего бандита стал хриплым и жалостливым. Он быстро пожал нам руки и отвернулся.

Минут через двадцать мы уже были рядом с нужной скамейкой. Вечный питерский ветер унялся, и стало не так холодно. Но все равно голые деревья, пожухлая трава и низкие серые тучи давили, создавая мрачную атмосферу. Лучший фон для ужастиков. Я устроился на влажной скамейке, а Гордеев нетерпеливо расхаживал взад-вперед по выщербленному асфальту дорожки.

Паренек появился неожиданно. Из ближайших кустов. Вынырнул и замер на обочине, настороженно нас рассматривая. Лет 17, худой, невысокий, чересчур длинная русая челка почти скрывала глаза. Яр замер на месте, боясь резким движением спугнуть мальчонку.

— Вы что ли от деда? — вопрос был задан дерзко, но в голосе сквозила робость.

Яр быстро оценил нашего визави и предложил ему присесть. Тот отрицательно покачал головой:

— Вам нужен адрес Молота. У меня он есть, но деньги вперед.

— Мне нравится ваш исключительно деловой подход, — усмехнулся Яр и достал кошелек. Когда купюры перекочевали из рук в руки, парень передал Гордееву бумажку.

— Только должен вас предупредить. Молот жил вместе с несколькими приятелями. У них там что-то типа общей хаты, «малины». И приятели у него, поверьте, не божьи одуванчики, — парень резко дернул головой, убирая с глаз челку. — Не знаю, зачем вам, ребята, адрес, но в одиночку туда лучше не ходить. Можете поверить, они не слишком жалуют тех, кто без спроса суется в их жизнь.

— Спасибо, Кирилл. Мы ценим твой совет, — серьезно заверил Яр. Парнишка с подозрением на него уставился. Но не обнаружив подвоха, кивнул и исчез в тех же лысых кустах, откуда пришел.

— Тебе лучше подождать меня в гостинице, — сказал Гордеев, рассматривая бумажку с адресом.

— Неужели? А ты один пойдешь к этим головорезам? И кем я после этого буду себя чувствовать? — едко заметил я. — Что ж, одно можно точно сказать: с тобой не соскучишься.

Я нехотя слез со скамейки:

— Куда едем-то?

— Уверен? — коротко поинтересовался Гордеев.

— Уверен, — в моем голосе действительно была уверенность. Но вот внутри что-то предательски подрагивало.

Нужный адрес пришлось поискать. В многослойных питерских дворах не так-то просто что-то найти. Изрядно поплутав, мы все-таки наткнулись на нужный дом. Не новый, добротный, с разрисованными граффити стенами. Подъезд, то есть парадная — я же все-таки в Питере — была оборудована домофоном. Но система не отличалась надежностью. Три из десяти кнопок были гораздо больше вытерты, чем все остальные. Гордеев одновременно нажал их, и мы оказались в стандартном, но чистеньком подъезде. Искомая квартира располагалась на первом этаже, так что далеко идти не пришлось. Хотя, честно говоря, я предпочел бы оттянуть роковой момент. Я понимал, что наши действия неправильны и опасны, и в глубине сознания зрела легкая паника. Но я старался ее не выпускать. Продолжал шагать вперед. Главное — не анализировать, а просто делать шаг за шагом. И быть настороже.

— А если кто-то дома? — просипел я, когда мы подошли к двери, голос внезапно пропал.

— Тогда у нас два варианта, — спокойно сказал Гордеев и достал из кармана внушительный кастет. Надел его на пальцы и спрятал ощетинившийся железом кулак в карман. — Договориться с ними сразу или подождать, когда они уйдут, и навестить квартиру еще раз. Но это может занять слишком много времени. Если их не очень много, действуем по первому варианту. Если численный перевес слишком велик — то придется по второму. Андрей, у тебя голова еще не совсем в порядке, так что держись за мной, если что.

Не успел я возразить, как Яр надавил кнопку звонка. Раздалась ядовитая трель. По соседству зашлась лаем собака. Я затаил дыхание и, кажется, даже начал молиться, чтобы квартира оказалась пуста. Не знаю, был ли я услышан или нам повезло, но за дверью стояла тишина. Гордеев позвонил еще раз. И снова тихо.

— Будем надеяться, что их не сморил крепкий молодецкий сон. Иначе нам будет крайне трудно объяснить свое появление, и вариант останется один, — приговаривал Гордеев, выбирая подходящую отмычку на связке. Он был предельно холоден и сосредоточен. Пока он колдовал с замком, я с опаской поглядывал на вход в подъезд. Наконец скрежет и постукивание увенчались победным щелчком. Яр приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Не заметив ничего подозрительного, он просочился в квартиру. Я поспешил следом, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Поглядывай в окна, — коротко бросил Гордеев. — Отсюда хорошо видно, кто идет к подъезду.

— Да уж, не хотелось бы, чтобы три медведя обнаружили, что из их миски кто-то ел, пока мы не уберемся, — нервно пошутил я и приклеился к окну в одной из комнат. Обстановка в ней была крайне аскетична: матрас на полу со скомканным одеялом, шкаф, стол и стул. Зато на столе среди упаковок от чипсов, журналов и коробочек с дисками красовался навороченный компьютер — что еще нужно современному мужчине…

Яр споро, но без суеты шнырял по квартире. До меня доносились шуршание одежды, стук дверец, скрежет передвигаемой мебели. Надо бы поучаствовать, чтобы максимально ускорить процесс. Я заглянул под матрас. Внимательно изучил бумажки на столе. Открыл шкаф. Сваленная как попало одежда, на одной из полок груда бумаг, фотографий, документов… Я стал лихорадочно просматривать все это добро, хотя сам не знал, что ищу. Оставалось надеяться, что смогу опознать что-то действительно важное. Про наблюдение за окном я совсем забыл. Перед глазами мелькали счета, квитанции и расписки. Из недр полки я выудил большую глиняную кружку в виде бочонка с надписью «Лихому водиле». Тут я услышал гулкие шлепки автомобильных дверей, кинул взгляд в окно и на мгновенье завис. Во дворе урчала черная «Мазда». Из нее неспешно вылезали серьезного вида мужики. На них не было золотых цепей или барсеток в руках, но также как бандиты чуют легавых, я отчетливо понял, что передо мной уголовники. Кружка выскользнула у меня из рук и с громким звоном рассыпалась на части. Я с ужасом взглянул на обладателей «Мазды», как будто они могли услышать этот звон и сейчас кинуться на меня с кулаками.

— Яр, они здесь! — крикнул я, приникая к окну. Незнакомцы уже выбрались из машины и, ежась на промозглом ветру, выгружали из багажника многочисленные пакеты. Когда один из них наклонился, я заметил рукоятку пистолета, заткнутого сзади за пояс. — Яр, нужно уходить, срочно.

— Сейчас, — донесся до меня сначала голос Гордеева, а затем грохот падающих вещей. Гордеев уже не пытался скрыть следы нашего пребывания. Хозяева квартиры выудили из недр машины последний мешок, пискнула сигнализация. Оживленно переговариваясь, мужчины двинулись через двор к подъезду. Встречаться с этими веселыми парнями не хотелось совершенно. У меня увлажнились ладони, сердце тяжело забухало о грудную клетку. Кажется, оно отсчитывало каждый шаг, приближавший нас к жестокой разборке. Крупногабаритный субъект со сломанным носом, возглавлявший процессию, уже протянул руку к домофону.

— Яр, они вооружены! — предупредил я, — Бросай все, нужно уходить!

Ответом мне стала очередная порция грохота. Когда я уже подыскивал себе подходящее орудие из подручных средств, чтобы продать свою жизнь подороже, в дверях промелькнул Гордеев с коротким:

— Идем.

Мои ноги только этого и ждали. Не припомню, когда во мне было столько легкости и прыти. Мы выскочили на лестничную клетку и захлопнули за собой дверь. Одновременно открылась дверь подъезда. Хорошо, что квартиру не было видно от входа. Стараясь не бежать, мы направились к спасительному выходу. Пятеро мужчин прошли мимо нас, позвякивая бутылками в пакетах. Оказавшись на улице, мы шмыгнули за ближайший угол и стремительно двинулись прочь.

— Если драки можно избежать, ее лучше избежать, — весело заметил Яр.

Его глаза поблескивали от возбуждения. Видно было, что все происходящее доставляет ему несказанное удовольствие, а я чувствовал себя безмерно уставшим. Волна адреналина стремительно таяла, оставляя после себя слабость во всем теле. Мы добрались до автобусной остановки, и я с удовольствием опустился на металлическую скамейку. Она была ледяной, но мне было уже все равно.

— Что-нибудь нашел? — вяло спросил я.

Гордеев без слов протянул мне пластиковую карточку, похожую на банковскую. На ней синим отливали буквы: «ЕЭК-банк». Только карточка была какая-то нестандартная.

— И это все? Ради этого мы подвергали себя опасности остаться без рук или головы?

— Это магнитная карта для прохода в депозитарий, — пояснил Яр. — Наш ключик должен подойти к одной из ячеек этого банка.

Я отдал находку и потуже замотал шарф, чувствовались первые заморозки. Спрятав нос в теплый кашемир, я глухо напомнил:

— Но отделений ЕЭК-банка в Питере штук 10. Предлагаешь обойти их все? И главное, чтобы открыть ячейку, наверняка нужен паспорт ее владельца, ты так не думаешь? А если действовать официально, получать ордер на обыск, все это займет несколько дней, к сожалению. Наша система не слишком оперативна. Тем более мы даже не в Москве, где у меня есть хоть какие-то связи.

— Что касается отделений, вряд ли Молот ходил далеко. А мы как раз проезжали тут вывеску ЕЭК-банка, помнишь? В первую очередь нужно проверить его, а там посмотрим. А насчет паспорта, есть одна идея, — беспечность Яра была крайне подозрительна. Кажется, снова запахло жареным. Увы, я не ошибся.

— Ты погуляй где-нибудь, а через два часа встретимся у местного отделения банка.

Грозная отповедь о необходимости соблюдать закон так и вертелась у меня на языке. Я даже набрал в легкие воздуха для гневной тирады. Но выдохнул его, так ничего и не сказав, — Гордеева все равно не отговоришь.

— В Питере живет один мой знакомый, специалист по документам. А ты все-таки мент, и я не хотел бы его подставлять, — по-своему истолковал мои метания Яр.

Я лишь удрученно махнул рукой. Гордеев быстро поймал попутку и исчез в облаке выхлопных газов.

Я дождался автобуса и доехал до центра. Пространства памятников архитектуры, узких улиц, широких мостов и людской суеты. Несмотря на капризы влажного ветра было приятно пройтись по новым, незнакомым местам и полюбоваться красотой. Без нервов, беготни и стрельбы… Как нормальный человек… На Аничковом мосту меня догнала смс-ка. Номер был незнакомым. «Привет! Как ваша голова? Как ваше расследование? Удалось узнать что-то новое? Лена». Мои губы невольно растянула улыбка. И ветер уже не казался таким холодным, а небо таким хмурым. Я бодро настрочил ответ с заверениями, что все в порядке, и вопросом о ее самочувствии и настроении. Больше я не замечал окружающего пейзажа. В голове бродили сладкие мысли, проплывали обрывки переписки, складывались новые сообщения. Она сама написала, значит, я ей действительно понравился. Это было невероятно приятно. Меня лишь слегка задело, что некоторые вопросы касались Яра и нашего дела, но я постарался не заострять на этом внимание. Отослал ей миллион комплиментов. Мы успели обменяться массой сообщений, пока я сообразил, что нужно спешить на место встречи. Я отбил Лене напоследок, что мы еще появимся сегодня в музее и поспешил к дороге.

Яр появился у банка почти сразу после меня. Как всегда собранный и невозмутимый. Мне же было не по себе, когда мы входили в большие стеклянные двери. Мало того, что паспорт поддельный, так еще мы точно не знаем, здесь ли находится нужная нам ячейка. Разумный человек вряд ли забудет, где именно он оставил ценные вещи. Но бросать Яра на амбразуру было бы малодушно.

Народу почти не было, и мы сразу подошли к пухленькой девушке-операционистке с сине-золотым форменным галстучком. Она стандартно улыбнулась и поинтересовалась, чем может помочь.

— Хочу забрать кое-что из своей ячейки, — на лице Яра не было ни намека на нервозность.

— Вашу карту и паспорт, пожалуйста.

Гордеев театрально пошарил по карманам и выудил красную книжицу и карту. Я чувствовал, как камера слежения сверлит дыру в моем виске. Даже если мы ринемся бежать после обнаружения подделки, это нас не спасет. Я прокручивал всевозможные оправдания, почему мы пришли сюда, хотя нам надо было в другое отделение. Все они были слабоваты. А о поддельном паспорте и говорить-то было бесполезно. Пышечка как раз его развернула. С фото на нее смотрел серьезный Гордеев, в остальном же все соответствовало документу Николая Хатынцева.

— В жизни я симпатичнее, вы не находите? — расплылся в обольстительной улыбке Яр.

Девушка слегка зарделась и начала что-то спешно набивать на компьютере.

— Почему-то я не вижу вашей ячейки, — озадаченно протянула она. У меня дернулась щека, и я с большим трудом сохранил на лице равнодушное выражение. У Гордеева пролегла морщинка между бровей, но он уверенно заметил:

— Не может быть. Посмотрите еще раз.

Снова шустрый стук клавиш, и операционистка смущенно призналась:

— Действительно ошиблась, неверно забила вашу фамилию. Все в порядке. Я сейчас позову сотрудника, который проводит вас к ячейкам.

Я облегченно выдохнул — это была маленькая победа.

Длинные ряды ячеек отгораживала от мира толстая серая решетка.

— Я сожалею, но вам внутрь нельзя, только владельцу, — преградил мне путь сотрудник банка.

Я пожал плечами:

— Яр… — я запнулся. — Я жду тебя на улице, Коля.

Гордеев кивнул, проскальзывая мимо служителя к металлическим банковским сотам.

Ледяной ветер на этот раз был весьма кстати. Я с удовольствием подставил стихии разгоряченное лицо. Гордеев появился через пару минут, и мы молча поспешили прочь. Только метров через пятьсот, когда здание банка скрылось за поворотом, я спросил:

— Ну что? Не зря хоть все было?

— Сейчас увидишь. Я сам толком не рассмотрел.

Мы примостились на лавочке в ближайшем сквере. Яр вытащил из карманов пакет с чем-то зеленым, тонкую стопку документов и изящный серебристый диктофон. Мы заглянули в пакет. Там были две довольно толстых пачки долларов. Неплохо, но не то, что хотелось бы. Яр отложил деньги и взялся разбирать бумаги. Здесь было два загранпаспорта Хатынцева, причем во втором он был Василием Павловым. Пара расписок на крупные суммы от людей, фамилии которых нам ни о чем не говорили. И наконец — самое интересное: несколько фотографий, где темнокожий Роман шел, стоял или сидел за столиком в кафе с рыженькой девушкой, глаза которой почти полностью скрывала челка, а фигуру свободное светлое пальто. Сомневаться, что рыжая — это Крыса не приходилось. Мы, не сговариваясь, вгляделись в изображения. Однако женщина с фото не походила ни на одну сотрудницу музея. Или походила на всех сразу… Слишком неопределенной у нее здесь была внешность, тем более половина лица скрывалась в волосах и широком шарфе.

— Н-да, не густо, — протянул я и взял в руки диктофон, нажал на кнопку «Воспроизведение».

«— Да, я устроилась, все в порядке, — прошуршал женский голос на фоне многочисленных помех. — Все прошло, как мы и предполагали.

— Сигнализацию действительно еще не подключили? — прогудел мужской баритон.

— Нет, тебе все сказали правильно. Судя по бестолковости и лени спецов, они будут тянуть до последнего.

— Отлично. Тогда немного осмотрись и действуй, — в мужском голосе звучало нетерпение.

— Не учи, что мне делать, — холодно осадила женщина. — Свою долю ты получишь, не волнуйся.

— Надеюсь. Имей в виду, я на всякий случай подстраховался. Мой друг в курсе наших с тобой дел.

— Что? Ты имел глупость кому-то все рассказать? С ума сошел? Хочешь, чтобы нас сдали?

— Не волнуйся. Мой друг не из болтливых. Из всех деталей он знает, только главное».

Диктофон замолк.

— Привет с того света. Похоже, Роман не напрасно подстраховался. Только ему это все равно не помогло, — я всматривался в темнеющее небо. Сквозь облака просвечивали розовые закатные полосы, живописно подсвечивая вечерний сумрак. Хорошо бы полюбоваться закатом вместе е Леной, мелькнуло в голове.

— А я склонен верить, что Крыса его не убивала, — Гордеев всматривался в оборотную сторону одного из фото. В скудном свете выцветающего неба разглядеть что-то было сложной задачкой.

— Но кто мог его убить? Больше-то некому, — резонно заметил я и сам себе возразил. — Хотя мало ли недоброжелателей могло найтись у мелкого хитрого жулика. Ты что-то нашел? Что ты там рассматриваешь?

Гордеев сунул мне снимок под самый нос:

— Похоже, вся морока была не напрасной.

Я подсветил себе телефоном. В нижнем углу едва проступала карандашная запись: ул. Марата, 28, 6.

— Это недалеко от дома, где жил убитый Роман. Предполагаешь, это что-то значит?

— Я думаю, это адрес Крысы. Что еще это может быть?

— Да мало ли, — я уже понимал, что нам в очередной раз предстоит нарушить закон, но еще слабо пытался это предотвратить. — Проверить, конечно, стоит. Нужно сообщить в милицию. Лучше не полагаться на себя — Крыса может уйти.

Яр мельком взглянул на меня, и мне показалось, что в его взгляде сквозила некоторая снисходительность.

— Если бы Крыса там все еще была, Молоту не пришлось бы выслеживать ее в музее. Но посетить это местечко все же стоит — нам нужен следующий ключ к разгадке.

— Ну вот, опять, — я бессильно уронил руки на колени. Снова незаконное проникновение. Однако я чувствовал, как меня потихоньку захлестывает азарт, отдаваясь легким покалыванием в кончиках пальцев. Было очевидно, что, действуя на пару с неповоротливой машиной закона, мы никогда не поспеем за хитроумной воровкой.

Когда по расписанному легким матерком подъезду мы пробирались к квартире Крысы, я не чувствовал ни малейшего страха. Во-первых, маловероятно, что там кто-то есть, а во-вторых, не было больше сил переживать и дергаться. С набором отмычек Гордеева мы без проблем попали в квартиру. Двухкомнатная, с хорошим евроремонтом, она была обставлена стильно и современно. В одной комнате была спальня с почти белым спальным гарнитуром, в другой — кабинет с мягким уголком и массивным письменным столом. Крыса явно привыкла к комфорту и не желала от него отказываться даже во временном жилище. Квартира сияла чистотой. Мы методично облазили все, рассмотрели каждую щель, но не нашли ничего стоящего. Хозяйка не оставила нам ни единой бумажки, окурка или пуговицы.

— Вероятно, она вызывала клининговую компанию, и здесь все хорошенько вымыли, — разочарованно протянул Яр, плюхаясь в уютное кожаное кресло. Я бросил простукивать паркет и оседал стул. Но Гордеев, не просидев и пары минут, подскочил:

— Проверю компьютер. Сомневаюсь, чтобы там что-то забыли… но вдруг.

Яр подошел к письменному столу и тупо на него уставился. Потом пробормотал:

— Как интересно, — и ушел в ванную. Я тоже осмотрел стол. Там не было ничего интересного: мышка и клавиатура, большой монитор, городской телефон и настольная лампа. Все. Я задумчиво осмотрел все это, пытаясь найти, в чем подвох. В кухне раздался перестук шкафчиков, и вернулся довольный Гордеев:

— Ты не видишь здесь ничего странного? — удивился он.

Я зло прищурился и промолчал.

— Телефон стоит слева, лампа справа. Обычно — наоборот. Потому что, если ты пишешь правой рукой, свет должен падать слева. Может быть, конечно, это случайность. Мало ли, поленилась переставить. Но стаканчик от зубных щеток и мыльница тоже стоят на левой стороне раковины, а также моющие средства и губки на кухне. Пульт от телевизора лежит на левой прикроватной тумбочке.

— Крыса — левша, — с удивлением констатировал я.

Глава 6

В музей мы добрались уже ближе к вечеру и застали там стихийный митинг. Все сотрудники собрались в кабинете директора. Решали, успеют ли доделать все к открытию выставки. Широнова замерла за столом, плотно сжав губы. Ее взгляд можно было приравнять к обоюдоострому мечу. Но, похоже, Лену, которая говорила громко и эмоционально, он не смущал. Девушка убеждала, что открытие нужно отложить хотя бы до понедельника.

— Еще справочная информация в залах не развешена. Но главное — типография с билетами подвела. Они говорят, что не успеют к пятнице напечатать билеты, как обещали.

— А вот это, между прочим, Лена, ваша вина, — грозно проговорила Ольга Сергеевна. Заметив нас в дверях, она осеклась, но быстро продолжила. — Договоренности с типографией были вашей главной задачей. И вдруг выясняется, что они не укладываются в сроки. Как это называется?

Лена примолкла.

— Я поддерживаю Лену. У нас и отчетная документация еще не в порядке, — поддержал коллегу Никита, — как бы нам не сесть в лужу. Ничего страшного не произойдет, если мы на пару дней отложим открытие.

Парень сидел на окне, покачивая ногами. Выглядел он изможденным и даже постаревшим. Раньше мне казалось, что он недавно перешагнул за четверть века, а сейчас он выглядел лет на 35.

— Да неужели? — взвилась Широнова. — Ничего не произойдет, значит? А то, что реклама по городу висит, и на открытие важные люди приглашены, вас не волнует? Вы, вообще, о работе думаете или только о развлечениях?

— По-моему, проблема только в билетах, — вставила рыженькая Наталья, поправляя свои несуразные очки. — Остальное не так важно. Но билеты — это принципиальный вопрос. Если их нет, то как мы запустим людей?

Настя и Лиля отмалчивались. Лиля с интересом поглядывала на оппонентов. Настя же отвернулась от всех и равнодушно смотрела в окно.

— Значит так, — веско сказала Широнова, вставая. — Дебаты закончены. Мы откроемся в пятницу, если только на нас не упадет метеорит. В типографию я позвоню, и сама со всем разберусь.

— А нам бы не помешали несколько лишних дней до открытия, — прошептал я.

— Крысе тоже, — отозвался Яр.

Лиля первой выскочила из кабинета. Не глядя на Гордеева, она быстро сунул ему в руку клочок бумаги и юркнула за свой стол. Лена прошла так близко от меня, что задела плечом и робко улыбнулась. В груди что-то сладко сжалось.

— Вы еще что-то хотели? — устало поинтересовалась у нас Ольга Сергеевна, когда кабинет опустел.

— Пара формальностей, — максимально любезно отозвался Гордеев, зорко осматривая стол директрисы. — Как обстоят дела с сигнализацией?

— Нас заверили, что к утру пятницы она будет работать. К сожалению, в специалисты нам достались те еще болваны. Где только таких набирают…

— Сложно начинать что-то с нуля, создавать, организовывать, нужен не только опыт, но и некоторая отвага, — заметил Яр. — Вы очень смелая женщина, раз решили взять на себя такую ответственность.

Однако его комплименты не пошли впрок — похоже, у Широновой была на них стойкая аллергия.

— Это все? Знаете, у меня куча дел. Когда у тебя бестолковые подчиненные, приходится все делать самой.

Мы еще помялись у порога, но как выяснить, не левша ли Широнова, не вызвав подозрений, так и не придумали. В приемной еще толпился народ. Лена и несимпатичная Наталья шушукались с Лилей. Гордеев, встав к ним спиной, развернул записку, которую ему сунула секретарша. Прочитал ее и передал мне. Корявым детским почерком было выведено: «Я нашла кое-что интересное. Дождитесь, пока я останусь одна».

Мы притихли в уголочке. Заметив, что мы не уходим, дамы наконец-то распрощались. Наталья прошмыгнула в коридор, не поднимая глаз.

Лена притормозила возле меня:

— Как ты себя чувствуешь? Голова больше не болит?

— Почти что нет. Спасибо, — без всякого моего участия в моем голосе проявились ласковые нотки. — Как у тебя дела? Я смотрю, начальница вам спуску не дает.

— Это точно. Но она, в общем-то, права. Ведь в случае чего, все шишки посыплются именно на нее. Так что у нас суматоха ужасная. Послезавтра открытие выставки, а тут еще это нападение. Бр-р. Сам понимаешь, это не может не выбить из колеи. Ну, я пойду. У тебя наверняка тоже много дел, — девушка бросила настороженный взгляд на Гордеева. Он ответил ей таким же. Наконец мы остались наедине с Лилей. Вид у нее был заговорщицкий и даже несколько триумфальный.

— Вы только посмотрите, что я обнаружила, — выпалила она поспешно и шмякнула по столу белым почтовым конвертом.

Мы приблизились. На конверте аккуратными печатными буквами был написан адрес выставки. Получателем значилась Широнова. Имени отправителя не было. Яр осторожно взял конверт в руки и вытянул лист бумаги, сложенный в несколько раз. Когда он его развернул, мы обнаружили вырезанные из газеты буквы. Там было всего два слова: «Ты сдохнешь!». В лучших традициях криминальных драм.

— Лиля, как письмо попало к вам? — поинтересовался я.

— Так ведь я забираю всю почту для Широновой, сортирую и отдаю ей.

— И вскрываете?

— Некоторые письма, те, что не выглядят личными. Ведь приходит и всякий спам. А здесь не было отправителя, я и вскрыла. Думаете, это ее хотел убить тот налетчик? — Лиля явно не был лишена некоторой доли кровожадности, как это бывает с нежными девицами. — Наверное, она знает что-то важное, и ее решили убить. Или ее преследует банда сумасшедших, ненавидящих искусство? Можно предположить массу всего! Но что с этим делать? Показать Ольге Сергеевне? Отнести в милицию? Я не знаю, как быть, — безоговорочная вера Лили в нашу мудрость подкупала. На Гордеева она вообще смотрела как на божество, ловя каждый его взгляд и вздох. Яр сунул лист обратно в конверт.

— Лиля, пока никому об этом не говорите. Мы сами со всем разберемся, — заверил он.

— Хорошо, конечно, — она замолчала, но было видно, что ей хочется сказать что-то еще, но она не решается.

— Лиля, у вас есть еще какая-то информация? — помог я ей.

Она мельком взглянула на меня, но тут же вернулась к созерцанию своего кумира:

— Яр, а вам случайно не нужна помощница? Я готова выполнять самые неприятные поручения за совсем маленькую зарплату, правда-правда!

Я отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— Спасибо, Лиля. Я очень ценю ваш ум и сообразительность, но пока мне не нужна помощница. Но если понадобится, вы будете первой кандидаткой на эту роль, поверьте. А сейчас нам, пожалуй, стоит вернуться к Широновой, — обратился он уже ко мне.

Мгновенье я думал, что девушка расплачется. Подбородок у нее мелко задрожал, но она сжала губы и, часто заморгав, села за компьютер. Мы юркнули в соседний кабинет.

— Ольга Сергеевна, говорит ли это вам о чем-нибудь? — Яр без предисловий сунул директрисе под нос листок анонима.

Она отпрянула, едва не опрокинув стул.

— Что это за гадость!

— Это пришло для вас с сегодняшней почтой. Странно, правда?

Широнова тряхнула белокурой головой и с негодованием уставилась на нас:

— Вы пытаетесь меня в чем-то обвинить?

— Ну что вы, мы только хотим узнать, кто вам может угрожать. Мы беспокоимся. Недавний налетчик, возможно, шел именно к вам, вы так не думаете?

— Вовсе нет. Уверена, он просто перепутал проходы. Пошел сюда, хотя собирался обчистить витрины. Это единственное разумное объяснение. И я понятия не имею, что это за письмо. Думаю, это просто дурацкая шутка. Других объяснений у меня нет. А теперь извините, мне пора, — Широнова резко встала, достала элегантную бежевую сумку и стала спешно кидать в нее телефон, помаду, перчатки.

— Вы, кажется, говорили, что у вас еще масса работы — напомнил я.

— Верно, но я и дома работаю. Я и так постоянно здесь задерживаюсь. Прихожу раньше всех, ухожу позже всех, — директор прошла к шкафу и накинула ярко-желтое кашемировое пальто. Мы и опомниться не успели, как она пронеслась мимо, крикнув напоследок:

— Выключите за собой свет.

Мы переглянулись. Такое поспешное бегство обескураживало. Широнова испугалась. Но была ли это естественная реакция человека на непонятную угрозу или она четко поняла, что запахло жареным? Знает кошка, чье мясо съела?

Лиля еще была в приемной, выглядывала в темное окно.

— Все уже домой ушли, — пожаловалась она. — И так каждый день. Директор задерживается, и я с ней.

— Значит, все ушли? — разочарованно спросил я.

— А как же. После совещания все сразу по домам побежали, и так долго заседали, — ворчала Лиля, переобуваясь в сапоги и шмыгая носом.

Мы тоже отправились восвояси. Анонимка однозначно говорила о том, кто наша Крыса. Можно ее брать. Но Гордеев не спешил с выводами, и я, наученный горьким опытом, тоже. Может быть, он хочет поймать ее с поличным? На подмене ожерелья? Зная, кто она, и установив наблюдение, это, в принципе, возможно. Я оглянулся на друга. Он был задумчив — шел, глядя себе под ноги. Меня вдруг посетила тревожная мысль:

— Яр, а ты не думаешь, что она теперь просто сбежит? Зря она что ли так спешила? Плюнет на всю эту историю с ожерельем. Ведь мы ее вычислили. Она же не дура дожидаться, пока ее схватят за руку.

— Не сбежит. Чтобы что-то доказать, нам действительно нужно поймать Крысу за руку, — уверено ответил Яр.

Мне его уверенности определенно не хватало. Мы рисковали. Конечно, воровке будет жаль потраченных времени и усилий, но дело приобретает опасный оборот. И Крыса при всей своей любви к авантюрам должна это понимать. Ведь не только мы открыли на нее охоту, но и другие. И этим другим не нужны доказательства, им нужна ее шкура. Мы медленно, думая каждый о своем, добрели до конца коридора, как вдруг раздался пронзительный женский визг. И следом два глухих хлопка. Гордеев вскинул голову, пытаясь определить, откуда шел звук. В коридор выскочила перепуганная Лиля:

— Это голос Ольги Сергеевны, — почему-то шепотом сообщила она.

Но в гулкой пустоте мы ее отлично расслышали и тут же бросились вниз по лестнице. Судя по стуку каблучков, девушка спешила за нами. Я оступился и едва не покатился кубарем по ступенькам, но успел ухватиться за холодные перила. Гордеев мельком обернулся и помчался дальше огромными скачками. Я постарался не слишком отставать. Неужели наша воровка доигралась? И теперь ее ждет нездешнее правосудие? До чего же ее преследователи прыткие — так быстро организовать новое покушение. Наконец показался проем холла. Входная дверь была открыта. Начавшийся мелкий снег залетал внутрь и таял, не успев осесть на пол. В сумраке улицы маячили фигуры охранников и яркое желтое пальто. И это пальто было подозрительно близко к земле. Тяжело дыша, я выбежал на крыльцо. Ошарашенная, совершенно бледная Широнова сидела на грязных плитках. Рядом валялась ее сумка, из которой выпали расческа и маленькое зеркальце. Молоденький охранник и его усатый напарник пытались осторожно поднять женщину. Павел что-то рассматривал на дорожке. Гордеев глянул на директрису и, убедившись, что с ней все в порядке, спустился по ступенькам к дорожке.

— Что тут случилось? — я внимательно оглядел Широнову, на всякий случай даже невежливо отогнул полы пальто. Крови нигде не было видно.

— Я не знаю, — всхлипнула она. — Я едва не наступила на эту мерзость. Поскользнулась и полетела вниз. И одновременно… бух-бух, выстрелы. Что же это такое происходит…

Оставив несчастную на попечении охранников, я присоединился к парочке на дорожке. На лице Гордеева застыла брезгливая гримаса. Слегка припорошенная снегом на асфальте лежала окровавленная тушка гигантской крысы. Ее довольно неприятный розовый хвост достигал сантиметров 30 в длину. Появившаяся рядом Лиля тоненько пискнула, но продолжала с любопытством рассматривать серое тельце.

Яр огляделся. Вокруг не было ни души. Но фонари освещали лишь площадку вкруг крыльца и центральную дорожку. Остальное тонуло во мраке. Так что устроить засаду было нетрудно. Гордеев поднялся, оттеснил людей в форме и повел Широнову в здание. Я поспешил следом. За моей спиной Лиля и Павел стали спорить, что делать с крысой.

Ольга Сергеевна потеряла остатки самообладания. Она бессильно привалилась к Гордееву, ее била мелка дрожь. Яр усадил несчастную на диван в холле. Женщина едва сдерживалась, чтобы не зарыдать.

— Я принесу воды, — сказал я и рванул на второй этаж, я помнил, что в приемной стоял кулер.

Дожидаясь, пока пластиковый стаканчик наполнится, я прислушался к голосам за окном. Внизу Лиля все еще что-то втолковывала Павлу, хотя слов было не разобрать.

Когда я вернулся к дивану, Широнова уже немного успокоилась. Поблагодарила за воду и осушила стаканчик одним махом.

— И вы все еще считаете, что угроза была шуткой? — едко заметил я.

Она посмотрела на меня так, как будто я подтолкнул ее в спину, когда она стояла на краю обрыва. Взгляд был таким выразительным, что мне стало не по себе. Неловкость момента нарушило шумное появление Лили и Павла, которые громко что-то обсуждали. Заметив нас, они затихли.

— Я должна позвонить своему сыну, он сможет за мной приехать. Я не смогу вести машину в таком состоянии, — Широнова стала рыться в сумочке.

— У вас взрослый сын? — переспросил Яр.

— А что в этом странного? Почему у меня не может быть сына?

— Вы просто очень молоды для взрослого сына.

Женщина не отреагировала. Шмыгая носом, она перебирала содержимое сумки, но никак не могла найти телефон. В отчаянье отбросила кожаный чемоданчик и прикрыла глаза рукой.

— Не волнуйтесь, — Яр успокаивающе положил ладонь ей на плечо. — Телефон найдется. Павел дайте листок и ручку, быстрее.

Охранник сорвался с места, пошуршал в своей конторке и принес клетчатый лист бумаги и карандаш.

— Напишите телефон вашего сына. Я сам ему позвоню.

Я оценил тонкость его хода. Широнова секунду колебалась, но затем взяла карандаш и нацарапала несколько цифр. Правой рукой. Сказать, что я был озадачен, значит, не сказать ничего. Записка и покушение говорило о том, что Широнова — та, кого мы ищем. Явно сообщники Коли Молота намерены довести его миссию до финала и отомстить за друга. Может быть, Яр все-таки ошибся насчет леворукости?

— Вам повезло, что вы так удачно поскользнулись, — заметил Гордеев, набирая номер. — Только благодаря этому вы остались целы и невредимы.

Широнова вскинула на Яра глаза, полные ужаса. Похоже, она только сейчас осознала всю серьезность случившегося.

— Как зовут вашего сына? — уже спрашивал мой друг. — Игорь? Хорошо. Игорь, добрый вечер. Я звоню по поручению вашей матери.

Гордеев сообщил молодому человеку, что произошел небольшой инцидент, и его матери нужна помощь. Игорь обещал немедленно приехать. Я же тем временем позвонил в милицию, представился и сообщил о покушении. Обещали прислать специалистов.

Милиция приехала первой. Мы по-прежнему сидели в сумрачном холле, расположившись кто где.

— Что за дрянь здесь валяется? — услышал я знакомый голос на улице. Каково же было мое удивление, когда на пороге появился Скоков. Одна рука у него была на перевязи, но во всем остальном он был прежним.

— Не ожидали? — радостно приветствовал он нас. — Думали, я пропущу все веселье? Как бы не так. Я только час назад из больницы вышел. Точнее почти сбежал. А у вас тут уже какие-то покушения.

— Как я рад тебя видеть, — подскочил я к нему. — Как ты?

— Нормально. Рукой вот пока толком двигать не могу. Говорят, нерв перебили, а так, все супер. Рассказывайте, что у вас стряслось? Кого хотели убить?

Широнова прокашлялась:

— Похоже, что меня. Но я ума не приложу за что, — она бессильно облокотилась на диван и повторила то, что мы уже слышали про выстрелы.

— А вы не разобрали, откуда стреляли? — Леня стоял над женщиной, бессознательно поглаживая пострадавшую руку. Она отрицательно помотала головой.

— Ребята, — крикнул Леня своим подчиненным, которые копошились во дворе. — Осмотрите внимательно стену и дверь. Вероятно, пули где-то застряли.

— Выстрелы были довольно тихими, возможно, мелкокалиберный пистолет, — сказал я.

— Понятно.

Входная дверь скрипнула, и в холл вошли два молодых человека. Один был повыше и помощнее, второй — пониже и стройнее. Они оживленно беседовали. Когда парни приблизились, в стройном я опознал Никиту Санина. Второго, серьезного шатена с едва пробивающимися усиками, я не опознал. Он заметил расстроенную Широнову, бросился к ней и схватил за руки.

— Мама, что случилось? Что здесь вообще происходит? — парень оглянулся вокруг.

— Игорь, давай я тебе дома все расскажу. Сейчас мне очень хочется отсюда уйти, — в голосе Широновой звучала непривычная мягкость.

Игорь помог матери подняться. Ее яркое пальто было основательно измазано в грязи. Склонив голову так, что белые локоны скрыли ее лицо, Широнова поспешила к выходу.

Я услышал шепоток за спиной и обернулся. Никита что-то спрашивал у взбудораженной Лили. Она отвечала ему, эмоционально размахивая руками. Мы с Гордеевым переглянулись и одновременно придвинулись к парочке.

— Нет, стрелявшего никто не видел. Только эти жуткие выстрелы: бах, бах! — донесся до нас возбужденный шепот Лили.

— Никита, а вы тут какими судьбами? — прервал ее излияния Яр. Под взглядом его хищных глаз Санин смешался.

— Я телефон в офисе забыл и вернулся, — промямлил он. — Заметил Игоря уже на подходе. Вместе мы и дошли.

— Вы заметили? Или Игорь заметил вас?

— Ну он меня заметил и окликнул — какая разница?

— То есть вы ошивались где-то поблизости, а он вас увидел?

— Слушайте, чего вы ко мне пристали. Я просто вернулся за своим телефоном! — сорвался на крик Никита. — Вы что-то против меня имеете? Чем я вам так не угодил?

— Чего шумим? — подошел Скоков. — А, я вас помню. Вы тут работаете, верно? А почему решили вернуться? Проверить, попали ли пули в цель?

— Послушайте, — зло прошипел Санин. — Я сожалею, что слишком поспешно пристрелил того нападавшего, но больше я ни в кого не стрелял. Даже оружия в руках не держал.

Я припомнил, как блеснул ствол в белом платке под столом.

— Если вы не собираетесь мне ничего предъявлять, я лучше пойду, — закончил Никита.

Парень гордо вскинул голову и стал неспешно подниматься по лестнице. Через несколько ступенек вдруг запнулся и едва не упал. На ногах он удержался, но остальное расстояние преодолел уже рысью.

— Вам не кажется, что слишком уж он на девку похож? — неожиданно спросил Скоков. Мы промолчали.

— Мне тоже пора, — заметила Лиля, поеживаясь от холода в своей легкой кофточке. — Уже ночь на дворе.

— Будьте осторожнее, Лиля. Вы слишком много замечаете, — предупредил я. Она непонимающего на меня посмотрела, но кивнула и тоже устремилась наверх.

Мы выбрались на крыльцо. Сотрудники милиции лазили по окрестностям, бдительно осматривали почву, ворошили пожухлую траву.

— Пули пока не нашли, — сообщил Скоков. — Значит, стреляли сбоку, так что они пролетели параллельно стене. Там впереди ничего нет, и они могли улететь достаточно далеко, прежде чем упасть. Если случайно не попали в дерево или в столб. Стрелок должен был засесть где-то в тех кустах. Но на этом, — Леня ткнул на блеклый газон, поблескивающий каплями мимолетного снега, — сложно найти какие-то следы.

Я всматривался в мерзлую траву и видел в нем бледное лицо Широновой. Значит, Крыса — это она. Мне припомнились уверенность и воля директрисы. Думаю, примерно такой я себе и представлял себе нашу воровку — сильной и обаятельной. И ей опять невероятно повезло — она чудом избежала смерти. Исчезнет ли она теперь? Может быть, стоило послать за ней слежку? Вряд ли после всего этого она продолжит играть свою роль. С другой стороны, если она сейчас скроется, то этим признает свою вину. Пока же, у нас на нее ничего нет, кроме догадок. И она не левша. Удивительно еще, что у нее есть сын. Однако воровки тоже люди — разве у них не может быть детей? Может, и муж есть, и вообще здесь действует семейный подряд?

У Гордеева загудел мобильник. Судя по разговору, снова объявился Стас. Все переживает за свою репутацию. Дав отбой, Яр сообщил:

— Стас в Питере. Приехал в командировку и хочет увидеться, узнать подробности, — Гордеев взглянул на часы.

Я сразу вспомнил, что давно хотел приобрести себе нечто подобное. Ничего лишнего, классическая модель, швейцарские. Что ж, главное не попасть под горячую руку следующего убийцы Крысы, тогда, возможно, они у меня будут. Я потрогал щеку. Отек почти спал, но она все еще болела, и я знал, что бурый синяк не делает меня привлекательнее. Гордеевский синяк тоже неплохо отсвечивал, однако это не мешало ему убийственно действовать на женщин. Может быть за исключением Широновой, которая пропускала мимо ушей все его комплименты.

— Леня, вы нам, пожалуйста, сообщите, если что-то найдете, — попросил Гордеев.

— Конечно, мы же партнеры в этом деле.

Яр предложил мне поехать отдыхать в гостиницу, пока он нанесет визит вежливости Луневу. Но я посчитал, что это нечестно. К тому же мне не терпелось обсудить с ним свои сомнения по поводу Широновой. Так что мы поехали вместе. Усевшись на заднее сиденье потрепанного «Вольво», которое взялось нас довести, я выложил все свои мысли.

— Что не левша, это странно, да, — согласился Яр. — Что-то не сходится.

Гордеев уставился в окно. За стеклом мелькали слабо подсвеченные желтыми всполохами бывшие дворцы вперемежку с бывшими доходными домами. Я подождал продолжения его рассуждений, но напрасно. Остальной путь мы молча любовались влажными пейзажами, каждый в своих мыслях.

Лунев, конечно же, остановился в одном из самых шикарных пятизвездочных отелей города. На набережной Мойки с видом на Зимний дворец. Гигантский холл с мраморными полами давил масштабами и помпезностью. На стойке регистрации можно было запросто устраивать олимпийские забеги на длинные дистанции.

Дверь номера открыла сногсшибательная брюнетка с пышным бюстом. Лунев выбежал нас встречать в халате, как всегда оживленный и суетной.

— Это моя помощница, не обращайте внимания, — махнул он рукой в сторону девицы и предложил шампанского и фрукты. Яр отказался. Я взял с круглого подноса пару виноградин и, устроившись на диване, с облегчением расслабил уставшие мышцы.

— Не представляете, как сложно было найти приличный номер, — тараторил Стас, разваливаясь в кресле. — Я приехал на международную конференцию, город наводнен ее участниками. Она идет уже четыре дня, и все гостиницы забиты до отказа. Нашелся свободный люкс и то только потому, что цены здесь запредельные. Но зато в самом центре, все рядом, удобнее не найти. А вид заметили? — Лунев горделиво кивнул на окно. За легкой занавеской сверкали яркие огни Зимнего.

Яр холодно напомнил, что мы пришли обсудить дела.

— Да, да, конечно. Расскажите, что происходит? Что там с этим Романом? Я в газетах читал, что рядом с телом нашли мою запонку. Меня еще к этой истории не приплели?

— Но ведь о запонке не писали газеты, милиция этого не разглашала, — заметил Яр.

— Не писала? — Стас отхлебнул шампанского. — Не может быть. Я ведь откуда-то это знаю, значит, писали. Видимо, кто-то из пронырливых журналюг раздобыл эксклюзив. Так что, мне уже ждать аудиенции в прокуратуре? Мне бы этого очень не хотелось. Тогда потянется все одно за другим, и моя жена меня убьет. Вы не представляете, какая она ревнивая. Однажды она решила, что я слишком ласково разговариваю с официанткой, и выплеснула бокал шампанского бедняжке прямо в лицо. Хорошо, что она занялась этим рисованием. И хотя все ее картины — сплошная мазня, я всячески ее поощряю. Я хоть вздохнул свободно. Но мне очень не хотелось бы впутываться в скандал.

— Пока ты в тени, — успокоил Гордеев. — Но вряд ли сможешь долго в ней оставаться. Милиция отослала запрос в московскую фирму, которая изготовила запонки. Они, вероятно, сообщат, кто их купил.

— Я надеюсь, что им и не понадобятся мои показания. Ведь убийца известен. Нужно только ее найти. Есть успехи в этом направлении?

— У нас есть несколько подозреваемых. Хочется верить, что Крысу не убьют раньше, чем мы сможем на нее выйти, — Яр устало потер глаза.

— Убьют? — вытаращился Стас.

Мы вкратце описали ему последние события. Лунев внимательно слушал. Забытое шампанское безнадежно выдохлось в его бокале.

— Я хочу знать о каждом вашем шаге, — строго сказал он, когда мы закончили. Увидев явный скепсис в глазах Гордеева, он заметил:

— Это все опасно. Я вас нанял, и я за вас отвечаю. Возможно, вы и сами не ожидаете, как вовремя может подоспеть моя помощь.

Гордеев заверил, что будет докладывать обо всем по мере возможности. Стаса это вряд ли удовлетворило, но спорить было бесполезно. Когда мы прощались, Лунев потерял большую часть своей оживленности. Какая-то новая мысль явно точила его, но у нас своих забот хватало, чтобы еще вдаваться в его проблемы. И без его опеки как-нибудь обойдемся.

Несмотря на двенадцатый час ночи в ярко освещенном холле оживленно болтали люди и бродили подтянутые официанты. Мы сделали пару шагов от лифта, как вдруг я заметил знакомую женскую фигурку впереди.

— А ей-то что тут понадобилось? — удивился я вслух.

Гордеев перехватил мой взгляд. На его лице ничего не отразилось, но он заметно ускорил шаг. Я последовал его примеру, стараясь не упускать из вида девушку. Она была совсем близко к двери. Я так увлекся краткой погоней, что едва не сшиб официанта с кофе на подносе. Тот с протестующим «э-эй» поспешно отпрыгнул в сторону и смог-таки удержать чашки невредимыми. Но пара ложек съехала с подноса и звонко запрыгала по мраморному полу. На нас обернулись многочисленные головы. В том числе и интересующая нас женская. Я не ошибся. Это была Настя — наша серая мышка. Появление знакомых ее совсем не обрадовало. Она поспешно накинула на голову широкий шарф и юркнула в любезно распахнутую швейцаром дверь. Когда мы выбежали на улицу, девушки нигде не было.

— Сначала дорогой бриллиант, а теперь лучший отель города. Наша мышка живет явно не по средствам, — пропыхтел я, оглядывая пустынную набережную.

Глава 7

Этим утром дверь гордеевского номера оказалась заперта. Видимо, Яр при всей своей легкомысленности принял во внимание угрозы Крысы. Но как только дверь на мой стук открылась, я понял, что ошибся. Мимо меня проскользнула сероглазая дива с ресепшен. Там самая, которой достался неожиданный букет роз. Я вошел в комнату и укоризненно посмотрел на Яра, который еще валялся в постели. На столике рядом наблюдались остатки легкого завтрака. Из-под кровати выглядывали покатые бока пары пустых бутылок от шампанского.

— Что? — Гордеев был сама невинность. — Мне лучше думается, когда меня не отвлекают насущные потребности.

— Ты неисправим, — его несколько потребительское отношение к женщинам меня коробило. Не уверен, правда, что женщины разделяли мое возмущение. Яр резво вскочил и направился в ванную, ничуть не смущаясь своей наготы.

— Прикройся, бесстыдник, — я швырнул в него ближайшую подушку. Он увернулся и нырнул за дверь. Надо отдать ему должное, к выходу он был готов ровно через пять минут. Я и заскучать не успел.

Мы решили навестить центральный офис, к ведению которого относилась наша выставка царского наследия. Яр предположил, что нечто полезное мы сможем выудить из личных дел наших фигурантов, которые обычно формируют кадровики.

У нас оставался всего один день. Завтра выставка откроется, сигнализация будет активирована, а Крыса исчезнет. Нужно было действовать быстро. Сегодня или никогда.

Однако наши планы были неожиданно нарушены. Точнее скорректированы. Уже когда мы были в дороге, позвонил гордеевский знакомый Валерий Иванович. Ему удалось разузнать, в какой клинике после избиения лежала Крыса. Гордеев включил громкую связь.

— Только ее фамилии никто вспомнить не смог, — проскрежетал старик. — Да и имя тоже не точно — Кристина или Вероника. Так что не знаю, помог ли я вам чем-то.

Яр поблагодарил, заверив, что информация очень ценная. Нужное место было не слишком далеко. Гордеев дал водителю новые координаты. Тот что-то пробурчал насчет бестолковых пассажиров, но послушно развернулся.

Клиника оказалась платной и весьма приличной на вид: светлые коридоры, кожаная мебель, фикусы в углах. Неизменным оставался лишь неприятный запах лекарств, который проникал в нос и даже глотку, стоило лишь открыть тяжелую дверь из стекла и металла.

Едкий паренек в регистратуре напыщенно сообщил, что вся информация о пациентах, даже давних — врачебная тайна. Гордеев посверлил его взглядом, обдумывая варианты действий. Я заранее насторожился. Народу вокруг было много, и физическое воздействие было невозможно, а ждать оформления официального запроса из прокуратуры, немыслимо. Яр решил пойти по проторенной в Китае дорожке. Он достал свой фальшивый паспорт, вложил в него 100 долларов и подал парню.

— Подумайте еще раз. Ведь это было так давно, и ни для кого не играет особой роли, — тихо, но жестко посоветовал Яр. В его глазах читалась опасная решимость. Не знаю, чтобы он сделал, если бы взятка не сработала. Но паренек был не против прибавки к жалованью. Воровато оглядываясь по сторонам, он спешно сунул банкноту в карман брюк.

— Имя и фамилия пациента, — быстро спросил он.

Яр задумчиво почесал переносицу.

— Собственно, мы не знаем, под какой фамилией она у вас лежала. Но имя Вероника или Кристина. Она поступила летом, 13 лет назад, с тяжелыми ушибами и, вероятно, разрывами мягких тканей. Ей было от 17 до 19 лет.

Парень тупо смотрел на Гордеева:

— Вы издеваетесь? Как я найду человека по таким данным? К тому же информация 13-летней давности не оцифрована. Она хранится в бумажном архиве. Даже если бы я мог туда проникнуть и начать копаться, это заняло бы невероятное количество времени, — возмущаясь, молодой человек слишком повысил голос, и нас стали оборачиваться. Заметив излишнее внимание, он смущенно склонил голову к столу и прошипел:

— Не могу вам ничем помочь.

Яр помолчал несколько секунд, жестоко вгрызаясь в нижнюю губу крепкими белыми зубами.

— А у вас работает кто-то из прежнего состава врачей, который был здесь 13 лет назад?

Паренек бесцельно подвигал компьютерной мышкой:

— Несколько человек работает. Дайте подумать. Если у девушки были разрывы мягких тканей, она должна была пройти через руки хирурга. И 13 лет назад здесь был единственный хирург, который все еще с нами, — Федорова Мария Александровна.

Наш визави сверился с компьютером.

— Она сегодня здесь, но расписание у нее довольное плотное. Сейчас начало десятого, у нее пациент. Следующий будет в 9.30. Можете попробовать проникнуть к ней между больными, но не уверен, что у вас получится.

Я посоветовал ему не волноваться о наших талантах проникать куда бы то ни было и, уточнив номер кабинета, мы поспешили по изгибам неожиданно ярко-оранжевой лестницы на третий этаж. Нам повезло. Когда пациент из кабинета 307 вышел, следующий еще не пришел. Хотя сомневаюсь, что его приход смог бы нам помешать.

За столом у большого окна сидела седая женщина в очках и что-то медленно писала. Поставив точку, она сняла очки и взглянула на нас. Врач походила на добрую бабушку из сказки, которая любит печь пирожки и вязать носки в ожидании Красной Шапочки.

— Почему вас двое? — с легким недоумением спросила она и сверилась с медицинской картой, лежавшей рядом. — Кто из вас Пантелеев?

Гордеев несколько секунд изучал женщину, кивнул сам себе и решительно приземлился на стул.

— Мария Александровна, — серьезно начал он. — Меня зовут Ярополк Гордеев, а это мой друг Андрей Степнов. Предупреждая ваши возражения, должен сказать, что мы пришли к вам за помощью, хоть и не медицинского характера.

В выцветших, но проницательных глазах женщины мелькнуло любопытство:

— А я ведь читала о вас в газете, — неожиданно заметила она. — В жизни вы гораздо симпатичнее, чем на фото.

— Спасибо, я тоже часто об этом говорю, — Яр широко улыбнулся. — Мария Александровна, я вижу, что вы умная женщина и не буду скрывать от вас правду, а вы уж решите, заслуживаем ли мы доверия. Мы пытаемся предотвратить преступление. Для этого нам нужно собрать максимум информации о девушке, которая проходила через ваши руки 13 лет назад.

— Ого, — не удержалась от удивленного возгласа дама.

— Да, вся надежда на вашу память. Но вы же хирург, уверен, и руки и голова у вас работают как швейцарские часы.

Гордеев вкратце обрисовал ситуацию. Доброжелательность, с которой врач его слушала, обнадеживала.

— Очень интересно, каких только удивительных встреч не преподносит жизнь, — заметила женщина, когда Гордеев закончил. — Ни за что не хотела бы работать следователем, не люблю излишний риск. А иметь дело с преступниками всегда рискованно — никогда не знаешь, что может поджидать тебя за углом. Но вам, Яр, наверное, без этого скучно. Так мне показалось, когда я читала ваше интервью, а сейчас, увидев вас, только укрепилась в своем мнении. И я верю, что вас привели ко мне добрые намерения. Но смогу ли я вам помочь? Столько воды утекло с тех пор. Хотя, дайте подумать.

Женщина слегка постучала очками о стол, обвела взглядом плакаты на стене, посвященные здоровому образу жизни, явно еще советского производства. Как будто они могли дать ей подсказку о том, что когда-то происходило на их фоне. Покачала головой. Вытащила из стола какие-то записные книжки, покопалась в них. Мы затихли, боясь спугнуть ее настрой. Кажется, я даже дышать стал реже. В кабинет сунулась щекастая мужская голова.

— Подождите немного, — строго сказала женщина, и голова исчезла.

В этот момент лицо врача прояснилось:

— Точно, вспомнила. Уверена, что это та самая девушка. Фамилию не помню, но звали ее Вероникой. Я запомнила, потому что близко к сердцу приняла ситуацию. Девочка была совсем молоденькой, а на ней живого места не было — она была вся в крови и синяках, сломано ребро. Бедняжку жестоко избили. Так жестоко, что она потеряла не только ребенка, которого носила, но и вообще способность к деторождению. У меня тогда только внук родился, которого я обожаю, и я очень переживала за эту девочку. Ведь дети — это такое счастье, — у Федоровой даже блеснула одинокая слеза, но она быстро промокнула ее маленьким цветастым платочком. Вероятно, только женщины за сорок, а то и за пятьдесят еще носят с собой настоящие хлопковые платочки — остальные довольствуются бумажными.

— Значит, у нее не может быть детей? — у меня перед глазами стоял сын Широновой.

— К сожалению, нет. Хотя, как мне показалось, это известие ее тогда не особенно расстроило. По-моему, даже меня это опечалило больше. Но сейчас такая молодежь, что не каждая хочет иметь детей. Что ж, может, и правильно. Мать должна быть любящей, а если она дитя не хочет, что она сможет ему дать?

Мы не стали углубляться в дискуссию о деторождении, рассыпались в благодарностях и спешно откланялись. Время поджимало так, что мне казалось я чувствую бег стрелок.

— У Широновой есть сын! — выпалил я, едва мы вернулись в объятия промозглого питерского ветра, который на этот раз еще оказался приправлен мелкой моросью.

— Совсем не обязательно об этом кричать, я тоже это слышал, — Гордеев настороженно поглядывал по сторонам.

Я туже затянул шарф и застегнул куртку до самого подбородка, спасаясь от эшелонов ледяных мурашек, которые бодро рванули по всему телу.

— Получается, что Широнова — не Крыса, — пробубнил я, наблюдая за облачком пара, которое вырвалось из моего рта. — Не зря она не левша. Но как же так? Почему в нее стреляли? Обознались? Яр, что ты вертишься? Что случилось?

Гордеев то и дело замедлял шаг. Он поминутно оглядывался и беспокойно всматривался в утренний полумрак, наполненный людской суетой.

— Я чувствую чей-то взгляд. Он мне затылок уже просверлил. Ты ничего не замечаешь? Я еще у гостиницы заметил, но думал — показалось.

Я прислушался к своим ощущениям, но обнаружил только беспокойство от того, что мы теряем бесценное время.

— Может быть, тебе все же кажется? Это все нервное напряжение…

Гордеев раздраженно передернул плечами и закусил губу. Я огляделся. Вокруг было многолюдно — мы не так далеко от центра. Оживленный район. Нас обтекал людской поток, но какого-то особого внимания к себе я не заметил.

— Поехали в офис. Некогда выяснять, кому мы вдруг стали интересны, — я подошел к обочине и поднял руку.

Уже через 15 минут мы были у центрального офиса — безликой шестиэтажной каменной коробки. Хмурому охраннику на входе хватило моего московского милицейского удостоверения, чтобы впустить нас. Он даже любезно ткнул пальцем в направлении кабинета начальника отдела кадров.

Ответственная за персонал дама за 40 была нам, мягко говоря, не рада. Несмотря на ранее утро, а может как раз из-за него, у нее был измученный и несчастный вид. Глаза строгие, губы плотно сжаты, даже короткие волосы торчали как-то воинственно.

— Да что вы все, сговорились что ли. Личные дела сотрудников — конфиденциальная информация. Мне нужен официальный запрос из органов, иначе никакие документы я вам не покажу! — блеснула она знанием закона в ответ на мою корочку.

— Постойте, а что кто-то еще интересовался этими бумагами? — удивился я.

— Слушайте, у вас запрос или ордер есть? Нет, тогда — до свидания.

— Уважаемая, мы расследуем убийство, и нам нужна ваша помощь, — возмутился я.

— Ага, а ко мне потом придут и спросят с какой стати, я тут каждому встречному-поперечному личные дела сотрудников раздаю, — женщина демонстративно уткнулась в компьютер. Свирепым у нее получалось даже щелканье мышки. Яр сосредоточено почесал нос и в своей обычной манере подсел на край стола музейной фурии.

— Вы, конечно, правы. Мы немедленно займемся оформлением официального запроса, чтобы ни у кого не было проблем. Извините моего друга — у нас выдалась непростая неделька. Сил нет уже бегать. А эта очаровательная крошка — ваша дочь? — Гордеев взял в руки фото симпатичной девочки лет 10.

Женщина зыркнула на него и снова уставилась в монитор.

— У меня племянница примерно такого же возраста, с ней так непросто. Вроде бы еще ребенок, но уже такие взрослые замашки. Вот день рождения скоро, голову сломал — не знаю, что ей подарить. Может, что-нибудь посоветуете? — вкрадчиво журчал голос Гордеева.

Не припомню, чтобы у него были племянницы. Хотя он не знакомил меня со своим генеалогическим древом. Но главное взгляд кадровички-церберши смягчился, она что-то ответила. Яр склонился ближе и начал ей что-то с улыбкой рассказывать.

— Пойду выпью кофе, — тихо пробормотал я и выскользнул за дверь.

Маэстро лучше не мешать. Хотя вряд ли у дамы есть хоть один шанс выбраться из его мягкой паутины. Я побродил по коридорам, подмигнул охраннику, нашел автомат с кофе. Обжигающая жидкость приятно грела желудок, когда я заметил, что мне навстречу движется незаметная любительница дорогущих отелей Настя. Ее шаг немного сбился, когда она меня заметила, но сбежать на этот раз она не пыталась. Да это было бы затруднительно — я стоял между ней и выходом.

— Здравствуйте, Настя, — я отсалютовал ей бумажным стаканчиком. — Рад вас снова видеть. Вы вчера так поспешно от нас скрылись, а мы надеялись немного пообщаться.

— Разве? — вскинула она тонкие брови. — Где же?

— В отеле на набережной, ближе к ночи. А вы живете в шикарном месте. Неужели музейным сотрудникам нынче так много платят?

Она заметно покраснела, но не отвела от меня твердый взгляд:

— Думаю, это не ваше дело. Я вообще не понимаю, почему вы до сих пор у нас ошиваетесь.

— Зачем же так грубо. Разве мы вам так мешаем? Скажите лучше, куда вы пошли вчера вечером сразу после работы?

— Я немного прошлась по магазинам, а что?

— И как? Успешно? Кто-нибудь вас видел и может это подтвердить?

— Я ничего не купила, если вы об этом. И вряд ли меня запомнили продавщицы. Почему вас это интересует?

— Вчера едва не убили вашу начальницу, Широнову.

На этот раз ее брови взметнулись еще выше. Постепенно недоверие в ее лице сменилось возмущением:

— И вы думаете, это была я? Вы с ума сошли? Зачем мне это надо? У нас ее, конечно, все недолюбливают, но не до такой же степени.

Я только пожал плечами:

— А что вас сюда занесло?

Настя распахнула теплую куртку и ослабила шарф:

— Узнавала в бухгалтерии, как у нас оплачиваются больничный и отпуска.

— Только недавно устроились, и уже в отпуск? Не рановато? Да и такую информацию можно было по телефону узнать.

Она закатила глаза:

— Какой вы подозрительный. Ну, хорошо. Еще я брала копии личных дел сотрудников.

— Это с какой же целью?

— Меня Широнова попросила.

— Неужели? — я с хрустом смял в руке стаканчик от кофе. Все увиливания девушки выглядели весьма странно. Она, конечно, в принципе немного странная. Но что-то она определенно скрывала. Хотя, зачем Крысе личные дела сотрудников? Какая ценная для нее информация может там содержаться? Но непонятно также, зачем Широновой могли понадобиться эти дела.

— Я могу наконец идти? — холодно осведомилась Настя, снова запахивая куртку.

Я нелюбезно пообещал ей, что мы еще встретимся, и поспешил к Яру.

В кабинете сидели уже две женщины, которые восторженно хохотали, пока Гордеев им что-то рассказывал, одновременно просматривая пачку бумажек. Подозреваю, нужных нам бумажек. Нетерпение наверняка очень явно читалось на моем лице. Оглянувшись, Яр едва заметно кивнул и сложил документы в стопку на столе. Он поцеловал обеим дамам ручки, что-то сказал, так что они снова захихикали, и распрощался.

Я захлопнул дверь и тут же заявил:

— Не поверишь, кого я только что встретил.

— Анастасию Князеву?

Я опешил:

— Откуда ты знаешь?

— Мне Таня сказала, — он махнул рукой за спину. — Она просила у нее те же документы, что и мы.

— Тебе не кажется это подозрительным?

— Очень даже кажется.

Мы миновали охранника, скрипнула тяжелая дверь, и я задохнулся от ледяной крошки, плеснувшей в лицо. Осень в Москве — это сырость и грязь, осень в Питере — это сырость, грязь и обжигающий ветер. Хотя еще с утра все было не так плохо. Я вжал голову в воротник и встал у обочины в ожидании желающих нас подвезти. Гордеева непогода не смущала. Он лишь щурился и внимательно оглядывался, будто прислушиваясь. Рядом со мной остановилась старенькая «шестерка», и я с удовольствием укрылся в потертом, но теплом салоне. Яр нехотя полез следом.

— И как? Следят за нами? — поинтересовался я, пытаясь дыханием согреть мгновенно замерзшие пальцы.

Гордеев пожал плечами, пытаясь рассмотреть хоть что-то в белесом мареве за окном.

— В бумажках что-нибудь интересное нашел?

— Немного. Последними, буквально неделю назад, на выставку устроились рыженькая Наталья Жданова и твоя Лена.

Я стукнулся головой о низкий потолок машины:

— Вовсе она не моя.

— У всех наших фигурантов есть сходный предыдущий опыт работы, но его никто не проверял, так что написать можно было все что угодно. Самый длинный послужной список у Никиты. Или ему не сидится на одном месте, или он постарался, чтобы у нанимателей не было оснований отказать ему в работе. И еще. Как мне рассказала строгая Татьяна, Широнову и Лилю взяли по рекомендации кого-то из центрального офиса. То есть кто-то смог за них поручиться. Все остальные пришли по объявлению в Интернете.

— Значит, по сути, об остальных мы можем судить только с их слов?

— Типа того.

— Слушай, но ты согласен со мной, что Широнову перепутали с настоящей Крысой?

— В общем и целом.

— Значит, у них должны быть какие-то схожие черты.

— Точно. Она блондинка. И кроме нее белые волосы только у одной девушки в коллективе, — Яр не смотрел на меня.

Внутренности неприятно сжались. Белокурой была только Лена. Однако совсем не обязательно, что это она. На улице было сумрачно. Цвет волос тоже могли спутать. Я уверен, что она не причем. Она не могла, просто не могла. Но, с другой стороны, нельзя отрицать очевидное. Что я о ней знаю? Что у нее нежный голос и чарующий взгляд? И она обращает на меня внимания больше, чем на Гордеева?

— Нужно будет первым делом узнать у Широновой, посылала ли она Настю за делами, — я постарался переключиться на новую тему.

— Да, это важно, — согласился Гордеев.

Даже удивительно — он нечасто так однозначно со мной соглашается.

— Завтра открывается выставка. Значит, мы полетим домой?

— Вероятно.

А вот это уж было вполне в его духе. Периодически мне очень хотелось отвесить ему оплеуху, чтобы не кокетничал и выражался яснее.

У привычного уже нам особняка, уткнувшись в землю, бродили сотрудники милиции. В дверях маячил хмурый Скоков.

— Ни гильз, ни пуль не нашли, — констатировал он. — Я вызвал специалиста с металлоискателем, а то тут можно неделю бродить и ничего не найти. У вас есть новости?

Я покачал головой и рассказал про сюрпризы от Крысы у нас в гостинице. Краем глаза заметил, что Яр отошел и разговаривает по телефону. Я уловил лишь конец беседы:

— Значит, передай ему адрес и пусть будет на месте как можно быстрее.

— Что ты задумал? — поинтересовался я, когда тот вернулся.

— Да так, возможно, пригодится, — как всегда отмахнулся он.

В холле было непривычно оживленно. Все офисные сотрудники, за исключением Широновой и Лены, толпились тут. Весело переговариваясь, они надевали шапки и перчатки.

— Ого, куда это вы все собрались? — голос Гордеева был весел, в тон общему настроению.

— Решили немного отметить завтрашнее открытие, пока Широновой нет, — сообщила Наталья, оттесняя от Яра Лилю.

— Широновой, значит, нет? — уточнил я.

— Нет, она сказала у нее важная встреча и уехала, — Лиля старалась не уступить сопернице ни сантиметра. — Мы Лену ждем, она как всегда копается. Пойдемте с нами, мы в соседнее кафе, это совсем рядом.

Гордеев охотно согласился. По лицу Никиты пробежала волна недовольства, но никто не обратил на это внимания. На лестнице послышались торопливые шаги, и в холле появилась Лена. Мое сердце скакнуло и забилось быстрее. Она была очаровательна. Бежевые сапоги на высоком каблуке, светлое кашемировое пальто, пушистый белый шарф. Кажется, в холле стало больше света.

— Андрей, ты что-то бледный, тебе бы отдохнуть, — подлетела она ко мне.

Я выдавил кривую улыбку:

— Голова немного побаливает.

— Сейчас мы ее подлечим холодным пивом, — пообещал Яр, подхватил под руки Лену и Лилю и устремился к выходу. Пока компания, весело галдя, перепрыгивала через лужи, Яр не забывал посматривать по сторонам. Пару раз мне показалось, что я заметил мелькнувшую за деревьями мужскую фигуру. И хотя погода к прогулкам не располагала, это мог быть случайный прохожий.

В кафе мы расположились за одним большим столом. Еще не было полудня, однако это никого не смутило. Все заказали себе по бокалу горячительного.

— Андрей, как тебе Питер? — Лена катала в ладонях бокал с красным вином.

Я заверил, что в восторге от города. Хотя честно сказать, в этот свой приезд, не успел заметить ни одной из его красот — слишком много было других забот. Лена стала рассказывать о любимых местах в городе, но я с трудом вникал в смысл ее слов. Мне было приятно просто наблюдать, как двигаются ее губы, изгибаются брови, щурятся глаза. Она то и дело улыбалась, демонстрируя слегка неровные, но симпатичные зубки. Лена изображала руками зубцы какого-то собора, а я ничего не понимал, думал только о том, как бы мне хотелось взять ее руки в свои и долго-долго не отпускать. Девушка заметила, что я ее не очень-то слушаю. Замолчала и, улыбаясь, посмотрела мне в глаза. Я увидел веселые, лукавые искорки. Но тут она предостерегающе кивнула на сидящую слева от меня Лилю. Я опустил взгляд. Прямо над моей коленкой метался бокал с красным вином, который секретарша держала в руке. Бордовая жидкость угрожающе плескалась, норовя выпрыгнуть мне на джинсы, пока девушка что-то увлеченно объясняла Яру, рисуя карандашом сложные схемы прямо на салфетке. Кажется, это было примерное расположение залов, коридоров и лестниц в особняке. Наташа пыталась отобрать карандаш и внести изменения в рисунок. Она видела какие-то ошибки. Девушки начали спорить. Гордеев, внимательно изучавший рисунок, поспешил их примирить. Я чуть отодвинулся. Отстирывать винные пятна с брюк совсем не хотелось. Места было не так много, и моя нога прижалась к теплой ножке Лены. Она опустила глаза, но не двинулась с места.

— Предлагаю тост, — громко возвестил Яр. — За очаровательных дам. С вами наше культурное достояние в полной безопасности.

— Надеюсь, что мужчины ему тоже не повредят, — пискнул Никита.

— Я тоже на это надеюсь, — согласился Гордеев, метнув в него острый взгляд. — Кроме того, мы с Андреем должны с вами попрощаться. Завтра выставка откроется, а мы улетим в Москву. Нам было приятно познакомиться со всеми вами. Верно, Андрей?

Я кивнул и перехватил задумчивый взгляд Лены, брошенный на Гордеева. Я бы не назвал его дружелюбным. Похоже, они невзлюбили друг друга.

— Как жаль, а мы уже к вам так привыкли. Вы уже одни из нас, и мы не хотим вас отпускать, — подчеркнуто плаксиво протянула Наташа, поправляя свои нелепые очки.

— Теперь мы вас ждем в гости, — Яр опустился на свое место между двумя поклонницами.

— Не боитесь, что мы приедем, — кокетливо протянула Лиля, томно вытягиваясь на диване. Сквозь угловатые манеры проглянула скрытая женственность, а она еще сможет расцвести.

— Я вот не люблю Москву и вообще большие города, — заявила Настя. Пара бокалов вина украсили ее личико румянцем и заставили сбросить маску обычного равнодушия и отчужденности. Она закинула руки за голову и мечтательно уставилась в беленый потолок. — Я люблю море, солнце, пляжи. Никакой суеты и беготни.

— В Китае, говорят, пляжи хороши, — поддержал беседу Яр. — Песок совсем мелкий, приятный.

Я тут же навострил уши, мою блаженную расслабленность как рукой сняло.

— Главное, что там народу мало, потому что китайцы не загорают, — у них чем светлее кожа, тем круче, — зевая, сообщил Никита.

— Бывали? — быстро уточнил я.

Парень резко захлопнул рот:

— Не приходилось… Кто-то рассказывал…

— Лена, кажется, вы много знаете о Китае? — Гордеев повернулся к нам.

Мое сердце мгновенно участило бег.

— Я? Нет, что вы. Я действительно была во многих странах, но не в Китае, — беспечно сообщила девушка.

Тут с места подскочила Наталья. Смущаясь и запинаясь, она провозгласила тост за гостей славного Питера, то есть за нас с Яром.

— Вы ведь нас спасли. Ну вместе с Никитой. Когда тот налетчик ворвался, неизвестно, что он мог с нами сделать. Так что за вас!

Звякнули бокалы. Я встретился глазами с Никитой. Он быстро отвернулся и залпом выпил свой коктейль в кокетливом узком стакане.

Мы посидели еще полчаса, поболтали ни о чем. В основном вещал Яр, то и дело заставляя всех смеяться. Я помалкивал. Лена тоже притихла, только беспокойно мяла в руках салфетку. Мне хотелось прижать ее к себе, успокоить и пообещать, что все будет хорошо. Но я не был уверен, что имею на это право. Я не Гордеев, встречаться с подозреваемыми не могу — это предательство: либо дела, либо женщины.

На обратном пути компания, слегка разгоряченная вином, была еще веселее. Пара милиционеров все еще крутилась у особняка. Скоков исчез — дел у него, и помимо этого, хватает.

Маячивший на входе Павел, который не имел права покинуть свое место, смотрел на нас с откровенной завистью. Пока все раздевались, подкалывая друг друга, в холл стремительно влетела мрачная и решительная Широнова. Она была бледной, но, в общем, вид у нее был бодрый и даже вызывающий. Всех наших спутников как ветром сдуло.

— Как вы себя чувствуете? — проявил заботу Яр.

— Отвратительно. Меня пытались убить, и я не представляю за что. Как я могу себя чувствовать? Я шарахаюсь от собственной тени.

— Может быть, вам стоило побыть дома, прийти в себя?

— Я бы с удовольствием, но не могу себе этого позволить. Завтра у нас открытие выставки, и несмотря ни на что она должна быть открыта.

Директриса явно не собиралась ударить в грязь лицом. Даже если бы вчера ей оторвало ногу, она бы, наверное, все равно приползла на работу. Не могу не восхищаться такими женщинами. Только любить таких сложно.

— И сигнализация уже налажена?

Широнова устало усмехнулась:

— Будет вам сигнализация, не волнуйтесь. Завтра в семь утра обещали, что все подключат. И вряд ли до завтра у нас еще что-то случится. Так что расслабьтесь. Никто на наши ценности уже не покусится.

— Ольга Сергеевна, из типографии коробки привезли, — позвал Павел.

Широнова обернулась. У охраны стоял грузчик с небольшими коробками.

— О, билеты! Наконец-то, — в голосе директрисы прорезалась радость. — Все приходится самой делать. Все как будто специально стараются сделать так, чтобы открытие отложили.

— Все может быть, — сказал Яр, но так тихо, что Широнова не услышала.

— Скажите, а вы посылали сегодня Князеву за личными делами сотрудников в центральный офис? — поинтересовался я.

— За личными делами? Нет, зачем они мне. Они все прошли через мои руки — я утверждала каждую кандидатуру. А что?

— Ничего, видимо я что-то перепутал.

Широнова не стала настаивать на объяснениях и поспешила к своим долгожданным билетам. У меня мелькнула мысль, что хорошо бы проверить коробки на наличие взрывчатых веществ. Но бомба это было бы уже чересчур.

Я выглянул в широкое окно у входной двери и едва сдержал охотничье «эгегей». Определенно кто-то следил за входом, выглядывая из-за толстого дерева недалеко от центральной калитки. Пришла пора действовать. Пока Гордеев шептался с Павлом, я открыл дверь и неспешно двинулся по дорожке, усиленно делая вид, что просто прогуливаюсь и совершенно равнодушен к примечательной сосне. Обернувшись украдкой, я заметил, что Гордеев провожает меня заинтересованным взглядом. Что ж, не только ему что-то делать, ничего не объясняя.

Я поравнялся с деревом и резко рванул к нему через газон под удивленными взорами сотрудников милиции, которые маячили неподалеку. Через пару мгновений я мертвой хваткой вцепился в темную куртку незнакомца. Он слабо пнул меня ногой, пытаясь вырваться, но я крепко прижал его к стволу сосны. Лицо человека скрывал капюшон. Я никак не мог его скинуть — обе руки были заняты тем, чтобы удержать извивающееся тело.

— Какая добыча, — услышал я за спиной добродушный голос Гордеева.

— Я поймал нашего шпиона. Ты был, прав — за нами следили, — отдуваясь, пробасил я.

— Да зачем вы мне нужны, ничего я за вами не следил, — прогнусавил ломающийся басок.

— Боюсь, он говорит правду, — неожиданно поддержал незнакомца Яр и откинул с его лица капюшон. Я узнал нахально-робкого паренька, который передал нам адрес Молота. Он обиженно смотрел на меня из-под своей излишне длинной челки.

— То есть это не он следил за нами? — тупо переспросил я. Ужасно не хотелось признавать свою оплошность. Но не дожидаясь ответа, я выпустил свою добычу.

Парень поправил куртку. Вытер нос кулаком.

— Сами позвали, а теперь с кулаками, — обиженно заметил он.

— У нас к тебе дело, отойдем подальше, — Гордеев подхватил парня за локоток и потащил подальше от особняка.

— Я позвонил Валере, попросил найти нам Кирилла, — пояснил он мне по пути. — Нам, Кирилл, понадобится твоя помощь. Конечно, она будет щедро оплачена.

— Мокрухой не занимаюсь, — быстро предупредил мальчонка.

— Фу, разве мы похожи на мокрушников? — скривился Гордеев. — Мы интеллигентные люди, не волнуйся.

Когда нас уже невозможно было увидеть из окон особняка, Яр притормозил:

— Ты успел рассмотреть всех, кто сейчас с нами проходил? Вечером тебе нужно будет подежурить у входа и предупредить нас, если кто-то из них надумает вернутся после окончания рабочего дня. Вот и все.

— Да уж, выглядит это подозрительно просто.

— Не волнуйся, так оно и есть. И оплата будет, так что тут тоже не стоит переживать.

— Не, я так не работаю. Задаток вперед.

Гордеев ухмыльнулся.

— А ты далеко пойдешь. Хорошо, — он пошарил в карманах и извлек несколько купюр. — Вот тебе задаток. Подходи сюда к семи. Идет?

Кирилл пересчитал бумажки, остался доволен и кивнул.

— Кстати, раз уж мы теперь вроде как в одной лодке, должен вас предупредить, — паренек выглядел немного смущенным. — Друзья Молота знают, что это вы у них в гнездышке покопались.

— Нежели? — прищурился я.

— Они пытались найти концы. Кто мог так обнаглеть, что забраться в их хату…

— И ты любезно поделился с ним информацией.

— А что? Я не храню секреты, я их продаю. И не обещал, что ваш визит останется тайной, так что какие претензии? Я вас предупреждал, что хозяева — ребята опасные, но вы все равно к ним полезли.

Яр положил руку мне на плечо:

— Кирилл прав, мы теперь в одной лодке, так что, простим прошлые обиды.

Я зло пнул валявшийся рядом камень. Проследил, как он пропрыгал по газону и глухо брякнулся на дорожку.

— Ты не думаешь, что это они за нами сегодня следят? Ждут удобного момента, чтобы намылить нам шею? — я бросил недовольный взгляд на нового члена команды.

— Все может быть, — Гордеев огляделся.

Вокруг было тихо и мирно. Даже птички щебетали. Лишь в сотне метров шла какая-то парочка. Однако при желании ничего не стоило затаиться в ближайшем переулке или за припаркованными неподалеку машинами.

Когда, распрощавшись до вечера, Кирилл юркнул в ворота, я повернулся к особняку. И хотя на улице уже смеркалось, я уверен, что заметил, как в окне второго этажа мелькнул бледный овал лица. За нами кто-то наблюдал. Я попытался вычислить, чей это кабинет, но безуспешно. Фасад был слишком большой, было непонятно, где именно заканчивается лестница и начинаются комнаты.

Есть ли у нас шанс поймать Крысу с поличным? Пойдет ли она на подмену, зная, что мы рядом? Нужно быть сумасшедшей, чтобы не сойти с дистанции. Но у преступников, тем более таких опытных, как она, тоже есть своя гордость. Возобладает ли она над здравым смыслом? А может, для нее это все семечки? Это мы думаем, что висим у нее на хвосте, но не исключено, что нам так и не удастся ее вычислить. Я снова и снова возвращался мыслями к фигурантам нашего дела. Кто из них?

— Что-то ты, Андрей, совсем загрустил, — вывел меня из задумчивости беззаботный голос Яра. — Выше нос. Сегодня все так или иначе закончится.

— Ты в этом уверен? Почему-то мне кажется, что если мы ее сегодня не сцапаем, то ты не сможешь на этом успокоиться, а? Неужели стерпишь, что тебе утрет нос какая-то девица? — не удержался я от подколки.

Гордеев привычно покусал губы, оглядел темнеющий пейзаж, и едва заметно улыбнулся.

— Возможно, ты прав. Не уверен, что оставлю это дело незаконченным. Но зачем загадывать? Будет день — будет пища. А пока стоит сосредоточиться на том, что у нас есть сейчас.

— Ты не думаешь, что нам стоит разобраться, кто все-таки за нами следит? Не знаю, самовнушение это или нет, но мне уже тоже кажется, что за нами наблюдают. А это очень неприятно, когда не знаешь, кому и зачем ты понадобился.

Яр снова огляделся, минуту раздумывал, но покачал головой.

— Должен сказать, это действительно неприятно. А самое главное — неизвестно, в какой момент наш преследователь решит перейти от пассивного наблюдения к активным действиям. Но скоро конец рабочего дня, нужно идти, нам нужно заручиться поддержкой еще одного человека. И убедить его будет посложнее, чем Кирилла.

Я в недоумении вскинул брови:

— Еще одного человека? Это кого же? Надеюсь, не Лены? Я бы не хотел впутывать ее в это дело. Оно может быть опасным.

— А это уже от тебя не зависит. Она, увы, уже впутана в это дело. По своей воле или нет — это отдельный вопрос.

Я не успел возмутиться, потому что Гордеев скорым шагом направился к входной двери.

— Павел, здесь есть черный ход? — поинтересовался Яр, удобно облокачиваясь о конторку охранника. Его напарников видно не было. Подозреваю, смотрят футбол в дежурке. Сегодня как раз матч Спартак — ЦСКА. Я сам бы не отказался посмотреть.

— Есть, в торце левого крыла, а что? — Павел держал в руках карандаш, а пред ним снова лежал кроссворд. Быстро же у него прошел испуг. Налетчиков, значит, больше не ждет, а зря…

— Мы сейчас выйдем. Сделаем вид, что уходим. Но минут через 20 подойдем ко второму входу, и ты нас впустишь.

Карандаш выпал из рук Павла:

— Нет, вы что, я не могу этого сделать. Вы же не сотрудники музея и не сотрудники милиции. Меня за это могут уволить.

Я запротестовал, но охранник просто так отступать не собирался.

— Может вы и сотрудник милиции, но не местной. И находитесь здесь не по долгу службы.

— Я имею право вести расследование и здесь. Павел, поймите, мы ловим опаснейшего преступника. И наш единственный шанс задержать его — устроить засаду. Он сделает подмену сегодня или никогда.

Охранник ожесточенно замотал головой:

— И не уговаривайте. Сейчас работу найти не просто. У меня жена, знаете какая. Она меня в порошок сотрет, если меня уволят. Нет, вообще-то она у меня хорошая, но иногда так может отчитать, что мало не покажется. Но только за дело. А увольнение за нарушение должностных инструкций — это очень даже дело. Я ведь с такой записью в трудовой уже никуда не устроюсь.

— Павел, если мы поймаем вора, про вас будут писать все газеты. Вы станете звездой. Да за такого охранника любой отвалит немалые деньги, так что вас не уволят, вы сами уйдете туда, где будут платить раза в три больше. И ваша жена будет вами гордиться и рассказывать о вашем подвиге всем друзьям, родственникам и знакомым, — вдохновенно вещал Гордеев. — Вы только подумайте. Вас в пример детям будут ставить, а может, даже медаль дадут. Сейчас вы никто, и никто о вас не знает. Но это дело может вознести вас на высокий пьедестал. К тому же от вас требуется всего-то открыть нам дверь и поднять тревогу по нашей команде. Если Крыса придет, вы герой, если нет, об этом инциденте никто даже не узнает.

У Павла предательски заблестели глаза. Спина непроизвольно выпрямилась, а плечи расправились, как будто объективы фотокамер уже были нацелены на него. И он сдался. Хотя под напором Яра не сдался бы разве что глухонемой.

Мы пошли как бы проститься с новыми друзьями. На самом деле продемонстрировать наш уход. Лиля яростно копалась в столе — на пол летели бумажки, файлы и папки. Рядом стояли невозмутимая Настя и причитающая Наташа.

— Откуда я знаю, где он. Наташа, он у тебя должен быть. Нет здесь, — Лиля с грохотом задвинула ящик, подняла голову и заметила нас. — Представляете, Широновой понадобился договор с типографией, а мы его никак найти не можем.

Девушка устало села на стул.

— У меня его тоже нет, — отрезала Наталья. — Я уже везде посмотрела, и у Насти мы все перерыли, остался только один вариант — у тебя.

Настя зевнула и облокотилась об подоконник. В отличие от нее Лиля и Наташа выглядели расстроенными. А когда они услышала, что мы зашли попрощаться, совсем скуксились. Лиля даже предостерегающе шмыгнула носом, и Гордеев поспешил предотвратить извержение.

— Я вам, Лиля, оставлю свою визитку. Мы с вами еще свяжемся. Может, даже вместе поработаем, когда мы снова окажемся в вашем городе. Или вы в нашем.

— А мне не оставите? — здохнулась от возмущения Наталья, и ее очки съехали на самый кончик носа. Только сейчас я заметил, что у нее очень выразительные глаза, даже несмотря на отсутствие косметики. С рыжеватыми бровями и ресницами. Зачем же она их прячет за этой уродливой оправой?

— Всем оставлю на всякий случай. Даже, вам, Настя, хоть вы и не просили.

Гордеев раздал белые прямоугольники.

— А я думала, вы еще придете к нам завтра на открытие, — жалостливо протянула Лиля.

— К чему? Мы ведь уже все посмотрели в приоритетном порядке. Кстати, я хочу поблагодарить Настю за профессиональную экскурсию. К Шировной мы, пожалуй, не пойдем — она сегодня не в духе. Передавайте ей прощальные слова.

Лиля закусила губу и отвернулась к окну. Я заметил, как в уголке ее глаза замерла слезинка. Наташа нервно теребила волосы, и в ее отороченных рыжим глазах мне почудилось лукавство. Почему вдруг? С мысли меня сбила Настя.

— Мягкой посадки, — пожелала она. — Возможно, в Москве погода получше.

Мы выразили надежду, что это так, и ретировались. Мне было жаль нашу маленькую синичку, которая с таким энтузиазмом старалась нам помочь. Но мне казалось она быстро утешится. Она мне представлялась еще ребенком, и ее печаль не казалась настоящей — мимолетный каприз, который быстро забудется за новыми развлечениями. Хотя я могу ошибаться.

Никита, к которому мы мимолетно заглянули, сухо пожелал нам счастливого пути и вернулся к монитору. Уж он-то точно не грустил, расставаясь с нами. И чем мы ему так досадили?

— Яр, а ты не думаешь, что неплохо бы разобраться с тем заведением, где я видел Никиту с пистолетом? Это же просто оружейный рассадник.

— Это скорее дело Скокова. Расскажи ему, уверен, он разберется, — Гордеев уже подошел к последнему обитаемому кабинету. Учитывая, что Настя была в приемной, там должна была находиться только Лена. Я почти подбежал к другу и первым сунулся в дверь. Лена, наполовину скрытая дверцей шкафа, вздрогнула и резко выпрямилась.

— О, это ты, — она что-то поспешно сунула в недра офисного чудовища и прошла к своему столу. Я приблизился, но молчал — слова вдруг пропали.

— А мы вот попрощаться заглянули, — бодрым голосом нарушил паузу Гордеев. — Вы, Лена, приезжайте к нам в гости. Андрей будет не против. Правда, Андрей?

— Яр, ты не мог бы подождать меня снаружи?

— Конечно, жду тебя внизу. Только ты сильно не задерживайся. Мы, Лена, решили лететь уже сегодня — дела не ждут, а здесь все спокойно.

Я почти насильно вытолкнул Яра за дверь. Мне было неприятное, что он говорит Лене неправду. Но сообщать, что он лукавит я почему-то тоже не стал. Подтвердил, что собираемся домой, просто не уточнил, когда именно.

Девушка села в кресло. Машинально помешала чай в чашке, который остывал среди рабочей документации.

— Москва — красивый город, и я давно там не была, — тихо сказала она.

— Я буду рад. Очень рад, если ты придешь, когда все это закончится, — с горячностью выпалил я.

— А разве все еще не окончилось? — встрепенулась она.

— Да, да, конечно, — мне стало неловко. Дурацкое дело, зачем мы только за него взялись? Пусть это Крыса гуляет на свободе, сколько ей вздумается. Подумаешь, драгоценности крадет. Они есть только у богатых, а те сильно не обеднеют.

Я тряхнул головой. Глупо вилять. Похоже, я влюблен. Можно признаться в этом хотя бы самому себе. Будет здорово увидеть Лену снова, только уже безо всякой связи с этим делом. Я прикусил губу так, что почувствовал привкус крови. Нужно было заканчивать эту пытку.

— Лена, я буду очень-очень рад видеть тебя в Москве.

Она смотрела на меня своими большими синими глазами, будто гипнотизируя. Чтобы не сказать ничего лишнего, я неловко поцеловал ее в щеку и вылетел в коридор.

Гордеев смерил меня проницательным взглядом, но ничего не сказал. Это было лучшее, что он мог сделать. Чувствам в груди было тесно, зато в голове звенела пустота.

На выходе мы на всякий случай еще раз повторили наш план Павлу. К счастью, он не успел передумать.

Мы торжественно продефилировали по центральной дорожке и даже прошли несколько сот метров вдоль по улице, пока не убедились, что из окон особняка нас не видно. Тогда легкой трусцой мы перебежали дорогу и в тени домов вернулись к забору. Сюда не добивали фонари, и в густом мраке нас поджидала щуплая фигурка.

— Кирилл? — едва слышно прошептал Яр.

Фигура подошла ближе, сверкнули глаза под длинной челкой.

— Иди ближе к воротам и жди. Ты должен мне позвонить, если мимо пройдет один из тех, кого ты видел.

Парень кивнул и снова скрылся в тени, практически слившись с ней. Мы пошли вдоль забора в поисках места, где удобнее через него перемахнуть. Высота была метра два, но забраться по решетке не так трудно. Хотя острые шпили вверху выглядели угрожающе.

Было уже так темно, что я с трудом видел свои ноги. Однако на фоне неба нас могли приметить, принять за воров и поднять панику. Так что мы тихонько пробирались ближе к деревьям.

Позади хрустнула ветка. Мы резко обернулись, но за спиной была тьма и тишина. Виднелись лишь освещенные глазницы окон в ближайших домах и кусок улицы, залитый подрагивающим светом фонаря. Я заметил женский силуэт, спешащий к автобусу. Мне показалось, я узнал светлое пальто Лены. Служащие расходились по домам. Никаких шевелений поблизости не наблюдалось.

— Не к добру это, — прокомментировал мой друг.

Я был с ним полностью согласен. Честно говоря, если наши сегодняшние преследователи решили перейти к активным действиям, более удобного момента сложно представить. Даже на выстрелы сюда сбегутся не скоро, а если оружие будет с глушителем, лежать нашим телам в этих кустах дня два, пока их обнаружат.

Мы постояли, прислушиваясь. Шум машин, отдаленные гудки да карканье ворон. Переглянувшись, мы зашуршали дальше. Мне стоило больших усилий оборачиваться не чаще чем каждые пять метров. И всякий раз я готов был увидеть приставленное моей голове дуло. Не обнаруживая за спиной ничего подозрительно, я испытывал невольное облегчение. Однако кто-то рядом был — пару раз я слышал хруст и шелест сухих листьев. Но неизвестный ничего не предпринимал. Интересно, почему? Кто он и что хочет от нас? Если бы это были те громилы, квартиру которых мы осквернили, они не преминули бы воспользоваться ситуацией.

— Давай здесь, — я ткнулся Яра в спину. Он запрокинул голову, осматривая вздыбленные ветки деревьев, приткнувшихся к забору. — Здесь и залезть легче.

Гордеев схватился за ветку над головой, легко подтянулся и запрыгнул на нее. С нее шагнул на ограждение между пиками и почти бесшумно спрыгнул на землю. Чтобы забраться на ту же ветку, мне пришлось повозиться. Туша у меня потяжелее гордеевской, ее не так-то просто подбросить вверх. Но я справился и с невыносимо громким в вечерней тиши шлепком приземлился рядом с другом. Мы, не сговариваясь, несколько секунд смотрели туда, откуда пришли. Никого не было видно. Ветер бил в глаза, и они быстро начали слезиться. Наблюдать дальше было невозможно, так что мы двинулись к своей цели. Почему-то за забором я чувствовал себя в большей безопасности. Хотя пальнуть в меня металлические прутья, конечно, не помешали бы. Ветер подгонял в спину, я бы сказал, навстречу приключениям. Или неприятностям. Это как посмотреть.

Второй вход мы нашли без труда — он был ярко освещен. Здесь пахло водой и тиной. Наверное, в саду, который примыкал к особняку, был пруд. Я постучал. Дверь не шелохнулась. Пугающая мысль, что Павел передумал нас пускать, заполнила, кажется, всю голову. Снова возвращаться к главному входу и убеждать его — идея не из лучших. Я постучал, уже не стесняясь. Гордеев на всякий случай поглядывал за наши спины. Я чувствовал, что в этом пятачке света на моей голове будто нарисована гигантская мишень. Моя нога уже зависла в воздухе, чтобы хорошенько долбануть по створке, как в ней что-то щелкнуло, и она с тихим скрипом отворилась. В сумрачном коридоре стоял напряженный, как пружина, охранник. Он был хмур и сосредоточен.

— Наконец-то, — не удержался я.

Павел только шумно сглотнул и мотнул головой, предлагая следовать за ним. Честно говоря, без него мы бы заблудились. Одна комната переходила в другую, а та — в третью. Им еще только предстояло заполниться экспонатами. Пока же они были пусты и походили одна на другую как куры в курятнике в глазах городской модницы. Воздух здесь был затхлый и отдавал плесенью. На очередном повороте я оглушительно чихнул, и был удостоен возмущенными взглядами моих спутников.

Наконец впереди показался ярко освещенный проем, и мы вошли в уже знакомый нам зал с большой центральной витриной. В ней безмятежно переливалось точеными гранями изумрудное ожерелье.

— Как только нам сообщат, что объект прибыл, ты, Андрей, позвонишь Скокову. Пусть мчится сюда на всех порах, — инструктировал Гордеев. — Павел, вы со своими ребятами блокируете выход. Если мы не сможем задержать воровку, вы должны помешать ей покинуть музей.

У охранника на лбу выступила испарина, но он утвердительно что-то промычал.

— А почему сразу нельзя было сообщить Скокову обо всем? Засада из опытных милиционеров была бы более надежной, тебе не кажется? — мне не нравилась вся эта затея. Нужно было по всем правилам организовать облаву и ждать, а это все какая-то самодеятельность.

Яр покачал головой:

— Опытные милиционеры, увы, как правило, хорошо заметны опытным преступникам. Не верю я в способность нашей милиции проводить тонкие операции. Чтобы без шума, пыли. К тому же не исключено, что у Крысы есть своя крыса в органах. Лучше не рисковать, у нас только один шанс. Постараемся справиться своими силами. Я встану за этой витриной, от входа меня будет не видно. Ты спрячешься за дверью. Павел нас подстрахует.

На Павла было жалко смотреть. Он был бледен, губы подрагивали.

— А вы уже знаете, кто она, эта Крыса? — просипел он.

Меня тоже крайне интересовал этот вопрос.

— Вот скоро и узнаем, — ушел от ответа Яр.

— Но она будет вооружена? — не отставал охранник.

— Весьма вероятно. Вообще-то она — не убийца, только воровка. Но мы загоним ее в угол. Сами знаете, загонять крысу в угол занятие небезопасное.

Павел кивнул и вытер пот со лба. Пообещал, что будет на своем месте, и, неестественно выгнув спину, вышел из зала. Я посмотрел на часы. Только половина восьмого. Наверняка сидеть придется долго. Яр заметил мой жест:

— Вряд ли она заставит себя долго ждать — слишком поздний визит сотрудника может вызвать подозрение.

Я побродил между витринами, но не мог ни на чем сфокусировать взгляд. Смотрел на предметы под стеклом, но не видел их. В голове был полный сумбур. Мысли прыгали, как блохи на собаке.

— Думаешь, она придет? Поверила, что мы поехали собирать вещи?

Гордеев любовался изумрудами. Не отрывая взгляда от камней, ответил:

— В любом случае, у нас нет других вариантов кроме как ждать. Единственная возможность доказать ее виновность — поймать с поличным. Нам остается надеяться на алчность Крысы и… на ее профессиональную гордость.

Я вспомнил, что сам недавно думал о том, что гордость мешает мыслить рационально. Не зря это один из смертных грехов.

Мне надоело ходить, и я сел прямо на пол рядом с дверью. Гордеев еще побродил, поглазел на экспонаты, но он тоже был не слишком расположен к созерцанию, и последовал моему примеру. В гулкую тишину большого зала вплетался тихий гул уличного движения и бормотание радио на пункте охраны. Медленно текли минуты. Яр ожесточенно кусал губы, не мигая глядя на большую старинную люстру. В его непроницаемых темно-карих глазах отражались ее огоньки.

Я удивился собственному спокойствию. Никакого страха, даже волнения нет. Возможно, я не мог представить себе опасности, исходящей от изворотливой и хитрой, но все-таки хрупкой женщины. А может быть, я просто не верил, что она появится. Я снова сверился с часами. Мы сидели здесь уже 40 минут. Надо было захватить карты. Или скорее шахматы…

— Яр, сколько мы будем так сидеть? Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что Крыса придет.

На пороге появился Павел. Ему тоже не сиделось спокойно. Он ничего не сказал, но в его нервно бегающем взгляде был тот же вопрос.

Яр взъерошил волосы, подумал, но едва он открыл рот, зазвонил телефон. Кирилл! Мое сердце прыгнуло в горло и обратно. Все мышцы напряглись, готовые к действию. Павел схватился за косяк — верно, почувствовал слабость в коленях. Снова раздалась трель телефона. Только тут я понял, что это не гордеевский, а мой. Я поспешно вытянул трубку из кармана. Это был Скоков.

— Поздравляю, Андрей. Закончилось наше дело. Не совсем так, как мы планировали, но так тоже сойдет, — в спокойном голосе Лени проскакивали нотки радости.

— Не понял, — выдавил я.

Гордеев подошел вплотную, стараясь тоже расслышать новости.

— Бандиты добрались до вашей Крысы раньше нас и кокнули ее. Передо мной сейчас ее тело. Думаю, вы удивитесь, когда увидите, кто это.

У меня вдруг пересохло во рту:

— И кто же это?

— Если вы там не слишком заняты, — Леня усмехнулся, — приезжайте и сами все увидите.

Скоков назвал адрес. Яр вырвал у меня телефон:

— Леонид, а вы уверены, что это Крыса?

— Уверен. Приезжайте, сами убедитесь.

— Крысу убили, — пояснил я недоумевающему Павлу. — Все-таки третье покушение оказалось удачным. Нужно скорее ехать.

Я не знал, что подумать. С одной стороны, наконец-то все закончилось. Это отлично. Но меня что-то тревожило, что-то в голосе Лени.

Охранника новость определенно обрадовала. Он оживился, выпустил из рук дверной косяк и даже вызвался нас проводить до черного хода.

— Там вы быстрее попадете на оживленную трассу, если пройдете через сад. Сможете сразу поймать попутку, — любезно пояснил он.

Слегка растерянные и даже разочарованные мы с Яром последовали за нашим провожатым. Мне не верилось, что многодневная погоня наконец-то закончилась. Конечно, жаль, что мы не взяли воровку живой, но что поделать.

За всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова. Гордеев озабоченно хмурился. Он хотел сам схватить Крысу за руку. Признаюсь, я тоже от этого не отказался бы. Теперь вся слава достанется Скокову. Ну и ладно, не жалко. Он парень хороший, еще и ранили его в этой истории. Так что заслужил.

Час пик миновал, да и водила потрепанного «Фольксвагена» ловко лавировал в потоке. Так что буквально через полчаса мы были на месте. Нужный подъезд найти было не трудно. Возле него сгрудились милицейские машины и скорая. Скоков встретил нас в квартире. Единственная комната была безликой, как и все съемное жилье. О характере хозяйки напоминали лишь мелочи. На письменном столе стояли три болванки с разными париками, рядом лежала гора косметики, баночек и кисточек. Полный набор профессионального гримера. Все это я отметил машинально, почему-то опасаясь смотреть на главный элемент в комнате. Накрытое простыней тело на полу. Я приблизился. Из-под белого покрова торчала узкая женская рука с аккуратными розовыми ноготками. Мое горло сжалось от неприятного предчувствия.

Скоков что-то оживленно говорил. Гордеев подошел и резким движением отбросил простыню в сторону. На его лице отразилось легкое недоумение. Похоже, выстроенная им теория оказалась ошибочной, но сейчас меня это мало занимало. Я медленно опустил взгляд. У меня мгновенно пересохло в горле и отчаянно заныло в груди. Мучительно хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть всего этого. Но я не мог отвести взгляд от хорошенькой белокурой головки, трогательно раскрытых губ, изящной шеи… Лена выглядела так безмятежно. Она даже не успела испугаться, когда злодей выстрелил ей в грудь. Я опустился на колени рядом с телом девушки. Кажется, Яр мне что-то втолковывал, увещевал. Но я не мог разобрать ни слова. Я только старался не выпустить наружу тот комок обиды и тоски, который рвался изнутри. Мне казалось, что, выплеснувшись, он просто затопит меня. Я даже не понимал, что меня угнетает больше — ее смерть или ее притворство. Это она Крыса. И, очевидно, обхаживала она меня только для пользы дела. А я повелся как наивный мальчонка. Но все же… Я очнулся, когда моя голова стала дергаться из стороны в сторону. Повернувшись, я понял, что это Гордеев трясет меня за плечо.

— Может, это и к лучшему, — услышал я. — Вряд ли тебе бы понравилось видеть ее в тюремной робе, за решеткой.

Я снова посмотрел на Лену. Погладил ее волосы, мягкие, слегка волнистые. Нет. Она была так молода, ей было рано умирать. Она бы пережила тюрьму и вышла на свободу. И еще бы порадовалась жизни. В моей душе стало зреть новое чувство — острое желание поквитаться с безжалостным стрелком. Да, пусть она была опасной преступницей, но ее должны были судить и вынести справедливый приговор, а не убивать.

— Здесь явно были те же люди, которые раньше на Крысу покушались. Только на этот раз все у них сложилось удачно, — как будто ответил на мои мысли Скоков и показал нам полиэтиленовый пакет с грязным серо-красным комком. Я долго приглядывался, прежде чем понял, что это окровавленная тушка крысы.

Глава 8

— Как вы узнали, что она убита? — спросил Яр, склонившись над телом.

— В дежурную часть позвонил некто и сообщил об убийстве, — Скоков с тревогой посматривал на меня. — Полагаю, они хотели заявить во всеуслышание, что месть свершилась.

Я встал и вернул простыню на место. И постарался больше не опускать глаз. Заметил на тумбочки у дивана раскрытую книжку и недопитую чашку чая. Сердце резануло от четкого осознания бесповоротности смерти. Милая девушка уже не допьет свой чай и не узнает, чем закончилась книга. Я постарался отогнать эту мысль — она была совсем невыносима. Я сосредоточился на снующих туда-сюда милиционерах. Начал про себя рассуждать обо всех процедурах, которые обычно совершаются при убийствах. От сердца немного отлегло.

— Честно говоря, не думал, что это она, — снова будто прочитал мои мысли Скоков. — Хотя Широнова с ее взрослым сыном мало походила на Крысу. А перепутать ее могли только с Еленой Крупиной. Больше блондинок в музее нет.

Я покосился на Леню. А он умнее, чем кажется, тоже смог сложить два и два.

— Пуль мы, кстати, так и не нашли. Куда они могли деться? Прямо мистика какая-то.

Гордеев с любопытством заглядывал в шкафы, аккуратно открывая их, чтобы не оставлять отпечатки. Было бы неплохо проверить, есть ли у нас в конторе его отпечатки. Мысль была занимательная, но вялая.

— А вот и подробная схема музея, — прокомментировал мой друг, просматривая какие-то бумажки.

— Яр, я хочу найти тех, кто это сделал, — вдруг заявил я.

Гордеев исподлобья посмотрел на меня, покачал головой:

— Андрей, ты понимаешь, что она была опасной преступницей с многолетним стажем? Воровкой и шантажисткой.

Я поежился под его тяжелым взглядом. Честно говоря, я все еще не осознал этот факт. Я не хотел понимать и верить, что все очарование этой девушки была только притворством. Но в любом случае, отступать я не собирался:

— Мы должны найти убийцу человека, неважно, каким был этот человек. Наше дело — отыскать виновного, разве нет? Разве ты не за справедливость? Или если за эту самую справедливость тебе не предложили приличный гонорар, ты и пальцем не пошевелишь?

Мне сразу стало стыдно за свой неуместный выпад. Я понимал, что просто срываю злость на друге. Но Гордеев понял мое состояние и не стал придираться.

— Думаю, мы сможем найти виновных в ее смерти, — просто сказал он.

— Спасибо, — мой шепот был едва слышен.

Гордеев снова погрузился в изучение документов, а я вышел из квартиры. Мне было душно. Быстро сбежав по лестнице вниз, я нырнул в ночь. Морозный воздух бодрил и заставлял смотреть на вещи более объективно. Я присел на бордюр — ах да, конечно же, поребрик, и стал прикидывать варианты поиска убийц Лены. Скорее всего, это те же самые мордовороты — дружки Молота. Где их можно найти? Мы знаем, где они живут, так что это должно быть не так уж трудно. Но нужно еще доказать, их виновность. Рядом неожиданно появился Гордеев. Как всегда неслышно, как привидение. Я чуть не подпрыгнул на месте.

— Тебе надо колокольчик на шею вешать, чтобы ты людей не пугал, — пробурчал я.

— Странно все это, — сказал он, присаживаясь рядом и пряча руки в карманы пальто. — Я совсем не ожидал такой развязки.

— А я тем более.

Он задумчиво покусал губы:

— Что-то тут не сходится.

Из кармана Яра послышалось жужжание. Он достал трубку:

— Ой, а про Кирилла-то мы совсем забыли, — невесело усмехнулся он.

— Да, Кирилл, мы должны извиниться… Что? Не понял, — я заметил, как рука Гордеева сильнее сжала трубку. Через мгновенье он подскочил. Мне быстро передалось его волнение, по венам побежал адреналин.

— Мы сейчас приедем, — пообещал Гордеев и отключился.

— В музей только что кое-кто вернулся.

— И что? Нашу Крысу убили, ты забыл?

— А ты так уверен, что это Крыса? Только потому, что она мертва?

Я открыл рот и сразу же закрыл его. Гордеев уже устремился к дороге.

Никогда еще городское движение не казалось мне таким медленным. На очередном светофоре я даже предложил пересесть на метро, но Гордеев поразмыслив, отказался. Я с ненавистью смотрел на соседние машины, которые не давали нам свободно проехать.

— Я уже видел этот бежевый «Ниссан» с ржавым передним крылом, когда мы отъезжали от Лениного дома, — я указал на машину, которая двигалась позади и чуть левее нас.

Гордеев обернулся:

— Да. Я тоже заметил. Он очень настойчиво держится за нами.

Наконец показалась знакомая зеленая крыша. Яр бросил водителю несколько крупных купюр:

— Подождите здесь.

Я не понял, зачем нам машина, но выяснять было некогда. Мы помчались по дорожке. Сбоку к нам метнулась тень — Кирилл.

— Вы куда пропали? Вы же должны были сидеть внутри. Я звонил полчаса назад.

— Долго объяснять, — бросил на бегу Яр.

Мы ворвались в холл и мимо удивленного Павла побежали дальше. Охранник ринулся следом, что-то крича. Главный выставочный зал, как и прежде, был безмятежно пуст и тих. Тяжело дыша, я уставился на сверкающее ожерелье. Оно было на месте.

— Помехи в видеонаблюдении были? — спросил Яр, тоже осматривая камни.

— На несколько секунд вырубилась одна камера, но изображение быстро восстановилось. А что? — Павел переводил недоумевающий взгляд с меня на Яра и обратно. — А в чем дело? Воровку же убили, разве нет?

— Не совсем, — Яр снова пошел к выходу. — Ваше ожерелье — это подделка. Вы… Хотя простите, это мы прохлопали вора. Но у нас есть шанс все исправить, если мы поспешим. Кирилл, ты свободен. Вот твой гонорар, — Гордеев не глядя достал из бумажника несколько купюр.

— Что за сумасшедшая беготня, — возмутился я, послушно семеня рядом с другом. — Куда мы бежим теперь?

— Я не зря читал личные дела сотрудников, и я думаю, что знаю нужный нам адрес.

— Но чей? Ты знаешь, кто Крыса?

Гордеев подлетел к машине и рванул дверцу водителя:

— Я дам вам тысячу долларов, если вы позволите мне повести ваш автомобиль.

— Не понял, — рыжий детина вцепился в руль, как будто ему угрожали выбросить из машины.

— Мне нужно самому сесть за руль. Даю за это тысячу долларов. Не волнуйтесь, вы поедете с нами, только на заднем сиденье, договорились? У вас есть три секунды на раздумья или я ловлю другую тачку.

Водитель быстро сообразил, что жалеть старенькую «Тойоту» не имеет смысла и выпрыгнул с водительского места, будто оно жгло его филейную часть.

Гордеев занял место рыжего. Я поспешно уселся рядом и предусмотрительно пристегнулся. Через секунду мотор взревел, и машина рванула с места. Трафик по-прежнему был довольно жесткий, но Яр умело лавировал между машинами, даже встречными. Водитель сзади только охал и закрывал глаза. Гордеев то и дело посматривал в зеркало заднего вида. Я тоже обернулся. Позади маячил бежевый «Ниссан».

— Да кто же это, — выдохнул я.

Гордеев остервенело крутил руль, влезая в узкие щелки между автомобилями, но преследователь не отставал. Мы свернули в неприметный проулок и попали колесом в такую яму, что я был почти уверен в потере заднего моста. Но «Тойота» выстояла. Мы лишь дружно стукнулись головами о крышу, выпрыгивая из рытвины, и помчались дальше. Впереди я заметил «лежачего полицейского», но Яр только прибавил газа. Я крепче схватился за ручку над дверью и уперся рукой в торпедо. Нас здорово тряхнуло. В багажнике что-то грохотало и перекатывалось, но машина шустро ехала дальше. Мы нырнули в низкую арку, миновали двор и снова влились в бурный автомобильный поток. Я напряженно всматривался в задние ряды — «Ниссана» не было видно. Однако через минуту он тоже выскочил из переулка, едва не врезался в джип, но все-таки смог быстро влиться в движение.

— Он снова здесь, — сообщил я.

— Держись, — предупредил Яр и вдавил в пол педаль газа. Я успел заметить, как сбоку мелькнул красный глаз светофора. Взвизгнули чьи-то тормоза. Гордеев вильнул в сторону, и мы чудом избежали столкновения с выворачивающей справа маршруткой. Я обернулся. «Ниссан» остался на светофоре.

— Мы его сделали, — радостно возвестил я.

Бледный хозяин «Тойоты» приоткрыл глаза и перестал шевелить губами. Молился что ли? Однако мы лишь незначительно снизили темп. Яр по-прежнему мчался как на пожар, разве что запрещающие сигналы светофора не игнорировал. Ощущения были сродни тем, которые я ощущал, когда в десятом классе катался на гигантских американских горках.

Мы затормозили так резко, что ремень больно впился мне в ключицу. Хлопнула дверца. Яр уже бежал к ближайшему подъезду. Я рванул следом. Лифта в доме не оказалось. Гордеев обернулся ко мне и приложил палец к губам. Мы поднимались максимально быстро и по возможности тихо. У Яра это получалось без труда. Сказывалось его цирковое прошлое. Мне же приходилось прилагать массу усилий, чтобы не грохотать ботинками и при этом не отставать от друга. Когда мы остановились у добротной металлической двери на четвертом этаже, с меня градом лил пот. Мокрая рубашка неприятно холодила спину. Мы прислушались. За дверью не раздавалось ни звука. Возможно, мы снова опоздали. Я постарался отогнать эту паническую мысль, следя за тем, как Гордеев пытается аккуратно вскрыть замок отмычками. Тихий щелчок мне показался оглушительным выстрелом, дверь открылась. Потянуло запахом жженой бумаги. Заметают следы?

— У нее может быть оружие, — едва слышно предупредил Яр, проскальзывая в темную прихожую.

Эх, жаль мы не успели вооружиться. Не хотелось бы налететь пузом на ствол. Из глубины квартиры раздался стук, затем шорох. Похоже, хозяйка еще была дома. Мое сердце отбивало сумасшедшую чечетку, но голова была ясной, как никогда. Гордеев как вода плавно и бесшумно обтекал табуретки и шкафы, пробираясь к комнате, где явно кто-то был. Но стоило Яру заглянуть в дверь, как раздался выстрел. Прямо передо мной хрустнуло, в полутьме весело засверкали и с легким звоном посыпались на пол осколки гигантского зеркала. Я прижался к шкафу, ощущая, как его ручки уперлись мне в поясницу. Снова шорохи в комнате. Эх, пистолет бы!

Гордеев склонился, и в его руках блеснул нож. Я пошарил руками вокруг. Но ничего даже отдаленно напоминающего оружие не нашлось. Гордеев занес нож и рванул в дверь. Одновременно стукнуло окно. Я, пригибаясь на всякий случай, следом за Яром прошмыгнул в комнату. Там было пусто. Легкий белый тюль слегка колыхался на ветру. Я даже застонал от разочарования, но было не время предаваться унынию. Мы дружно метнулись к открытому окну. В метре от него шла водосточная труба. И в этот момент у земли от нее отделилась темная фигура и бросилась в ближайшую подворотню.

— Позвони Скокову, пусть едет сюда, — скороговоркой пробормотал Яр и перелез на узкий карниз под окном. Фигура внизу обернулась. Мелькнуло белое лицо, и полыхнуло оранжевое пламя. Рядом с головой Гордеева брызнула в стороны штукатурка, но он упорно продвигался вперед по узкому козырьку. Я набрал номер Скокова и, не вдаваясь в детали, велел ему приехать и продиктовал адрес. Хорошо, что он не обидчив и быстро соображает. Понял, что стряслось что-то экстраординарное.

До земли еще оставалось прилично, когда Яр слегка оттолкнулся от стены и прыгнул вниз. Мягко приземлившись, он бросился в погоню. Я пару секунд колебался, но через дверь путь был бы слишком длинным. Я попробовал карниз на прочность. Он должен был меня выдержать. Я перебрался через подоконник и стал медленно продвигаться к трубе. Мне явно не хватало гордеевской грации. Но я все-таки без потерь добрался до водостока, а там дело пошло легче.

Земля больно ударила по ступням, но я умудрился не упасть. Силуэт Гордеева маячил на грани видимости. Я припустил, что есть мочи. Вокруг не было ни души. Свет давали только окна домов, то и дело приходилось притормаживать, чтобы не переломать себе ноги в какой-нибудь яме. Ветер свистел в ушах, раздувая расстегнутые полы куртки. Грохот моих шагов гулко отдавался в пустых дворах. Я выбежал на перекресток. Куда двигаться дальше, было не понятно. Я растерянно вертел головой во все стороны. Что же делать? Они могли направиться в любую сторону. Выстрел разрезал темноту решительно и звонко. Я интуитивно пригнулся, но уже через мгновенье мчался на звук. Еще выстрел. Я сбился с шага, но не сбавил темпа. Организм работал на пределе возможностей. Вдруг меня дернуло в сторону. Куртка затрещала. Голова мотнулась так, что у меня перехватило дыхание. Это было так неожиданно, что я, как тряпичная кукла, последовал за рывком. И тут же грохнул еще один выстрел. Что-то пролетело у меня под самым ухом за мгновенье до того, как я едва не впечатался носом в стену.

— Жить надоело? — услышал я злой шепот Яра и соскреб себя с асфальта. Он выпустил из рук мою куртку и выглянул из-за угла. Но в темноте и на расстоянии пяти метром разобрать что-то было невозможно. Однако выстрелов больше не было.

— Я побегу напрямик, а ты заверни за этот дом и постарайся отрезать ей путь направо. Впереди река, справа оживленный центр, наверняка она попытается прорваться туда. Вперед.

Я не очень понял, почему надо бежать именно туда, но доверял чутью друга. Ноги начали наливаться усталостью, но я резво рванул с места. Я не разбирал дороги, главное помнил, что нужно первым добраться до реки. Продрался через кусачие кусты, брызнули капли из лужи и, в левом ботинке противно захлюпало. Когда же кончится эта осень. Лучше уж холод и лед, чем эта бесконечная грязь. Дыхание со свистом вырвалось изо рта, разлетаясь облачками пара. Впереди заблестела широкая лента воды. Я опоздал на несколько секунд. В сотне метром из-за дома показалась изящная фигурка. Она тяжело бежала, припадая на одну ногу. Наша воровка тоже выбилась из сил. Но расстояние между нами упорно не сокращалось, тем более что я бежал не по дороге, а параллельно — по газону. Если она начнет стрельбу, у меня была возможность укрыться хотя бы за чахлыми придорожными кустами.

Вдруг что-то тускло сверкнуло в воздухе. Хотя, возможно, мне показалось. Но девушка неожиданно вскрикнула и повалилась на землю. В сторону с глухим скрежетом отлетел маленький блестящий пистолет. На дрогу выбежал Яр. Девушка жалобно застонала, даже не пытаясь подняться. Я приблизился и заметил, что у нее из лопатки торчит рукоятка ножа. Она старалась до нее дотянуться, но не могла. Гордеев уже был рядом и помог девушке сесть. Наконец я увидел ее лицо, но даже не сразу узнал ее. Черты были знакомые, но немного другие, непривычные. А когда узнал, мое недоумение было даже больше, чем когда мне сказали, что Крыса — это Лена. Я, скорее, готов был поверить в то, что знаменитая воровка — это утонченная, общительная, очаровательная Лена. Но что это угловатая, недалекая, стеснительная Лиля?! Однако это была именно она. Я даже снял с ее головы капюшон, чтобы убедиться, что не ошибаюсь. Но это не помогло. Кучерявые каштановые волосы исчезли, короткий ежик светлых волос едва покрывал кожу. Скулы стали четче — похоже, она что-то подкладывала, чтобы сделать щеки пухлее. Изменился разрез глаз, стал уже нос. Ничего уже не напоминало в ней птичку. Теперь я видел лицо Крысы. И оно выглядело лет на пять старше. Ни намека на наивность или простодушие: цепкие холодные глаза, в которых плещется гнев. Сутулость исчезла, уступив место гордой осанке женщины, знающей себе цену.

— Да что ты на меня пялишься, что я тебе — картина? — не выдержала она.

Даже тембр голоса у нее изменился. Стал ниже, резче. Невероятно. Она действительно великая актриса.

— Театр много потерял после вашего ухода, — мягко заметил Яр. В его взгляде я заметил явное восхищение. — Я понимал, что вы самая подходящая для нас кандидатура, и то до конца поверить не мог.

По губам бывшей секретарши пробежала торжествующая улыбка. Даже в сложившихся обстоятельствах ей было приятно, что ее талант признан.

— Хочу вернуть вам комплимент, — уже спокойнее сказала она. — Я не ожидала, что вы окажитесь так умны, и даже убийство этой бедной Лены вас не проведет.

Девушка как бы невзначай повела глазами, но я заметил, что ее взгляд упал на лежащий в паре метров пистолет. Я поспешно его подобрал и сунул в карман. Крыса фыркнула и снова попыталась дотянуться до ножа. Гордеев достал белоснежный носовой платок и протянул девушке:

— Подержите.

Взялся за торчащую из ее ключицы рукоятку и резко дернул. Раненая коротко вскрикнула. Яр быстро взял платок, и, просунув руку под ворот куртки, закрыл им рану.

— Лучше придерживать, иначе вы потеряете много крови, пока мы дождемся скорую, — он приобнял девушку, зажав таким образом рану, и помог ей встать на ноги.

Она поблагодарила. Я начал закипать. Она только что пыталась нас убить, недавно убила ни в чем неповинную молодую женщину, а мы тут с ней как с доброй знакомой. Но Яр никогда не был без необходимости груб. К тому же, хотя мы знали, что перед нами опасная преступница, сейчас она выглядела слабой, раненой женщиной. Я поплелся следом за парочкой.

— Как вы меня вычислили? — спросила недавняя Лиля.

— Видите ли… Э-э-э, как вас можно называть? Не Крысой же, — галантно поинтересовался Яр.

— А я уже сроднилась с этой кличкой. Но вы правы, лучше зовите меня Вероникой. Или просто Никой, — она грустно усмехнулась и, как мне показалось, еще ближе прижалась к Яру. — Первый раз за долгие годы я говорю свое настоящее имя. Это приятно… Но продолжайте, что же меня выдало?

— Много разных мелочей. Первым маячком стал ваш жемчуг. Ведь Китай известен своим жемчугом — он там продается на каждом углу. Конечно, вы могли купить его где угодно, и один жемчуг ничего бы не стоил. Но он стал в один ряд с другими маячками. Например, вы очень умело накидали нам подозрений против ваших коллег. Женственность Никиты, фальшивая религиозность Натальи, бриллиант Анастасии. И тут, кстати, проявилась одна из ваших ошибок. Большинство людей, у которых никогда не было драгоценных камней, не разбираются в них, не понимают их стоимости. Бриллиант в экипировке скромно одетой девушке они скорее примут за стекляшку, а стекляшки в ушах бизнес-леди — за бриллианты. Но вы очень уверенно сказали про бриллиант в кольце Насти. Более того, вы были правы. Да еще это анонимное письмо, которое вы якобы нашли и которое бросало подозрение на директора.

Мы остановились у дороги, пропустили пару машин и пошли дальше. Я старался не отставать, чтобы не пропустить ни слова из рассказа Гордеева. Я пока тоже не понимал, как он вышел на Лилю.

— Меня, правда, немного сбила с толку история с покушением на Широнову. Я даже стал подумывать об ошибочности своей теории, но ее сын все вернул на круги своя. У Крысы не могло быть детей. Честно говоря, я так и не понял до сих пор, что тогда случилось, как произошло это покушения. Если бы вы стреляли сверху из окна, звук выстрела был бы ближе к нам, ведь мы были практически за дверью. Нападавшие действительно перепутали жертву?

— Я тоже не знала, что у Широновой есть сын, но вы продолжайте.

— Потом нам повезло. Мы случайно узнали, что Анастасия пришла за личными делами сотрудников. При этом она была уверена, что это приказ Широновой, вот только директриса ничего об этом не знала. Как же так получилось? Объяснение было только одно. Это вы сказали о приказе Анастасии. Сотрудники воспринимали вас как рупор Широновой, а не как самостоятельную личность. Вы всего лишь передатчик.

— Да, не ожидала я, что вы узнаете про эти дела и начнете копать, — заметила Ника. — Мне нужен был адрес Лены…

— Из тех же дел я узнал, что только вы и Широнова пришли по рекомендации, остальных набрали по объявлению. То, что в особняке нет внутренней сигнализации — это внутренняя информация. Значит, кто-то у вас был в головном офисе, он же должен был вас рекомендовать, чтобы вы попали в штат наверняка.

— Да, у Ромы в головном офисе работала какая-то знакомая. Она много болтала. Но она не знала, зачем мне потребовалось попасть именно в этот коллектив. Лишний участник на был ни к чему.

— Но главное, мы выяснили, что вы левша.

Девушка резко вскинула голову:

— Как? Как вы смогли это узнать?

— В квартире Молота мы нашли ваш адрес. Видимо, тот самый, где вы жили до убийства вашего временного союзника Романа. Ее еще никому не сдали после вас, и нетрудно было вычислить вашу леворукость.

— В кафе, — девушка не то усмехнулась, не то всхлипнула, — вы попросили меня нарисовать схему залов…

— Точно. На фоне всего остального это стало весомым доказательством вашей виновности. Задумка с убийством Лены была весьма удачной. Я чувствовал, что-то не сходится, но уж очень натурально все выглядело. Очередное покушение, которое стало удачным… Но стоило ли убивать? — Яр не смог сдерживать негодования в голосе.

Ника низко наклонила голову:

— Могу сказать, что это было непросто, — я никогда раньше не убивала. Я уже говорила, что смерть Ромы — не моих рук дело. Не знаю, кто и за что его прикончил, но, когда я пришла к нему домой, он был уже мертв. Мне только пришлось порыться в его вещах, чтобы найти поддельное ожерелье. Но сейчас вы загнали меня в угол.

— Мы почти пришли. Так что лучше отдайте мне то, что взяли, — Яр подставил ладонь.

Девушка прошла еще несколько шагов, но потом все же сунула руку в карман. Желтый свет фонаря отразился в изумрудных гранях царского колье.

— Оно восхитительно, — она с видимым наслаждением перебирала камни пальцами.

— Возможно. Но стоило ли оно всего этого? — Яр вытянул дорогую вещицу у нее из рук и спрятал за пазухой.

— Так вот вы где! — резкий голос Скокова заставил меня нервно дернуться, сказывалось напряжение последних часов. — Что у вас тут случилось?

Леня с интересом рассматривал Нику:

— Кажется, я ее где-то видел.

— А еще ты где-то видел вот это, — и Гордеев протянул ему изумрудное колье.

Скоков уставился на камни, потом недоверчиво перевел взгляд на нас:

— Это то, что я думаю?

Я покивал.

— А… Откуда… Значит там была подстава? А Крыса вот? — он ткнул пальцем в Нику.

— Леня, должен отдать тебе должное, ты быстро соображаешь, по-моему, быстрее меня, — устало заметил я.

В следующий момент вспышка, грохот и крик Гордеева «Ложись!» слились воедино. Яр мощным рывком повалил на асфальт меня и Нику. Скоков метнулся к своей машине, которая была в паре метров от нас. Звук быстрых шагов и снова громоподобное бух-бух! Пули свистели совсем рядом. Скоков пытался отстреливаться.

— Держи ее, — крикнул Гордеев и, согнувшись, тоже перебежал к машине. Я вцепился в руку воровки. Но она и головы не могла поднять — снова послышались выстрелы. Похоже, целились именно в нас с ней. Из-за автомобиля высунулся Яр, вглядываясь в тени на другой стороне улицы. Он достал свой верный нож. Дождавшись очередной вспышки, он резко замахнулся и ловко запустил клинок в темноту. Судя по раздавшемуся воплю, цель была найдена. Вместе со Скоковым Яр осторожно пробирался к стрелку, перебегая от дерева к машине, от машины к кустам.

Когда же это закончится? Кому мы снова понадобились? Я заметил, что слишком сильно вжал локоть Ники в асфальт. Она не могла даже шелохнуться. Ослабив хватку, я поднял голову повыше. Очередная пуля неизвестного вспорола капот жигуленка, за которым притаился Леня. Он сделал ответный выстрел, и наступило затишье. Снова, с перебежками, парочка устремилась в темноту.

Минуты тишины и неизвестности были даже мучительнее свиста пуль. Наконец Скоков и Гордеев появились в поле зрения, они тащили что-то большое и тяжелое. Я сел на асфальте, подттянув поближе завозившуюся подопечную. Друзья положили рядом с нами тело крепенького мужичка с густой шевелюрой. Я достал телефон и вызвал скорую.

Мужичок был еще жив, лишь потерял сознание. Однако выглядел он неважно: грудь и бок обильно украсились кровью, дыхание было неровным и хриплым. Раненого аккуратно уложили, под голову подсунули декоративную подушку из Лениной машины.

— Нужно хотя бы остановить кровь, Леня, у тебя есть аптечка? — я озабоченно осматривал стрелка.

— Да, сейчас, только сначала позабочусь о нашей пташке, — Скоков подхватил Веронику и пристегнул ее наручниками к дверце машины. Она попыталась возмущаться, но всем было не до нее.

— Какая веселенькая ночка, — проворчал я, наблюдая, как Гордеев расстегивает одежду на незнакомце. — Эй, Вероника, ты его знаешь?

Девушка покачала головой:

— Первый раз вижу.

Мужичок застонал и открыл глаза. Медленно оглядел нас и снова закрыл.

— Слышь, ты кто и как здесь оказался? — бесцеремонно пнул его по лодыжке Скоков.

Тот закашлялся и ответил ему злым взглядом.

— Не советую нас расстраивать, — голос Яра был спокоен, но в нем ощущалась такая многообещающая угроза, что даже у меня пробежал холодок между лопатками. Стрелок заметно напрягся, но продолжал молчать. Глаза у него налились кровью. Кажется, шансы дождаться медиков у него были невелики.

— В наши планы не входит ваша смерть, но раз вы не хотите с нами сотрудничать… — Яр с силой надавил на пластырь, который только что приклеил поверх резаной раны на боку незнакомца. Тот закричал. В ближайшем к нам доме зажглась пара окон. Потом одно погасло, и в нем появилась чья-то физиономия.

— Кто вы и почему в нас стреляли? — Яр говорил повелительно и жестко.

— Я в вас не стрелял, — выдохнул незнакомец. — Я стрелял в нее.

Он махнул головой в сторону Вероники:

— Она убила нашего человека. Нельзя было оставлять это безнаказанным. Мы уже давно пытаемся ее убить. Пока ей везет. Я следил за вами с самого утра, ждал, когда вы выведете меня на Крысу. Но когда вы поехали сюда, то смогли оторваться. Тогда я вернулся к дому, где было много милиции. Решил проследить за вашим другом, и не ошибся. Он вывел меня на вас.

— Так это ты убил Елену Крупину? Думал, что она Крыса, а потом понял, что ошибся? — спросил Леня.

Стрелок замялся. Его окровавленные руки бессильно сжимались и разжимались.

— Наверное, это кто-то из наших, но не я. Я только пытался, один раз на крыльце у музея, но промахнулся.

— Ага, промахнулся. Причем промахнулся даже с целью, — хохотнул Леня.

— Врет он все, — звонко прокатился голос Вероники.

Все взгляды обратились к ней.

— Врет он все, — повторила она уже тише. — Не было никакого покушения на Широнову. Это я все подстроила. Я тогда еще не планировала никого убивать. Думала, можно обойтись покушением. Когда директор вышла, я сбросила из окна тушку крысы. А когда Широнова показалась на крыльце, подожгла и кинула вниз две петарды. Они здорово хлопнули прямо возле нее. Китайцы мастера в деле производства таких штук. Звук очень походит на выстрелы. А потом, пока препиралась с Павлом насчет тушки крысы, незаметно подобрала то немногое, что от петард осталось.

— Так вот почему мы так и не нашли пули! — воскликнул Скоков.

— Именно. Я рассчитывала, что вы полностью переключите внимание на Широнову, и я спокойно вынесу колье. Но я не знала, что у нее есть сын. И когда на следующий день вы двое продолжили свои расспросы, я поняла, что вы не удовлетворены. Ваши сказки про отъезд были просто смешны, и я решила действовать более решительно.

— Но почему именно Лена? — гневно выкрикнул я.

Вероника скривилась на крики, но ответила:

— Она была единственной блондинкой. Походила под теорию перепутанных женщин.

— Значит, никаких покушений не было? — уточнил Скоков.

— Нет. За исключением первого, конечно. Рома как-то обмолвился, что на всякий случай поставил в курс дела своего друга, для подстраховки. Молот был психом. Уверена, никто бы не поддержал его идею о мести — мы не на Сицилии. Поэтому он хотел все сделать сам. И Никита так удачно его прихлопнул. Я нарадоваться не могла. Когда услышала весь этот переполох в коридоре, уже намечала, как через окно уходить буду. Но не пришлось.

Гордеев снова склонился над стрелком.

— Мы выяснили, что ты лжешь. Зачем ты за нами следил? У тебя есть еще один шанс быть честным.

Гордеев только вынул руку из кармана, но мужичок закричал, что все расскажет. Послышался рев мотора, и в конце улицы появился белый силуэт скорой. Стрелок тоже его заметил и довольно ухмыльнулся, но улыбка вдруг застыла, а глаза закатились. Он хрипло выдохнул в последний раз и затих.

— Нет! — Яр в сердцах стукнул по телу кулаком, с яростью посмотрел на закрывшиеся навсегда глаза. Осознав, что бессилен, он подскочил и ушел в тень голых деревьев.

Подъехала скорая. Из нее высыпали санитары в синей униформе.

Глава 9

Мы сдали Крысу на попечение Скокову и собрались в Москву. Леня обещал отразить мою роль в раскрытии дела с самой выгодной стороны. Гордеева, по его просьбе, обещал не упоминать вовсе.

Сероглазая брюнетка с ресепшн почти рыдала, расставаясь с Яром. Он говорил, что будет звонить, но был при этом откровенно рассеян. Это было на него не похоже — обычно он более галантен. Гордеева мучило незаконченное дело. Да, Крысу мы нашли и можем гордиться этим. Но кто же еще был замешан в этом деле? Кому была выгодна ее смерть? Кто и зачем за нами следил? Я перебирал всех коллег Лены и Лили-Ники, но даже представить не мог мотивы, которые могли побудить их к таким действиям.

Как ни странно, в аэропорт нас приехала проводить Настя. Сказала, что ее послала Широнова, поблагодарить за возвращенное колье. А может кто-то хотел убедиться, что мы действительно убираемся из этого города. Девушка пыталась казаться как обычно флегматичной и отстраненной, но в ее глазах плясали озорные огоньки. Она сообщила, что выставка благополучно открылась и от посетителей отбоя нет. Особый ажиотаж вызвала новость о похищении главного экспоната и его счастливом возвращении. Уверен, теперь ценность изумрудного колье невероятно возросла — именно на похищении построена слава знаменитой «Моны Лизы», а чем колье хуже?

— А еще я должна вам признаться. Чтобы вы не думали обо мне невесть что, — сказала Настя и подняла руку с кольцом. — Это кольцо подарил мне мой жених в день нашей помолвки. Он богат. Я познакомилась с ним в Москве, и не знаю, как случилось, что он в меня влюбился. Но тем не менее. Совсем скоро мы собираемся пожениться и уехать в его город.

— Скучать не будете? Питер — прекрасный город, — улыбнулся Яр.

— Может быть, немного. Я не особенно привязываюсь к местам, где живу, или вещам, которыми пользуюсь, — это такие мелочи.

— Я с вами полностью согласен.

— Так это вы к жениху приходили, тогда в гостинице? — озарило меня.

— Да. Извините, что раньше вам не сказала, но я не люблю, когда кто-то лезет в мою личную жизнь. Теперь вы уезжаете, все закончилось, и это уже не важно.

Мы распрощались как добрые друзья и пошли на регистрацию. Когда мы уже получали посадочные билеты, то услышали за спиной странный шум. Мы обернулись. В нашу сторону двигалась внушительная мужская компания. Внушительность в основном достигалась за счет ширины плеч и обилия татуировок. Мужчины были смутно знакомы. Пара охранников что-то пыталась им втолковать, но те как сокрушительный ледокол раздвигали толпу, приближаясь к нам. В моем мозгу что-то щелкнуло, и меня бросило в легкий жар.

— Это соседи Молота по квартире, они нас все-таки нашли, — сообщил я Гордееву, опасливо поглядывая на процессию.

— Их счастье, что они нашли нас слишком поздно, — весело заявил Яр и прошел в зону досмотра пассажиров.

Через пару минут бандитский «ледокол» уткнулся в цепочку охраны рядом с нами. Грозные мужики трясли кулаками и пытались прорваться вперед, но подоспевшая к охранникам подмога оказалось достаточно убедительной даже для них. Все что им оставалось — это посылать в наш адрес грозные ругательства.

— Зачем же Никите нужно было оружие, если он ко всей этой истории непричастен? — пришло мне в голову, когда мы уже проходили мимо вывески «Duty Free».

— Не все любят таких, как он, — Яр стряхнул с лацкана пальто невидимую пылинку. — Думаю, он просто решил подстраховаться на всякий случай.

В самолете меня не оставляли мысли о Лене. Я вспоминал ее лицо, прокручивал в голове все наши разговоры. Это было мучительно. Но все пережитое за последние сутки притупило боль утраты, рана начала рубцеваться. Жаль, что наше знакомство было таким кратким, но именно это помогло мне быстрее смириться с потерей. Казалось, что это было в какой-то другой жизни… Мимолетная яркая вспышка, блеснула и исчезла…

В Москве нас встретила солнечная, но морозная погода. Наконец-то пришла зима, на обочинах тонким слоем лежал снежок. Я был несказанно рад вернуться в любимую квартиру, и ура! — у меня еще оставалось несколько дней отпуска.

Яр, который все еще жил у меня из-за своего затянувшегося ремонта, не разделял моего жизнелюбивого настроя. Он был мрачен и задумчив. Чтобы не раздражать его, я старался не лезть с вопросами и увещеваниями. Вечер я провел потрясающе: на диване с горячим чаем и свежим детективом. Гордеев сам с собой играл в шахматы, но бросил, не доведя партию до конца. Потом стал отжиматься, но быстро оставил и это. Около часа неподвижно сидел в кресле, уставившись в одну точку. Живой ум бился над неразгаданной тайной. Злоумышленник, который пытался убить нас, был все еще на свободе. И даже если он покушался на Крысу, а не на нас, то зачем? Мы выяснили, что о мести речи не идет, — тогда с какой стати? Я вполне мог смириться с этой тайной, но не Яр.

Наконец Гордеев вышел из оцепенения, оделся и ушел гулять. Вернулся он поздно, взбудораженный и довольный. Я всегда знал, что свежий воздух идет людям на пользу, но чтобы настолько…

— Что тебя так развеселило? — поинтересовался я лениво.

— Поболтал тут со Скоковым, и он сообщил мне одну любопытную деталь, — Яр плотоядно улыбнулся, он явно что-то задумал.

Я отложил книгу в сторону и с подозрением спросил:

— Надеюсь, нам не нужно срочно ехать в Питер? Я только-только пригрелся.

Гордеев заверил, что пока не нужно.

— Завтра поедем к Луневу — нужно рассказать о наших успехах и получить гонорар, а там видно будет…

Лунев радушно нас встретил в необъятной московской квартире, но был несколько напряжен. Причина выяснилась быстро. Его запонку опознали, теперь ему придется ехать в Северную столицу и общаться с органами. И ему это совсем не нравилось.

— Что скажет моя жена? — печально причитал он, цедя неразбавленный виски.

— Да, насчет запонок, Стас. Крыса ведь их у тебя не просила, — тон Гордеева был приторно вежливым, как у паука, заманивающего муху в паутину. — Ведь это ты убил Романа Сысоева, верно?

Не знаю, кто удивился больше — я или Лунев. Но мы оба вытаращились на Яра.

— Это ты подослал Романа к Крысе, но что-то пошло не так. Ты его убил. Думаю, ты не собирался этого делать, но так получилось. И ты решил спихнуть вину на Крысу. Благо, за ней столько грехов, что мало кто поверит в ее невиновность в убийстве сообщника. Но когда ты понял, что мы близки к ее поимке, решил, что будет лучше, если она вообще не сможет ничего опровергнуть, и послал следить за нами убийцу. Ты готов был рискнуть своей репутацией, но не свободой.

Лунев сжался в своем роскошном кресле, опустил голову и, кажется, даже всхлипнул. Он был само несчастье и оскорбленная невинность. Я бы не удивился, если бы он стал горько рыдать, размазывая слезы по обиженному лицу. Жизнь не готовила его к трудностям — слишком легко ему все доставалось.

— Судя по датам, Роман был уже мертв, когда ты обратился ко мне. Зачем? Чего ты хотел добиться?

Лунев тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Он был откровенно жалок, его спесь и бравада растворились без остатка.

— Стас, бессмысленно отпираться.

— Что ты от меня хочешь? — истерично взвизгнул Лунев. — Да, это я убил Сысоева. Но это было непреднамеренное убийство! Я поручил ему выследить Крысу. Она меня шантажировала, и я хотел либо выкрасть у нее бумаги, либо пригрозить ей арестом. Он проследил ее до отеля. И выяснил, что у нее забронирован билет до Хайнаня. Полетел за ней. Но, вместо того чтобы собирать на нее компромат, он сговорился с ней! — Стас остервенело стукнул по ручке кресла и отхлебнул виски, звякнув кубиками льда.

— От него перестали приходить сообщения, и я заволновался. Решил наведаться к нему в гости, в Питере. Он меня послал. Велел не лезть ни к нему, ни к Крысе. Угрожал. Я просто озверел и толкнул его. Он не ожидал такого, запнулся и упал. А там так некстати… или, наоборот, кстати оказалась батарея. Я был испуган. И только в аэропорту заметил, что запонка пропала. Тогда я и надумал свалить все на Крысу. Но если ее не найдут, то всерьез примутся за меня. Вот я и решил подключить тебя к поискам — мне говорили, что ты хороший детектив, но я не учел, что слишком хороший.

Лунев подошел к бару и налил себе новую порцию алкоголя. Залпом выпил и налил еще. Раздался звонок в дверь.

— Андрей, открой, пожалуйста, — попросил Яр.

На пороге стоял Скоков с подручными.

Благодарности от автора

Хочу выразить огромную благодарность моему любимому человеку, который верит в мой талант и поддерживает меня на непростом творческом пути. Без него это книга могла никогда не увидеть свет.

Юлия Эйч

Content

Капкан для крысы
Классический детектив
Юлия Эйч

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Благодарности от автора