Наталья Бульба

ДОРОГА К СЕБЕ. КОГДА БОГИ ПРОТИВ…

Пролог

— Тварь, — сквозь стиснутые зубы процедил Тормш, глядя, как эклис Шаенталь наполняет отравленным вином каменный кубок. Не отступничество — ошибка одного из братьев, стала приговором второму. И ведь тянул… тянул с приговором, словно догадываясь, что сила младшего способна затмить собой проступок старшего. — Когда-нибудь он ответит за все…

— Когда-нибудь… — повторил за ним Ирдис, потом легко вздохнул, будто освобождаясь от тяжести будущего, которое столько лет нес на своих плечах. — Ты знал, что так и будет…

— Я убью его, — судорожно прохрипел Влэдир срывающимся голосом и выступил вперед, закрывая собой едва ли не единственного из тех, кого мог назвать другом. — Убью…

— Его время еще не наступило, — положил ему руку на плечо Ирдис Исхантель. Когда Тормш оглянулся, с трудом сдерживая ярость, чуть заметно улыбнулся: — Я оставляю этот мир вам… Пусть Триединая будет милосердна к тебе и… — он на мгновение опустил глаза, что бы тут же вновь посмотреть на Влэдира. Ясно и спокойно, — им…

— Нет! — качнул головой Влэдир, но даже не шевельнулся, когда Ирдис, обойдя его, направился к эклису, остановившемуся напротив новоиспеченного лиската. — Нет! — повторил он, но уже неслышно.

О том, чтобы отвести взгляд, мысли у Тормша даже не возникло.

Ирдис был прав… Влэдир знал. И десять лет тому назад, и пятнадцать, и… двадцать. Знал с того дня, когда стал невольным свидетелем видений друга. Страшных видений, в которых смерть никак не хотела уступать поле боя надежде, требуя все новых и новых жертв.

Эта должна была стать далеко не последней…

А перед глазами, как если бы все произошло лишь вчера, вновь возник тот миг…

Вода разбивалась брызгами у их ног, в небе истошно кричала птица, а замерший изваянием на краю мола Ирдис говорил…

Слова острыми лезвиями вспарывали самообладание, терзали своей бесчувственностью… И… неотвратимостью.

«…Люцения сгорит первой. Затем будут Окраины, стархи, скайлы, демоны. Потом падет Союз, за ними наступит и наш черед… С нас все началось, нами и закончится…»

Та встреча с будущим была для тогда еще Владимира Шторма далеко не последней. Смерти самого Ирдиса и трагической гибели его кайри — воплощенной в женщине Богини, тоже нашлось место в их череде…

— Васай, лиската! — раздалось с возвышения, на котором теперь стояли двое: Шаенталь и… младший внук Ирдиса — Ильдар, ставший лиската в неполные тридцать шесть. — Васай…

— Васай! — Ирдис был единственным, кто подхватил следом за эклисом здравный клич, успев принять кубок из рук Шаенталя за мгновение до того, как ладонь Ильдара коснулась узорчатой ножки. — Кровавая Чаша для рода Исхантель, — продолжил он в удушающей тишине, повисшей в ритуальном зале.

— Твой выбор? — равнодушно поинтересовался эклис, повернувшись к Ильдару, лицо которого напоминало маску.

— Мой выбор! — не скрывая торжества, вновь опередил Ильдара Ирдис, бросив быстрый взгляд в стрельчатое окно. — Пока последний луч света не склонится перед тьмой, я старший в роду.

— Твой выбор, — отступив на шаг назад, согласился эклис. — Да будет так! Кровавая Чаша для рода Исхантель!

— Ирдис… — не крик — мольбу Ильдара не услышал никто, лишь дрогнули губы, да комом встало в горле…

— Васай твоему пути, лиската! — улыбнулся тот… поднося кубок ко рту.

Глоток… огнем опалило язык, небо, хлынуло в глотку… Еще глоток… глядя в глаза внука, которому предстояло сделать то, что не получилось у него, делясь той силой, что помогала верить…

Вопреки всему.

Сердце дернулось, захлебываясь ядом, замерло…

Еще глоток, пока последняя капля не застыла кровью на губах…

Чаша дрогнула в ослабевшей руке, взгляд помутнел, отказываясь видеть одинокую слезу на щеке внука… второго внука, вставшего за спиной брата.

Кинжал Ирдис вынул, позволяя себе рухнуть на колени. Не слабость — почет, который он оказывал той, что должна была забрать его жизнь.

Камень глухо стукнул о камень, но еще раньше, чем затих тяжелый гул, в него вплелся новый звук. Сначала каплей за каплей… кап… кап… кап… Потом тонкой струйкой по покатому боку, окрашивая в алое белую ткань одежды, холодные плиты пола святилища богини Выбора, готовой принять своего нового лиската, наполняя чашу, даруя прощение и… давая шанс.

— Васай твоему пути, лиската! — почерневшими губами прошептал Ирдис, поднимая голову… в последний раз.

Как внук произнес церемониальную фразу: «Храм Выбора под властью Единого», — он уже не слышал…

Ритуал Кровавой Чаши был завершен, став символом появившейся у Белой надежды …

Жизнью за … жизни.

История 1. В отражении зеркал

Глава 1

— Курс в системе, — не отрывая взгляда от экрана, на котором постоянно менялись данные, произнесла я, давно ожидаемую капитаном формулу.

Тот меня не торопил, расчет прыжка для такой махины, как наш красавец, дело скрупулезное и кропотливое, да и порт назначения нам изменили буквально в последний момент, но некоторую напряженность я ощущала. Спиной. Той самой, за которой Шу Ен и сидел.

— Принято, — тут же отозвался он. — Курс принят. Подтверждаю. Двигатели на разгон. — Помедлил, дождавшись, когда отстучат технари, и неожиданно выдал: — У тебя заканчивается контракт.

— Угу, — хмыкнула я довольно, но даже не дернулась, чтобы оглянуться. Еще две минуты… — Через двенадцать дней. Вот доведем нашу посудину и… домой.

Воцарившуюся на мгновение в центральном тишину разорвал дружный смех. Хохотали все. И капитан, и оба пилота, и связист. Не отреагировала на пришедшую вдруг в голову хохму только я.

Впрочем, за четыре последних года, тут к моим выходкам уже привыкли.

Веселье прекратилось так же резко, как и началось.

— Прыжковые на мощности. Готовность.

— Принято! — В голосе кэпа все еще слышалось довольное урчание. — Прыгаем! — Как только экраны посерели — корабль вошел в прокол, как у нас говорили, без всплеска, откинулся на спинку пилот-ложемента. Он сидел чуть правее меня, так что я могла незаметно за ним наблюдать на глянцевой панели одного из расчетных дисплеев. — Как только не называли наш тяжеловес, но чтобы посудиной…

Я оглянулась, стараясь не улыбаться, пожала плечами:

— Все когда-то происходит в первый раз.

Ен, соглашаясь, кивнул и, ничуть не смущаясь наличием свидетелей разговора, заявил:

— Я дал запрос на продление твоего контракта.

Карин Йорг — первый пилот, заметно напрягся: для него это была больная тема. Еще половину стандарта назад он считал дни, когда я покину эр четвертый, а после того памятного полета на Штанмар, с грузом для пострадавшей от падения астероида планеты, вдруг воспылал ко мне страстью.

Не сказать, что я была особо против — парень неглупый, да и симпатичный, но принципом: не заводить шашни там, где работала, пренебрегать не хотелось.

— Знаю. Уже получила уведомление.

— И что думаешь? — поинтересовался капитан. Он улыбался, но взгляд оставался серьезным.

— Что думаю? — повторила я машинально, пытаясь сообразить, а что я, действительно, думаю. Соображать не пришлось, слова вырвались еще до того, как я их осознала. — Домой хочу. На Зерхан.

Ответный взгляд кэпа был понимающим. Был у нас как-то разговор в одну из ночных вахт. О семье, о доме, о родине… О двух моих младших сестренках, о матери — учительнице, об отце — враче, как говорила мама, милостью Богини Предназначения, о нелегком выборе, который мне однажды пришлось сделать…

Не было у нас в роду никого, кто был бы связан с космосом, далекими путешествиями. Все очень буднично и прозаично: лечить, учить… Родители были счастливы в том, что делали каждый день, были счастливы друг в друге и в собственных детях.

В кого я пошла? Мама как-то сказала, что мой прадед, закончивший свою жизнь на рудниках, был бунтарем и непоседой, не знающим покоя. Возможно, была права — мой характер трудно назвать покладистым. Все, что мне оставалось, только верить ее словам. Так уж получилось, что от всех бабушек и дедушек мне и сестрам досталась только память.

— И надолго хочешь на Зерхан? — неожиданно для меня полюбопытствовал Карин.

Хотела фыркнуть — наш молчаливый подал голос, но вместо этого смутилась. И от того, насколько это приятно, когда вместо редкого, но весьма злобного ехидства в его интонациях слышится беспокойство, и от возникшего в душе ощущения, что на этот раз уйти будет значительно труднее, чем я ожидала.

— Если пообещаешь ждать, то только в отпуск, — тряхнув гривой (волосы хоть и до плеч, но густые), выдала я, чувствуя, как румянец заливает щеки.

И это — непробиваемая!

— Вот, значит, как, — довольно заулыбался кэп. — А я-то думал уговаривать кредитами, а тут, оказывается…

Качнув головой — сама подставилась, сделала попытку исправить ситуацию:

— Так выбрала же самое невероятное. Если мне не изменяет память…

Продолжать я не стала. Каждый из присутствующих не хуже меня знал, чем еще не так давно заканчивалось наше общение с первым пилотом. Растаскивать не приходилось, но вставать между, прекращая безжалостные, на грани оскорбления, споры — было. Говорил Йорг редко, но… бить словами умел.

Карин, в отличие от Ена, выросшего в семье торговца, где царили более свободные нравы, отличался традиционным для стархов воспитанием. Обязанность мужчины — зарабатывать и содержать, неся ответственность за жену, детей и не способных обеспечить себя родителей, единственное право женщины — быть заботливой хозяйкой в том доме, который она назвала своим.

Судить о том, хорошо это или плохо, я не собиралась, но вот с последствиями подобных взглядов на жизнь столкнулась в полной мере.

Сначала я пыталась доказывать, что у каждого из нас своя правда. Потом научилась игнорировать, несмотря на то, что в душе все скручивалось в узел от ярости. Стать навигатором эр четвертого оказалось легче, чем заставить Йорга признать мою способность не уступать мужчинам. Хотя бы в том, что я делала.

— Не изменяет, — удивительно спокойно отозвался Карин, проверив, прежде чем ответить, данные с внешки. — Но ведь каких чудес только не случается…

Про чудеса это он точно заметил. Тот полет на Штанмарн был одним таким… большим чудом. Погрузка за четыре дня вместо десяти, минимальный конвой, вольные, усталость до одури, когда вместо цифр перед глазами сплошные цветные пятна и мысль, забивавшая все другие… нас там ждут.

— Ну, так что, Мария? — подмигнул мне кэп. — Ему обещать?

— Да ну вас! — окончательно растерявшись, махнула я на них рукой.

Еще раз просмотрев последние показатели генератора прокола и сверив их с расчетными, вывела на дисплей пришедшее перед самым прыжком письмо от мамы. Это было одно из немного, что могло сейчас спасти от дальнейшего развития темы. Когда ты надолго оторван от дома и близких, каждая весточка становилась на вес туорана. Мы умели ценить такие крупицы счастья не только для себя, но и для других.

Переведя звук на внутренний канал, откинулась на спинку кресла, закрыла глаза, расслабляясь. Так было легче представить, что она рядом.

«… новое увлечение Лоры. Нам с отцом не нравится, но как ей запретить? Ты в ее возрасте была такая же, упрямая. Если сказала, ни за что не отступишься. Но за тебя я никогда особо не беспокоилась, твоя твердость характера сочеталась с разумностью, чего не скажешь о твоей младшей сестре. Куча идей, все ей чего-то хочется… Ее беда — непостоянство».

Невольно поморщившись, дала команду начать воспроизведение сначала. Пролистала первые несколько минут, где мама рассказывала обо всех новостях, произошедших за те двадцать с небольшим дней, что я не имела возможности с ней связаться — еще успею насладиться подробностями из жизни друзей и знакомых, которых у нашей семьи было довольно много.

Фраза, на которую попала, опять получилась оборванной.

«… импозантный мужчина. Девочки ее возраста в таких и влюбляются. А уж как ведет занятия… за свою жизнь подобных педагогов я встречала считанные единицы. Вот только когда он замолкает, остается ощущение грязи, в которую тебя окунули. Странное чувство. Вроде и говорит о том, как прекрасна его родина, да и к нам никаких претензий: что было, то — было, но послевкусие с гнильцой, словно глаза видят одно, а на языке совершенно другое.

Пыталась поделиться своими впечатлениями с Лорой, но та даже слушать не стала. Он — самый лучший. Вся надежда на тебя. На наше с отцом счастье, ты осталась для сестер авторитетом…»

— У меня отпуск.

Голос Карина вырвал из состояния, в котором продолжали звучать мамины слова: «Вся надежда на тебя», заставив вернуться к реальности. Йорг стоял, облокотившись на вертикальную стойку ложемента, и пристально смотрел на меня.

— Что?! — недоуменно переспросила я, пытаясь связать воедино его заявление об отпуске и легкую иронию во взгляде капитана, искоса наблюдавшего за нами.

— Лечу на Зерхан, — сделав вид, что не услышал моего вопроса, заявил Карин. — Подскажешь, что у вас там есть интересного?

Если хотел меня удивить — удалось в полной мере. Чтобы консервативный до чопорности Карин вылез за границы своих принципов… Мне было проще поверить в желание Ена продлить контракт, что должно было значительно увеличить мое жалование и добавить еще множество привилегий, чем в подобное предложение.

— Может тебя еще и с родителями познакомить? — съязвила я, понимая, что если он сейчас согласится…

— А почему бы и нет? — улыбнулся Йорг и, склонившись к самому уху, прошептал: — Ты ведь пригласишь меня на ужин?

Вместо того чтобы колко ответить, перевела взгляд на кэпа, ища у него поддержки. Не хотелось заканчивать рейс руганью.

Увы, рассчитывала на помощь я зря. Кажется, Ену нравилась идея Карина.

* * *

— Лора?! — выдохнула я удивленно, заметив несущуюся ко мне через зал девушку и узнав в ней свою младшую сестру.

Не сказать, что я не догадывалась, насколько она изменилась за прошедшие четыре стандарта, да и общались мы пусть и не регулярно, но все равно в пару месяцев раз получалось, но одно дело знать и видеть с экрана, а другое…

— Машка! — завизжала та, прибавив ходу. И как только умудрялась ни в кого не врезаться?!

Словно отвечая на этот вопрос, память подкинула кусочек из детства. Мне было уже восемнадцать, ей же только-только исполнилось четыре. Я тогда вернулась на Зерхан с Земли после зачисления, передохнуть перед началом занятий. Шла к выходу из космопорта медленно, пытаясь найти неожиданно сбежавшую решимость, которая меня поддерживала всю обратную дорогу. Родители были уверены, что я пошла по стопам отца, поступив на медицинский, мои же документы лежали в Академии гражданского транспорта. Факультет навигации.

Мой выбор…

Отец потом рассказывал, что младшую брать с собой не собирался — уж больно непоседлива, но Лорка своего добилась. Впрочем, как и всегда до и после этого. И вот так же, как сейчас, бежала ко мне, смешно перебирая ножками и звонко вереща: «Машка, Машка…»

— Машка! — раздалось совсем рядом со мной.

Я выпала из реальности буквально на секунду, но ей хватило, чтобы преодолеть ту треть зала прилета, что нас разделяла.

— Осторожно, собьешь! — засмеялась я, опустив сумку и готовясь принять на себя летящий снаряд. Крупными формами сестренка не отличалась, скорее уж несколько худощава, но ведь скорость…

— Ты вернулась! — врезалась она в меня, сумев не только ухватиться за шею, но и зацепиться ногами на талии. — А-а-а-а! Я так скучала!

Оглохнув и ослепнув — шевелюра Лоры была не в пример длиннее моей, думала лишь об одном: только бы устоять…

— Эй, пострел, — сестру дернуло от меня, на мгновение стало легче дышать, но счастье длилось недолго, — ведь задушишь!

— Не задушу, — фыркнула Лора мне прямо в ухо, но отстранилась. Как раз настолько, чтобы я могла разглядеть Лету — свою средненькую, и подмигнуть ей. — Я ее четыре года нормально не видела!

— Опять — «я», — нахмурилась Лета. Вот только глаза смеялись.

Им повезло, разница в пять лет, против наших четырнадцати с одной и девяти с другой, сделала их не только сестрами, но и подругами. Мне в этом отношении пришлось тяжелее.

— А ну-ка, расступились! — быстро навел порядок подошедший отец, тут же отодрав Лорку от меня и поставив на ноги. Лета тоже отошла в сторонку, освобождая для него место рядом. — Красавица! — вынес он вердикт, осмотрев меня с ног до головы.

К нему я шагнула сама. Прижалась, позволяя себя обнять. Хлюпнула носом, услышав в ответ многозначительное хмыканье.

— Забираем вещи и домой. Мама ждет.

Еще одна особенность нашей семьи. Мама провожала до порога, там же и встречала, став для меня символом начала и окончания пути.

Кивнув, чтобы скрыть выступившие слезы, подхватила брошенную сумку на миг опередив отца. Кивнула в ответ на понимающую улыбку. Я стала взрослой.

До стоянки у границы закрытой зоны добирались на каре городской службы. Отец в вопросе приобретения подобной техники был принципиален — только через мой труп. Да и необходимости особой не было. Жили мы в старом районе, где полеты находились под запретом. Госпиталь, в котором он работал, в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Колледж мамы — в десяти.

От станции подземки — всего-то две станции и пришлось проехать, шли пешком. Основной багаж должны были доставить ближе к вечеру, после окончательной разгрузки лайнера, с собой только одна сумка. То же самое, что налегке. Да и сестренкам хотелось поболтать, а отцу… послушать. Связи многое не доверишь, да и эмоции другие. Не прикоснешься, не хлопнешь по плечу, не толкнешь задорно…

Только вернувшись, я поняла, насколько мне их не хватало.

Когда до дома осталось лишь свернуть за угол, да пройти метров двести, отец отправил девчонок вперед, вроде как готовить маму к встрече, но стоило тем скрыться за поворотом, придержал за локоть.

— Ты надолго?

Про предложение продлить контракт он уже знал, в отличие от мамы.

Пришлось вздохнуть и качнуть головой. С момента нашего последнего разговора многое изменилось.

У этих изменений даже имя было: Карин Йорг. И его активный помощник — Ен Шу. И еще куча сочувствующих в виде большей части экипажа, которая с удовольствием наблюдала, как последние два дня полета я избегала встреч наедине с первым пилотом. Впрочем, первогопилота эти маневры нисколько не смущали, как и присутствие кого-либо поблизости. Осаду моей персоны он вел с присущей ему целеустремленностью, напоминая мне этим Лорку. Если они найдут общий язык… Думать о последствиях раньше, чем это произошло, мне не хотелось.

— У меня еще двадцать дней на принятие решения.

Увидев что-то только ему известное в моих глазах, отец перехватил сумку и направился к стоявшей шагах в десяти от нас скамейке. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним, внутренне настраиваясь на короткий, но напряженный допрос. Отец уже несколько лет был заведующим отделения медицины катастроф главного госпиталя Анеме, командовать умел.

С предположением не ошиблась. Присев, он хлопнул ладонью по деревянному сиденью, предлагая устроиться рядом.

Улыбнувшись, осталась стоять. Я стала взрослой… мне предстояло доказывать это даже в мелочах.

— Раньше ты не отличалась излишними сомнениями, — словно и не заметив моего демарша, заметил отец, глядя на меня снизу вверх.

Для нашей продолжительности жизни он был еще совсем молод, но то ли в нем самом что-то изменилось, то ли я стала старше, но желание защитить, уберечь, хоть и было мимолетным, но оказалось таким острым, что пришлось приложить усилия, чтобы он этого не заметил.

— Раньше в мои решения не вплетались личные мотивы, — подмигнула я ему заговорщицки. Мол, ты — первый.

Отец оценил признание задумчивым движением бровей, тут же правильно угадав то, о чем я промолчала.

— Служите вместе?

— Это плохо? — тут же ухватилась я за вопрос. Его мнение для меня было очень важным.

Я боялась, что Карин полетит вместе со мной, не дав даже возможности привыкнуть к мысли, что я нравлюсь мужчине, который нравился и мне. Вроде бы и не в моем возрасте теряться от внимания противоположного пола, но… вот за этим «но» все и следовало.

Йорг был стархом, этим более чем все сказано. Те, конечно, заводили недолгие романы, особенно с барышнями из других секторов, но в этом случае Карин явно рассчитывал на что-то значительно более серьезное, чем приятное времяпровождение. Будь иначе, вряд ли завел разговор о знакомстве с родителями. Все остальное однозначно следовало за этим. Если он предложит стать его женой, а я не откажусь…

Мне не стоило ломать голову — слишком много «если», но мысли вновь и вновь возвращались к тому, что я могу лишиться «крыльев».

— Не плохо, и не хорошо, — без малейших колебаний ответил отец, как будто догадавшись о том, что творилось в моей душе. — Главное — вы, ваши чувства и способность с уважением относиться к помыслам и потребностям другого. Если это есть, ни расстояния, ни трудности не имеют значения.

Хотелось мне ему сказать, что в нашем с Йоргом случае все значительно сложнее, но не стала. Получилось бы оправданием, а вряд ли он ждал от меня чего-то подобного.

— Он прилетит через шесть дней. Поселится в отеле…

Осеклась я прежде, чем произнесла название гостиницы, где Карин забронировал номер.

— Он будет жить у нас. — Тон отца был безапелляционным. — Комнаты для гостей готовы, вход отдельный, если его будет беспокоить возможность нас смутить.

Я всегда удивлялась вот этому его умению сразу обнаруживать главную проблему… А ведь я даже намека не дала…

— Это невозможно, папа.

В ответ на так и не прозвучавший вопрос, опустила ресницы. Потом, вместо того, чтобы объясниться, активировала комм. В списке писем нашла пришедшее из Управление грузовых перевозок стархов, внесла код подтверждения и, чтобы не передумать, дала команду на отправку. Когда вновь подняла взгляд на отца, в его глазах была грусть и… удовлетворение.

Что ж… Ен будет рад, ну а Карину придется смириться с моим решением.

— Четыре стандарта пролетят быстро, — философски заметил отец, поднимаясь со скамейки. — К сожалению, два месяца отпуска — тоже. — Поднявшись, подошел ко мне, прижал на мгновение, коснувшись виска губами. — С мамой я поговорю сам. Она поймет…

Он был прав — она поймет, как понимала уже не раз. Но, кажется, я только теперь начала осознавать, как же это тяжело. Ждать.

* * *

День был длинным и суматошным.

Говорили все, сразу и обо всем, так что мне оставалось только держаться, пытаясь хоть как-то связать воедино отдельные реплики, которые я выхватывала из общего гула. Кто? Что? Откуда? Куда? Зачем? Соседи, друзья, совершенно незнакомые мне люди, новости Зерхана, о которых сообщали все информ-каналы… Все сваливалось в одну кучу, создавая ту удивительную атмосферу взбалмошности, которая и являлась для меня главным признаком возвращения.

И ведь знала, что отцу достаточно произнести свое веское слово, чтобы мгновенно навести в доме порядок, но не хотела этого, понимая, почему он не торопится встать со своего места во главе стола, разгоняя нас по своим углам. Он просто давал нам возможность до конца осознать, какое это счастье, когда мы все… вместе.

— Еще не спишь? — приоткрыв сильнее дверь, заглянула в комнату мама. Как раз в тот момент, когда я, устало вздохнув, закрыла ящик комода, убрав туда последнюю вещь.

Поздний завтрак плавно перетек в обед, незаметно перейдя в затянувшийся ужин. Так что привезенным курьером сумкам и чемоданам пришлось долго ждать своего часа.

— Я еще не забыла наши правила, — улыбнулась я ей, опускаясь на подлокотник стоявшего у окна кресла. Ее любимого. — Дверь была не закрыта.

— Я — заметила, — подмигнула она мне, протягивая бокал с вином. Второй поставила на столик, прежде чем провести ладонью по волосам. — Ты изменилась…

— А вот ты — нет, — перехватив ее руку, поднесла ту к губам. — Мне вас очень не хватало.

— Но у тебя уже своя жизнь, и с этим ничего нельзя поделать, — грустно выдохнула она. Поцеловав в лоб, как делала в моем детстве, села рядом. — Ты извини, что я даже не даю тебе отдохнуть…

— Мама, — протянула я обиженно, взлохматила ее волосы, ловко вытащив шпильки, стягивающие их в узел. — Вот так значительно лучше. — И не дав ей еще что-нибудь добавить, попросила: — Расскажи, что там с Лорой. Не знаю, как обычно, но сегодня я не заметила ничего, что могло бы меня обеспокоить.

— Вот именно, что сегодня, — вздохнула она, неосознанно прижимаясь ко мне сильнее, словно ища защиты. — Иногда я тоже думаю, что мои опасения надуманны, но бывают дни… она кажется совершенно неадекватной. Слышать ничего не хочет, огрызается, уходит из дома, не отвечает на вызовы…

— А что думает об этом отец? — Я продолжала машинально перебирать пряди ее волос. Тоже привычка из детства…

— А он тебе ничего не говорил? — как-то напряженно уточнила она, подняв голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Когда я промолчала, давая понять, что не знаю, о чем она спросила, продолжила: — У него какие-то проблемы на работе. Он ничем не делится, но я-то вижу. Раньше он шел в госпиталь с радостью, а приходил усталый, но довольный, сейчас же… Пыталась вызвать на откровенность, но он твердит, что все в порядке…

Думаю, причин для беспокойства у нее было бы значительно больше, узнай она, что отец буквально заставил меня продлить контракт. Теперь его желание, чтобы я была счастлива в своей работе, выглядело несколько иначе, чем на той скамейке в парке.

— Давай, я попробую выяснить, в чем дело, тогда и будем думать. А пока расскажи мне про Лору. И про Лету. Мне показалось, что она слишком напряжена.

— С Летой все проще, — «успокоила» меня мама. Подняла свой бокал, легко тронула им мой, который я продолжала держать в одной руке. Тонко зазвенело стекло, оставив после себя ощущение уюта. — Она попросила распределения на флот, ответ — положительный, вот и думает, как сказать нам. — Сделав маленький глоток, задумчиво крутанула фужер, удерживая его двумя пальцами. Все такая же молодая, все такая же красивая… — А нам с Максимом уже давно об этом известно. Служба безопасности…

— Вот это новость! — ошарашено протянула я, забыв даже пригубить. Наша тихоня Лета…

— Через четырнадцать дней ей нужно прибыть на базу погранцов, а она все молчит. — Мама пожала плечами, словно говоря, что ничего с этим поделать не может. Потом добавила: — Мы не торопим… это все очень серьезно.

— А по месту службы ясность есть?

Заметив, что рука, держащая бокал, чуть заметно дрожит, одним глотком выпила половину. Вино домашнее, больше похоже на компот. Захмелеть сильно не захмелеешь, но вот слегка расслабиться поможет.

Мама, таким привычным и родным движением заправив упавшую на лицо прядь за ухо, кивнула:

— Год стажировки в их главном госпитале здесь, на Зерхане. Потом еще один на базе. А вот дальше…

— Куда пошлют… — закончила я, едва ли не впервые в жизни чувствуя то, что могла чувствовать и она. Как мы вырастаем и… уходим в свою жизнь, оставляя их одних. — А ты не думала еще об одном ребенке, — неожиданно даже для себя поинтересовалась я. И только сказав, сообразила, что вообще-то это… бестактно, задавать такой вопрос матери.

Кажется, она так не считала.

— Вот разберусь с проблемами, и тогда…

— Придется мне серьезно заняться этими самыми проблемами, раз вопрос только в этом, — улыбнулась я, ловя себя еще на одной мысли. Мы остались матерью и дочерью, но в наших отношениях появилось больше равенства. Во взрослении были свои прелести. — Когда это началось?

Переход был резким, но мама на перемену темы отреагировала быстро.

— Месяцев пять тому назад. Одна из ее подруг, Зои Мареску, уговорила Лору сходить с ней на факультатив по истории Самаринии.

— Мареску… — перебила я ее, вспоминая. — Это не та Зои, отец которой — офицер службы порядка? И, кажется, ее брат одно время ухаживал за Летой?

Милые подробности прошлой жизни… Нити, которые навечно связали нас, став тем страховочным канатом, который никогда не даст упасть в бездну…

В грустной улыбке мамы были те же мысли, что и у меня.

— Она. Совсем красавица, в мать пошла, от парней отбоя нет.

Помолчала, думая о чем-то своем. Я не торопила, тоже предаваясь воспоминаниям.

Как стояла у окна, наблюдая, как Лета возвращается из школы в сопровождении двух ребят. Как объясняла ей, что не дело стравливать между собой друзей. Как сестренка фыркала, заявляя, что ни один из них ей не нравится, и что я сама была такая…

И ведь правда, была…

— Я сначала радовалась, она пришла даже не довольная — буквально потрясенная. Взахлеб рассказывала, настолько интересной оказалась культура Самаринии и необычной их религия. О том, что раньше многое воспринимала совершенно иначе, не понимая ее глубины и древности. Но уже через пару декад я начала замечать, что все остальные предметы отошли на второй план. Самариния, господин Исхантель, три их богини… Нет, к отметкам претензий не было, она продолжала учиться так же успешно, как и раньше, но это стало, вроде как, необходимостью… — Мама вздохнула, подняв голову, посмотрела на меня. — Ее жажда знаний пылала теперь только для него.

— Ты ходила в колледж?

С выводами я не торопилась, еще не забыла, как сама была в старших классах влюблена в преподавателя. И не я одна. У нас даже тайный клуб его почитательниц образовался.

Самое смешное, что никакой ревности друг к другу, скорее, сочувствие — никого из нас он не замечал, со всеми был одинаково ровным и до оскомины вежливым.

— И не раз, — вздохнула мама. — И отец Зои ходил. Только все без толку. Все студенты просто без ума от господина Исхантеля и его предмета, и у надзирающих педагогов нет никаких претензий к тем методикам обучения, которые он применяет. Правда, — она на мгновение задумалась, — возможно, мне и показалось, но после моих визитов в колледж Лора на некоторое время становилась сама собой. Такой же непоседливой, живой, неунывающей… Но продолжалось это недолго.

— А с отцом Зои не пыталась поговорить. Все-таки служба порядка…

Еще один тяжелый вздох стал мне ответом.

— Пыталась. Господин Мареску очень обеспокоен и…

— Что «и»? — поторопила я ее, когда пауза слишком затянулась.

— Понимаешь, — мама вцепилась в бокал, словно только он и мог ей помочь, — он сказал, что господин Исхантель не только глава дипломатической миссии, но и жрец.

— Жрец?! — подскочила я, чуть не расплескав остатки вина.

Самариния была слишком близка к Зерхану, чтобы мы не знали, кто такие жрецы и чем они опасны. И та война закончилась не так давно, чтобы забыть…

Нашей планете досталось вскользь, флот самаринян прорывался к Земле, как к символу Союза, но мы были у них на пути.

Я не видела снов, но тот, в котором моим домом на несколько месяцев стал подземный бункер — интернат для тысяч детей, повторялся регулярно. Таких, как он, по всему Зерхану было сотни.

Все это ушло в прошлое, но страх остался. В историях, которые рассказывали когда-то друг другу по ночам, мы раскрашивали красками воображения обрывки услышанных от взрослых фраз. О плохих мальчиках и девочках, которых забирали к себе жрецы самаринян, чтобы те, вернувшись, убили своих родителей и друзей. О смертниках, пилотировавших те корабли, что падали с неба на города. О мужчинах с холодными глазами, которые забирали душу.

Для Лоры, родившейся, когда призраками тех дней на Зерхане остались лишь закрытые зоны, наиболее пострадавшие от бомбардировок, это были не более чем страшилки. Лета была слишком мала, да и с младшими психологи работали более тщательно, заставляя забыть испытанную тоску по родным. Для родителей и меня… память, от которой не убежать.

— И он преподает в колледже?! — Не знаю, чего было больше в моем вопросе: удивления или возмущения.

— Кто-то наверху считает, что это — нормально… Господин Мареску писал жалобу, но… — в ее взгляде явно читалась растерянность, — ему пригрозили, чтобы он не лез не в свое дело. Если не хочет расстаться с должностью.

— Даже так? — выдохнула я резко, уже принимая тот факт, что отпуск обещает быть веселым. — Хорошо, я схожу в колледж сама. Если не поможет…

Заканчивать фразу я не стала. Но если не поможет, я заберу Лору с собой. Понравится ей или нет, но учиться там, где вил свою паутину вокруг человеческих душ самаринянский паук, она не будет.

Глава 2

Заняться колледжем с утра не удалось, на комм пришло подтверждение контракта от стархов и просьба уже от наших к одиннадцати прийти в Управление гражданских перевозок, которое курировало найм.

На такую скорость исполнения я не рассчитывала, была уверена, что все закрутится не раньше, чем дней через десять, но, похоже, Ен Шу подсуетился, опасаясь, что я передумаю.

Это он зря. Если уж я что решила, назад не отступала. К тому же, такие контракты дорогого стоили, да и мысль о Лоре только убеждала в правильности сделанного выбора. По Соглашению между Союзом и стархами, продление первоначального срока договора автоматически давало мне второе гражданство. Временное, конечно, но четыре года хоть и пролетят незаметно, но способны многое изменить. И не только в моей жизни.

Управление располагалось в административном центре, прилегающем к зоне космопорта. Чтобы добраться вовремя, из дома пришлось выйти за полтора часа. И опаздывать не любила, ну и предпочитала иметь запас по времени. Очень хотелось хоть немного посмотреть на город, по улицам которого уже давно не бродила. Пока прошлым утром добирались до дома, я мало что заметила, постоянно отвлекаясь на вопросы сестер.

С запасом угадала. Сначала довольно долго простояла на платформе подземки, от нечего делать наблюдая, как плотнее становятся кучки ожидающих. Для меня это стало полной неожиданностью, сколько себя помнила, не успеешь подойти, как уже появлялся нужный тебе вагон.

Но этот сюрприз оказался не единственным, следующий поджидал у здания городской Ратуши, мимо которого пролегал мой путь. Сидячий пикет. Жители промышленного района.

Насколько я поняла из бросавшихся в глаза надписей, на заводах и фабриках прошла очередная волна увольнений, выбросив на улицы сотни низкоквалифицированных рабочих. Такое случалось и раньше, так что больше удивило другое. Среди них не было ни коренных зерханцев, ни первых смесков.

Вряд ли бы я раньше заметила что-то подобное, но полетав по чужим мирам начала автоматически определять исконные черты тех, с кем приходилось сталкиваться. У этих явно прослеживались ширашские корни. Как и у моего отца…

Над этим стоило поломать голову, но не тогда, когда табло наручного комма высвечивало напоминание, требуя поторопиться.

К нужному мне кабинету я подошла за минуту до назначенного времени. Провела рукой у сканера, считавшего код идентификатора. Красный значок информера тут же сменился на зеленый, приглашая войти.

— Госпожа Мария Истомина? — насмешливо улыбаясь, поднялся мне навстречу мужчина…

— Вацлав? — недоверчиво выдохнула я, узнавая в служащем бывшего сокурсника. — Вот это да! Ты? Здесь?

— Так получилось, — подходя, подмигнул он мне в ответ. — А ты, я вижу…

— Так получилось, — повторила я за ним, подавая руку. — А ведь я обратила внимание на имя, но даже подумать не могла. — Мою ладонь он пожал аккуратно, на последней фразе смутился, давая подсказку. Уходил он после Академии на изыскательский… — Надолго? — без малейшего намека на жалость поинтересовалась я, глядя ему в глаза.

— Догадливая, — качнул он головой. — Минимум год. Хорошо еще, жив остался.

— Расскажешь?

Он задумчиво посмотрел на меня. Не думаю, что ему хотелось вспоминать о таком прошлом, но он все-таки кивнул.

— Если и ты поделишься рассказом о своих подвигах.

— Какие там подвиги…

— Ты не скромничай, — отпустив мою руку, Вацлав указал на стул рядом с терминалом. — Стархи из чистого альтруизма такие контракты не предлагают. И не торопят с оформлением документов.

И хотелось бы, но возразить оказалось нечего. Все, что могла сказать, не без оснований считалось бы кокетством.

— Это было нелегко…

— Догадываюсь. — Вацлав легко тронул плечо ладонью. — Надеюсь услышать эту историю сегодня вечером, в ресторане отеля Шалона. А пока, — пауза была слишком короткой, чтобы я успела вставить хоть слово. Отказ его напором не был предусмотрен, — вводи свои данные в свободные поля для проверки.

— Бюрократы, — буркнула я, присаживаясь на предложенное мне место и читая первый из почти пятидесяти вопросов. — Ведь у вас все есть…

— У нас — есть, — согласился Вацлав с усмешкой, — но правила есть правила.

Пока я в очередной раз выводила на экране историю своей жизни, Дваржек сидел за столом сбоку от меня и просматривал что-то на дисплее планшета.

— А рекомендацию дашь? — отвлекла я его, зацепившись за очередной пункт.

Сноску, что он не заполняется при наличии официального запроса принимающей стороны, я прочитала, но уж больно отстраненное у Вацлава было выражение лица, чтобы я в это поверила.

Ему, прирожденному навигатору, было тяжело на «бумажной работе», но с медициной спорить себе дороже. Не понравится, что пытаешься «качать» свои права, могут комиссовать и на дольше.

— Дам, — машинально отозвался тот и только после этого сообразил, о чем я спросила. — Тебе не…

— Знаю, — фыркнула я довольно. — А каким курсом тебя закинуло на Зерхан, ты же с Земли?

— Ошибочным, — нахмурился он. — Давай об этом вечером…

Пожав плечами — как скажешь, набрала класс эр четвертого по межгалактическому реестру. Звуковой сигнал заставил поморщиться, был неприятным.

— И что тут у тебя… — встав из-за стола, подошел ко мне Вацлав.

Пробежавшись взглядом по строке, так не понравившейся электронному контролеру, выдал нечто замысловатое. В переводе оно не нуждалось, если только в осмыслении. В Академии Дваржек отличался граничившей с занудством интеллигентностью.

Похоже, замешательство на моем лице выглядело очевидным.

— Да, — не очень довольно заявил он, правильно оценив мое состояние, — и выражаюсь. А еще, научился пить и ту гадость, что крепче вина. А еще, сперва бить морду, а потом думать, правильно я поступил или нет и считать, что правильно. Но все это меркнет перед твоими подвигами…

— Это ты о чем? — вяло полюбопытствовала я, раздумывая теперь уже над тем, что он сказал. Не обо мне, о себе.

— О старховском супертяже… Вторым?

Пришлось вздохнуть. Хвастаться не хотелось, но мой ответ должен был прозвучать именно так.

— Первым, Вацлав. Первым.

Мой стремительный карьерный рост был случайностью. У бывшего первого в семье трагедия — погиб сын, до вылета считанные часы, подобрать замену просто не успевали… Навигаторов — пруд пруди, но чтобы с допуском на такие суда, как эр четвертый — никого.

Вряд ли решение Ену далось легко — в случае проблем мог навсегда лишиться капитанства, но он его принял: покинуть орбиту с одним навигатором — со мной. До ближайшего порта, где нас можно перехватить, три прыжка и четверо корабельных суток.

Похудев на несколько килограмм и украсив свою физиономию серыми кругами под глазами — спала урывками, а отсек покидала только по крайней нужде, я довела эр четвертый до промежуточного места назначения точно в срок. О том, что уже после выхода из второго прокола стала исполняющим обязанности основного навигатора, я узнала только там. А еще спустя половину стандарта избавилась от так смущающей всех приставки — мой бывший старший так и не вернулся.

— Знаешь, а я ничего другого и не ожидал, — посчитал необходимым удивить меня Вацлав. — Ты всегда была… настойчивой в достижении своих целей.

Я могла сказать о нем тоже самое, но не торопилась обмениваться комплиментами. Опасалась сделать больно.

— Я могу продолжать? — уточнила я, кивком указав на экран терминала, на котором продолжала подмигивать алым строка из классификатора.

— Да, конечно. — Вацлав отошел к столу, что-то ввел с планшета. Моргать красным тут же перестало. Пояснил, хоть я и не спрашивала. — Распоряжение из недавних — резервный фонд статусных специалистов для флота. Особый контроль.

— Вояки? — повернулась я к нему. Информация была очень неожиданной. Нас готовили, как сугубо гражданских спецов.

— Вояки, — подтвердил он… недовольно. — Но тебя это не касается, договоренности со стархами соблюдаются в полной мере. Так что, как только наверху согласуют контракт, вернешься ты на свой эр четвертый и будешь продолжать таскать грузы по просторам галактики…

Не хотелось верить тому, что слышалось в его словах, но вряд ли я ошибалась. Вацлав мне… завидовал.

Впрочем, почему бы и нет. Когда Дваржек произнес… эр… четвертый, с едва скрываемым восторгом, словно это он сам рассчитывал курс для супертяжа, я тоже завидовала… сама себе.

* * *

Господин Мареску опаздывал.

Впрочем, еще когда договаривались о встрече, отец Зои предупредил, что с его непредсказуемой службой быть пунктуальным весьма сложно. Пообещал, что если не будет укладываться в двадцатиминутную задержку, сбросит сообщение с извинениями на комм.

Прошло уже десять.

Пересечься мы решили в «новом» городе, в кафе у одной из самых крупных станций подземок. Народу здесь всегда было много, да и на общих знакомых маловероятно наткнуться. Не сказать, что я собиралась скрывать от близких свое знакомство с Алином, но… пусть уж лучше инициатива исходит от меня, чем от случайного свидетеля.

Пока ждала, пила взятый из автомата глост — ароматный напиток из местных трав с душистыми специями, и рассматривала посетителей, пытаясь найти в их лицах отражение появившихся у меня тревог. Или плохо искала, или взгляд останавливался не на тех, а может и сама была склонна преувеличивать проблемы, с которыми столкнулась, но все, на кого я исподволь смотрела, не выглядели напуганными или обеспокоенными.

— Извините, как ни спешил, но я все-таки опоздал. — Рядом со столиком на двоих, который я заняла, остановился мужчина в цивильной одежде, держа в руках поднос.

Тарелка с мясным салатом, кружка с дымящимся глостом и большой кусок хлеба… Он торопился и это было очевидно для меня, но старался не делать на этом акцента.

— Из нас двоих на службе именно вы, — отозвалась я, мягкой улыбкой настраивая его на легкий стиль общения. — К тому же, я и более заинтересована в этом разговоре.

— Со вторым категорически не согласен, — поставив поднос на стол и присев напротив меня, произнес Алин. — Потребность в скорейшем разрешении этой ситуации есть у нас обоих. Будь иначе, вы бы не связались со мной, а я не согласился бросить все спешные дела и оказаться здесь. Поэтому, — он поднял взгляд на меня, заставив невольно съежиться, — давайте согласимся с тем, что эта встреча может оказаться полезной нам обоим.

Несмотря на внешнюю привлекательность — Алин был смуглым брюнетом с каре-зелеными глазами, и возникшую с первых его слов симпатию, воспринимался он человеком жестким и, скорее всего, бескомпромиссным, о чем сразу и предупреждал, дав почувствовать скрытую сердцевину.

Это — импонировало.

Передвинув тарелку поближе к себе, Алин уточнил:

— Вы же не будете против?

Смутить меня ему не удалось. Вместо того чтобы ответить, просто начала говорить:

— Последние четыре стандарта…

Подняв голову от салата, розыскник перебил:

— Я уже успел ознакомиться с вашим досье. Кто, где, как, почему и, даже о том, что стархи заинтересованы в сотрудничестве с вами. — Он задумался на мгновение и добавил, едва заметной улыбкой давая понять, что следующие его слова я могу расценивать, как шутку. — Мне даже известно, что через пять дней на Зерхан прилетит некий Карин Йорг. Кажется, вы с ним неплохо знакомы.

— Это результат нескольких последних часов или…

— Или, — подтвердил он мои мрачные предположения. — Как только вы заключили первый контракт со стархами, оказались на особом учете. — Заметив тень недовольства на моем лице, спокойно добавил: — Вас это нисколько не должно беспокоить. Не думали же вы…

Я — не думала.

— Меня беспокоит моя сестра. Лора, — уточнила я… на всякий случай.

Тему его осведомленности в отношении моей персоны я предпочла отложить до других времен. Неприятное это чувство — знать, что кто-то скрупулезно собирает факты твоей биографии, препарируя их, разглядывая и давая свою оценку. И ведь не сказать, что раньше я ни о чем подобном не задумывалась — не только задумывалась, но и была уверена, что именно так все и происходит, но чтобы столкнуться вот так… лицом к лицу…

— И история с факультативом по истории и культуре Самаринии, — закончила я, отбрасывая все лишнее. Принятие реальности или нет — мое личное дело, сейчас важнее было совсем другое.

— Госпожа Элена рассказала? — Ел он неторопливо, но… как-то очень четко, если так можно было отозваться о еде. Получалось довольно быстро, но без судорожности.

— Хотите сказать, Алин, что ей многое неизвестно? — осторожно полюбопытствовала я, предполагая, к чему может вести этот мостик. К отцу…

Похоже, мои догадки не ускользнули от его внимания.

— Давайте, я начну по порядку, а вы, если вдруг что будет неясно, уточните. — Дождавшись моего кивка, сделал глоток из кружки. — Дипломатическая миссия Самаринии была открыта на Зерхане восемь лет тому назад. Вели они себя скромно и незаметно, пока, четыре года спустя, место бывшего главы не занял Риман Исхантель.

— Мама сказала, что он — жрец, — вклинилась я, разбивая обманчивую тягучесть его фраз. Было в его интонациях что-то успокаивающе… подозрительное.

— Высшего посвящения, — подтвердил Алин, бросив на меня задумчивый взгляд. Интересно, и чем это я могла его так заинтересовать? — Некоторое время все шло ранее заведенным порядком. Самаринянин скорее значился, чем был.

— Алин, мне кажется, или вы меня готовите к чему-то… для меня весьма неприятному?

И опять… тень — не тень, но что-то мелькнуло по его лицу. Удовлетворение?

Я не считала себя знатоком психологии и любителем разгадывать ребусы, если только подброшенные любимой мною работой, но сейчас что-то подсказывало: одной только привычной прямолинейностью мне было не обойтись.

— Вы знаете, что у господина Истомина серьезные неприятности?

— У папы? — вскинулась я, но повинуясь резкому жесту Мареску, вновь опустилась на стул.

— Несколько доносов о том, что он избирательно подходит к пациентам. А если учесть, что ваш отец — человек очень сложный, привыкший говорить правду в лицо, то недоброжелателей, готовых подтвердить все, что угодно, лишь бы избавиться от более удачного коллеги, нашлось достаточно. Пока речь еще не идет об увольнении, да и за него есть кому заступиться, но…

— Я заметила, как он напряжен. Просто не хотела сразу лезть в душу, ну и проблемы с Лорой мне показались значительно более серьезными.

Мареску кивнул, словно соглашаясь.

— Вы правильно сделали, что приняли приглашение стархов. Думаю, что ситуация с господином Истоминым теперь выправится в самое ближайшее время и вам больше не о чем будет беспокоиться. Приезд вашего… друга, тоже не останется без внимания. Одно дело, когда ты интересен только небольшому кругу близких по духу, другое, когда у тебя за спиной появляется достаточно серьезная сила, способная создать в ответ множество проблем.

Я внимательно слушала его слова, но чем дальше он говорил, тем меньше понимала. Вроде и звучало правильно, но… все сказанное было непривычным, чужим. Чуждым.

И ведь не скажешь, что я росла в тепличных условиях. Да и годы обучения, начало службы… Прежде чем попасть к стархам, поработала и на внутренних рейсах. А там чего только не происходило…

И не только там.

— Алин, — протянула я умоляюще, — вы меня окончательно запутали! F! Какое отношение имеет мой контракт к тем…

Не договорила я сама, изумленно глядя на Мареску. Небесные странники, он же имел в виду…

— Мария, — он сочувственно положил ладонь поверх моей, — я не имел никакого права сообщать вам об этих фактах, наталкивая на определенные выводы. Более того, узнай кто из моего начальства о теме нашей беседы, поверьте, мне будет очень сложно объяснить им, что мною двигало лишь желание помочь вам. А уж то обстоятельство, что ваша сестра и моя дочь учатся в одной группе колледжа, вообще будет выглядеть смешно. Но… — Он сделал паузу, пристально глядя на меня. — Но, они — дети, и мы обязаны думать и за себя, и за них.

— Насколько я поняла, — начала я, с трудом выпутываясь из множества сделанных им намеков, — что судьба моего отца меня больше не должна беспокоить, а вот Лори…

Подтверждать мои догадки он не стал.

— Господин Исхантель занимается просветительством не только в этом колледже. Есть еще шесть, в которых учащиеся, и среди них большинство — девушки, с нескрываемым восхищением внимают его рассказам о Самаринии. — С каждым мгновением его голос становился все жестче. — Интересно, как звучит наше недалекое прошлое в его интерпретации? Как война за что? За их понимание, как мы должны жить? За то, что они совершенно не терпимы к тем, кто не разделяет их взгляды? — Сменил тон он молниеносно. Только в его голосе звучали раскаты грома, а теперь уже появилась грусть и… отчаяние. — У меня в производстве три дела об исчезновении. Все — девушки, учащиеся тех самых колледжей. И все три смотрели на господина Исхантеля влюбленными глазами. Совпадение?! — Я хотела вставить хоть слово, но Алин не дал, закончив бескомпромиссно. — Нет, не совпадение.

Стоило признать, что если он хотел меня напугать, ему это удалось. Сердце билось как в те дни, когда я впервые самостоятельно рассчитывала курс для эр четвертого. Зная, что никто не перепроверит, не скажет, что я молодец, не подмигнет, подбадривая…

— Я поняла, — холодно начала я, когда Алин замолчал, ожидая моей реакции, — что дело значительно серьезнее, чем я могла бы предположить. Но ведь надо что-то делать?!

— Надо, — согласился он со мной, явно не испытывая от сказанного большой радости. — Еще бы знать, что именно…

— Вы ведь ходили в колледж? — вспомнила я, о чем мне вскользь поведала мама. Надежда — не надежда, но хоть за что-то зацепиться.

Алин качнул головой.

— До господина Исхантеля я так и не дошел. Директор не позволил, заявив, что это может оставить пятно на репутации его учебного заведения.

— А если это сделаю я? Я и так собиралась…

Прежде чем ответить, он удрученно взглянул на дисплей комма. Тот напоминал о себе уже дважды.

— Я не могу вам запретить, — уже вставая, произнес Алин, не очень-то и разделяя мой оптимизм, — но попрошу быть очень осторожной, если все-таки насмелитесь. И сразу сообщите мне о результатах. И еще, — Алин вздохнул, словно ему неприятно было то, что он собирался мне сказать, — когда закончится ваш отпуск, заберите сестру с собой. Так будет лучше для нее и спокойнее для вас и ваших родителей.

Прощание вышло скомканным. Он извинился, что вынужден уйти раньше, чем предполагал, я… Я думала о том, что еще один человек считал, что так будет лучше…

И это пугало.

* * *

День пролетел слишком быстро. Я только и успела, что вернуться домой, как пришло время собираться. Дваржек выбрал один из самых эпатажных ресторанов столицы, следовало соответствовать.

— Мам, ты прости, но я даже не думала… — вздохнув, отбросила я еще одно платье. — Но Вацлав не дал мне возможности отказаться…

Чувствовала я себя неудобно, не успела прилететь, как уже… Дочь называется!

— И правильно сделал, что не дал, — решительно заявила мама, строго зыркнув на девчонок, пристроившихся на диване. Те обсуждали приглашение. Вполголоса, как обещали, у них не получалось. — А то бы на весь отпуск замуровала себя в четырех стенах. Мы от тебя никуда не денемся.

Рассказывать о своей встрече с Алином Мареску я не стала.

Осадок после разговора остался неоднозначным. То ли слишком много сразу требующей тщательного осмысления информации, то ли ощущение нестабильного курса, когда вроде все и ясно, и понятно, но сюрпризы стоит ждать с любой из сторон. Оставалось надеяться, что в ближайшую пару месяцев — контракт со стархами вступал в силу по окончании отпуска, ничего страшного не произойдет.

— Представляешь, — обернулась я к ней, выбраковывая попавшийся под руку костюм. Красив, но хотелось почувствовать себя женщиной. Пусть и с бывшим сокурсником, — он же просился на изыскательский и прошел, преодолев жуткий конкурс. И вот теперь здесь… Интересно, что у него случилось…

— К вам можно? — не дав маме ответить, в приоткрытую дверь заглянул отец. Окинув взглядом разбросанные по комнате вещи, качнул головой: — Что за шум?

Или мне очень хотелось, чтобы слова розыскника оказались правдой, или оно так и было, но выглядел он сегодня более жизнерадостным. Вчера улыбались только губы, сегодня смеялись и глаза.

Первой кинулась к нему Лора.

— Представляешь, Машку пригласили в ресторан. — Продолжила она уже заговорщицки: — В Шалону.

— Это кто? — тут же посерьезнел отец. Похоже, вспомнил про скорое появление в нашем доме Карина.

А вот мне и вспоминать не было нужды, само помнилось. Каждую минуту.

Еще одна неоднозначность в моей жизни.

Мама, словно догадавшись, что за мысли роились в голове у папеньки, тут же махнула рукой, опередив меня.

— Сокурсник ее, Вацлав Дваржек. Он сейчас в Управлении гражданских перевозок. Девять лет как не виделись…

— Стандартов, — поправила я ее, подмигнув отцу. Мол, все под контролем.

— Дваржек? — тут же зацепился за имя папенька. По лбу пролегла морщинка. — Да, досталось ему… — Посмотрел на меня уже другим взглядом. — Хороший он парень. Стойкий. Другой бы на его месте давно сломался, а он все выкарабкивается.

— Твой пациент? — ухватилась я за его слова. Вот ведь… тесен мир. Хотя, этого следовало ожидать. Медицина катастроф… Если Вацлав к кому и мог попасть под надзор, так именно к отцу.

— Мой, — кивнул старший Истомин, проходя в комнату и останавливаясь напротив одного из платьев, что висело на спинке кресла. — Надень вот это. И по случаю, и тебе пойдет.

Его выбор был как всегда безукоризненным.

— Что скажешь? — повернулась я к маме, приложив наряд к себе.

Плотная ткань глубокого черного цвета, строгий силуэт без всяких изысков, скромный вырез, длинный рукав. Выглядело платье просто, но очень элегантно. Купила я его после возвращения со Штанмара, на прием к императору Индарсу и больше не надевала. Не было повода.

Тот день тоже был суетным. Пока встали на орбиту, пока сдали четверку технарям, пока, уже на катере, сели в порту Таркана, пока добрались до служебной гостиницы… Вот там нас и огорошили, предупредив, что через шесть часов мы должны быть в императорском дворце.

Ен Шу оказался великолепным организатором. Посчитав, что мужчинам потребуется значительно меньше времени на сборы, чем немногочисленным дамам, отправил часть команды в один из самых лучших магазинов столицы стархов.

Сейчас вспоминать было смешно, а вот тогда хотелось плакать. Одежду нам выбирали, пользуясь состряпанными тут же голокопиями, получившееся сбрасывали на коммы для… всеобщей оценки. Не обошлось и без курьезов. Меня очередной вызов застал в ванной — я как раз намылила голову. Пока наполовину вслепую искала комм, тот уже успел включить автоматическое соединение, на которое был настроен.

На той стороне оказался Карин. Как раз с этим платьем.

— Шикарно, — согласилась она с отцом и тут же повернулась к девчонкам. — А ну-ка брысь в гостиную. Вот спустимся, тогда и посмотрите. Тебя это тоже касается, — фыркнула она на отца. Когда, толкаясь и препираясь, троица вышла из комнаты, мама нарочито тяжело вздохнула, улыбаясь при этом: — Иногда я от них так устаю.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть. Я тоже иногда уставала от нашего экипажа. Но любила их всех. Даже…

Имя Карина я так и не произнесла. Не готова была назвать любовью то, что испытывала к нему. Влюбленностью — да! А вот любовью…

На этот вопрос мне только предстояло ответить. Возможно, скорее, чем мне бы хотелось.

Сборы много времени не заняли. В коротких волосах своя прелесть, а уж в моих — густых и послушных, тем более.

— Возьми, — неожиданно произнесла мама, подходя ко мне, когда я, прихватив маленькую сумочку, уже собиралась выйти из комнаты. — Хочу, чтобы это было всегда с тобой.

Я сначала не поняла, о чем мама говорила, но когда она сняла со своей шеи тонкую цепочку, с крошечной подвеской виде оплетенной тонкими нитями звездочки, отступила. Подарок бабушки на ее свадьбу, ставший талисманом. Для всей нашей семьи.

— Нет, зачем?! — стушевалась я, разрываясь между двумя чувствами: благодарности и легким испугом. Уж больно ее поступок был созвучен моим мыслям.

— Мне отец сказал, — чуть слышно произнесла она, застегивая украшение уже на мне. — О стархе…

— Еще ничего не решено, — дернула я плечами. — Все произошло слишком быстро.

— Так тоже бывает, — философски заметила она, улыбнувшись с грустью. — Ты стала совсем взрослой.

Странно, но в данный момент я этого совершенно не ощущала. Слезы выступили на глазах, словно мне было не тридцать три, а лет тринадцать. Тогда я еще позволяла себе хлюпать носом… по пустякам.

— Мам, — протянула я жалобно, — может не надо…

Та, нежно улыбнувшись, легко шлепнула ладонью немногим ниже поясницы.

— Иди уж, отец ждет. Он проводит до стоянки каров.

И бесполезно повторять то, что она только что подтвердила. Взрослая — не взрослая, а беспокойство родителей никто не отменял.

Остановилась я уже у самой двери. Обернулась, заметив тень грусти в маминых глазах.

— За папу не беспокойся. У него все будет в порядке.

Спрашивать, откуда мне это известно, она не стала. Просто кивнула, принимая к сведению.

Отец, действительно, ждал. Лорка и Лета выглядывали из-за угла, перешептываясь и хихикая. Средненькая уже бегала на свидания, но чтобы в ресторан…

Она еще не догадывалась, насколько другой станет ее жизнь через полторы декады! Признаться, я ей даже немножко завидовала. Для меня все это было уже в прошлом.

Накинув мне на плечи легкий плащ, отец открыл дверь, пропуская вперед. Выходя, сказал, чуть обернувшись:

— Я скоро вернусь. Можешь накрывать на стол.

Что ответила мама, я уже не услышала.

— Через парк? — поинтересовался отец, когда мы вышли к развилке.

Можно было пройти по одной из главных улиц района, где в этот еще не поздний час должно было быть многолюдно, или по тихим аллеям бывшего ботанического сада, ставшего у жителей нашего района любимым местом для отдыха.

— Через парк, — решительно ответила я. Минут на десять дольше, но для данного случая не принципиально. Все равно успевала.

Идти рядом с отцом было приятно. Он всегда был для меня самым-самым, ни время, ни расстояние не смогли этого изменить.

— Ко мне сегодня приходили, — разрушил он уютное молчание, когда мы с ним вошли в открытые кованые ворота.

Владелец был сибаритом, любил древность. Когда умер, не оставив наследников, губернатор принял решение ничего не менять, сохраняя гармонию этой части города. Не знаю, как остальные жители, а я была ему за это благодарна.

— Кто? — насторожилась я, даже не представляя, в какую сторону мог свернуть наш разговор.

— Служба безопасности с базы погранцов, — ответил он спокойно, словно в этом не было ничего неожиданного. — Попросили не обращать внимания на всяческие инсинуации завистников и спокойно работать.

Я так и знала, что он догадался о нашей с мамой беседе. Скрыть от отца что-либо всегда было сложно.

— Они объяснили причину подобной лояльности? — поинтересовалась я, делая вид, что ничего необычного не происходит. Ну, подумаешь, что я о его проблемах, вроде как, знать не должна.

— А ты не догадываешься? — Отец остановился, обернулся ко мне. Взгляд задумчивый, но… не тяжелый.

— Мой контракт со стархами? — свела я задумчиво брови. — Не быстро ли?

— Тебе известно, кто отец твоего Карина? — скорее опровергая, чем подтверждая мое предположение, уточнил отец.

— Не моего, — буркнула я, выигрывая время, чтобы связать одно с другим. То, что получалось, выглядело больше, чем сюрпризом. — Нет, не известно. Капитан как-то упоминал, что его имя еще при рождении было внесено в книгу избранных. Насколько я поняла, это что-то вроде ближнего императорского круга.

Произнеся последние слова, вздохнула. Ответ искать не пришлось — тот нашел себя сам. Как ни противно это звучало, но внимание ко мне старха из влиятельной семьи сделало свое дело, избавив отца от последствий тех доносов.

— Не думай об этом, — прижимая меня к себе, попросил отец, почувствовав мое состояние. — Так было всегда, так всегда и будет.

Соглашаться с ним не хотелось, но уже собственный опыт показывал, что и на этот раз он прав. Просто… в это не было желания верить.

Глава 3

Метрдотель подвел нас к столику. Верхняя веранда — над нами только небо, вьющиеся по тонким столбикам плети растений — призрачная преграда. Если не знать, что заграждающее поле выдержит столкновение с катером, острые ощущения гарантированы.

— Ты ведь не боишься высоты? — вроде как задумчиво поинтересовался Вацлав, отодвигая мне стул.

— Вот и проверим, — улыбнулась я ему, машинально отметив виднеющиеся вдали огни космопорта, зыбкие из-за расстояния, но вполне различимые. — Если что, будешь ловить.

Вацлав тему не поддержал, присев напротив, заметил:

— Я взял на себя смелость заказать закуски и вино. Если не угодил…

Хотелось продолжить: «Нажалуюсь папеньке», — но я еще помнила его слегка растерянный взгляд, когда мы с отцом подошли к ожидавшему меня на стоянке кару. Встретиться с ним Вацлав явно не рассчитывал.

— Главное, чтобы оказалось съедобно, — фыркнула я. — И никакой экзотической кухни!

— Я так и подумал, — вроде как, успокоившись, кивнул Дваржек. Замолчал, пока официант расставлял тарелки и разливал вино, когда тот отошел, продолжил: — Прекрасно выглядишь. Я тебя в первое мгновение даже не узнал. Утром была той самой Марией из Академии, а вечером…

— Не умеешь ты делать комплименты, — спряталась я за поднятым бокалом.

Когда-то он мне нравился, но… не получилось. Теперь я пыталась найти в своей душе отголоски того чувства и, что меня радовало, не находила. Не хотелось создавать сложности и себе, и… ему. Прошлое — прошлому.

— А ты все так же смущаешься, — парировал Вацлав, следуя моему примеру. — За встречу!

Я качнула головой.

— За то, чтобы мы всегда возвращались.

Дваржек, соглашаясь, сделал глоток. Посмаковал, оценивая, проглотив, поинтересовался, оставляя бокал в сторону.

— Старховский вариант?

У нас за родной порт поднимали третий тост.

— И их — тоже, — подтвердила я его предположение. — Про вояк не скажу, но в гражданском флоте на той стороне у многих встречала.

— Романтика, — чуть насмешливо протянул Вацлав, но вот грусть в его взгляде не сумел скрыть даже легкий сумрак.

— Работа, — поправила я его, придвигая к себе тарелку с закуской. Нашей, зерхановской, по которой я успела соскучиться. — Просто работа, Вацлав. Взяли груз, долетели, разгрузились, снова взяли груз… Внутри сектора без сопровождения, в другой — с охранением. Если и есть чем гордиться, так кораблем. Эр четвертый, действительно, нечто непостижимое. Огромный, но удивительно чуткий. Мечта!

— Мне начинать завидовать? — поднял он взгляд от тарелки.

— Когда-то мы все завидовали тебе, — с намеком произнесла я.

— Романтика, — повторил Вацлав уже другим тоном. Подняв бокал, залпом допил вино. Заметив мое удивление, вздохнул: — Извини, выпивка не доставляет мне удовольствия, но так будет проще рассказывать. Не так больно.

— Я не заставляю, — протянула я к нему руку, положила свою ладонь поверх его, чуть сжала. — Не хочешь, не говори.

— Не хочу, — бросив взгляд на космопорт, ответил Вацлав, — но — надо. Надо мне самому. Если тебе не противно…

Приподняв бровь, недовольно качнула головой.

— Вацлав, мы с тобой — взрослые люди. Тебе — надо, мне — надо. Кто кроме таких же, как ты сам, сумеет услышать то, что нет сил произнести? Кто поймет, что стоит за самыми обычными словами? Так что давай, начинай, если, конечно, — усмехнулась я, — ты не привел меня сюда, чтобы произвести впечатление и очаровать?

— С последним я уже явно опоздал, — заметно успокоившись, отозвался он.

Теперь была моя очередь тяжело вздыхать. Кажется, о визите Карина на Зерхан было известно всем.

— А это откуда?

Ухмылка на лице Вацлава была довольной.

— Что ты! Для Зерхана такое событие…

— Ну, старх, ну и что?! — искренне возмутилась я. Нет, я понимала, что у Карина отец кто-то там, но какое это отношение должно иметь ко мне?

— Вот такой ты всегда и была, — не скрывая удовлетворения, отреагировал на мой выпад Вацлав. — Ни возраст, ни опыт, ни чины… Нет в тебе, Мария Истомина, подобострастия…

— Это плохо? — чуть склонив голову, грозно поинтересовалась я, мысленно радуясь тому, что горечь ушла из глаз Дваржека.

— Это есть очень хорошо, — дурашливо ответил тот и, налив в себе в бокал на один глоток вина, взглядом показал на мой. — А вот теперь — за встречу.

Спорить было глупо, только поддержать.

С рассказом я Вацлава не торопила, придет момент, заговорит сам. Так и получилось, когда в ожидании горячего подняли третий тост: чтобы было куда возвращаться. Так он звучал уже по-нашему.

— Я попал не просто на изыскательский, а на «Стремительный» — группа первого прыжка, лидеры. Экипаж небольшой, на две вахты, плюс шестеро спецов. Ну и соответствующее оснащение. Чтобы оказаться среди них, пришлось еще и с технологиями геологоразведки ознакомиться. Техника — вслепую, на ощупь. Подстерегающие опасности — хребтом. Четыре месяца на полигоне и кроме навигации навскидку, сюрпризы за несколько шагов чувствовал.

— Серьезно, — уважительно кивнула я.

— Это не считая медицины, пилотирования и еще кучи всего, что вроде как навигатору совершенно ни к чему, — не без налета гордости добавил Вацлав. И даже улыбнулся… ненадолго. — Шесть стандартов пролетели, как один день. Где мы только не бывали! E! То по наводке — кто-то где-то на что-то наткнулся, то в свободном поиске. Но удача была на нашей стороне: два раза из трех мы возвращались с добычей. А один раз попали на туоран. Лучше бы не попадали. — Вздох был скорее угрюмым, чем тяжелым, но для выводов оказалось достаточно.

— СБешники замучили?

— Не то слово, — хмыкнул он. — Пока не убедились, что все, действительно, было чистой случайностью, не успокоились. А уж душу вытрясать они умеют. — Посмотрел на меня с грустью. — Похоже, вот они-то ветреную красавицу и спугнули.

— Это ты про удачу? — просто чтобы сбавить напряжение момента, уточнила я.

— Про нее, — кивнул Вацлав.

Бросил взгляд мне за спину. Я, машинально, оглянулась тоже.

Люди, люди… Мужчины в строгих костюмах, женщины в вечерних платьях. Мы ничем не выделялись среди них, но были посторонними и на этом празднике жизни.

Впрочем, утверждать, что среди отдыхавших в ресторане не было таких же «залетных», как и мы, я бы не стала.

— Координаты того планетоида, перелопатив отчеты почти десятилетней давности, обнаружил помощник капитана.

Не дав ему продолжить, я показала на пустые бокалы. Пауза была слишком короткой, а прошлое стояло слишком близко, чтобы не сжимать горло памятью о себе.

Скорее пригубили, чем выпили, молча. Словно поминая тех, кто уже никогда не вернется. Друзья, знакомые, совершенно чужие люди… Они были одними из нас и мы обязаны были их помнить. Чтобы кто-то помнил о нас, если уж совсем не повезет.

— Вышли мы точно к нему, несколько раз облетели, сканируя. Все, как было описано в полетном журнале. Окраина звездной системы, шарик, крутившийся по очень вытянутой орбите, два спутника, бегающие вокруг наперегонки. Атмосферы нет, температура на поверхности далеко в минус, сила тяжести в один и семь выше, чем на Земле. — Он просто говорил, не ожидая моей реакции. Сухие сводки под фанфары бьющего на виске пульса. — Отправили несколько ботов. Те вгрызлись насколько сумели, выдали графики. Ничего особо выдающегося, но кое-что из стратегического списка там присутствовало. Так что можно было считать полет оправданным.

— И вот тут-то все и началось, — протянула я, отвлекаясь на официанта, который принес горячее.

— Нет, — поправил меня Вацлав, когда мы остались одни. — Первые дней десять все было в порядке. Спустили модуль, развернули временную базу, установили технику, начали добычу. Работали в три смены, на борту оставался лишь необходимый минимум.

Приготовленное со специями мясо, завернутое в большие листья местного пряного перца, остывало. Есть, слушая его отрывистые фразы и видя за ними все, что происходило где-то там, в одном из районов нашего сектора, было невозможно.

— А на одиннадцатый день один из ботов выдал интересную кривую. Наш главный спец по минералам, когда увидел, едва не онемел. Он тогда долго объяснял, насколько редкая та штука, которую мы отыскали. Туоран по сравнению с ней был галькой под ногами. Все твердил, что найти этот кристалл в устойчивом состоянии практически невозможно.

— Вы туда и полезли, — вновь, как и в начале нашей беседы, положила я свою ладонь на его. Не сочувствуя или сопереживая — Вацлав в этом не нуждался, просто говоря, что это — наша жизнь.

— А ты бы не полезла? — поинтересовался Дваржек, давая понять, что правильно понял мой жест. Не поддержки — единства с ним. Не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Я тогда даже не догадывался, что у слова «осторожность» может быть такая степень. Достать из каменного плена неровную горошину величиной с кулак, тут же поместить в специальный контейнер… Лишний раз боясь вздохнуть, чтобы не дрогнула рука, чувствуя, как пот, с которым не справляется система жизнеобеспечения, течет по лицу под шлемом скафандра. И никаких роботов, все ручками, потому как у тех не хватало нежности… А в голове лишь одна мысль, уже похожая на заклинание: только не уронить, только успеть убрать под защиту. — Он дернулся взять бокал, но я остановила. Сейчас я была рядом с ним, вот когда меня не будет… — Облажался не я, геолог, работавший рядом. Я видел, что он устал, но тут сработал азарт. Еще один, еще… Последнее, что помню — черную вспышку, словно рванула вселенская мгла. Очнулся уже здесь, на Зерхане. Он оказался ближе всего. От меня только выдающий бредовые картинки мозг — тело отказывалось подчиняться взбесившемуся разуму. — Вацлав поднял голову, посмотрел на меня. — Извини за подробности, но мочиться сам я начал только полгода назад. И то, благодаря твоему отцу. Остальные спасать меня отказались.

Он замолчал, словно говоря, что продолжения не будет. Да и нужно ли было оно, если все несказанное я и так знала.

Каким бы талантливым ни был мой отец, но без упертости Вацлава и его желания не только выжить, но и вернуться, у него бы ничего не получилось.

Улыбнувшись, убрала ладонь. Сама подняла бокал.

— За то, чтобы мы всегда возвращались.

И не важно, что за это мы с ним уже пили. Этот тост был достоин того, чтобы его повторить…

* * *

— Опять разговаривал с отцом? — Лаэрт Свонг остановился не дойдя одного шага до Карина.

Даже не видя его лица, Йорг мог с уверенностью сказать, что, то ли телохранитель, то ли все-таки друг, улыбался. Сохраняя невозмутимость, выглядя со стороны равнодушным, бесстрастным… даже капельку уставшим от суеты вокруг, но ловя отголоски малейшей опасности, которая могла бы им угрожать.

Для того чтобы стать верным императора, у того оказалось слишком много жизнелюбия, что не мешало ему быть серьезным профи, которого давно пытался заманить в свою контору его отец.

Пока удавалось договариваться лишь о разовых поручениях, таких, как сейчас, но тот надежды не терял.

— Это написано у меня на спине? — вяло поинтересовался Карин, даже не пытаясь понять, чем же себя выдал. Вроде и не забывал преподанные когда-то уроки, следуя им без малейшего контроля разума, который добавлял в любое действие едва заметной напряженности, но обмануть приятеля не смог.

— Он связывался со мной, — беззлобно хохотнул Лаэрт, словно догадался о невысказанных сомнениях Йорга. — Просил побеседовать с тобой еще раз.

— О чем? — Карин своих заблуждений не смущался — просто частный случай. Лаэрт его слишком хорошо знал, чтобы не ошибиться в выводах и без дополнительной информации. Когда-то это нервировало, теперь принимал, как должное. У каждого своя работа — в отличие от него, Лаэрт пилотировал лишь кары. Пусть и весьма неплохо, что стоило признать для вящей объективности. — Я своего решения не изменю. Можешь ему так и передать.

— Сдается мне, что каждый из вас говорит о своем, всего лишь не желая услышать другого. — В голосе Лаэрта послышались нотки раздраженности. Только дать понять, что посредником между отцом и сыном он никогда не выступал и начинать не собирался. — Будь ты старшим, вообще бы не спрашивали, а тут всего лишь просят подумать, прежде чем сделать.

— Я думал три стандарта.

— Но ему об этом не известно, ты же предпочитаешь молчать, — парировал Лаэрт, вставая рядом. На смотровой палубе оказалось немноголюдно — большинство пассажиров перебралось поближе к посадочным, будто это могло помочь покинуть корабль раньше, чем он пристыкуется к терминалу. Пресловутая человеческая логика и постоянное стремление вперед в попытке опередить само время. — Он тебя слишком любит, потому и потакает всем капризом.

— Это он так сказал? — не позволив себе даже тени насмешки, уточнил Карин. В отношениях с отцом у него было немало сложных моментов, что не мешало второму из четырех сыновей Ашана Йорга не только уважать того, но и любить.

— Нет, — наблюдая, как на большом экране все четче становятся контуры орбитального космопорта Земли, поправил Карина Лаэрт, — это я так вижу. Захотел в пилоты — получил. Захотел супертяж — держи супертяж. Захотел девушку…

— Знаешь, — Йорг чуть повернулся, чтобы не говорить с пустотой, — звучит несколько поверхностно, не находишь?!

Понимал, что приятель всего лишь подтрунивал, но на этот раз слова задевали что-то глубоко внутри, отдаваясь недовольством.

Они с отцом так и не приняли слов друг друга. Тот был в чем-то прав — их семья слишком на виду, чтобы совершать необдуманные поступки, но Карин никогда не давал повода считать себя легкомысленным, когда речь шла о чести рода или императора, которому служил старший Йорг. Потому и взвешивал все «за» и «против», потому и оттягивал с решением, проверяя свои чувства к девушке, которая занимала все его мысли. Потому и просил Лаэрта по своим каналам разузнать все о ней и ее родных, чтобы даже тень недостойного выбора не запятнала имени отца.

Найди Свонг хоть что-нибудь, он бы отступил, заставил себя смириться, но единственной виной Марии было ее подданство Галактическому Союзу.

— У господина советника по безопасности были на тебя далеко идущие планы, — заметил равнодушно Лаэрт, продолжая провоцировать Карина. Невинное развлечение, чтобы скрасить время ожидания.

— У господина советника по безопасности есть на тебя далеко идущие планы, — усмехнулся Карин, не лишая друга удовольствия, — но это не мешает тебе ему отказывать.

— Но я не его сын…

— Но ты — его племянник, которому он заменил отца, — вновь нашелся Карин.

— Хорошо, — согласился, теперь уже улыбаясь в открытую Лаэрт, — считаем, что я с тобой поговорил и убедился в серьезности намерений.

— Но с отцом мне все равно придется общаться самому.

Лаэрт чуть дернул ладонью, мол, это не он, а сам Карин так сказал.

А то Йорг не понимал, что в некоторых вопросах просто не может быть посредников. Вот только сказать ничего не успел.

Лаэрт вполне естественно отступил назад и в сторону, мгновенно определяя узел атаки. Вместо того чтобы усмехнуться — на пассажирском лайнере Карина им вряд ли могла грозить опасность, Карин чуть склонил голову, давая понять, что заметил человека, который направлялся к ним.

— Господин Карин Йорг? — Раздавшийся за спиной голос был до оскомины вежливым.

— Вы не ошиблись. Я — Карин Йорг. — Разворачивался он медленно, отмечая, что расслабленность Лаэрта перестала быть мнимой. Свонга присутствие рядом с ними мужчины в форме внутренней охраны, нисколько не беспокоило. — Слушаю вас.

— Прошу меня извинить, но вас просят пройти на служебную палубу. С вами хотят поговорить представители службы безопасности.

— Меня? — уточнил Карин, переглядываясь с Лаэртом.

— И господина Свонга, — правильно оценил их взгляды мужчина. — Позвольте вас сопроводить.

Дождавшись небрежного кивка вместо ответа, посыльный первым двинулся к выходу со смотровой площадки.

Идти далеко не пришлось, лифт для персонала на верхний уровень находился метрах в ста по правому коридору.

— Прошу вас, — приглашающим жестом указал на сканер-тамбур, когда они вышли из лифтовой кабины. — Нам сюда, — сдвинулся в сторону, когда остановились у створ двери, на информере которой на межгалактическом алым светилась надпись: «Дальняя связь. Код допуска — 2».

Вошел Карин первым, быстрым взглядом окинул отсек. Не профессионально, как сделал бы это Лаэрт, скорее с некоторым любопытством — сравнивая.

Восемь рабочих зон, шесть из них занято. Все под «колпаками», о предосторожностях здесь помнили.

— Господин Карин Йорг? — обернулся к ним мужчина в цивильном, до этого стоявший у одного из свободных терминалов. Представился: — Я — первый помощник капитана, Люсьен Девонски. — Не дожидаясь ответного приветствия, продолжил: — Мне приказано обеспечить максимально возможную конфиденциальность вашего разговора с офицером Штаба, курирующим безопасность вашего пребывания в Союзе.

— Ну, раз приказано… — холодно отозвался Карин, поймав предупреждение Лаэрта, что передача сигнала на крейсер, которых сопровождал их лайнер до границы сектора, невозможна.

Впрочем, ничего удивительного в данном факте не было — служебный уровень, системы блокировки.

— Прошу вас, господин Йорг, — словно и не заметив тона, указал на кресло помощник капитана. Сам ввел команду с бокового дисплея, не только формируя вызов, но и активируя защитное поле, за которое и отступил, как только воздух зарябил, создавая вокруг кокон.

— Не нравится мне это, — склонившись, прошептал Свонг, наблюдая, как за рябью настроечной таблицы появляется лицо офицера.

— Мне — тоже, — выдохнул Карин, отметив сначала полковничьи нашивки и только затем оценив жесткий взгляд. Профессиональный…

Похоже, проблема с отцом оказалась не самой большой.

— Матюшин Сергей Эдуардович, полковник Штаба объединенного флота, — назвался мужчина, посмотрев сначала на Свонга и только затем обратив внимание на Карина. — Я — вестник не самых лучших новостей, господин Йорг. Сожалею.

— Мне трудно с вами согласиться, господин Матюшин, — скрывая озабоченность за пренебрежением, отозвался Карин. — Пока мне неизвестно, о чем идет речь…

Не закончил он сам, давая возможность продолжить собеседнику.

— Вы — прямолинейны, — с легким укором заметил Матюшин.

— Я предпочитаю ясность. — Любезной его улыбку трудно было бы назвать.

— Что ж, — словно бы вынужденно, согласился полковник, — давайте проясним. — Опять взгляд на Свонга, больше похожий на предупреждение, чем просто на интерес. — Вам придется задержаться на Земле, пока мы не проясним некоторые вопросы.

— Некоторые вопросы… — протянул Карин, словно пробуя на вкус. — Меня в чем-то подозревают? — уточнил не без насмешки. — Надеюсь, не в контрабанде.

— Что вы! — с наигранным возмущением воскликнул Матюшин. — Подобная мысль даже никому в голову прийти не могла…

— Зная, кем является мой отец при императоре Индарсе — естественно, не могла, — отрезал Карин. — Вернемся к нашим проблемам. — На этот раз не дав полковнику произнести свою реплику, продолжил: — Насколько я помню, при оформлении моих документов о сложностях речи не шло.

— Это так, — не возразил Матюшин, — но… вы должны понимать, что Зерхан — пограничная планета Союза, что требует соблюдения определенных правил…

— О которых не было сказано ни слова, пока мы с моим другом не оказались на орбите Земли, — делая вид, что едва сдерживает гнев, произнес Карин, продолжая лихорадочно обдумывать сложившуюся ситуацию и не понимая ее.

Он, конечно, служил всего лишь пилотом, но имея такого отца, волей — не волей, но приходилось быть в курсе многих вещей, да и старший Йорг когда-то прочил ему будущее дипломата, вбивая некоторые истины с раннего детства. Вот только ни то, ни другое не помогало отыскать причины, которые могли бы помешать ему увидеться с Марией.

— Вы же понимаете, господин Йорг, все течет, все изменяется…

— Это — официальный запрет? — выступил вперед Свонг.

— Это — всего лишь небольшая задержка. — Матюшин «держал» лицо, но его недовольство было заметно тем, кто умел видеть.

Лаэрт — умел.

— Небольшая задержка? — с насмешкой уточнил Свонг. В отличие от Карина, который просто обязан был быть вежливым, он мог кое-что себе позволить. — Насколько мне известно, следующий лайнер вылетит на Зерхан только через двенадцать дней.

— Я сожалею, — протянул Матюшин. И даже развел руками, — но до выяснения всех обстоятельств…

Карин поднялся не дослушав.

— Благодарю вас, господин полковник. Надеюсь, что пока будут выясняться эти самые обстоятельства, нам с моим спутником будут созданы соответствующие условия для пребывания на Земле.

— Об этом не беспокойтесь, — уже совершенно иным тоном произнес Матюшин. Покладистость старха его явно радовала. — Номера в лучшем отеле, культурная программа… — Замолчал он сам, наткнувшись на брезгливый взгляд Карина. — Продолжим наш разговор на Земле, — закончил он и, не попрощавшись, отключился.

Карин и Лаэрт покинули узел связи в сопровождении того же посыльного, спустились на жилой уровень. Все это молча. Не столько опасаясь прослушки, сколько переваривая услышанное.

Первым заговорил Карин, как только вошли в апартаменты, которые делили на двоих.

— Мне придется поговорить с отцом…

— Придется, — улыбаясь, согласился Лаэрт. — Но только после того, как я поговорю с императором.

— А он-то тут причем? — удивился Карин, не совсем понимая, чему так радуется его друг.

— А ты думаешь, кто убедил грозного Ашана Йорга, что брак его второго сына с девушкой из Союза пойдет на пользу взаимоотношениям двух секторов.

Карину ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть. А он-то считал…

* * *

— Что было самым сложным? — Я попыталась найти ответ в бокале вина, но тот безмолвствовал, лишь играл отблесками живого огня на своих гранях. Свечи зажгли весьма своевременно, стало совсем темно. — Теперь уже и не знаю. Работа есть работа. — Подумала, глядя, как иронично кривятся его губы — Вацлав мне не верил. — Для стархов женщина на корабле, как вызов их устоям. Нельзя сказать, что ведут они себя при этом как ослепленные своей правотой фанатики, но определенное недоумение присутствовало, да и без брезгливости не обходилось, словно я была способна испачкать их своим присутствием рядом. А так, как и везде: там, где мужчине достаточно одного раза, чтобы показать себя, мне приходилось доказывать вновь и вновь. Сначала это вызывало внутренний протест, потом глухую ярость, затем стало привычным. — Опять замолчала. Не то, чтобы вспоминала, просто пережидала нахлынувшую волной тревогу. Так всегда было, когда речь заходила о том конвое. — Все изменилось после Штанмара. А я ведь даже не сразу заметила, продолжая в каждой фразе искать двойной смысл.

— Я тогда еще лежал бревном, реагируя скорее на знакомые слова, чем на смысл. Но про Шнанмар помню, названия этой планеты было слишком много вокруг. Информ-каналы, слухи, которыми делились, как великой тайной… Было страшно?

Переход оказался неожиданным, застав меня врасплох. Пришлось лихорадочно собираться с мыслями. Сама себе я на этот вопрос предпочитала не отвечать, но отказать Вацлаву не могла.

— Страшно, — вырвалось у меня прежде, чем я сама осознала, что это — чистая правда. — Когда пришел приказ на конвой, капитан предложил всем женщинам остаться на Таркане. Я знала, никто бы не осудил, но…

Откинувшись на спинку стула, бросила взгляд на огни космопорта.

Что бы было куда возвращаться…

— Мы шли уравнителем — дополнительная ответственность. По нам держали скорость, по нам выверяли ордер. Мы несли не только самый тяжелый, но и самый важный груз: мощные установки по очистке воздуха и воды, мобильные госпитали. А еще, впервые в истории эр четвертого, на одной из грузовых палуб разместили людей. Несколько сотен тех, кому предстояло возвращать к жизни гибнущую планету.

— Работа… — без малейшей насмешки произнес Дваржек, намекая на произнесенную мною ранее реплику. — Я бы назвал это подвигом.

— За подвиги кредиты не платят, — улыбнулась я, слегка сбавляя накал нашего разговора. — А нам заплатили, да еще как!

Вацлав тему не поддержал, продолжая смотреть на меня не то с любопытством, не то с удивлением.

— Я, когда начал более-менее соображать, пересмотрел все, что мог найти по тому конвою. Стычки с вольными, посадка на аварийный стол…

Вздохнув, качнула головой.

— Нашей главной задачей было не нервничать. — Заметив, что Вацлав не совсем понимает, о чем именно я говорила, продолжила: — Не знаю, как на остальных грузовых, но мы шли с отключенными внешними экранами, на одних сканерах. Выскочили из прыжка, получили новые координаты, рассчитали курс, сверили с контрольным, и… вперед, до следующего прокола. Только по переговорам и догадывались, что за свистопляска творилась вокруг. Когда вернулись, смотрели уже в записи. Я потом с месяц просыпалась от собственного крика.

Я не обманывала его — так все и было, если только не договаривала. Не нужно видеть и слышать, достаточно понимать, что ты — лакомый приз, за который вольные готовы сражаться, несмотря даже на соотношение сил не в их пользу. Что ты — надежда для тех, кто лишился всего, оставшись на границе между жизнью и смертью. Что твоя усталость — не оправдание для ошибки, что твой страх — не повод для слабости, что слово «невозможно» должно быть вычеркнуто из лексикона и заменено на другое: надо. Как, через что, какой ценой… Это никого не интересовало: надо и… все!

— Хорошо, — не согласился, но вроде как принял Вацлав, — а посадка?

— А пойдем, потанцуем, — предложила я, радуясь тому, как очень вовремя заиграла новая мелодия. — А то пригласил на свидание…

Дваржек, улыбаясь, поднялся. Подошел, протянул руку, помогая подняться.

— Прости, я ведь забыл, что ты пока еще не чужая невеста…

Говорить ему, что в жизни чего только не бывает, я не стала — Вацлав об этом и сам знал, а за пять дней до появления Карина многое могло произойти. Оставался лишь вопрос: хотела ли я этого?

Вел Дваржек легко и непринужденно, это если не замечать «застывающего» время от времени взгляда и прикушенной губы. Отец предупредил, чтобы я не вздумала жалеть бывшего сокурсника — все функции организма восстановились полностью, теперь требовалась лишь постоянная тренировка, чтобы вернуть «естественность» приобретенным ранее навыкам, но я бы не стала этого делать и без предупреждения. В Дваржеке всегда присутствовала та сила, которая помогала ему идти вперед, последний его полет этого не изменил.

— А ведь я подумаю над твоим предложением, — во время очередного па прошептала я ему на ухо.

— Это ты о чем? — не сразу понял он, вырываясь из плена контроля над собственным телом. Что порадовало, это не нарушило плавности его движений, словно подтверждая слова отца об осознанных страхах, которые стопорили процесс его выздоровления.

— О чужой невесте, — хмыкнула я, подмигнув. — В пору ревновать. На тебя так заинтересованно смотрят…

— Решила смутить? — теперь уже наклонился Вацлав, что не помешало мне заметить его метнувшийся по сторонам взгляд.

Мысль познакомить его с Лерой мелькнула и… не пропала. Разница в возрасте не проблема, а если они понравятся друг другу, то за бывшего сокурсника можно больше не беспокоиться. Моя средненькая вполне способна заставить окончательно забыть об уходящих в прошлое проблемах и начать все с чистого листа.

— Скорее, возмутиться, — улыбнулась я, отвечая на его улыбку. — Им стоило заметить, что ты пришел не один.

— Или еще одна попытка уйти от заданного мною вопроса, — словно и не услышав меня, продолжил Вацлав, заставив меня напрячься.

Дваржен был прав. Как ему требовалось выговориться, так и мне было необходимо закончить рассказ, освободившись от своего, занозой сидевшего в душе.

Остановился он сразу, как только ощутил сковавшее меня напряжение:

— Хочешь, уйдем отсюда?

— Хочу, — выскользнула я из его объятия и направилась к выходу. Еще в начале ужина Вацлав ввел код своей карточки, укоризненным взглядом ответив на мое предложение разделить затраты по-честному.

В лифт мы вошли уже вместе, из двух предпочтя тот, что скользил снаружи здания.

— Все было настолько тяжело… — понимающе произнес Дваржек, накинув мне на плечи летний плащ, за которым успел вернуться к столику.

— Они умирали до нас, и при нас — тоже, — выдохнула я, продолжая обманывать саму себя. — В госпитале, который развернули на одной из палуб. В катерах, которые не успевали переправлять к нам самых тяжелых. Трупы обрабатывали специальным составом и укладывали в мешках в полукилометре от посадочного стола, ставшего центром миссии спасателей. С противоположной стороны выставили походные кухни, справа и слева от них — эвакуационные пункты. Первичный медицинский осмотр, универсальные боты и дальше, по временным лагерям. И все это на наших глазах.

Я стояла, прижавшись лбом к прохладному пластику. Не замечая цветных огней, видя лишь картины, что подкидывала услужливая память. Прожектора; тьма за границами света; люди, на лицах которых оставило свой след отчаяние; дети… способные продолжать играть даже в тех страшных условиях…

— За последние девяносто лет, это второй случай падения крупного астероида на населенную планету, — вырывая меня из тех дней, слишком спокойно, чтобы это было правдой, произнес Вацлав. Коснулся плеча, потянул за собой, выводя из остановившейся кабины. — И первый, когда другие сектора откликнулись на чужую беду, предложив безвозмездную помощь.

— Это ты к чему? — уточнила я у Вацлава, благодаря его своевременному вмешательству не столкнувшись с шедшей навстречу парочкой. Эти были слишком навеселе, чтобы замечать кого-либо вокруг себя.

— К тому, — не заставил ждать ответа Дваржек, продолжая обнимать меня за плечи, — что этот мир медленно, но меняется. И ты должна гордиться тем, что принимала участие в этих изменениях, кому-то успев спасти жизнь, а кому-то просто дав надежду, что если когда-нибудь и где-нибудь…

— Только не это! — судорожно вырвалось у меня.

— Только не это, — тихо повторил за мной Вацлав, потом, развернув к себе, заманчиво предложил: — А пойдем на башню, смотреть на звезды?

Двухсотметровая стела со смотровой площадкой, прикрытой сетчатым куполом… Ночью туда забирались только сумасшедшие вроде нас. Но… это было так соблазнительно…

— А пойдем, — тряхнула я головой, чувствуя, как уходит из сердца тяжесть. Навсегда? Это было уже не важно, потому что Дваржеку удалось произнести те слова, которые не смогли подобрать старховские психологи.

Я была среди тех, кто добавил этому миру надежды…

Глава 4

— Господин Исхантель, позвольте представить вам мою сестру, Марию. Она — навигатор.

Лори сияла и, наверное, чувствовала себя сейчас совершенно взрослой. В отличие от меня, настолько растерянной, что это порождало даже некоторую оторопь.

Мужчина, стоявший сейчас передо мной, вызывал какие угодно эмоции, но только не те, которые могли бы стать следствием разговоров с мамой или Алином Мареску. Привлекательный, но не столько смазливый, сколько мужественный. Одет элегантно, по последней моде, взгляд спокойный, но внимательный.

Самаринянин производил соответствующее впечатление, но без малейшего намека на возможную опасность. Я не могла сказать, что была знатоком в этой области — были в моей жизни сложности, но не столь специфичные, но определенный опыт общения с множеством людей давал право делать определенные выводы. Я их и делала. Из того, что видела.

— Мне очень приятно познакомиться с вами, госпожа Истомина, — чуть склонил он голову в приветствии, даже не делая попытки подать руку. Впрочем, на Зерхане это не было принято и среди мужчин. — Ваша сестра удивительная ученица, одна из лучших, которые у меня были.

— Я тоже наслышана о вас, господин Исхантель. — Прозвучало неоднозначно, но я не собиралась скрывать от него своих сомнений. — Мы могли бы поговорить… наедине? — после короткой паузы закончила я, игнорируя удивленный взгляд младшенькой.

Та, конечно, будет дуться — ну не любит она сюрпризы, но продолжится это недолго. В нашей семье все отходчивые.

— Не вижу препятствий к этому, — чуть заметно улыбнулся он и жестом указал на кабинет, из которого недавно вышел. — Не хотите посидеть за учебным столом?

Я помнила, что он не просто самаринянский жрец, а жрец полного посвящения (хоть и не совсем понимала, что же это значит), однако его приглашение выглядело настолько невинно, но при этом соблазнительно, что отказаться было невозможно. А приветливый, участливый тон заставлял забыть, что это я сама напросилась на разговор вдвоем.

— С удовольствием, — кивнула я, чувствуя, как на лице расплывается радостная улыбка. — Давно не ощущала себя учащейся.

Исхантель, неожиданно для меня, недовольно качнул головой:

— Вы лукавите, госпожа Мария.

Удивленно приподняв бровь и стараясь не смотреть на прислушивающуюся к нашей беседе Лору, уточнила:

— В чем же?

Он не заставил ждать с ответом:

— Вы — любознательны и не терпите косности в себе и вокруг себя. Это ли не признаки существа, находящегося в постоянном поиске нового и готового его принять?

— Хотите сказать, что для вас учащийся, не тот, кто сидит за тем самым учебным столом и впитывает те знания, которые в него вкладывают преподаватели?

На этот раз, прежде чем продолжить, он, извинившись перед Лорой, указал мне жестом на дверь кабинета. Заговорил, когда матовая полупрозрачная панель закрылась за нашими спинами.

— Вы ведь меня провоцируете, госпожа Мария? — произнес он, дождавшись, когда я подойду к окну, из которого открывался великолепный вид на небольшой сад. За ним, насколько я помнила, находились бассейн и тренировочная площадка. — И я даже знаю причину этой провокации.

Сам он продолжал оставаться у самого входа, словно предпочтя наблюдать за мной издалека.

— После того, как к вам несколько раз приходила моя мама, догадаться о моих намерениях, думаю, несложно, — спокойно, если не сказать, равнодушно, ответила я, не испытывая ни намека на страх, или что либо подобное.

Просто два человека, просто разговор… Если забыть, что один из этих двоих — живое воплощение того ужаса, который продолжал жить во мне, подпитываемый памятью о детстве.

— Не столь уж и весомый аргумент, — заметил он, не двигаясь с места. — С тех пор, как я начал вести факультативы в колледжах, ко мне приходят только с одной целью — найти, в чем обвинить.

— Наверное, этому есть объяснение, — чуть склонила я голову, чтобы лучше его разглядеть.

Теперь, когда из окна на него падал свет, мой собеседник выглядел немного, но иначе, чем в холле. Да, мужественен, но с толикой ранимости, словно капля грусти навсегда застыла в его взгляде, в чертах его лица. Да, отстраненно самодостаточен, но с усталостью, словно невидимый другим груз лежал на его плечах, заставляя постоянно быть в напряжении.

— Вы о прошлом? — Он вздохнул, развел руками, словно пытался пояснить, что тут ему сказать не о чем, но тем не менее, заговорил: — В каждом конфликте есть две стороны. Кто может ответить со всей однозначностью, кто прав, а кто — виноват, если даже время не в состоянии расставить все по своим местам. Память — ненадежное хранилище. Документы, свидетельства… — Он качнул головой. — Нет, Мария, в них правды тоже не найти. Они лишь отражение той действительности, которая была кому-то выгодна.

— Кому? — не забывая, о чем мы беседовали с Мареску, спросила я, с легким смятением чувствуя невероятное — я проникалась уважением к этому самаринянину.

Нет, не тем истовым любованием, которое я заметила у девушек, нехотя покидавших этот кабинет вместе с Лорой, или чувством сопричастности к чему-то великому, что видела на лицах парней, которых в группе оказалось не меньше половины, именно уважением. К его позиции, которую он отстаивал, к той справедливости, которая у него была своей.

Это не значило, что я не понимала того факта, что именно в этот момент он пытался мною манипулировать, найдя идеальную тему для порождения сомнений. Понимала, но… уважала.

— Всем, госпожа Мария. — Исхантель все-таки сделал шаг, но не ко мне, к одному из ученических столов, что стоял неподалеку от него. Сел на стул, с какой-то пугающей нежностью проведя рукой по деревянной крышке. — Здесь сидит юноша, который мечтал стать воином, но здоровье не позволило ему исполнить эту мечту. Сегодня он спросил, участвовал ли я в той войне. — Заметив мой недоуменный взгляд, с горечью улыбнулся. — Я старше, чем выгляжу. Значительно старше.

Кивнув, что приняла его слова к сведению, полюбопытствовала:

— И что вы ответили этому юноше?

— Вас это действительно интересует? — поднял Исхантель на меня удивленный взгляд, словно это не он подводил меня к этому вопросу.

— Ну, раз я спросила, — усмехнулась я. — Так что же вы ответили этому юноше?

Он не замкнулся, но сразу стал более собранным, как Шу перед тяжелым прыжком.

— Сказал, что не участвовал в той войне, — посмотрев мимо меня, тихо произнес он, — но так же, как и все самариняне, несу за нее ответственность. Хотя бы потому, что знал, чувствовал, как умирают на ней живые.

— Вы говорите правильные слова, господин Исхантель, — вспоминая, как мама сидела по ночам у моей постели в те первые месяцы после того, как я вернулась из подземного убежища домой. Те события официально не называли войной — конфликтом, но мои родители ненавидели этот термин, утверждая, что он оскорбляет память о погибших. — Беда в том, что не вам произносить их. И не тем, для кого произнесенное вами может звучать кощунством.

— Мне известно, что ваша семья…

— Не смейте, господин Исхантель! — повысила я голос. Странно, но я продолжала воспринимать все происходящее довольно спокойно. Впрочем, после Штанмара меня трудно было вывести из себя. Не после того, что мы там пережили. — Не смейте говорить о моей семье, — потребовала я уже тише. — Подошла к нему, склонилась, ничуть не смущаясь тому, что его лицо было совсем рядом с моим. Этот мужчина продолжал оставаться все таким же привлекательным и… притягательным, но он допустил ошибку, позволив мне увидеть свое нутро. Гнилое нутро. — Через несколько дней я отправлюсь по контракту к стархам. Лора полетит со мной. — Он молчал. Просто смотрел на меня, не делая ни малейшей попытки остановить или переубедить. — К сожалению, я не могу помочь всем остальным, но своей сестре я помочь в состоянии.

Выпрямившись, обвела взглядом кабинет. Запоминая. Как место сражения, в котором не оказалось победителя.

Вышла я в холл с улыбкой, Лори не стоило знать, что наш разговор с ее преподавателем практически не оставил мне сил. Была она не одна, рядом с ней стояла… Зои.

— Машка! — заметив меня, Лорка бросила подругу и кинулась навстречу. Маленькая егоза! — А пойдемте в нашу кафешку. Ну, там сладости… сок…

Я знала, о каких сладостях она говорила. Мороженное, которое она обожала с детства.

Приобняв сестренку за талию, вместе с ней подошла к младшей Мареску.

— Здравствуй, Зои, — легко улыбнулась я ей. Копия папы. — Ты извини, но сегодня не получится. Я пригласила к нам на ужин своего сокурсника. Теперь наша задача, этот самый ужин приготовить.

— Это Дваржека? — явно уже что-то просчитывая в уме, полюбопытствовала Лора.

— Дваржека, Дваржека, — подтвердила я ее предположения, чувствуя, как в искренней радости сестры тают все тревоги. — А еще у меня есть для тебя сюрприз. Правда, я не знаю, обрадуешься ты или нет…

Я сделала вид, что меня одолевают сомнения, говорить ей о своем решении или стоило пока промолчать.

— Машка, ты уговорила маму? — буквально выдохнула Лора, смотря на меня с щенячьей преданностью.

— Это ты о чем? — не поняла я.

— Уже не о чем, — опустила она плечи. — Ладно, Зои, как-нибудь в другой раз. Ты извини…

Та кивнула, попрощалась и ушла, оставив после себя ощущение брошенности. Надо будет сказать об этом Алину. Девушка явно выглядела одинокой.

— Ну, давай свой сюрприз, — пытаясь улыбаться, но все равно с грустью потребовала Лора, как только мы остались одни.

— Ну, если тебе не интересно, — пожала я плечами…

— Интересно, — тяжело вздохнула она. — Просто я думала, что ты уговорила маму разрешить мне поездку на Землю после окончания курса.

Что ж… ее заявление давало мне надежду.

— Вообще-то, мой сюрприз намного круче, — подмигнула я сестренке, видя, как на ее лице вновь появляется улыбка — Лора всегда была жизнерадостной. Не став испытывать свое терпение, наблюдая, как она «поедает» меня взглядом, стараясь не демонстрировать, насколько она жаждет узнать, чем же я собиралась ее порадовать, продолжила: — Я хочу забрать тебя с собой. Родители не против, если ты…

Закончить я не успела. Восторг моей младшенькой был похож на ураган. Спасения от него не было.

* * *

— Кажется, я впервые был рад, что родился Йоргом, — сбросив длиннополый жилет на попавшееся по пути кресло, произнес Карин.

— А мне кажется, — усмехнулся Свонг, продолжая стоять у двери, закрывшейся за его спиной, — что лишь случайность спасла нас от дипломатического скандала.

— Думаешь, отец бы не замял? — обернувшись, хохотнул Карин, вспоминая, как навис над столом, за которым сидел принимавший их Матюшин. Он с трудом заставил себя не схватить того за грудки.

— Думаю, это не стало бы самым сильным его разочарованием, — в том же тоне отозвался Свонг. Но тут же продолжил, уже серьезно: — А этот полковник — с гнильцой. Такие, как он, не любят проигрывать. Об этом не стоит забывать.

— Вот поэтому я и сдержался, — нахмурился Карин. — В принципе, он теперь мало что может: Мария контракт подписала, согласование лишь формальность, ее младшую сестру мы тоже готовы принять. Если только родители, но и они не останутся без нашего внимания. — Наткнувшись на скептический взгляд друга, замолчал, предлагая тому высказать свои сомнения.

Лаэрт ждать себя не заставил:

— Наше внимание может запоздать. Вот если забрать их на Таркан…

Теперь уже Карин смотрел на Свонга так, словно тот высказал откровенную глупость:

— Не слишком ли мы с тобой далеко загадываем? — Хмыкнул, прикрыв на мгновенье глаза ладонью, как если бы попытался скрыться от мелькнувшего видения. — А то сейчас прилетим и…

— Ты поверил тем голографиям? — не без интереса уточнил Свонг, наконец-то проходя в общую гостиную, соединявшую две спальни их люксовой каюты. — Ты не производил впечатления…

— Я и не производил впечатления, — набирая что-то на комме, повторил за Лаэртом Карин. — Мне известно, кто этот мужчина. Мария как-то показывала своих сокурсников, рассказывала, кто куда попал. Этот был среди них. Имя я не запомнил, а вот лицо — да. Мне любопытнее другое, — он поднял взгляд на Лаэрта, — зачем Матюшину нужно было порочить ее? Мелкая месть за то, что не выгорело?

— Не выгорело — что? — тут же подхватил мысль Свонг, в какой-то мере радуясь, что друг-подопечный демонстрирует именно ту собранность, которую он от него и ждал. Их пути давно разошлись, но Карин, похоже, не забыл, чему его учили когда-то.

— А вот это уже вопрос к тебе, — отправив сообщение, резко развернулся Йорг. — Это твоя задача обеспечивать мою безопасность, вот и обеспечивай.

— А ты? — улыбнулся Лаэрт, перехватив руку Карина. Вывел на дисплей его комма набранный недавно текст, хмыкнул, оценив лаконичность довольно короткой фразы.

— А я, — без труда освободившись от захвата, фыркнул Йорг, — пойду, пообщаюсь с Шу Еном. Просил связаться с ним, как только появится возможность.

— Ну-ну, — хмыкнул Свонг, передвигая невысокий столик поближе к дивану. Потом сел, закинул ноги на импровизированную подставку, откинулся на спинку и, сложив руки на груди, закрыл глаза. — А я пока подремлю. — Пока Карин думал, как бы вежливее высказать то, что он подумал по этому поводу, добавил: — Я — заслужил. Так что…

Йорг обиженно вздохнул, но промолчал. Он, конечно, тоже принимал участие в шестнадцатичасовой эпопее, итогом которой стало их присутствие на том самом лайнере, который изначально должен был доставить их на Зерхан, но основная роль была уготована именно Свонгу. Так что… тот был прав, отдых он заслужил.

Во всех этих рассуждениях было одно, но значительное «но». Пока они не окажутся на Зерхане, расслабляться не стоило. Характеристика, которую дал полковнику Матюшину Лаэрт, не оставляла им такой возможности.

Остановившись на пороге изысканно обставленной спальни, на которую уже успел мельком взглянуть, Карин бросил, словно ни к кому не обращаясь:

— Мама передавала тебе слова любви. Обижается, ты все реже появляешься в нашем доме.

— Я лучше соглашусь на предложение твоего отца, — не открывая глаз, ворчливо отозвался Лаэрт. — И не скалься, — представить соответствующую улыбку на лице друга, Свонгу не составило труда, — из них двоих, он более безобиден.

— Все не можешь забыть… — лениво протянул Карин, неожиданно для самого себя возвращаясь к тем самым голографиям.

Мария была на них не просто красивой, а какой-то… одухотворенной. Даже если бы он не узнал мужчину, на руке которого лежала ее ладонь, у него бы и мысли не возникло ревновать. Не было в этом жесте ничего, кроме искреннего желания поддержать.

Но вот ведь вспомнилось… Одновременно с тревогой и надеждой.

— Забыть?! — встрепенулся Лаэрт, открывая глаза, потом вздохнул… не без ностальгических ноток. — Я всегда удивлялся, как из этих милых барышень, что смущенно скрываются на женской половине, стоит лишь на них заглядеться, получаются подобные гарпии.

— Это ты про мою маменьку и свою тетушку? — усмехнулся Йорг.

— Про ее воспитанниц, — с такой же ухмылкой, поправил его Лаэрт. — Для моей тетушки и твоей матушки эпитет подобрать так и не удалось. Хотя… — Он хитро посмотрел на друга. — Думаю, в жестокости и умении добиваться своего песчаному льву госпожа Йорг не уступит.

— Не любишь ты ее, — вроде как огорченно протянул Карин.

— Не люблю?! — поднялся Свонг, не столько «ловясь» на провокацию, сколько соглашаясь с другом, что время для отдыха еще не пришло. Тот хоть и не сказал этого вслух, но для понимания слова им были не нужны. — После того, как она отдала меня на растерзания своим хищницам?!

— Странно, но недовольным ты тогда не выглядел, — фыркнул Карин, на всякий случай делая шаг назад. Не столько прикрытие, сколько пара секунд про запас.

Вот только Свонг к играм не был расположен, и хотя смотрел на Йорга, но думал уже о другом. Правда, на реплику Карина ответил:

— Тебе бы тоже понравилось — девочки опытные, но ощущение осталось гадкое. Особенно, когда узнал, что это именно я был призом за отличную стрельбу.

— Ты об этом не рассказывал, — ошарашенно протянул Карин.

Семья Йорга была слишком близка к императору, чтобы, несмотря на довольно традиционное воспитание, ему не были бы известны и некоторые нюансы проводимой Индарсом в отношении женщин политики.

Тестировали их трижды, прежде чем специальная комиссия окончательно определялась с теми, кто будет вести двойную жизнь послушных дочерей, сестер, жен и… проходить военную подготовку. Закрытые элитные школы и колледжи позволяли сохранять необходимую секретность, пока девушки не вступали в возраст зрелости, а страх жестокой смерти и соответствующее денежное вознаграждение вынуждало уже мужей, отцов и братьев мириться с необходимостью предоставлять определенную свободу тем, кто по принятым у стархов законам обязан был помнить свое место.

Мать Карина возглавляла одно из таких подразделений.

— Тебе бы и сейчас не стоило об этом знать, — нахмурился Лаэрт. — Когда Мария станет твоей женой…

— Ну, тварь! — не сдержался Карин. — И это я его убеждал, что эта женщина не опозорит наш род!

— Политика, — философски заметил Свонг, делая вид, что гнев друга его совершенно не трогает. Трогал, да еще и как, но… В отличие от Карина он уже давно понял одну вещь: иногда лучше не спорить.

— Я не собираюсь ее втягивать в это, — жестко произнес Йорг, разворачиваясь, чтобы прекратить этот разговор. Но движения не закончил… — А Шу Ен?

— Считаешь, я должен знать и об этом? — скривился Лаэрт. — И кидаться на меня не стоит, я могу быть и не прав.

— Можешь, — заставляя себя успокоиться, отозвался Карин, — но вот именно в это и не верится.

Дверью он не хлопнул, хоть и хотелось. Много чего хотелось, начиная с желания высказать Лаэрту все, что кипело в душе, заканчивая — связаться с отцом и тоже высказать, но только в других выражениях. Все было бесполезно, и Карину это было известно лучше, чем кому-либо. А он еще считал сволочью Матюшина!

Обнадеживало одно: он тоже умел преподносить сюрпризы.

Откинув все мысли — эти проблемы были пока что чисто гипотетическими, — набрал код капитана. Без серьезных оснований тот не стал бы тревожить.

Шу Ен откликнулся сразу, что только добавило беспокойства, словно подтверждая возникшие опасения.

— Карин, — пропустив приветствие, начал он сразу, как установилось соединение, — мне сегодня передали копию запроса на генную карту Марии и данные ее аттестации.

— И что? — Йорг не оценил опасений своего капитана.

Тот недовольно качнул головой, удивляя Карина еще и этим. Шу Ен всегда отличался поразительной выдержкой.

— И что? — повторил он за Йоргом. — Вроде и ничего, но в сопроводиловке указано, что инициатор — я, но…

Карин поморщился: чем дальше, тем история становилось все запутаннее. Матюшин, свои, а теперь и это… Не слишком ли много для одной Марии?!

— Спасибо, Шу, я проверю, кто это такой энергичный, — стараясь выглядеть спокойным, поблагодарил Йорг.

— Хорошо, Карин, — с явным усилием улыбнулся капитан, заставив Йорга испытать стыд. Вряд ли Ен имел отношение к желанию императору заполучить в свое пользование хорошего навигатора. — Буду ждать известий.

Оглянулся Йорг, как только капитан эр четвертого отключился. У Лаэрта было чутье, так что его присутствию в комнате Карин не удивился.

— Слышал?

Тот лишь кивнул.

Да и что было сказать, когда обычная встреча с родителями невесты начинала обрастать подобными неожиданностями?

* * *

Знакомство Леты и Вацлава протекало совершенно не так, как я предполагала. Зная характер своей средненькой, я была абсолютно уверена, что сестра со своим задором не оставит Дваржеку возможности себя игнорировать, но выходило с точностью до наоборот. Лета мялась, отводила взгляд и выглядела довольно растерянно, зато мой бывший сокурсник уделял ей значительно больше внимания, чем просто дань вежливости.

Что ж… такой вариант устраивал меня значительно больше, чем первый. Все-таки я придерживалась традиционных взглядов: инициативу должен проявлять мужчина. А уже женщина решала, как именно на нее реагировать.

— Твои интриги? — придержала меня мама, когда отец, предложил пройти всем в сад.

Стол накрыли там, сочтя, что негоже терять такой вечер. Днем было жарковато, но стоило приближающейся ночи окутать все легким сумраком, как духота сменилась приятной свежестью, смягчавшей насыщенный аромат многочисленных цветов.

— Тебе не нравится? — улыбнулась я ей, кивнув в сторону Вацлава и Леты, опиравшейся на его руку. — Они неплохо смотрятся.

— Если не считать разницы в возрасте, — мама попыталась «вернуть меня на землю».

— Она всегда предпочитала ребят постарше, — возразила я ей, — а Вацлав достаточно повидал в жизни, чтобы проявить снисходительность к ее желанию быть самостоятельной. — Представив себе то, о чем только что сказала, коротко засмеялась. Возникшая картинка напомнила мне саму себя и Ена, терпеливо сносившего схватки моих амбиций с моими же опасениями. Теперь я была в состоянии оценить, чего это ему стоило. — Думаю, Дваржеку удастся создать для нее иллюзию того, что это именно она принимает решения.

— Заговорщица, — хмыкнула мама, скосив взгляд на отца. Тот, весьма церемониально, вел Лору. — Ты ей сказала?

— Это так заметно? — приподняла я удивленно бровь. Изменений в своей младшенькой я не заметила. Все те же улыбка и восторг в глазах.

— Она словно сразу повзрослела, — не скрыв от меня своей внутренней боли, отозвалась мама. И тут же, подтверждая мою догадку, добавила: — Вы все разлетаетесь…

— Кажется, — ухмыльнулась я, — мы об этом уже говорили.

— Это о чем вы уже говорили? — переспросил отец, не так уж и неожиданно оказавшийся рядом с нами. Он уже успел указать Дваржеку на его место, пододвинул стул Лоре и лишь после этого подошел к нам.

— Я спрашивала у мамы, не пора ли вам подумать еще об одном ребенке, — «сдала» я ее, с интересом наблюдая, как тушуется мама и задумчиво смотрит на нее отец.

Главное, вовремя заронить нужную мысль, а уж расцветет она и сама.

— Я подумаю над этим, — подталкивая меня к столу, улыбнулся отец. — Но сначала выпорю, чтобы напомнить об уважении к родителям!

Я увернулась от его ладони — он решил не откладывать исполнение угрозы, заметив, с каким вниманием наблюдает за нами Вацлав. Кажется, я правильно сделала, что пригласила его в гости. Остаться один на один со своей болью, не имея возможности хоть на мгновение вырваться…

Держался он хорошо, но это не значило, что наша поддержка могла ему помешать.

— Вацлав, — вторя моим невысказанным мыслям, обратился к Дваржеку отец, — вы не смущайтесь. С этими особами иначе нельзя. Чуть расслабишься, как они тут же начинают вить из тебя веревки. И ведь все с улыбочками. То в щечку поцелуют, то просто скажут, какой я у них самый-самый… Не заметишь, как уже получили, что хотели. — Он подмигнул мне, присаживаясь справа от мамы. — Я вам как-нибудь расскажу об их уловках.

— Звучит, как приглашение, — отозвался тот, вроде как случайно коснувшись ладони зардевшейся Леты. — И если я не ошибся, то с радостью его принимаю.

— Вы не ошиблись, молодой человек, — довольно кивнул отец и тут же рыкнул на Лету. — У тебя гость долго будет рассматривать пустую тарелку?

Впору было радоваться. Отец не мог не заметить интереса Вацлава и… одобрил его выбор. Я и радовалась. Когда я улечу, Дваржек присмотрит за ними. Да и за Лету станет спокойнее, а то знаю я этих вояк…

— Вина? — повернулся ко мне отец, дав сестренке возможность слегка прийти в себя.

Качнула головой:

— Воды. — Отвечая на удивленный взгляд, пояснила: — Завтра вызвали на аттестацию, хочу быть в форме.

— На аттестацию? — переспросил отец. — Я считал, что раз ты контракт подписала…

— Это просто формальность, — опередил меня Дваржек, отвлекаясь от Леты. Хотелось бы мне узнать, что он шептал ей на ушко, от чего та так загадочно улыбалась. — Идет согласование. Мы передали личное дело Марии стархам, те затребовали еще гено-карту и свежие данные по профессиональным тестам. Правила…

На лице старшего Истомина мелькнула тень тревоги… Странно, сказанное Вацлавом должно было его успокоить, но получилось наоборот.

— Пап? — наклонилась я к нему, радуясь тому, что мама в этот момент смотрела в другую сторону, на Лору. — Тебя что-то тревожит?

— Просто беспокоюсь, — попытался успокоить меня отец, но я по его глазам видела, что это далеко не так. — Я всегда за вас беспокоюсь.

Посчитав, что успею выяснить и позже, строго посмотрела на Лету:

— Ты ничего не хочешь нам сказать?

Дваржек напрягся, словно собираясь защищать сестру от меня, Лорка вскинулась, а родители переглянулись.

— А о чем? — «невинно» взмахнула та ресницами, глядя на меня с искренним непониманием.

— А не о чем? — приняла я правила ее игры. — Совсем, совсем?

Лета, вздохнув, кинула взгляд на Вацлава.

Вот это скорость… Они были знакомы чуть больше часа, а выглядело, как будто уже давно нашли общий язык.

— Вроде, нет, — пожала она плечами.

— И похвастаться распределением ты не желаешь? — «намекнула» я ей, что мне все известно.

— Про распределение? — вцепилась в подсказку Лора. — Ты получила распределение и молчала! Ну, сестра… Я-то думала, что у тебя от меня…

Дваржек, взглядом показав на младшенькую, закатил глаза. Ему повезло, он не был свидетелем ее восторга по поводу будущего полета к стархам. Пришлось даже пригрозить вызвать службу порядка, если она не обуздает свой буйный нрав. Идея вместо Земли попасть на Таркан, пришлась ей по вкусу. О том, что доучиваться придется в чужом секторе она, похоже, даже не вспомнила, в отличие от меня. Оформление ее перевода я тоже взяла на себя.

— Мама, — покаянно протянула Лета, — пап…

— Ты не мямли, — грозно свела я брови. — Докладывай, как положено. Курс молодого бойца ведь уже прошла.

— А ты откуда…

— Я все знаю, — рыкнула я, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. А то ей не было известно, что ругаться на них с младшенькой я не умела.

— Ладно, — поникла она. Потом тряхнула головой — жест был до боли знакомым, повернувшись ко мне, смешно сморщила нос. Мол, все-таки заставила… — Я через несколько дней начинаю службу на базе у погранцов. Стажировка — год.

— У погранцов?! — подскочила Лорка, кинувшись к сестре. Умудрившись ничего не свалить, обняла ту за шею. — Это же так здорово! Будешь ходить в форме!

Кто о чем…

— Ты хорошо подумала? — не разделяя восторга младшенькой, довольно холодно уточнил отец. — Там ведь не только романтика…

— Я знаю, пап, — отцепив Лору от себя и усадив на подлокотник массивного стула, уверенно ответила Лета. — Я знаю, что будет трудно. А, может, еще труднее, чем я себе представляю. Но… я — врач, пусть пока и не очень опытный. И я хочу быть там, где смогу быть максимально полезна. — Она поднялась, приняла поданный Вацлавом бокал, к которому до этого мгновения даже не притронулась. — Это — мой выбор.

Я не считала себя сентиментальной, но на этот раз мне пришлось смахнуть со щеки предательскую слезу. Много лет тому назад, когда вернулась с Земли, чтобы признаться родителям, куда именно поступила, я произнесла эти же слова.

Это был мой выбор.

— Мне есть, что тебе возразить, — после некоторого молчания заговорил отец, вставая следом за Летой, — но я признал право Марии, самой определиться со своей жизнью, не откажу в этом и тебе. — Дождался, когда поднимутся все остальные, чуть улыбнулся мне — в моем бокале так и осталась вода. — Когда-то этими словами провожал меня в путь отец, наказывая помнить о чести и долге. Так уж получилось, что второй раз я произношу это, благословляя дочь, но, наверное, главное не это, а то, что и Мария, и ты оказались достойны их услышать. — Он закинул голову к небу… Та часть сада, в которой мы собрались, была ярко освещена, но нам не надо было видеть звезд — мы знали каждую из тех, что сейчас прокладывали над нами свой курс. — За то, — он опустил голову, глядя только на Лету, — чтобы в каждый из своих дней ты могла сказать: он прожит не зря.

— За тебя! — приподняла я свой бокал. Вода — не вода, торжественности момента это не отменяло. — Я горжусь тобой сестренка.

Наручный комм завибрировал, когда мама замкнула круг. Ойкнув от неожиданности, я бросила взгляд на экран, ловя себя на том, что внутри все замерло от предчувствия.

Смутившись, попав в перекрестье взглядов, открыла сообщение. Вздохнула, неожиданно понимая, что только что ответила на тот вопрос, который мучил меня в последние дни. Карин должен был оказаться на Зерхане через четыре дня. Сейчас они для меня казались практически вечностью.

Глава 5

День, когда прилетал Карин, не задался с самого утра. Или, скорее, с самого дня, но еще предыдущего.

Началось все с Алина Мареску, встреча с которым оставила после себя очень неприятный осадок.

Вроде не было даже намека на напряжение, пока я делилась с ним своим впечатлением о господине Исхантеле, но что-то такое мелькало, как если бы я совершила просчет, и сама не заметила, где. Потом, уже распрощавшись, пыталась вспомнить, в какой именно момент возникло ощущение допущенной ошибки, но память упорно возвращала к легкой задумчивости на лице офицера, к чуть более резко, чем в прошлый раз, очерченным скулам.

Назвать эти воспоминания подсказкой было сложно. Мало ли, что могло его беспокоить…

Потом на комм пришло странное сообщение от Лоры. Слишком короткое, чтобы понять: «Грустно…», но сумевшее всколыхнуть в душе тревогу. А еще и мой ответ ей так и остался непринятым…

При других обстоятельствах я, скорее всего, и не придала бы значения — мало ли что могло помешать Лоре всего лишь коснуться дисплея, реагируя на входящий вызов, но тут сердце сжалось в тревоге.

Связавшись с мамой — та уже вернулась домой, предупредила, что задержусь. Говорить о том, что собираюсь еще раз заглянуть в колледж к младшенькой я не стала. Объяснить причину, если бы спросила, вряд ли удалось, а вот заставить волноваться — вполне.

Планов я особых не строила, так что менять или откладывать ничего не пришлось, если только прикинуть, как быстрее добраться — находилась я в деловой части города. Посчитав, что самый короткий путь все равно лежит через подземку, направилась к ближайшей станции.

Окликнули меня, когда я проходила мимо Большого Дома — резиденции губернатора. Красивое здание, в котором были заметны отзвуки архитектуры самаринян. Когда-то оно меня привлекало. В дни свободных посещений я подолгу гуляла по парку, рассматривала украшавшие его скульптуры, любовалась удивительно «живыми» лицами трех Богинь, культ которых чтили жители Самаринии.

В то время бои прошлого ничуть не мешали мне видеть развитую культуру и удивительное мастерство тех, кто оставил себя в этих каменных изваяниях. Но мне оказалось достаточно ощутить угрозу своей семье, исходящую от одного из их потомков, как в глаза начало бросаться и другое. У всех трех женщин, в честь которых были основаны Храмы, был взгляд воинов.

— Госпожа Мария!

Голос я узнала сразу, в первое мгновение даже хотела сделать вид, что не услышала, но… возникшая мысль, что этим самым я уподоблюсь говорившему, заставила остановиться и оглянуться.

— Господин Исхантель? — не скрывая своего неудовольствия, протянула я. — Не ожидала увидеть вас здесь.

Моего сожаления он словно и не заметил. Не улыбнулся, но взгляд словно потеплел, как если бы он радовался этой встрече.

Двоякое ощущение: я не верила в его искренность, но… мне было приятно.

— А вот я вспоминал о вас, — чуть склонил он голову. — И не только сегодня.

— Простите, господин Исхантель, — произнесла я жестче, чем требовали правила приличия, — но я тороплюсь.

— Что-то произошло? — с тревогой, выглядевшей непритворной, поинтересовался он, остановившись так, словно собирался преградить мне путь.

Мне не хотелось признаваться, но слова сами сорвались с губ:

— Я беспокоюсь о Лоре. Какое-то непонятное сообщение…

— Лора? — повторил он задумчиво, и даже свел брови к переносице, но тут же «очнулся», сумев удивить меня продолжением. — Позвольте посмотреть.

Мне ничего не оставалось, как протянуть ему руку и вывести на экран смутившее меня слово, чувствуя, как вспыхивают щеки. Вроде, взрослая женщина, и поднимать панику из-за такой ерунды…

Вот только он, похоже, это мнение не разделял.

— Если хотите, я свяжусь с охраной колледжа и уточню, где находится ваша сестра, — отпустив мою ладонь, без малейшего намека на насмешку, предложил он.

Я — не хотела, понимала, что мне не стоило этого делать, но… волнение оказалось сильнее собственного представления о разумности.

— А вас это не затруднит?

— Нисколько! — уверенно ответил он. — Мой кар на стоянке неподалеку, если вы подождете… — Исхантель осмотрелся и указал на зеленый островок для отдыха, которые были не редкостью в этой части города, — меня здесь, я с радостью вам помогу. — Заметив мои колебания, закончил: — Я вас не задержу.

Отказываться было поздно и я, пытаясь усмирить всколыхнувшиеся сомнения, подошла к скамейке, укрытой ветвями деревьев.

Исхантель вернулся, когда я еще не успела извести себя, уже не понимая, чего хочу больше: уйти отсюда или дождаться обещавшего мне поддержку самаринянина.

— А вот это вы зря, — вроде как осуждающе качнул головой Исхантель, заметив, как резко я подскочила, непроизвольно сжав кулаки. Была у меня такая… не самая лучшая привычка. — Вы же навигатор, знаете, что такое собранность…

Не знаю, какую цель он преследовал, произнеся эти слова, но… ему удалось вернуть мне самообладание. И… заставить испытать стыд. Едва ли не впервые в моей жизни.

— Лора еще в колледже? — мгновенно взяв себя в руки, сменила я тему, обратив внимание, что планшет, который он держал, был уже активирован.

Он посмотрел на меня… как мне показалось, уважительно, ответил без тревоги в голосе.

— Итоговое собрание закончилось час назад, мне сказали, что ваша сестра ушла одна где-то час назад. Но это не повод для беспокойства. Она — девушка рассудительная, от нее не стоит ждать необдуманных поступков.

Я была с ним согласна лишь отчасти, но в одном Исхантель был прав (опять прав!) — при всем своем внешнем сумасбродстве, младшенькая сначала думала и лишь потом что-то делала.

Заставив себя хотя бы выглядеть спокойно, кивнула:

— Да, это так. — Вежливо улыбнувшись, продолжила: — Благодарю вас, господин Исхантель. Я попробую связаться с ней еще раз… немного позже. Приятного вам дня…

Я уже почти сделала шаг, чтобы вновь направиться к подземке, когда он, очень осторожно, словно опасаясь оскорбить, тронул меня за плечо.

— Мы можем сообщить в службу порядка…

Закончить я ему не дала:

— О чем?! — Вышло резче, чем стоило. Но извиняться я не стала. — Боюсь, что мои страхи они сочтут смешными.

Судя по задумчивому взгляду, которым он меня окинул, самаринянин был со мной согласен.

— А отец Зои Мареску?

Вопрос застал меня врасплох, но я сумела сдержать смятение. Неужели весь этот спектакль был ради ответа на него?!

Пожав плечами, нахмурилась:

— Я его едва знаю. Наверное, это неудобно…

— Хорошо, — прервал он меня, — давайте сделаем так… — Он, как если бы все еще сомневался, обернулся туда, где находился его кар. Но заговорил твердо, словно был совершенно уверен в том, что другого варианта нет. — Как-то на занятии Лора рассказывала про мол у старого порта, где бывает, когда ей грустно… Если мы не найдем ее там и она не окажется к этому времени дома, вы обратитесь в службу порядке.

— Мы? — переспросила я, и сама вспомнив про тот укромный уголок. И ведь именно я привела ее как-то туда… когда не самое радужное настроение рождало желание побыть вдали от людей.

— Если вы опасаетесь остаться со мной наедине, — по-своему интерпретировал мое замешательство Исхантель, — сообщите кому-нибудь из друзей, где и с кем вы находитесь.

— Я не…

— Госпожа Мария, — жестко прервал он меня, — вам ведь известно, что я — жрец высшего посвящения, и этот факт не может вас не беспокоить — о нас каких только ужасов не рассказывают.

— А разве это не так? — вскинулась я, пытаясь не столько спорить, сколько сохранить остатки собственной гордости. В этот момент рядом с ним я ощущала себя совершенно беспомощным ребенком.

— Так, — равнодушно ответил он. — Но я ведь не только чудовище, но еще и дипломат, который является представителем своей расы в секторе, история взаимоотношения с которым для нас далека от идеалистической. И от меня зависит, останутся они прежними или изменятся. Так что…

— Сейчас вам выгодно быть лучше, чем есть на самом деле… — продолжила я, ежась от подобной откровенности. Впрочем, я ведь и раньше не обольщалась.

— Можно сказать и так, — равнодушно согласился он. — И давайте не будем терять времени. Если вы правы в своих опасениях, нам лучше поторопиться.

Хотелось бы мне с ним поспорить, но… Исхантель очень четко обрисовал ситуацию. Если я права, нам лучше было поторопиться.

* * *

Лору мы нашли именно там, где и предполагали. Она стояла на самом острие устремленной в океан стрелы. Юная, хрупкая, одинокая…

Сердце сковало такой болью, что я, проигнорировав протянутую руку, выпрыгнула из кара на песок и кинулась к ней. Что Исхантель за мной не последовал, оставшись стоять на берегу, я заметила только добежав до половины мола.

Я понимала его все меньше…

Убедив себя, что теперь-то сестра точно в безопасности, хоть и выглядит настолько беззащитной, что желание прижать ее к себе и укрыть от всех бед затмевает здравый смысл, заставила себя идти медленнее.

Она услышала мои шаги, когда я подошла уже практически вплотную. Впрочем, это было и не удивительно — волны мерно бились в кажущуюся хлипкой преграду, создавая сплошной гул с едва различаемыми паузами. Резко обернулась — мгновение испуга сменилось искренней радостью.

— Машка?! — Сестра явно не ожидала меня увидеть.

Потом ее взгляд метнулся к берегу, плечи тут же поникли, а в глазах появилась печаль.

— Лора? — тихо позвала я ее, пытаясь разобраться в том, что видела. Гадать не пришлось, она не стала скрывать, что именно ее мучило:

— Я хочу полететь с тобой, но мне так грустно, что я не смогу быть одновременно и там, и здесь…

Она не договорила, всхлипнув, а у меня отлегло от сердца. Все повторялось, как много лет тому назад. Только тогда я стояла на этом же самом месте, и точно так же думала, как бы желала идти вперед, но не потерять того, что было мне дорого…

С этим она справится, как справилась я, как справляется Лета. Молчание средненькой было той передышкой, которая была нужна именно ей, чтобы признать — прошлое не исчезнет, стоит лишь сделать шаг, оно будет всегда рядом… пусть и недоступное.

— Я тебя не заставляю, но… твои крылья уже распахнуты, осталось лишь взлететь…

Очередная волна скользнула вверх по вертикальной стене и, сумев победить своих товарок, рассыпалась каплями, обдав нас влажной и соленой крупой.

— Это ты меня так уговариваешь?! — вскинулась она… дерзко, но опять опустила голову. — Это из-за господина Исхантеля?

Вот тебе и моя бесшабашная сестренка!

— А ты хочешь, чтобы из-за него? — на удивление легко «нашлась» я, с удовлетворением отметив ее удивленный взгляд. — Чтобы как в сказке…

— Знаешь, Машка, — она едва ли не заскрежетала зубами, — вот умеешь ты лишить даже надежды на романтику! S! — Потом посмотрела задумчиво: — А что ты, вообще-то, здесь делаешь?

— А вот что ты, вообще-то, здесь делаешь? — вернула я ей вопрос, грозно свела я брови. — Кинула непонятное сообщение и пропала, словно ее и не было. А я думай, что у тебя на уме!

— Ой! — вскрикнула она, ошарашено глядя на меня — Я же отключила комм!

— Я заметила, — вздохнула я, кажется, начиная что-то понимать. Сама когда-то была… молодой. — И кто этот… привязчивый?

Лорка виновато опустила голову.

— Да есть один…

Качнув головой, радуясь, что все закончилось так просто, разрешила:

— Ладно, расскажешь дома. А теперь…

— Вы меня искали? — виновато протянула сестренка, до которой только начал доходить весь масштаб устроенной ею заварушки. — С господином Исхантелем? — Ответить она мне не дала, продолжила тут же сама: — Как же я ему теперь в глаза смотреть буду… Стыдно…

— Вот-вот, — решила я закрепить результат, — радуйся, что службу порядка на ноги не подняли!

Она окинула меня таким взглядом, что я предпочла не развивать эту тему. Для понимания, что иногда стоит подумать и о последствиях, уже хватило.

Впрочем, часть вины ложилась и на меня, панику поднимать точно не стоило. Не оправдывало даже то, что череда последних событий буквально подталкивала к подобным действиям.

— Ты родителям не расскажешь? — умоляюще выдохнула она. — У папы только все наладилось, а тут я…

Еще одна… глазастая. Все видит, все знает, но… молчит.

На фоне этой новости страхи мамы в отношении самой Лоры выглядели несколько иначе, но сейчас разбираться с новыми нюансами уже известных фактов было некогда. Я уже достаточно задержала господина Исхантеля, у которого могли быть и свои дела.

Мысль о жреце, уже не в первый раз за этот день, вызвала двоякое ощущение. Вроде бы он не сделал ничего, чтобы укрепить мое неприязненное отношение к себе, но, тем не менее, именно это и произошло. Однако с другой стороны… это было весьма неожиданно для меня, но он сумел заслужить и мое уважение.

— Не расскажу, — успокоила я ее, — если ты пообещаешь больше не доводить меня до нервного тика.

— До чего? — сделала она вид, будто никогда раньше не слышала излюбленного маминого выражения.

— Сейчас узнаешь, до чего! — угрожающе насупилась я и шлепнула сестру по мягкому месту. — Тебе мало того, что я едва не поседела?!

— Ну, Машка, — шутливо взвизгнула она, делая шаг от меня, — я, правда, больше не буду!

— Вот сейчас отлуплю, тогда точно не будешь! — двинулась я к ней.

— А это уже рукоприкладство, — фыркнула она и побежала к берегу.

Догонять сестру я не стала, догадывалась, что как только до Исхантеля окажется ближе, чем до меня, остановится сама. Уж если мне было неудобно, то, что испытывала она, оставалось только догадываться.

Все получилось именно так, как я и предполагала. К самаринянину мы подходили мы уже вдвоем.

— Господин Исхантель, — склонила я чуть голову, подкрепляя слова жестом, — благодарю вас за помощь. Вы уж извините…

— Госпожа Мария, — прервал он меня, бросив на Лору быстрый взгляд, в котором не было даже намека на укоризну, — я рад, что все закончилось именно так. Удача непредсказуема, сегодня она была на вашей стороне.

— Вы верите в удачу? — воспользовалась я оговоркой самаринянина, чтобы хоть немного больше узнать о нем.

Исхантель на провокацию не поддался, указав на кар, не столько предложил, сколько поставил перед фактом:

— Я доставлю вас до подземки. Дальше уже сами.

Когда говорят столь категорично, спорить и объяснять, что дорога домой нам обеим хорошо знакома, смысла не имеет. Подтолкнув Лору, которая продолжала демонстрировать раскаяние, вслед за ней забралась в салон, только теперь заметив, что он отличается не то, что изысканностью — шиком. Впрочем, Исхантель был дипломатом, это многое объясняло.

Пока добирались, молчали. Лора думала о чем-то своем, я, искоса, наблюдала за самаринянином. Точные, уверенные движения; легкая, едва уловимая расслабленность, выдающая опытного пилота. Я была уверена, что кар — не единственное летающее средство передвижения, которым он умел управлять.

Знания были совершенно ненужными, но ведь почему-то запомнилось…

Дома мы оказались, когда уже стемнело. Ни отец, ни мама ничего не заподозрили, но лишь благодаря моей предприимчивости. Еще с берега моря я отправила им сообщение, что Лора со мной и мы задерживаемся. Вряд ли это могло выглядеть подозрительно.

Избавившись от младшенькой и в двух словах пересказав маме придуманную историю о прогулке вдвоем, которую мы с Лорой состряпали на скорую руку, поднялась к себе, надеясь, что проблемы этого дня на этом закончатся.

Увы, моим надеждам не суждено было сбыться. Стук в дверь раздался, когда я, приняв душ и переодевшись в домашнее платье, забралась с ногами на диван, чтобы просмотреть новости на информ-каналах.

Дав разрешение войти, приготовилась увидеть Лору — свою вину она еще не загладила, но ошиблась. В комнату влетел Вацлав, едва успев удержать дверь, чтобы та не хлопнула.

— Ты хоть понимаешь, что творишь?!

Я — не понимала, но не заметить его гнев не могла.

— Во-первых, — начала я спокойно, не видя причин, чтобы отвечать в том же духе, — успокойся. А во-вторых, объясни, чем я довела тебя до такого состояния?

— Чем?! — «вскипел» он, но уже немного тише. — Что тебя связывает с этим дипломатом?

Прежде чем, следуя предложению Исхантеля, отправить Дваржеку сообщение, мне нужно было хорошенько подумать, чем это могло обернуться. Я — не подумала, результат был прямо перед глазами.

— Лора меня с ним связывает, — вздохнув, поднялась я с дивана. — Не хотела я тебя во все это впутывать, но, похоже, придется…

— Похоже, придется, — повторил Вацлав, подходя к креслу, на которое я ему указала. — Тем более что я…

Улыбнувшись, кивнула, радуясь, что хотя бы с этой стороны сложностей ждать не стоит.

— Я заметила, что ты теперь наш. — Проигнорировав его усмешку, налила в стоящий на столе бокал сок из кувшина. — Будешь? — Пожав плечом на его отказ, сделала глоток. — Началось это все, когда я еще была у стархов…

Я не знала, станет мне легче, когда я посвящу Вацлава в эту маленькую тайну, или нет, но очень надеялась на это. На Дваржека всегда можно было рассчитывать.

* * *

— Моя мама — Элена. Отец — Максим.

Едва ли не впервые в жизни я проспала, да и в этот момент, похоже, все еще грезила — меня продолжало преследовать ощущение нереальности происходящего. И было с чего. Последние события все четче напоминали мне полет на Штанмарн. Полная непредсказуемость.

Прошедшая ночь исключением не стала. Ее первую половину я объяснялась с Вацлавом, который становился тем мрачнее, чем больше я его посвящала в проблемы нашей семьи, вторую — снова и снова прокручивала в голове состоявшийся разговор, так что уснула лишь под утро, совершенно забыв поставить на комм напоминание. И не удивительно. По мнению Дваржека ситуация с Лорой была еще хуже, чем казалась мне.

Сам он был не очень в теме, но вот его приятель — журналист Иштван Руми, не то в порыве откровенности, не то на фоне приближающегося помпезного мероприятия, на котором ему предстояло пересечься с дипломатом, но намекнул на творившиеся в Анеме дела. Имя Римана Исхантеля во время этой исповеди всплывало не раз и не в самом лучшем свете.

Увы, новые сведения мало чем могли помочь — не тот уровень. Уж если Алину Мареску ничего не удавалось сделать, чтобы выдворить самаринянина хотя бы из колледжа, в котором училась его дочь, то что говорить обо мне или Вацлаве.

Рассчитывать на помощь Карина тоже не приходилось — я даже делиться с ним опасениями не собиралась, чтобы не создать ненужных никому проблем. Здесь он чужой, кем бы ни был его отец там. К тому же день, когда мы должны были покинуть Зерхан, стремительно приближался. Основные формальности удалось утрясти достаточно быстро, билеты на лайнер заказаны… Да и встреча с Исхантелем могла стать лишь случайностью — учебный год закончился, а уж ее-то избежать несложно, достаточно следить, где она бывает.

С этой мыслью, практически успокоившись, я и уснула.

Когда подскочила, разбуженная вызовом мамы, дело шло к полудню. До посадки лайнера с Земли, на котором прилетал Карин с другом, оставалось чуть больше двух часов.

— Госпожа Элена, — низко склонил голову Йорг, — примите пожелания мира и благоденствия от меня и моих родителей. — Выпрямился, менее выражено, но с не меньшим уважением приветствовал отца. — Господин Максим, я горжусь честью познакомиться с вами.

Мордашка Лоры показалась из-за угла — девчонкам был дан строгий наказ не отсвечивать, пока не дойдет очередь и до них. Я сделала большие глаза, младшенькая прыснула, тут же зажав себе рот ладонью, спутник Карина улыбнулся самым уголком губ и… Лора исчезла, но не сама — скорее всего постарался Вацлав, который должен был за ними приглядывать — рывок показался мне весьма резким.

— Позвольте мне представить вам моего близкого родственника и друга — Лаэрта Свонга.

Все опять обменялись любезностями, вызвав у меня едва сдерживаемый стон. Официальщина мне всегда претила, но если я правильно понимала ситуацию, стоило начинать привыкать. Или хотя бы смириться.

В космопорт я успела, пусть и в самый последний момент — первые пассажиры уже появились в зале прилета. А вот признать, что появление на Зерхане Карина уже не будущее, пусть и близкое, а настоящее — не очень. А когда он вышел в традиционной одежде стархов, да еще в сопровождении телохранителя (в двоюродного брата я поверила, но этот факт не отменял моей догадки), вообще растерялась. Одно дело знать… предполагать, другое — увидеть воочию. Тот Карин Йорг, который шел мне навстречу, не утруждая себя тем, чтобы заботиться об удобстве других пассажиров, мало напоминал первого пилота эр четвертого. Даже в самые тяжелые наши времена он никогда не позволял себе демонстрировать ту брезгливую снисходительность, которую я заметила в выражении его лица.

Чуть «оттаял» он, только когда заметил меня, но и тогда потеплел лишь взгляд, улыбка же продолжала напоминать равнодушный оскал.

— Прошу вас, — широким жестом отец пригласил гостей проходить. — Пусть наш дом не станет для вас чужим.

Приподняв бровь, посмотрела на маму. Та медленно опустила ресницы, словно пряча от меня свою растерянность. Из двух формул гостеприимства, эта предназначалась для родичей.

Надеюсь, мой гость об этом не знал…

— Благодарю вас, господин Максим, — кинув быстрый взгляд на Свонга, произнес Карин, лишая меня надежды — знал, — мой отец будет рад произнести эти слова, когда вы переступите порог владений Йоргов на Таркане.

Проглотив вставший в горле ком — знакомство только состоялось, а я оказалась фактически сосватана, последней вошла в гостиную, где нас ждали Лора, Лета и Вацлав.

Представление пошло по второму кругу, давая мне минуту передышки. Теперь уже не я играла главную роль.

Задумавшись о том, что моя жизнь сделала очередной крутой поворот, несколько выпала из действительности, вынужденно вернувшись в нее, когда отец окликнул:

— Мария!

Похоже, звал он меня уже не в первый раз.

— Извини, — смутилась я, только теперь сообразив, что веду себя так же, как и недавно Лета под напором Дваржека. — Лора, покажи господину Свонгу его комнаты. — Сама же кивнула Карину — идем.

— Подрабатываешь гидом? — шепнул он мне на лестнице, ведущей в гостевое крыло. Прошли мы через террасу, войдя в него через отдельный вход. Младшенькая со своим спутником к этому времени уже успели подняться на второй этаж, так что мы остались с Йоргом одни…

— И не только им, — попыталась я отстраниться, но Карин тут же, быстрым взглядом окинув все вокруг, на миг прижал меня к стене:

— Боишься?

— Вот еще! — вспыхнула я, чувствуя, как гулко бьется собственное сердце.

— А я — боюсь, — неожиданно признался он, заставив посмотреть на себя внимательно. Заметив мое недоверие, отступил. — Ты улетела, с тех пор и боюсь, что все это было миражом.

— В отличие от тебя, — поднялась я на ступеньку выше, — мне забыть об этом не дали. — В ответ на его недоумение, добавила с легкой улыбкой: — Так быстро мой контракт еще не оформляли.

— А, ты об этом? — усмехнулся он задорно. — Прости, но ты мои возможности переоцениваешь. Это уже Ен постарался.

— Мне тебе поверить? — дразня, переступила я на следующую.

Отвечать он не торопился, глядя почему-то наверх. Машинально посмотрев туда же, нахмурилась — на этот раз из-за угла выглядывало две физиономии — Лоры и… Лаэрта.

Мысль о том, не слишком ли быстро эта парочка нашла общий язык, мелькнула и пропала. Младшенькая хоть и егоза, но приоритеты в жизни у нее жесткие: сначала учеба, все остальное — потом. Исключением оставался лишь Исхантель, но в этом было немного ее вины.

Заметив, что обнаружены, доморощенные наблюдатели переглянулись и… исчезли.

На лице Карина, когда я повернулась к нему, было похожее на мое изумление.

— И что это было? — озвучил он незаданный мною вопрос.

— Ты у меня спрашиваешь?! — грозно поинтересовалась я, вызвав у него лукавую улыбку. — Появились тут, красавцы!

— Ну, — протянул он довольно, перехватив мою ладонь, которой я размахивала, — не без того…

— Еще и самовлюбленные красавцы, — вроде как огорченно качнула я головой. — Может, пока не поздно, выставить за дверь?

Его прыжка через две ступеньки я никак не ожидала, как и дурашливого испуга, который он демонстрировал.

— Не губи! — самозабвенно подвыл Карин, только что, не рухнув на колени.

На этот раз мордашка, появившаяся из-за угла, была одна — Лоры. Взгляд сестренки метнулся с меня на стоящего к ней спиной старха. Бровки задумчиво сошлись к переносице.

Отреагировать я не успела, Лора скрылась, а на ее месте появился Лаэрт.

— Это кто тут подглядывает?! — резко обернулся Карин, приняв устрашающую позу.

Я истерически всхлипнула — не расхохотаться было сложно, происходящее выглядело весьма уморительно.

— Вам помощь не нужна? — многозначительно поинтересовались снизу, вызвав у меня очередной всхлип. В голосе Вацлава слышалась зависть.

— Нам? — невинно поинтересовался Карин, разворачиваясь к Дваржеку и Лете. Кулак за его спиной предназначался парочке, оставшейся наверху. — Нам нужна помощь? — переспросил он у меня, когда я пристроилась рядом, сдерживаясь из последних сил, чтобы не рассмеяться.

Таким я Йорга еще никогда не видела.

Все, на что оказалась способна — качнуть головой.

— Ну, раз не нужна, — вроде как задумчиво протянул Вацлав, — тогда мы пойдем.

— Идите, идите… — склонившись ко мне, прошептал Карин, — а то ходят тут всякие…

Сообразив, что если дело так и дальше пойдет, то мой новоявленный жених еще долго не остановится, продолжая развлекать всех своими выходками, за рукав потянула его наверх. Шел он за мной послушно, но выглядел при этом обиженным.

С чем, с чем, а с чувством юмора у первого пилота все было неплохо, так что переживала я зря.

Изменился он в одно мгновенье, стоило двери в его комнату закрыться за нами.

— Ты станешь моей женой? — одним вопросом сбив веселье, без малейшего намека на очередной розыгрыш, спросил он.

— Ты же хотел посмотреть достопримечательности Зерхана, — попыталась я перевести все в шутку. Догадывалась, что именно этим все и закончится, но что бы началось…

— Мария, — в его взгляде была мольба, — успокой меня. — Пауза была короткой, но она была. — Или…

— Отец тебе уже все сказал, — еще раз попробовала выкрутиться я, не видя причин для такой поспешности. Свои намерения он выказал перед моими родителями достаточно однозначно, да и их ответ был понятен, так что никто и ничто не мешало ему осмотреться и лишь после этого просить моей руки с соблюдением всех формальностей.

— Нет, — качнул он головой, продолжая удивлять меня теперь уже своим упорством. — Я прошу тебя сказать, согласна ли ты стать моей женой?

Всего несколько часов, а я уже дважды подумала о том, что таким первого пилота еще не видела. Но чтобы и третий раз… не ожидала.

Впрочем, вот этот Карин был больше похож на того, каким я его узнала по совместной работе. Эр четвертый к месту назначения он вел столь же целеустремленно, как и добивался моего решения.

— Шу Ен будет недоволен, если ты лишишь его навигатора, — подмигнув, улыбнулась я. Тоже умела быть настойчивой.

Но и эта моя попытка успехом не увенчалась.

— Мария… — Его пальцы, едва касаясь, вычертили узор по моему лицу. Начали в уголке губ, прошлись по щеке, виску и… скользнули в волосы, раздвигая их на прядки. — Я даже не сознавал, как скучал по тебе эти дни. — Голос Карина был хриплым… от тревоги, которой вибрировал каждый звук. — Я не выдержу больше и минуты… Я должен знать свой приговор…

Тяжело вздохнув — притворство далось мне с огромнейшим трудом, надеясь, что прозвучало с толикой иронии, произнесла:

— Умеете вы, мужчины, добиваться своего… — Заметив, как потемнели его глаза, став из дымчато-серых практически черными, добавила уже другим тоном: — Я согласна…

Наверное, он был прав… К чему тянуть, если и так все ясно…

Вот только душа болела, словно догадывалась о том, что было еще неведомо мне.

Глава 6

Наиболее тяжелыми для Карина оказались четвертые — последние сутки полета. Лайнер был скоростным, шел на крейсерской, но все равно — медленно.

Желание как можно скорее увидеть Марию, по которой он неожиданно остро скучал, терзало само собой, но еще сильнее мучило осознание, что она там — одна. Не сказать, что его появление должно было одним фактом решить проблемы, о которых она даже и не подозревала, но… влияния его отца должно было хватить, чтобы хотя бы подкорректировать ситуацию, сделав ее менее трагичной.

Старший Йорг опасения Карина и Лаэрта разделил, так что интерес разведки стархов к семье Истоминых стал пристальным настолько, насколько это было возможно, когда речь шла о работе в чужом секторе.

Даже с учетом конфликта между потенциальными возможностями и объективной реальностью результатов долго ждать не пришлось — не зря же шайки* Йорга в галактике считались самыми зубастыми и вездесущими. Данные, добытые ими, сумели не только насторожить, но и напугать. Не Свонга — тот от проблем становился лишь злее, Карина.

Если он правильно понимал переданные им сведения, то самаринянскому жрецу, которого Мария чем-то очень заинтересовала, помогал тот самый полковник Матюшин.

Не зря Лаэрт сказал про гнилое нутро… Контракт Марии в действие еще не вступил, оставляя ее уязвимой.

— Согласилась…

Карин мысленно поправился: похоже, Лаэрт был в не меньшем напряжении, чем он, просто лучше скрывал свое состояние. Слово прозвучало резко, со щелчком, словно бескомпромиссное: «Исчей» — приказ к действию. И… отнюдь не вопросом.

Шумно выдохнув, Йорг обернулся к вошедшему в комнату другу. Мария покинула ее минуту назад, вряд ли успела спуститься по лестнице, так что передышка оказалась слишком короткой, чтобы перебрать по ́минутам события последних нескольких часов.

— Согласилась. — Вышло без радости, скорее, с усталостью. — Осталось настоять, чтобы обряд по законам Союза прошел как можно скорее. Вот только…

— Объяснить причину твоего нетерпения простым страхом ее потерять не получится, — недобро усмехнувшись, хмыкнул Лаэрт.

На задумчивый взгляд ответил едва заметным кивком, подтверждая уже ставшее для Карина очевидным — слушал.

— Не мог придумать ничего более вразумительного?! Ведь договорились…

— Заткнись, а… — не без горечи попросил Карин. — И без тебя тошно!

— Это хорошо, что тошно, — подходя ближе к столу, рядом с которым стоял Карин, качнул головой Лаэрт. — Не возьмешь себя в руки, станет только хуже! Или думаешь, эта тварь вокруг крутится ради ее мордашки?! Уж если он отказался заполучить девственницу, значит, в приоритете не чистокровные ублюдки, а что серьезнее…

— Может… — вскинулся Карин, подумав о том, не стоит ли намекнуть кому-нибудь из местных, что творится у них под носом, но замолчал сам, наткнувшись на жесткий взгляд Свонга. — Понял, не может…

Что ж, Лаэрт был прав. При их-то весьма шатком благодаря противоборству с полковником Матюшиным положении… Когда любой их шаг мог закончиться провокацией, заниматься борьбой за справедливость точно не стоило.

— Через несколько дней Лета Истомина начинает работу в госпитале погранцов… — вряд ли не догадываясь, что крутилось в его голове, уже мягче произнес Свонг.

— Семейное торжество? — посмотрел на Лаэрта Карин, оторвав взгляд от узора на ручной скатерти, которую разглядывал, перебирая в уме оставшиеся у них в наличии легальные методы. Как можно скорее оформить их брак, был среди них наиболее перспективным.

Идею друга «поймал» мгновенно, тут же подумав о том, насколько быстро Свонг осваивался в доме Истоминых. Но эта мысль мелькнула вскользь — не зря же отец тянул друга в императорские тени.

— Для Марии это многое значит… Не скажу, что получится, но… думаю, шанс есть.

— И не забудь сказать, что на тех, кто с двойным гражданством, законы стархов действуют с ограничениями, — теперь уже язвительно фыркнул Свонг. — А то не успеешь сделать предложение, как тут же получишь отказ.

— Совсем за малька* держишь? — вроде как разозлился Карин, но лишь слегка продемонстрировать зубы.

Его отпустило. Еще не настолько, чтобы расслабиться, но хотя бы перевести общение в более конструктивное русло. Пока была такая возможность.

Продолжить пикировку им не удалось, стук в дверь был спокойным, но… решительным.

Оценив, что Лаэрту понадобилось лишь слегка сдвинуться, чтобы оказаться в узле атаки (смысла не имело — сработало на рефлексах), Йорг голосом дал разрешение войти. Кого могло принести в гости, он предполагал — вариантов немного. Либо Дваржек, либо…

Второй был более вероятным, в бывшем сокурснике Марии ощущалась скованность. Вроде и свой в этом доме, но… все еще чужой.

— Господин Максим! — опередив Лаэрта, склонился Карин, как только старший Истомин прикрыл за собой дверь. Так же, как кланялся отцу. Не в угоду будущему союзу — с уважением. Об этом человеке ему было известно достаточно, чтобы получилось искренне.

Выпрямился он тоже первым, Лаэрт хоть и старше на два года, но… тот не Йорг, пусть и принят в род. Чистота крови…

В душе что-то дернулось, откликаясь на возникшие ассоциации, но тут же растворилось в вежливом:

— Прошу вас…

— Мы могли бы поговорить пока… — улыбка вошедшего в гостиную Истомина была незаметной, но уловимой, — дамы обсуждают ваше появление в этом доме.

— Конечно, — ответил Карин радушным жестом. — Лаэрт…

— Ваш…

— … брат…

— Ваш брат, — тут же повторил за Йоргом старший Истомин, — нам не помешает. Если, конечно…

— У меня от него секретов нет, — опять не оплошал Карин. Чтобы ретушировать короткую, но осязаемую паузу добавил, дожидаясь, когда Максим пройдет вглубь гостиной и остановится у одного из двух кресел, стоявших рядом с десертным столиком: — Вы не откажитесь от бокала нашего вина?

— И хотел бы, но перед таким искусом трудно устоять. — И опять… Истомин не улыбнулся, лишь мягче стали черты лица, словно растворяя часть невидимого глазу напряжения. — У нас достать его практически невозможно, как и шаре скайлов. Но слухов…

Пока Лаэрт ходил за двумя бутылками, что хранились в его дорожной сумке, говорили о пустяках.

Истомин заинтересовался вышивкой темным серебром на светло-сером тяжелом длиннополом жилете, Карин тут же, указав на элементы замысловатого рисунка, вкратце рассказал о себе и семье, к которой принадлежал. История рода Йоргов была богатой, уходя вглубь прошлого больше чем на тысячелетие.

Взяв начало со старханитов, большая часть которых была истреблена пришельцами с других планет, продолжилась войной с метаморфами, сделавшей сектор стархов одним из могущественных в галактике и службой нынешнему императору, для которого отец Карина был не только советником, но и едва ли не единственным другом.

Но даже искреннее любопытство Истомина и посыпавшиеся на него уточняющие вопросы не мешали Карину думать о своем, вновь и вновь возвращая к сказанной отцом фразе, которой тот закончил их последний разговор. Когда она прозвучала, казалась предупреждением, теперь же все явственнее напоминала напутствие: «Ты можешь отступить, тебя никто не осудит, но если решишь идти вперед… у тебя не будет иного выбора, лишь дойти до конца. Каким бы он ни был».

Оборвал экскурс в прошлое стархов сам Истомин, когда вернувшийся Лаэрт разлил вино по бокалам. Сделав глоток и одобрительным взглядом отметив послевкусие, отставил фужер на стол:

— Я должен задать вам, господин Йорг, вопрос, от которого будет зависеть наш дальнейший разговор.

Свонг очень вовремя оказался рядом, тут же приняв бокал Карина. Вино, как и Максим, тот лишь пригубил, предпочтя сохранить рассудок ясным.

— Я люблю вашу дочь, господин Истомин. — Столь резкая перемена темы Карина скорее обрадовала, чем смутила. Он нуждался в союзнике, старший Истомин подходил на эту роль лучше, чем кто-либо другой. Для выводов оказалось достаточно нескольких минут общения: родителей в этой семье почитали не только по факту их существования — за уважение и искреннюю заботу. — Люблю настолько, что мой император счел возможным разрешить этот брак, согласившись и с необходимостью сохранить для госпожи Марии определенную свободу. Он прекрасно осознает, что ее потенциал не потерпит закрытой женской половины традиционного дома стархов.

Удовлетворение на лице Максима мелькнуло, но тут же исчезло, оставив после себя не то, чтобы жесткость, но убежденность — точно.

— Мне приятно было услышать ваши слова, господин Йорг, но это был не тот вопрос, который я хотел вам задать. Впрочем… — Истомин кинул мимолетный взгляд за окно, словно там находилась подсказка. Карин, невольно, посмотрел туда же. Подсказки не было, только парк, выглядевший слегка запущенным. — Впрочем, — повторил он уже тверже, как если бы последнего сомневался, но все-таки решился, — мои дочери отличаются взвешенностью решений и способностью добиваться своего.

Карин не удержался и бросил быстрый взгляд на Лаэрта. Уголок губы Свонга дернулся, в глазах вспыхнул азарт. Разбираться, что творилось в голове друга, нужды не было, и так все понятно. Лора…

Когда дело доходило до женщин, Лаэрт предпочитал держаться в тени брата и друга. Да и будущее, которое выбрал для него дядюшка, заменивший ему рано погибшего родителя, не слишком потакало развлечениям. Но свободная минутка выпадала и ему, да и тетушка не забывала, что… бедный мальчик нуждается не только в воинской муштре, но и ласке, так что искусству обольщения Свонг обучали.

Все было так, но… вряд ли в своей жизни ему приходилось встречаться с такими девушками, как младшая Истомина и последствия этого прокола в воспитании Лаэрта Карину казались очевидны.

Развивать эту тему он не собирался, как и намекать Свонгу, чтобы не забывался — тот в предупреждении не нуждался, границы дозволенного ему были известны не хуже, чем самому Карину.

— Что же касается моего вопроса, — продолжил Истомин, не заметив взглядов, которыми обменялись его гости, — то он не прост. Для меня. — Он вздохнул, чуть скривился, словно давая понять, что тема ему неприятна, но когда заговорил, голос звучал спокойно. — Вам ведь известно о возникших у меня проблемах?

Вот теперь у Карина даже мысли не возникло посмотреть на друга. Это был его разговор. Его и… отца его невесты.

— Так же, как и вам, похоже, статус моего отца при императоре стархов. — Равнодушное безразличие ему почти удалось.

— Что ж… — В резком выдохе Истомина было заметно облегчение. — Тогда вы должны понимать, что чем скорее Мария и Лора покинут Зерхан, тем спокойнее будет нам с матерью. Если, конечно…

— Все, что я собирался сказать, — перебил его Карин. Получилось не очень вежливо, но сейчас было не до реверансов, — я произнес прежде, чем войти в ваш дом. Отказываться от своих слов не в правилах Йоргов.

Старший Истомин уже давно покинул гостиную Карина, а тот продолжал стоять у окна, слепо глядя на деревья, укутанные закатным флером, на едва заметные среди густой листвы дома, на… планету, до существования которой ему еще совсем недавно не было дела и, все отчетливее понимал, к чему именно готовил его отец.

Мысли отступить у него даже не возникло.

* * *

— Ты сошел с ума! — глухо произнесла я, в очередной раз сбившись со счета. Цветущий фаленопсис стоявший в кадке на балконе моей гостиной, я использовала, чтобы хоть немного успокоиться. Пока что не помогало. Этот тип действовал на меня так же, как и команда: «Покинуть корабль». Рефлекс требовал немедленно бежать к спасательному модулю.

— Точно! — фыркнул довольно Карин, не обращая ни малейшего внимания на мой гнев. — Как увидел тебя впервые, так и сошел.

Пришлось повернуться и сменить тактику. Демонстрируемая ярость уже не помогала.

— Ты вообще понимаешь, что так нельзя?

Тот, развалившись, сидел на диване и смотрел на меня с задором впервые влюбленного юноши, заполучившего предмет обожания в свое безраздельное пользование.

А ведь мне предстояло прожить с ним долгую счастливую жизнь и умереть в один день!

— Почему? — с искренним непониманием уточнил он и даже пожал плечами. Для убедительности, наверное.

— Почему? — переспросила я, еще раз утверждаясь в возникшей у меня мысли, что у столь возмутительной уверенности в себе должны быть основания. Как минимум, в виде поддержки моего отца. — Да хотя бы потому, что мне нравится моя каюта!

— И мне нравится… твоя, — тут же довольно отозвался этот змей, пытаясь высмотреть что-то на потолке.

Несмотря на то, что там точно ничего не было, перевела взгляд туда же. С предположением не ошиблась, тот был идеально белым и ровным.

— Карин! — тяжело вздохнула я, начиная себя заранее жалеть. Про долгую стоило забыть. Про счастливую… тоже.

— Да, милая, — улыбнулся он обольстительно, тут же посмотрев на меня.

— Ну, скажи, зачем тебе это надо? — протянула я обиженно, тут же заметив смешок в его глазах. Точно… змей.

Карину хватило двух суток, чтобы размеренный порядок в доме был окончательно и бесповоротно разрушен.

Началось все с того, что в первую же ночь я обнаружила его в своей постели. Дальше вполне невинных поцелуев дело не зашло — сбежал он, стоило мне только окончательно проснуться, но значение имел сам факт. Как Йорг, не потревожив охранных систем и сумев никого не разбудить, добрался до моей комнаты, при всем своем богатом воображении я сообразить так и не смогла. Но достаточно было представить, как он, постоянно озираясь и шарахаясь от каждой тени, крадется по коридорам, меня тут же пробивало на истерический смешок. Иногда это происходило в самый неподходящий момент.

К обеду следующего дня в него были влюблены обе мои младшие сестренки, приняв в свою компанию и маму. Карин был предупредителен, вежлив (но не до приторности), умело избегал каверзных вопросов, то переводя их в шутку, то отвечая загадочной улыбкой, но легко и изящно загонял других в расставленные им словесные ловушки, так что рдела и смущалась не только я.

Отец, глядя, как покорял мое семейство Йорг, добродушно посмеивался и ставил его в пример Вацлаву. Тот, засидевшись в нас допоздна в день прилета Йорга, остался на ночь, к этому дню продолжая обживать еще одни гостевые покои.

Официальное предложение Карин сделал мне за вчерашним ужином. В присутствии родителей, Дваржека и Свонга, который, как оказалось, являлся еще и законным представителем семейства Йоргов, подтверждая тем самым серьезность происходящего. Отказать я бы и хотела, но не смогла. Мой испуг, как основание, даже не рассматривался.

— Ну, Карин… — повторила я маневр, тут же замерев. Улыбка на его лице потускнела, став похожей на растерянную. — Что?!

— Ты меня разлюбишь… — чуть слышно прошептал он и опустил взгляд.

Ведь знала, что очередная выходка, но на мгновение дрогнуло в душе. Выглядел он таким несчастным…

Заставив свое сочувствие заткнуться, грозно потребовал:

— Рассказывай!

— Не могу, — скорее выдохнул, чем произнес Карин. Получилось весьма подозрительно, как если бы пытался проглотить смешок.

— А ты попробуй! — сделала я шаг к дивану, на котором он сидел. — А то сейчас быстро передумаю!

— Только не это! O! — вскинулся он. Как я и предполагала, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — Меня же отец лишит своей милости!

— Так это из-за твоего отца? — насмешливо приподняла я бровь. — Только не говори, что я должна помочь тебе остепениться!

— Так и быть, не скажу, — хмыкнул он, поднимаясь.

Подошел, прижал к себе. Сопротивляться я не стала, с ним было тепло и спокойно.

— Лора сказала Лаэрту, что Лета через несколько дней покинет дом. Я подумал, что так будет лучше…

Ну-ну… Аргумент из разряда запрещенных. Эр четвертый против малокаботажного транспортника.

— Не слишком ли ты хорош для Карина Йорга? — усмехнулась я, дыхнув ему в шею. Ощутив, как он вздрогнул и… слегка напрягся, улыбнулась. Слова могли обманывать, тело — нет. Сейчас оно говорило больше, чем он сам.

— Не слишком, — зарываясь лицом в мои волосы, хихикнул мой жених. — Но если я вернусь домой холостым, отец лишит меня наследства.

— Что?! — возмущенно взвилась я, пытаясь освободиться из его объятий. Конечно! Легче было посадить наше корыто на тот проклятый стол на Штанмаре, чем вырваться из цепких, но нежных рук Карина. — А я-то думала, что это — безграничная любовь, а тут… чистый меркантильный интерес!

— А разве одно другому мешает? — вроде как задумчиво отозвался он, перебираясь вместе со мной на диван.

В серьезность, которую он демонстрировал, я не поверила ни на мгновенье, уж больно много в его глазах было шаловливого лукавства.

— Корыстный, значит? — тяжело вздохнула я, удобнее устраиваясь у него на коленях. Уже не смущаясь. «Сдалась» я перед его напором еще на Таркане и не жалела об этом. Даже если бы он не прилетел…

Странно, о том, что он мог не прилететь, подумала я только теперь.

— Предприимчивый, — поправил он меня с улыбкой. — А еще, — он поднес мою ладонь к своим губам, но не прикоснулся, просто держал, согревая своим дыханием, — я очень хочу снять с тебя одежду и…

— И что тебе мешает? — с иронией поинтересовалась я, чувствуя, как краснею. И ведь не юная девица, да и он не совратитель, но… было и в его словах и в моем ответе, что-то щемящее, словно эта часть отношений между мужчиной и женщиной только приоткрывалась для нас.

Мираж мелькнул перед глазами и пропал.

— Что?! — неожиданно грозно рыкнул он, но я даже не вздрогнула. Нечто подобное мы уже проходили. — Только то, что ты пока еще моя невеста, а я в доме твоих родителей!

— Интересно, — я чуть склонила голову, с неожиданной для самой себя нежностью рассматривая сколы мелких морщинок в уголках глаз и губ, — и почему я сильно сомневаюсь в сказанном?

— Эх, — фыркнул он довольно, — умная у меня будет жена. — На миг замер, а потом, рывком повалив меня на диван и шутливо вгрызаясь в шею, довольно заурчал: — Если я ее не загрызу!

Пока мы, хохоча, боролись, едва не пропустили стук в дверь. Вряд ли он был тихим, скорее уж я от души визжала, когда Карин щекоткой пытался заставить меня согласиться с его предложением поторопиться с обрядом.

Стоило признать, что у него почти получилось.

— Войдите, — с трудом выравнивая дыхание, крикнула я, отскакивая от дивана к окну и в очередной раз радуясь, что у меня короткие и послушные волосы.

— Мы не помешали? — скромно поинтересовалась Лора, крепко держа за руку Лаэрта.

— Нет, конечно! — ехидно улыбнулась я младшенькой, ничуть не веря в ее показное смирение. Глазки у нее так и блестели, в предвкушении очередной проказы. — Разве ты можешь помешать?

— Нам здесь не рады, — тут же насупилась Лорка, и строго посмотрела на скалившегося Свонга. — Забирай этого и вали, папа ждет.

— Э! — возмутилась я. — Как это — забирай? Он что, вещь? А может он мне и самой нужен?

— Лучше бы на чем остановилась: то — нужен, то — не нужен! Вроде и взрослая, но такая неопределенная!

— Лора! — сердито протянула я, ловя себя на неожиданной мысли, что мне, и правда, проще согласиться на немедленный брак, тем более что ничем особо страшным он мне не грозил, чем продолжать испытывать себя на прочность. Поддержка младших Истоминых была не менее страшна, чем настойчивость Карина.

Кажется, перемену в моем настроении заметила не только сестренка, но и жених, тут же оказавшийся рядом.

Змей, точно змей. Еще секунду назад он невинной жертвой сидел на диване и преданно смотрел на меня.

— Ты согласна? — в его глазах огромными буквами было написано: «Обожаю». Я бы поверила, если бы меня не подталкивали к этому решению столь упорно.

И ведь не скажешь, что ложь. И чувства были, и желание, как можно скорее назвать своей женой. И азарт, словно я была ценным призом в кровопролитной битве. И… тревога, которую, как он ни старался, скрыть не мог.

— Хорошо, — кивнула я, останавливаясь на том, что отец не стал бы Карину союзником, не будь для этого веских оснований. Ну а то, что они мне были неизвестны… Пока неизвестны, поправила я сама себя, накидывая план будущих действий по выведыванию чужих секретом. — Через пять дней. И все очень скромно и без помпезности!

— Как скажешь, — довольно выдохнул Карин, бросив быстрый взгляд на Лаэрта. — Последнее компенсируют мои родители на Таркане.

Мне оставалось только развести руками, про вторую церемонию по законам стархов я благополучно забыла. Увы, в данном случае, как и курс после прыжка, изменить уже ничего было нельзя, свое согласие я дала. Да и к чему? Карин нашел самую надежную причину, чтобы ускорить нашу свадьбу — я очень хотела, чтобы на ней присутствовала вся семья.

На базу погранцов Лета должна была отбыть на следующий день после торжества.

* * *

— Что случилось?

Карин и Лаэрт сразу после полудня отправились в офис Службы внешних связей, улаживать последние формальности, связанные с нашим браком, отец был у себя в госпитале, а мы с мамой собирались пройтись по магазинам. Я хоть и настояла на обязательной скромности будущего события, но желания выглядеть соответствующе это не отменяло.

— Дочь губернатора… — обернулась она ко мне, ладонью отерев влагу с лица и заставив меня буквально застыть — за все свои тридцать четыре года я ни разу не видела ее плачущей.

Впрочем, гадать не пришлось — внешний экран лежащего на столе в гостиной планшета был активирован, и все, что творилось сейчас у Большого Дома, как и лишенные малейшей эмоциональности комментарии информагенств, вопросов не оставляли.

— Этого не может быть! — выдохнула я растерянно, вновь и вновь перечитывая строчки, выделяющиеся красным на сером фоне: «Сообщение о самоубийстве Сои Эйран — дочери губернатора Зерхана, поступило в Службу порядка в 16.40».

Девушка училась в том же колледже, что и Лора. И… Зои Мареску.

Интересно, и почему это я сейчас вспомнила именно о ней? Или все-таки об ее отце?

— Как видишь…

Договорить я ей не дала, остановив жестом — наручный комм завибрировал, привлекая внимание. Значок личного сообщения…

Сердце дернулось, замерло…

Весточка была от Дваржека, который советовал посмотреть новости. Вместо облегчения — ничего страшнее того, что уже произошло, на душе стало лишь тревожнее, словно предупреждая, что это только начало.

— Но почему…

— Где Лора? — резко оборвала я ее. Уже во второй раз.

— Лора? — Ее взгляд метнулся по комнате, словно она не понимала, о чем именно я спросила. К счастью, повторять не пришлось. — Она должна была встретиться с Карином и Лаэртом. Я сейчас…

— Не надо, — тихо и, надеялась, достаточно твердо, чтобы вернуть ей хотя бы подобие спокойствия, попросила я. — Я свяжусь сама.

— Мария… — Мама смотрела на меня так, что для сомнений места не оставалось. Я только что дала ей повод задать вопрос, ответа на который у меня не было. — Все еще хуже, чем я думала?

Мысленно укорив себя за беспечность, отвела взгляд.

Что я могла ей сказать? Что сама не осознавала до конца сути происходящего вокруг? Что за внешней веселостью Йорга видела надвигающиеся проблемы? Что, ловя вроде как случайные взгляды Вацлава, замечала тень беспокойства в его глазах? Что больше не верила в искренность улыбки на лице отца? Что думая о будущем браке не забывала и о младшей сестре, для которой мое решение могло стать либо дорогой в будущее, либо…

Я могла только молчать, надеясь, что она догадается о том, что творилось в моей душе и «услышит» все, что я так и не сумела произнести.

Она услышала, но… моей боли это не уменьшило.

— Значит, хуже, — протянула она задумчиво, холодным равнодушием, прозвучавшим в голосе, заставив посмотреть на себя. — Теперь хотя бы понятно желание отца как можно скорее избавиться от тебя и Лоры.

— Мама…

Она качнула головой, глядя на меня, но словно не видя. Взгляд был тяжелым, касаясь меня, отдавал неизбежностью.

— Не надо ничего объяснять, — выдавила она из себя через силу и, резко тряхнув головой, на миг закрыла глаза. Когда открыла, ничто на ее лице не напоминало о последних минутах. — Свяжись с Лорой и предупреди, что к ужину мы не вернемся, они с Летой остаются за старших.

— Мама… — попыталась я ее вразумить, но маминой настойчивости могло хватить на несколько Каринов, не говоря уже обо мне.

— Я больше не хочу об этом говорить, — твердо произнесла она, отключая планшет. — Моя дочь выходит замуж, остальное не имеет значения.

Если бы все было так…

— Мама, — усмехнулась я, — мы пробудем в Ратуше от силы десять минут. Это такая формальность…

— Формальность?! — Вот теперь она точно разозлилась. Отбросив сумочку, которую успела взять со стола, подошла ко мне. — Я не ожидала от тебя такой легкомысленности!

Вздохнув, пожала плечами, грустной улыбкой вымаливая себе прощение.

— После приема у императора Индарса меня бросает в панику при одном намеке на официальные мероприятия.

Сочувствия в ее взгляде, на которое я очень рассчитывала, так не появилось.

— Приемов у императора Индарса может быть сколько угодно, а вот этот день больше никогда не повторится. — Она окинула меня задумчивым взглядом. — Если, конечно, твое решение серьезно настолько, насколько мне бы хотелось.

Дополнение было из разряда тех, когда что бы ни сказал, все равно будет мало. Говорить о том, что люблю Карина — бесполезно. Слова, как аргументы, вряд ли были способны убедить ее в моей уверенности.

Да и была ли она, эта уверенность?

Четыре стандарта рядом, из них только половина последнего во взаимоотношениях между мной и Карином ощущалась та незримая связь, что отличает слаженный экипаж. А до этого, то ли с трудом сдерживаемое презрение, то ли брезгливое равнодушие, но в любом случае любезностью являлось уже холодное приветствие, до которого он буквально снисходил.

Плотину сорвало резко, в одно мгновение. Секунду назад я помогала медикам с ранеными и даже предположить не могла, что стоит ей пройти, как Карин протянет мне кружку с горячим глостом, о котором и знать-то не должен был, заставив меня мысленно признать, что все это время я исподволь искала его внимания.

Что стало гранью, разделившей мою жизнь на ту, где мы были врагами, и ту, в которой я тоже избегала встречи с ним, но лишь потому, что не могла поверить собственным глазам, я так и не узнала. Задавать вопросы не спешила, опасаясь услышать, что потеряла несколько лет, в течение которых мы могли быть хотя бы друзьями.

— Только не белое, — пряча улыбку, протянула я, делая вид, что последнюю фразу она даже не произносила.

— Тогда беж или жемчужный, — тут же подхватила мама, поднимая брошенную на кресло сумочку. — Я видела в Самивале… Думаю, тебе понравится.

Мне оставалось только развести руками — я опять забыла, что в житейских делах мама была значительно опытнее меня, и пока я занималась глобальными проблемами мироздания в лице самаринянина Исхантеля, она решала более мелкие, но не менее важные. Платье для торжества, скорее всего, было лишь одним из них.

— И что мне еще должно понравиться? — признавая собственное поражение, вздохнула я.

— Всему свое время! — усмешка была лукавой, вот только затмить собой беспокойство, продолжавшее жить в ее глазах, ей так и не удалось.

Фыркнув, что ничего другого и не ожидала, попросила маму подождать меня еще пару минут. Прежде чем связаться с Лорой, я хотела переговорить с Карином.

Выйдя в холл, активировала внешку комма. Тот ответил сразу, словно ждал моего вызова, тут же отошел в сторону, оставив сестру с Лаэртом.

— Ты новости смотрела?

Хотелось мне пройтись по поводу его подозрительной осведомленности о наших семейных сложностях, но я предпочла в очередной раз избавиться от этой мысли. Слишком свежи были воспоминания о том, с какой скоростью те начали разрешаться, как только стало известно о возобновлении моего контракта и скором появлении здесь старха.

— Смотрела, — кивнула я, глядя на стоявшую в стороне Лору. Судя по улыбке, она еще ни о чем не знала. — Не хотите отправиться на прогулку к островам?

— Значит, — вздохнул он, — я правильно понял предупреждение Вацлава. Лора была с ней знакома…

— Они ходили на один факультатив, — подтвердила я, не удивляясь высказанному предположению. За те несколько дней, что Йорг провел на Зерхане, он успел основательно прорасти в жизнь моей семьи.

То ли старховская основательность, то ли… просто основательность. При всей своей внешней бесшабашности ветреным и легкомысленным Карин точно не был.

— Боюсь, что одними островами здесь не обойтись. — Он оглянулся, произнес что-то одними губами. Предназначалось сказанное Лаэрту, говорил Карин не на всеобщем. Я хоть и не спец, но в ситуациях, когда о смысле команды приходилось скорее догадываться, бывать приходилось. — Я заблокирую комм Лоры. Думаю, так будет лучше.

— Ты… что? — посмотрела я на Карина с изумлением, когда до меня дошел смысл фразы. С его решением была согласна — будет лучше, если о гибели своей сокурсницы сестра узнает, когда вернется домой, но вот сама возможность подобного вызывала очередные вопросы.

Йоргу повезло, от необходимости ответить его избавила Лора. Подскочив, развернула руку Карина к себе, встретившись со мной взглядом, подмигнула и показала язык.

— Ну, ты и капуша! Лета уже давно ждет вас с мамой в Самивале.

Еще и Лета… Лично я была уверена, что средненькая как раз сейчас знакомится с командой, в которой ей предстояло работать ближайший год. Сестра пошла по стопам отца, выбрав в качестве специализации медицину катастроф, а затем и более узкое направление, позволившее ей претендовать на флотскую вакансию — сложные случаи волнового и импульсного поражения.

— И давно она ждет? — грозно сдвинув брови, поинтересовалась я, глядя, как на лице младшенькой появляется замешательство.

— Ждет? Кто? — тут же залепетала Лора, отступая за спину подошедшего Лаэрта. Добавила она, выглядывая из-за него, как из убежища: — Я ничего не говорила, и ничего не знаю.

Посчитав, что это неплохой повод, чтобы закончить разговор, улыбнулась Карину и отключилась, поймав себя на том, что предпочла бы сейчас находиться рядом с ними. Лора была лишь поводом для возникшего желания, а вот Йорг — причиной. Я и не заметила, как он стал частью того мира, без которого меня просто не существовало.

Глава 7

— Завертелось?

Орлов, наблюдатель Штаба Объединенного флота Галактического Союза при Службе Внешних границ, мог и не спрашивать. Когда у его друга и помощника, куратора той же службы от контрразведки, вот так лихорадочно блестели глаза, а в коридорах Управления стояла подозрительная тишина, выводы напрашивались сами собой. Полковник Шторм, сидя в своем кабинете в самом центре сектора стархов, дергал за тонкие ниточки раскинутой по всей галактике паутины, в очередной раз заставляя слово «невозможно» преклонять колени перед его тщательно выверенными изящно-извращенными планами.

— Помнишь, я тебе как-то говорил про козла отпущения, труп и сильного ментата? — вернувшись взглядом к экрану, на который стекалась оперативная сводка, хрипло уточнил Шторм.

— Это которого я арканил у Ежова? — словно бы с трудом вспоминая о событиях полугодовой давности, вяло поинтересовался Орлов, пропустив и первое и второе. Ими занимался сам Шторм.

Знал, что на мнимое равнодушие Вячек не купится, но… напряжение спрессовалось настолько, что либо резать плазмой, либо взрывать. Второй вариант казался генералу предпочтительнее — хоть и завалит осколками, но и разрядится значительно быстрее.

— Арканил?! — возмущенно вскинулся полковник, тут же напоровшись на ухмылку генерала. Усмехнулся в ответ — и сам понимал, что градус зашкаливал, продолжил уже спокойнее. — Ладно, в одни игры играем.

— Только некоторые втемную, — кивнул Орлов, соглашаясь с последними словами Шторма.

Каперанг тяжелого крейсера, по самое «не могу» замешанный в продаже военных секретов Союза самаринянам, был вполне достоин пристального внимания адмирала военной разведки. Но это если закрыть глаза на выбор спеца, пущенного в дело взамен полученных сведений. А вот если не закрывать…

Ежов был сильным профи, они оба это понимали, так что ожидать, что конкурент не заинтересуется подоплекой подобного выбора, не стоило.

— Женя своего не упустит.

— Уже не упустил, — хмыкнул вроде как довольно Шторм. — Командует Валанд.

— А банкуешь — ты, — качнул головой Орлов, устраиваясь в своем любимом кресле в зоне отдыха. Будь они в его собственном кабинете, предпочел бы пройтись, но вотчина Шторма ничего подобного не позволяла, слишком мала, чтобы развернутся. — Тебе недостаточно наших проблем?

— Достаточно, — согласился полковник, вставая.

На генерала даже не обернулся, но тому для выводов хватило увидеть, как Вячек поднимался. Со стороны посмотреть — останется лишь удивиться расхлябанности, которую тот демонстрировал. Пьян — не пьян, но не в ладах с собственным телом точно.

Вот только Орлов в ответ на подобную показуху напрягся. Форма могла быть разной, а содержание одно — проблемы. Основательные такие проблемы из разряда тех, что не всегда удается вовремя просчитать.

Шторм ожидания генерала оправдал, бросил холодно:

— На Зерхане Карин Йорг. — Зафиксировав, как нахмурился Орлов, добавил уже другим тоном: — Выпьешь?

— Йорг?! — проигнорировав вопрос, генерал повторил имя. — А этот что там забыл?

Шторм не стал показывать удовлетворения от явной оторопи своего бывшего командира, как и ставить ту себе в заслугу. Не будь они одни, Орлов ничем бы не дал понять, насколько его изумило известие о присутствии на окраинной планете Союза второго сына советника Индарса по безопасности. Это они друг при друге эмоций старались не скрывать — а то не заметишь, как уподобишься бесстрастным скайлам, их выдержка предназначалась для посторонних.

— Марию Истомину, — не стал тянуть с ответом Шторм. Игра в «отгадай» была из примитивных, только терять время, которое у обоих было на вес туорана. — Тридцать четыре года, навигатор…

— Это с эр четвертого? — сдвинул брови генерал. На память он никогда не жаловался, а конвой на Штанмар просеивали вместе. На эту женщину он обратил внимание еще тогда, отметив ее молодость… для той должности на борту транспортного супертяжа стархов, которую она занимала. — Ты хочешь сказать…

— Не хочу, — вздохнул Шторм, доставая из кармана брошенного на спинку кресла кителя фляжку, — уже сказал. В их браке заинтересован сам Песчаный лев. Так ты будешь? — сделав пару глотков, вновь спросил Вячек.

— Шаре?

— Тарканское. Из личных запасов императора. Презент от советника, — скривился Вячек, давая понять, что имя этого самого советника называть не стоит — известно обоим. — Засиделись как-то допоздна, когда разбирались с покушением на адмирала.

— Тобой же и подготовленного, — буркнул Орлов, принимая фляжку. Глотнув словно воду, вернул Шторму. — И что не так с Йоргом?

Прежде чем ответить, Шторм бросил взгляд на экран. Пестрело зеленым и желтым, но он не обольщался — затеянное им далеко выходило за рамки прошлых операций. Дерзко… даже для него.

— Когда удалось вытащить Геннори, — Шторм вернулся к столу, повернул к себе несколько листов бумаги, на которых до прихода Орлова делал пометки, — я поклялся себе, что отомщу Исхантелю. Может и по-мальчишески, но для меня это, как дело чести, квинтэссенция понятия долга. Так что когда эта сука объявилась на Зерхане, я рассматривал его появление в Союзе в качестве подарка судьбы, решившей отблагодарить меня за упорство.

Орлов машинально кивнул — понимал, о чем полковник говорил, а сам думал о Геннори Лазовски и о том времени, о котором напомнил Вячек. Впрочем, он, как и Шторм, о нем тоже никогда не забывал.

Два молодых, подающих надежды лейтенанта. Два друга. Два… соперника, пытающихся доказать всем и, главное, себе, что их выбор профессии не был случайным.

Один с внешностью аристократа, второй… В Шторме всегда было что-то такое… залихватское, выделявшее его среди множества других офицеров. Усы, бесшабашность, идеально выверенный авантюризм и марш Академии в Рунцово, который тот отбивал пальцами, прокручивая в голове очередную многоходовку. Его разработки простыми только казались. И тогда, и тем более теперь.

В тот раз в сектор Приама они должны были лететь вместе, уже прибавив в звании, но Орлов, буквально в последний момент, отправил Шторма на поддержку другой группы. Команда, в которой находился Лазовски, исчезла день в день, когда Вячек вернулся на базу.

А потом были долгие полтора года поиска и безуспешных попыток вытащить ребят с Самаринии. И успех, в который не верил никто, кроме будущего матерого полковника.

Орлов не часто, но спрашивал себя: если бы не эти события, стал бы Шторм тем Штормом, которого за глаза называли тварью и сволочью, но когда становилось совсем туго, бросали на самые безнадежные операции, не сомневаясь в результате?

Ответ он знал. Таких профи, как Шторм, создавали именно потери.

Полковник экскурса в прошлое, совершенного генералом, казалось, и не заметил. Продолжил тем же, безразлично-равнодушным тоном:

— А потом мне стало не до собственных расчетов с самаринянином. Горевски, которого я туда отправил, нарыл такое, что от наглости Исхантеля оставалось лишь куртуазно выражаться. Я и так догадывался, что жрецов уровня, как этот, в ссылки не отправляют, но действительность превзошла самые смелые предположения.

— Информация о наших разработках была прикрытием?

Орлов хоть и спросил (именно на этот крючок поймал его Вячек полгода назад, буквально заставив поучаствовать в подготовке операции), но лишь бы разбавить монолог Шторма. «Давить» голосом у того выходило уже машинально, воздух вокруг тонко вибрировал.

— Одной из задач! — словно выплюнул, зло произнес Шторм. — Там такое намешано…

— И? — поторопил Орлов. На оперативке мало что изменилось, но чутье подсказывало, что с откровениями им стоило поспешить.

— Бабы им нужны, — выдохнул Шторм, в одно мгновение становясь спокойным и собранным. Тоже… чутье. — Чистый генотип, девственницы. Для чего, надеюсь, спрашивать не будешь?

— Один из краеугольных законов Самаринии. Телегония.

— В списке — десятки тысяч. Девушки от тринадцати до двадцати лет.

Орлов, молча, протянул руку, принял услужливо поданную фляжку. На этот раз одним глотком не обошлось. Удовольствия не больше, чем минут на десять — блокировки и боты не давали, как следует захмелеть, но даже это — передышка.

Масштаб задуманного Штормом не удивлял, выбивало само его участие, означавшее, что другие проморгали. Или… Не будь именно этого «или», не пришлось бы полковнику столь виртуозно сводить в одном месте ментата из особистов Ежова, орлов Воронова из службы безопасности и собственные резервы в виде все еще друга, заместителя директора Службы Маршалов Геннори Лазовски.

— Но причем тут Йорг ты так и не сказал, — закрутив крышку, вернул он фляжку.

— Одна из сестер Марии Истоминой среди этих тысяч, — усаживаясь в свое кресло, бросил Шторм. — Но и это еще не все, — продолжил он, отбив что-то на планшете. — Наш таинственный незнакомец переслал мне часть директивы эклиса, в которой тот требует ускорить работу по комплектованию флота Самаринии высококлассными специалистами других рас, придав им статус условно чистых. Критерий отбора — генетическая карта и отсутствие детей.

— Мария Истомина… — горько усмехнулся Орлов. — Поздно? — правильно разгадал он причину злости Шторма, которую кроме него сейчас вряд ли бы кто-то заметил.

— Если только случайность, но…

— Смерти сына Йорг нам не простит, — кивнул Шторм. Похоже, хотел что-то добавить, но не успел. Красная отметка на оперативной кальке не оставила им возможности продолжить разговор.

Впрочем, обоим и так было все понятно. Из двоих: Марии Истоминой и Карина Йорга, страховать люди Шторма будут именно второго.

* * *

Подруг у меня на Зерхане практически не осталось, по крайней мере тех, с которыми хотелось бы провести последний вечер свободной жизни, так что девичник я устроила с… Дваржеком. Лора вместо мальчишника (маленькая, но месть) повела моего жениха и его брата на экскурсию по вечернему городу.

Сестры должны были отправиться вдвоем, но Лету еще днем вызвали в госпиталь наземной базы погранцов. Поступивший к ним пострадавший был профильным, собирали всех специалистов, знакомых с последствиями использования волновиков и импульсников, а команда, в которую она попала на стажировку, как раз такими случаями и занималась.

— О чем грустишь? — поинтересовался Вацлав, коснувшись своим бокалом моего. Хрусталь тоненько тренькнул, отозвавшись легкой дрожью по коже.

Задумавшись о том, что средненькая все еще не подала весточки, я успела забыть об уже прозвучавшем тосте за мое будущее.

— Не знаю, — попыталась я улыбнуться ему. — Тревожно как-то…

— Из-за Лоры?

Наш ночной разговор Дваржек не забыл, пару раз пытался вернуться к нему, но я предпочла избегать этой темы, продолжая просто наблюдать за развитием ситуации и присматривать, чтобы сестренка не оставалась одна. Вацлав помочь нам ничем не мог, как бы этого не желал, да и прилет Карина добавил уверенности, что все выправится. Было в Йорге что-то… заставляющее так думать.

Вместо ответа пожала плечами, приподняв бокал, но так и не сделав глотка.

Вчера днем покончила с собой дочь губернатора, вечером я покупала платье на собственную свадьбу. Вернувшись домой утешала Лору, все-таки узнавшую о смерти своей сокурсницы раньше, чем мне бы хотелось. Сегодня утром отвечала на вопросы чиновника Ратуши, который должен зарегистрировать наш с Карином брак. Не все из них были понятны, некоторые выглядели откровенно провокационными, словно меня намеренно пытались вывести из себя. Потом, едва сдержавшись, чтобы не высказать Йоргу все, что думала о его поспешности, провожала Лету, которую отвозил на базу Вацлав. И вот теперь сидела с ним, пытаясь разобраться в собственных ощущениях, которые настойчиво твердили, что все происходящее — неспроста.

— Наверное, мне все еще не верится, что завтра я стану Марией Йорг, — не без горечи усмехнулась я, глядя на мерцающее в отблесках заходящего светила вино. Черное и бордо. Бордо и черное. Калейдоскоп, в котором не было постоянства.

Как и в моей душе.

— Он тебя любит, — откинувшись на спинку стула, заметил Вацлав.

Сидели мы опять в Шалоне, и вновь — на верхней веранде. Предложила это место я, Дваржек лишь согласился и сумел заказать столик, что было довольно непросто. Ресторан считался эпатажным, как и сам небоскреб, на верхних этажах которого он находился, уже давно ставший символом и Анеме, и всего Зерхана.

Закрученное в спираль здание пробивалось сквозь зеленые шапки реликтовых манжоров и уносилось вверх, словно ввинчиваясь в небо… Пытаясь вырваться из объятий планеты и исчезнуть.… Далеко… далеко.

— Это должно меня успокоить? — вздохнула я, не столько избавляясь из мрачных предчувствий, сколько отодвигая их на задний план. У Вацлава и своих проблем хватало, чтобы нагружать его еще и моими.

Сделала глоток, чтобы спрятаться за стеклом от пронзительного взгляда Дваржека. Кажется, он понимал значительно больше, чем я говорила. Мне следовало веселиться, в полной мере наслаждаясь последним днем свободы, я же продолжала грустить, словно оплакивая то, чего уже не вернуть.

— Это должно либо смирить с тем фактом, что время в данном случае не имеет никакого значения, либо заставить задать себе вопрос, а любишь ли ты Карина настолько, чтобы связать с ним свою жизнь, — философски заметил Вацлав, продолжая смотреть на меня.

— Со смирением ты уже опоздал, — отставила я бокал в сторону.

Хотела добавить, что сделанное самой себе признание — я видела в Карине мужа и отца своих детей, плохо помогало избавиться от внутреннего мандража, но отвлеклась на женщину, только что вышедшую из лифта. Узнала сразу — последние сутки строки из ее репортажей цитировали все информагенства Зерхана. Журналистка с Земли, Элизабет Мирайя.

— Красивая женщина. — Мой интерес к новой посетительнице Дваржек не пропустил. — И смелая. Или, — он качнул головой, — безрассудная. Фактически открыто обвинить Исхантеля в самоубийстве дочери губернатора… Она очень рискует.

С ним было трудно не согласиться, но… я продолжала повторять вопросы, которые она задавала: «…Почему эта девочка должна отвечать за наши с вами ошибки?!V! И она ли одна?! Или о тех, кто был до нее, мы просто не знаем?! И будет ли кто-то после…».

И не важно, что справиться с самаринянином мне было не по силам, чувство стыда душило все равно. Мне было слишком хорошо известно, какое влияние мог оказать жрец на неокрепшую детскую психику, к чему способен подтолкнуть. Преклонение перед ним лишь первая ступень подчинения, а какова последняя?

В моем случае победила психология обывателя — главное, чтобы беда прошла мимо тех, кто был дорог. А остальные? Сои и Лора не были близкими подругами, но ее смерть стала для сестры ударом.

Она, конечно, оправится, но след-то останется.

— По ней не скажешь, что она не осознает последствий своих поступков, — нехотя протянула я, поймав себя на мысли, что мужчина, поднявшийся ей навстречу, кого-то мне напоминает. Когда уже почти сдалась, собираясь признать, что ассоциация так и останется не пойманной, тот повернулся боком, продемонстрировав профиль, чтобы выудить из моей памяти имя Люсии Горевски, весьма знаменитой оперной актрисы.

Сын? Было совершенно не важно, но я, не в силах отвести от пары взгляд, продолжала смотреть на них, пока те не отошли достаточно далеко, чтобы стать почти незаметными в сгущающихся вечерних сумерках.

— Но безрассудства это не отменяет, — частично согласился со мной Дваржек, в очередной раз возвращая меня к действительности. — Одно точно, Зерхан она взбаламутила. Сегодня слышал, что вопрос о преподавательской деятельности дипломата вынесен на комиссию Службы надзора.

— Вот как? — тут же уцепилась я за его слова, удрученно отметив, что и это известие меня не радует. Словно в душе все перегорело. — Неужели сработало?

— Вряд ли все произойдет так скоро, как бы хотелось, но без последствий не останется. Волна пошла основательная.

— Чуть бы раньше, — не без сожаления отозвалась я, думая о том, что для кого-то грядущая буря уже не станет предвестником изменений.

Вот ведь… мы идем вперед, стремясь к миражу, называемому мечтой, тоскуем о том, что покинули, постепенно забываем тех, кто был частью нашего «я». А потом прошлое догоняет и… оставляет тебя растерзанным и прозревшим в ощущении потери, которую уже не восполнить.

— Пойдем, потанцуем, — предложила я, складывая лежавшую на коленях салфетку. Вацлав не заслужил такого вечера.

— Не жалеешь ты меня, — улыбнулся Дваржек поднимаясь. Подошел, подал руку. — Если Карин узнает…

— И кто тут говорил о смирении? — дернула я плечом, вкладывая свою ладонь в его.

Воздух был плотным, не давая вздохнуть полной грудью, замедляя движения, заставляя вязнуть в себе…

Или это музыка опутывала тоской, рассказывая о любви и… утрате?

— Мне не нравится твое настроение, — склонившись, недовольно прошептал Вацлав, но стоило мне положить руку на его плечо, уверенно повел в танце.

— Что у тебя с Летой? — поинтересовалась я. Расслабиться не удавалось, но близость Дваржека добавляла уверенности. Бывший сокурсник, ставший верным другом…

Моей сестре повезло встретить такого человека.

А мне?

— Уходишь от темы, — понимающе ухмыльнулся он. И добавил, участливо. — Я не узнаю тебя.

— Я сама себя не узнаю, — не стала я спорить, — но это не значит, что мне не интересен ответ на свой вопрос.

Тот дернул плечом:

— Торопить ее я не стану. — На лице Вацлава мелькнула растерянность, но тут же исчезла, оставив после себя ощущение обмана. То ли было, то ли… нет. — Если в ее новой жизни найдется место и для меня, сделаю предложение. А пока буду просто рядом.

Очередной поворот… Столик, который занимали Элизабет Мирайя и ее спутник, находился в противоположном конце зала, но сейчас, с танцевальной площадки, был хорошо виден. Как и мужчина, остановившийся рядом с ним.

Алин Мареску…

Мне бы успокоиться — отец Зои выглядел довольным, но затихшая было тревога словно обрела второе дыхание, обдав сердце холодом.

— Уверен, что так правильно?

Голос певицы плакал, ноты стекали каплями дождя по стеклу… Но, кажется, только для меня.

Нам стоило провести этот вечер дома. Сидеть в гостиной, пить глост и болтать о пустяках, не позволяя времени спешить, приближая завтрашнее событие. Регистрацию в Ратуше назначили на полдень.

— Ей стоит узнать меня лучше. — Дваржек продолжал оставаться непробиваемо спокойным. — Но, — опровергая мелькнувшую у меня мысль, тяжело вздохнул он, — глядя на Карина, я начинаю сомневаться в собственном решении.

— Лета молода, но вполне способна разобраться в своих чувствах. — Говорить о сестре было легче, чем о самой себе. — Подумай об этом.

Мелодия, в последний раз всколыхнув воздух, затихла, сгорая в пламени свечей, которые зажигали официанты.

— Обязательно, — поцеловав мою ладонь, заверил Дваржек. — Если твой будущий муж не решит, что я посягнул на самое для него дорогое.

— Он тебя пытался запугать? — грозно нахмурилась я, но роль не выдержала, улыбнулась, как только Вацлав испуганно шарахнулся от меня. — Уже сбегаешь?

Настроение в очередной раз вильнуло, разбавив тревожную меланхолию шальным задором, но не лишив способности мыслить критично. Скажи мне кто раньше, что предстоящее замужество способно настолько виртуозно играть с мировосприятием, вряд ли бы поверила, но оказалось именно так…

— Ты же уговоришь его меня пощадить? — «поймал» мой настрой Вацлав, отодвигая для меня стул. Пока мы шли к столику, молчали. Лишь бросали друг на друга многозначительные взгляды, да загадочно улыбались.

— Если поклянешься, что будешь приглядывать за сестрой в мое отсутствие, — подняв бокал — в горле пересохло, поставила я условие его помилования. — А иначе…

— Шантаж, — неожиданно довольно отозвался Дваржек. — Но раз ничего не остается…

Вибрация комма заставила его замолчать. Брови сошлись к переносице, пока он читал пришедшее сообщение.

— Что?! — не выдержав, спросила я, не про пропустив грусть в его глазах, так похожую на мою.

— Лета… — вздохнул он. — Раньше, чем к утру, не вернется.

— Она — врач, — заметила я, надеясь, что получилось спокойно. — Ты будешь ждать ее, она — тебя. Так бывает…

— Я не уверен, что хочу летать, — улыбнувшись, удивил он меня неожиданным признанием. Не дав ответить, выдав что-нибудь соответствующее, поднял бокал, отсалютовал в мою сторону: — Я клянусь, что буду приглядывать за Летой в твое отсутствие.

Странно, мне должно было стать легче от этих слов, но… не стало.

* * *

— Будем считать, что программу минимум мы отработали, — отложив салфетку, твердо заявила я. — Дурацкая была идея.

— А мне — понравилось, — не слишком уверенно возразил Вацлав, вставая. — Но кое в чем ты права, еще немного, и эта троица начнет брать веранду штурмом.

— Не поняла? — склонила я голову, наблюдая, как взгляд Дваржека наполняется лукавством. — Ты хочешь сказать…

— Двумя этажами ниже, — с улыбкой подтвердил он возникшие у меня предположения. — Ты ведь простишь?

Вздохнув — мне следовало обратить внимание, с какой тщательностью выбирает платье Лора, кивнула:

— Что с тобой сделаешь?! Но будешь должен.

— Извини, — подошел он ко мне, — но все последствия этого демарша Карин обещал взять на себя. Так что… с претензиями к своему будущему мужу.

— И много их у меня должно возникнуть? — поднялась я, опираясь на руку Вацлава. Ответила сама, поправляя тонкую шаль, которую Дваржек накинул мне на плечи. — Судя по твоей физиономии, их присутствие поблизости — сюрприз далеко не единственный.

— Ох, и намучаешься же ты с ним, — хмыкнул довольно Вацлав. — Может, передумаешь, пока не поздно?

— Он нас еще и слушает, — сделала я очередной вывод. Качнула головой, вроде как недовольно, но тут же сменила гнев на милость: — Знаешь, — я подмигнула Дваржеку, — это даже хорошо, не придется отказывать себе в удовольствии, высказать ему все…

Закончить фразу мне не удалось…

Все так же звучала легкая музыка, все так же огоньки свечей трепетом рвали темноту позднего вечера, все так же рядом стоял Вацлав, насмешливо глядя на меня, все так же…

В сторону космопорта первым посмотрел именно он. Дрогнули губы, сминая улыбку, в глазах отражением вспыхнуло зарево…

— Нет… — выдохнула я, резко разворачиваясь. — Вацлав!

Огненный смерч разрезал ночь на две половинки, чуть дальше взвился следующий… и… следующий… Под ногами довольно заметно дрогнуло, обиженно звякнули стоявшие близко друг к другу бокалы, рядом, со стола, вниз скользнул нож… звук увяз в двинувшем по ушам гуле, волосы растрепало налетевшим порывом.

Этого быть не могло, но… было.

— Антигравы, — прохрипела я, с трудом сглотнув вставший в горле комок. Машинально, когда тряхнуло, уцепившись за Вацлава, я продолжала держаться за него. — Второй и пятый столы.

Несмотря на продолжавшийся гул, Дваржек меня услышал. Кивнул. Похоже, и сам считал так же.

Завыли сирены… Дальше… ближе… Застывшее в оторопи время дрогнуло и понеслось вперед, наверстывая упущенное. На веранде кто-то закричал, потом еще… Женщина, приподняв подол длинного платья, бросилась к ограждению, за ней мужчина…

— Идем! — дернул меня Вацлав. — Если начнется паника…

Он был прав, но ошибся в другом — с растерянностью мое состояние не имело ничего общего. Если только с невозможностью поверить в то, что я видела. За всю историю существования антигравитационных столов ни один из них не вышел из строя с подобным фейерверком. Там такие системы блокировки…

Высказать свою мысль я не успела. В небо взметнулось еще одно зарево… немного правее. Там, где находилась наземная база погранцов…

— Нет! — то ли вскрикнула, то ли всхлипнула я, закрывая ладонями рот. — Нет!

— Суки! — неизвестно к кому обращаясь, процедил сквозь зубы Дваржек. Рывком сдернул меня с места. — Быстрее! — И добавил уже совсем невпопад: — Понял…

Первый шаг дался с трудом. Хотелось рухнуть на колени и завыть, но вбитые навыки оказались надежнее разума, заставляя двигаться, уходить из зоны опасности. Если уж взрыв в зоне космопорта с трудом можно было объяснить случайностью, то у вояк… Когда эта простая истина дойдет до тех, кто все еще продолжал глазеть на отблески не столь уж и далеких пожарищ, здесь начнется кошмар…

Штанмар…

— Подожди! — вырвав руку, за которую Дваржек продолжал тащить меня вперед, остановилась я, очень надеясь, что повторять не придется.

То ли повезло, то ли думали мы об одном и том же. Взгляд, которым он прошелся по веранде, был быстрым, но цепким. Профессиональным…

— Уходи по лестнице, Карин будет тебя ждать…

— Нет, — отмахнулась я от него, выискивая глазами Алина. Здесь нужен был профи другого рода, Вацлаву с толпой не справиться. Навыки не те.

Первый раз я заметила Мареску у лифта. С ним были Зои и миниатюрная женщина, скорее всего жена, уж больно приятельница Лоры была на нее похожа. Потом уже одного, рядом с журналисткой.

Закрыв на мгновенье глаза, попыталась вспомнить, где находились мы с Дваржеком и как стоял розыскник…

— Мария… — Вацлав дернул меня к себе. — Уходи по лестнице. Карин…

— Госпожа Истомина! — Раздавшийся за спиной знакомый голос заставил вздохнуть с облегчением. Уж если я его видела, Алин просто не мог меня не заметить. — Хорошо, что вы еще не ушли…

Пришлось развернуться, искала я его совершенно не там. Веранда хоть и была круглой, но несколько увитых растениями перегородок делили ее на сектора.

— Вам что-нибудь известно? — кинулась я к мужчине, машинально отметив ужас, застывший в глазах прижавшейся к матери Зои.

Отрезвило мгновенно. Двумя этажами ниже находилась Лора…

— Нет, — качнул он головой. Лгал! И для меня, и для жены, и для дочери. — Вы можете…

Дваржек перебил, перехватив инициативу:

— Если рванули антигравы, этот район вот-вот погаснет. Наружные лифты нужно заблокировать, они слишком медленные, только нагрузят генераторы. Тех, кто поздоровее, отправляйте по лестницам на шестидесятый и сороковой, офисы сейчас закрыты, так что кабины будут пусты.

— Откуда? — во взгляде Мареску явно было заметно уважение.

Теперь я понимала, о чем говорил Вацлав, рассказывая о подготовке на изыскательском. Там думали о любых неожиданностях.

— Не важно! — проигнорировал его интерес Дваржек. — Если остаетесь, то самое время брать ситуацию под контроль, если нет…

— Присмотрите за ними, — обращаясь почему-то ко мне, кивнул Алин на своих женщин и, развернувшись, сделал шаг. От нас…

Охранников на веранде было шестеро — по крайней мере тех, кого я заметила. Сами они вряд ли готовы к подобному, но вместе с Мареску у них был шанс остановить толпу.

Или мне хотелось так думать…

— Папа! — всхлипнула Зои, бросаясь за уходящим отцом, но Вацлав успел поймать, подхватить на руки, довольно жестко прижав к себе.

— Где пожарная лестница? — обернулся он ко мне, давая понять, что все разговоры на этом закончены. Что ж, был прав, мы и так потеряли большую часть тех драгоценных минут, что отделяли видимость порядка от приближающегося хаоса. Будь мы вдвоем… Теперь нам предстояло думать не только о Лоре, но и еще одном… ребенке.

— Я знаю где, — по пути подтолкнув все еще растерянную госпожу Мареску, я направилась в противоположную от лифтовой площадки сторону. Восемь лет прошло, а не забылось, как мы на мое двадцатипятилетие на спор спускались вниз… Сто четыре этажа…

Тогда это казалось так весело…

— Мария… — Дваржек, так и не отпустив Зои, нагнал меня уже на ступеньках. Оглянувшись, идет ли за нами жена Алина, пристроился рядом. — Я не верю…

— Давай об этом позже, — попросила я беззвучно, не только боясь еще больше напугать девочку, но и понимая, что и сама держусь лишь благодаря самолюбию. Горло саднило, в голове билась единственная мысль: «Лета», но ноги сами несли вперед. Была еще и Лора, и вот она-то находилась двумя этажами ниже. С ней, конечно, Карин и Лаэрт, но…

Я не могла помочь средней сестре, но должна была вернуть домой младшую.

— Хорошо, — вздохнул он, отступая назад и позволяя мне идти первой, словно догадываясь, что только так я могла заставить себя сохранять хотя бы подобие спокойствия.

Я не зря вспомнила Штанмар… Не сойти с ума от окружавших нас боли и отчаяния помогала лишь убежденность, что ты — нужен. Не всем — их были десятки тысяч на каждого, тому единственному, кого ты мог дотащить до госпиталя или хотя бы напоить чистой водой.

— Машка!

Обняв подскочившую ко мне сестру — она неслась навстречу, перепрыгивая через ступеньку, тут же отодрала ее от себя, сделав вид, что не заметила недовольства на ее мордашке. Лестница была все еще свободна — шум сверху доносился, но пролета четыре-пять между нами точно оставались, чтобы использовать свой шанс выбраться, требовалось сохранять темп.

— Все в порядке? — посмотрела я на Карина. Взволнованным он не выглядел, но это если не видеть непрошибаемого равнодушия, которое демонстрировал Лэарт. Не сказать, что имело какое-то значение, но в памяти отложилось.

— Не считая аварии в космопорту — да, — правильно понял подоплеку моего вопроса Йорг. Лоре пока правды знать не стоило. — Если там все серьезно…

Ни мне, ни ему ответ был не нужен — на Штанмаре мы были оба.

Глава 8

Приличные мысли есть? — Карин перевел взгляд с Лаэрта на Вацлава, словно предупреждая брата, что другу Марии не стоит знать истинного положения вещей. В подобных ситуациях старшим в их паре становился Свонг.

Добрались они до дома семьи Истоминых только к рассвету. Кар, который принадлежал розыскнику Мареску — его знакомство с Марией для Йорга новостью не стало, — пришлось бросить, проделав лишь часть пути. Минут через сорок после взрыва на наземной базе пограничников «легли» и коммуникационные каналы управления транспортом, создав в воздухе ту же неразбериху, что творилась и на улицах.

Сесть, не угробив при этом ни машину, ни пассажиров, Карину удалось лишь чудом. Но на то он и был пилотом, чтобы совершать невозможное.

— Антигравы сами рвануть не могли, — сквозь зубы процедил Дваржек, бросив быстрый взгляд на активированную внешку.

Планшет принадлежал Лаэрту, тянул с внутригалактических ретрансляторов, игнорируя местную сеть вещания — та признаки жизни подавала, но уж больно они были похожи на агонию. Настойчиво муссирующиеся на все лады версии произошедшего в космопорту наводили на мысль о бреде сумасшедшего под соусом авторитетного мнения, к тому же, обильно приправленного весьма эмоциональными рассказами очевидцев.

А вот о пограничниках молчали, пару раз мелькнуло и все…

Впрочем, удивляться стоило другому — о событиях на Зерхане за его пределами даже не упоминалось, словно их с весьма специфичными проблемами не существовало.

— Сами — не могли, — кивнул Карин, пытаясь не думать о том, как удавалось Вацлаву сохранять самообладание. Про спокойствие говорить не приходилось, но ведь держался… Зная, что без шансов, что не увидеть больше, не посмотреть в глаза… Или, все-таки верил? Надеялся? — Еще бы понять — зачем?

— С этим-то как раз все просто, — Вацлав оторвался от стены, у которой стоял, наблюдая через приоткрытую дверь за комнатой, в которой уложили отдыхать женщин. Системам контроля не доверял.… — Ошибки проектирования. Когда восстанавливали после конфликта с Самаринией, энергоконтуры первого и четвертого зацепили за второй. Вариант временный, однако, как часто бывает, до замены так и не дошло. Дублирующие есть, но нагрузку на полный цикл посадки они не держат, лишь подстраховать на сбой. Третий вообще в расчет брать не стоит, тот используется для малокаботажного. Ну а пятый…

— А пятый был способен принять и супертяж, — вместо Дваржека закончил Карин. — И откуда?

Вацлав обошелся без уточнений, уловив суть вопроса:

— Гарантий, что вернусь в космос — никаких, вот и искал, к чему руки приложить.

Комментировать сказанное Карин не стал, как и выказывать уважение. Появится возможность — успеют поговорить. Йоргу было, что предложить Дваржеку. Не из жалости или желания в глазах невесты быть лучше, чем он есть — Вацлав был достоин того, чтобы удача повернулась к нему лицом. После всего, что пережил…

Мысль была несвоевременной, возвращая к Лете, вероятнее всего погибшей на базе погранцов. Как тут говорить про удачу, когда судьба в очередной раз решила испытать на прочность?

— Но вопрос остается, — буркнул Лаэрт, не отрываясь от своего занятия — отправлял запрос за запросом, пытаясь найти хоть что-нибудь, способное прояснить ситуацию. — Зачем?

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Дваржек.

Вместо того чтобы ответить, Свонг поднял голову и испытующе посмотрел на Карина. Мол, сообразишь?

Тот задумчиво качнул головой, произнес, размышляя вслух:

— Смысла нет. Запасной в Корхе… — Оборвал резко, ладонями проведя по лицу раньше, чем закончил название второго по значимости города Зерхана — Корхешу. — Если и там…

— Вам что-то известно? — напряженно посмотрел на Йорга Дваржек. На молчание ответил протяжным вздохом, продолжил сам: — Известно…

— Не в таких масштабах, — поморщился Карин. Рассказать все — невозможно, не объясниться — потерять того, кто был способен помочь в этой нелегкой ситуации. — Знали об интересе самаринян к Лоре и… — он сделал паузу, давая понять Вацлаву, что имей он возможность, предпочел бы промолчать, — к Марии.

— К Марии? — недоуменно переспросил Дваржек. Брови сошлись к переносице, по лбу пролегла морщинка. — Даже так…

Удивляться язвительному тону Вацлава Карин не стал, тот уже успел доказать, что работать с информацией умеет. Если только заметить, сдерживая желание соответствующе высказаться:

— Думаю, тебе тоже есть чем поделиться. — Дал Дваржеку пару секунд на раздумье, во время которых успел еще раз переглянуться со Свонгом. Безуспешно. Ничего, что могло бы хоть как-то прояснить обстановку на экранах — том, что на виду, и другом, закрытом, не было. — Сейчас даже мелочь…

Настаивать и дальше не пришлось:

— Запрос на генотип. — Вацлав на миг закрыв глаза, потер пальцами виски, словно давило. — За последние полгода четыре внешних контракта. Два со стархами, один с демонами и один с Приамом. У троих уровень контроля такой же, как у Марии, по всем трем по запросу предоставляли дополнительную аттестацию и генотип.

— И? — насторожился Карин. Не потому что не знал — предположения и догадки начали приобретать черты сведений, меняя взгляд на то, что было уже известно. Не им — шайки отца. И вот это-то было значительно хуже — кое-что они, похоже, упустили.

— Вступил в действие лишь низкорейтинговый контракт с Приамом, по остальным… — Вацлав посмотрел на Карина с заметным сочувствием, заставив того стиснуть зубы — не в положении Дваржека было жалеть, но… ведь жалел, — два отказа в последний момент. Оба — пилоты, получили статус невыездных, и никаких объяснений. Теперь сидят на Зерхане, внутренние атмосферные перевозки.

— Служба безопасности? — подал голос Лаэрт.

— Вроде того, — выдохнул Дваржек, — но на личном деле стоит неблагонадежность.

— Кажется, у вас это называется — волчий билет, — размышляя о чем-то своем, протянул Свонг.

— Кажется, у нас это называется — крест на будущем, — с сарказмом хмыкнул Дваржек.

— Но ведь главное не это? — словно не заметив тона, уточнил Свонг.

— Главное? — повторил Вацлав, бросив очередной взгляд в коридор.

Карин лишь стиснул зубы, даже не пытаясь понять, что могло твориться в душе человека, но продолжая бороться с тем, что корежило его самого.

Однажды ему удалось избежать нелегкого выбора — отец догадался, что за нежеланием сына начать дипломатическую службу стоит не только неистребимая тяга к звездам, но и внутреннее неприятие ситуации, когда приходится останавливаться на малом зле ради возможности избежать большего, и позволил стать пилотом. Только заметил, что там, где не примешь сам, заставит жизнь, вот только методы у нее будут иные.

Тогда Карин лишь поблагодарил за одно, постаравшись забыть про другое, но… прав оказался старший Йорг. Сценарий происходящих событий, который вырисовывался у него, требовал жертв. Одну он уже взял, но Карин догадывался, что та не будет последней.

Свонг едва заметно кивнул, словно мысленно соглашаясь с ним. Впрочем, скорее всего тот тоже сейчас принимал решения. Лора, Мария, Карин… Карин, Мария, Лора…

Усмехнулись они практически одновременно. Был у них когда-то разговор… Если невозможно расставить приоритеты, нужно отрабатывать по максимуму.

Трудно, но когда речь шла о живых…

Дваржек все еще думал, Карин предпочел ему не мешать, перескочив на воспоминания.

Элена встретила их одна — Максима вызвали в госпиталь сразу после взрывов в космопорту. К их появлению известий от него все еще не было. Сидела в малой гостиной, забравшись с ногами на диван и закутавшись в шаль. В темноте и… тишине.

Когда они ввалились — Лору и Зои пришлось нести на руках, настолько они вымотались, медленно поднялась, подошла к Марии, провела ладонью по лицу и… отступила в сторону, давая им возможности пройти в комнату.

Потом, ни словом не обмолвившись об отсутствии еще одной своей дочери, вместе с Вари Мареску уложила девочек, без малейших эмоций выслушала слегка подкорректированный рассказ Карина о последних событиях. О базе погранцов он не упомянул.

Наверное, так было легче. Пока слова не сказаны…

— Главное? — Дваржек вновь начал с вопроса. Продолжил, как только Карин посмотрел на него. — В медицинской части анкеты в графе «ментальная сопротивляемость», стояло значение не выше девяти.

— Средний и ниже среднего, — скривился Лаэрт. — А у того, который на Приам?

— Двенадцать…

— Запомнил? — вроде как удивился Свонг.

— Мои первые контракты на этой должности, — нахмурился Дваржек. Смутило его явно не прозвучавшее в вопросе Лаэрта недоверие, а собственное прошлое. — Проверял и перепроверял.

— У Марии тоже двенадцать, — вскользь заметил Карин, не рассчитывая, что Вацлав не учел и этого момента.

Оказался прав:

— Но у тех не было сестры, которой бы ранее интересовался жрец. Да и навигатором эр четвертого никто из них тоже не значился.

— Взрывы, беспорядки… Для простой провокации слишком сложно даже для самаринян, тут должна быть цель, чтобы оправдать подобный масштаб, — опять подал голос Свонг. — Считаешь, будут вывозить? — Обращался он к Дваржеку, но наблюдал за Карином.

— Нагло, но возможных вариантов немного, чтобы исключить и этот, — не стал спорить Вацлав и, словно на что-то решившись, вытащил из разъема комма слот. — Есть у меня приятель, местный журналист из тех, кого называют акулами. Оставил на хранение, попросив не совать нос, если не прижмет.

Что ж, Карин был с ним согласен…

Прижало.

* * *

Я все чаще вспоминала Штанмар. Сходства никакого, но ассоциации…

— Не спишь?

По настоянию Карина и Вацлава, которые были единодушны в этом вопросе, мы устроились в большой гостиной. Дваржек и Свонг перенесли в комнату еще один диван и тахту, сдвинув все это в ряд, чтобы места хватило всем.

— Думаю, — так же шепотом ответила я маме. Устроилась она между мной и Лорой. Госпожа Вари и Зои легли с другого края импровизированного ложа.

— Пойдем на кухню, — тут же попросила… приказала мама, не оставив шансов отказаться. Да и стоило ли? Все разговоры мы по настоянию мужчин оставили на «после отдыха», но я не сомневалась, что было основной причиной подобной заботы: они собирались сначала сами разобраться в происходящем. Насколько это было возможно.

Отвечать я не стала, осторожно выбралась из-под одеяла, опустив ноги, нащупала домашние туфли. На улице хоть и рассвело, но плотные шторы не пропускали свет внутрь. Поднявшись, направилась ко второй двери из гостиной — о ней никто кроме домочадцев не знал. Панели идеально подходили друг к другу, в сплошном рисунке тканных обоев не разберешь.

Спать мы легли одетыми — еще одно решение Карина, который без малейшего противодействия со стороны Вацлава или Лаэрта взял старшинство на себя. При других обстоятельствах я бы радовалась — мой будущий муж от ответственности не отказывался, но в этой ситуации добавляло ненужных сейчас мыслей. Об отце, Алине и… Лете, которых не было вместе с нами.

Едва слышимое дыхание мамы догнало меня уже у самой двери. Двигалась она совершенно бесшумно, зная свой дом, как саму себя.

В коридоре, в который мы вышли, было чуть светлее — тонкая линия ночного освещения хотя бы намечала контуры помещения. Пока, молча, добирались до кухни, не отпускало ощущение, что все вокруг застыло в том же напряжении, в котором пребывала и я сама. Впрочем, для подобных выводов были все основания — в последний раз на таком уровне защита поднималась в первый год после окончания военного конфликта с Самаринией. Голодно тогда было. Отцу, как врачу, полагался повышенный продуктовый паек, но и его не хватало, чтобы не думать о еде.

— Заварить глост?

Из реальности я не выпадала — не в тех обстоятельствах, в которых мы оказались, расслабляться, уходя в воспоминания, но мамин вопрос стал неожиданностью. Я была уверена, что начнет она с другого.

— Давай, — кивнула я, радуясь пусть маленькой, но отсрочке.

Присела на стул в углу у окна… Когда-то я верила, что кухня — самое надежное место в доме. Давно уже так не считала, но… внутреннее ощущение осталось.

— Это — война? — неожиданно обернулась она ко мне. Кружку с дымящим напитком (автомат стоял уже заправленный, оставалось лишь нажать кнопку) держала в руках, но… вряд ли сама это осознавала.

— Не знаю, — качнула я головой. — Очень надеюсь, что — нет.

— Тогда тоже так начиналось… — сглотнув, прошептала она. Я опасалась слез — утешать не умела, но мама сдержалась. — Никто ничего не знал.

— Тогда на дальней орбите не висела пограничная база, — мягко поправила я, стараясь, чтобы прозвучало убедительно. — Да и средства контроля…

— Мария, — оборвала она меня, в одно мгновение вернув себе самообладание, — не надо со мной так. Я — справлюсь.

— Знаю, — поднялась я, подошла к ней. Забрав кружку, отставила ее в сторону. — Но это не значит, что я не должна о тебе заботиться.

Улыбка была едва заметной, лишь чуть дернулись уголки губ.

— У вас с Карином будут красивые дети, — вздохнула она, но тут же сменила тон: — Рассказывай!

Ох, мама, мама… И не развести руками, говоря, что и рассказывать-то нечего, и не обойтись обтекаемыми фразами, не обманув, но и не произнеся всей правды.

Взъерошив волосы — не столько слабость, сколько возможность собраться с мыслями, начала, стараясь не тушеваться под ее нетерпеливым взглядом:

— Если коротко, то взлетели антигравы в космопорту. Потом был взрыв в районе наземной базы погранцов. Что именно — не понять, но, похоже, шло каскадом. Когда возвращались, без энергоподдержки оказался весь новый город. Транспорт стоит, много аварий. На улицах неспокойно. Пока добирались до дома, несколько раз натыкались на драки.

Получилось и, правда, коротко, но за каждой фразой стояли напряженные минуты, ужас в глазах Лоры и Зои, какая-то обреченность во взгляде Вари и мрачная упертость на лицах Вацлава, Лаэрта и Карина, которую они пытались скрыть подобием невозмутимости. Вот только получалось у них не так хорошо, чтобы этого старания не заметить.

Встреча с Алином не только добавила нам дополнительных забот в виде Вари и Зои, но и предоставила возможность, как можно скорее покинуть зону коспоморта, к которой относился район небоскреба Шалона. Поздний вечер, транспортные эшелоны, кроме аварийных, разгружены. Единственное «но» — невнятное ведение диспетчерами, но и тут стоило вспомнить добрым словом Мареску, в системе управления его машиной использовался спецкод, благодаря которому мы получали приоритет при движении.

Все закончилось при подлете к деловой части города. Пространственная разметка уровней погасла в одну секунду, перестав «семафорить» на всех частотах.

Карин сориентировался мгновенно, тут же «уйдя» в слепой режим и ориентируясь лишь по отметкам собственных сканеров. Всполохи возникали неожиданно, отдаваясь противным звуком настройки оповещения о возможном столкновении. Зои вскрикивала, Лора только сильнее зажимала ладонью рот, молчание Вари напоминала скорее бесчувственность, чем спокойствие.

Но это я отмечала машинально, привыкнув абстрагироваться от всего, что мешало делать свою работу. Сидя рядом с Йоргом, коротко и четко отдавала команды, помогая ориентироваться в незнакомом ему городе.

— Отца вызвали по черному коду.

Голос мамы прозвучал глухо, я же с трудом сдержалась, чтобы не произнести что-нибудь… соответствующее сказанному. Черный код… массовые жертвы.

— Мама…

— Не надо, Мария, — перебила она меня, догадавшись, о чем я хотела сказать. — Я — мать, я знаю, что Лета — жива. Понимаю, что в это трудно поверить… — Схватив кружку со стола, она судорожно сделала глоток… Слеза скатилась по щеке, смешавшись на губе с темно-вишневым следом…

Хотелось ей помочь, признав, что не допускаю мысли о смерти сестры, но в этой боли каждая из нас был сама по себе. Принимать или не принимать… Я — не приняла, но поддерживать в ней надежду не имела права, разочарование могло быть слишком тяжелым. Пусть уж будет так, как есть… с шансом на радость.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь не замечать, как чуть подрагивает ее рука, — но ведь ты звала меня не за этим.

— Не за этим, — тут же подобралась она. Куда только делась потерявшаяся на миг женщина, не знающая, как ей существовать дальше.

Еще одно откровение! Мама всегда оставалась в тени отца, предпочитая роль хранительницы домашнего очага. Теперь же в ее взгляде было то, что я неожиданно для себя заметила в самаринянских богинях в парке у Большого Дома. Мужество, присущее воинам.

— Ты вместе с Лорой должна покинуть этот дом, — жестко и безапелляционно заявила она, словно подтверждая мелькнувшую у меня мысль. — Будет лучше, если вы переберетесь к Катарине.

— Но ведь вы с ней… — удивленно вскинулась я, вспомнив давнюю ссору двух двоюродных сестер. Произошло это, когда я собиралась подписывать свой первый контракт. Еще здесь, в Союзе… Почти десять стандартов назад…

С тех пор они, насколько я знала, ни разу не общались.

— Это не имеет значения, — твердо заявила она, ничуть не сомневаясь в сказанном. — Катарина вас примет, наши с ней проблемы касаются только нас двоих.

— Знаешь, мама, — забрала я у нее кружку — та начала меня нервировать, и отставила на стол, — тебе не кажется, что ты чего-то не договариваешь?

— Не договариваю, — не стала спорить она со мной. Я еще думала, что бы ей ответить на подобное заявление, как она продолжила: — Недалеко от ее дома наземная ветка, ведет к ремонтным ангарам, где работает Стефан.

— Атмосферные катера, — задумчиво протянула я.

Чем дальше, тем больше мне нравилась эта идея. Если все наши страхи лишь плод мрачного воображения, просто отдохнем, если — нет, появится простор для решений. Насколько я помнила, прежде чем отправить машину заказчику, ее около декады облетывали. Было время, я частенько бывала у тети, при первой возможности напрашиваясь к ней в гости… Сектор полетов находился недалеко, в воздухе постоянно стоял гул. Взлет, посадка, виражи на самой грани… Не столько необходимость, сколько кураж пилотов, у которых не было иной возможности испытать экстрим.

Но сейчас важнее было другое.

Подняв взгляд на маму, попросила, надеясь, что не придется доказывать, насколько важной для меня может оказаться эта информация:

— Давай попробуем сначала?

— Было бы неплохо, — раздалось спокойно от двери.

Ни я, ни она не заметили, когда Карин появился на кухне.

* * *

— Извини, — вздохнула я, не испытывая ни намека на раскаяние, скорее, поминая себя не самыми ласковыми словами. Не заметить, как привычная обстановка разъедает собранность… Спец. подготовку я не проходила, лишь инструктаж перед посадкой на Штанмар, но для понимания, что в подобных ситуациях мелочей не бывает, хватило и его. Одно мгновение… чтобы погибнуть самому, а то и еще кого-нибудь потянуть за собой.

Похоже, мой жених тоже помнил об этом:

— А если бы это был не я, а какой-нибудь отморозок вроде тех, кого мы видели ночью? — подозрительно ласково поинтересовался Карин, продолжая стоять, вальяжно прислонившись к стене у самой двери. — А если бы, пока вы здесь мило беседовали, эти твари напали на остальных?

— Карин… — перебила я жениха, взглядом показывая на маму. Он был прав, но… я слишком хорошо знала своих родителей, чтобы не понять — наш разговор не был блажью. За чисто материнским желанием уберечь нас с Лорой от возможных проблем скрывалось еще что-то, и вот оно-то не давало ей покоя, разрушая привычный мне образ.

Увы, с попыткой образумить жениха я опоздала:

— Он прав, — вздохнула мама, не дав договорить и мне. — Извините, Карин, — продолжила она, подходя к Йоргу, — это я понадеялась на систему защиты, забыв, о чем меня всегда предупреждал Максим. Мы вернемся в гостиную…

— Вам придется пойти со мной и рассказать все, что вам известно. — Йорг был вежлив, но… подобной непреклонности я в его голосе раньше не слышала.

— Мне бы не хотелось… — мама сделала, тем не менее, попытку возразить.

Не получилось…

— Элена, — Карин взял маму за руки. Выполнив ее просьбу, он практически сразу опустил безликое «госпожа», называя будущую тещу просто по имени, а вот с отцом продолжал держать некоторую дистанцию, словно подчеркивая его старшинство в этом доме, — поверьте, это не тот случай, когда стоит молчать. Я бы очень не хотел, чтобы вам когда-нибудь пришлось корить себя за недомолвки.

Змей… В каждом из амплуа, которые Карин демонстрировал, он был настолько хорош, что мне уже не раз приходилось задумываться, а какой же из них он — настоящий.

Или… мысль была проста и понятна: он и был такой… разный.

Мама дернулась, пытаясь выдернуть ладонь, но тут же обмякла, словно смирившись с неизбежным.

— Хорошо, — глухо, как если бы болью сбило дыхание, прошептала она. — Катарина была права, рано или поздно…

В гостиную мы не вернулись, сразу отправились в кабинет, в котором обосновались мужчины.

Карин, Вацлав, Лаэрт… Их было трое, как и нас, сестер. То ли подарок судьбы, то ли… игра, в которой каждый шаг мог оказаться неверным.

Когда мы вошли, Дваржек, о чем-то тихо беседовавший с Лаэртом, тут же оборвал диалог. Отойдя от Свонга, развернул кресло, стоявшее рядом со столом, предлагая маме присесть. Я хотела пристроиться на подлокотнике, чтобы находиться рядом, но она категорично качнула головой, взглядом показав на стул у противоположной стены.

Еще одна подсказка, от которой внутри все сжималось нехорошим предчувствием. Она чувствовала свою вину… передо мной.

Но только ли?!

Разговор не клеился. Мама молчала, никто из нас не торопил. Не знаю, о чем думали остальные — по лицам не поймешь, все смазывала настороженная отстраненность, я же пыталась разгадать подброшенную мне загадку. Наша семья жила довольно открыто, чтобы заподозрить наличие тайн, способных встревожить маму настолько, что она «закрылась» от меня. Но они — были. И это понимала не только я, но и Карин, хмурившийся сильнее по мере того, как убегало в прошлое время.

Секунды казались протяжными, теряясь в ритме сердца. Серый контур пустой внешки разбавлял сумрак комнаты, вторая — закрытая боковым экраном, была повернута к пристроившемуся у окна Свонгу.

— Мама, — позвала я тихонечко, не в силах смотреть, как она борется сама с собой. — Неужели все настолько страшно…

На вопрос могла ответить и сама…

— Я должна была сделать это раньше, — так и не посмотрев на меня, безжизненно произнесла она. — Должна была, но надеялась, что обойдется…

— Мама! — повторила я, не веря своим глазам. Моя мама… В этот миг она казалась такой беззащитной.

Я уже видела, как она менялась, сбрасывая слабость, как отслужившую свой срок кожу. Вот и сейчас, встала она резко, подошла ко мне:

— Лора не наша дочь. — Сглотнула, но взгляда не отвела: — Простишь ли ты нас с отцом…

— Мама! — поднималась я медленно, не позволяя эмоциям захлестнуть себя. Несмотря на неожиданность признания, я не была удивлена. Нет, у меня и мысли подобной никогда не возникало — родители особой любовью ни одну из нас не выделяли, но… была в мамином поведении в последнее время какая-то неправильность, заставлявшая ждать чего-то подобного. — Не мне обвинять вас, чтобы не произошло в прошлом. Если вы так решили…

— Ее настоящий отец жив, — не столько спокойно, сколько почти равнодушно, произнесла она, будто и не услышав моих слов. — О том, что у него есть дочь, он не знает.

— Судя по всему, ее настоящая мать погибла. — Свонг даже не шевельнулся, продолжая наблюдать одновременно и за происходящим за окном, и за экраном. Рассеянное зрение… без соответствующей подготовки больше нескольких минут не удержать, но у Лаэрта с этим проблем точно не было. — А если вспомнить, сколько Лоре лет, то произошло это, скорее всего, во время конфликта с самаринянами.

Смотрела мама только на меня, но в ответ на реплику Свонга, кивнула:

— Офицер связи на одном из крейсеров, которые участвовали в последних боях. Самых тяжелых раненых доставляли на планету, эта женщина была именно такой.

— Срок не больше половины. — Это опять был Лэарт.

— Немногим больше, — поправила его мама. Усмехнулась… с какой-то ностальгической ноткой. — Максим тогда ругался последними словами. Никогда до, и никогда после я не слышала, чтобы он так орал на сопровождающего. Тот оправдывался, что специалистов на борту не хватало, каждый на вес туорана.

— Ты не говорила, что работала в госпитале. — Я осторожно взяла ее за руку, потянула, предлагая сесть на мое место. Мама не сопротивлялась, но двигалась «рвано», как если бы продолжала сомневаться в том, что делала.

— Только помогала, — вздохнула она, выпрямившись на стуле и сложив ладони на колени. — Многие женщины после основной работы приходили, не я одна. Аппаратуры на всех не хватало, вот мы и присматривали за теми, кто нуждался в особом контроле. Покормить, помыть, переодеть. Потом, когда опыта поднабрались, обрабатывали раны. Из персонала-то один вместо трех-четырех, вот нас и использовали.

— Как ее звали? — Свонг в очередной раз вернул разговор к интересующей всех теме.

— Лорой. — Улыбка была едва заметной. Как раз настолько, чтобы контраст между улыбкой и застывшей маской ударил по сердцу. — Простите, но фамилию я называть не буду.

— Это ваше право, — без малейшего намека на разочарование, отозвался Лэарт, опередив Карина. — Как вам удалось спасти ребенка?

По ее лицу скользнула светлая полоса — на мгновение вспыхнула «спящая» внешка, чтобы тут же погаснуть вновь, но никто даже не дернулся. Со Свонгом было понятно — он и так все видел, но вот остальные… Похоже, история появления Лоры на свет искренне волновала не только меня.

— Когда сделали полное сканирование, стало ясно, что повреждения мозга необратимы. Ей оставались часы, как и ее дочери.

— И тогда ваш муж решил спасти хотя бы одну жизнь, — хрипло прошептал Вацлав, бросил взгляд на меня: — Теперь понятно, в кого Мария. Не отступать…

Мама горько усмехнулась:

— Для того времени это был большой риск. Детей берегли, как залог будущего, но эта девочка еще никем не была, не существовала для системы, которая могла бы ей помочь. Вариантов сохранить ее оказалось немного, дать свое имя — один из самых простых. — Короткий вздох, и она продолжила. Не тверже, но решительнее. — Максим уже тогда был на особом счету, да и друзьями не обделен, так что разрешение на инкубирование плода он получил, успев до того, как стало поздно. По всем документам матерью значилась я, а отцом — он.

— Опасно, — качнул головой Лаэрт, похоже, взявший этот разговор на себя. — Перекрестная проверка генной карты… Могло всплыть в любой момент.

— Это если по вашим законам, — не согласился с ним Дваржек, — а по нашим усыновление до рождения делает их фактическими родителями. Так что с этой стороны все чисто, — перевел он взгляд со Свонга на маму, — но есть ведь еще что-то…

Заметив, как непроизвольно сжимаю кулаки, заставила себя расслабиться. Как бы ни считала сама мама, у меня и мысли не возникло винить их за то, что у меня есть еще одна сестра.

Лора…

Представить, что мы могли жить без нее, казалось невозможным.

— Все произошло в тот год, когда Мария закончила Академию. — Взгляд метнулся с меня на Вацлава, застыл где-то между нами… — На Зерхане тогда были мероприятия в честь очередной годовщины разрешения конфликта с Самаринией. Много вояк…

Стиснув зубы, я продолжала молчать, уже догадываясь о том, что услышу дальше. Причина ее ссоры с тетей Катариной тоже была ясна.

— Он пришел в госпиталь, нашел отца, попросил рассказать о смерти Лоры. Она не была его женой — они просто не успели, но он называл ее только так… Моя жена…

— Вы ему не сказали… — все-таки не выдержала я, проигнорировав предупреждающий взгляд Карина.

— Нет, — качнула головой мама. — Не сказали.

— Но и это еще не все, — как ни в чем не бывало, протянул Лаэрт. Все такой же бесстрастный.

— Не все, — чуть слышно произнесла мама, опустив голову. — Он — землянин. Как и она.

— Это объясняет настойчивость жреца, — прищурился Лаэрт, словно рассматривая добычу, — но не ваш панический страх.

Желание ударить Свонга скрутило внутренности в узел. Он не имел права…

Кажется, так думала не только я.

— Хватит, Лаэрт! — резко бросил Карин, подходя к маме. Добавил, склонившись к ней: — Пусть Лора решает сама…

Договорить он не успел. Мама рывком поднялась, Карин едва успел отскочить.

— Все не так просто! — Крик был тихим, но до краев наполненным болью. Мама дрожала, словно ее било в лихорадке. — Если жрец узнает, кто ее отец…

— Подозреваю, — с горькой усмешкой начал Лаэрт, недовольно качнув головой в ответ на пришедшее сообщение, — что кое о чем он уже догадывается. — Мама пошатнулась — Карин оказался проворнее меня, успев ее подхватить, но Свонг продолжил, словно и не заметил, какую реакцию произвели его слова. — Заполучив генную карту Марии им было с чем сравнивать.

— Если отец Лоры из серьезных вояк, то доступ к его сведениям будет закрыт, но… для выводов и этого достаточно, — прокомментировал заявление Лаэрта Карин. Передал мне маму, которую я тут же прижала к себе, ощущая, как напряжение сотрясает ее тело, потом отошел к брату. Посмотришь со стороны и не скажешь, что чем-то встревожен. Обернулся. — Если вы не доверяете нам, назовите имя Марии или Вацлаву. Хотя бы так…

Он был опять прав: хотя бы так… Но как же мне не хотелось услышать это имя…

Глава 9

С момента начала операции прошло чуть больше шести часов. До черты — не меньше трех суток.

Мало… много?

Каждая из секунд оставит свой след, став зарубкой в памяти. Так уже было… не раз.

Хотелось хоть на миг закрыть глаза, но даже такой малости Шторм себе позволить не мог. Ни сейчас, ни тогда, когда каждое мгновение будет способно стать поворотным. Судя по поступавшим с Зерхана данным, опередили они события лишь на пару часов. Много или мало… Иногда и минута решала исход, воздавая по заслугам или вынося приговор.

Мысли о… великом шли фоном, не мешая ни думать о том, что происходило на другом конце галактики, ни взвешивать и оценивать. Не обольщаясь, но и не преуменьшая.

Они успели сделать свой ход, смяв тщательно выверенный план самаринянина. До успеха еще далеко, но как фору вполне можно рассматривать.

Второй посадочный стол в главном космопорту Зерхана спецы подброшенного Ежовым каптри не пощадили. Первая жертва, за которую придется ответить. Сыграют чисто — спишется на победу, не сумеют обмануть жреца — спросят по полной. Первый и четвертый взрывом не задело, да и коммуникации — только муфты переключить, но это если знать, а если смотреть со стороны, то зрелище как раз для нужных ему выводов.

А вот пятый отработали с полной имитацией, за него при любом бы раскладе могли лишить чего-нибудь… нужного. Наземную базу погранцов — тоже. Большой фейерверк, соответствующее музыкальное сопровождение, кровь, копоть, поддержка медицины катастроф, которую использовали втемную… разрушения. Несколько угробленных зданий не в счет — восстановят, главное другое — на всей планете эта зона в ближайшее время станет самой безопасной. Поверить, что там хоть что-нибудь выжило, не придет в голову и параноику. Да и информацией он приказал разбрасываться осторожно. Чуть меньше, чуть больше… все одно — подозрительно.

— Пристрелить бы тебя, — Ежов с той стороны вспыхнувшего по экстренному коду экрану казался хмурым, но Шторм не поверил даже на миг.

Тяжелая морщинка на лбу, сдвинутые к переносице брови, жесткий контур скул…

Контр-адмирал из военной разведки, высокоуровневый ментат, да и просто умница, Женя Ежов был из тех, кто позволял себе испытывать эмоции лишь до тех пор, пока не прозвучала команда «зеро».

— Успеешь еще, — осклабился Шторм. Развернул кресло боком, закинул ногу на ногу. Оперативный сдвинулся, так и оставшись перед глазами. Красным семафорил, но пока еще не критично, все находилось под контролем его ребят и личного вмешательства не требовало. — С чем пожаловал?

— Тошно, — неожиданно выдал Ежов, дернув кадыком. — Нажраться бы…

— Тоже вспоминаешь, как салагами бегали? — уже добродушнее усмехнулся Шторм.

Вроде и не до трепа, но ведь накал спал! Не от признания конкурента, от доказательства, что не одному тянуть на своих плечах каждую из секунд, что должны будут стать прошлым.

Хмыкнул, поймав себя на сентиментальной дури, машинально отметил похожий прищур у Ежова.

— Ты не дергайся, Валанд справится. — Ежов поднялся, но от стола, за которым сидел, не отошел, так и остался стоять, опершись на столешницу. Заметил… философски: — И что мне с ним потом делать?

Шторм удивления разыгрывать не торопился, лишь недовольно тронул усы:

— Сам разберешься, но… — взгляд стал жестким. Впрочем, на адмирала демарш впечатления не произвел, — эта барышня не для него.

— Это я и сам понял, — скривился Ежов, добавил с сожалением: — Запорол ты мне перспективного профи.

— Запорол? — скептически приподнял бровь Шторм. — Он бы у тебя еще долго с потенциально высоким уровнем числился! Считай, без дополнительных затрат получишь полноценного спеца.

— Скайлы подсказали? — Выражение лица Ежова не изменилось — все та же чуть заметная снисходительность, но вот тон стал иным. Чувствовалось, что более близкое знакомство Шторма с этой расой не оставило адмирала от военной разведки равнодушным. — А они предупредили, что подобные вещи не проходят бесследно, делая ментата уязвимым?

— Чего ты хочешь?

Шторм не шевельнулся, но один из квадратов на оперативке развернулся в отдельный блок. В крайнем столбце имена, рядом возраст… Мужчин не больше десятка — профильные специалисты, остальные — девушки. Младшей — тринадцать.

Своих детей у Шторма не было. Наверное, это и хорошо…

— Я мог бы обменять их всех, — он кивнул на список, — на него одного, да еще и своих прибавить, но только не упустить шанс прихватить.

— Исхантель тебе не достанется, — качнул головой Ежов.

Шторм язвительно хмыкнул — а то он и раньше не понимал, зачем его собеседник давил на жалость и демонстрировал заботу о собственном офицере — самаринянина еще не взяли, а уже торговался.

С возникшим у Валанда интересом к Элизабет Ежов и сам был способен справиться без труда — наличествовали методики, нужные воспоминания стирались напрочь, действуя лишь на ментатов. Разработки шли под такими грифами, что узнай кто об осведомленности о них Шторма, захолустьем в другом конце галактики точно бы не обошлось. Но… Шторму о них было известно, как и Ежову… о том, что Шторм в курсе.

— В эти игры я не полезу, — равнодушно бросил Вячеслав, давая понять, что если это и была суть их разговора, то на этом пора заканчивать.

Не ошибся. Почти…

— На него были планы…

Он не договорил, но Шторм в продолжение не нуждался, помнил, как Орлов упомянул, что Ежов подозрительно быстро пошел на контакт. Да и с кандидатом определился, как будто тот был наготове.

Кивнул — сочтемся, потом рассеянно наблюдал, как экран свернулся, оставив после себя в воздухе мерцающую полоску — стержень-трасмиттер трехмерного экрана, задумавшись о каптри, которому предстояло сыграть первую скрипу.

Голография и данная Ежовым краткая характеристика не обманули, Марк Валанд оказался именно таким, каким его и сватали. Профи, но не без жизнелюбия, которого обычно не хватало кабинетным.

Достаточно мужественен, чтобы привлечь такую женщину, как Элизабет; не без внешней привлекательности, но без смазливости, которая всегда претила маршалу. К тому же, бывшему десантнику, а ныне особисту из военной разведки, было известно, что такое смерть, так что с решениями вроде того, ради которого и оказался нужен Шторму, тянуть не должен был. Операция — операцией, но поддеть Лазовски, заставив ревновать Элизабет, выпутываясь из паутины установленных самим же ментальных блоков, являлось не менее важной задачей. Не для Союза — для него лично.

Что ж… с этой он фактически справился. Осталось не просрать остальное.

Новая порция сведений с Зерхана сдвинула калейдоскоп на оперативке, сменив цветовую гамму — серым высветились данные, еще не обработанные аналитиками.

Взглядом зацепив источники, Шторм удовлетворенно скривился — отметились оба Мареску. Одному удалось добыть уточненный список, второй — передать код, что работу начала. Карин Йорг был на ее ответственности.

Алина завербовал неутомимый Горевски, попавший однажды на Зерхане в основательный переплет. Старшего Мареску Валесантери вычислил быстро, а вот его жену, тогда еще служившую в розыске, то ли не просчитал, то ли… так и было задумано. Разбираться с ситуацией Шторм не стал, ему хватило результата — Иштван Руми не раз благодарил за эту пару. Особенно, за Вари, та умела производить соответствующее впечатление. Всерьез ее мало кто воспринимал, пока не становилось поздно.

Внешка опять дернулась, моргнуло красным, тут же рядом со списком высветился символ его лучшего аналитика. Передвинул ближе к себе — уж если Шурочке что-то не понравилось, значит, ему стоило посмотреть.

Вернувшееся в столбец отмеченных на вывоз девушек имя Лоры Истоминой отметил сразу. Хорошая память была не причем — именно ею сейчас и занимался его спец.

Одна из…

Каждую было жаль — им бы жить, да жить, но… эта тварь Исхантель уже успел поставить на них свое клеймо. Генотип разный, но матрица одна, позволяющая самаринянам получить потомство с заданными признаками.

Все девственницы — еще одна причина, по которой жрец обосновался на Зерхане. Традиции… До брака не ждали, но и не торопились избавиться от невинности при первой же возможности, так что и в двадцать многие оставались девицами.

Команда с полевого развернула голографию… Совсем девчонка. Темно-русые волосы, карие глаза, чуть вздернутый нос, милые губы… Во взгляде — задор, в тоненьких стрелочках в уголках рта — готовая вырваться наружу улыбка.

Убрать не успел — не каждой из своих будущих жертв удавалось посмотреть в глаза, рядом пошла раскладка… Дата рождения, обстоятельства появления на свет, общие сведения о родителях, сестрах… анализ по генной карте.

— Твою вселенную! — не сдержавшись, двинул кулаком по столу. Девчонка была приемной… Ни Элена, ни Максим Истомины биологическим родителями не являлись.

— Похоже, я — вовремя, — раздалось от двери. Орлов в кабинете своего бывшего подчиненного был частым гостем, система безопасности уже давно принимала за своего.

— Вовремя, — согласился полковник, даже не посмотрев на генерала. — Доступ дашь?

— Своего уже не хватает? — скорее задумался, чем удивился Орлов.

— Не в этом случае. — Шторм пальцами прошелся по столешнице, отбив знакомый ритм марша Академии в Рунцово — помогало думать, потом откинулся на спинку кресла. Еще раз перевел взгляд с голографии, которую рассматривал уже не столь поверхностно, на пояснения, данные Шурочкой, сумевшей без особых проблем назвать имя настоящей матери девушки. Старший офицер связи крейсера «Эллада», Алория Стасюк. Погибла за месяц до подписания с самаринянами соглашения о мире, поставившего точку в том конфликте, который мало у кого хватало смелости назвать войной.

Будь женщина жива, вряд ли бы получилось так легко и просто — все по запросам, всем объясни, что за нужда. Можно было, конечно, и обойти, но и тут не без потерь по времени и нервам. Его ребятки хоть и считались лучшими, но и у вояк высококлассных специалистов хватало.

— Впрочем… — напрягся Шторм, наблюдая, как все меньше становится кандидатов на роль отца, которым мог быть лишь кто-нибудь из служивших вместе со Стасюк. Последние полгода до инкубирования плода корабль постоянно участвовал в боевых действиях, на прикол не становился.

Получить данные напрямую аналитику не удалось — перекрестный поиск наткнулся на блокировку, сведения оказались закрыты на очень высоком уровне, но ведь никто не запрещал действовать методом исключения. Зная начальные данные добраться до ответа было лишь делом техники, а если еще и достаточно хорошо представлять себе корабельные будни…

— Ничего другого я и не ожидал, — недовольно фыркнул Орлов, имея в виду не только умение людей полковника обходиться малым там, где другие и среди большего не находили, но и дерьмо, в которое они в очередной раз вляпались.

Шторм понимающе усмехнулся. То ли ему везло, то ли… тоже везло, но ни одна из его операций не обходилась без подобных сюрпризов. Как ни готовь, но что-нибудь где-нибудь, да вылезет.

Мог бы еще что сказать, но предпочел просто наблюдать, как спустя несколько минут после начала отбора из более чем четырех сотен имен на экране осталась пара десятков. Потом отсеялась половина, потом еще…

Тут бы и остановиться — закон подлости в действии, из тех пяти лишь одно было способно изменить весь смысл развернувшейся на Зерхане операции, но Шторм продолжал следить, мысленно считая: «Четыре… три… два…»

— Сообщишь в Штаб? — поднял он взгляд на Орлова, когда надеяться на чудо стало уже поздно. Не дожидаясь, пока тот кивнет — иначе и быть не могло, поднялся, закинул руки за голову и расхохотался.

Оборвал смех резко. Подмигнул генералу, похоже, уже подбиравшему слова для доклада, чтобы и рвануло, но и осколками не задело. Вроде и не причем — не их вотчина, но ведь больше всего достается тем, кто вскроет. Еще один закон… в действии.

— А ты говоришь, доживем до старости…

Выбор у него был невелик. Он мог потерять Йорга, но не эту девочку. Все проблемы с советником по безопасности императора Индарса меркли перед теми, что могли возникнуть, попади этот ребенок в руки самаринянского жреца.

* * *

Посмотрев на меня, Карин кивнул — ясно было и без слов.

С трудом выдавив из себя: «Извини», отошла к двери. Остановилась, чувствуя за спиной не тишину, не напряжение — мамино отчаяние.

Можно было понять, объяснить, принять, но лишь до тех пор, пока не прозвучало имя отца Лоры. После — оставалось лишь думать, что делать. Исправить — невозможно, нивелировать последствия… не тогда, когда происходящее вызывало столько вопросов.

Настоящий отец Лоры был известен всему Галактическому Союзу. Те, кому довелось пережить конфликт с Самаринией, благодарили его за окончание войны. Те, кто помоложе, видели в нем залог спокойной жизни. А между тем и этим… моя младшая сестра.

— Нужно идти в службу порядка, — резко развернулась я, успев перехватить взгляды, которыми обменялись Лаэрт и Карин. Вацлав, похоже, все это время смотрел на меня.

— Бесполезно, — медленно повел головой Карин. Ответить — ответил, но полной уверенности не было. — Если все так, как мы думаем, то от них помощи ждать не стоит.

— И как же вы думаете? — полюбопытствовала я, пусть и слабо, но надеясь, что жених развеет мои мрачные предчувствия.

На этот раз к сомнениям на лице Карина добавилась еще и горькая ухмылка:

— Элена права, — осторожно, словно опасаясь моей реакции, произнес он, — у госпожи Катарины будет спокойнее, чем здесь.

— Кажется, — я перевела взгляд с Карина на Вацлава, демонстративно проигнорировав Лаэрта — от этого раскаяния ждать не стоило, — у вас с откровенностью тоже не так уж и хорошо?

Дваржек мой взгляд не принял, явно испытывая неловкость, а вот Йорг смотрел прямо. Этот был совершенно уверен в своем праве принимать решения.

С одной стороны, очень даже неплохо, с другой… не летай мы с ним четыре стандарта, я, возможно, и смирилась бы с такой трактовкой, но мы летали.

— Карин, — решилась я на еще одну попытку вразумить жениха — могло помочь и на будущее, — во-первых, я — навигатор, поэтому привыкла учитывать тысячи факторов, часть из которых вы вполне могли пропустить. Во-вторых, Зерхан — моя родная планета, и это именно мне известны внутренние законы ее жизни.

— В этом что-то есть, — неожиданно пришел мне на помощь Лаэрт. Он все так же сидел у окна и одновременно наблюдал за экраном. Поразительные навыки. Мой личный рекорд рассеянного зрения составлял около получаса. — Да и госпожа Элена может что подсказать.

Несмотря на мнение брата, Карин продолжал думать. Стоял в центре комнаты и, «уйдя» в себя, молчал.

Я ему не мешала. Все, что можно сказать — сказано, либо примет, либо… нет. Реальность была такова, что капитаном нашего терпящего бедствие корабля был именно он.

Что порадовало, размышлял он недолго:

— Началось все с того, что нас с Лаэртом не хотели пускать на Зерхан, — заговорил он, отойдя ближе к Свонгу. Остановился, встав так, что вполне мог видеть происходящее на скрытом от меня экране. — Не совсем, просто пытались задержать на несколько дней. Не гнушаясь, при этом, весьма грязными методами.

Спрашивать, что бы значила последняя фраза, я не стала, не зря же он предпочел не уточнять, оставив ее весьма обтекаемой. А вот за несколько дней зацепилась:

— Ты потому и торопил с регистрацией брака?

— И очень жалею, что согласился на твою отсрочку, — нахмурился он. Продолжил, кивнув на вопросительный взгляд отвлекшегося от своего занятия Лаэрта. — Но с этим мы разберемся немного позже.

Сделав заметку в памяти — за этими словами явно крылось нимало, перебралась к маме. Встала за спинкой стула, на котором она сидела, положила руку на плечо, слегка погладив. С какой-то щемящей грустью ощутила тепло щеки, когда она, в ответ на мою поддержку, склонила голову, коснувшись лицом ладони.

Вот ведь, как в жизни бывает… Формально, Лора была ребенком моих родителей — ни один закон не мог оспорить этого факта, но морально…

«Морально?!» — возразила я сама себе. Лоре было восемь, когда на Зерхане появился ее биологический отец. И у нее была семья! Мама, отец, сестра…

Сейчас ничего из этого не имело значения. Только одно… после предположения Лаэрта в интересе Исхантеля к моей младшенькой теперь виделся и иной смысл.

— А потом у нас был разговор с господином Максимом, который добавил загадок и уверенности в том, что тебе грозит опасность.

— Мне? — не скрыла я своего изумления. Все мои тревоги были связаны с сестрой, все версии подстраивались под нее. Поспешный брак с Карином и тот прекрасно вписывался в мои догадки. Не учитывала я в рассуждениях лишь одного — себя, даже мысли не допуская, что чем-то заинтересую самаринянина. Как оказалось, зря.

— Тебе, — глухо подтвердил Карин. — Самаринянам нужны специалисты твоего уровня.

— Подожди, — дернулась я, но мамина ладонь, успокаивающе, легла поверх моей. — А Лора?

— По сведениям моего приятеля-журналиста, — вступил в разговор Вацлав, — Исхантель на Зерхане отбирал девушек для вывоза на Самаринию. Скорее всего, Лора была в сфере его интересов, но только до тех пор, пока не появилась ты.

Мама вздрогнула под моей рукой, я же с каждым мгновением становилась все спокойнее.

Факты… факты… Я и правда, была навигатором, прокладывая курс с учетом множества нюансов. Сейчас это умение помогало собрать воедино все те мелочи, которые я отмечала, но не находила им логичного объяснения, оставляя разрозненными кусочками разбросанной перед глазами мозаики.

Заполненные людьми станции подземки, витающее в воздухе напряжение, сидячий пикет у здания городской Ратуши. Ассимиляция… Кто-то умело бил по самому слабому месту — проблемам прошлого, которые успели зарасти шрамами, но не перестали ныть.

Неприятности отца тоже прекрасно вписывались в эту схему. Ширакские корни, нагнетание обстановки… Исчезни Лора на этом фоне, сказали бы, что сбежала, не выдержав гнета происходящего.

А потом мой прилет и известие о скором появлении Карина Йорга и все вопросы начали решаться сами собой. Но не для всех.

— Сколько их? — подняла я взгляд на Вацлава, машинально отметив, что голос даже не дрогнул.

— Десятки тысяч, — вздохнул Дваржек. Не спокойный, но уже собранный так же, как и я.

— Я сейчас вернусь, — бросила коротко я, направляясь к выходу. Что порадовало, никто не возразил. Решение принимать им, но… сводить картинку — мне.

В своей комнате, куда поднялась за планшетом, я не задержалась. И время на счету, да и не до сантиментов было. Когда вернулась в кабинет, Карин продолжал стоять рядом с Лаэртом, а Вацлав, склонившись, что-то тихо говорил маме. Та только кивала, да грустно улыбалась.

Не сказав ни слова, подошла к столу, активировала внешний экран планшета. Вывела на него карту Анеме.

— Здесь — ткнула пальцем в воздух, — главный космопорт Зерхана.

— Которого практически не существует, — добавил Вацлав. Без эмоций.

— Здесь, — сдвинула я руку правее, — наземная база погранцов. — На этот раз уточнений не последовало, но и не удивительно. Мы продолжали дружно избегать этой темы. — Там тоже был посадочный стол средней нагрузки. Скорее всего, уничтожили именно его.

— Что подтверждает информацию журналиста, — заметил вскользь Свонг. — Изолируют планету. Теперь ее не покинуть…

— Предполагаешь, что с Корхешу — та же история? — нахмурилась я. Ситуация становилась все тревожнее.

— Или под контролем, — уверенно отозвался он. — Смотря кто будет вывозить?

— Что ты имеешь в виду? — Лицо Дваржека закаменело, словно то, о чем он только что подумал, сумело его напугать.

— Совсем вы расслабились в своем Союзе, — скривился он. — Неужели ты думаешь, что самариняне сами свалятся вам на головы за этими девчонками?!

Стоило признать, что до этого момента я в своих рассуждениях даже не дошла.

А Лаэрт, между тем, продолжил, все тем же, язвительным тоном.

— У вас с ними соглашение, нарушать его так явно никто не будет. Скорее всего, они лишь создали соответствующую обстановку, да заплатили вольным за доставку. Те под шумок и вывезут.

— А этим порты не нужны, — как-то подозрительно равнодушно продолжил Карин, — они и так сядут. Еще бы сообразить, где? — весьма красноречиво посмотрел он на меня.

Опоздал. Как только прозвучало слово «вольные», я уже прикидывала возможные варианты. Их было не так уж и много. Раз началось все в Анеме, значит, и продолжится здесь же.

Космопорт? Место удачное. Если принимать во внимание происходящее в городе, силы порядка, направленные на ликвидацию последствий взрывов, будут оттянуты назад. Приводные маяки автономны, в нескольких десятках километров идет монтаж еще одного стола. Само покрытие уже готово, подключали коммуникации.

Заповедная зона на берегу моря? Достаточно безлюдно, несколько ровных площадок, где без труда можно положить на брюхо малый, а то и средний крейсер. Возможность проникнуть в город сразу с нескольких сторон — транспортная лента огибает по дуге, вливаясь в главные потоки.

Промышленный район? Заводы, фабрики, собственные площадки для малокаботажного.

Качнув головой в ответ на собственные мысли — последние из сообщений информлент передавали о крупных беспорядках на северных окраинах, напрочь отвергая эту возможность. С одной стороны вроде как вписывалось, с другой… если речь шла о девушках, то к самаринянам ближе всех были коренные зерханцы и земляне. Из чужой крови в нашей семье только прадед, остальные все местные, что только подтверждало эту теорию.

— Космопорт, — твердо ответила я на вопрос Карина. Посмотрела на Вацлава, который делал собственные выводы. Тот кивнул, соглашаясь.

— Тогда тем более вам нужно к Катарине, — подала голос молчавшая до этого мама. И тут же пояснила: — Она живет в восточном секторе.

Прокомментировать ее слова никто успел. Свонг резко, но как-то по-звериному мягко поднялся и только после этого произнес, глядя на Карина:

— К нам гости.

* * *

— Так что давайте без героизма. У нас вам никто не поможет — тех, на кого можно рассчитывать, единицы, да и тем не до вас. Лезть в службу внешних контактов тоже не советую — через них не просто текло, сливалось. Остаются только вояки, но и там неразбериха.

Гостем, заставившим Лаэрта показать то, что до этого не бросалось в глаза, оказался Алин Мареску. Кар, на котором он добрался до нас, плюхнулся на газон в саду, ткнувшись носом в любимую мамину клумбу. Когда Алин уже вошел в кабинет — за ним ходил Дваржек, хотела высказаться на тему, кто же так пилотирует, но смолчала, стоило увидеть потерявший лоск и элегантность внешний вид розыскника. Выглядел он не столько помятым, сколько измученным, хоть и был все так же собран и деловит.

— Губернатор приказал задействовать национальную гвардию, но пока те доберутся до Анеме, пройдет не меньше суток, а то и все двое. На погранцов рассчитывать не стоит, появилась инфа по прорыву вольных, они прикрывают Зерхан.

Попросив промочить горло и, с жадностью опустошив большую кружку с глостом, начал он с вопросов, тут же показав, кто «здесь и сейчас» имеет на это право. Попытки Лаэрта или Карина задать в ответ свои, пресекались жестко и бескомпромиссно. Так что не удивительно, что после приложенных усилий те все-таки предпочли отступить и рассказали все, что им было известно.

Или не все, кое в каких местах недомолвки напряженным молчанием висели в воздухе, пока Алин, вроде как после соответствующих выводов, не переходил к следующему интересующему его моменту.

— Над северными окраинами служба порядка полностью утратила контроль, что именно там творится, мы не знаем. Все силы переброшены на станцию привода, ретранслятор дальней связи, склады конфиската, деловой центр и часть жилых районов.

— Чем вы вообще занимались, пропустив такое?! — первым не сдержался Вацлав. Уже несколько раз высказывался… соответствующе, но тогда воспринималось, как иллюстрация ко всему сказанному, теперь же интерпретировать двояко уже не получалось.

— Вас это тоже интересует? — процедив сквозь зубы, Алин повернулся к Карину. — Или, может быть, скажете ему, чьими именно голографиями вас пытались вывести из себя? — рявкнул в ответ на далеко не миролюбивую реакцию Лаэрта: — Спокойно! — Вместо продолжения отстегнул от набедреной кобуры парализатор, бросил Свонгу. — Вам бы что посерьезней, но, боюсь, проблемы могут только усугубиться.

— Кто вы? — Голос Лаэрта был холоден. Этот парень тоже умел спрашивать.

Мареску хмыкнул, словно удивляясь такой наглости, потом, успокаивая, улыбнулся мне и маме.

— Я — офицер службы порядка.

— Про подразделение уточнять не стоит? — Вежливости в интонациях Свонга не добавилось.

— Мне говорили о вашем умении правильно оценивать ситуацию, — весьма обтекаемо ответил Алин, и, не дав Лаэрту высказаться и на этот счет, продолжил все так же четко: — Тем, кого отобрал Исхантель, в идентификатор внедрен код. Взломать не получается, их система обычным способам раскодировки не поддается. В районах с высокой плотностью возможных жертв пытаемся глушить, на другие наших возможностей не хватает.

— Кажется, все происходящее и для вас стало некоторой неожиданностью? — Лаэрт молчал недолго, найдя за что зацепиться. Если абстрагироваться, то было похоже на схватку двух волкодавов… прозевавших вора. Виноваты оба, но ведь надо реабилитироваться хотя бы в собственных глазах.

Сравнение было необычным и наталкивало на некоторые мысли. Это если вспомнить, кем являлся Алин Мареску.

— Кажется, — в том же тоне отозвался розыскник, — ваше присутствие здесь добавляет мне проблем. Но эта решается значительно проще, чем все остальные.

Намек был более чем прозрачен, тем неожиданней для меня стала добродушная улыбка на лице Свонга. Невольно посмотрев на Карина — кто бы мне объяснил, что именно сейчас происходило в кабинете отца, — получила в ответ ироничный взгляд. Этот — знал, делиться не собирался.

— Ну, вот и прекрасно, — отметив «потепление» обстановки, продолжил Алин. — С вами пойдет Вари. И мне спокойнее, и вам в поддержку. Зои я заберу с собой.

А ведь я еще помнила растерянность в глазах жены Мареску!

В отличие от меня, Лаэрт и Карин восприняли последнюю реплику Алина совершенно спокойно. Или и раньше что-то заметили, или… получив определенный опыт, предпочли ничему не удивляться.

— А теперь — главное. — Он вздохнул, бросил на маму такой взгляд, что сразу стало понятно… все дальнейшее померкнет перед тем, что он произнесет сейчас. — Получен приказ, при невозможности спасти Лору Истомину, девушку ликвидировать.

Мама вскрикнула, но тут же смолкла, закрыв рот ладонями. Но вот ее глаза… Смотреть, как слезы наполняют их, скатываются по щекам, ползут влажными дорожками по рукам…

— Судя по тому, что вы решили заострить на этом наше внимание, вы с этим не согласны? — глухо уточнил Лаэрт. Как в его руках оказался парализатор я даже не заметила.

— И не только я. — Оружие он равнодушно проигнорировал. — Я заинтересован в том, чтобы и Лора и Мария оказались в безопасности как можно скорее. Увы, поспособствовать этому я могу немногим, у меня другие задачи, от которых тоже зависят чьи-то жизни.

— Сколько у нас в запасе? — перехватил инициативу Карин.

— Часа два. Может, немногим больше. Я уже направлялся сюда, когда сбросили последние распоряжения. Пока спохватятся…

— Хотя бы стрелять на поражение не будут, — уже задумавшись о чем-то, протянул Лаэрт, но, наткнувшись на ухмылку Мареску, несколько потрясенно уточнил: — Будут?

— Ты вообще представляешь, что именно сейчас творится в городе? — обманчиво добродушно поинтересовался Алин. Вот только его «ты» звучало весьма уничижительно. — Треть складов конфискованного оружия взломано. Остается только благодарить самаринянских богинь, что не с волновиками и импульсниками, а то бы мы потом половины жителей не досчитались. На улицах — банды. Грабеж, мародерство. Это здесь еще достаточно тихо — не докатилось, да и плотность пониже, а в густонаселенных районах жизнь уже ничего не значит. И откуда только все вылезло?!

— Такова природа, — философски заметил Лаэрт, но Мареску ответом не удовлетворился.

— Ты это скажи девчонкам, которых насиловали на глазах у родителей! Природа?! У тварей она — природа, а мы — люди.

Свонг на этот раз спорить не стал.

— А они — твари. И понимают только силу в ответ на силу, и с этим мы ничего не поделаем.

Усмешка Алина отдавала горчинкой, но голос, когда заговорил, вновь был подчеркнуто бесстрастным:

— Куда вы отправляетесь — не спрашиваю. Вряд ли окажусь под подозрением, но лучше перестраховаться. Весь расклад я вам дал, еще четыре парализатора и запасные емкости заберете из кара. Если что, скажете, что подобрали по дороге. Все с ограничением уровня заряда.

— А хозяева?

Лучше бы не спрашивала. Ограничение выставлялось только на оружии, которое предполагалось для личной защиты. Раз оно попало в наши руки, владельцам уже ничем помочь не могло.

— А Зои? — последовал моему примеру Вацлав, заполнив вопросом повисшую паузу.

— Зои? — неожиданно нежно улыбнулся Мареску. — У нас в родне кого только не было, самаринян такая матрица не интересует.

— К тому же у нее высокая сопротивляемость, — входя в кабинет, заметила Вари Мареску. Неожиданным ее появление стало лишь для меня и мамы. Подошла к мужу, на мгновение прижалась, позволив ему себя обнять, и тут же отошла к Лаэрту. — Хорошая техника, а сканирование…

Дальше я уже не слушала. Вари сыпала специфическими терминами, Лаэрт старательно уклонялся от комментариев, но было очевидно, что в упорстве он ей проигрывает. А судя по едва заметному ехидству во взгляде Алина, Свонгу предстояло ответить за все подколы, которые он себе позволил.

Отвлеклась я всего лишь на мгновение, подумав, насколько обманчивой может оказаться внешность, но едва не пропустила жест Мареску, после которого Карин направился к двери. Алин тут же последовал за ним.

— Алин, — позвала я негромко, успев, пока он не вышел — хотела поблагодарить за помощь. Мне трудно было до конца оценить все, что он для нас сделал, но хватало и предположений — вряд ли обошлось без риска для него самого.

А еще хотела спросить про наземную базу погранцов. О ней он не произнес ни слова.

Не услышать меня Мареску не мог, но даже не оглянулся, еще и плотно прикрыл за собой дверь, словно отрезая… то ли нас от него, то ли себя от нас.

Глава 10

— Не хочешь начистоту?

Мареску, застыв на пороге гостиной, смотрел на спящих девочек и молчал. Карин и хотел бы не торопить, но время… Впрочем, еще неизвестно, что было важнее: убегающие минуты или информация, ради которой розыскник дал знак следовать за ним.

— Хочу, — не шелохнувшись и не посмотрев на Йорга, тихо произнес Алин. Отступил, дождался, когда отойдет и Карин, закрыл дверь.

Быстрый взгляд на наручный комм Йорг почти пропустил. Если бы не ждал чего-то подобного…

— Глушитель?

Мареску обошелся без ответа, предпочтя перейти к тому, что действительно имело значение:

— Не вовремя ты оказался на Зерхане, Карин Йорг. Ох, как не вовремя. — Смотрел он с легкой укоризной, да и сетовал, как добрый дядюшка, чем-то напоминая отца. Возрастом не вышел, лет на двадцать помоложе, а так… вылитый родитель в воспитательном порыве.

— И это все твое откровение? — сделав вид, что разочарован, скривился Карин, без труда избавившись от возникших ассоциаций. Вот только разочарованным не был, одной фразой Алин сказал больше, чем он мог рассчитывать.

— Только начало, — чуть ли не с беспокойством продолжил собеседник. — К тому же, наиболее безобидное.

— Пугаешь? — Карин от изумления даже бровь приподнял, не ожидая от розыскника подобной… наивности. Это Матюшин мог прижать, там даже не сама система, а то, что заставляло крутиться винтики, здесь же…

Хорошо, что добавить ничего не успел, чтобы уж совсем себя мальком не почувствовать.

— Если только настраиваю на нужный лад, — с недовольной гримасой парировал Мареску, виртуозно сменив тон, ни намека на снисходительность больше в нем не было. — Для Вари выставлен приоритет защиты. Первым шел ты. — Заметив, что Карин собирается возразить, остановил жестом. — О Лаэрте Свонге нам известно достаточно, чтобы не сомневаться в его квалификации. Но тот, кто отдает мне приказы, предпочитает держать события под контролем.

— Неплохая привычка, — уже более миролюбиво заметил Карин, обдумывая сказанное.

И опять, смысл прятался не в словах, а в том, что крылось за ними. Брат не был на виду, чтобы получить сведения о нем так легко. И уж точно не в Союзе. А тут…

Отцу точно стоило знать об этом.

Не пропустил он и подсказки о том, что ситуация изменилась. Причина ему тоже была известна. В том, что слушать их не могли, не сомневался, да и не стыковалось. Приказ на уничтожение Лоры должен был пройти не одну инстанцию, прежде чем попасть на Зерхан.

— А теперь ты — второй, — взгляд, которым Мареску обжег Карина, был холодным и не без тщательно скрываемой ярости, — но случись что с тобой, головы полетят не только здесь.

— Намекаешь, что мне стоит себя поберечь?

— Намекаю, — не разделил его сарказма Алин, — что тебе стоит серьезнее подумать о том, что ты будешь делать дальше.

— А! — с долей иронии протянул Карин, — предлагаешь, отправиться с тобой и пересидеть где-нибудь в тишине и покое?

— В тишине и покое не обещаю, — подтвердил его самые мрачные подозрения Мареску, — но отправиться и пересидеть — да.

— Ну, ты и…

Высказаться соответствующе не удалось:

— Полегче! — оборвал его розыскник. Не сказать, что выглядел более доброжелательным, но интонации изменились. — Будем считать, что я — предложил, а ты — добровольно отказался.

— Проверял?

Алин вопрос проигнорировал, задав свой:

— Свонг ведь с тобой не только телохранителем?

— Это тоже тот, кто отдает тебе приказы, предположил?

Комм пискнул, но Мареску словно и не обратил внимания, как если бы точно знал, что там.

— На карте, — он протянул ему слот, — отмечены точки, где вы сможете выйти на чистый ретранслятор. Канал будет старховский, но только на Управление коалиционной службы внешних границ. Время, в которое вас будут ловить, тоже указано.

— И что мне с этим делать? — Розыскнику все-таки удалось его удивить.

— Регистрировать брак! — качнув головой, как если бы сетовал на тугодумие, буркнул Мареску. — Свонг ведь с тобой представителем семьи?

Пообещав, что как только выберется, обязательно расскажет отцу про сидящего где-то на Таркане профи, которому до всего есть дело, коротко кивнул.

— Вот пусть и выступает в своей роли. Насколько я в курсе, главное, чтобы господин советник получил сообщение о заключенном браке?

— Кто-то неплохо разбирается в тонкостях наших законов. — Вырвалось невольно, говорить об этом не стоило, но сожалеть было поздно. Если только поблагодарить, за предоставленную возможность. Старший Йорг и так поднимет шум, а в этом случае будет действовать значительно решительней. Когда речь не только о сыне, но и о его жене… А свои женщины для стархов — священны. И не важно, что ограничены в правах.

Да и семья Марии тут же меняла свой статус… Лора — тоже.

Зря он об этом подумал.

— Тебе известно, чья Лора дочь?

Еще один прокол… смену приоритетов он воспринял спокойно, дав Алину очередную зацепку для соответствующих выводов.

— Только Марии, — не стал он скрывать своей частичной осведомленности. Смысла не имело. — Мы лишь знаем, что она — приемная.

— Не скажу, что рад этому, но и не огорчен. А вдобавок поясню так: все наши жизни не стоят одной ее. Постарайся об этом помнить.

— Это ты меня так вербуешь? — хмыкнул Карин, пытаясь скрыть за ухмылкой свою догадку. В силу своего происхождения он должен был знать не только историю стархов. А уж когда дело касалось самаринян…

Соотнести имена тех, кто загонял флот Самаринии в границы их сектора с теми, что сейчас имели столь огромное значение для Галактического Союза, труда не составляло. Единицы. А чтобы Мареску предложил наплевать на самого себя — один. Пока стархи и люди считались союзниками, император Индарс тоже был заинтересован в спокойствии этого человека.

Ответа на свой вопрос он не получил, как уже не раз до этого.

— Эти браслеты, — Алин покопался в кармане плаща, вытащил две узкие пластиковые полоски, — наденешь Лоре и Марии. Надолго их не хватит, но некоторое время идентификатор они будут блокировать.

— Я все больше хочу познакомиться с твоим шефом, — обдумывая очередную порцию информации, протянул Карин. Выводов напрашивалось два. Один — обнадеживающий. Похоже, они с Лаэртом для систем наблюдения самаринян оставались недоступными. А вот второй…

Мареску его вновь опередил:

— Вацлава оставь с госпожой Эленой. Когда не обнаружат Истоминых, начнут искать его. К сожалению, о его контактах с Марией известно. А что касается моего шефа… — Алин посмотрел на Карина скорее оценивающе, чем иронично, но Йоргу хватило. — Рано тебе еще с ним встречаться. Вот выберешься… — Сменил тему он мгновенно: — Передай госпоже Элене, что с ее мужем все в порядке. Госпитали под охраной, беспокоиться ей не о чем, пусть лучше бережет себя.

— А Лета?

Не сказать, что верилось в чудо, но таинственный профи уже заставил себя уважать.

— Лета? — повторил Алин, бросив еще один быстрый взгляд на комм. Тот молчал, но Мареску, похоже, беспокоил именно этот факт. — Что ж… я тебе и так сказал больше, чем стоило.

— У меня блокировки…

Продолжить Мареску не дал:

— Потому и говорю, — буркнул недовольно. — Остальным знать не стоит.

— Жива! — с искренним облегчением выдохнул Карин. За себя, за Вацлава, которому предстояло продолжать считать ее погибшей, за Марию, за госпожу Элену…

Не сказать, что поторопился, но Алин высказался более осторожно:

— Там не все так, как кажется, но стопроцентной гарантии дать не могу. С главным бы разобраться…

Уточнять про главное Йорг не стал — не стоило и дальше испытывать терпение Мареску, да и время… Его оставалось все меньше. Для них с Лаэртом не проблема, для Вари, похоже, тоже. И даже для Марии — Штанмар оставил свой след. А вот Лора…

— Девчонки, подъем! — резко открыв дверь, гаркнул Алин, словно вторя его мыслям.

Все, что у них оставалось — идти вперед.

* * *

Карин вернулся вместе с Лорой. Алина и Зои с ними уже не было.

Пропустив Йорга вперед, сестренка нашла себе местечко в паре шагов от меня, устроившись на пуфе — у отца в кабинете находились старые бумажные книги, которые разрешалось читать только в его присутствии, окинула комнату задумчивым взглядом, с беспокойством посмотрев на маму. Судя по всему, частью информации Карин с ней поделился, но… без подробностей, которые могли Лору лишь напугать.

Эх, сестренка, сестренка… Ей бы еще несколько лет не сталкиваться с безжалостностью этого мира, но… жизнь редко кого спрашивала, преподнося свои сюрпризы, обошлась без вопросов и на этот раз.

Я только и успела, что додумать эту мысль, а Карин уже подходил к Вацлаву, который все так же стоял рядом с мамой. Тихий разговор, который они вели, пока Йорг отсутствовал, меня весьма интересовал, но прислушиваться я не стала — и далековато, да и Вари со Свонгом препирались довольно громко, перетягивая внимание на себя.

— Ты остаешься здесь, присмотришь за госпожой Эленой, пока не вернется ее муж, — произнес он не терпящим возражений тоном, остановившись напротив Дваржека.

Уже собирался повернуться к Лаэрту, когда мама совершенно равнодушно уточнила:

— Он… жив? — Ее тревогу за мужа выдала лишь короткая пауза.

Карин сделал вид, что заминки не заметил, добавил, как если бы это было сущей мелочью:

— Алин извинялся, что забыл сказать. Господин Максим в добром здравии, да и госпиталь находится под охраной, так что за него не волнуйтесь.

Я опасалась вопроса, который мог последовать дальше: «А за кого стоит волноваться?», но он так и не прозвучал. Имя средней сестренки стало табу…

Не жалость, просто понимание, что, сколько не говори, легче не станет.

— Понял, — похоже, Вацлав испугался того же, согласие вышло поспешным. Исправлять положение он не стал, направился к двери: — Схожу за оружием.

— Вари, — перехватывать инициативу у Карина получалось уже мастерски, — выходим через пятнадцать минут. Помоги Лоре и Марии подобрать одежду и обувь… Ну и…

— Сделаю, — не стала спорить с ним жена Алина, приняв правила игры — старшим был он. — Идем, — проходя мимо нас, тронула она сестру за плечо. Мне лишь кивнула, взглядом показав на дверь.

Перечить Карину я не собиралась, но даже не шевельнулась:

— Мама не останется здесь.

Ен Шу в подобные моменты бурчал про себя, но так, чтобы слышали все в рубке: «Уперлась, не сдвинешь!»

— Мария… — Мама поднималась медленно, будто сдерживая себя, недовольно качнула головой.

Ее попытка вразумить меня оказалась безуспешной. Я слишком хорошо представляла себе, чем все могло закончиться.

— Это не обсуждается, — перебила я ее, только теперь посмотрев на жениха. — Или мы вместе, или…

— Вот об этом твой отец и говорил, — подозрительно довольно хмыкнул Лаэрт, ни на мгновение не оторвавшись о своего занятия — продолжал набирать что-то на планшете.

А вот Карин на мое заявление отреагировал спокойно, как если бы и не ожидая ничего другого:

— Поиск идет по идентификаторам. Твой и Лоры мы скроем…

Он замолчал сам, предлагая мне довести эту мысль конца. Я и довела. Он был прав — не обнаружив нас, начнут искать по тем, кто связан со мной или с сестрой, начав с родителей. Присутствие мамы рядом станет ниточкой, которая без труда приведет к нам.

Но… Я тоже была права. Когда до нее доберутся, вряд ли поверят на слово, что ей неизвестно, куда делись две ее дочери.

— Вари… — Карин перевел взгляд с меня на жену Алина. Я стояла спиной, так что ее реакции на его слова не увидела, но хватило и легкого недовольства, появившегося на лице жениха. Та подчинилась и на этот раз — торопливые шаги Лоры я ни с чьими другими перепутать не могла, но уже не так покладисто. Дождавшись, когда звуки затихнут, попросил, глядя с до боли щемящей заботой: — Соберись. Как ты можешь…

Резко выдохнув, закрыла глаза. Начни он меня уговаривать, я бы нашла аргументы, чтобы переубедить, но… он не уговаривал, давая мне возможность самой сделать выбор.

Между и… между.

— Мария, — Карин подошел ко мне вплотную, взял за руку… Было стыдно — заметить несложно, что именно наш новоявленный капитан думал о каждой из потерянных по моей милости секунде, но Йорг продолжил все также размеренно, словно мы никуда не торопились, — считай я, что госпоже Элене грозит реальная опасность, нашел бы другой способ уберечь вас с Лорой от излишнего внимания. Но я так не считаю.

— Карин… — вздохнув, попробовала я зайти с другой стороны, — я тебе верю, но…

— Это — твоя мама, — понимающе улыбнулся он. Получилось настолько искренне, что я буквально проглотила заготовленную фразу. — Понимаешь, — он чуть сжал мои пальцы, как если бы хотел добавить весомости своим словам, — у этого дома есть свои секреты, о которых мне рассказал твой отец. Я не вижу в этом особой тайны, но Элена не хотела, чтобы вы знали, как они жили во время конфликта с самаринянами. Ну а у нас был разговор по душам. Так получилось…

— Прости, — склонила я голову. Мою ладонь он отпустил, как только я потянула руку. — Я — быстро. — Оглянулась уже на пороге, посмотрела на маму, которая следила за мной взглядом. — Все будет хорошо, — прошептала одними губами и, решительно вышла в коридор, едва не сбив вернувшегося Вацлава.

Было больно, хотелось броситься назад, прижать ее к себе, гладить по волосам, не словами, каждым жестом говоря, как я ее люблю, но я могла и… должна была, сделать большее — сберечь Лору, доказав, что ее жизнь значима для меня не меньше, чем для мамы.

Преемственность. Они с отцом дали Лоре возможность появиться на свет, наша задача — не дать ей исчезнуть.

С рефлексиями покончила, уже подходя к лестнице на второй этаж. Засунула подальше… до лучших времен, когда каждому придется ответить за свое. Мне — тоже.

Это было последнее, что я себе позволила, окончательно отбросив все, что не имело отношения к будущему походу.

Катарина жила на восточной окраине. Лет сто тому назад это был пригород Анеме, в котором находился порт для низкоорбитальных кораблей, осуществлявших перевозки людей и грузов между крупными населенными пунктами Зерхана. Затем планета вошла в состав Коалиции, которая немногим позже стала называться Галактическим Союзом, намекая тем самым на собственные амбиции, а строительство нового космопорта стало толчком к расширению столицы, очень быстро поглотившей десятки мелких городов в радиусе ближайших тридцати километров от своих границ. Так Эшшен, где когда-то обосновались мамины родители, стал всего лишь районом, хоть и элитным. Наличие поблизости ремонтных мастерских на его статус мало влияло — у многих из тех, кто там жил, были весьма дорогие кары, а то и катера.

При других обстоятельствах, чтобы добраться туда, у нас уходило немногим больше часа. Сначала пешком до станции подземки, затем, минут сорок, по скоростной ветке, и вновь пешком. Тот путь, который предстояло проделать нам на этот раз, столь безобидно не выглядел.

Когда я вошла в комнату, приблизительный план уже накидала. Какие-то моменты предстояло еще уточнить — и у Вари, и у Карина явно была своя точка зрения на этот вопрос, но в качестве основы вполне можно было рассматривать.

Сбросив в рюкзачок легкую ветровку с капюшоном и два пледа, добавила туда же набор инъекторов. Тонизатор из разрешенных, универсальные боты, климатический адаптоген, противошоковый препарат, расширенный антидот, заживляющие пластыри… Блистер с препаратами сопровождал меня по всей галактике, став иллюстрацией к тому, что из всей нашей медицины я больше всего доверяла своему отцу.

— Готова? — Вари заглянула в комнату, когда я положила туда же гигиенический комплект и тубу с пищевым рационом. Окинула меня быстрым, но внимательным взглядом. Судя по тому, что ничего не сказала, увиденным осталась довольна.

Впрочем, переодеваться мне особо и не пришлось, только натянуть поверх футболки куртку. Тренировочный костюм, в который переоделась, добравшись до дома, я привезла с собой с Таркана. Неброский цвет — оттенок серого был мягким, словно ткань слегка припорошило пылью; встроенная система терморегуляции — перепады температур в столице стархов иногда были весьма существенными. Обувь — оттуда же, ногу держала великолепно, но была уютной и комфортной.

— Да, готова, — закрепив на лодыжке плазменный нож — выдавали всем перед высадкой на Штанмар, так и остался… на память, подошла к жене Алина, продолжавшей стоять у двери. — А где Лора?

— Уже спустилась, — забрав у меня рюкзак и приподняв его одной рукой, удовлетворенно кивнула она. — Надо кое о чем договориться.

Рюкзак я успела поймать прежде, чем он упал на пол.

— Последний инструктаж? — сделав вид, что ничего необычного не произошло, спокойно поинтересовалась я. После намеков Алина, кем при нас была его жена, показывать свой гонор было не с руки.

— Скорее, — она улыбнулась — та вышла виноватой, — попытка объясниться.

Я, конечно, во многом не разбиралась, но не совсем уж наивна, чтобы и теперь не понимать истинную суть моего похода к Исхантелю и тех двух разговоров, что состоялись у нас с Мареску. Как бы я не относилась к факту, что меня использовали, поступить иначе ее муж не мог.

— Если ты о том, что Алин делал свою работу, то не стоит.

Я сделала попытку обойти Вари, но она чуть сдвинулась, тут же заставив меня остановиться:

— И об этом тоже, — частично подтвердила она мои подозрения, — но не сейчас.

— Не сейчас… — повторила я машинально. Уж больно многозначительно прозвучало это… «не сейчас».

Настроиться на продолжение я не успела, вопрос застал меня врасплох:

— Тебе имя Ильдар о чем-нибудь говорит?

— Ильдар? — переспросила я. Но не потому, что страдала забывчивостью, скорее, пыталась связать воедино ее вопрос и мужчину, с которым познакомилась на Штанмаре. Психолог с Приама, он работал по контракту в секторе Люцении, и попал на пострадавшую планету с одной из первых команд медиков, отправившихся туда для оказания помощи.

Всегда спокойный, доброжелательный, Ильдар отличался какой-то внутренней мужественностью, заставлявшей верить, что он способен решить любую твою проблему. Свое общество никому не навязывал, но, если была такая возможность, одиночеству предпочитал компанию. Вел себя всегда корректно, охотно откликался на просьбы, а благодарность принимал с легким смущением, словно не понимая, за что.

Мне Ильдар нравился. Мы с ним даже один раз поужинали вместе. Не наедине — места рядом с нами всегда были заняты, но разговаривал он в тот вечер в основном со мной.

А вот Карин относился к Ильдару настороженно, предпочитая уходить, когда тот оказывался поблизости. Меня он обычно забирал с собой.

— Не знаю, о ком говоришь ты, — протянула я настороженно, — но среди моих знакомых есть только один Ильдар.

— И у него на безымянном пальце левой руки был перстень с дымчато-черным камнем? — Выражение ее лица не изменилось — Вари продолжала оставаться отстраненно-собранной, но вот во взгляде что-то мелькнуло… нехорошее.

— Был, — медленно кивнула я, вспоминая, как однажды, при виде Йорга, Ильдар перевернул перстень камнем внутрь. Тогда не придала значения — мало ли, да и жест не выглядел осознанным. — Это что-то значит?

Вот теперь она тревоги не скрыла:

— Это — черный инурин. В стабильном виде крайне редкий минерал, символ рода, к которому принадлежит Исхантель. Ильдар — его родной брат, лиската храма Выбора.

— И что это…

Договорить не успела, Вари предупреждающе подняла ладонь, а спустя мгновение уже и я услышала приближающиеся голоса. Свой лимит времени мы исчерпали…

* * *

Я уже собиралась догнать Карина и предложить передохнуть — почти три часа прогулки по чужим садам утомили Лору, как тот сам свернул в заросли кустарника. Беседка за ними скорее угадывалась, чем была видна.

Пропустив сестренку вперед, я остановилась рядом с Карином, который предпочел не входить внутрь, а остался стоять на деревянных ступеньках.

— А где Вари? — чуть слышно поинтересовалась я у Йорга, отметив, как тяжело Лора опускается на скамейку, стоявшую между двумя увитыми диким плющом арками. И ведь не скажешь, что неженка, но вялость в движениях буквально бросалась в глаза.

Впрочем, психологический аспект со счетов сбрасывать не стоило. Мне казалось, она до конца так и не осознала, что все это всерьез, воспринимая то ли как розыгрыш, то ли… страшное по своим последствиям, но все-таки недоразумение.

— С Лаэртом, — коротко произнес тот, продолжая что-то рассматривать на экране наручного комма. Потом поднял голову, посмотрел на меня, задумался. Неужели о недовольстве, которое я демонстрировала?! Похоже, угадала. — Ему что-то не понравилось, проверяют.

Комментировать сказанное я не стала — последние несколько часов что-то изменили в наших отношениях, лишив их легкости, предпочла отойти к Лоре. Поговорить нам с сестренкой так и не удалось, я решила воспользоваться ситуацией.

Мысль была правильной, не успела я устроиться рядом, как Лора судорожно схватила меня за руку, глядя в глаза.

— Это из-за того, что уволили тех рабочих?

Ее наивность не столько умиляла, сколько настораживала. Зерхан был приграничной планетой, здесь возможность очередной войны буквально витала в воздухе, так что к вероятным проблемам готовили с детства. Что делать по сигналу тревоги, где находятся эвакуационные пункты и выходы к подземным бункерам? Как избежать неприятностей в потерявшей адекватность толпе, к кому обращаться за помощью? А еще необходимость сохранять присутствие духа и ни в коем случае не поддаваться панике.

Для нас с… Летой эти знания и навыки когда-то стали залогом выживания, а вот Лора к подобным испытаниям, на мой взгляд, была не готова.

Что это значило? Ничего хорошего. Кто-то разрушил систему обучения, сложившуюся после конфликта с Самаринией. В отличие от последних событий, которые легко было списать на деятельность жреца, это выглядело, как целенаправленный саботаж.

— Нет, малыш, — качнула я головой, избавляясь от мысли о том, что могла вернуться к стархам и не заметить произошедших изменений, — рабочие тут не причем.

— Тогда я ничего не понимаю! — хрипло прошептала она, бросив испуганный взгляд на Карина. И она тоже… — Куда мы идем?! Почему мама с Вацлавом не с нами?!

Мелькнувшая в глазах Лоры растерянность вызвала в душе щемящее чувство, но я его подавила, как и желание сказать сестре, что тоже много чего не понимала. Вернуть ей самообладание кроме меня могла лишь Вари, остальные — только добавить нервозности, обманувшись ее внешней взрослостью.

Дом мы покинули через окно кухни, полностью укрытое от посторонних глаз ветками черемухи, черенок которой я привезла с Земли, прилетев на первые свои каникулы. За пятнадцать лет дерево разрослось, каждую весну радуя цветением не только нас, но и соседей.

Первой шла жена Алина. Со стороны посмотришь — не идет, а словно танцует, только музыки не слышно. Движения мягкие, пружинистые, лаконичные. Со спины: девчонка — девчонкой, только парализатор в левой руке выбивался из образа, да холодный, пронзительный взгляд, от которого становилась не по себе. Хорошо еще, останавливалась, чтобы осмотреться, она не часто.

За госпожой Мареску пристроился Карин, оттерев нас с Лорой. Перебирал ногами, вроде как никуда не торопясь. Походка вальяжная, но это если не обращать внимания, что на его пути не дернулась ни одна веточка. Да и оружие выглядело частью его самого, идеально вписываясь в образ.

Лаэрт замыкал шествие. Хотелось мне посмотреть на него, но не удалось. Оглядывалась я дважды, но его так и не увидела.

— Это трудно объяснить… — медленно начала я, подбирая слова, чтобы и не напугать сестру сильнее, но и не создать у нее ложного чувства, что все не так страшно, как ей пытался внушить Карин. — Отец Зои считает, что кто-то воспользовался теми увольнениями, заставив рабочих выйти на улицы и начать беспорядки.

— Зачем? — вскинулась недоверчиво Лора, среагировав на мой тон именно так, как я и рассчитывала. Уже не раз замечала в последние дни, что если вести себя с ней, как с ровней, то сестренка быстро перенимала стиль общения.

— Хороший вопрос, — улыбнулась я грустно, — но ответить на него мне не по силам.…

Мне оказалось достаточно лишь на мгновение закрыть глаза, чтобы вновь утонуть в воспоминаниях. Свет мощных прожекторов, с трудом пробивающийся сквозь висевшие в воздухе пыль и пепел. Серые, измученные лица, опустошенные взгляды…

Тяжелыми на Штанмаре были не только первые дни, потом мы просто начали привыкать.

— Помнишь, — продолжила я, сильнее сжимая ее ладонь, — я рассказывала тебе о планете, на которую упал астероид?

Вместо ответа Лора кивнула, как-то сразу подобравшись, словно ей хватило напоминания, чтобы провести аналогию между тем и… этим. Я же едва сдержалась, чтобы не произнести лишнего. Подумав про сходство этих событий, я не ошиблась. Самариняне? И там, и… тут.

Страшно, но… системы раннего оповещения астероидной опасности так просто из строя не выходят.

— Не каждый способен вынести горе в одиночку, для многих оно — непосильная ноша. — Я заставила свой голос звучать отстраненно, но как же это было нелегко! Дети, женщины, старики, раненные, просто обессилевшие без еды и воды… Сколько их добавилось к тем миллионам, что погибли в зонах поражения?! И сколько было тех, кто остался жив, но для своих родных остался пропавшим без вести. — Одни были готовы поделиться последним, другие — это последнее отобрать.

— Поэтому они взорвали базу погранцов? — чуть слышно прошептала Лора, глядя мне в глаза.

Горло перехватило, лишив возможности дышать, но не думать. Лора знала… Знала и молчала, как и остальные приняв правила этой игры. Все, что касалось Леты — табу. Своя боль — для себя.

— Все намного серьезнее, — с трудом сглотнув мешавший вздохнуть ком, отозвалась я. Сестренка в очередной раз доказала, что ее слабость — лишь отсутствие опыта. — Мы мало что знаем, но отец Зои считает, что кто-то пользуется беспорядками, чтобы охотиться на молодых девушек.

— Телегония… — нахмурившись, протянула Лора. — Родители знали?

Я качнула головой — не знали. Да и как? Представить себе, что такое возможно… Мне было известно достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы, но и это не мешало сомневаться.

— Не нравится мне эта тишина, — бросила Вари, неожиданно появляясь из-за плотной стены кустарника. Обращалась она к Карину, но смотрела на нас с Лорой, словно догадываясь, о чем именно мы говорили. — Или я ничего не понимаю в проблемах.

— Несколько минут ничего не изменят, — равнодушно отозвался Йорг, и даже вполне искренне улыбнулся Лоре, которая заметно насторожилась после слов госпожи Мареску. — Запас по времени у нас есть.

Он так не думал, я это видела по легкому напряжению, застывшему в уголках его губ, по внешней небрежности, с которой он облокотился на потемневшую ограду, знавшую и зной, и дождь, и ветер, и снег. По потемневшему взгляду, в котором можно было разглядеть взятую под контроль самообладания ярость, по тому, с какой нежностью пальцы скользили по акеру парализатора.

Мне стоило еще раз поблагодарить Штанмар, научивший замечать то, что раньше проходило мимо моего внимания — его готовность к любым неожиданностям.

Ухмылка на лице Вари была полна язвительности, но это оказалось единственным, что она себе позволила. Отошла к противоположному выходу, оперлась на перила, склонив голову, словно задумавшись о чем-то своем.

— Я не устала, — начала подниматься Лора, но я успела схватить ее за руку и вновь усадить.

Какие бы чувства не вызывал у меня сейчас Карин, вмешиваться в его решения я не собиралась. И не только потому, что он был лучше подготовлен к подобным ситуациям, но и, как я предполагала, знал значительно больше меня.

— Я не сомневаюсь, — подмигнул он Лоре, на мгновенье напомнив того Карина, глядя на которого на душе становилось теплее, — но я обещал твоей маме заботиться о вас с Марией.

Аргумент был из тех, что действовали наверняка. «Вы хотите огорчить маму?» — удрученно спрашивал отец, когда мы отказывались вовремя ложиться спать. «Мама на вас рассчитывает…» — говорил убедительно, уходя по срочному вызову и оставляя маленькую Лору на нас с Летой.

— Спасибо, — отведя взгляд, прошептала Лора. Плечи поникли, вновь делая из нее напуганного происходящим ребенка.

Поддержать сестру я не успела. Раздавшийся неподалеку крик: «Помогите», — был полон ужаса.

Глава 11

У Вари был глушитель, ее голос плыл, словно пробиваясь сквозь плотную пелену, но справиться с техникой стархов не мог. Не в том случае, когда речь шла об игрушках, которыми их с Лаэртом снабдил отец.

Но в тот момент, когда прозвучало имя Ильдара, Карин едва не пожалел об этом. Лучше не знать, не иметь возможности связать воедино недавние события, которые он постарался вычеркнуть из памяти и то, что происходило сейчас. Действовать — да, но не понимая, что уже проиграл.

Лиската храма богини Выбора… Знаний Карина хватало, чтобы принять всю бесполезность собственного трепыхания. Не отступать… Идти до конца…

Смешно!

Увы, вернуться в мгновение неведения он уже не мог. Повернуть назад — тоже, как и связаться с Тарканом, чтобы запросить поддержку — все попытки Свонга выйти на внешние ретрансляторы заканчивались с одним и тем же итогом… Зерхан был блокирован. Кем и почему, вопрос не возникал. Возможность забить все возможные каналы связи имелась только у вояк.

Все, что у него оставалось — он сам и Лаэрт. На удачу он тоже не рассчитывал, уж больно ветреная особа. Вчера им подфартило, сегодня могло не повезти.

— Вправо четыре. Беседка двадцать метров. Вари со мной.

Голос Лаэрта не сбил с мысли, если только добавил остроты тому, что крутилось в голове.

Контраст между осознанием ситуации и тем, что он видел, вызывал у Карина яростный протест. Случись что-то подобное на Таркане… Комм завибрировал очень вовремя, погасив подступивший к горлу гнев. Пропусти отец столь масштабную операцию, голова на его плечах задержалась бы ненадолго. Император Индарс подобных промахов не прощал… даже друзьям.

— А где Вари? — с нежностью посмотрев на сестру, поинтересовалась Мария, заставив оторваться от экрана.

Впрочем, там не было ничего, что требовало бы его внимания, Лаэрт всего лишь перебросил выборку из новостей, которую передавали местные информканалы. С момента взрывов в космопорту прошло больше шестнадцати часов, а вразумительных объяснений тому, что творилось в городе, так и не прозвучало. Оставалось радоваться хотя бы запоздалым предупреждениям и требованиям не покидать дома.

— С Лаэртом, — отозвался Карин, с трудом находя в себе силы посмотреть Марии в глаза. Подобрать бы слова, чтобы поддержать, успокоить, но… не получалось. На душе было тревожно, да и опасался расслабиться хоть на миг. Слишком дорогой могла быть цена за упущенное мгновение. — Ему что-то не понравилось, проверяют.

Его ответ Марию не устроил — во взгляде мелькнуло сожаление, но она промолчала, предпочтя отойти к Лоре.

Наверное, так было лучше…

Наверное…

Разговор с Марексу расставил приоритеты, последние три часа избавили от оставшихся иллюзий. Алин был прав, когда предупреждал о службе порядка. Службы не было, как и порядка… Были лишь те, кто еще помнил про свой долг. Вот только… где они… были.

Дорог они решили избегать, хотя бы пока находились в старом городе. Вокруг каждого дома — сад, находилось, где укрыться.

Лаэрт держался сзади, двигался «маятником», полностью контролируя сектор. Вари придерживалась другой тактики, буквально сливаясь с обстановкой, становясь частью ее. Тоже школа… особая.

Но чем дальше они уходили от дома Истоминых, тем чаще у Карина возникал вопрос: а правильно ли он оценивает происходящее? Шелестела листва, пели птицы, где-то играла музыка и, даже, слышался смех. Легкий и беззаботный.

— Тогда я ничего не понимаю! — хрипло вырвалось у Лоры, не столько вернув его к действительности — он был настороже, сколько требуя обратить внимание на разговор сестер. — Куда мы идем?! Почему мама с Вацлавом не с нами?!

Про госпожу Истомину и Дваржека Карин старался не думать. Бункер в доме оставался еще со времен войны Союза и Самаринии, но… все упиралось в то, насколько тем, кто придет, нужны будут Лора и Мария. Приказ «уничтожить при невозможности спасти» оставлял Элене и Вацлаву значительные шансы. Конечно, искать станут, но вряд ли с особой настойчивостью. Да и вероятность наличия дальних сканеров была минимальна.

А вот если появятся вольные… Эти работали за кредиты, за каждую из отобранных девушек с ними рассчитаются сполна. Что уж говорить об его невесте и дочери адмирала… В этом случае на жалость или разгильдяйство рассчитывать не стоило.

— Это трудно объяснить… — бросив на него беспокойный взгляд, начала Мария.

Замолчала, обдумывая, прежде чем продолжить, но Карин прислушиваться не стал. Хотелось вздохнуть… так, чтобы полной грудью, чтобы перестало давить грузом из горечи и злости, но даже эта малость была для него непозволительна.

Странная эта штука — жизнь. Где-то не успел, где-то понадеялся, где-то предпочел переложить ответственность за решения на других… И ведь не по-крупному — в их семье от трудностей не бегали, но догнало и шибануло… под дых, заставив ощутить, насколько хрупким было то, что уже успело стать важным.

Командный интерфейс, о котором он успел благополучно забыть — с Лаэртом они пользовались чипами Йоргов, активировался сам, сработав на угрозу. Сканер! Прошел по самому краю, задев, но не зацепившись — не хватило зоны контакта.

Тут же сбросив информацию Лаэрту, Карин поймал себя на том, что гнетущие его мысли начали уходить на второй план. Впрочем, ничего удивительного в этом не было — когда иначе уже нельзя, заниматься самокопанием не с руки.

Появления Вари он не пропустил, но обольщаться не стал — это была ее заслуга, а не его. Женщина сливалась с обстановкой так, что оставалось только завидовать. Вот кому прямая дорога в тени… если выкрутятся.

— Не нравится мне эта тишина, — скользнув по нему равнодушным взглядом, произнесла она. О контрольных фразах они не договаривались, но эта хоть и прозвучала однозначно, но вкупе с легким напряжением, возникшим, когда Мареску посмотрела на Лору и Марию, изменила смысл. Их разговор ушел в опасную плоскость. Не для Марии — той было известно достаточно, чтобы не обмануться, для Лоры. Девочка была умненькая, но… не похоже, чтобы готова к такого рода неприятностям.

— Несколько минут ничего не изменят, — отозвался Карин спокойно, найдя в себе силы улыбнуться Лоре. — Запас по времени у нас есть.

Он лгал — не было у них запаса по времени. Сканер, поисковый импульс которого заставил «проснуться» систему активного противодействия, был мощным, но вряд ли военного образца. Данные по частотам этих хранились в памяти, автоматически задействуя нужные параметры. Этот же вызвал лишь команду на предупреждение, признав свое бессилие.

Его старания Вари оценила язвительной усмешкой, да только в глазах было заметно удовлетворение. Главное, не дать Лоре удариться в панику, а уж какими методами… Тоже контраст, но, главное, не позволить девушке думать о том, что могло ее ждать в случае, если применить термин «телегония» к ней самой.

— Я не устала! — Лора попыталась подскочить, подтверждая, что их усилия не пропали даром, но Мария быстро вернула ее на место. Времени у них не было, но… дальше могло стать еще хуже.

— Не сомневаюсь, — на этот раз улыбка далась без труда, — но я обещал твоей маме, что позабочусь о тебе и Марии.

Лора смутилась, отведя взгляд, тихо прошептала: «Спасибо!», но Карин ее уже не слышал. Реагируя на команду Лаэрта, бросился к девушке раньше, чем неподалеку раздалось полное ужаса: «Помогите!»

Зажав Лоре рот — та могла закричать просто от испуга, силой заставил ее пригнуться. Мария не подвела, опустилась на корточки сама, перехватила сестру, когда Карин взглядом показал, чтобы она заняла его место.

— Уходите влево десять. Густой кустарник.

Кивнув проскользнувшей мимо Вари, первым выскочил из беседки, пригнувшись, «ушел» в сторону. Уже оттуда дал знак Марии, чтобы следовали за мной.

Мария… Мария… Она всегда была бойцом, Штанмар научил ее пользоваться силой, которую она даже не осознавала.

Мысль мелькнула, как отражение хладнокровного спокойствия, с которым его невеста проделала тот же путь, что и он, остановилась так же, пригнувшись, придерживая сестру за плечо. Рот у нее был уже свободен — в глазах страх, но, что радовало, без малейшего намека на истерику.

— Все будет хорошо! — тихо, но твердо произнес Карин, проведя свободной ладонью по лицу Лоры. Добавил, посчитав, что лишним не будет. — Только ничего не бойся.

Дожидаться ответа не стал, жестом приказав оставаться на месте, осторожно ступая, добрался до разрыва в живой изгороди, который им предстояло преодолеть. Бежать смысла не имело — об их присутствии поблизости не знали, и чем дольше данный факт будет оставаться фактом, тем лучше.

Площадка перед двухэтажным домом, от которого доносился шум, с его места просматривалась идеально. Метров двадцать, не больше… Если кто и был со сканером, то не те четверо, один из которых насиловал хрипевшую женщину прямо на крыльце. Тело мужчины, скорее всего мужа, лежало неподалеку.

Твари! Прав был Алин… Нелюди!

Но взгляд отметил не только это — вольных среди них не было… местные.

На все ушло не больше пары секунд, а воспринималось если и не вечностью, то столетиями — точно. Все было четко настолько, что казалось идеально выполненной записью, смотреть которую было одновременно противно и… горько…

Пальцы, царапающие дерево — руки женщины держали двое; кровь на ее искривленном отчаянием и болью лице; задранное высоко порванное платье; грязная мужская ладонь, которая грубо мяла ее грудь… Скабрезный хохот, звучавший пронзительно в установившейся вдруг тишине…

«Очнулся» Карин, уже взведя парализатор. Медленно опустил, заставляя себя отвести взгляд. Пусть и не далеко, но…

Свой выбор он сделал…

* * *

Лора дрожала у меня под рукой, сбивалась с шага, но шла вперед. Мы уже давно оставили позади усыпанную песком дорожку, разрезавшую надвое ряд лабиринта из кустарника, который, похоже, никогда не знал садовых ножниц, а сестра продолжала следовать высказанной в категоричной форме просьбе Карина, не смотреть по сторонам. Я — тоже. Слышать, понимать, но… хотя бы не видеть. Не ради себя, ради Лоры.

Мы уже почти подошли к калитке, ведущей в соседний двор, когда Йорг остановился, поджидая нас. А еще через минуту Карин опять закрыл Лоре рот, чтобы случайно не закричала. Вари и Лаэрт появились словно из ниоткуда.

— Так, милая, — тихо, но не шепотом, произнес Свонг, притянув сестренку к себе. Карин отошел в сторону сразу, как только тот оказался рядом с Лорой, — со слезками давай заканчивать. — Прижал к себе, сделав это вместо меня, ладонью провел по волосам, поправляя растрепавшиеся прядки. — Они уже никого не тронут.

— Я — маленькая? — буркнула обиженно Лора, дернувшись, чтобы вырваться из его объятий. Когда не получилось, задрав голову, с вывозов посмотрела на Свонга. — Да?!

— Для меня ты всегда будешь маленькая, — улыбнулся тот, нежно коснувшись губами ее виска и окончательно смутив. Вот только глаза у Лаэрта оставались холодными… Мертвыми… Но Лора их не видела. — И пока я рядом, ты не должна ничего бояться. Обещаешь?

Я хотела остановить его — вряд ли теперь стоило говорить о каком-то будущем для них, но Карин осторожно тронул меня за плечо. Наверное, был прав… Для того, что «не для них», нужно было еще дожить, а настоящее было уже здесь и сейчас.

— Успокаиваешь, да? — довольно хмуро поинтересовалось Лора, но было заметно, что ее отпускает. Все, что произошло, никуда не делось, но уже начало отступать, оставляя после себя опустошенность, которую Лаэрт умело заполнял собой.

— Угадала! — Наклонившись, он быстро поцеловал ее в кончик носа, аккуратно перехватил ладонь, когда сестренка решила стукнуть его по плечу, игриво прикусил мизинец, получив в ответ недовольное фырканье.

— Все, — дурашливая гримаса исчезла с ее лица, — истерики не будет. — Посмотрев на Карина, который стоял рядом со мной, добавила: — И кричать не стану.

— Ну, вот и хорошо, — без малейшего намека на иронию отозвался Лаэрт. Бросил быстрый взгляд на экран комма. — Нам нужно как можно скорее покинуть этот сектор. Эти первыми сообразили, где можно безнаказанно поживиться, но за ними следом идут и другие.

Не скажу, что меня обрадовал этот разговор, но я понимала — не стоило и дальше оставлять Лору в полном неведении. Несмотря на свою хрупкость, девочкой она была сильной, да и времени, чтобы осознать всю серьезность ситуации, ей предоставили достаточно. Осознать и принять, что сейчас многое зависит и от нее.

— Мария, — дав свободу Лоре, которая не торопилась ею воспользоваться, Лаэрт обратился ко мне, — в восемь часов вечера мы должны быть… — он активировал внешку, вывел на нее карту района, ткнул пальцем в воздух, — вот здесь.

Выражать свое недовольство — мой план, как добраться до Катарины, они с Карином выслушали, но проигнорировали, — я не стала. Все это было сейчас неважно.

— За четыре с половиной часа… — давая себе несколько секунд для раздумий, протянула я, вглядываясь в улицы и улочки, которые отделяли нас от цели.

Еще пара километров по старому городу с его одно и двухэтажными домами и садами вокруг них. Затем, протянувшаяся параллельно воздушной магистрали парковая зона, которую обрамляла транспортная ветка среднего городского кольца. Если ее не заблокировали, мы могли наткнуться на те самые банды, от которых сейчас собирались уйти.

Точка, куда нам предстояло попасть, была обычным жилым домом в новостройках. Двенадцать километров… это если по прямой. Но в нашем положении, чем ближе к людям, тем опаснее.

— Есть два варианта, — начала я, оценив, что меня никто не торопил. Даже Вари, продолжавшая стоять чуть в стороне. — Либо вот так, — я провела пальцем линию по тому самому маршруту, который считала не очень удачным, — либо до транспортной ветки, а там по технической галерее до нужной нам станции. От нее до точки останется метров восемьсот. На треть длиннее, но выглядит надежнее.

— Алин сказал, что городская энергосистема отключена, но предупредил про аварийные генераторы, доступ к которым может быть у бандитов, — медленно произнес Карин, соглашаясь, что мое желание перестраховаться имеет под собой все основания. — А что собой представляют технические галереи?

На этот вопрос я ответить не успела, его взяла на себя Вари.

— Крытая проходка под наземными линиями. Коммуникации, продувка, активные контуры для магнитного кольца.

— Должны быть мини-джоги* для персонала, — тут же добавила я.

Работу персонала, обслуживающего транспортную линию, я представляла себе довольно приблизительно, но… о некоторых вещах не обязательно знать, достаточно просто подумать. Протяженность галерей — сотни километров, ножками не находишься. А джоги и конструктивно весьма просты, и «кушают» немного.

— Надеюсь, — вместо того чтобы порадоваться, нахмурился Лаэрт, — что не одни мы такие умные.

— На входе есть управляющие детекторы, — поддержала меня Вари. — Возникнут проблемы — успеем уйти.

— А вот здесь, — ничуть меня не удивив, вклинилась в наш разговор Лора, ткнув пальчиком в дом на самой границе старого города. Стоял он чуть в стороне от предполагаемого маршрута, но не настолько, чтобы стало критично, — живет мой одногруппник. Он увлекается экстримом… — Последнюю фразу она произнесла уже значительно тише, чем начала.

— Джангер? — с улыбкой уточнила Вари.

— Джангер, — насупившись, кивнула Лора. — В службе порядка Стаса хорошо знают.

— Кто такие джангеры? — полюбопытствовал Лаэрт, посмотрев не на сестренку, а на Вари.

Та многозначительно ухмыльнулась, но было заметно, что довольна:

— Любители засунуть свой нос, куда не следует, — пояснила она. — В галереях был? — Вопрос прозвучал жестко, и не захочешь, а ответишь.

— И не только там, — отвела взгляд Лора. — Он и подземный город знает.

— Неплохо бы заглянуть к нему в гости, — с насмешливой улыбкой протянул Лаэрт, поцеловав сестренку в макушку. — Если, конечно, мне не придется ревновать тебя к нему…

— Да ну тебя! — «вспыхнула» Лора. — Ты когда-нибудь серьезным бываешь?!

— Когда-нибудь бываю, — тон в тон, отозвался Свонг. Переключился он мгновенно, но теперь это было уже не так страшно, отвлечь сестру ему опять удалось. — Вари, девочкам бы надо…

Он не договорил, но Лорка смутилась еще больше. Все остальное было понятно и без продолжения.

— Надо, — без малейшего намека на эмоции согласилась Вари и кивнула Лоре на кусты: — Пошли.

Гигиенический пакет, который я вытащила из рюкзака и бросила ей, жена Алина поймала, даже не оглянувшись.

— Что там было? — спросила я у Лаэрта, как только Вари и Лора скрылись за плотной зеленой стеной.

Карин отошел на пару шагов в сторону, переложив парализатор на согнутую в локте руку.

Без ощущения его тепла стало болезненно одиноко… А ведь всего лишь несколько минут назад я подумала о том, насколько чужим он успел стать за последние три часа…

Не он — я, забыв, что Карин не только мужчина, не отступающий перед ответственностью за других, но и старх, для которых не защитить женщину сродни бесчестью.

— Уверена, что хочешь знать? — довольно грубо поинтересовался Свонг, не торопясь отвечать.

— Лаэрт, — вклинился в наше противостояние Карин, недовольно качнув головой, — не стоит так.

— Ну, раз не стоит… — недовольно скривился Свонг. — Их было шестеро. Двое, похоже, из поисковиков. Техникой нашпигованы так, что даже завидно стало. Остальные четверо, что были у дома, под дурью. Скорее всего, из рабочих. Злые на таких, как вы… По принципу: одним — все, другим — ничего.

— Откуда это вылезло?! — сглотнув, с надрывом прошептала я, не рассчитывая, что кто-то из стоявших напротив мужчин сумеет объяснить так, чтобы не возникло новых вопросов. Вроде и понятно: что, откуда, и почему, но… там, на Штанмаре еще можно было принять, но здесь — дома… не получалось.

Вопреки ожиданиям, Лаэрт, переглянувшись с Карином, решил удовлетворить мое любопытство. Лучше бы промолчал…

— Воевать можно по-разному. Честно — сила на силу, подготовка на подготовку. А можно и вот так, исподволь разрушая то, что считается основами. Мораль, этика, мировоззрение… Начинается все с мелочей, но наступает момент, когда их становится слишком много, чтобы не вызвать недовольства. А потом достаточно искры, чтобы вспыхнуло пожаром.

Я с горечью усмехнулась. Так просто…

Лаэрт мою издевку словно и не заметил, продолжил говорить все так же спокойно. Вот только речь шла уже о другом:

— На границе вашего сектора находятся два крейсера стархов. Один прыжок и они будут здесь, но для этого им нужны веские основания.

— Я — сам, — перебил его Карин. Замер на миг, к чему-то прислушиваясь, но тут же расслабился, качнув головой в ответ на мой вопросительный взгляд. — Алин дал точку, откуда мы сможем выйти на внешний канал.

— Угроза жизни для сына советника императора Индарса? — выдавила я из себя, вынужденно оценивая ситуацию еще и с этой стороны. Я о ней не забывала, но… предпочитала игнорировать, понимая, насколько данный факт все усложняет. — Извини, — пожала плечами, — но в дипломатии я не сильна.

Карин на мою иронию не отреагировал, продолжая смотреть с весьма заметным напряжением:

— Не только для жизни сына советника императора Индарса, — повторил он за мной, чтобы тут же продолжить: — но и его невесты.

— Да не ходи ты вокруг, да около, — резко бросил Лаэрт, перехватывая инициативу. Как ни странно, но на этот раз одергивать брата Карин не стал. — Во время сеанса связи с Тарканом я, как официальный представитель семьи Йоргов, признаю ваш брак состоявшимся. Это решит все возможные проблемы, самариняне не пойдут против нас.

Хотелось смачно выругаться, но я только горько вздохнула. Против стархов самариняне действительно не пойдут.

* * *

— Теперь — туда, — дернув Карина за рукав, Лора показала на узкую тропинку, что вела к ангару, стоявшему на ровной площадке у самой ограды. — Стас уже давно перебрался из дома в мастерскую.

— Он еще и умелец? — не удержал ехидства догнавший нас Лаэрт. Вари, которая все еще шла первой, видно не было.

— У него отец — военный инженер. Стасу было пятнадцать, когда он сам собрал свой первый кар.

— Я уже ревную, — хмыкнул Свонг, но я не пропустила взгляда, который он перевел с Карина на меня.

Те сорок минут, что прошли с момента нашего последнего разговора, я предпочитала молчать. Впрочем, не до разговоров было всем — несмотря не внешнюю беспечность окружающего антуража, про возможные сюрпризы никто не забывал.

Но у меня была еще одна причина, чтобы остаться наедине с самой собой. Не сказать, что меня шокировало признание Лаэрта — они с Карином использовали все возможности, чтобы спасти меня и Лору, но неприятный осадок присутствовал.

Я не покривила душой, сказав, что не сильна в дипломатии, но последствия подобного шага могла себе представить. Избавив от одних проблем, нас втягивали в другие. Пока стороны придут к выводам, что все действия были не только оправданы, но и в рамках законов и соглашений, моим родителям явно придется нелегко.

Понимала я и другое: жизнь дочери адмирала Соболева того стоила.

— Ну и зря, — бесшабашно хмыкнула Лора, — у него в голове нет ничего, кроме техники и идей, куда бы залезть еще, чтобы никто не повторил.

— Наш человек, — довольно кивнул Лаэрт, — но я все равно буду за тобой присматривать.

— Это — угроза? — с женским лукавством протянула сестренка. Напряжение из глаз никуда не ушло, но воспринималась младшенькая значительно более раскованной. Да и ритм движения держала легче, словно признав, что правила этой игры ей по силам.

— Она самая, — бросил Свонг, отступая в тень ближайшего дерева и… исчезая.

— Позер! — фыркнула Лора и… ища поддержки посмотрела на меня.

— Стархи, они все такие, — останавливаясь по знаку Карина, ворчливо произнесла я и приложила палец к губам и, предлагая ей помолчать.

Ждать пришлось недолго. Сначала вернулась Вари, а спустя несколько секунд появился и Лаэрт.

— Парень в мастерской, один. Дома никого нет.

— Его мама умерла, когда Стас был еще маленьким, а отец вот уже полгода на Земле, — пояснила Лора, тут же получив от Лаэрта еще один многозначительный взгляд. Стушевалась, но быстро взяла себя в руки: — И не скалься, Стас — нормальный. И… — она, словно прося извинений, посмотрела на меня, — господина Исхантеля не очень жаловал. Его даже на воспитательный совет вызывали.

— Ну, если на воспитательный совет, — фыркнул Свонг, поворачиваясь ко мне. — Вы пойдете первыми, мы — посмотрим со стороны. Если мальчишка не в курсе происходящего, просветите, но без подробностей. А дальше по обстоятельствам. Давить на него не стоит, только намекните, что по верху идти опасно.

— Ждать, когда предложит свою помощь? — уточнила я, воспользовавшись короткой паузой.

Тот задумался, даже прошелся пятерней по кажущейся растрепанной шевелюре — по сравнению с братом он производил более легкомысленное впечатление:

— Если он так хорош, как говорит Лора, — поднял он на меня взгляд, — то может не обойтись без сюрпризов. Будет лучше, если ты сама скажешь, что вы — не одни. Как только почувствуешь, что проникся. — Повернулся к сестренке: — Справишься?

— Справлюсь, — кивнула она. На этот раз обошлось без дружеских подколов.

С выводами я поторопилась:

— Тогда… вперед, — хмыкнул он и демонстративно отвернулся, давая понять, что все остальное его не касается.

Или… не желая, чтобы Лора увидела беспокойство в его глазах.

Терять время для выяснения таких подробностей я не стала, подтолкнув сестренку, первой направилась к мастерской. Шла почти не таясь — вряд ли бы нас отпустили одних, будь хоть малейшая опасность, но оглядываясь, для создания нужного образа. Если Стас заметит нас раньше, чем мы войдем внутрь, он должен будет уловить нашу нервозность.

У Лоры получалось не хуже, а то и лучше, чем у меня. Взгляд был испуганным… без малейшей наигранности. Она хорохорилась, заставляя себя держаться, но это не отменяло ее страха.

— Лора?!

Лаэрт не ошибся, предпочтя принять некоторые предосторожности. Парень выскочил из малозаметной на фоне стены мастерской двери, как только мы появились из-за каменной ограды, что отделяла этот участок от сада.

Высокий, худощавый и… какой-то нескладный. Вот только за худобой не проглядывалось беспомощности, а за внешне неловкими движениями виделась выверенная рациональность. Внешне неказистый, он вряд ли был изгоем в своей среде — подростки всегда чувствуют, где за неуклюжестью живет внутренняя сила.

— Стас! — Лора побежала к парню, буквально кинувшись ему на шею. — Там…

— Я знаю, — тихо отозвался тот, крепче прижив сестренку к себе. Я расслышала только потому, что успела подойти достаточно близко. — Вы — ее сестра, Мария? — Обратился он ко мне, когда я кивнула, добавил, словно поясняя свою осведомленность: — Я видел вас в колледже, да и Лора рассказывала.

— Ты не против, если мы войдем внутрь? — поинтересовалась я, трогая Лору за плечо. Опять все упиралось во время.

— Остальных тоже зовите, — как-то по мальчишке задорно улыбнулся он мне. Продолжил, отвечая на довольную ухмылку Лоры: — У меня здесь везде детекторы, я вас засек, когда вы были еще на соседней улице. Ваш разговор тоже слышал.

Как там съехидничал Лаэрт… умелец?!

Развернувшись в сторону ограды, махнула рукой. Сомневаюсь, что за нами не приглядывали. Возможно, и не только приглядывали.

Если я ошибалась, то лишь частично. Лаэрт с Карином появились совершенно не оттуда, откуда я их ждала. И не только я… для Стаса тоже стало неожиданностью, когда эта парочка оказалась у нас за спиной. И ведь не только позерство, но и необходимость сбить с парня некоторую спесь.

— Так и будем стоять у всех на виду? — сухо поинтересовался Карин, тут же отойдя к двери, но не сделав даже попытки ее открыть.

Стас перевел взгляд с Йорга на Лаэрта, который смотрел на него жестко, но без малейшего намека на снисходительность, кивнул. Первым подошел, дождался, когда моргнуло зеленым на экране комма… Да, парень отличался предусмотрительностью.

— Проходите, — сдвинулся он, когда дверная панель ушла в сторону. Спросил, когда зашел и Свонг: — А где еще одна?

Счет продолжал оставаться равным…

— Она подождет снаружи, — коротко отрезал Лаэрт, внимательно осматривая мастерскую. Я его понимала, даже на мой непредвзятый взгляд, посмотреть было на что. — Как думаешь, что там происходит? — кивнул неопределенно, но уточнений не потребовалось.

— К воякам я не пробился, но каналы службы порядка у меня под контролем. — Хоть и прозвучало с вызовом, но я не думала, что Стас собирался хвалиться. Острые скулы тут же затвердели, дернулся кадык на худой шее. Но оправился он быстро. — На рабочих окраинах были бои, но патрули оттуда уже ушли. А еще передавали о прорыве. Где-то в районе космопорта сели два корабля вольных.

— Твою вселенную! — не сдержался Лаэрт. Процедил, обращаясь к Карину: — У этих вполне могут быть катера с широкодиапазонными сканерами.

— Поверху больше нельзя, — скривившись, глухо отозвался тот. — Либо галереи, там контуры собьют поиск, либо серьезно под землю.

— Они что, — вклинился в их разговор Стас, — и правда наших девчонок к самаринянам решили вывезти?

— Об этом ты тоже… услышал? — нахмурился Свонг, одарив Стаса обманчиво равнодушным взглядом.

— Услышал, — как-то слишком осторожно ответил тот. Оглянулся на Карина, который весьма неожиданно для меня оказался за его спиной. — Но уже от других…

— И давно? — несмотря на некоторую нервозность обстановки, Лаэрт продолжал выглядеть относительно спокойным.

— Поймал минут за двадцать до вашего появления. В нашем районе кого-то ищут… — Фразу он не закончил, с ужасом, который становился явственнее с каждой секундной, посмотрел на Лору. — Тебя?

— Так ты нам поможешь? — вместо того, чтобы ответить на вопрос, поинтересовался Свонг.

Думал Стас недолго. Страх в глаза сменился злостью. Той самой здоровой злостью, что отличает мужчин, способных действовать решительно.

— У меня тут есть выход на старые коллекторы. Там, конечно, опасно…

«… Но не опаснее, чем здесь», — закончила я за него.

Судя по всему, Карин и Лаэрт были со мной согласны…

Глава 12

— Дальше — осторожнее, много осыпей.

Я оглянулась на Свонга, который шел рядом с Лорой, тот, заметив мой взгляд, коротко кивнул.

— За сестру не беспокойся, — вернул меня к действительности Карин. — Если понадобится, он за нее и жизнь отдаст.

— Лучше бы не понадобилось, — буркнула я, обходя очередную каменную кучу, ощетинившуюся уродливо изогнутой арматурой. В коллекторе, в который мы спустились, было абсолютно темно, спасали лишь глимеры*, выданные Стасом. К подобным походам парень оказался подготовлен значительно лучше, чем мы.

— А это уж, как получится, — «добил» меня Карин, обгоняя. Идти, и правда, с каждым шагом становилось все сложнее.

Шли мы уже больше часа. Первые минут двадцать, как на прогулке, если не считать запаха, от которого едва не выворачивало. Коммуникации были заброшены не меньше, чем лет пятьдесят назад, но за те сотни, что они исправно работали, въелось напрочь.

Потом «благовоние» отошло на второй план. Труба не только стала уже, но и выглядела значительно более изношенной, пока не стала похожей на унизанную ошметками бетонопластика решетку, буквально впаявшуюся в землю, стремившуюся вырваться из ее плена. А еще и крысы… Видеть мы их еще не видели, но слышали довольно отчетливо.

— И нравится ведь кому-то, — пробурчала я, глядя, как уверенно Стас ведет нас вперед. Явно был здесь частым гостем.

— Вам, женщинам, не понять, — хмыкнул Карин, весьма не вовремя остановившись. — Это, как доказывать самому себе, что ты — можешь. Другие — нет, а ты — да!

— Хочешь сказать, что увлекался чем-то подобным? — съехидничала я, бросив очередной взгляд на джангера и идущую за ним след в след Вари. Двигалась она все так же легко и непринужденно.

— Все мы чем-то увлекались, — обтекаемо произнес Карин, ненавязчиво придержав меня под локоть. Яма, в которую я чуть не попала, была небольшой, но вполне способной добавить проблем.

Поблагодарив кивком, следующие несколько шагов я предпочла идти, глядя себе под ноги.

— А ты чем увлекалась в детстве? — дождавшись более ровного участка, поинтересовался Йорг, отвлекая меня от навязчивых мыслей. О маме, Вацлаве, нашем будущем…

— Особо — ничем, — пожала я плечами. — Любила читать о приключениях, мечтала о неоткрытых мирах. Ходила в горы, но это оказалось не мое, не нашлось во мне чего-то… манящего ввысь.

Карин хмыкнул, но без ехидства, только намекнуть, что выше уж некуда. Я была с ним согласна, но лишь частично. Когда думаешь о космосе, первым возникает другой эпитет — бесконечность. Почти, как безбрежность моря, которое я боготворила.

— А как решила стать навигатором? — отвлек он меня от очередного воспоминания. Мол, на самом краю которого стояла часами, растворяясь в монотонном шуме волн и ощущении, что я веду свой корабль среди звезд…

— Всегда любила точность, — не стала я объяснять, откуда во мне тяга к полетам. Получится оказаться там вдвоем, расскажу, а пока…

Словно отвечая на мое желание закончить этот разговор, Стас остановился:

— Здесь нам придется подняться наверх, — дождавшись, когда все подойдут, хмуро предупредил джангер. — Верхний проход полностью засыпан, а через нижний я идти не рискну. Из тех, кто ходил, одного уже нет в живых, а двоих едва откачали.

— Было дело, — после недолгих раздумий, скривилась Вари. Видно, была в курсе. — Какая-то дрянь осталась еще с давних времен. Сначала было не до того, чтобы провести дезинфекцию, а потом стало ни к чему — коллектор закрыли.

— Сколько до транспортной ветки? — приняв к сведению все сказанное, спросил Карин.

Прежде чем ответить, Стас сверился с картой, высветившейся на внешке. Несмотря на все мои знания, разобраться в ней было непросто — специфика. И, похоже, не только мне. Ни Лаэрт, ни Карин даже не попытались проявить инициативу, терпеливо дожидаясь вердикта парня.

— Пятьсот четырнадцать метров, — наконец произнес тот, тут же продолжив: — но этим путем мы не пойдем. Там карантинная зона — скоростной участок, будем слишком заметны.

— А как пойдем? — проведя ладонью по плечу Лоры, чтобы успокоить — на нее в очередной раз «накатило», поинтересовался Свонг.

— А пойдем через туннель новой ветки, — медленно, еще раз оценивая, протянул Стас. — Верхний свод не закрыт, но боковые стойки для контура стоят. Их уже тестировали, как помехи для сканера вполне пойдут.

— Соображаешь! — Лаэрт явно был доволен смекалкой парня. — Не думал о серьезной службе?

— Это вы про вояк? — угрюмо уточнил Стас. Посмотрел удрученно. — Думал, но не прошел по здоровью.

— По тебе и не скажешь, — прокомментировал ответ Свонг, внимательным взглядом окинув одногруппника Лоры.

Тот вообще насупился:

— Когда такой отец, как у меня, категорически против, несложно найти, к чему придраться.

— Ладно, с этим разберемся, — бросил Карин, с явным намеком на то, что имеет возможность поспособствовать решению этого вопроса. Не дав Стасу высказаться и на эту тему, довольно жестко приказал: — Идем.

Парень спорить не стал, лишь посмотрел на Лору, словно спрашивая, можно ли Йоргу верить. Когда сестренка кивнула, резко развернулся и направился к боковому проходу.

Тамбур, из которого мы вывалились наружу, находился в полуразрушенном здании коллекторной на самой границе старого города. Этот район я знала плохо — здесь активно шло строительство, за те четыре года, что я отсутствовала на Зерхане, все изменилось до неузнаваемости.

— Куда? — поторопила Вари Стаса, замершего у самого выхода.

— Никуда, — процедил он напряженно. — Стоим на месте.

Вместо пояснений, вытащил из одного из многочисленных карманов небольшую коробочку, опустившись на корточки, положил ее на землю.

— Детекторы движения? — пристроился с ним рядом Лаэрт.

— Никогда не было, — обронил Стас, рассматривая что-то на проявившейся в воздухе картинке. — Но вон те набалдашники на распорках мне не нравятся.

Свонг перевел взгляд на то, что Стас назвал «набалдашниками на распорках». Я машинально посмотрела туда же… Едва заметны, но разглядеть можно — тренога, на которой глянцево отблескивала небольшая сфера.

— Твою вселенную! Назад!

Карин отреагировал первым, тут же толкнув Лору назад в тамбур. Я залетела туда второй, но тут уж постаралась Вари. Стас был третьим… растянувшись на усыпанном крошевом полу. Поднялся он быстрее, чем я успела подумать, что ради мелких проблем Свонг не стал бы действовать столь кардинально.

— Вперед! — рявкнул Карин над самым ухом, дергая в сторону все еще открытого шлюза. Автоматика уже давно не работала, а Лаэрт, шедший до этого последним, похоже, перестраховался.

На этот раз он его не просто прикрыл, но еще и задраил. Вот только звенящей волной все равно обдало, заставив отпрянуть от тут же накалившегося люка, сдерживая стон от резанувшей по руке боли.

Остановились мы, лишь оказавшись в туннеле, из которого недавно выбрались.

— Что это было? — согнувшись, чтобы отдышаться, прохрипел Стас.

Судя по воцарившейся тишине, этот вопрос интересовал и остальных.

— Грязная штука, — скорее выплюнул, чем произнес Лаэрт. — Плазменно-импульсный турельный комплекс.

— Нас ждали? — тут же насторожилась Вари, бросив задумчивый взгляд в сторону Стаса.

Тот хмыкнул и демонстративно посмотрел на Свонга.

— Не похоже, — развеял сомнения госпожи Мареску Лаэрт. — За искажающим полем стоял катер, просто держали периметр.

— Теперь просто не будет, — вздохнул Карин. — Прокрутят запись… Нужно уходить.

— Вниз я не поведу! — уперся Стас, качнув головой в ответ на жест Лаэрта. — Еще жить хочу, да и вам того желаю.

— А у нас есть другие варианты? — иронично полюбопытствовал Свонг в ответ на демарш нашего проводника.

— У вас, может, и нет, а я — найду.

— Ну, так ищи, — подзадорил его Лаэрт. — Это же ты здесь все обшарил.

— Ну, обшарил, — с теми же интонациями отозвался Стас и направился в ту сторону, откуда мы пришли.

Когда отошел уже шагов на десять, остановился:

— Так вы идете или будете ждать тех, сверху?

— С гонором, — довольно хмыкнул Свонг, обращаясь почему-то к одной Вари и первым двинулся следом. Пройдя половину пути, неожиданно вернулся, фыркнув, взял Лору за руку и потащил за собой.

— Все настолько плохо? — остановившись рядом со мной и Карином, уточнила Вари, глядя на расхлябанную походку Лаэрта.

Карин обошелся без ответа, но… насколько я понимала, оказаться в нужной точке до восьми часов вечера мы уже точно не успевали.

* * *

— Сомту и Корхешу под нашим полным контролем. Начали переброску национальной гвардии к Анеме. Команда Мареску отрабатывает по черному списку службу порядка. Алин к ночи обещал закончить. По Элизабет пока тишина, канал связи держим.

— Принято, — сухо буркнул Шторм, бросив быстрый взгляд на своего бывшего командира, уже как несколько часов обосновавшегося в его кабинете. Поддерживал… морально, иногда срываясь и выдавая что-нибудь… соответствующее моменту. То ли в стремлении разрядить обстановку, то ли просто напоминая о своем присутствии. Не помогало. Ни то, ни… другое. — Что по вольным?

— К Зерхану прорвалось два корабля. — Заминка была короткой, но достаточной, чтобы дать Вячеславу пищу для размышлений. Все было… хер***. — Один мы отслеживаем, второй в полной молчанке. Каперанг Солог вывел на орбиту поисковик, но пока результатов нет.

— Известно, кто именно?

Шаевский на той стороне на мгновенье отвел взгляд, сказав значительно больше, чем сумел бы словами. Когда пауза стала напоминать признание грехов, процедил сквозь зубы:

— Гросс…

— Принято, — отозвался полковник все также безразлично, но стоило экрану погаснуть, разразился язвительной тирадой. Приличными в ней трудно было назвать даже предлоги. Резко оборвал себя, так и не закончив фразы, кодом экстра активировал связь с Ежовым. Продолжил… ехидно, как только тот откликнулся. — Не ожидал!

Контр-адмирал из военной разведки, перехвативший контроль над операцией, вроде как недовольно качнул головой:

— Шустрый он у тебя, и когда все успевает?

— Женя!

— Что — Женя! — вызверился тот, но… как-то лениво. — Я не всесилен, да и играл ты…

— Играй я по правилам, — скривился Шторм, — нас бы с тобой к Зерхану даже близко не подпустили!

— Чего ты хочешь? — уже более покладисто поинтересовался Ежов. Было заметно, что недоволен, но крыть оказалось нечем — все было именно так, как приятель-конкурент и говорил. Закрутилось лишь потому, что Шторму удалось свести в одном месте всех игроков не вызвав любопытства погрязших в этом дерьме штабных. Одно слово… крысы. И ведь до «тонуть» было еще ой, как далеко, а эти уже искали, куда бежать.

— Хочу? — переспросил Шторм. — Немногого я хочу… Чтобы ты взял Гросса за причинное место. Эта тварь хитра и изворотлива, натворить может…

— Уже заметил, — нахмурился Ежов, показав свои настоящие эмоции. Он действительно был удручен происходящим. — Вот только обещать ничего не могу.

— А ты не обещай, — от всей души саданул по столу кулаком подскочивший Шторм, — ты — сделай!

Орлов качнул головой, но предпочел промолчать — эта парочка хорохорилась скорее для него, чем по факту, что совершенно не отменяло серьезности ситуации.

— Это все, или еще что попросишь? — задумчиво склонил голову Ежов, бросив быстрый взгляд на генерала. Друзьями их с нынешним наблюдателем Штаба Объединенного флота Союза при Службе внешних границ назвать было трудно — не до дружбы, когда друг у друга готовы кусок из горла вырвать, но совместные операции сгладили многие шероховатости, убедив, что работать бок о бок вполне получается.

— У тебя канал чистый? — уже совершенно иным тоном уточнил Шторм.

— Даже так? — хмыкнул Ежов, скосив взгляд. Смотрел на что-то рядом с собой. — Чистый.

— Ну, тогда слушай… — Шторм опустился в кресло, прошелся пальцами по подлокотнику, словно каплями дождя отстучал по стеклу… — Как думаешь, Гросс стал бы ради мелочевки лезть в наш кусок галактики?

— Тебе видней, — равнодушно дернул плечом Ежов. — Это ты у нас спец по вольным.

— Язви, язви, — криво усмехнулся Шторм. Спокойно, вроде как никуда не торопясь, окинул взглядом светившуюся красным и оранжевым оперативку. — На Зерхане находится дочь Соболева. Тебе напомнить, кто это?

— Так у него же нет… — начал Ежов, сбрасывая маску безразличия. — Твою мать! Сведения точные?! — Помолчал, глядя на Шторма, расслабленно откинувшегося на спинку кресла. — Точные… Не знал или…

— Я не всесилен, — Шторм повторил слова, в начале их разговора произнесенные Ежовым. — Штабные решили перестраховаться, дали команду на ликвидацию.

— Вслепую?

— А ты ждал, что с объяснениями?

— Соболь — мужик нормальный… — Ежов уперся подбородком в сложенные в замок ладони. Дернувшись, как от прострелившей боли, скривился, поднимая усталый взгляд на Шторма. — Что предлагаешь?

Тот тянуть с ответом не стал:

— Отправь Шаевского по следу. Он на этих тварей натаскан.

— Время…

— Часов двенадцать у него в запасе есть, — уверенно возразил Шторм и… добавил… глухо: — А больше им не продержаться.

Кому «им» Ежов уточнять не стал, просто кивнул и… отключился, оставив Шторма и Орлова одних. Впрочем, понятие «одиночество» воспринималось в данном случае весьма относительно — информация на оперативной карте обновлялась непрестанно, связывая их со всеми, кто сейчас вытягивал развернувшуюся на Зерхане операцию.

Первым не выдержал полковник. Встал, подошел к окну, затянутому серым туманом — работали искажающие поля.

— Спрашивай, — не оборачиваясь, бросил он.

— Все так дерьмово? — Орлов примеру Шторма не последовал, остался сидеть, переоценивая то, что уже знал о сложившейся на пограничной планете Союза ситуации.

Известных мелочей оказалось немало — не вникая в подробности просьб, генерал помогал своему бывшему подчиненному сводить воедино будущих участников, да и близкое родство командующего ударной армадой Союза адмирала Владимира Соболева с приемной дочерью четы Истоминых проявилось из вороха данных в его присутствии, но некоторые нюансы стали заметны лишь теперь. Была у Шторма такая способность: ничего не говоря сказать многое.

— Больше шанса взять Исхантеля у нас не будет… — словно бы невпопад произнес полковник, но Орлов в случайность вырвавшейся фразы не поверил. С кем угодно, но только не со Штормом.

— Цепочка?

— Они начали на Окраинах, — машинально кивнув, подтвердил полковник правильность мелькнувшей у генерала догадки. — Наши бывшие колонии. Но там поживиться особо было нечем, с нужной матрицей единицы, а у них — запросы.

— Когда?

— Да почти сразу после Соглашения.

— И никто, ничего… — протянул задумчиво Орлов. — А ты когда на них вышел?

— Я не всесилен! — усмехнулся, разворачиваясь, Шторм. Заметив иронию во взгляде генерала, развел руками. — Один из моих случайно зацепил на Штанмаре младшего брата Римана. Не сразу сообразил, с кем имеет дело, а когда дошло, тот уже покинул планету.

— Считаешь, их работа? — нахмурился Орлов.

— Пока не связал все с Зерханом, не считал. Схемы разные, суть одна. Первый раз запустили ее на Иари, там осталось много наших беженцев. Спровоцировали беспорядки и под их аккомпанемент вывезли всех, кто был нужен. Мои прикинули, аппетиты у жрецов тогда выглядели значительно скромнее. Счет шел на несколько сотен.

— А погибли при этом тысячи…

— Десятки тысяч, — поправил его Шторм, присаживаясь на широкий подоконник. Оперативка уже давно развернулась, продолжая разноцветно подмигивать. Вот только зеленого на ней было все так же мало. — Кстати, Рауле находился в это время там, но уровнем не дорос, да и на другие задачи заточен.

— А потом Штанмар…

— Думаю, что Приам, — сквозь зубы процедил Шторм. — На рудниках было все готово, но мы своей активностью помешали.

— Теперь хоть понятно, с чего они взяли группу… Суки!

— Скорее всего, Исхантель посчитал, что парням стало что-то известно… Промахнулся…

— Значит, Зерхан — последним аккордом?

— Вроде того, — задумчиво кивнул Шторм. Потом поправился: — Оглушительным аккордом. А если и дочь Соболева…

Заканчивать он не стал. Потерев виски, поднялся. Дошел до двери, там замер на мгновение. Когда повернулся к Орлову, на его лице была та самая улыбка, что обещала крупные неприятности всем, кто попытается встать на его пути.

— А ведь в этом что-то есть…

В чем именно… «этом», Орлову узнать было не суждено. Вызов пришел от офицера, контролировавшего канал связи с Зерханом, который открывали для сына советника императора Индарса. Карин Йорг на точке в назначенное время не появился.

* * *

С каждой минутой мне становилось все хуже, и с этим пора было что-то делать. Причина собственного состояния для меня была понятна (хоть я и надеялась, что ошибаюсь), оставалось лишь принять меры.

— Карин, — догнав, тронула я Йорга за руку. Шел он за Стасом, продолжавшим уверенно вести нас по лабиринтам коллектора, — посвети.

— Что? — хоть и остановился, но вроде как не понял он, но заметив, что я сбросила рюкзак с плеча, направил на него луч света.

— Похоже, меня зацепило импульсником, — не стала я дожидаться следующего вопроса. Лицо Карина оставалось в темноте, но возникшее между нами напряжение заставило еще и оправдаться. — Сразу не поняла.

Не знаю, подействовало или нет, но обошлось без комментариев.

— Машка? — Теперь рядом с нами пристроилась и Лора, с явным беспокойством наблюдая, как я достаю блистер с инъекторами. — Ты чего?

— Лучше помоги, — обошлась я без ответа, передавая ей коробочку, сама же, морщась, достала из бокового кармашка нож. Ни на что серьезное тот не годился — походный, но разрезать рукав, самое то. Судя по тому, как горело предплечье, пробовать снять не стоило.

— Дай-ка, — отобрал у меня нож Карин, перецепив глимер так, чтобы я попала в конус. Взглядом уточнил — куда, когда я показала на левую руку, помог стянуть ветровку. Ткань футболки поддел аккуратно, начав от кисти. Когда я прикусила губу, резким движением довел лезвие до самого верха. Крик мне удалось сдержать, а вот слезы выступили. Боль выворачивала кости и рвала на полосы мышцы…

И не понять, как я терпела до сих пор? Или просто допекло?

— Это что? — хрипло поинтересовался вернувшийся Стас. То ли увидел, что мы безнадежно отстали, то ли почувствовал. Будь я меня в голове побольше ясности, я бы с удовольствием пофилософствовала на эту тему — ориентировался он в темноте так, словно обладал звериным чутьем, но ясности не было, ее заменила подступающая паника.

Впрочем, и не удивительно. Краснота расползлась уже по плечу, подбираясь к шее, а отливавший черным отек занимал не меньше трети пораженного участка.

Что будет настолько страшно, я не ожидала.

— Это? — недовольно цикнул Лаэрт, как всегда появившийся бесшумно. — Импульсная гангрена. Покажи! — жестко потребовал он у Лоры, забирая блистер. — Считаем, что тебе повезло, — через несколько секунд уже мягче продолжил он, вытащив из паза два инъектора. — Господин Истомин постарался?

К чему было задавать вопрос — и так все очевидно, я сообразила, когда Свонг, неожиданно оказавшись у меня за спиной, ладонью зажал рот, свободной рукой вогнав обе тубы в начавшую лопаться кожу.

Скорее всего, сознание я все-таки потеряла, потому что в следующий момент, когда начала воспринимать действительность, ощутила еще один укол. Этот уже между ребер, в районе сердца. Потом темнота отступила, хоть и немного, но увеличив клочок света.

— Она не умрет? — Откуда-то сверху донеслось голосом Лорки в сопровождении довольно внятного хлюпанья.

Еще одно доказательство, что какое-то время с ними было лишь мое тело. Я полулежала на земле, а сестренка весьма безуспешно пыталась не зареветь.

— Теперь уже точно нет, — с явным сожалением выдал Лаэрт, от которого теперь были видны лишь ноги. Потом раздался отчетливый хлопок и… боль окончательно ушла, а в мыслях прояснилось.

— Нам надо идти, — решила я проявить инициативу. Приподнялась, но Карин, возникший из темноты за полосой блеклого света, заставил меня вновь откинуться на весьма неплохо сохранившуюся часть коллекторной трубы, к которой меня прислонили.

— Стас говорит, что пока спокойно, так что пять минут на восстановление у тебя есть.

Не верилось, но… для себя я уже приняла, кто взял на себя ответственность за происходящее. Спорить не стала, да и… не очень-то и хотелось. Боль отступала — боты и антидот делали свое дело, а вот слабость пока еще нет.

— Машка, — опускаясь рядом, жалобно протянула Лорка, — ты меня так больше не пугай.

— И меня — тоже, — попытался разрядить обстановку Карин, но судя по нахмурившейся сестренке, получилось у него плохо.

— Почему сразу не сказала? — В отличие от Лоры, Лаэрт со мной не любезничал.

— А ты считаешь, мне известны симптомы импульсного поражения?

— Но ведь догадалась? — парировал он, но уже с меньшей уверенностью.

— Когда других вариантов не осталось, — успокаивая, погладила я Лору по волосам правой рукой. Левая начала «оживать», но в ближайшие часов шесть на нее рассчитывать не стоило. Специалистом я не была, но для выводов хватало и минимальной подготовки, которую мы проходили в Академии гражданского транспорта. Правда, многое уже благополучно забылось.…

На мое счастье, не все. Еще немного, и могли опоздать. Насколько я помнила, импульсное поражение было тем и опасно, что ограничивало время для помощи.

— Тогда повезло дважды, — кивнул Лаэрт, принимая мои объяснения. — Похоже, тебе попало уже отражением. Считай, отделалась легко.

Мне бы вздохнуть: если это — легко, то как могло быть в том, другом случае, но я предпочла отделаться молчанием. В такой ситуации что ни скажи, все будет лишь попыткой заткнуть глотку дорвавшемуся до тебя страху.

За нами шли. Не след в след, но с весьма подозрительной настойчивостью, наводящей на определенные мысли. Теряли, когда мы уходили в очередное, полузасыпанное землей и обломками ответвление, которое находил Стас, давали время на передышку и… нагоняли вновь.

После одной из таких едва несостоявшихся встреч, Лаэрт даже бросил многозначительный взгляд на джангера. Тот, в ответ, дерзко посмотрел и… покрутил пальцем у виска. Кто этих мужчин поймет, но Свонгу хватило, чтобы отстать от парня, приняв, что к подобной настойчивости он отношения не имеет.

Вот только ситуации их… стычка, не изменила. Последние полтора часа мы двигались вперед; петляли; надеялись, что на этот раз удалось; разочаровывались, чтобы вновь искать и находить новый шанс выбраться из этой подземной ловушки.

— Ты как? — прервав мои безрадостные мысли, ко мне наклонился Карин. Провел тыльной частью ладони по лицу — кожа еще оставалась влажной, но это были уже остаточные явления, тронул пульс на шее.

— Пора? — не без труда улыбнулась я, стараясь, чтобы выглядело бодрее. Как отошли остальные, я не заметила, но чувствовала, что в радиусе трех-четырех шагов никого нет. Не то, чтобы совсем одни, но… вроде как уединение.

— Ты станешь моей женой? — сумев вывести меня из какого-то внутреннего ступора, спросил Карин, присев рядом со мной. Не спокойно, с каким-то надрывом, словно все поставил на кон. Взял мою здоровую руку в свои ладони, поднес к губам.

Почти прощание…

— Да… — сглотнув непрошенный ком в горле, прошептала я. — Да! — повторила уже тверже.

Еще бы в душе не дернулось… как если бы ошиблась.

— Спасибо, — выдохнул он судорожно, на мгновение закрыл глаза… — Пора…

Рывком поднял меня на руки, прижал к себе:

— Обхвати меня за шею.

— Карин…

— Знаю, — не дослушал он меня, направляясь в ту сторону, где отголоском его слов вспыхнули светлячки глимеров, — но чем дольше ты пробудешь в покое, тем с меньшими последствиями отработают боты и антидот. Ты же помнишь…

— Помню, — теперь перебила уже я. — Причины осложнений, приводящих к быстрой гибели при поражении импульсным оружием, мы проходили. — Демонстрируя покладистость, закинула здоровую руку ему за шею. — А где Вари? — разрушая интимность момента, поинтересовалась я. Только сейчас дошло, что, как в очередной раз сменили маршрут, так я госпожу Мареску и не видела.

Иронично фыркнул, Карин все-таки ответил:

— Пытается узнать, кто это у нас такой настойчивый.

— Одна? — встревожилась я. Догадывайся — не догадывайся, что эта женщина вполне может за себя постоять, но ее внешняя хрупкость продолжала затмевать собой всю уверенность в этом.

Карин правильно понял мои опасения, чуть повернувшись, ухмыльнулся прямо в щеку:

— Ты заметила, что Лаэрт ее не задирает? — Оценив мою задумчивость, продолжил: — Она не столь безобидна, как кажется.

— Это точно, — раздалось за-за спины весьма иронично. — Со мной даже Алин предпочитает не связываться.

Карин шутки не поддержал, да и не успел бы, Лаэрт, свиснув Стасу, уже стоял рядом.

— Вольные? — мрачно уточнил он. А ведь мог и не спрашивать, по взгляду было понятно, что и так догадывается.

— Они, — довольно равнодушно подтвердила Вари. — Групп, похоже, две. В первой — шестеро, идут по сканеру. Меня не «взяли», хоть я и подошла настолько близко, что могла разглядеть щетину на морде у того, кто шел последним.

Я была уверена, что Лаэрт не упустит возможности высказать по поводу безрассудства, но тот лишь бросил быстрый взгляд в ту сторону туннеля, откуда появилась госпожа Мареску.

— Сколько между нами? — уточнил он у Вари и… как-то оценивающе посмотрел в мою сторону.

— Если не ускорятся, то минут через двадцать будут здесь. — Замолчала, раздумывая над тем, что собиралась произнести дальше. — Они не торопятся… И это мне не нравится.

Лаэрт, все сильнее хмурясь, кивнул. Потом подошел к нам с Карином вплотную, откинул с моего плеча прикрывающую его ветровку. Я, машинально, посмотрела туда же. Краснота еще не спала, но стала мягче, а чернота практически полностью сошла, оставив после себя лишь более темные полосы.

— Это не импульсник, — качнул он головой, глядя почему-то не на меня, а на брата.

Лица Йорга я не видела, а вот как сильнее забилось сердце… Похоже, судьба решила, что послала нам мало испытаний, решив добавить еще одно.

Глава 13

— Ты готов? — Ильдар не смотрел на брата, вскользь рассматривая обстановку комнаты, в которой тот находился, но Риман не обольщался — этот не упускал ни единой мелочи. Хоть и был младшим, но свой путь до жреца высшего посвящения прошел значительно быстрее. И не где-нибудь, а в храме Выбора, куда отбирали одного из сотни самых одаренных.

— А у меня есть выбор? — холодно отозвался он, устало проведя ладонями от лба к вискам, снимая излишнее напряжение.

— Хочешь порассуждать на эту тему? — вроде как насмешливо приподнял одну бровь Ильдар. Вот только глаза оставались пустыми и равнодушными. — Со мной?

— Мне принять твой вопрос за беспокойство? — все так же равнодушно уточнил Риман, но в глубине глаз проявилась теплота, которой кроме деда и брата никто и никогда не видел. Лишь их двоих он считал своей семьей, готовый, вопреки морали и принципам, в которых был воспитан, отдать за них все… включая жизнь. Жаль, один уже не мог оценить подобной жертвенности — сам погиб, защищая их с Ильдаром, но оставался второй…

Впрочем, не обошлось и без фальши. Были еще… дочь и… та женщина, что бросила ему вызов, заставив пусть пока и не уважать, но присмотреться к себе. Для Римана и этого было много.

Вряд ли брат не догадывался о мыслях, что лениво бродили сейчас в его голове. Избавиться нетрудно, но… не стоило и этих усилий. Они не трогали его, не влияли, не добавляли остроты… просто существовали.

— Вполне, — сбросив маску высокородного Верховного, с которой не расставался даже во сне, улыбнулся Ильдар. — Я, действительно, беспокоюсь.

— Еще бы увериться, что за меня, а не за успех, — приняв правила новой игры, иронично произнес Риман, чтобы спустя мгновение вновь стать тем Исхантелем-старшим, которого опасались даже поверженного и опального. — Ты получишь свою Марию. Свое слово я тебе уже дал.

— А ты получишь мою поддержку… — Помолчал, не пряча от брата едва уловимой, но нежности. — В любом случае. — На этот раз пауза была значительно длиннее, но и она закончилась, сменив ощущение от обстановки, как в театре меняется свет. Декорации — те же, а воспринимаются иначе. — У полковника к тебе свои счеты, но победа, которую ты подаришь, не вскружит ему голову. Малейшие сомнения и все, что мы готовили столько лет, рухнет перед его способностью видеть незримое.

— Он — сильный противник, — согласился Риман, но теперь уже совершенно отстраненно. Изгнание из круга Верховных не изменило его сути — потомка рода эклисов. — Профессионал. Но тем мне спокойнее.

Ильдар задумался лишь на мгновение. Закрыл глаза, словно пытался, не видя — увидеть то, о чем говорил брат. Склонив, повел головой, дернул ноздрями, как если бы не только прислушивался, но еще и принюхивался к раскинувшейся перед внутренним взором картинке.

— Изменения, — выдохнул он, только после прозвучавшего слова посмотрев на Римана. — Ты принесешь с собой серьезные изменения, но… — Он вздрогнул — взгляд его продолжал оставаться пустым, — но без них мы исчезнем, уступив тем, кто сильнее. — Ильдар глубоко вздохнул, удержав вдох в высшей точке, на мгновение зажмурился и… отпустил себя, вернув на лицо полуулыбку, которая добавляла его образу лукавства. — Будет много боли, но ты справишься.

— Зачем она тебе? — вместо того, чтобы продолжить начатую братом тему, поинтересовался Риман. Поднял бокал с тарканским вином, которое предпочитал всем другим, оценил прожилки света, пробивающие кровавую мглу. Сделал глоток… практически незаметное со стороны волнение отступило, выведя на первый план какую-то ранимую мягкость.

— А зачем тебе Элизабет? — парировал Ильдар, вновь потянув ноздрями воздух.

Их разделяли просторы космоса, но Риман знал, что брат ощутил аромат только что пригубленного им вина, на миг заняв его место в старом и скрипучем кресле, которое влекло к себе прожитыми годами и жизнями. Или… создав иллюзию, в которой сам был им.

— Я отпустил… — безразлично ответил он, не обманув брата, но, возможно, и сам не признавая всей правды.

Память о тех минутах, когда они шли по коридорам миссии, а ее тело тянулось к нему, стремясь насытиться, утолить жажду, о глубине которой женщина и сама не подозревала, рождала не сомнение — понимание, что самодисциплина и десятки лет внутренний аскезы не изменили его стремления быть… человеком. С его слабостями, недостатками, желаниями…

Дед добился своего, взрастив в нем то, что пытались убить остальные.

— А я — нет, — жестко произнес Ильдар, вырывая Римана из молчаливого диалога с самим собой. — Ты помнишь, что сказал однажды дед…

Дед… они думали об одном и том же. И не только в этот раз.

Нужное воспоминание появилось без труда… не без содействия брата. Расстояние для Ильдара проблемой не было. Впрочем, время — тоже. Для того, кто владел иллюзиями так, как он, разрушить этот мир и собрать заново, было выполнимой задачей.

— Сила во всем и везде. Для одного это — день, для другого — ночь. Кто-то находит ее в ускользающей вибрации нот, кто-то в танце цветов на полотне картины. Кто-то в счастье, кто-то — в боли. Для кого-то сила — мощь, или слабость, или дуновенье ветра, или смех ребенка, или… любовь. Но одно неизменно: пока ты не найдешь то, что будет лишь твоим, ты останешься беспомощным даже на вершине власти.

— Ты сам ответил на свой вопрос, — не отвел взгляда Ильдар, словно не замечая тени сомнений, которыми дернулось сердце Римана.

— Двое отступников для нашей семьи… не слишком ли много…

Вопросом не прозвучало, но Ильдар не затянул паузы:

— Наши пути были связаны еще до нашего рождения. Мы — создания деда, плоть от плоти его, результат долгих размышлений и безрассудных планов. Кто мы, чтобы нарушить задуманное? Я принял его волю, ты — тоже. Так к чему…

— Мария у Гросса, — прервал его Риман, поднимаясь. — Когда мы начали этот разговор, она была уже у него.

Ильдар довольно улыбнулся, став похожим на мальчишку, наконец-то получившего в свое безраздельное пользование заинтересовавшую его игрушку.

— Я — знаю.

— Ильдар…

— Не нужно, брат! — резко сорвав улыбку со своего лица, оборвал Римана Ильдар. — В этой встрече я нуждался не меньше, чем ты. Ты признал мое беспокойство… Твой враг выставил достойного воина, выбрал правильную тактику, сумел первым нанести удар.

— Я бы…

— Не говори мне очевидного! — нахмурился Ильдар. Вроде и младший, но… ему было известно предназначенное Риману, и он был готов стать его опорой на том пути, который предстояло пройти. Не одному, им обоим. — Ты бы справился и сам, но потерял силу, необходимую для следующих битв.

— Ты видел будущее… — принимая сказанное, кивнул Риман. Стоял он теперь в центре малого зала для медитаций… где все и должно было произойти.

— Я вижу настоящее, которое еще не случилось, — поправил его Ильдар, — но это не отменяет главного. Оно совершается именно сейчас и здесь…

— Я это уже слышал, — не то чтобы скептически, но не без иронии произнес Риман.

— Он сделал все, как ты хотел. Он шел за тобой, стал твоим врагом, хотя мог бы называться другом, он жил этой местью, он засыпал с ней и с ней же встречал свет нового дня. Он мог бы обрести семью, любимую женщину, покой. Но он ни на миг не предал вашего противостояния, придя туда, куда ты его вел. Вам осталось немного: тебе — проиграть, ему — отпраздновать победу.

— Ты сам сказал, — скривился Риман, — что он все поймет.

— Ты ведь отдал ему дочь адмирала?

— Я иногда боюсь нашего родства, — старший Исхантель поднес бокал к губам. Слова брата вновь всколыхнули память.

Про то, что наступит день и Риман станет эклисом, решил не он — Ильдар, стоя на нижней ступени храма, главой которого он успел стать за ушедшие в прошлое годы. Ветер кидал хлопья снега им в лицо, мороз щипал кожу, но ни один из них этого не замечал, глядя, как в ночи теряется похоронная процессия.

Кубок отравленного вина, переданный Ильдару правящим жрецом, принял их дед, сделав свой выбор. Между жизнью и смертью… настоящим и будущим. Рожденный бездарным он сумел то, что оказалось неподвластно больше никому — пройти полный путь посвящения, используя совершенно иные способности.

Открывшейся правды эклис ему не простил, но избавиться решил от… младшего из двух внуков. Наказание, соразмерное содеянному…

Это была его ошибка — дед даже в смерти поступил по-своему. Опустошив кубок до дна одним глотком, резанул себе ритуальным кинжалом вену на руке, наполнив его собственной кровью… за миг до того, как небытие застило ему взгляд. Вся вина рода, за которую он заплатил, заслужив почести, не полагавшиеся ему при жизни.

На прощании с мятежным жрецом были все, кроме них двоих и отца. Для того дед уже давно был мертвым.

— Шторм поймет, что это — мой подарок лично ему, — продолжил Риман спустя долгий миг тишины. Кривая улыбка тронула идеально очерченные губы, во взгляде промелькнуло предвкушение, чтобы тут же раствориться в безмятежном спокойствии. — Я сделаю все, как мы договорились.

— Я буду ждать твоего возвращения, — эхом отозвался Ильдар, признав готовность брата действовать и, растворился в мрачной серости потемневшего экрана. А Риман продолжал стоять и невидяще смотреть в пустоту, чувствуя, как все сильнее становится боль, сжимающая его виски.

До встречи с ментатом, которого нашел для него полковник контрразведки Союза, оставалось еще два дня, а она уже была с ним… Та боль, которую ему предстоит испытать, создавая иллюзию своего падения…

* * *

— Это — «Игла», — после короткой паузы произнес Лаэрт, заставив мое сердце сжаться от мрачных предчувствий.

— Что? — несмотря на то, что поймала себя на отсутствии желания знать ответ, спросила я. Шевельнулась, смутно надеясь, что Карин не отпустит, но… тот ослабил объятия, позволяя встать рядом с собой.

— Поисково-поражающий бот. — Мой вопрос оставлять без внимания Лаэрт не стал. — Блокиратор, — он движением головы показал на узкий браслет, который надел мне и Лоре еще дома, — для него не помеха, так что твой идентификатор уже известен вольным. А еще он действует, как узконаправленный маяк.

— Хочешь сказать, — с явной угрозой в голосе, начала Вари, — что вариантов нет?

Лора испуганно дернулась ко мне, то ли вспомнив, что еще ребенок, то ли забыв, что уже несколько часов вела себя, как взрослая, но Свонг ее перехватил, прижав к себе спиной и обняв одной рукой, чтобы не вырывалась.

А я стояла… неподвижно и смотрела, как она безуспешно билась, пытаясь прорваться ко мне, и даже не дернулась, чтобы кинуться ей… навстречу. Не потому что не было сил, потому что принимала: выбора нет. Ни для них, ни для меня.

— Стас, — хрипло позвала я, отведя взгляд от мгновенно затихшей Лоры, — покажи мне схему проходов.

Как ни странно, Лаэрт обошелся без комментариев, уступив мне право командовать. Я понимала, что явление это временное, но стоило воспользоваться. Главное — безопасность сестры, все остальное… было в моих руках.

Внешка наручного комма джангера вспыхнула, вычертив в темноте коллектора зеленоватый прямоугольник.

— Мы — здесь, — ткнул он пальцем в кусок появившейся на экране схемы туннелей. — Синим — выходы на поверхность, черным — спуски вниз, оранжевым — опасные участки.

— Сколько отсюда до наземки? — насколько сумела, сориентировалась я на местности. Будь у меня еще и карта города…

— Почти полтора километра через жилой массив, — тут же отозвался он. — Лучше идти отсюда, — чуть сдвинув изображение, он коснулся черно-оранжевой отметки. — Метров через четыреста вход на технический уровень. — Стас замялся, но потом решительно посмотрел на меня, игнорируя понимающую усмешку на лице Вари. Еще одна странность… не получив ответа на свой вопрос, повторять его госпожа Мареску не стала. — У меня есть код допуска…

— Перспективный молодой человек, — многозначительно качнул головой Лаэрт и бросил быстрый взгляд на Вари. Та, принимая, кивнула. Похоже, судьбу Стаса эта парочка только что решила.

Что ж… из хороших новостей она была единственной, но могло не быть и ее.

— Говоришь, — повернулась я к Лаэрту, возвращая нас всех к насущной проблеме. До появления вольных в лучшем случае минут пятнадцать, а кроме понимания, что мы у самой черты, больше ничего нет, — что от этой штуки не избавиться.

— Не в походных условиях, — нахмурился Лаэрт. Смотрел он теперь на Карина. Внимательно так смотрел, оценивающе… — Введя универсальные боты, мы дали ему возможность мимикрировать, их потому под импульсник и прячут… сначала не разберешь, а потом уже поздно.

— Дай мне парализатор, — развернулась я к Йоргу, только теперь оценив то, что разглядывал Свонг. Плотно сжатые губы, четко очерченные нелегко принятым решением скулы, ниточки морщин в уголках прищуренных глаз.

К чему бы это не стоило даже думать, и так все ясно.

О том, что догадалась правильно, узнала уже через мгновение:

— Я иду с тобой.

— Нет, — качнула я головой.

— Вари идет с вами, — пришел ему на помощь Лаэрт.

— Я не…

— Не обсуждается! — резко бросил Свонг, перебив госпожу Мареску. — Стас, мы — вниз.

— Я не самоубийца! — отступил тот на шаг назад.

— Я — тоже, — «успокоил» его Лаэрт. — У нас два комплекта антидотов и универсальных. Чтобы выбраться наверх вполне достаточно.

— Два? — переспросила я, подумав, что разучилась считать. Если Лаэрт собирался отправить со мной Карина и Вари…

— У нас с братом есть… — Карин замялся лишь на мгновение, но его хватило, чтобы вспомнить, чьим именно сыном был мой жених, — свои.

— А их точно хватит? — смутился Стас, явно не радуясь тому, что приходится демонстрировать перед нами свой страх.

— Хватит, — хлопнул его по плечу Лаэрт.

Лору он уже выпустил из захвата, но та продолжала стоять, не шевелясь и глядя на меня. Я старалась не встречаться с ней взглядом… чтобы не сорваться. Я хорохорилась, но… боялась не меньше, чем ее одногруппник.

— Дрянь, что внизу, — продолжил Свонг, словно и не замечая напряжения, — класса третьего-четвертого, не выше, так что два часа в запасе у нас точно есть. Да и вряд ли концентрация везде одинакова, так что еще один можно прибавить смело.

— Мы за час до наземки доберемся, — буркнул себе под нос Стас, подходя к Вари. Госпожа Мареску уже достала из моего рюкзака блистер с инъекторами, и как раз посмотрела на парня, предлагая начать с него. — Там русло подземной реки в трубу прятали, идти почти по прямой.

— Вот видишь, — Лаэрт снизошел до того, чтобы еще раз подбодрить парня. Потом, сделав вид, что только теперь заметил застывшую Лору, приобняв, заставил ее развернуться. — А теперь — ты, — склонился он к ней. — Больно не будет.

— Я пойду с Марией, — тихо, но твердо произнесла сестренка, резко выдергивая свою руку из его ладони. — Или мы вместе…

Истомина…

— Посмотри на меня… — Лаэрт опустился перед Лорой на колени, приложил ее ладони к своему лицу. — Марии нельзя вниз. Как только она начнет спускаться, сигнал с бота засбоит, теряясь. Это насторожит вольных и тогда они могут дать команду на уничтожение носителя. В этом случае мы уже ничем помочь не сможем, он убьет твою сестру за секунды. — Во взгляде, который она бросила на меня, застыл ужас, но Лора продолжала слушать. — В техническом уровне наземки магнитный контур, он не сможет полностью деактивировать бот, но значительно ослабит его. А потом тот и сам сдохнет, у него срок действия весьма ограничен.

— Я боюсь… — сквозь стиснутые зубы выдавила из себя Лора. Даже мне было видно, как ее колотит от напряжения.

— Я тебе обещал, что все будет хорошо? — с улыбкой поинтересовался Лаэрт, поднимаясь. Взял из протянутой руки Вари тубы. — Это — быстро.

Ему хотелось верить, и не только мне.

— Вколи ей еще один тонизатор, — обернулся он к госпоже Мареску, явив нашей компании уже знакомый образ Свонга, который единственный имел право на принятие решений. Впрочем, вывод был спорным: Карин «суетился» меньше, но последнее слово все равно оставалось за ним. — И Лоре — тоже, — продолжил он. — Уходить придется быстро. Стас, — окликнул он парня, который прислушивался к чему-то на самой границе светового пятна. Ответвление, в котором мы находились, располагалось практически под прямым углом к основному туннелю, визуально засечь нас не могли, — что там?

— Сработал мой подарок, — усмехнулся он, возвращаясь. Веселость ушла тут же, бросив взгляд на экран комма, закончил он уже серьезно: — Минут семь-восемь.

— Тогда, — хмыкнул самодовольно Лаэрт, вызвав и у меня, и у Лоры, невольную улыбку, — хватаем торбы и… вперед.

— А по месту встречи? — нахмурился Стас, не двинувшись с места. — Или мы…

— Карин знает, — подмигнул парню Свонг и, уже привычным жестом прихватив с собой Лору, потянул ее за собой к развилке. Их путь лежал вниз… Надеюсь, Лаэрт осознавал его опасность.

— Не беспокойся за нее, — тронул меня за здоровое плечо Карин, заставив отвести взгляд от темноты, что скрыла ушедшую троицу. — Надо идти.

— Надо, — вздохнула я, — значит — надо. — Чуть поморщилась, когда Вари, выполняя похожую на приказ просьбу Свонга, ввела мне в шею тонизатор. — Нам — туда, — кивнула в сторону узкого прохода, неподалеку от которого мы остановились.

— Курс принят, — без малейшего намека на насмешку отозвался Йорг и, первым, направился вперед. К тому, что нас ждало…

* * *

Поддержка тонизатора была недолгой, бот выпивал мои силы слишком быстро, лишая последнего шанса уйти, который у нас еще оставался.

«У меня и… у них», — поправила я себя, споткнувшись в очередной раз. Карин тут же оказался рядом, поддержал, не дав упасть.

— Как… Лора? — воспользовавшись тем, что он находился так близко, чуть слышно поинтересовалась я. Разрыв между нами и вольными все сокращался, хоть еще и не был настолько критичным, чтобы опускать руки.

«Для них, но не для меня…» — Собственный внутренний голос был холоден и… категоричен.

— Считай, что вышли на поверхность, — так же тихо отозвался он. Залез пальцами в мои волосы, легко помассировал кожу, выбив своей нехитрой лаской непрошенную слезу. Не слабость — понимание, что я теряла. — Они уже на верхнем ярусе, прошли чисто, за ними никого…

— Это хорошо, — найдя в себе мужество произнести эти слова безразлично, отстранилась я. — Надо идти.

— Я тебя понесу. — Заметив, как я опустила голову, пряча от него выражение своего лица, Карин вновь попытался взять меня на руки. Не в первый раз, и… даже, не в десятый.

— Нет! — Мой ответ вновь был твердым. Как и до этого. — Если нас догонят…

Продолжать я не стала. Если нас догонят, то двое против шестерых… Меня в расчет брать не стоило.

— Как скажешь, — нахмурившись, согласился он. Не со мной — с обстоятельствами, но и этого было много.

Я последовала за ним, когда между нами было уже метров двадцать, только и заметно, что крошечное светлое пятно в отвратительно пахнущей темноте.

Первые шаги дались достаточно легко — сказалась пусть и короткая, но передышка, но очень скоро ноги вновь начали наливаться тяжестью, а боль в руке, слегка притихшая, пока я не двигалась, опять набрала силу. Она пульсировала, огнем пылала в локте, билась острыми иглами в пальцах… Повязка, на которой закрепили руку, чтобы зафиксировать неподвижно, больше не помогала — ломило плечо и шею, пробивая в спину.

Чтобы хоть как-то отвлечь себя — так недолго и завыть… от бессилия, взялась прокладывать курс от Таркана к Зерхану, но не через Приам и Землю, а напрямик. До первого прыжка довела без проблем — навигационные карты вставали перед мысленной взором, стоило только представить себе путь корабля, а вот дальше застопорилась. Наиболее безопасный прокол получался самым долгим, на четыре тридцать — эр четвертому не вытянуть, а те, что генератор пробил бы без проблем, уводили к тому же самому Приаму, которого хотелось избежать, либо вообще в зоны вне секторов контроля.

Ругнувшись, только для себя, выложила среди звезд еще одну кривую. Этот вариант оказался немногим лучше, но все равно не устраивал. Третий я забраковала, как и первые два, но тут виновата была отнюдь не ошибка, выведшая мой иллюзорный транспорт в окрестности двойной звезды, а понимание того, что как не избегай некоторых решений, они все равно заставят их принять.

Этот случай был как раз их таких.

— Ты как? — Вопрос Вари оказался созвучен моим размышлениям.

Вместо того чтобы ответить, оглянулась назад, откуда она и появилась:

— Что там?

— Тебе сказать правду или… попытаться успокоить? — с иронией поинтересовалась она, замедляя шаг. Вари не остановилась — это могло привлечь внимание идущего впереди Карина, а разговаривать, видя, как я задыхаюсь, подстраиваясь под нее, не стала.

— Правду, — потребовала я спокойно. Курс, который все не удавалось проложить, проявился видимой только мне зеленой линией среди мерцающих во мгле коллектора звезд. Отец, мама, Лета, Лора, Вацлав, Алин, Карин, Лаэрт, Вари, Стас…

— Им нужен лишь один рывок. С нами просто играют.

— Не играют, — качнула я головой, — ждут.

Как я и предположила, Вари сочла за лучшее промолчать, прекрасно понимая, что крылось за тем, что я не стала произносить.

— Пятьдесят метров назад, — продолжила я, чувствуя то умиротворение, которое говорит о правильности выбора, — справа будет ответвление. Около ста метров по нему — проход, судя по карте Стаса довольно сложный, но оттуда есть выход в основной туннель. Сумеешь дотащить?

Это был самый спорный момент в моем плане — весовые категории Вари и Карина отличались значительно, но саму госпожу Мареску данная проблема, похоже, волновала незначительно.

— Его нужно будет отвлечь…

Я скривилась:

— Об этом не беспокойся. — Сглотнула, подступивший в горлу ком… Было больно… и телу, и душе, но думать сейчас об этом не стоило. — Сбереги его, — развернулась я к ней, замирая на месте. — Прошу…

Сдержать слез я все-таки не сумела… Не получилось у меня быть настолько сильной…

Вари провела ладонью по моему лицу, стирая влагу, тяжело вздохнула, закинув голову назад, словно что-то пыталась рассмотреть там… наверху… Потом посмотрела на меня:

— Прости…

Кивнув — произнести хоть слово я бы уже не смогла, осела на землю, лишая себя последней возможности передумать.

— Карин! — негромко крикнула Вари, вроде как, наклоняясь ко мне, но я успела заметить, как она перевела регулятор парализатора… на средний.

Я ожидала услышать сначала звук шагов, но свет его глимера неожиданно оказался совсем близко… избавив от лишних терзаний и сомнений. Все было решено… Он и… я.

Для меня выбор был очевиден.

— Извини! — прошептала я, когда Карин присел на корточки рядом, пытаясь меня приподнять. Слезы бежали и бежали, но теперь я их уже не скрывала, судорожно вцепившись в его плечо и… всхлипывая. — Я тебя…

Вари выстрелила раньше, чем я закончила говорить… но так, наверное, было даже лучше. Он не услышал, я — не произнесла.

Карин дернулся, руки обмякли, голова безвольно упала на грудь… в его взгляде, который я успела заметить прежде, чем он отключился, было понимание и… горечь. Он качнулся, но не рухнул, вовремя подхваченный госпожой Мареску.

— Забери его парализатор, — бросила она мне, оттаскивая Карина в сторону.

— Нет, — с трудом поднимаясь, качнула я головой. — Вам он нужнее…

— Мария…

— Не надо, Вари, — оборвала я госпожу Мареску. Ее сожаление, что все получилось именно так, как и мои слезы, больше не значили ничего. Свое решение я уже приняла. — Просто попробуй объяснить ему, что я буду ждать… Если выживу…

Взгляд она отвела… стиснув зубы, перехватила Карина, подхватив под мышки, потащила к проходу, в котором у них появлялась надежда. А я, с трудом передвигая ноги, двинулась вперед, продолжая верить, что не ошиблась…

История 2. Колыбельная для Марии

Глава 1

— По нашему списку… Мария Истомина, Иштван Руми, Станислав Левицкий… Это те, кто в окончательном минусе. Марк Валанд, Сои Эйран… под вопросом. В плюсе — Лора Истомина, Карин Йорг и Лаэрт Свонг. Про остальное вы знаете.

Дверь кабинета Шторма не была заблокирована, по крайней мере, для него, так что Орлов вошел стремительно, рассчитывая, что Вячеслав если и не один, так с кем-нибудь из своих, но был вынужден резко остановиться — бывший подчиненный принимал доклад… от своего, но не из тех, о ком он подумал.

Посчитав, что вполне может заглянуть и позже (ничего срочного, просто опасался сорваться, начав наводить порядок в неожиданно свалившемся ему на голову хозяйстве), уже почти развернулся, но ему вновь пришлось изменить свои планы. Шторм, приглашающе, махнул рукой и даже указал на кресло… на тот случай, если генерал неправильно идентифицирует его жест.

— Ты сделал, все, что мог… — расщедрился Шторм, как только Орлов двинулся в указанном направлении. Не сказать, что полковник был скуп на похвалы, но не тогда, когда до окончательного разбора полетов еще не одна бессонная ночь.

— Я знаю, господин полковник, — без особого энтузиазма отозвался лже-каптри с той стороны экрана. Взгляд в сторону генерала был коротким, но Орлов не сомневался, что опознан — знал этого офицера. А раз уж он Шаевского не забыл, тот точно помнил. Других Шторм у себя не держал. — Но все равно тошно…

— Засвербило? — вроде как сочувствующе уточнил полковник, слегка склонив голову, словно рассматривая заново.

«Понеслось!» — мелькнувшая в голове у Орлова мысль отдавала безумием молодости. Вроде и не стар — всего-то перевалило за шестьдесят, но вот те задор и сумасшедшинку, которую пока еще не утратил теперь уже друг, оставил где-то в промелькнувших годах.

Что порадовало — умел Шторм подбирать кадры, — каптри на провокацию не поддался:

— Я сбросил отчет… Там все… — он посмотрел на генерала, как если бы искал поддержки, но взгляд был спокойным, уверенным, пусть и несколько отрешенным, — не так очевидно. Похоже на двойную игру, но информации, чтобы просчитать второй план, у меня нет.

— Принято, — не без самодовольства отозвался Шторм. — Что по Элизабет? — продолжил он уже другим тоном. Многообещающим.

И опять офицер на подначку не купился:

— Из хорошего лишь то, что жива. Из плохого… лучше вам в ближайшее время с ней не сталкиваться, — повел головой Шаевский. Воротник-стойка вряд ли жал, подогнан идеально, если только последствия того, о чем докладывал. С предположениями Орлов не ошибся. — А из очень плохого.… - Опять заминка, отдавшаяся не очень тщательно скрытым сарказмом. — Господин помощник директора Службы Маршалов решил позволить ей снять напряжение, так что ждите… Вряд ли я ошибаюсь, что рванет — Элизабет эту историю выжмет до капли. Видел я одну из последних ее статей — Ромшез успел перехватить, так там и без имен все понятно. И по деятелям из штаба, и по тем… — он поднял глаза на Шторма. Иронии уже не было, но удовлетворение скользило, как если бы она сделала то, о чем мечтал он, — кто на свой страх и риск… — Оборвал себя он сам, отметив легкое недовольство, тенью промелькнувшее по лицу полковника. — Когда прикрывали Мирайю во время первой передачи, взяли парочку игрушек из незнакомых. Похоже, поисковые сканеры. На первый взгляд не разобрать, но это если без привязки к ситуации. А по ней, так они самые.

— И? — Шторм даже не шевельнулся, но напряжение взвилось на порядок. Глаз бури… Вокруг — тишина, но не обмануться.

— Одну я… — он замялся, но не подбирая слова — испытывая терпение. Тоже… штормовская выучка, — присвоил, пока никто не видел. Передам Горевски, как только тот оклемается.

— Вот и договорились, — «обмяк» Шторм, но пальцы привычно прошли по подлокотнику кресла, выбывая марш. Не привычка — привычек у него не было «по умолчанию», всего лишь напоминание, ради чего это все…

«Есть только ты и… победа».

— Господин полковник… — поднялся Шаевский с эргономичного кресла — отчитывался с борта крейсера. Искажающее поле вокруг терминала связи пошло разводами, меняя конфигурацию.

— Нет! — оборвал его Шторм. Холодно и… жестко.

— Господин полковник, — повторил каптри, даже не дернувшись. А ведь должен был, подобный тон Шторма ничего хорошего собеседнику не обещал, — мой рапорт у полковника Воронова.

— Под крыло к Лазовски? — насмешливо, не остудить — зацепить за больное, усмехнулся полковник. — Са-ла-га!

— Я могу быть свободен? — Шаевский продолжал стоять, демонстрируя идеальную выправку. Если бы не бесконечная усталость во взгляде, и не скажешь, что последние несколько дней вместо сна были ударные дозы тонизаторов, а еду заменяли концентрированные высокоэнергетические смеси.

— Можешь, — почти довольно (вопреки обстоятельствам) бросил Шторм и… вырубил связь. Как только мерцание погасло, повернулся к Орлову: — Воспитал на свою голову!

— Отдашь? — вместо комментария поинтересовался генерал. Не только поддержать разговор, подтвердить мелькнувшую мысль.

— Не сразу, — заулыбался Вячеслав, не упустив легкого прищура бывшего командира. — Будет возможность поторговаться.

— Так он у тебя разменной монетой? — качнул головой Орлов, устраиваясь поудобнее.

День оказался неожиданно суматошным. Он и у вице-адмирала Искандера считался чем-то вроде правой руки, пусть и без права на самостоятельное принятие решений вне своих прямых обязанностей, а теперь, когда тот возглавил делегацию в «Изумрудную», как говорил Шторм, «правил бал» вместе с Шмальковым, оставшимся за главного. И ведь не сказать, что хлопот прибавилось, если только ответственности… Всю техническую сторону деятельности Службы внешних границ взял на себя каперанг, ему достались внешние контакты…

В бою было проще.

— Надеюсь, все не настолько очевидно? — довольно наигранно «испугался» Шторм, но тут же сбросил маску, тяжело опершись на столешницу. — Твари мы, Николай! Твари! — Звучало резко, емко! — Они — суки, но и мы не лучше.

— Так и не записывались в святые, — равнодушно отозвался Орлов. Что и его самого иногда… заносило, Шторм знал и так, а для рефлексий явно не время.

— Извини, — Шторм сглотнул, дернул верхний фиксатор, словно не хватало воздуха. — Дай мне несколько минут…

— Оставить одного? — даже не шевельнулся генерал.

— Доходить до кондиции ты мне не мешаешь, если ты об этом? — процедил Вячеслав, резко вырубив оперативку. Случись что неординарное, все равно вспыхнет сама, а так… хоть иллюзия того, что кроме них в этом кабинете никого нет. — Зачем она Ильдару? — повернулся к Орлову он тоже стремительно, опасаясь передумать.

Генерал не стал уточнять, о ком именно идет речь, и так понятно:

— Уверен в раскладе?

Шторм, задумчиво, качнул головой:

— Мало фактов, одни предположения. Но чутья никто не отменял… Гросс… Проявлять подобное рвение можно лишь выполняя личный заказ того, кого боишься до колик. Чтобы боялся Гросс, нужно быть жрецом… Тут даже без вывертов.

— Ты бы отдохнул, — не без сочувствия произнес Орлов. — Медики на тебя жалуются.

— Да… жалуются… — невпопад буркнул Шторм. — Что?!

— Слава…

— Умный ты, генерал! — беззлобно рыкнул полковник. — Не страшно?

— Страшно, — равнодушно согласился Орлов, — но это не отменяет всего остального. — Переход был неожиданным, но генерал не сомневался, Шторм ждал чего-то похожего: — Весточка от неизвестного друга?

«Друга» прозвучало с явной иронией, но Вячеслав предпочел не заметить. Неподписанные сообщения начали поступать, когда на Приаме взяли группу, в которую входил его друг детства Вячека — Геннори Лазовски.

Попытки перехвата, защита, ловушки… не помогало ничего. Сначала нерегулярные, очень скоро они начали появляться в его комме с настораживающей периодичностью. Да и сведения, которыми делился тайный помощник, были неординарными.

Верить — не верить или насколько верить, вопрос не стоял. Если бы не этот… некто, вернуть Лазовски им бы не удалось.

Очередное послание исключением не стало. И — вовремя, и — в тему.

— Среди Верховных нет единодушия. Ильдар Исхантель среди тех, благодаря кому ситуация остается относительно стабильной. Храм Выбора на последнем фароме подтвердил свою позицию: верность эклису. Для многих из тех, кто недоволен нынешним Властительным, заявление оказалось неожиданностью.

— Этот слова не нарушит, — задумчиво протянул Орлов, с удовольствием наблюдая, как на лице друга появляется полная предвкушения улыбка. Если еще и не понял, то за ниточку зацепился.

— Что мы знаем о методиках самаринян? — вскинулся Шторм. Вот только смотрел он, скорее, вглубь себя, чем на генерала. Убеждая, что Орлов не ошибся, продолжил отсутствующе: — Жрецы Судьбы создают множество личностей, позволяющих им защищать основную, где бы они не находились. Твердость убеждений, непреклонность, способность подстраиваться под любую ситуацию, меняя внешнее «я». Если кого проще всего встретить вне Самаринии, так именно их. На них вся разведка.

— Самый многочисленных по числу адептов храм, — подключился Орлов к экскурсу в кастовую структуру самаринян, давая возможность Шторму, слушая, продвинуться дальше в своих размышлениях. — Большинство участвовавших в конфликте с нами, прошли именно через его жернова.

— За исключением тех, кого готовил Риман Исхантель и иже с ними. — Полковник хоть и продолжил, но был и здесь, и… там.

Лазовски, которого вызволяли из плена долгие полтора года, сумел не только выжить и сохранить себя, но и кое-чему научиться у своего тюремщика. Первым, кто узнал о весьма специфичных техниках, которыми овладевали будущие жрецы высшего посвящения на пути своего самосовершенствования, был именно Шторм. Чисто теоретическими эти знания не остались.

— Фанаты… — вяло прокомментировал слова полковника Орлов. — Отбросы…

— Это по факту, — не согласился с ним Шторм, — а по сути…

— Будь Ильдару нужна марионетка, брат не отказал бы ему в этой просьбе…

— Но Мария до последнего оставалась свободной… — закончил полковник угрюмо. Потом посмотрел на генерала. Взгляд становился все более ясным, незримое уходило из него, оставляя Шторма настоящему: — Не могу! Крутится что-то, но я слишком устал, чтобы поймать.

— Разберешься! — поднимаясь с кресла, уверенно заявил Орлов. Добавил, подначивая: — Я в тебя верю!

Шторм шутки не поддержал, уточнил не без любопытства:

— А ты, вообще-то, зачем приходил?

Вместо ответа генерал лишь дернул плечом. Не говорить же бывшему подчиненному, что хотел лишь отвлечься от собственных проблем — тот и так об этом догадывался.

* * *

Уйти далеко мне не удалось. Темнота закружилась, хлипкий конус света от глимера заметался и… пропал, оставив после себя лишь четкую мысль: «Все…», которая тоже долго не продержалась.

Потом была острая боль, вернувшая меня из чего-то вязкого и липкого, что мешало думать, заставляя все глубже погружаться в себя, растворяться… Когда она ушла, стало не легче — безразличнее. В голове прояснилось, но как-то отстраненно, лишь фиксируя…

Их было шестеро. Экипировка, повадки, оружие… Вольные.

Один смотрел с явным интересом и… недоумением, остальным было все равно… Пустая туба инъектора в руках самого молодого и… симпатичного. Мой взгляд скользнул по маркировке, но не зацепился… незнакомо.

— Сообщи Гроссу, что она — у нас. — В голосе того, единственного, кто проявил эмоции, прозвучало удовлетворение. Но и оно… лишь запомнилось, не вызвав ни малейшего отклика.

— Когда выберемся… — буркнул кто-то из невидимых. Гравитационные носилки, на которые меня уложили, торкнулись — слишком резко перевели регулятор, и мягко поплыли, добавив ощущения покоя…

Спи, малыш, усни котёнок,

Сладких снов тебе, зайчонок.

В небе звёздочки мерцают,

Ветер песню напевает,

Шепчут сказки листья клёна,

Лёгких струн, касаясь томно.

— Немедленно! — рявкнул тот, первый, но я только улыбнулась…

Спи, малыш, усни котёнок,

Сладких снов тебе, зайчонок.

Мой игривый колокольчик,

Непоседливый звоночек,

Ночь укроет одеялом,

Всё укутает туманом.

— Как она? — Вопрос прозвучал неожиданно, вырывая из умиротворения, в котором я парила под мамину колыбельную.

— От «Иглы» еще никто случайно не умирал, — хрипло хохотнул кто-то совсем рядом, но сил, чтобы шевельнуться, не было. Я и не стала…

— Это ты… ему расскажи… — с каким-то садистским удовольствием проговорил незнакомец, породив вокруг тишину. Я даже нашла для нее соответствующий эпитет: могильная. Откуда? Ответить сама себе я на этот вопрос не успела. — Отнесите ее к доку, он знает, что делать…

Спи, малыш, усни котёнок,

Сладких снов тебе, зайчонок.[1]

Потом опять были обрывки…

Склонившееся ко мне лицо, задумчивый взгляд, недовольство… Весь мир вокруг меня сузился до штрихов, всплывающих в сознании слов, редких ощущений: больно, холодно, неприятно… Меня крутили, поднимали, перекладывали…

Иногда взгляд натыкался на табло времени, фиксируя, как сменяют друг друга вахты и вот тогда где-то за гранью сознания возникала тревога. Она росла, прорываясь необходимостью подняться и… я делала рывок, тут же падая обратно… в пустоту бесчувственности.

Несмотря на беспомощность, в которой если что и давало надежду, так мамина колыбельная, постоянно звучавшая у меня в ушах, одна я не оставалась. Чаще всего замечала двоих.

Один был невысоким, грузным и, что выделяло его из других, старым. Он садился так, что я видела лишь его руку, безвольно лежавшую на колене, и что-то рассказывал, слышимое только ему. Иногда вставал, подходил ко мне, наклонялся и… смотрел. Пристально… безжалостно.

Второй, наоборот, очень молод. Этот постоянно вскакивал с пластикового табурета, проносился мимо, чтобы тут же кинуться обратно, зачем-то размахивая руками. Ладонь была узкой, пальцы — тонкими, музыкальными.

Приближался он, когда я закрывала глаза, все глубже погружаясь в зыбкое марево небытия. Прикасался к моему лицу, трогал губами губы, нежно гладил шею, плечи, никогда не спускаясь ниже. Малейшее мое движение заставляло его отскакивать…

Я старалась не шевелиться. Он был живым, теплым и… от него пахло чем-то знакомым. А еще… когда он был рядом, я видела сны и… чувствовала себя счастливой.

Из одного такого сновидения, наполненного присутствием рядом со мной Карина, Лоры, Леты, мамы, отца, меня вырвал голос. Он был знакомым, хоть я и не слышала его уже очень давно.

Сначала он прозвучал как будто издалека: «Заканчивайте!» — резко и бескомпромиссно, затем уже ближе, с ноткой недовольства:

— Чем здесь воняет?

Его собеседник был мне тоже известен, судя по хватке — капитан, но на этот раз он хоть и не оправдывался, но некоторая напряженность чувствовалась:

— Мы нашли ее в коллекторе, а вы приказали…

— Ты хочешь напомнить мне, что именно я приказал? — недоуменно уточнил мужчина, имя которого крутилось в памяти, но все-таки отказывалось вспоминаться. — Обеспечить полноценный уход!

— Вы запретили ее… трогать. — Капитан явно собирался произнести другое слово, но и это прозвучало весьма красноречиво.

— Я запретил твоим уродам пялиться на нее и распускать руки, — вроде как даже ласково прошептал первый. Я ожидала более грубого продолжения, но, похоже, ошиблась. — Дамир, — теперь в голосе не было даже намека на эмоции, — отнеси ее в мою каюту. — Пауза была короткой, но мгновение тишины неожиданно напугало меня своей остротой и… будущим, со всей ясностью открывшимся передо мной. Я вспомнила его… имя. — И можешь открыть глаза, антидот уже подействовал.

Последнее относилось уже ко мне.

Что ж, он был прав. В той слабости, которую я ощущала, не было безволия, заставляющего воспринимать все отстраненно.

— Ильдар? — продолжая надеяться, что все это лишь галлюцинации, навеянные последними событиями, осторожно уточнила я, выполняя его не просьбу — приказ.

Это был, действительно, он. Психолог, работавший на Штанмаре по контракту с люценианцами…

Как же слепа я была, не опознав в нем выходца с Самаринии! Впрочем, тогда эти льдисто-голубые глаза были значительно более живыми.

— Будет лучше, — Ильдар с едва заметной снисходительностью наблюдал за тем, как я попыталась сесть на узкой кровати, на которой лежала. Одета я была все в тот же тренировочный костюм и… он был прав, от меня довольно сильно пахло, — если ты сразу привыкнешь обращаться ко мне, используя: мой господин. Это избавит тебя от множества… проблем.

— Мой господин… — с иронией протянула я, хоть и осознала скрытую в его словах угрозу. Осознала, но… не приняла. Не позволило воспоминание о том, как мы сидели рядом друг с другом и говорили о… звездах.

Сарказм добавил сил, так что мне удалось даже встать.

Да… зрелище должно было бить контрастом.

Он, в белоснежной рубашке, выпущенной поверх элегантных брюк, заправленных в высокие сапоги. Короткие светло-русые волосы вроде и небрежно зачесаны назад, но это лишь видимость, над его прической поработал мастер. Аристократично-элегантен и… так же, высокомерен.

И я… Одна фраза: «Чем здесь воняет?», и все встает на своих местах.

Вместо того чтобы оборвать меня, заставить прочувствовать, что моя насмешка прозвучала оскорблением, да еще и в присутствии капитана вольных, Ильдар просто подошел ко мне. Ладонью, затянутой в перчатку, провел по лицу.

Не желая того, я потянулась за безыскусной лаской. Ни малейшего сексуального оттенка, лишь радушное тепло, к которому хотелось, закрыв глаза, прильнуть…

— Я рад, что ты — жива…

Открыла глаза я резко, оглянулась, точно помня, что еще мгновение назад находилась в скудно обставленной каюте. Каюта — осталась, но теперь она была… моей, на эр четвертом.

— Карин? — выдохнула я недоверчиво, отступая назад и… наталкиваясь на препятствие, которого не видели мои глаза. — Что здесь…

— Ты хочешь узнать, что здесь происходит? — поинтересовался… Йорг, ехидно усмехаясь. Жестко положив ладони мне на плечи, тряхнул, глядя на меня… с презрительной снисходительностью. — Тебе стоит внять моим предупреждениям, пока весь твой мир не стал одной большой иллюзией…

Обстановка, словно реагируя на его слова, «потекла», расползаясь на цветные нити, «упала» к моим ногам лоскутками.

— Ильдар?! — отшатнулась я, понимая, что правила игры под названием «жизнь» безвозвратно изменились. И выбор, который мне оставил стоящий напротив… человек, был невелик: потерять разум — иллюстрация его способности реализовать свои угрозы сомнений в этом не оставляла, или… признать, что смирение — единственный способ выжить.

Хотя бы… пока.

— Извините, — я отвела взгляд, приняв решение быстрее, чем дернулось в груди сердце, — мой господин…

Все было так, как хотел Ильдар, но… почему-то у меня возникло ощущение, что он моей покладистости не поверил.

* * *

— Это — твоя комната. — Когда я следом за молчаливым мужчиной, которого Ильдар называл Дамиром, вошла в открывшийся при нашем приближении проем, самаринянин остался стоять на пороге. Нести меня не пришлось, послушание и слабость для меня не являлись синонимами. — Блокировки нет, но покидать ее без сопровождения не советую.

— Для чего я нужна… моему господину? — Вряд ли равнодушие в моем голосе можно было спутать со смирением, но я посчитала, что переигрывать не стоит. Не знай он меня там, на Штанмаре, можно было бы попытаться ввести в заблуждение, но… прошлого не изменить. О свободе и рабстве мы с ним тоже говорили. Моя точка зрения на этот вопрос ему была известна.

Катер, на котором мы покинули корабль вольных, прежде чем нырнуть в ангар, облетел крейсер Самаринии по большой дуге, словно давая мне возможность оценить его красоту и… мощь.

Насколько я разбиралась в этом вопросе, по классификации Союза его можно было отнести к тяжелым, но те выглядели более массивными, грубыми, этот же отличался изяществом линий, утонченностью, которая нисколько не обманывала — при необходимости он без труда становился смертоносным.

— Скажем так, — не ушел от ответа Ильдар, — ты — моя прихоть. А я не привык отказывать себе в желаниях.

— Я не столь уж и молода, — в его голосе я не услышала угрозы, потому и решила продолжить разговор, — не невинна, не так уж и красива. В постельных утехах не искусна, танцевать умею, но постольку-поскольку, петь — тоже. Весь мой талант — умение прокладывать курс, но найти специалиста моего уровня можно было и без меньших затрат.

Ильдар меня не прерывал. Когда я медленно, все-таки подспудно опасаясь его реакции, развернулась к нему, отреагировал на мое движение лишь легким прищуром.

— Во вспыхнувшее вдруг желание поверить я не могу, — не остановилась, воодушевленная его молчанием и вниманием, с которым он слушал мои доводы. — Все, что слышала о самаринянских жрецах, противоречит этому предположению. Да и встреча со старшим братом… моего господина, доказывает, насколько вы умеете контролировать собственные душевные порывы.

— А ты уверена в последнем?

Испуг сковал тело холодом. Я отвела взгляд лишь на долю секунды — сложно выдержать, когда на тебя смотрят практически не мигая, а Ильдар уже стоял у меня за спиной и его дыхание щекотало мочку уха.

— Уверена, — чуть слышно прошептала я, заставляя себя избавиться от сковавшего тело напряжения. Ощущать мой страх и видеть его… я предпочитала первое последнему. — Скайлов называют бесстрастными, вас — бесчувственными.

— Даже так? — обдало шею теплом. — Я могу прямо сейчас доказать тебе ошибочность этого утверждения… — Его ладонь, все так же укрытая кожей перчатки, обвела контур моего плеча, прошлась вдоль опущенной руки. Мое дыхание сбилось, разрывая противоречием: я его ненавидела, но… меня тянуло к нему, — но предпочту продлить удовольствие. — Его тон изменился резко. Несколько стремительных шагов и он замер у двери. — Она — моя кайри. Предупреди остальных. И… — вот теперь он вновь посмотрел на меня… задумчиво, словно оценивая правильность собственного решения, — отведите ее наконец-то помыться. — Развернулся, чтобы уйти, но остановился в последний момент: — Дамир — интасси, если он посмеет заговорить с тобой — мучительно умрет.

Ни одно из произнесенных им понятий мне не было известно, но я предпочла вопросов не задавать. Ильдар ясно дал понять, что мне не стоит испытывать его терпение. Вот только внутри все противилось, подталкивая к сопротивлению, требуя ответить язвительностью реплик на непререкаемость его фраз, насмешкой взгляда на холодную снисходительность, которую он демонстрировал.

Я уже почти поддалась порыву, когда Ильдар вновь посмотрел на меня. Именно так, как я произнесла совсем недавно… бесчувственно. Я была… никем. Если хотела выжить и дождаться помощи, в которой была уверена, мне стоило помнить об этом… уроке.

Очнулась я, словно выпав из очередной галлюцинации, лишь ощутив осторожное прикосновение. Едва-едва, подушечками пальцев к воздуху рядом с моей кожей и отдернув руку, как только увидел осмысленность в моем взгляде.

Дамир не был юнцом — точно за тридцать, да и на корабле вольных он воспринимался скорее телохранителем Ильдара, чем его слугой, теперь же выглядел напуганным до смерти подростком. Резкие, угловатые движения, полный смятения взгляд, который он пытался от меня прятать… Похоже, было мало приятного относиться к тем самым интасси.

— Где я могу помыться? — сглотнув вязкий ком в горле, тихо спросила я у Дамира.

Трудно сказать, чего ожидал он, но заметно расслабился, похоже, реагируя так на мой относительно спокойный голос.

Жестом указав вглубь комнаты, Дамир первым направился в ту сторону. Подойдя к стене, приложил ладонь к очерченному светлой линией прямоугольнику. Убрал, кивком показав, что я должна сделать то же самое. И опять… легкое, ничем не оправданное напряжение, которое тут же исчезло, как только я повторила его действие.

Он… меня… боялся.

Панель отошла в сторону, открыв еще одну комнату. Справа, за прозрачной перегородкой, изящная раковина и, такого же, глубокого черного цвета, чаша для купания. Слева большой шкаф, дверцу которого Дамир открыл сразу, как только я перевела на него взгляд. Одежда, обувь… К моему появлению здесь явно подготовились. Ничего экзотического — все, что я видела, ни по цветовой гамме, ни по фасону, не вызывала отторжения.

— Спасибо. — Я нашла в себе силы улыбнуться, но тут же пожалела об этом. Дамир шарахнулся к выходу, молниеносно сдвинул панель, отрезая меня от себя.

Вопросы множились, а вот ответы на них находиться не торопились.

Посчитав, что душевные метания мне вряд ли помогут, решила начать со злободневного. Воняло от меня… тем самым коллектором, по которому мы шли…

Намерения были благими, но не выдержали стычки с реальностью. Сначала Лета, о которой я запретила себе думать, потом мама и Вацлав, теперь Лора и… Карин. Опустившись без сил на прохладный пол, вцепившись зубами в сжатый кулак, я завыла от невозможности все изменить, исправить. Сделать выбор — легко, а вот жить с ним…

— Встать!

Приказ ударил хлестко, голова дернулась, как от пощечины… Подскочила я, даже не задумываясь о том, что делаю, застыла, не в силах пошевелиться.

Ильдар был не зол — в бешенстве. В глазах пылал холодный огонь, желваки ходили, искажая гримасой его красивое лицо, ладонь судорожно сжимала… стержень электрической плети.

— Мой господин… — выдохнула я раньше, чем поняла, что именно и почему сказала. Когда дошло, выпрямилась, глядя прямо и, оставалось надеяться, спокойно.

Он «остывал» медленно, давая мне насладиться всеми стадиями. Первым «отпустило» тело. Оно стало мягче, пластичнее, избавляясь от острых углов. Потом появилась маска равнодушия на лице, и только после этого улеглась буря в глубине глаз.

— Не смей больше так делать, — холодно произнес он, не отводя от меня немигающего взгляда. — Никогда…

— Я не понимаю… — прошептала я, невольно отступая назад. Я и, правда, не понимала.

— Ты должна научиться держать свои эмоции под контролем, — снизошел он до объяснений, видно, сообразив, что с их порядками меня так никто и не ознакомил. — Срыв — наказание. Решать — тебе.

— Но…

— Мол-чать! — протянул он медленно. — Мне нужна твоя жизнь, но не твой разум…

— У меня нет вашей подготовки, — попробовала я найти аргумент. Прозвучало, как оправдание, но лучше уж так, чем испытать на себе его гнев.

— Второго предупреждения не будет! T! — недовольно дернув ноздрями, произнес он. — Хочешь сохранить себя — научишься.

Повторять попытку я не стала, сработал инстинкт самосохранения, и даже отступила еще на пару шагов назад, вот только… справиться с всколыхнувшимся беспокойством оказалось значительно труднее, чем принять, что вариантов и на этот раз нет.

Не знаю, посчитал ли Ильдар, что я заслужила поблажку, или счел мои усилия по обузданию самой себя достаточно успешными, но на выступившие у меня на глазах слезы реакции не последовало. Младший Исхантель развернулся, в движении цепляя стержень к креплению на ремне, прикрытом доходящей до середины бедра рубашкой, но сразу, как я ожидала, не вышел.

— Мне не стоит потакать твоим слабостям, но… — он, не оборачиваясь, усмехнулся, — кажется, набрался я у тебя… человечности. — Эта пауза показалась мне бесконечной, хоть и длилась не больше пары секунд. — Твои сестры — живы, родители — тоже.

Кулаки я сжала машинально, как и прикусила губу. Моя ненависть к нему никуда не делать, но провоцировать его сейчас, когда душу теплом согревала радость, точно не стоило. Как и пользоваться своим маленьким открытием — он был чувствителен к сильным эмоциям.

Глава 2

К завтраку Ильдар успел просмотреть большую часть сведений о девушках, переданных ему Гроссом. Уже на второй раз. В первый изучал во время комплектования групп.

Двести восемьдесят девять и… одна. Мария в основной список не входила, как и четверо специалистов довольно высокого уровня, которых Риману удалось поймать в расставленные им сети.

Младшей — четырнадцать, старшей — семнадцать. Идеальная генная карта. Психоматрица, полностью соответствующая не только требованиям эклиса, но и собственным планам. Эти были лучшими, все остальные лишь распыляли силы службы порядка Зерхана, добавляя брату шансов на успешное завершение операции.

Не сказать, что они стали бы лишними, но ради этих двухсот восьмидесяти девяти теми можно было и пожертвовать.

— Мой господин…

Дамир появился совершенно бесшумно, но Ильдар уже давно ощутил его приближение. Будь на его месте просто жрец полного посвящения, тот так бы и остался незамеченным, он же зацепил, когда мужчина только вышел из каюты новоявленной кайри.

Интасси… Как же! Матессу! Да еще какой! На Дамира заглядывались многие Верховные. Иметь телохранителя с подобной подготовкой — практически гарантия долгой жизни, но прошедший полный круг обучений матессу выбрал именно его.

— Она еще спит? — Взгляда от внешки Ильдар не оторвал, но это не мешало ему «видеть» остановившегося у самой двери воина.

Его «контур» тек, струился, но не мерцал. Дамир не только обладал прекрасным здоровьем, но и великолепно управлял собственным телом, удерживая его в рамках безупречно выверенного равновесия.

— Я должен предупредить…

— Она не смирится, — равнодушно бросил Ильдар, отметив короткую паузу, которую Дамир оставил для него. — Я знаю. Но мне ее покорность и не требуется.

— Я могу спросить…

— Зачем она мне? — перебил его жрец, оттолкнув от себя экран, который тут же «рассыпался» осколками, устилая пол под ногами Ильдара блестящей крошкой. Хруст стекла, когда он, поднявшись, сделал шаг, был пронзительным, но ничем, кроме иллюзии не являлся.

Дамир не дернулся, но Ильдар успел заметить, как в чистом свете ауры телохранителя мелькнула серая тень — он был недоволен. Не господином — собой, на миг заступив за грань изменившийся реальности.

— Она — ключ к нашему будущему. — Жрец на промашку своего телохранителя не отреагировал. Каждый такой… фокус, становился для Дамира еще одним уроком, поднимая его в мастерстве все выше и выше. Один из пунктов их соглашения, которое Ильдар не собирался нарушать. — Надеюсь, ты не подумал, что я приставил тебя к ней ради собственной блажи?

— Я не думаю, мой господин, — не шелохнулся Дамир. «Мой господин» прозвучало с едва заметной иронией. — Я — выполняю приказы.

— Я оскорбил тебя, назвав «интасси»? — Ильдар подошел вплотную к телохранителю, дав увидеть искреннее сожаление в своих глазах.

— Ильдар… — улыбнувшись, протянул Дамир. И даже расслабился, показывая, что и в его службе бывают мгновения передышки. — Ты вообще-то помнишь, что меня нельзя ни оскорбить, ни обидеть?

— Помню, — усмехнулся Ильдар. — А еще я помню, что сам назвал тебя другом, позволив больше, чем давшему мне клятву матессу.

— Мне придется тебе поверить, — хмыкнул Дамир, отходя к стоящему в центре комнате стулу. Провел ладонью вдоль грифа гитары, прислоненной к нему. Воздух под его рукой задрожал, рождая тонкий, пронзительный звук, — ведь на меня не действует твой дар… — На этот раз паузой стал короткий вздох: — У тебя гость.

— Я сам пригласил его, — нахмурившись, бросил Ильдар, возвращаясь к столу. — Но теперь не уверен, что готов к встрече.

— Мой господин сомневается? — Тонкая бровь чуть дернулась, добавив застывшему фарфоровой маской лицу Дамира жизни. — Ты же этого не умеешь?

— Проводи его в гостиную, — застегивая на руке широкий браслет главы Храма, который он предпочитал снимать, когда работал, попросил Ильдар, проигнорировав замечание телохранителя. — И… — он бросил задумчивый взгляд на дисплей комма, — через полчаса приведи Марию.

— Как прикажешь, — склонил голову Дамир, но аура взметнулась насмешкой.

За четыре года, которые Дамир прослужил у младшего Исхантеля, он действительно стал значительно большим, чем пусть и элитным, но все-таки телохранителем. Чья в этом была заслуга: его, что увидел иного Ильдара за внешней мишурой занимаемого им положения, или самого господина, посчитавшего, что его самый ближний круг, состоявший до этого всего лишь из старшего брата, может увеличиться еще не одного?

Дамир этим вопросом не задавался. Все произошло так… как произошло.

— Как прикажу, — чуть слышно повторил Ильдар… уже пустоте. Прошелся по комнате медленным взглядом. Последнее мгновение отдыха…

Этот кабинет мало напоминал тот, что находился в его покоях при Храме. Столь же аскетичен, но мягче, более соответствуя его внутреннему миру. Минимум мебели, чтобы ничто не отвлекало от работы, но присутствие гитары, к звучанию которой он имел слабость, добавляло уюта, став точным штрихом к законченности антуража. Сам Ильдар играл, и весьма неплохо, но… предпочитал слушать других, наслаждаясь переливами мелодий, пропитавшими скрытые за тканью переборки.

Вздохнув — желание остаться одному или, в крайнем случае, навестить свою гостью, было несбыточным, накинул на плечи плащ с вышитым на белой ткани серебром символом Выбора. Стилизованная человеческая фигура в центре круга — иллюзия свободы, множественность принятых решений. Повел раскрытой ладонью… обстановка вокруг поплыла, как под струями дождя, растворяя старый деревянный стол с пошарканными углами, эргономичный стул, стержень-трансмиттер объемного экрана, узкий стеллаж с хранилищами для слотов, гитару, ворсистый ковер на полу…

Когда Ильдар выходил из кабинета, кроме лежавшего на стойке ритуального меча в нем ничего не было. Для других… для него же и шесть слоев иллюзии преградой не являлись.

— Извини, что заставил тебя ждать, — входя, довольно приветливо бросил он, проявляя радушие к своему гостю.

Путь в гостиную был недолог, только пройти в соседний коридор, но Ильдар позволил себе задержаться, остановившись у комнаты, в которой разместил Марию. Будоражить ее своим появлением не стал, все, что хотелось — ощутить присутствие женщины, почувствовать собственным сердцем, как бьется ее…

Она должна была стать лишь приманкой, но, похоже, попался на нее он сам.

— Это я уже стал стар, не спится, — поднялся ему навстречу мужчина. Вставал довольно тяжело, опираясь на подлокотник кресла, в котором дожидался появления Ильдара. Выпрямился, едва ли не кряхтя; пятерней провел по тонким, седым волосам; ладонью тронул аккуратную бородку. — Поторопился.

— Всем бы… такую старость, — скидывая плащ на руку дожидавшегося чуть в стороне хошши, откликнулся Ильдар. Обошлось без ироничной улыбки, если только во взгляде, но мужчина напротив в ответ дернул губой, дав понять, что не пропустил сарказма. — Я ожидал тебя не раньше, чем через декаду, — продолжил жрец уже другим тоном, присаживаясь на стул во главе сервированного к завтраку стола.

Приборов было три, но его гость этого словно и не замечал.

— Я сделал все, о чем ты просил, — скривился тот, мгновенно подобравшись. И куда только делась скованность движений и усталость от жизни во взгляде! — Одного лишь понять не могу, — продолжил он, поднеся к губам бокал с водой, — как ты предполагаешь его вытащить? Эклису хоть и обещали, что будут содержать Римана в соответствии с его статусом, но к уровню охраны это тоже относится.

Присутствие нескольких хошши гостя не смущало, говорил он не таясь, пусть и избегая некоторой конкретики. Но это была уже не дань необходимости, всего лишь привычка. Те, кто служил Верховным, служил… до конца. Своего.

— Ну… — протянул Ильдар, отправляя в рот очередную фруктовую дольку. Мясо на этом столе предназначалось не ему. Не сказать, что жрец пренебрегал тяжелой пищей, но в периоды, требующие особой концентрации, предпочитал себя ограничивать, — я бы сказал так: брат способен выкрутиться и без моей помощи. Это я не могу позволить себе остаться в стороне.

Мужчина задумчиво пожевал губами, пробуя сказанное на вкус, цыкнул, словно высказывая недовольство собственным мыслям:

— Я с тобой не потому, что ты платишь хорошие кредиты.

— Знаю, — отозвался Ильдар, изящной вилкой с двумя зубчиками прихватывая очередной кусочек сочного плода. — До той войны вы с дедом были друзьями.

Мужчина с горечью усмехнулся:

— Та война изменить ничего не смогла.

— И об этом мне тоже известно, — довольно равнодушно согласился Ильдар. Насчет проницательности гостя он никогда не заблуждался. Как и старший родич, его гость не был одаренным, но… жрец предпочел бы не вступать с ним в открытое противостояние. — А еще я знаю, что ради большой цели ты отказался от всего, что имел.… Владимир Шторм… Так тебя, кажется, когда-то звали.

С мгновением Ильдар угадал. Вряд ли его собеседник собирался совершить глупость, услышав ставшее давно чужим имя — они не играли на одной стороне, жизнь заставила их встать рядом, но он все равно предпочел перестраховаться. Дверная панель отошла в сторону, как только последний звук сорвался с губ жреца.

— А вот и она, — поднялся Ильдар, вынуждая собеседника последовать своему примеру. Вышел из-за стола, подошел к вошедшей в гостиную женщине. — Ты же присоединишься к нашей трапезе, Мария?

— Да, мой господин, — склонила она голову, не забыв преподнесенный самаринянином урок. Покорности в ее глазах не было, жрецу не стоило этого хотя бы видеть.

— Вот и великолепно! — с намеком на энтузиазм воскликнул Ильдар, подходя к Марии. — Тогда позволь тебе представить моего друга, — он повернулся к гостю, ласковым, поглаживающим движением тронул черный камень, вставленный в родовой перстень. Не столько предупреждение, сколько намек на некие планы, связанные с этой особой, — Влэдира Тормш. А это, — он развернулся к мужчине, которого на его корабле знали, как археолога, поставлявшего их господину диковинки из других миров, — моя кайри.

Мелькнувшее во взгляде Тормша изумление Ильдара порадовало. В отличие от многих, кому еще только предстояло заблуждаться насчет истинного статуса этой барышни, землянин вряд ли ошибся с реальным положением вещей. Как и Риман, догадавшись об этом раньше него самого.

* * *

Кто такие интасси и кайри я узнала уже на следующее корабельное утро, начавшееся для меня несколько неожиданно. Завтраком с Ильдаром… Я могла ожидать чего угодно, но… он сумел не просто удивить — своим щедрым жестом показать, что готов и казнить и… миловать.

Несмотря на весьма доброжелательную обстановку за столом и предложение чувствовать себя свободно, расслабиться мне так и не удалось. Насладиться едой — тоже, сказывались неимоверная тяжесть на душе и практически бессонная ночь. Уснуть мне не удавалось, как я ни убеждала себя, что выбора у меня нет. Смириться — не смириться, но кроме, как ждать и надеяться, что все измениться, вариантов я не находила. Оговорка, что — пока не находила, — действовала мало. Вероятность, не более того.

Возможность насилия в моей тревоге занимала далеко не первое место — не самое страшное, что могло случиться, а вот полная неизвестность… Она пугала, заставляя сдерживать стон отчаяния. До последнего мгновения естественным для меня являлось будущее, зависящее лишь от приложенных мною же усилий.

Ильдар меня этого лишил.

Задремать ненадолго я сумела лишь поздней ночью, под звуки маминой колыбельной, которую напевала себе лежа на жесткой и узкой постели. Проснулась я с ней же… Последний миг счастья перед встречей с действительностью, желавшей преподнести очередной сюрприз.

Я вяло ковырялась в тарелке, изредка поднося к губам бокал с водой, и прислушивалась к разговору, который вели Ильдар и его гость. В основном использовался межгалактический, изредка язык Самаринии. Я была в нем не сильна — запомнившийся минимум, который мы изучали во время конфликта. Тогда это было жизненно необходимо из-за угрозы экспансии планеты, теперь… Словарного запаса хватало лишь на то, чтобы понять — все было в рамках одной темы. Археология.

На меня они внимания не обращали, беседуя о последней экспедиции, которую возглавлял Тормш. Название планеты, где проводились раскопки храма, по словам Влэдира отдаленно напоминающего те, что были возведены на родине Ильдара, мне было знакома — задворки галактики, да и рассказчиком археолог был отменным, так что время от времени я забывалась, ловя себя на том, что увлеченно прислушиваюсь к его повествованию, иногда прерываемому вопросами и уточнениями. Увы, продолжалась это недолго. Все, происходившее за столом, было иллюзией, созданной стараниями жреца. Я оставалась пленницей, подобие свободы данного факта изменить не могло.

— Кажется, я не слишком-то и преуспел в своих стараниях, — неожиданно произнес Ильдар, воспользовавшись заминкой Тормша, подбиравшего слово для описания статуэтки, которую он обещал показать во время своего следующего визита. Отложил салфетку, бросил взгляд на бокал с темной жидкостью. Вряд ли вино — свет вяз в ней, не пробиваясь дальше узорчатых граней хрусталя, да и аромат, доносившийся до меня, был непривычно тяжелым, плотным. — Ты ведь не откажешь мне в личной просьбе? — продолжил он, поднимаясь. В мою сторону не смотрел, обращаясь лишь к мужчине.

— Все, что в моих силах, — обтекаемо отозвался Тормш, вставая следом за жрецом.

Мне пришлось тоже подскочить. Вышло довольно неуклюже, если бы не Дамир, который все это время стоял поблизости от меня, кувшин с водой точно оказался на полу. Но… ни один из двоих моей оплошности вроде как и не заметили. Как и несколько молодых мужчин, находившихся в комнате, но предпочитавших оставаться скорее предметами интерьера, чем участниками происходящего.

— Моя кайри не знает наших законов. Я опасаюсь, что ее невольные ошибки могут привести к печальным последствиям. Не хотелось бы наказывать за то, в чем нет ее вины.

— А…

Я судорожно сглотнула — Ильдар вел непонятную мне игру, но все равно не пропустила, как ловко он воспользовался заминкой, чтобы не дать гостю задать свой вопрос:

— Интасси я запретил разговаривать с Марией. Ее восприятие должно быть незамутненным его проступками.

— Интасси? — задумчиво переспросил Тормш, бросив быстрый взгляд на Дамира. — Насколько полными должны быть ее знания?

С ответом Ильдар не задержался. Говорил недолго, обрывисто. Слово — короткая пауза, еще одно, опять секундная передышка… Предположить, о чем шла речь, было несложно, но не более того — его пояснения остались для меня непонятными.

— А ты не ищешь легких путей, — с явной завистью сказал Тормш, когда Ильдар замолчал. Окинул меня цепким взглядом, словно заново переоценивая факт моего присутствия.

Я не хотела поддаваться слабости, но невольно опустила глаза. Ощущение властности, обдавшее меня, было похоже на очередное предупреждение. Влэдир не был самаринянином, но чем-то напомнил мне даже не Ильдара, а его старшего брата. Возведенная в энную степень уверенность, что вселенная существует лишь для того, чтобы он мог в ней обделывать свои дела.

— Мне считать это согласием? — улыбка Ильдара была ироничной, но только на поверхности… Там, глубоко, это было едва ли не оскалом. Как два хищника, да на одну добычу… Мелькнувшее сравнение ударило, заставив отшатнуться от оказавшегося вдруг рядом жреца. Не схвати он меня за руку, я вполне могла трусливо сбежать…

Бежать мне было некуда… если только до двери.

— Она тебя боится, — не замедлил с комментарием Тормш. — Не очень хорошее начало…

Попытка выдернуть руку из захвата Ильдара успехом не увенчалась. Держал он меня жестко, пусть и без малейшего намека на желание причинить боль.

— Боится? — словно не веря, протянул Ильдар и… грубо развернул меня к себе. Между нами был шаг, не более. Я даже ощущала легкий аромат, исходивший от его тела; казалось, слышала, как мерно бьется его сердце; видела, как пульсирует зрачок в такт его дыханию… Впрочем, все это могло быть лишь иллюзией. — Она не боится, — с явным облегчением вздохнул он, — она просто растеряна. Это — пройдет.

Отпустил меня он тоже неожиданно, поддержал вновь вовремя оказавшийся поблизости Дамир. Прикосновение было легким, но и его оказалось достаточно, чтобы я удержала равновесие.

Доля секунды, а Ильдар уже стоял у двери, поправляя наброшенный на плечи белый плащ:

— Дамира оставляю с тобой…

Вышел он из комнаты стремительно, то ли опасаясь передумать, то ли… демонстрируя собственную занятость. Свита отправилась за ним.

— Ну что, госпожа Мария, — проследив за Ильдаром взглядом, повернулся ко мне Тормш, — не хотите прогуляться по кораблю. Поверьте, — с места он не сдвинулся, но какая-то мягкость в его позе проявилась, — их крейсера достойны восхищения не только снаружи.

— Скажите это тем, кто погиб на Зерхане под их обломками, — процедила я сквозь зубы, с трудом удерживая подступившую ярость. Красота, которая несла смерть… Достойна ли она того, чтобы называться красотой?!

— Тебе стоит научиться контролировать свои эмоции, — равнодушно отозвался Влэдир. — Для ментатов чужие переживания, как дурь, наступает момент, когда они уже не могут остановиться. А Ильдар — из сильнейших, и сам не заметит, как от тебя останется только тело.

— А, может, лучше так…

— Лучше? — Тормш был значительно старше моего отца, но двигался не менее стремительно, чем Ильдар. — Кому?

Тон, которым он задал свой вопрос, не то, что отдавал холодом, был способен заморозить. Не зря я их сравнила — ледяная бесчувственность.

— Ты уж определись, — все так же, нанося удары каждым словом, продолжил он, переглянувшись с оставшимся у меня за спиной Дамиром, — пойдешь ты до конца или остановишься на полпути. В последнем случае, действительно, лучше сразу…

— Вы обещали мне экскурсию, — выдохнула я, чувствуя, как воздух с трудом пробивается через сдавившую грудь тяжесть. Продолжать разговор на эту тему и дальше не стоило, у меня не было возможности разгадать, что крылось за его словами. Другом он не был, хоть и говорил… правильные вещи, а врагом… Друг моего врага…

Чтобы проложить курс, нужно было, как минимум, две координаты: куда и… откуда. У меня сейчас не было и этого.

— И ответы на вопросы, — непринужденно улыбнулся он, направляясь к двери. Хотела я того или нет, но мне пришлось следовать за ним. — Начну я с того, — он дождался, когда я подойду ближе, и только после этого вышел в коридор, — что кастовость на Самаринии распространяется только на генетически чистых, их называют варии.

— И сколько их? — заставила я себя «проявить» интерес.

Отреагировал на мое… усилие Тормш недовольным покачиванием головой, но высказывать собственное мнение на этот раз не стал:

— Чуть больше половины населения планеты. Но одаренных значительно меньше.

— Сколько? — вытянула я из себя. Информация была нужна, нравилось мне это или нет.

— Подели еще надвое, — бросил он, сворачивая в боковое ответвление, ведущее, как оказалось к лифтовой площадке. — Из них часть отказывается от совершенствования своих способностей, часть не проходит путь до конца или теряет свой дар, так что жрецами становится хорошо, если один из двухсот. А уж таких, как Ильдар, на всей планете не наберется и десятка.

— А его брат? — уточнила я, останавливаясь следом на Тормшем.

Вопреки ожиданиям, лифт не являлся частью нашей экскурсии, Влэдир опять свернул, выводя меня на галерею ангара. Взгляд вниз я бросила только один, потом отвернулась. Корабль, стоявший на стапеле, был уменьшенной копией крейсера, на борту которого мы находились. Столь же изящный и… смертоносный. Именно такие прорывались сквозь орбитальные заслоны Зерхана, ведомые фанатиками-самоубийцами.

— А его брат? — повторил за мной Тормш, опять посмотрев на застывшего теперь уже сбоку от меня Дамира. — Он в той же десятке, хоть и должен был стать таким же, как и этот, — кивнул мужчина на нашего сопровождающего. — Интасси. Отступник, отверженный, изгой, приговоренный к смерти.

Я сжалась от брезгливости, с которой он выплевывал из себя эти слова и… стараясь не смотреть на Дамира. Вот, значит, кем он был… А Влэдир продолжил, как ни в чем не бывало: — Выживешь, может, и узнаешь эту историю. Она весьма поучительна.

Посчитав, что любопытство — не повод для подобных усилий, для этого нужно что-нибудь более значительное, задала вопрос, который мог стать первым шагом к пониманию приготовленного для меня будущего:

— А кайри?

— Кайри? — оживился Тормш. — С этим термином все значительно сложнее… — Проведя ладонью по бороде, делавшей его лицо более… академичным, вновь окинул меня задумчивым взглядом. — Сказал бы я, что игрушка в руках того, кому принадлежит, но тут не все так однозначно. Скорее уж та, кто помогает жрецу подняться на новую ступень его бытия. Вот только итог этого самосовершенствования для самой кайри может оказаться непредсказуемым…

Влэдир не сказал ничего, что могло бы меня напугать, но… ему это удалось в полной мере. Оставалось лишь понять, этого ли результата должен был добиться Тормш по мнению Ильдара, инициировавшего разговор.

* * *

— А вот об этом уже не стоит…

Заявление Ильдара неожиданностью не стало. Взгляд, который бросил мне за спину Тормш был единственным, но настолько быстрым и пронзительным, что вывод напрашивался сам собой: там находился жрец и прерывать нас он пока не собирался.

Посчитав это достаточным основанием для собственной недогадливости, я сделала вид, будто ничего не заметила, продолжая задавать вопросы.

С террасы мы никуда не ушли, перспектива прогулки по кораблю врагов не прельщала — у моего самообладания были свои пределы, не слишком-то и хотелось исследовать их границы. Тех отсеков, которые я уже посетила, оказалось достаточно, чтобы понять: у того конфликта могла быть и еще одна цель — тестирование в боевой обстановке новых технологий. Мне, конечно, не доводилось бывать на военных кораблях, но для сравнения хватало и старховского транспортного супертяжа. В этом споре последний проигрывал, наводя на нехорошие предположения: для того, чтобы лишиться последних шансов когда-нибудь покинуть Самаринию, известно мне было уже достаточно.

— Мой господин… — чуть склонив голову, проявила я покладистость, надеясь, что его дар позволит Ильдару ощутить ту брезгливость, которую я испытывала после комментариев Влэдира.

Жесткая кастовость, закрытость общества «чистых», презрительное отношение к тем, кто не отличался идеальной генетической матрицей.

В Союзе было немало расовых проблем — при интеграции новых планет интересы коренного населения редко когда находились в приоритете, но чтобы низвести до уровня отбросов…

Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что, по утверждениям Тормша, которые я не собиралась голословно принимать на веру, процент низкоквалифицированного труда на Самаринии был значительно ниже, чем в развитом Приаме или у тех же стархов.

— Благодарю тебя, Влэдир, — проигнорировав мой демарш, обратился Ильдар к Тормшу. — Будь гостем на моем корабле.

Похоже, последняя фаза являлась намеком, что тому пора и честь знать, коротко кивнув, археолог тут же направился в сторону лифтовой площадки. На меня он даже не взглянул.

— Ты почти не притронулась к еде, — дождавшись, когда Тормш скроется за поворотом, произнес Ильдар. Прозвучало с заботой.

— Отсутствие аппетита принимается, как смягчающее обстоятельство? — вяло поинтересовалась я, зацепившись за подброшенную Ильдаром подсказку. Вряд ли «на моем корабле», было лишь формулой вежливости.

— Если не войдет в привычку, — задумчиво протянул он и резко добавил: — Следуй за мной.

Спрашивать, куда именно он собрался меня вести я не стала. С провокациями стоило повременить до прояснения некоторых моментов. Из разговора с Тормшем я почерпнула для себя много нового, но ничто из сказанного им не приблизило к пониманию, зачем именно я понадобилась Ильдару. А это продолжало оставаться едва ли не самым главным.

Храмы на Самаринии поделили между собой три континента. На каждом по десять территорий. Девять из них подчинялись жрецам-наместникам инцул, где обучали адептов первых семи ступеней.

Десятая территория, занимавшая большую часть материка, принадлежала главному Храму, или как их называли, Вершине. Города, заводы, теплицы, поля сельскохозяйственного назначения, леса, реки, озера, моря, космопорты, люди… все это было фактически собственностью того, кто занимал пост лиската — второго после эклиса. Трое лиската имели в иерархии равноценный статус и считались триадой Властителя.

В круг Верховных, который являлся второй ступенью власти, входили двадцать семь жрецов-наместников.

Если верить словам Тормша, то Ильдар был уникумом, став лиската в тридцать восемь. В это время большинство одаренных только заканчивали путь совершенствования, приходя к одному из возможных итогов: жрец высшего посвящения, служитель или… интасси.

Сейчас младшему из братьев Исхантель было сорок шесть…

Еще бы знать, чем это могло грозить именно мне…

— Придет время — узнаешь, — остановившись, развернулся ко мне Ильдар.

— Мой господин умеет читать мысли? — коря себя за забывчивость — одного преподнесенного им урока мне явно оказалось мало, равнодушно (насколько это было возможно) уточнила я.

— Твоему господину, — не без язвительности начала он, — не нужно утруждать себя чтением твоих мыслей. Они написаны у тебя на лице.

— Предупреждение касалось эмоций, — парировала я, тут же спохватившись. Мне не стоило давать ему повод для очередной демонстрации своих способностей.

— Будем считать, что я расширяю список. — Его взгляд стал обжигающе холодным. — То, что могу простить тебе я, не оставят безнаказанным другие.

— Я — кайри господина, — «скромно» опустила я глаза. Тормш, посчитав, что я его не услышала, повторил дважды: «Пока Ильдар называет тебя кайри, бояться тебе следует только его».

— Можешь, когда хочешь, — удовлетворенно усмехнулся тот, посмотрев почему-то на замершего изваянием Дамира, но тут же сменил тон: — Правда, есть еще эклис. Мне не останется ничего, кроме сожаления о твоей скоропостижной кончине.

Сжав зубы, лишь бы не произнести что-нибудь… соответствующее моменту, заставила себя дышать ровно. Спокойствия не было, так хотя бы создать его видимость. Не игрушка — участница поставленного им эксперимента.

Пытаясь, хоть как-то привести в порядок разбегающиеся мысли, перевела взгляд на Дамира. У этого тоже… участь. И еще неизвестно, кто из нас нуждался в большем сочувствии.

Ильдар был довольно высок — метр восемьдесят, не меньше, интасси — сантиметров на десять выше. Схожее телосложение — их тела знали, что такое интенсивные тренировки. У обоих — безукоризненная осанка, легкая походка, уверенные жесты, когда властность одного не забивала раскрепощенности другого.

У Ильдара мягко очерченный раздвоенный подбородок; прямой нос, губы, которые умели и улыбаться, и сжиматься в жесткую, полную гнева линию, короткие светлые волосы. Не идеальные, живые пропорции…

Дамир же, в отличие моего новоявленного господина, напоминал статуэтку. Исковерканную глубоко скрытым страхом, продолжавшую верить и надеяться статуэтку.

— Мы пришли…

На этот раз его движение было плавным. Плащ взмыл волной, когда Ильдар развернулся и, сделав шаг, вступил в темный круг, четко выделяющийся на светлом покрытие яруса, по которому мы шли. Отступил, освобождая место для меня. Дамир вошел на платформу последним.

Наряд жреца, кажущийся на боевом корабле несколько вычурным, меня в заблуждение не ввел. Плащ нес не только декоративную функцию, явно генерировал защитное поле, да и мог скрывать оружие, на подошве сапог — пластины захвата на случай сброса гравитации.

Додумать эту мысль до конца мне не удалось. Круг под ногами осел, провернулся, увлекая за собой… в бездну.

Телепортатор?! У самаринян?!

— Лиската на мостике! — в мгновении дезориентации я не сразу поняла, куда именно мы попали. Вернул меня к действительности возглас, раздавшийся слева.

Когда в глазах прояснилось, пришлось срочно искать в себе остатки самообладания. В приговоре больше не стоило и сомневаться — живой с Самаринии мне не выбраться… Рубка боевого крейсера была не тем местом, куда могли привести имеющего право на помилование.

Сердце бешено стучало где-то в горле, кулаки непроизвольно сжимались, а в душе разгоралась ярость…

Мы на Штанмаре сидели с ним за одним столом, мы говорили о мечтах, которые должны были когда-нибудь сбыться…

— Займи место второго навигатора, — словно и не замечая моего бешенства, приказал Ильдар, коротким жестом указав на зону, вокруг которой «висели» навигационные карты. Линия курса пульсировала среди звезд, все сильнее удаляясь от сектора, где еще можно было рассчитывать на перехват…

Я все еще надеялась на чудо.

— Я не сделаю этого! — глухо прошептала я, твердо решив, что не двинусь с места. Все, что угодно, но не платить предательством за возможность продлить существование.

— Вот как? — обернулся он ко мне с загадочной улыбкой. — Ты слышал, капитан Орин? — поинтересовался Ильдар у кого-то за моей спиной.

Оглядываться я не стала. Это ничего не могло изменить, но… заставить себя прислушаться к доводам разума, твердившего, что пока я дышу, все еще может измениться, я не могла.

— Судя по ее личному делу, она — хороший навигатор, лиската. — Голос того, кто отвечал на вопрос жреца, был до боли равнодушным.

— Предлагаешь отдать ее тебе? — Ильдар перевел взгляд с невидимого Орина на меня и обратно.

— Когда она тебе надоест, — все так же, безразлично, отозвался тот. — Мы готовимся к прыжку…

— Я тебя не задерживаю, — бросил, нахмурившись, Ильдар. Проводил взглядом уходящего капитана — я шагов не слышала, но, казалось, ощущала их всем телом. — Займи место второго навигатора… — Это относилось уже ко мне.

— Нет, Ильдар! — выдохнула я, надеясь, что получилось достаточно брезгливо. — Никогда!

— Никогда? — повторил он, чуть склонив голову…

Горло сжало, словно петлей, в глазах потемнело… Лучше бы это было… все…

— Есть точка выхода. Навигатору рассчитать прокол… — Голос Ена Шу был спокойным, без малейшей тени напряжения, но я догадывалась, насколько тяжело ему это далось. Координаты места назначения мы получили в последний момент, уже практически входя в зону прыжка.

— Принято, — отозвалась я, без труда расслабляясь. Это — моя работа. — Точку входа приняла, идет расчет прокола…

Запросы шли один за другим. ИИ отвечал мгновенно, выдавая все нужные параметры, выстраивая формулы, уравновешивая полученные значения… Влияние окружающих звезд, возмущения, которые оставят уходящие перед нами транспорты… Мне предстояло учесть даже настроение первого пилота, который поведет корабль в разрыв пространства… С утра Карин был не в духе…

— Расчет прокола в системе. Жду подтверждения…

— Принято, — добродушно хмыкнул Ен, словно говоря, что ничего другого и не ожидал. — Курс подтверждаю. Готовность к прыжку…

— Нет! — задыхаясь, откинулась я на спинку ложемента, вырывая себя из действительности, которой уже давно не существовало. — Нет!

Попытка вскочить закончилась толчком, который отбросил меня назад.

— Никогда, — медленно, начал Ильдар, склонившись надо мной, — не смей мне перечить…

Лучше бы он закричал. Мне бы не было так страшно…

Глава 3

— Карин… — Лаэрт осторожно тронул друга за плечо. Йорг не шевельнулся, продолжая смотреть на воду с того самого мола, куда они хотели прийти вместе с Марией, лишь протяжно вздохнул, словно заставляя себя вырваться из несбывшихся надежд.

Все было настолько близко…

— Карин… — повторил Свонг уже более настойчиво. Их ждали… Не сказать, что они не могли позволить себе задержаться еще на несколько минут, но Лаэрт видел, как все дальше «уходил» его брат.

Тоска… Она брала над ним вверх.

— Это еще не конец, — словно подслушав мысли Лаэрта и опровергая их, прошептал Карин. Стер с лица влагу. То ли брызги от разбивающихся о каменную стрелу волн, то ли… все-таки слезы. — Она обещала дождаться… — Когда он повернулся к стоявшему за спиной Свонгу, его лицо было спокойным. — Ты пойдешь со мной?

Их судьбу решила случайность. Группа капитана третьего ранга Шаевского шла по следу вольных, практически догнав, когда желание Марии снизить опасность для остальных, заставило Свонга принять решение разделиться, и спуститься вместе со Стасом и Лорой вниз. Команда СБешников последовала за ними, ориентируясь на блокиратор младшей Истоминой, служивший им опознавателем. Тот, что был надет на Марии, к этому моменту уже не действовал, «забитый» ботом.

Несколько минут… Всего лишь несколько минут…

— Ты в этом сомневаешься? — попытался усмехнуться Лаэрт, но наткнувшись на застывшие, мертвые глаза брата, просто отступил в сторону, пропуская его вперед.

Вари удалось вытащить Карина на поверхность. Впрочем, когда действие парализатора сошло на нет, Йорг хоть и медленно — остаточные явления, но шел сам. Броситься назад он даже не пытался. Выручать Марию было уже поздно.

— Правительство Союза передало благодарность императору Индарсу за помощь в спасении дочери адмирала Соболева, — произнес Свонг вместо ответа. — Сам адмирал…

— Принеси им всем мои извинения, но я намерен покинуть Зерхан сразу после встречи с родителями Марии. — Несколько шагов он сделал молча, и только после этого добавил: — Если это возможно.

— Погранцы готовы предоставить курьерский крейсер, он доставит нас на Землю. А там уже подойдет и наш…

Комментировать подобную услужливость Карин не стал, хотя и мог. Несмотря на все заверения, их с Лаэртом присутствие на планете было нежелательным. Они уже стали ненужными свидетелями не только предательства некоторых, весьма высокопоставленных лиц, но и неспособности системы, призванной защищать, адекватно справиться со сложившейся ситуацией. Но ведь не зря он сказал, что это еще не конец. Для всех… Теперь начинался этап поиска виновных, и Йорг вполне мог оказаться в роли… обвинителя. Статус и доля участия вполне позволяли.

— Отец торопит? — скривился Карин, невольно ускоряя шаг. Боль никуда не ушла, но в душе крепла уверенность, что еще возможно все изменить.

— Опасается твоих неосмотрительных действий, — не стал скрывать от него Лаэрт высказанного в разговоре с ним старшим Йоргом беспокойства.

— Считает, что я окончательно забыл уроки дипломатии, преподанные им? — В голосе Йорга появился сарказм, но продолжил он уже другим тоном. — Правильно опасается. Будь мы дома…

Он не закончил, но Лаэрт и так догадывался, о чем тот предпочел промолчать. Будь они дома…

Говорить о том, что подобного у них случиться не могло, ни один не стал. Как ни паскудно, но… могло. Стабильно противостоять самаринянам были способны лишь скайлы, да демоны. Для представителей остальных рас встреча со жрецом уровня Римана Исхантеля, заканчивалась одинаково — полным подчинением, если таковым являлось его желание.

Другой вопрос, что со стархами те бы не стали связываться. Император Индарс на удар отвечал немедленным ударом.

Разговор затих сам собой, да и присутствие Алина Мареску, который исполнял роль их сопровождающего, не способствовало беседе, но с каждой уходящей минутой молчание все меньше отдавало обреченностью. Решение было принято, хоть еще и не озвучено.

Впрочем, двоим из трех слова были ни к чему.

— К Истоминым? — обернулся Алин, когда кар влился в транспортный поток… приходящего в себя города.

Лаэрт бросил быстрый взгляд на Карина, откинувшегося на спинку сиденья. Глаза закрыты, скулы четко очерчены…

Мелькнувшая в голове мысль отдавала горечью… его друг уже никогда не будет таким, как до Зерхана. Даже если вновь научится улыбаться.

— Да, — подтвердил Свонг, оберегая не покой брата — возможность остаться наедине со своим горем. Он знал — Карин оправится, стремление к жизни возьмет свое, но… сейчас он имел право на то, чтобы разъедавшая его душу боль добралась до силы, что позволит ему сделать первый шаг, выбираясь из паутины отчаяния.

— Только сначала в цветочный магазин и… — Карин глаз не открыл, но губы дернулись… намекая на улыбку, — к ювелиру.

— К ювелиру? — нахмурился Лаэрт, понимая, что чего-то не понимает. Ладно, цветы, но…

— Там будет Лора, — тяжело вздохнув, с грустной усмешкой посмотрел на него Йорга. — Тебе стоит сделать предложение по всем правилам, если не хочешь ее потерять.

— Вот это поворот! — довольно хмыкнул Алин, набирая что-то на пульте. — Неплохой ход.

Лаэрт был с Мареску согласен. Почти…

— Сейчас не время, — качнул он головой. — Лора вряд ли пришла в себя после всего. Потерять не только сестру, но и семью…

— Время для этого может и не наступить, — жестко перебил его Карин. — Этот мир не всегда благоволит к влюбленным.

— Боюсь, что адмирал Соболев будет не так уж и доволен моей инициативой, — зашел Свонг с другой стороны. Спорить он не хотел — и сам был бы рад опуститься перед Лорой на одно колено, протянув на ладони нераскрывшийся бутон и кольцо, как символ непорочности и крепости своих намерений, но…

Не они принесли Истоминым горе, но они стали его символом.

— Мне поинтересоваться, — прищурился Карин, — с каких это пор ты начал бояться, или напомнить, что помолвка — не свадьба? Первое обязывает тебя, но не Лору или ее отца, а вот второе… На второе, тут ты прав, Соболев пока точно не пойдет. И не он один.

— Похоже, кое что я успел пропустить, — буркнул себе под нос Лаэрт, но на вопросительный взгляд обернувшегося Алина кивнул. В цветочный и… к ювелиру.

Ни там, ни там, они не задержались.

К дому Марии добирались на подземке — кар оставили на стоянке, хоть могли и нарушить установленное для этого района правило. Машина принадлежала службе розыска, имела допуск в зону. Но Алин настаивать на использовании привилегий не стал, догадываясь, что сейчас творилось в душе у его спутников. Вари рассказывала…

Он и сам видел, чего стоили этим двоим последние дни.

Первой их появление (если не считать многочисленной охраны, которая даже не пыталась не афишировать свое присутствие) заметила Лора. Выскочила из дома, замерла на крыльце…

Темно-русые волосы собраны в два хвостика, в широко раскрытых глазах напополам надежды и… неверия…

Лаэрт невольно сглотнул. Внешняя хрупкость девушки больше не обманывала. Тот час на нижнем ярусе коллектора, почти в полной темноте — два глимера из трех сдохли раньше, чем они прошли четверть пути, вдыхая токсичную дрянь, не догадываясь, что помощь уже совсем близка, окончательно избавил ее от беспечности юности, заставив повзрослеть раньше времени.

Наверное, с точки зрения жизни это было правильно — слабым не осилить пути, но не слишком ли жестоким оказался урок?!

Увы, ответить на этот вопрос он не мог. Ни себе, ни… ей.

Заметив едва заметное замешательство друга, Карин мимоходом коснулся его руки, требуя остаться с Лорой, и вошел в дом.

Шесть дней… Почти что вечность.

— Элена, Максим… — остановившись на пороге гостиной, где их ждали, приветствовал он родителей Марии. Леты с ними не было, как и Вацлава. Возможно, и к лучшему. — Господин адмирал, — повернулся на мгновение к Соболеву, стоявшему чуть в стороне. Не столько по необходимости — они беседовали несколько часов назад, сколько давая Истоминым возможность собраться с духом.

Знать о встрече и увидеть их вновь…

Обстоятельства оставляли им мало шансов, но будь на их месте его мать и отец, вполне могли указать на дверь. Мужчина, не сумевший защитить женщину, не достоин чести.

— Карин!

От его внимание не ускользнуло, как шевельнулась Элена, освобождаясь от опеки мужа — тот, поддерживая, прижимал ее к себе.

— Элена! — развернувшись, Йорг сделал шаг и, опустившись перед ней на колени, склонил голову. — Я обещал ее сберечь…

Что мог он еще сказать?! Как объяснить то, чему не находил оправдания в своей душе?! Как дать надежду, которая пока еще лишь слабо брезжила, не торопясь стать путеводной звездой?

— Ты сделал больше, чем мог, — хрипло произнесла она, подходя ближе и проводя рукой по его волосам. Нежно, словно пыталась утешить… — Больше, чем мог… — повторила, тверже. Не утешая, не оправдывая… пытаясь поставить точку там, где для него оставалось многоточие.

— Это еще не конец, — выдохнул он, прижав ее ладонь к своему лицу. Слова достойные стать молитвой. — Еще не конец…

— Император Индарс намерен сделать все возможное, чтобы возлюбленная его подданного вернулась домой, — довольно жестко произнес с порога появившийся вместе с Лорой Лаэрт, потом замялся, переглянулся с девушкой, которая тут же, зардевшись, опустила взгляд. — Госпожа Элена, — продолжил он более мягко и осторожно, — я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но… — он чуть смутился, тут же став похожим на проказливого мальчишку, — я просил у Лоры ее руки и… она дала свое согласие. Пока лишь стать моей невестой, но… — теперь на его лице была заметна непреклонная уверенность, что все будет именно так, как он и сказал, — я намерен добиться большего. — Пожал плечами, словно говоря, мол, так получилось. — Простите, господин адмирал…

Карину оставалось только обреченно вздохнуть. Лаэрт, как это бывало уже не раз, выслушал его и сделал все по-своему.

И, как это бывало уже не раз, выиграл. На лице Элены появилась пусть и едва заметная, но улыбка.

Жизнь продолжалась, беря свое…

* * *

Последнее, что я помнила — свое: «Нет!» и его глаза, в которых не было ни равнодушия, ни гнева — я посмела проявить свой гонор в присутствии посторонних. Лишь интерес.

Следующее, что было воспринято вернувшимся сознанием — я лежала на кровати в комнате, которую мне предоставил Ильдар, а рядом, на стуле, понурив голову, сидел Дамир. Сначала даже показалось, будто дремлет, но его движение ко мне было настолько стремительным, что сомнений не оставалось — интасси присматривал за мной.

Мою попытку приподняться он пресек осторожно, но настойчиво, вернув меня на подушку. Впрочем, мог и не стараться, слабость была такой, что не удалось поднять и голову.

— Что со мной? — хрипло вздохнув, уточнила я.

Вместо ответа Дамир пожал плечами. Лицо исказила кривая улыбка, в глазах была грусть.

— Извини, — коря себя за бестактность, прошептала я чуть слышно. Протянула руку, только и успев, что чуть коснуться его пальцев. На большее сил уже не хватило.

Он не дернулся, но медленно, словно говоря, что делает это против своего желания, сдвинулся, увеличив расстояние между нами.

Еще один запрет…

— И что дальше? — полюбопытствовала я, спустя несколько минут, в течение которых он продолжал стоять изваянием, а я — наблюдать за ним, осознавая всю нетривиальность ситуации. Естественные нужды организма никто не отменял, но о том, чтобы добраться до гигиенической комнаты в подобном состоянии и думать не стоило. Рассчитывать же на помощь…

Кого? Дамира?!

— А дальше? — влетевший в комнату Ильдар был похож на ураган. Рывки, изломанные линии, дерганные жесты… Его можно было раскладывать на эмоции, наличие которых он отвергал. — Свободен! — бросил он Дамиру, сумев буквально просочиться между интасси и кроватью, ничего и никого не задев.

Откинул тонкое покрывало, которым я была укрыта, бесцеремонно перевернул на бок, задрав рубашку, прислонил к спине под лопаткой что-то прохладное. Боль, пронзившая позвоночник, отдалась в каждом нерве, через мгновение сменившись приятным теплом.

— Я ведь тебя просил сдерживать свои чувства, — довольно безразлично произнес он, уложив меня обратно.

— А мы можем поговорить об этом позже? — спросила я, понимая, что следующая фраза, которую я произнесу, будет весьма неприличной. Как оказалось, в положении пленницы были и иные проблемы, кроме тех, с которыми я уже столкнулась.

— Позже? — задумчиво посмотрев на меня, переспросил Ильдар. — Ну да, конечно, — как-то невпопад продолжил он и… легко поднял меня на руки. — Я тебя отнесу…

— Нет… — попыталась отстраниться от Ильдара, но не зря я сравнила его появление с ураганом… Моих усилий он словно и не заметил. Единственный результат — сброшенный плащ, фиксатора которого я случайно коснулась.

Остановился жрец уже у панели, отделявший гигиенический сектор от остального помещения, поставил меня на ноги поближе к переборке, ничуть не возражая, когда я к ней прислонилась:

— Дальше справишься сама, поддержку я тебе вколол. И… — он нахмурился, но я могла поклясться, что его глаза улыбались, — тебе не стоит так часто говорить мне «нет». Даже такой выбор, как этот, — он кивнул на кабинку, уже успевшую стать для меня мечтой, — требуется заслужить.

Разглагольствовать и дальше он не стал, просто отвернулся и отошел на пару шагов, позволяя мне действовать самостоятельно.

Не знаю, насколько мне должна была помочь поддержка, но без собственного самолюбия я бы точно не справилась. Когда не столько выходила, сколько выползала из закутка, ноги уже цеплялись одна за другую.

— И опять сама… — подхватывая буквально у самого пола, буркнул Ильдар мне прямо в ухо. Я случайно дернулась, губы мазнули по коже…

— Что со мной? — чтобы заглушить невольный стон, вызванный этим прикосновением, глухо спросила я.

— Что с тобой? — Ильдар словно взялся меня довести, начиная каждую свою фразу с моего же вопроса. — Ты решила, что способна сопротивляться наказанию, — все-таки снизошел жрец до ответа, пристроив меня на кровати и присев на тот самый стул, с которого за мной присматривал Дамир. Плащ продолжал лежать на полу.

Белым на черном.

— Это я помню, — пошевелилась я, пытаясь устроиться поудобнее, но, наткнувшись на плотоядный взгляд Ильдара движения не закончила, так и замерев в нелепой позе. — Нет! — на чистых инстинктах отшатнулась я, заметив, как он начинает подниматься. О его предупреждении я успела забыть.

— Дамир! — вместо того чтобы оборвать меня, крикнул Ильдар. Когда мужчина появился в комнате — не менее быстро, чем до этого жрец, добавил: — Принеси хот. — Заметив, что мой страх начал напоминать панику, усмехнулся: — Будем возвращать тебя в мир живых.

— Чтобы потом опять отправить в преисподнюю? — выдохнула я. Чем дальше, тем сильнее Ильдар меня пугал. Непредсказуемостью…

— У нас говорят — лишить будущего, — поправил он меня, подходя вплотную к самой кровати. — У тебя вместо дара — упрямство, но в нем ты вполне способна составить конкуренцию даже мне. — Ильдар смотрел не на меня, куда-то в сторону, но я не сомневалась, что он не пропустил ни дрожания ресниц, ни того, насколько судорожно сжаты у меня кулаки. — Тебе повезло, что я способен остановиться и когда выхожу за грань, а то бы сейчас пришлось списывать на издержки операции.

— Мне? — стараясь не встречаться с ним взглядом, уточнила я. — А вам?

Ответить он не успел — вернулся Дамир. Впрочем, задержись интасси еще, сомневаюсь, что Ильдар и в этом случае расщедрился бы на откровения.

— Раздевайся, — потребовал он, через голову стягивая с себя тунику.

— Нет! — сглотнула я вставший в горле ком. Я, конечно, понимала, что рано или поздно подобное должно было произойти, но… Разве можно подготовиться к насилию?!

— Она абсолютно не воспринимает моих предупреждений, — «пожаловался» Ильдар продолжавшему изображать из себя часть интерьера Дамиру. То, что он стоит перед нами с обнаженным торсом его нисколько не смущало. — Сними рубашку и брюки, — обратился он уже ко мне. — У меня нет желания каждый раз, когда тебе потребуется отправиться по нужде, носить тебя на руках.

— Я могу сама…

— Вот об этом я и говорил, — рывком уложив меня поверх покрывала, пробурчал он. Моя попытка сопротивляться на фоне его безграничного спокойствия выглядела совершенно смешной. Еще бы понять, откуда возникло ощущения, что его полностью устраивает происходящее. — Лежи! — уже жестче потребовал он, когда я вновь попыталась дернуться.

Сам расстегнул фиксаторы моей рубашки, ворочая меня, как куклу, снял, отбросив на стул. Туда же отправил плотный корсет, который здесь являлся обязательной частью нижнего белья. Столь же решительно обошелся и с брюками.

— Переворачивайся на живот, руки под голову, в замок, — потребовал он, оборачиваясь к Дамиру. — Хот.

На этот раз спорить я не стала, но успела заметить, как интасси подал Ильдару резную каменную чашу, прикрытую тканью.

— Мозг разумных вполне успешно защищается он ментальных ударов, успев за время эволюции приспособиться к подобным поединкам.

Он медленно выдохнул, потирая ладони друг о друга. Положил их мне на затылок, чуть вдавив в кожу. Я непроизвольно зажмурилась и вдохнула. Аромат, ворвавшийся в ноздри, был тяжелым и тягучим, тут же затуманив сознание.

Ладони медленно поползли вниз… Шея, плечи, спина… ниже, ниже, пока пальцы не тронули ступни, мягко огладив их. Как я не пыталась контролировать собственное тело, но в этот момент догнавшая его руки жаркая волна заставила опасть, буквально распластавшись по постели.

— А вот спинной мозг в их паре выступает предателем. Его роль до сих пор сильно недооценивают, а, тем не менее, путь к разуму для ментата открывает именно он.

Слова Ильдара доносились как будто издалека, а вот каждое движение рук было четко осязаемым. Легкие прикосновения сменяли более жесткие, ладони поглаживали мышцы, пытались пробраться под них, с нежностью ласкали позвонки, выстукивали по коже незнакомую, но такую волнующую мелодию.

— Но твой оказался сродни тебе, такой же упертый. Вместо того чтобы позволить своей хозяйке просто погрузиться в воды иллюзий, захлебнуться ими, сыграл роль блока, приняв удар на себя.

— Зачем вы говорите мне об этом? — с трудом заставляя себя ворочать языком, спросила я. Несмотря на расслабленность, я могла понять, что его речь вряд ли является простой блажью.

Ответил он не сразу.

Одна ладонь Ильдара замерла на крестце, не только согревая его теплом, но и разминая движениями, которые напомнили мне о знаке бесконечности, вторая двигалась вдоль позвоночника, то замирая на миг, то начиная вырисовывать на спине замысловатые узоры.

И мое тело отвечало ему… спокойствием, доверием, разгорающимся внизу живота желанием…

— Нет! — вскинулась я. Все, что он делал, было обманом…

— А я уж подумал, — хмыкнул он, укладывая меня обратно, — что совсем бесчувственная… — Потом продолжил уже без сарказма: — Для защиты он использовал аварийные резервы, если их не восстановить в кратчайшие сроки, о возможности заиметь когда-нибудь своих детей, можно забыть.

— Своих детей… — прошептала я, вжимаясь лицом в скрещенные ладони. Хотелось выть, но… смысла в этом не было.

— А рассказывал я тебе об этом, — закончил он, накрывая меня вытянутым из-под меня покрывалом и присаживаясь на корточки рядом с кроватью. Похоже, хотел оценить мою реакцию, — чтобы ты знала: из калейдоскопа иллюзий я тебя выведу, даже если ты в них окончательно заблудишься. А вот если ты себя выжжешь, что едва не сделала, выплеснув на меня всю свою ярость, то помочь тебе уже никто не сумеет.

Странно, но в это мгновение мне показалось, что Ильдар искренне сожалеет о случившемся. Впрочем, это тоже могло быть иллюзией…

* * *

Корабельную ночь я прометалась, иногда доходя до того, что не различала, где реальность, а где… мой бред. Тело пылало огнем, кожа была чувствительной настолько, что даже прикосновение воздуха к ней вызывало болезненные спазмы.

Стараясь лишний раз не дышать, не говоря уже о том, чтобы шевельнуться, я то проваливалась в разноцветное забытье, из которого всплывали лица тех, кого оставила на Зерхане, то возвращалась обратно и, приоткрывая глаза, чтобы зацепиться взглядом за что-нибудь, способное стать опорой восприятию, видела его.

И каждый раз он стоял у моей кровати, глядя на меня и шепча что-то, с трудом различимое…

Очередной исключением не стал. Все та же застывшая фигура, все то же монотонное бурчание себе под нос. Вот только я расслышала… четко и ясно:

Спи, малыш, усни котёнок,

Сладких снов тебе, зайчонок.

Мой игривый колокольчик,

Непоседливый звоночек,

Ночь укроет одеялом,

Всё укутает туманом.

— Мама… — Стон вырвался помимо моего желания — показывать свою слабость перед ним мне не хотелось.

— Спи, — склонился он ко мне, ладонь замерла у лица, но прикоснулся он ко мне или нет, я так и не узнала. Словно именно этого приказа и не хватало, чтобы преследующие меня образы отступили, и я смогла спокойно уснуть.

Проснулась я, чувствуя себя бодрой и… голодной.

Приподнялась на локте, осмотрелась, в ожидании очередного сюрприза. Что ж… не ошиблась — в комнате никого не было. Накрытый к завтраку (корабельное время соответствовало) стол, лежавший на стуле… планшет и никого.

Посчитав, что подобное недоразумение долго не продлится, я решила воспользоваться предоставленной видимостью свободы. Утренние процедуры много времени не заняли, еще одна привычка, выработанная за время службы — быть готовой ко всему.

В гигиеническом отсеке на небольшой кушетке лежали темные, почти черные брючки и такого же оттенка плотная туника. Танкетки стояли рядом… И ведь не расценить, как заботу, Дамир тоже носил черное… Больше на корабле в этой цветовой гамме я никого не видела.

Махнув рукой и на это, быстро переоделась. Ткань была мягкой, крой — удобным, если абстрагироваться от всего остального, то обходилось без неприятных ощущений. Для моего случая этого было уже много.

Выбор между едой и планшетом оказался мучительным. Есть хотелось так, что даже взгляд в сторону стола вызывал урчание в желудке, но, по-видимому, в оценке моей упертости Ильдар не ошибся. Заткнув зов плоти я, прихватив планшет, вернулась к кровати. Присев, провела ладонью по блокиратору. В то, что появившийся у меня гаджет стал результатом чьей-то забывчивости, мысли даже не возникло. С установленным младшим Исхантелем порядком я была уже знакома, ничего подобного там не предусматривалось.

Доказательством моей версии стал оживший дисплей. Тут же в верхнем углу экрана вспыхнул символ контроля, но, продолжая удерживать меня в границах сделанных предположений, доступ мне не ограничили.

Догадываясь, что ничем хорошим мое самовольство не закончится, я тронула значок выхода на внешние каналы связи. Соединение установилось раньше, чем я успела засомневаться в успехе. Радоваться этому факту я не торопилась, пока я не сделала ничего, к чему бы меня не подтолкнул Ильдар.

Из списка информ-агенств, подключиться удалось только к Союзным, сектор Самаринии остался недоступен.

Отбросив мысль о том, что лучше бы мне не совать свой нос, куда не следует, набрала имя Элизабет Мирайя. Я не забыла ее обещания, рассказать обо всем, что творилось на Зерхане. И хотя прозвучало оно в связи со смертью дочери губернатора, как мне казалось, своей актуальности не потеряло.

С местом, где искать информацию, я не ошиблась, достаточно было взглянуть на список статей и краткие анонсы к ним. Впрочем, могло хватить и статистики посещений — они зашкаливали. И над всем этим огромный заголовок, заставляющий стискивать зубы: «Зерхановский апокалипсис».

А взгляд уже метался по строкам, вырывая из контекста цифры, имена, названия районов…

Мне трудно было предположить, чего добивался Ильдар, но лишить меня опоры ему точно удалось.

Тысячи…

Погибшие, пропавшие без вести…

Служба порядка, национальная гвардия, погранцы, сводная группа контрразведки, военной разведки и службы безопасности…

На орбиту Зерхана вышел флагман ударной армады адмирала Соболева…

По непроверенным данным, среди девушек, отобранных к вывозу, находилась и его дочь…

Эклис Самаринии принес официальные извинения в связи с действиями главы дипломатической миссии Римана Исхантеля, реализовывавшего собственный план дестабилизации отношений между секторами…

Дипломат Самаринии заключен под стражу…

В списке похищенных более трехсот имен, правительство Союза заявило протест…

Среди тех, чья судьба неизвестна, невеста сына советника императора Индарса…

Император стархов рассматривает возможность применения к Самаринии превентивных мер…

Стархи вводят в отношении Самаринии торговое эмбарго…

Близкий к правительству Союза источник сообщает, что все заключенные с соседним сектором соглашения будут выполнены в полном объеме…

В привычном для меня мире уже зияла огромная трещина, теперь же от него остались лишь звонкие осколки.

— Они на моем корабле.

Полный безразличия голос вырвал из состояния прострации, в котором я пребывала, все понимая, но никак не находя ответа на один, весьма простой вопрос: «Зачем?!»

Ради чего все то, что произошло на моей родной планете? Ради чего смерть, боль, насилие? Ради чего были эти три дня, унесшие так много жизней?

Ради удовлетворения чьих-то амбиций?! Уверенности в собственной вседозволенности?

В чем глубокий смысл, оправдывающий кровь, затопившую улицы Анеме? В стремлении выстроить свою систему ценностей, в которых чужое существование и свобода ничего не значили? В декларации избранности, которую они проповедовали?

Мне не хотелось в это верить — довелось видеть Римана Исхантеля разным, что не позволяло быть совсем уж категоричной, но факты продолжали утверждать, что все именно так, как я и подумала.

— Ты хочешь предложить мне экскурсию? — прохрипела я, поднимаясь с кровати. Планшет сполз с коленей на пол, но я даже не дернулась, чтобы поднять. — Или рассказать, что это необходимо для выживания твоей расы? Или, может, объяснить, какая это честь для нас, стать кайри одаренных? А… — протянула я язвительно, — все это делается во имя твоего великого будущего?

Ярость клокотала в горле, заставляя забыть о возможных последствиях моего выступления. Впрочем, в этот момент мне было все равно… сохранить самообладание являлось непосильной задачей.

— Экскурсию? — задумчиво протянул он, обводя взглядом комнату. — Как только ты позавтракаешь.

— Да я скорее сдохну! — выдохнула я, понимая, что не только сказала чистую правду, но и не стала бы называть это слабостью.

— Мне не хочется тебя разочаровывать, — Ильдар сделал шаг от двери, которая тут же закрылась в него за спиной, — но с этим придется повременить. — Подошел к кровати, поднял планшет, пролистал последние страницы, на которых я была. — Риман прав, у нее талант. Бросала бы она свою службу Маршалов.

Если он хотел выбить меня из ситуации, то ему это вполне удалось. Он и вправду был владыкой иллюзий, как назвал его Тормш — создавал и разрушал их играючи.

— Кто? — сглотнула я, чувствуя, как эмоциональный взрыв сменяется опустошенностью. Мне не было все равно, просто на душе стало пусто.

— Элизабет Мирайя, — не оставил он меня без ответа. — Маршал службы Маршалов Союза. Причем, весьма талантливый маршал.

— А журналистика? — продолжая все так же стоять довольно близко от жреца, уточнила я. Меня это нисколько не интересовало, да и сообразить не сложно, я лишь хотела избавиться от тишины, подпитывавшей мое бешенство. Как метод борьбы с Ильдаром, гнев был не лучшим вариантом.

— Прикрытие, — равнодушно бросил он, отходя. — У тебя есть пятнадцать минут. Не позавтракаешь сама, мне придется тебя заставить. Поверь, для меня это труда не составит.

Жрец уже отошел к двери, когда я все-таки решила спросить:

— Ильдар, — он остановился, но не обернулся. И даже проигнорировал мое обращение, далекое от «мой господин», которого он требовал, — зачем все это?

— Зачем? — повторил он, возвращая воспоминаниями к прошлому вечеру. Тогда он тоже, прежде чем ответить, повторял мой вопрос. — Придет время, и ты узнаешь об этом.

Ильдар уже вышел, а я продолжала стоять и смотреть на закрывшуюся за ним дверь, сквозь выступившие слезы наблюдая, как осколки моего мира начинают выкладывать новую картинку, в которой он поет мне мамину колыбельную, а я слышу в его голосе безграничную усталость и… одиночество.

Глава 4

— Она одаренная? — с искренним интересом уточнил Влэдир, еще раз запуская запись на своем комме.

Сцена в рубке, закончившаяся тем, что старшему навигатору крейсера пришлось вызывать медика — эмпатический шок, а Марию, на руках, Ильдар унес сам, была весьма нетривиальна и произвела на остальных ее свидетелей глубокое впечатление. Взгляды, которыми провожали лиската с его ношей оставшиеся на мостике, отдавали фанатизмом.

Главу Храма Выбора и так боготворили не меньше, чем саму Богиню, что добавило еще одну вескую причину для нелюбви к нему нынешнего эклиса, теперь же стоило ожидать очередного всплеска ритуального поклонения. Его кайри…

Понятно, что приказа молчать обо всем увиденном никто не нарушит, но… достаточно, чтобы изменилось поведение части экипажа, как лавина обожания сдвинется и понесется по территориям лискарата. Не обязательно раскрывать тайну, чтобы о ней стало известно.

Но Тормш понимал еще и другое — для внука его друга реакция Марии явилась такой же неожиданностью, как и для остальных. Догадывайся он, чем все закончится, нашел бы другой способ добиться своего.

Дамир тоже находился в рабочем кабинете Ильдара, но предпочитал молчать, отделавшись при появлении лишь приветствием.

— Нет, — отозвался Ильдар, отмечая что-то на дисплее плантета, — такой же уникум, как вы с дедом, только в женском варианте. Как видишь, этот выглядит значительно более непредсказуемым и разрушительным.

— Будешь выводить из разработки? — не столько спросил, сколько предположил Тормш. То, что они задумали со старшим родичем жреца, представлялось совершенно нереализуемым еще на этапе первоначальных планов. Теперь же, когда большая часть пути вопреки сомнениям оказалась пройдена, любая мелочь могла лишить их даже тех немногих шансов, которых они добились, играя далеко за гранью разумного риска.

— Нет, — с ухмылкой произнес жрец, отрываясь от своего занятия и поднимая взгляд на Тормша. — Она идеально соответствует критериям, менять что-либо я не собираюсь.

— Твое право, — согласился Влэдир, — но со стороны воспринимается, как попытка извращенного самоубийства. Для эклиса твое отношение к ней будет очевидно.

— Как и ее ненависть ко мне, — не стал спорить Ильдар. — Пытаться шантажировать меня Марией он не станет — это мы уже проходили, бесполезно. Главное, чтобы у него не возникла мысль использовать ее. Хотя… — в его улыбке появилась та сумасшедшинка, что уже не раз заставляла Тормша верить — у них все получится. — С теми чувствами ко мне, которые я с такой тщательностью культивирую, если только заставить выступить в роли наемного убийцы, но для этого у меня есть матессу.

— Благодарю тебя, господин, — не без сарказма протянул Дамир, — за высочайшую оценку моих навыков.

— А тебе не кажется, — стремительное движение Ильдара заметили оба, но… один слишком поздно — жрец, продолжавший сидеть за столом, был не менее «живым», чем он же, замерший за спиной Дамира с ритуальным кинжалом у его шеи, — что ты стал опрометчиво беспечен?

— Нисколько, — чуть склонился тот и… скользнул к столу, словно отражая невидимую атаку. — Твои иллюзии безукоризненны, но я чувствовал твое нежелание подниматься.

Тот Ильдар, что стоял в центре комнаты, все еще держа оружие в руке, улыбнулся и… поблек, выдавая свою иллюзорность.

— Уверенный четвертый уровень, — прокомментировал увиденное Тормш. — Стандарт назад он с трудом справлялся со вторым, — добавил он, переведя взгляд с Дамира опять на… центр комнаты.

Струны запели тоской, оставив в комнате ощущение потери и… Ильдар, опустив гитару на пол, поднялся со стула. Два его образа подмигнули друг другу и растеклись в воздухе дымкой.

— А вот для пятого он еще не готов, — продолжил жрец фразу Влэдира, подойдя к столу и искоса взглянув на дисплей, на который была выведена одна из статей Элизабет Мирайя, касавшаяся взаимодействия разведок и службы безопасности, ради одного дела забывших о распрях. Кое-какие места его… дублер выделил. Стоило признать, он бы и сам ими заинтересовался.

— Ты ведь знал? — с мальчишеским восторгом в глазах уточнил у Тормша Дамир.

— Конечно, — пожал плечами Влэдир. — В помещении явно чувствовался дисбаланс. Воспринимаемый на грани, но это основной признак того, что идет наложение реальности и иллюзии. Когда достаточно развита эмпатия, даже этой мелочи не пропустить.

Дамир прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то, потом расстроенно вздохнул:

— Нет, меня ничто не насторожило.

— Это потому что ты стоял на месте и не участвовал в разговоре, — без малейшего намека на издевку пояснил Ильдар.

Ему нравилось, как Дамир пытается добраться до сути того, что не было ему присуще от рождения. Дар матессу был в другом — он предполагал появление опасности задолго до того, как она проявляла себя, оценивая целостность и стабильность структуры, формирующейся вокруг объекта защиты. Да и оружием владел не хуже, чем Ильдар своими иллюзиями. Понимал его, признавал частью себя, позволяя вести свою руку; оставаясь в паре первым, становился вторым.

— Не будь ты пассивен, сумел бы уловить потоки изменений. Пусть и не догадался, но дискомфорт ощутил.

— Но я контролировал…

— Вот именно, — не дал Дамиру продолжить Ильдар. Смотрел при этом добродушно, но не без гордости… как за ученика, — что ты — контролировал, но был больше «во вне», чем «в» ситуации, наблюдал за ней «со стороны». Твоего чпстичного присутствия внутри было достаточно, чтобы оценить появление второго моего образа, а вот первый… для тебя он изначально был мною.

— Но… — сделал матессу очередную попытку возразить.

— Вас так учили, — опять согласился Ильдар, — а я тебе и не говорю, что это — неправильно. До определенного момента все это действует, но… — он подчеркнул последнее «но», словно намекая на начало последних двух фраз своего телохранителя, — если хочешь подняться выше, придется пересматривать систему ключевых ориентиров, раскидывая их по обе границы. Мало кто на это способен, но ты…

Ильдар не закончил сам, заметив, как вспыхнула аура Дамира, «взорвалась», разлетаясь на миллиарды осколков, тут же подхваченных течениями реальности.

С реакцией он не замедлил:

— Боевая тревога!

Голоса не повышал, но сирена взвыла, разбивая тишину, понеслась по ярусам, отсекам, срывая оковы призрачного спокойствия.

Не успела еще отзвучать первая трель — юмор, назвавшего эту какофонию звуков трелью Ильдар оценил, «узаконив» термин, — как на полу высветился абрис телепортационного круга.

— Ты — с Марией, — бросил он Влэдиру, переступая через мигающую оранжевым линию и застегивая фиксатор накинутого на плечи плаща, — Дамир со мной. И, — улыбка на его лице была многообещающей, — дай ей понять, что интасси осталось недолго. Половина стандарта… чуть более.

— Неплохо, — прошептал чуть слышно Тормш, мгновенно оценив преимущества новой идеи Ильдара. К чему заставлять, когда достаточно лишь подтолкнуть…

Вот только сам жрец его хоть и услышал, перемещение началось, когда Влэдир уже озвучил свое мнение, но ответить уже не успел.

— Фиксируем выход двух крейсеров. Стархи. Тяжелые, — не пропустив появления Ильдара, отрапортовал дежурный офицер. Капитан продолжал оставаться на своем месте, лишь посмотрел на лиската. Их задание было особым, вся ответственность за него — на главе Храма.

— В бой не вступать, — окинув взглядом карту сектора, на которой играли в переглядки три отметки, приказал Ильдар, направляясь к своему ложементу. Вмешиваться в действия капитана он не собирался. Хотя бы до тех пор, пока ситуация не станет критичной.

А она… не станет, в этом он не сомневался.

— До зоны прыжка девяносто пять, — раздалось в вышедшем в активную фазу командном интерфейсе.

— Принято, — тут же отозвался Орин, проводив взглядом лиската. Его присутствие на мостике не только не напрягало, но и добавляло уверенности в том, что они — выкрутятся. Везучим он был, их Ильдар. Любила его Богиня, берегла. — Разгонные на мощность. Готовность к сбросу крыла.

— Принято, разгонные на мощность…

— Крыло поднято. Готовность — десять…

— Прогноз по секторам поражения на экране…

— Генераторы защитного поля в режиме…

…

— Они не должны были успеть. — Дамир привычно пристроился за креслом, наклонился, поправил край плаща своего господина. Оценил, сделал глубже еще одну складку.

— Они и не успели, — довольно равнодушно произнес Ильдар, наблюдая за чем-то, видимым только ему. В том секторе навигационной карты, к которому был прикован его взгляд, не было ни одной подозрительной отметки. — Эти сопровождали Карина Йорга. Гросса они упустили, вот и пошли на перехват. Шансы добраться до нас у них имелись неплохие.

— Но тебя это нисколько не беспокоит, — фыркнул довольно Дамир. Он не ошибся со своим выбором… Ильдар был достоин, чтобы ему служил лучший из матессу.

— Уже нет, — резко поднялся с ложемента лиската. Кивнул в ответ на брошенный в его сторону вопросительный взгляд капитана. Четыре крейсера его флота, засветки которых только что появились на экране, были достаточным основанием для спокойствия.

Зная, какой груз у него на борту, рисковать Ильдар не собирался.

Вот только… он еще там, на Штанмаре, понял, что готов будет потерять все, но только не ее. И именно это ставило их план под угрозу в значительно большей степени, чем множество других факторов, которые ему предстояло учитывать.

Ильдар собирался справиться и с этим…

* * *

— Чем слабее будете вы, тем сильнее — ваши враги.

— Мне расценивать это, как неудавшуюся попытку успокоить? — поднялась я из-за стола. Как ни пыталась заставить себя поесть, помня угрозу Ильдара, получилось у меня плохо. Все, что я впихнула в себя — небольшой кусок мяса, который запила их аналогом глоста.

— Ничуть, — скептически улыбнулся Тормш, проходя в комнату. Бросил быстрый взгляд на планшет продолжавший лежать на кровати, более внимательно осмотрел стол. Сомневаюсь, что был голоден, скорее, соотносил с чем-то, понятным только ему самому. — Такие, как вы с Дамиром, так просто не сдаются. Так что считай советом… — Он поджал губы, словно вспомнив то, что не добавляло ему настроения. — Мне будет жаль, если и ты им не воспользуешься.

— Вы хотите, чтобы я спросила про Дамира? — не пропустила я намека. Впрочем, он был слишком явным, чтобы не заметить.

Вместо того чтобы просто ответить, Влэдир снял с руки комм, положил на край стола. Возникший звук был тонким и противным, благо, длился недолго. Но даже после того, как затих, неприятное ощущение осталось, как если бы продолжал оставаться тут, рядом, хоть и неслышимый.

— Объявлена боевая тревога, подняты внутренние щиты…

Развивать тему не стал, да и не требовалось. Схема действий по сигналу была понятна. Первое — перераспределение нагрузки. Минимум на внутренние потребности, включая наблюдение, максимум — защита. Работающий глушитель вполне могли пропустить. Если, конечно, не злоупотреблять.

— Я слушаю, — заставив себя хоть немного расслабиться, произнесла я. В появление союзника не верила — только не на корабле самаринянского жреца, но у Тормша могли быть и иные цели, не вступающие в противоречие с планами Ильдара.

— Тебя будут пытаться вернуть, но им потребуется время. Продержишься половину стандарта — стандарт, шансы вновь оказаться дома станут вполне реальными, — невозмутимо произнес он. На меня бросал лишь короткие взгляды, все внимание — комму.

Если все так, как Тормш пытался показать, серьезно рисковал. Рассчитывать на снисходительность Ильдара, стань ему известно об этом разговоре, будет бесполезно.

Это если все так, а если… нет.

— Страдаете альтруизмом? — непроизвольно сглотнула я, делая свой выбор. Про доверие говорить было рано, но информация могла пригодиться. Я еще не забыла слова, которые сказала Вари… «Передай ему, что я буду ждать…»

— Император Индарс помнит тех, кто оказал ему услугу, а сейчас речь идет о невесте сына его друга, которым он считает старшего Йорга. А судьба археолога довольно непредсказуема, — усмехнулся Влэдир, но тут же сменил тон, заговорив более жестко. — Покладистости Ильдар от тебя не ждет, но вряд ли что заподозрит, если твои выходки со временем будут носить не столь разрушительный характер. Не вздумай показать, будто смирилась, но попытайся чем-нибудь заинтересоваться, вроде как начала привыкать к новой жизни, хоть и стремишься к тому, чтобы он не обратил внимания на этот факт.

— Сомневаюсь, что у меня получится…

— Сомневаешься? — скривился Тормш. — Знаешь, как казнят на Самаринии отступников? — Продолжил он сам, не дав мне ответить. — Очистительный огонь. Сжигают заживо.

«Сволочь», — дернулось внутри. А в памяти промелькнуло… Дамир сидел на стуле рядом с кроватью и смотрел на меня. Ни жалости, ни брезгливости… просто беспокойство. Зная свою судьбу, он тревожился обо мне.

В груди похолодело, но я нашла в себе силы произнести спокойно:

— Дамир?!

Уточнять, что именно я хотела узнать, Тормш не стал:

— Немногим меньше, чем через половину стандарта, у него заканчивается срок покаяния. Потом — смерть.

— И ничего нельзя сделать?

Влэдир вздохнул… удрученно:

— Мало что, — нахмурился он, посмотрев невидящим взглядом куда-то мимо меня. — Мне искренне жаль Дамира, у него был не только сильный дар, но и щедрое сердце.

— Ты говоришь о нем, как о мертвеце, — передернуло меня. И ведь умом понимала, но внутри продолжала сопротивляться.

— Из вас двоих, — скривился Тормш, — шансы есть у тебя. — Пауза была короткой, но ее хватило, чтобы выражение лица Влэдира изменилось, а комм оказался у него на руке. — Быть кайри у Ильдара, — заговорил он довольно равнодушно, — не самое страшное, что могло с тобой случиться. В отличие от многих других, своим даром он не злоупотребляет, предпочитая использовать его, лишь когда действительно необходимо.

— Это я уже заметила, — не без сарказма отозвалась я, подыгрывая Тормшу. Даже если он просто перестраховывался, тема моего отношения к данному конкретному самаринянину была значительно более безобидна, чем та, которую мы обсуждали до этого, — так что не стоит убеждать меня, будто маленькое зло намного меньше, чем большое. И то, и другое, все равно останется злом.

— Я удивительно вовремя, — раздалось от двери… которая продолжала оставаться закрытой. — Благодарю тебя, Влэдир, за лестную оценку. — Створы так и не дернулись, но Ильдар выступил из них, словно и сам был иллюзией. — Ты можешь идти, — бросил он, когда поравнялся с Тормшем, — и… — его взгляд стал холодным и безжалостным, отозвавшись в моем сердце жгучей болью, — прощай.

— Ильдар! — отступил тот на шаг. Лицо побледнело, глаза забегали…

— Дамир покажет тебе… дорогу, — бросил презрительно жрец, даже не посмотрев на пятившегося к двери археолога.

— Мой госпо…

— Молчать! — закричал на меня Ильдар, резким движением скинув плащ на пол.

Оглянулся на дверь, только что закрывшуюся за Тормшем… последний шаг он сделал не сам, его выволок тот самый Дамир, за жизнь которого Влэдир так переживал, потом посмотрел на меня. Скривился, заметив мой быстрый взгляд на стол — преграда была слишком хрупкой, чтобы на нее рассчитывать.

— Никогда, — начал он медленно и значительно спокойнее. По крайней мере, в его позе уже не было того напряжения, что меня напугало. Чего ожидать от такого Ильдара я не знала, — не смей ни за кого просить. Свою вину каждый несет до конца сам. И играть со мной не вздумай. Если, конечно, собираешься дожить до той помощи, которую тебе обещала эта тварь.

— Ты прикажешь его… — не вняла я предупреждению. Не из-за неоправданного безрассудства, доверяя собственным ощущениям, а они твердили, что заискивать и раболепствовать не стоило.

— Убить? — ухмыльнулся он, словно доказывая, что в своей тактике я оказалась права. — Зачем? — Иронично вздохнув, Ильдар отошел к дальней переборке. Провел по ней ладонью — серая краска померкла в мерцании экрана, на котором в чистоте голубого неба парила огромная птица. — Он убил себя сам. Как только станет известно, что он полез в личные дела своего клиента, с ним перестанут иметь дело. Сильный, гордый и свободолюбивый, — без малейшего перехода продолжил он, уверенный, что я наблюдаю за ним. — Это кондор, их завезли с Земли переселенцы. Он был для них символом… — Его улыбка стала саркастической. — Для нас — тоже. Падальщики!

Он замолчал, замерев. Сильный, гордый, свободолюбивый…

Очередная ассоциация была столь же нетривиальна, как и предыдущая. Вот уж кто не нуждался в сочувствии, так стоявший в нескольких шагах от меня мужчина.

— В ваших учебниках по истории написано, что исконное население Самаринии на момент колонизации, населяло едва ли десять процентов от возможных к расселению земель. Все так, но это был сознательный выбор между тихой и размеренной жизнью, которую они вели, и тем, что принесли с собой пришлые.

— С тех пор прошло…

— Более трехсот стандартов, — закончил Ильдар за меня, но так и не обернулся. А на экране огромная птица продолжала парить в небесах, высматривая падших. — Они не торопились с освоением планеты, не выгоняли местных со своих земель. Они просто приходили и… брали то, что им было нужно. Оружие, знания, женщин…

— И теперь вы всем мстите за это, — пробурчала я. Экскурс в историю был, конечно, познавателен, но это если абстрагироваться от собственных проблем. Примеряя же его откровения на себя, мне становилось страшно… Было в его словах что-то… пугающее. Словно на пороге тайны, которую бы лучше и не знать.

— Мстим? — вот теперь он все-таки повернулся. — За что? За понимание, что в этой галактике есть только один путь — силы? За Выбор, который мои предки когда-то были вынуждены сделать? За Судьбу, воле которой мы следуем? За Предназначение, которое мы не осознавали до тех пор, пока чужаки не открыли нам на него глаза?

Он не шевелился, пока говорил, но ощущение надвигающейся мощи заставляло отступать. Впрочем, пятиться мне было некуда, за моей спиной стоял стол.

— Нет, Мария, мы не мстим. Мы просто хорошо усвоили преподанный когда-то урок и не признаем слово, которое используется у вас, чтобы оправдывать исчезновение самобытности и индивидуальности. В целях интеграции… так, кажется, у вас говорят.

Возмущаться и опровергать его высказывание я не торопилась. Нет, не соглашалась, просто в кажущейся взаимосвязи между одним и другим, видела отсутствующее звено.

— Ты сказал… женщины, — задумчиво протянула я, только теперь сообразив, что требование называть его «мой господин» все еще не прозвучало.

— Наша генетическая матрица сильнее, — довольно скривился он, — но третье-четвертое смешение ослабляет ее. Исключений немного, но они — есть, позволяя нам сохранить чистоту расы.

— Которая для вас является синонимом и свободы, и силы, — продолжила я то, что он не счел нужным произнести. — Одного понять не могу, почему для тебя так важно, чтобы я прониклась симпатией к твоим соотечественникам?

— Симпатией? — повторил он, подходя ко мне. Остановившись, чуть склонил голову, рассматривая, словно впервые. Когда заговорил, в голосе не было даже намека на человеческие эмоции. Констатация факта, ничего более. — Ты думаешь о других лучше, чем они того заслуживают. Я просто хочу, чтобы ты поняла: у всего есть своя ценность. У Дамира, у тебя, у Тормша, у меня. И жизнь каждого определяется в пределах этой самой ценности. Мой словоохотливый и предприимчивый гость в этой цепочке наиболее бесполезен.

— И в чем же для тебя моя ценность?

— Для вас, мой господин, — с циничной улыбкой поправил он меня. — Твоя генетическая матрица полностью соответствует требованиям, предъявляемым к ее чистоте.

— А как же телегония? — нашла я в себе силы усмехнуться. И тут же добавила: — Мой господин.… Или это всего лишь миф?

— Нет, не миф, — довольно равнодушно произнес он. Ладонью провел по моему лицу, от виска к подбородку. Медленно, но едва прикасаясь. Не отрывая от меня своего взгляда. Провоцируя… — Но в некоторых случаях возможны и исключения. Мои предки знали, как вернуть истинную чистоту женщине.

— Все опять упирается в ценность? — чуть сдвинулась я. В ушах грохотало, а перед глазами плыла алая пелена. От отвращения к тому, о чем он говорил и что делал.

— Процесс восстановления сути долгий, требующий усилий.

— Сомневаюсь, что ты стал бы терпеть мои выходки ради одной только матрицы, — намеренно пропустив «мой господин», процедила я сквозь зубы, разворачиваясь, чтобы отойти.

Жестко перехватив мое запястье, Ильдар резко рванул меня к себе. Его реакция, несмотря на всю мою настороженность, оказалась для меня полной неожиданностью. Чтобы удержать равновесие мне пришлось свободной рукой упереться ему в плечо, но… не помогло и это. Губами мазнув по его скуле, я замерла, плотно прижатая к его телу.

В отличие от моего, сердце Ильдара билось ровно и… спокойно.

— Кое в чем Тормш был прав, — прошептал он, чуть склонившись. Горячее дыхание обожгло шею, мочку уха. Тело реагировало на властность и силу, исходившие от него, не только яростью, но и… желанием. — Я достаточно хорошо контролирую свой дар, чтобы не замечать твоих демаршей. Хотя бы до тех пор, пока ты делаешь это наедине и не заставляешь меня повторять свои приказы дважды.

— И какой же я не выполнила на этот раз? — с трудом сглотнув комок в горле, выдохнула я. Пытаться демонстрировать самообладание даже не стала. Ни тогда, когда он мог чувствовать меня, как самого себя.

Ильдар отпустил меня сам. Отступил назад, выдохнул, сквозь раздувшиеся ноздри, отошел к двери. Резкий, порывистый… Стихия, закованная в телесную оболочку.

— Я обещал, — обернулся он ко мне… На миг показалось, что развернулось все вокруг, лишь мы вдвоем остались стоять неподвижно, — что заставлю тебя поесть, если ты не сделаешь этого сама. Так вот, — на его лице появилось искреннее сожаление, в которое я ни на миг не поверила, — свои обещания я выполняю. В любом случае. Но, — голос стал жестче, — сначала ты будешь наказана.

Короткий жест трактовать иначе было нельзя. Мне предлагалось следовать за ним.

* * *

— Что это?! — остановилась я, едва войдя в отсек. Шедшему позади Дамиру даже пришлось отступить в сторону, чтобы не коснуться меня.

Движение интасси я заметила, но увиденное затмило раскаяние. Довольно просторное помещение, в которое мы попали, было в несколько ярусов заставлено похожими на эвакуационные капсулами. Судя по светящимся датчикам, активированными.

— Новые жительницы Самаринии, — безразлично бросил Ильдар, не оборачиваясь.

Подошел к стоявшему чуть в стороне от центрального прохода пульту, внешний экран раскрылся с легким шелестом. Вряд ли так оно и было, скорее, очередная иллюзия, которые, как мне казалось, в какой-то мере заменяли ему реальность.

Но это мысль мелькнула, чтобы исчезнуть, как и вопрос о наказании. Ильдар был изобретателен в своей способности находить мои слабые места. С этим он тоже не ошибся. Где и зачем мы находимся, я успела догадаться еще до того, как на внешке появились первые данные.

— Это… с Зерхана? — внезапно осипшим голосом прохрипела я.

— Не только, — хмыкнул он, продолжая перелистывать всплывающие модули. — Ваши — там, — он махнул рукой, указывая на ряды слева. Все — чистые, попадут в Храмы. Остальные с Окраин, отправятся на базы.

— Сколько их? — уже тверже спросила я. Он хотел, чтобы боль и вина стали его дорогой к моей воле… Он ошибался, избрав этот путь.

— Чуть меньше семисот, — отозвался он. Повернулся ко мне: — Или тебя интересует точная цифра?

Около трехсот… так было написано в статье Элизабет Мирайя. И за каждой из сложивших ее единиц — чья-то исковерканная судьба.

Ильдар не пытался убедить меня в той правде, которая являлась основой его жизни, просто сталкивал меня с нею, знакомя с ее отдельными гранями. И, вроде бы, ничего удивительного — какой бы ни была моя роль при нем, долго ли или нет, но мне предстояло находиться среди них. Но, видя смысл в его действиях, кое-чего я продолжала не понимать… Вместо того чтобы пробуждать во мне интерес или заставить принять все это, Ильдар уверенно подталкивал меня к сопротивлению.

Вряд ли он об этом не догадывался.

— А мне представлялись трюмы, до предела заполненные рабами, — обведя отсек взглядом, задумчиво протянула я, стараясь игнорировать его внимание, и отбрасывая возникшие вопросы. Время для них еще не пришло. — А тут… все довольно цивилизованно.

— Пытаешься огрызаться, — усмехнулся Ильдар, посмотрев почему-то на Дамира.

Поддаваться желанию последовать его примеру я не стала. Очередная провокация, не более.

— Пытаюсь оставаться собой, — сухо бросила я, направляясь к ближнему ко мне ряду капсул. Остановилась рядом с крайней, провела ладонью по панели фильтра, меняя его прозрачность. Лицо спящей девушки было умиротворенным, на губах играла тихая улыбка… — Их сны — тоже иллюзия?

— Я не получаю удовольствия от чужих страданий, — брезгливо произнес он, тут же добавив: — если ты об этом.

— Я — исключение?! — мило улыбнувшись, обернулась я к нему. — Или настолько нравлюсь, что решил получить меня любым способом?

— Вот, значит, как! — хмыкнул Ильдар, подходя ближе. — Страх делает тебя сильнее…

— Будешь использовать в своих экспериментах? — не отступила я, заставляя заткнуться внутренний голос, убеждающий, что я уже переступила грань разумного.

— Буду, — довольно равнодушно подтвердил он. — Ты мне интересна.

— А что произойдет, когда перестану? — приподняла я бровь. Надеюсь, получилось с вызовом.

Эмоциональная усталость подобралась незаметно, но все явственнее заявляла о себе, делая каждое движение, жест, слово — бессмысленными. Что бы я ни сказала, что бы он не ответил… изменить это уже ничего не могло. И мы оба это прекрасно понимали.

— Я могу вернуться к себе? — едва слышно спросила я, не дожидаясь ответа на свой предыдущий вопрос.

— Нет, — качнул он головой, рассматривая меня задумчиво. — Наша экскурсия еще не завершилась.

— Наказание? — вздохнула я. — Ильдар, — подняла я на него взгляд, — ты зря тратишь на меня свое время. Единственное, что ты действительно можешь сделать со мной — просто убить. Все остальное будет лишь теми самыми иллюзиями, в которых ты так преуспел. Даже если тебе удастся меня сломить и я подчинюсь, ты все равно проиграешь, потому что это буду уже не я.

— Красивые, но всего лишь слова, — как-то устало улыбнулся он. — Даже запутавшись во лжи созданного мира, даже создав вокруг себя тысячи личин и, забыв, какой он на самом деле, даже оставшись лишь отражением в зеркале, даже сломанный и покореженный, человек остается самим собой, точно отделяя свое собственное «я», от образов и представлений. Не принимать, находить оправдания, обманываться…

— Мы опять говорим каждый о своем, — пожала я плечами, выказывая свое сожаление. — Что там у тебя вторым пунктом?

Комментировать мою очередную выходку Ильдар не стал, первым шагнул за границу высветившегося телепортационного круга.

Несмотря на некоторую заторможенность, я в очередной раз оценила технические возможности самаринян. Телепортаторы были известны и у нас, использовали их и стархи, но… все упиралось в целесообразность. Слишком дорогая и энергоемкая забава, чтобы устанавливать на кораблях.

К тому же, платформы приемо-передающего модуля, которые мне довелось видеть, были стационарными, эти — плавающими. Либо иные технологии, либо, то, что я считала телепортатором, было нечто совершенно иным, но в любом случае наводило на безрадостные мысли о собственной судьбе.

Впрочем, все более мрачные перспективы, открывающиеся передо мной, не отменяли того факта, что я не собиралась с ними мириться.

— Прикажи накрывать на стол, — небрежно бросил Ильдар Дамиру, как только мы оказались в его кабинете. Когда интасси, на миг склонив голову, вышел за дверь (голоса Дамира я так ни разу и не услышала), продолжил: — Кое в чем ты права. — Отметив, что я предпочитаю обходиться без наводящих вопросов, заговорил вновь: — Тормш не зря сравнил тебя и Дамира. Другие сгибаются, предпочитая жизнь в любом ее виде, для вас же важнее ваша внутренняя целостность. От Дамира я ничего другого и не ожидал, а вот ты меня приятно удивила. Внутренняя сила была в тебе и на Штанмаре, но тогда она оставалась сама по себе, а ты… Ты изменилась…

— А у него был выбор? — проигнорировала я ту часть, которая касалась меня, возвращаясь к интасси.

— Он есть у него и сейчас, — принимая мое нежелание говорить о себе, ответил Ильдар. Кивком указал мне на место за столом, сам присел напротив, дожидаясь, когда двое вошедших мужчин расставят приборы. Дамира с ними не было. — Отступники на Самаринии редкость, особенно те, кто с даром. А уж среди одаренных, — заметив мой вопросительный взгляд, пояснил: — так называют потенциальных жрецов полного посвящения, вообще единицы. А Дамир не просто одаренный — редкость. Он мог иметь все, но выбрал идеи, которые впитал за пределами сектора. Но даже не это поставило его в один ряд с изгоями, а его упорство. Раскайся он, без труда получил бы прощение.

— Но он не отказался от них, зная, что так страшно умрет?

Один из мужчин, повинуясь жесту Ильдара, выложил мне на тарелку кашеобразную смесь. Запах был приятный, и на вид не вызывал отвращения, но есть и говорить о смерти… я не могла.

— Он хотя бы знает, как это произойдет, а вот ты…

— Пытаешься меня напугать?

— Тормш зря вселил в тебя ложную надежду, — грустно качнул он головой, отставив так и оставшийся пустым бокал. Пояснять ничего не стал, просто протянул руку к рабочему столу… лежавший там планшет сам прыгнул ему в руку. — Посмотри.

Внешка раскрылась навигационной картой. Три отметки: зеленая явно принадлежала крейсеру, на котором я находилась, две, мерцающие алым, судя по изменению гравитационного напряжения, только-только вышли из прокола.

— Стархи, — в ответ на мой вопросительный взгляд, произнес он спокойно.

Уточнять, по этому ли поводу была объявлена боевая тревога или нет, я не стала. По этому…

А расстояние между засветками становилось все меньше, но… уже не давая шансов. Для меня все это являлось прошлым…

Я не ошиблась, четыре новых опознавателя с кодировкой самаринян изменили ситуацию на противоположную.

— На связь они не вышли, — прокомментировал Ильдар последнюю картинку. Свернул внешку, передал планшет стоявшему у него за спиной мужчине. — Сила была на нашей стороне.

— Когда-нибудь это изменится, — стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, отозвалась я. Пододвинула тарелку к себе, но тут же вернула ее на место. — Будешь кормить?

Прищур его глаз был острым, но не без удовлетворения.

— Я же сказал, что всегда выполняю свои обещания, — поднимаясь, усмехнулся он.

А я подумала, что играю с огнем. Тем самым, которому предстояло превратить в пепел жизнь Дамира.

Глава 5

— А ты разве ожидал от него чего-то другого? — Тормш с любопытством смотрел на взбешенного Ильдара. Знакомы они были уже давненько, да и эмоций тот от него никогда не скрывал — сказывалась его дружба со старшим Исхантелем, но чтобы так… Гнев был холодным, но обжигал не хуже огня. — Крыса, он и есть — крыса.

— Меня одно удивляет, — хмыкнул, мгновенно успокаиваясь, Ильдар, — как вы с такими, как этот полковник, сумели загнать нас обратно?

— Ну, так это не секрет, — довольно улыбнулся Тормш. — Штабные, они — в штабе, а на поле боя — вояки. Пока первые стелятся под таких, как ты, вторые берут за шкирку и выкидывают, куда подальше.

Ильдар, хитро прищурившись, посмотрел на Дамира:

— Понял! А ты мне — тайна, тайна… А тут, оказывается, все просто. И никакой тебе стратегии и тактики…

— А ты уверен, что это работа Матюшина? — не дожидаясь, когда матессу ответит, спросил Тормш у Ильдара. — У Шторма было время подготовить тебе сюрприз.

— Было, — согласился Ильдар, пристально глядя на отца того, о ком собирался говорить.

Иногда он удивлялся: как мог стоявший перед ним человек переступить через все, что ему было дорого и стать врагом, встав на другую сторону?

Иногда поражался: изощренности ума, терпению, позволявшему без особой надежды на успех, по шагу, по половинке, но продолжать идти к цели, которую когда-то они с дедом перед собой поставили.

Иногда — гордился знакомством с ним. Тормш не сдавался. Никогда и… ни перед чем.

Иногда — восхищался. Самые невероятные, сумасшедшие, невообразимые идеи, когда их воплощением начинал занимать Влэдир, вдруг становились такими ясными, понятными и, самое главное, реализуемыми.

В последнее время все эти чувства всё чаще свивались в клубок, в котором одно нельзя было отделить от другого.

— Но у твоего сына, — продолжил он, все так же, спокойно и ровно, — есть одно качество, которое делает его опасным, но достойным противником.

Ильдар улыбнулся нахмурившемуся Тормшу. К открытому упоминанию о его близкородственных связях с полковником контрразведки, тот относился отнюдь не безболезненно. Что такое совесть, Влэдир не забыл, как бы ни казалось со стороны. О воинской чести — тоже, пусть и понимал ее по-своему. Глобальнее.

— Он тонко соразмеряет риск и целесообразность, в отличие от некоторых, зарвавшихся и уверившихся в собственной непогрешимости. Так что о нем я пусть и думал, но недолго. К тому же, — не дав Тормшу вставить хоть слово, закончил он, — имя он мне уже назвал.

— Ты…

— Для него ничего не изменилось, — предугадав недовольство Влэдира, хмыкнул Ильдар. — Кто-то ведь ждет эту крысу на Самаринии.

Несколько минут молчали. Ильдар продолжал что-то изучать на дисплее планшета, Дамир тренькал на гитаре. На мелодию мало похоже, просто звуки, вдруг возникающие в какой-то тягучей, медленной тишине, но за душу хватало. Даже жреца, он то морщился, то кривился, то замирал на миг, но так ничего и не говорил.

Тормш же думал. Об одном сыне, для которого, умерев, перестал быть отцом, и о другом, которого потерял, не сумев научить звериной осторожности. Кто добрался до Сайлиса, он знал, и собирался рано или поздно, но предъявить счет. И тому, кто отдал приказ, и тому, кто его исполнил. Полковник Штаба объединенного флота Галактического Союза Матюшин и… Скорповски, профи, специалист по устранению.

Зачем это было сделало, Влэдиру тоже было известно… Через Сайлиса пытались добраться до младшего Исхантеля.

— Он не останется неотмщенным, — отрывая голову от планшета, резко бросил Ильдар. — Ты просто подожди…

— Он — мой, — выдохнул Влэдир, не задаваясь вопросом, откуда лиската узнал о его мыслях. У каждого из них были свои таланты. К тому же, Ильдару Тормш доверял… Не так, как его деду, но понимая, что это лишь дело времени.

— Нам обоим хватит, — вставая, произнес Ильдар. Подошел к Дамиру, замер, к чему-то прислушиваясь. — Ей опять снятся кошмары…

— Тебя это удивляет? — продолжая смотреть куда-то вглубь себя, тронул струны матесса. — Ты отнял у нее все, не дав ничего взамен.

— Ты ее жалеешь? — склонил голову Ильдар, разглядывая своего телохранителя.

— Ты ее жалеешь, — улыбнувшись, отозвался Дамир. Несколько нот сорвались, кромсая возникшую паузу на клочья, сложились в мелодию, в которой зазвучало тихо: «Спи малыш, усни котенок…», — А я только следую твоему приказу. — Оставив последний аккорд медленно растворяться в воздухе, Дамир поднялся, отставив гитару. — Не хотел бы я оказаться на твоем месте, когда ты добьешься своего.

— Шел бы ты… отдыхать, — кивком указав на дверь, буркнул Ильдар недовольно. Дождавшись, когда Дамир выйдет, вернулся к столу. — Наблюдатели подтверждают, что Риман находится в одиночной камере Шлойхинской цитадели.

— Не самый худший вариант, — подошел ближе Тормш. Внешку Ильдар не подключил, вся информация отображалась на дисплее. — С одной стороны — остров, район легко контролировать, с другой… — Он поднял взгляд на жреца: — Они запросили помощь у скайлов?

— Как ты и предполагал, — подтвердил Ильдар, продолжая, склонившись, рассматривать схему тюрьмы, еще сотню лет тому назад считавшуюся идеальным местом для содержания особо опасных преступников. А потом ее законсервировали, вновь открыв для столь неординарного заключенного, как жрец полного посвящения. — Но по системе защиты без изменений.

— Это — пока. Потом спохватятся.

— Тебя это смущает? — вроде как удивился Ильдар.

В план, как вытащить брата, он Тормша не посвящал, пусть тот и сделал большую часть подготовительных работ. Куда именно могут поместить Римана, просчитали задолго до того, как подкинули младшему Шторму информацию, способную вывести на Зерхан. Так что теперь, при всем желании, следы их присутствия на объектах не обнаружить. Да и технологии… Уж больно они отличались от тех, с которыми сталкивались спецслужбы Союза.

— Скажем так, — протянул Тормш, — я не хотел бы оправдывать очередные жертвы великой целью.

— Извини, — качнул головой Ильдар, — я помню наш с тобой разговор, но…

— Ты понимаешь, что после Зерхана Риману не стать эклисом даже с твоей поддержкой? — повысил голос Тормш. — Союз никогда не пойдет на контакт с ним.

— У них не будет выбора, — тяжело вздохнул жрец, выпрямляясь. — У нас — тоже.

— Мне бы твою уверенность, — скептически бросил Влэдир. — Впрочем, — он дернул воротник, расстегивая фиксатор, — в том варианте все могло бы быть значительно хуже. Гражданская война, к которой они продолжают толкать Союз, не спрашивает, кто прав, кто виноват.

— Одного Зерхана мало, чтобы нарушить их планы, — словно и не заметив несдержанности Тормша, заметил Ильдар. — Тут нужно что-нибудь более… — жрец замолчал, подбирая слово, — сволочное.

— Раньше ты говорил: декрес со солиа.

— Чтобы враг открыл свое лицо… Мы не так уж и отличаемся друг от друга, — добавил он, отключая планшет. — Я тебе сброшу информацию, она… — Ильдар опять сделал паузу, но теперь уже пристально глядя на Тормша, словно готовя к тому, что тот услышит дальше, — касается тех, кого ты бы хотел видеть мертвыми.

— Приам? — выдохнул Влэдир сквозь стиснутые зубы. Какая выдержка?! Какое самообладание?! Два сына… Приам оставил слишком глубокий след в его душе.

Началось все тоже, именно там, вот только судьба разбила их шанс надвое, отдав Геннори Лазовски, но уведя Вячеслава в другую сторону.

Случайность… Лишь одна из многих.

— «Ханри Сэвайвил», — поморщился Ильдар. — А еще нас называют тварями…

— Матюшин там замазан, по самое не могу…

Ильдар ухмыльнулся, поймав вопросительный взгляд Тормша, пояснил:

— Я долго не мог сообразить, как вы можете, говоря непонятно что, так точно передавать смысл…

— Теперь сообразил? — вздыхая уже спокойнее, уточнил Влэдир. Утверждать, что благодарен Ильдару, не стал. Между ними были… свои счеты.

— Нет, — развел руками Ильдар. — Но все еще пытаюсь… — Выражение лица изменилось мгновенно: — Пусть моя Богиня никогда не ставит тебя перед невозможным выбором.

— Пусть твоя Богиня лучше поставит перед этим выбором тех, кто не с нами, — уже от двери, хмыкнул Тормш. И добавил, прежде чем створа двери закрылась между ними: — Когда увидишь, передавай привет брату.

Ильдар ничего не ответил. Они оба знали, что прежде чем это случится, пройдет еще много дней и ночей…

* * *

— Ильдар! Ильдар! — задорно вереща, навстречу нам неслась девчушка лет десяти. Пшеничного цвета волосы, заплетенные в две длинные косички, смешно взлетали, на лице светилась счастливая улыбка.

Жрец, широко раскрыв руки, шел к ней, и даже со спины было видно, насколько он рад этой встрече. А я, замерев, потому что ноги отказывались нести меня дальше, стояла, утонув в той картине, что еще недавно была моей реальностью.

«Машка! Машка!» — кричала Лора, приближаясь ко мне с другого конца зала прилетов…

— Ты опять сбежала от наставницы, Лорианна? — прижав к себе, ласково пожурил Ильдар врезавшуюся в него девочку. Их пути пересеклись не так уж далеко от меня, так что даже прислушиваться не пришлось.

— Я хотела встретить тебя, — фыркнула Лорианна, выкручиваясь из его рук. — Это — она? — лукаво улыбнувшись, посмотрела она в мою сторону.

— Кто — она? — вроде как, не понимая, уточнил Ильдар, тоже оглянувшись на меня. — Ты о ком?

— О твоей кайри, конечно! — смешно насупилась девчушка. — Говорят, она своим даром едва не убила половину твоего экипажа. И если бы не ты…

— Ее зовут Мария, — назвал он мое имя, так и не отведя от меня взгляда. — Можешь подойти к ней и представиться.

— Вот еще! — фыркнула Лорианна, но, заметив, как нахмурился Ильдар, тут же поправилась: — Она будет жить в Храме?

На межгалактическом девочка говорила великолепно. Впрочем, это еще ничего не значило.

— Она будет жить вместе со мной, — несмотря на улыбку, довольно твердо произнес жрец. То ли предвосхищая ее вопросы, то ли… произнеся эти слова для меня.

— Джеме это не понравится, — как-то по-взрослому серьезно заявила Лорианна и… направилась ко мне. Подошла, внимательно посмотрела снизу вверх. — Я — Лорианна. Ильдар называет меня Лорик или Лора.

Выдыхала я судорожно, убеждая себя, что этот ребенок не виноват в том, что его зовут так же, как и мою сестру. Вот только уговорить себя было сложно. После всего, что моей семье пришлось пережить…

— Мария, — сглотнула я, заставив себя улыбнуться. Винить ее лишь за то, что она родилась самаринянкой, было, по крайней мере, глупо.

— А я знаю! — ответила она мне улыбкой. — Ты же разрешишь приходить к тебе?

Пока я думала, что ей ответить, Ильдар сделал это за меня:

— Ты ведь позволишь мне самому решить этот вопрос?

Девчушка радостно кивнула и, совершенно неожиданно для меня насторожилась. Светлые бровки сошлись к переносице, глаза что-то высматривали вдали, которая для меня была совершенна пустынна.

— Ты меня не видел! — быстро ткнула она пальчиком в живот Ильдару и, припрыгивая, словно уворачивалась от чего-то невидимого мне, побежала к стапелю, где «лежал» малый крейсер, на котором мы спустились с орбиты.

Я, невольно, посмотрела ей вслед. Посадочное поле не место для детей…

— За внешний контур хошши ее не пропустят, — словно заглянув в мои мысли, «успокоил» меня Ильдар.

— Кто она? — вместо того, чтобы уточнить, кто такие «хошши», спросила я.

— Моя дочь, — тепло отозвался он, глядя, как фигурка девочки становится все более призрачной в искаженном защитными полями воздухе.

Дочь… Странно, но мысль о том, что у него может быть семья, даже не приходила мне в голову.

— А ваша жена…

Последние несколько дней полета наши отношения с Ильдаром напоминали те, что сложились между Союзом и Самаринией после подписания мирного договора. Вроде и война закончена, но… конфликт не исчерпан, да и жертвы не оправданы.

Ответить на вопрос: «Ради чего все это?», ни одна из сторон оказалась ни в состоянии.

Вот и у нас так же…

Слово он свое тогда сдержал, кормил меня сам, пока один из мужчин, находившихся в комнате, удерживал меня на месте, не давая шевельнуться. Я была бы и рада отступить — собственный поступок под этим углом выглядел откровенной глупостью, но ведь не тогда, когда изменить решение — то же самое, что признать свою слабость перед ним.

Ильдар же вел себя так, словно совершенно не тяготился навязанной ему ролью. Аккуратно набирал в ложку то, что называл кэши, по ходу рассказывая о ее питательных свойствах и злаках, из которых она готовится, держал у моих губ тонкую салфетку, ждал, когда я проглочу, осторожно, если не сказать — нежно, промакивал мне рот.

Остановился он, лишь когда тарелка полностью опустела. Кивком приказал мужчине меня отпустить, подал бокал с водой. А затем, извинившись, что у него неотложные дела, предложил мне вернуться в свою каюту, чем я с радостью и воспользовалась… трусливо сбежав с нашего с ним поля боя.

Оставшиеся трое корабельных суток основой нашего с ним общения были: вежливость и внимательность — с его стороны; внешнее спокойствие и подчеркнутый нейтралитет — с моей.

Стоило признать, что у него получалось значительно лучше. Вот только ничего удивительного я в этом не видела. Спала я очень плохо — не помогала и мамина колыбельная, есть себя заставляла — устраивать очередной спектакль перед его людьми мне не хотелось, к тому же была вынуждена сопровождать его, куда бы он ни направлялся, решая возникающие вопросы.

К концу полета корабль я знала вряд ли хуже самого Ильдара, а уж на мостике стала практически своей. Когда я появилась там во второй раз, рядом с ложементом лиската находился еще один, для меня.

— У меня нет спутницы, — равнодушно отозвался он и, указав на стоявшую неподалеку машину, вызвавшую у меня ассоциацию с гоночным каром, поинтересовался: — Полетим или пешком? — Потом добавил… заботливо: — До Храмового парка здесь чуть больше километра, и там еще столько же.

— Если вы не торопитесь, мой господин, — смиренно склонила я голову, прикусив губу, чтобы не нарушить то хрупкое равновесие, что установилось между нами.

Выказывать свое отношение к нему самому и его действиям я не собиралась. Не по трусости, по бессмысленности. Слова Тормша что-то пробудили в моей душе, не обнадежив, но позволив поверить, что кое-что и в моих силах. Даже если всего-то, что я могла, просто попытаться выжить.

— Я? — он с усмешкой качнул головой. — Нет, Мария, я никуда не тороплюсь. Я беспокоился лишь о том, чтобы ты не слишком утомилась.

— Ты? Заботился? — вскинулась я, но успела отвести взгляд до того, как он начал напоминать вызов. — Извините, мой господин…

Количество моих выпадов, которые он проигнорировал за последнее время, было значительным. Но я не обольщалась, оценивая его благосклонность ко мне, как интерес естествоиспытателя к очередному объекту исследования. Наиграется, найдет ответы на те вопросы, которые перед собой поставил и…

Что будет дальше, я не могла даже и предполагать.

В этом Ильдар тоже был прав.… Дамир хотя бы знал, что его ждет.

— А ее мать? — я решила последовать его примеру и сделать вид, что ничего не произошло. Ненависть — ненавистью, но мне стоило хотя бы попытаться понять этот мир. Не принять — найти способ сделать собственную жизнь более определенной и выиграть время.

Я хотела вернуться домой…

Я должна была вернуться домой!

— Джема — жрец-наставник в Храме Судьбы. Я был у нее первым мужчиной, что не делает меня мужем, но теперь все ее дети войдут в мой род.

— Так Лорианна, — назвать девочку кратким именем я не смогла, — не твоя дочь?

— Лорианна, — он тоже произнес ее полное имя. Пошел чуть медленнее, подстраиваясь под мой шаг, — моя дочь, но это скорее необходимость усиления варии сильными одаренными. Для меня не имеет практически никаких последствий, кроме ответственности. Теперь Джема несет на себе мой отпечаток, что осложняет ее возможный союз с другим множеством нюансов.

— Законы телегонии? — проявила я свою осведомленность.

— Не совсем в том виде, в котором они известны у вас, но все равно — законы. Все, кого она родит, будут носителями моего дара — я значительно сильнее возможных ее партнеров, если это, конечно, не будет кто-то из оставшихся лиската или самого эклиса. Последнее слово, определяющее судьбу каждого из них, тоже принадлежит мне.

— А… мать Лорианны согласна с таким положением? — слушая его пояснения, что не мешало мне разглядывать окружающий пейзаж, поинтересовалась я, стараясь, чтобы прозвучало достаточно отстраненно. Фраза девочки о том, что Джема будет недовольна, заставила обратить на себя внимание.

— Она — одаренная и сделала свой выбор, — внезапно остановившись, ответил он. Замер, закинув голову и закрыв глаза. — Чувствуешь, пахнет огнем?

Непроизвольно вдохнула жаркий воздух — не столько космопорт, сколько посадочная площадка, находился на песчаном плато, окруженном с двух видимых мне сторон изломанными уступами, напоминающими выложенные из плоских камней стены. Впрочем, зыбкое марево не позволяло с уверенностью сказать, было ли это действительностью или Ильдар вновь устраивал для меня свои фокусы. Скорее — последнее. Вокруг нас не было ни одной живой души. Лишь шелестели, перекатываясь, песчинки, создавая иллюзию мерно вздыхающего моря…

— Водой и жизнью, — не задумываясь о том, что заставило меня произнести именно эти слова, прошептала я, без малейшего удивления наблюдая, как меняется картинка перед моими глазами. Горизонт словно пододвинулся ближе, прочертив четкую линию между желтым и зеленым.

— Ты права, — с довольной улыбкой протянул Ильдар, глядя на меня. — Ветер оттуда. — Подумал, глядя на меня с… каким-то надрывом. Потом добавил, сумев в очередной раз лишить меня самообладания: — В этом мире ты можешь бояться только меня. От всего остального я сумею тебя защитить.

Хотелось бы знать, чем именно грозило мне его признание.

* * *

— Мария, — чуть задохнувшись от бега, выдохнула Лорианна, останавливаясь рядом со мной, — тебя ищет Ильдар.

— Он сам меня отпустил, — пожала я плечом, не двинувшись с места. Вряд ли жрец не знал, где я нахожусь — вершина холма, подмытого тихой, какой-то по-домашнему уютной речкой, почти сразу стала любимым местом моего уединения.

— Он сердится, — пожаловалась Лорианна, беря меня за руку. — Сказал, чтобы я немедленно тебя нашла.

Самариния была почти полным близнецом Земли. Двадцать четыре часа в сутках; практически идентичная сила тяжести; наклон оси вращения, определяющий смену времен года, продолжительность которого составляла триста шестьдесят дней… ровно двенадцать месяцев.

Один из них, который провела на этой планете, я сегодня вычеркивала из своей жизни.

— Вчера он тоже сердился, — равнодушно заметила я. — И позавчера…

— Он опять на тебя кричал? — расстроенно поинтересовалась Лорианна, заглядывая мне в лицо. Став однажды свидетельницей его ярости — стоило признать, что тот раз был первым и последним за все это время, она тут же приняла мою сторону, взглядом заставив Ильдара замолчать буквально на полуслове.

Из нас двоих она была значительно младше, но иногда казалась мне очень взрослой. В ту минуту она была именно такой: знающей о будущем то, что ему и мне было неведомо.

Ильдар отступил, привычно порывисто развернувшись и выйдя из моей комнаты, где это происходило, а я по-новому посмотрела на Лорианну, приметив в ней одиночество, на которое она была обречена, будучи уникальной даже для своего мира.

С тех пор мы частенько бывали вместе. Я ей рассказывала о Зерхане, о планетах, на которых успела побывать, она… просто слушала и, я видела это по ее глазам, мечтала.

Не знаю, поступала ли я правильно, бросая в ее душу этот росток, но… изменить уже ничего не могла.

— Нет, — качнула я головой, — он больше не кричит…

— Но смотрит так, что лучше бы орал, — закончила за меня Лора. Мысленно я начала называть ее и так. Она не была похожа на мою Лорку, но… нуждалась в любви не меньше, чем младшенькая.

— Он всегда был такой? — грустно вздохнув — эти прогулки были для меня единственным способом вернуть себе самообладание, и, бросив последний взгляд на медленно бегущую вдаль воду, направилась по выложенной камнем тропинке вниз. Дочь Ильдара пошла следом, так и не отпустив мою ладонь.

Мы уже успели пройти полпути до площадки телепортатора (я не собиралась испытывать терпение жреца и заставлять себя ждать), когда она наконец-то ответила:

— Ты ведь не рассердишься? — сдвинув угрюмо брови, спросила она, останавливаясь и заглядывая мне в глаза.

— На тебя? — удивилась я. — Нет!

— Он никогда раньше таким не был, — призналась она. — А тут… сначала Дамир, теперь — ты.

— А что — Дамир? — не понимая, уточнила я. Себя я предпочла пропустить. — Они что, — неожиданная догадка буквально сбила дыхание, — были знакомы и раньше?

Интасси продолжал молчать и безропотно исполнять приказы лиската. Иногда мы гуляли вдвоем, но для меня это было, скорее, наказанием. Любой, самый безобидный жест, был способен заставить Дамира отпрянуть, глядя на меня если и не с ужасом, то с какой-то щемящей тоской.

— Дамир был телохранителем Ильдара, — прошептала она, оглядываясь вокруг, словно нас могли подслушать. — А еще… Ильдар говорил, что доверял свою жизнь только ему…

— И Дамир его предал? — с трудом веря в то, о чем подумала, спросила я.

— Нет! — вскинулась Лори. — Ильдар убил бы сразу. Сам. А он… — она приблизилась вплотную, потянула за руку, чтобы я наклонилась, — об этом никто не знает… а я… — она сглотнула, но продолжила, — я подслушала, как Ильдар сказал Дамиру, что попробует его спасти.

И? — затаила я дыхание. Мне уже не раз доводилось находить противоречия в том, что на первый взгляд казалось совершенно ясным и понятным, так что этот, если и отличался от остальных, лишь тем, что имел отношение к существу, которое здесь, на Самаринии, занимало самую низшую ступень их иерархии.

— У него ничего не получилось, — огорченно выдохнула девочка. — Через три месяца Дамир пройдет через ритуал очищения…

— Ты хотела сказать, — выпрямилась я, ловя себя на том, что… тоже злюсь, — что его — сожгут!

— Ты не понимаешь наших законов, — попыталась улыбнуться Лорианна, но у нее не получилось. — Да, Мария, его сожгут. — У нее на глазах выступили слезы. — Ну почему именно его?!

Хотелось стиснуть кулаки, но я отучила себя от этой привычки. Ильдар этому неплохо поспособствовал, глядя на мои руки каждый раз, когда ярость подступала к горлу. Он много чему… поспособствовал, не удалось ему только одно: заставить меня забыть о свободе выбора, которого лишил.

— Не знаю, — выдохнула я, крепко прижимая девочку к себе.

— И я — не знаю, — шмыгнув носом и вытерев глаза от выступивших слез, отозвалась она, выкручиваясь из моих объятий. — Пойдем быстрее, — опомнившись, тут же схватила она меня за руку и потянула вниз.

Спорить с девочкой я не стала, раз уж Лора заторопилась, значит, что-то ощутила. Значительно раньше меня.

Я не ошиблась, не успели мы сделать и нескольких шагов, как на платформе телепортатора появилась парочка хошши. Теперь я не только знала, кто это такие и различала их по статусу, мне были известны имена некоторых из них, с которыми сталкивалась чаще, чем с другими. Эти двое входили в круг личной охраны. Братья, Ждан и Хорун.

— Госпожа Лорианна, — заступил дорогу девочке Ждан, — лиската Ильдар просил вас вернуться к наставнице.

— Как прикажет лиската, — вздернула она носик. Обернувшись ко мне, пожала плечами, словно извиняясь, что ослушаться не может. Это наедине она им время от времени командовала, а в присутствии посторонних никогда не позволяла себе ничего лишнего. — Если мне будет позволено, я загляну к тебе позже, — добавила она и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня в щеку. — Держись…

Ее напутствие не порадовало. Мне трудно было судить об ее одаренности, хоть я и доверяла словам Ильдара, как-то обмолвившегося, что когда-нибудь она вполне сможет претендовать и на его место, но уже имела возможность убедиться — предчувствия ее не обманывали.

Когда я вошла в рабочий кабинет лиската, куда меня сопроводили хошши, вместе с Ильдаром там находился Дамир и Орин. Стояли они так, что было понятно — разговаривали о чем-то серьезном, если не сказать, неприятном. В глазах жреца гуляли отблески бешенства, капитан крейсера, являвшегося флагманом эскадры, которой командовал Ильдар, выглядел излишне задумчивым, а вот интасси продолжал оставаться равнодушно-отстраненным. Но последнее меня уже не обманывало, в его позе было заметно легкое напряжение.

— У тебя есть пять минут…

— Мне они не нужны, мой господин, — склонила я голову. Делала это теперь спокойно — внешняя атрибутика, не более. Того, что внутри, она не затрагивала.

— Хоть что-то хорошее за сегодняшний день, — проворчал он ядовито и кивнул на меня Дамиру. — Присмотри.

Дамир поклонился ниже, чем я, подошел, встал у меня за спиной. Странно, ничего нового для меня не произошло, но дыхание сбилось, словно догадываясь о том, что было еще не ведомо мне.

Подобный стиль общения больше не удивлял: ближний круг. Говорить на равных, спорить, критиковать… Те, кто в него не входил, даже не подозревал о подобной возможности. Еще одна иллюзия… Правда, и цена за подобные привилегии была высока — за грань они уходили вместе с лиската.

Идти далеко не пришлось, телепортатор вынес на площадку рядом с трибуной, которая венчала главную храмовую площадь. Ильдар приводил меня сюда, устроив на следующий день после прилета экскурсию по своим владениям.

Храмом здесь называли не только само святилище богини Выбора, находившееся на возвышении, похожем на пирамиду, но и сам город, раскинувшийся вокруг. Резиденция лиската располагалась в его центральной части. С четырех сторон к ней примыкали: большой парк, через который как раз и протекала облюбованная мною река; даркис, где проходили обучение адепты, претендующие на высшие ступени посвящения; комплекс административно-управленческих зданий и та самая площадь, на которой я сейчас и стояла.

Сегодня здесь было многолюдно. Адепты, выстроившиеся несколькими стройными рядами слева, воины (среди них были не только чистые) — напротив. С третьей стороны — те, кого здесь называли просто варии. Генетически безукоризненные, но не относящиеся к двум высшим кастам. Среди них было немало и тех, кто оказывал значительное влияние на жизнь Самаринии. Искусство, литература, наука… Изнутри действительность этой планеты выглядела не столь уж плоско, как снаружи.

Пока я рассматривала все вокруг, лишь мельком обратив внимание на то, что Дамир встал передо мной, а не позади, как это обычно происходило, Ильдар поднялся на трибуну. Один…

Порыв ветра тут же дернул полы плаща, взвив их в воздух, как крылья.

Над площадью пронеслось дружное: «Васай!». Одновременно и подтверждение своей верности, и пожелание дара.

Когда он затих, лиската начал говорить. Хрипло, словно через силу и на мгновение опустив плечи, как если бы с трудом удерживал свою ношу:

— Я пришел к вам с дурной вестью. В наш дом проник враг. Подло, коварно, заставив поверить в свое искреннее желание стать своим среди нас.

Тишина, воцарившаяся на площади, напоминала преддверие взрыва. Напряжение сгущалось, сковывая ноги, поднимаясь все выше и выше…

— Смерть! — тихо, но так, что его услышали все, произнес Орин, сделав шаг вперед. Твердо, бескомпромиссно.

— Смерть! — все, как один, повторили воины.

— Очищение! — презрительно бросил кто-то из адептов, и над площадью пронеслось ураганным ветром: — Очищение!

Я отступила назад, только теперь сообразив, что именно здесь происходило, и почему Ильдар приказал Дамиру присмотреть за мной. Увы, уйти мне не удалось, жрец предусмотрел и это. За спиной тут же появились Ждан и Хорун, преграждая путь.

— Ваше слово, честные варии, — четко, но с нескрываемой болью, продолжил Ильдар, глядя прямо перед собой. Выглядело при этом настолько возвышенным, что даже я едва не поверила этому образу.

Вперед выступила совсем молодая женщина:

— Очищение, мой лиската.

И вот теперь грянул гром: «Очищение! Очищение! Очищение!»

Хотелось заткнуть уши и закрыть глаза, но сковавшее оцепенение не позволило ни того, ни другого.

— Да будет так, — не дожидаясь, когда затихнет гул, склонил голову Ильдар. Потом твердо посмотрел вниз, на толпу, что глядела на него с истовостью безмозглых фанатиков и повторил, едва заметно кивнув старшему из хошши: — Да будет так.

Я зря рассчитывала, что на этом все и закончится. Пока Ильдар спускался с трибуны, над площадкой появился катер. Завис, разбивая воздух под собой на кипящие струи, опустился ниже, взбивая красный песок, который ветры приносили из пустыни, окружавшей этот город со всех сторон.

Когда катер вновь поднялся выше, в центре круга, контур которого был вырисован антигравитационными установками машины, стоял мужчина.

— Ненавижу! — прошептала я, поминая Ильдара, узнав человека. Один из четырех пилотов, которых Ильдар обманом вывез с Зерхана. — Ненавижу! — повторила я, не догадываясь — зная, что именно произойдет дальше. И… примеривая свое знание к Дамиру, которому предстояло пройти через то же самое через несколько месяцев.

Вот только мои слова не могли остановить Ильдара, который неумолимо приближался к приговоренному.

— Нет! — сглатывая комом в горле, прохрипела я, пытаясь вновь отойти назад.

Тишина над площадью… Они не кричали, не требовали казни, они просто стояли и смотрели на… своего лиската.

Священный экстаз! Теперь мне было известно, как это выглядело! Страшно и… неотвратимо.

Спиной уперлась в хошши, спереди меня к ним прижал вставший так, чтобы не заслонять мне обзор, Дамир.

Он знал, что очень скоро будет стоять там же, в центре круга, но… продолжал выполнять волю господина.

— Нет! — прикусила я губу, сглатывая так и не выступившие на глазах слезы…

— Я сам пригласил тебя в мой дом, — замерев нескольких шагах от с трудом стоявшего на ногах мужчины, произнес Ильдар. Холодно… Равнодушно… Бесчувственно. — Я сам открыл тебе дверь, позволив оказаться среди тех, кого призван защищать. Я обманулся сам и обманул их. И я сам должен исправить свою ошибку.

— Ты — ублюдок, и сам когда-нибудь сдохнешь, — со свистом, буквально выплевывая каждое слово, отозвался мужчина. — Не я, так другие…

Больше он ничего произнести не успел. Песок был красным, пламя — алым с голубоватыми прожилками. Оно тонкой струйкой пробежалось по контуру круга, в котором стоял мужчина, взметнулось чуть выше, повинуясь короткому жесту Ильдара и… ненасытно бросилось к живому телу…

Полный боли крик резанул по ушам, став последним, что я запомнила.

Ненависть к Ильдару, ко всему этому миру захлестнула меня огнем, заставив разорваться сердце, голову стянуло обручем и я, заметив, как резко обернулся в мою сторону жрец, сползла на шершавый камень, которым была вымощена площадь.

Глава 6

Спустя месяц после событий на Зерхане.

— Прошу, давай обойдемся без слов! — Карин прошел мимо отца, остановился перед матерью, опустился на колени. Судорожно выдохнул: — Я люблю тебя…

Одна сумела… если не простить, так принять, но вот сможет ли вторая? Та, которая воспитывала, как мужчину, как защитника. Та, которая с детства учила, что способность взять ответственность на себя — не только груз, но и залог уважения. К нему, к родителям, ко всему роду…

— Мой мальчик… — протянула женщина в ответ, нежно целуя в макушку и касаясь ладонью виска, на котором пробилась ранняя седина.

Быть сильным не значило не испытывать боли… Она это знала… на собственном опыте. Те девочки, которых отправляла и на смерть, не были ее дочерями. Но это если по крови, а если по духу…

— Не надо, мама, — перехватил Карин ее руку, поднес к губам. Порыв матери сбил дыхание и заставил вспомнить о детстве. Вот только… он уже давно не был ребенком, чтобы рассчитывать на снисхождение и позволить потакать своим слабостям. — Я должен был вернуться не один…

Продолжить ему не дал Ашан. Поправив складки хитара, подошел, встал рядом с женой, словно говоря, что ее поддержка — его поддержка, окончательно выбив Карина из той холодной ярости, что помогала держаться, но произнес без малейшего намека на сочувствие:

— Нас ждет император. Тебя, — он обернулся к застывшему у двери Лаэрту, — тоже.

— Отец… — Карин поднимался медленно, чувствуя, как опустошенность, с которой он боролся все эти дни, настигнув, заставляет сглатывать вставший в горле ком.

Там, на Зерхане с его горечью, которую никто друг от друга не скрывал, было легче.

Здесь… Здесь все становилось неправдой. Было — не было… не объяснить, не рассказать. Даже если смогут понять — не поймут, их просто не было рядом в те три дня…

Вдох был медленным. Растягивал, чтобы хватило вернуть самообладание. Боль не отступит, не отдаст своего, но мешать не будет, позволив ему идти вперед.

Туда, где ждала она…

— Сначала — дело, — бросил Ашан, предпочтя не смотреть в почерневшие глаза сына. Всегда знал, что Карин из тех, кого называют однолюбами, но надеялся, что жизнь не поступит с ним столь жестоко. — Поговорим, когда вернемся.

Не столько отсрочка, сколько надежда. Императору иногда удавалось то, что для себя Ашан считал непосильным. В отличие от Индарса, которому позволено было быть разным, Советнику по безопасности человечность не предписывалась инструкциями.

Путь до резиденции Индарса много времени не занял, дом Йоргов находился в дворцовом комплексе. Личный секретарь императора встретил их в золотой гостиной, предваряющей императорские покои. Низко поклонился старшему Йоргу, значительно скромнее Карину.

Кто один и… кто другой.

Лаэрта он фактически не заметил, но чуть заметно прищурился, словно запоминая.

Несмотря на некоторую отстраненность, ставшую отражением внутреннего состояния, Карин подсказки секретаря не пропустил. Что-то в этом было… Столь неожиданный визит к императору и сам являлся поводом для размышлений, новая информация только добавила напряжения.

Впрочем, ни окружавшая их роскошь, ни мысли о том, что от привычной жизни ничего не осталось, не могли изменить одного: он не отступится… Пойдет до конца.

— Вас ждут в малом кабинете, — отходя в сторону, предупредил секретарь.

Еще один намек, который мог многое сказать тем, кто разбирался в подоплеке дворцовых течений. Встреча обещала стать менее официальной, чем Карин предполагал. Малый кабинет лишь для тех, кто входил в узкий круг приближенных к императору.

Честь… Но ведь и обязывало. Кому, как не ему знать. Старшему брату хватило одного визита, чтобы оставить собственные мечты о военном флоте и стать надежным помощником отца.

Сердце кольнуло, но без сомнений, которые могли бы возникнуть. Все, что происходило сейчас, было частью последствий за принятые на Зерхане решения. Ни вера в него отца, ни снисходительность матери не могли изменить этого факта. Живая или…

У «живая» было немало вариантов, и большинство из них практически не отличались от того, что следовало за «или».

Казавшийся совершенно пустым коридор закончился раньше, чем пришлось вспоминать сказанные когда-то отцом слова, что гнев — плохой советчик. И ведь не мальчишка давно, и пережить пришлось многое, да и кресло первого пилота занял не благодаря протекции — заслужил сам. Но, видимо, и в этом прав был старший Йорг: женщина может стать силой, а может…

— Мой император, — Карин склонился первым, как только за Лаэртом, который вошел следом за ним, закрылась дверь. Когда выпрямился, ярость отступила перед сделанным выбором.

Ради нее… Ради себя…

— Присаживайтесь, — жестом указав на стоявшие вокруг небольшого столика кресла, предложил Индарс, продолжая просматривать документы. Из-за стола он так и не поднялся.

Карин бросил быстрый взгляд на отца, тот чуть заметно кивнул. Хоть и прозвучало в вежливых интонациях, но все равно по смыслу оставалось приказом.

Горько усмехнувшись (не сказать, что не мечтал когда-нибудь оказаться в святая святых императорского дворца), Карин выбрал кресло, с которого Индарс имел бы возможность смотреть на него, не отрываясь от планшета. Подоплека отсрочки ему была понятна. Впечатление… Отец не раз говорил, что император чужим предпочитал собственное мнение.

А вот Лаэрт примеру брата не последовал, так и остался стоять, сделав от двери лишь пару шагов. Осматривался он, не скрывая любопытства.

И, словно, вызывая огонь на себя.

С выводом Карин не ошибся, да и не мог, достаточно хорошо знал Лаэрта, чтобы не догадываться.

— У вас была возможность ознакомиться с этим кабинетом более тщательно, — поднял на него взгляд Индарс, отвлекшись от документа, который изучал. — Насколько мне известно, Ашан еще не потерял надежды увидеть вас среди теней.

— Уже потерял, — вроде как недовольно проворчал старший Йорг, подходя к рабочему столу Индарса. — Теперь придется думать, как пристроить на дипломатическую службу.

— Считаешь, что возникнут проблемы? — нахмурился Индарс, сделав вид, что присматривается к Свонгу. — Насколько я помню, его подготовка предполагала подобную возможность.

— Да, мой император, — сдержанно улыбнулся Ашан, — ты не ошибся, но тут ведь не без гонора… И то нам не нравится, и это не устраивает…

— Вот как? — задумчиво приподнял бровь Индарс, сдвигая планшет в сторону. — А вы что скажете, юноша?

Карин насторожился, в обманчивую радушность голоса императора не верилось. Вряд ли их пригласили лишь для того, чтобы слегка пожурить и высказать сочувствие. Он и там, на Зерхане, задумывался о последствиях сделанного, теперь же им предстояло столкнуться с ними лицом к лицу.

Он был к этому готов, Лаэрт — тоже.

— У меня есть только одна Родина, и воля моего императора — моя воля, — склонил Лаэрт голову, подтверждая мелькнувшую у Карина мысль.

— И именно поэтому ты взял на себя решение вопросов взаимоотношений двух секторов и назвал своей невестой дочь командующего ударной армадой Союза?! — все так же, ласково, поинтересовался Индарс, вставая из-за стола. — Просто верх дипломатии! А мы-то с Советником голову ломали, как бы нам потуже затянуть узлы тех ниточек, что связывают нас с людьми! А тут…

— Мой император…

— Молчать, щенок! — бросил резко Ашан, не давая Лаэрту произнести слова оправдания.

— Это было не его решение, мой приказ, — поднялся Карин. — Свонг…

— … не имел своей головы, потому воспользовался чужой! — рявкнул советник, продолжая нагнетать обстановку. — Вы… двое… Или, получив оплеуху, забыли все, чему вас обучали?! Сначала думать и взвешивать, и лишь потом делать! Свобода мутила разум?!

— Я ее люблю! — твердо произнес Лаэрт, подняв взгляд на императора.

— Ах, ты ее…

— Не надо, Ашан, — совершенно другим тоном остановил его Индарс. — Он нашел правильные слова.

— Еще бы догадался сначала посоветоваться, — все еще сварливо пробурчал старший Йорг. — Ты хоть понимаешь, — вновь посмотрел он на Лаэрта, — какую волну поднял?

— Я ее люблю, — повторил Лэарт. — И она меня тоже.

— А мы говорим о дипломатической службе! — качнув головой, вроде как огорчился Ашан.

— А сам-то, — загадочно бросил Индарс, отворачиваясь к оперативке.

— Я таких глупостей не совершал, — совершенно уверенный в своей правоте заявил старший Йорг. Вот только улыбка… в мелькнувшей на губах улыбке была беспечность юности.

— Я — помню, — усмехнулся Индарс и… резко развернулся. — Считайте это прелюдией, теперь о деле. — Он отошел к окну, изменил поляризацию, запустив яркий свет в комнату. — Адмирал Соболев согласился с решением дочери, что на время его отсутствия на Земле она будет жить в приемной семье.

Лаэрт довольно хмыкнул, словно ничего другого и не ожидая, но тут же осекся под внимательным взглядом Индарса.

— Ей будет трудно принять наши законы, — произнес тот. Не категорично — высказывая свои опасения.

— Я готов пойти на дипломатическую службу. — Лаэрт уверенно посмотрел на императора, потом перевел взгляд на Ашана. — Если, конечно, мой дядя не выскажется против.

— Твоему дяде не оставили выбора, — опять проворчал старший Йорг.

Доволен — не доволен, и не скажешь, всего лишь минус одна проблема.

— Значит, — в голосе Индарса скользнуло удовлетворение, — и с этим вопросом покончили. Полгода на подготовку, управишься раньше…

Он не закончил, но нужды и не было, и так понятно. Хочешь увидеть невесту — постараешься.

— Попытка перехвата крейсера, на борту которого предположительно находились похищенные на Зерхане женщины, результата не дала. — Индарс переключился мгновенно. Изменился — тоже, став тем самым императором, которым восхищались и уважали свои и, имея на то все основания, опасались те, кого он признавал своим врагом. — Шансов вытащить Марию, практически нет.

Карин вздрогнул, но не произнес ни слова. Разве это что-то меняло? Он все равно найдет способ…

— За последние пятнадцать стандартов был лишь один случай, когда нечто подобное удалось, но там особая история, — добавил Ашан.

Видел, как взгляд Карина стал жестче. Трудная доля… быть отцом взрослых сыновей. Слова бесполезны, не утешить… Если только просто быть рядом…

Ашану в этом отношении было проще. Советник по безопасности, близкий друг императора одного из могущественнейших секторов галактики… Даже в этом статусе он был не всесилен, хоть и многое мог.

— Это ничего не меняет, — выслушав и, глядя на императора, а не на отца, произнес Карин. Холодно, бесчувственно, но не оставляя сомнений, что иначе не будет. — Я найду способ…

— Мы найдем способ, — без малейшего намека на сочувствие поправил его Ашан, в душе радуясь, что сын не отступил.

Его род… его кровь. Ему ли не гордиться?

Каждый из выборов, которые пришлось сделать сыну, был нелегким — уж он-то это хорошо знал, но… Долг и… долг. Жизнь расставляла свои приоритеты.

— И начнем мы с того, — продолжил император, — что ты, как и Лаэрт, пройдешь переподготовку.

— Мой император… — начал Карин, но под проницательным взглядом Индарса, был вынужден замолчать. Он хотел вернуть Марию, ему предлагали помощь. — Я готов, мой император, — склонился он, соглашаясь и… принимая.

— Тебя ждут на базе «Иероз», — продолжил император, заставив Карина вскинуться. — Мне нужен опытный пилот, — добавил он, словно и не замечая смятения на лице сына своего друга. Тот явно не ожидал подобного поворота, предполагая для себя ту же участь, что грозила и Свонгу. — Опытный военный пилот, — спустя короткую паузу поправился Индарс, успев поймать горечь в глазах Ашана.

Мария Истомина была хоть и сложной, но не самой большой их проблемой.

* * *

— Следуй за мной.

На этот раз Ильдар появился на вершине холма сам.

— Как прикажет мой господин, — равнодушно выдохнула я, склонив голову. Так же, не поднимая глаз, сделала первый шаг по тропинке, только после этого заметив, что жрец не двинулся с места.

После той… казни, я не вставала с постели больше десяти дней, потерявшись в иллюзиях, которыми швырнул в меня Ильдар, чтобы не дать сгореть в своей ненависти.

Играла с сестренками, летела на Землю поступать в Академию гражданского транспорта, возвращалась обратно, не зная, как сказать родителям, что выбрала космос, а не медицину. Праздновала в Шалоне свой день рожденья, подписывала первый контракт со стархами, прокладывала курс к Штанмару, сидела за одним столом с Ильдаром, танцевала с Вацлавом…

И над всем этим звучала музыка, и слышались уже успевшие стать символом упорства слова маминой колыбельной:

Не тревожься понапрасну,

Снова день проснётся ясный,

Встретит солнышком рассвет,

В синем небе яркий свет.

Последний образ, мелькнувший перед заплутавшим в лабиринте сказки мысленным взором, чтобы тут же рассыпаться ранящими осколками, был до боли странным: Ильдар и я… И звезды.

Когда я открыла глаза, четко осознавая, что это был лишь сон, Ильдар стоял у моей постели и смотрел на меня. Уставший, осунувшийся, но все такой же уверенный в том, что все будет так, как он решил.

Увидев, что я пришла в себя, не произнеся ни слова, развернулся и вышел из комнаты, оставив со мной хошши из тех, что обслуживали его покои.

Следующие несколько дней тоже выпали из моей жизни. Я спала, ела, отвечала на какие-то вопросы, но… была где угодно, только не там, где находилось мое тело. Оживала я ненадолго, когда появлялась Лора. Она брала меня за руки и что-то рассказывала, согревая своим теплом. А я не столько вслушивалась, сколько слушала… Ее голос, интонации, с которыми она произносила слова, ее чувства, которыми она щедро со мной делилась.

Она была столь же одинока в этом мире, принадлежавшем ей, как и я… чужая.

Но время взяло свое, считая, наверное, что даже в бессмысленном существовании есть смысл. Сначала я, с трудом двигаясь вдоль стеночки, сама добралась до гигиенической комнаты. Потом, спотыкаясь и задыхаясь от усилий, сумела дойти до его кабинета, куда Ильдар меня вызвал. Затем, в сопровождении Дамира, начала выходить на улицу.

Сегодня был первый раз, когда мне разрешили одной выйти в парк.

Два месяца, как я попала на Самаринию.

— Ты не тому сочувствуешь, — произнес Ильдар, пытаясь поймать мой взгляд.

О ком намекал, было понятно и без пояснений. О пилоте, которого сам же и сжег заживо.

— Нам обязательно сейчас говорить об этом? — вяло поинтересовалась я. Тому… не тому… Его точка зрения на смерть, моя…

Разве это могло что-то изменить?

— Хорошо, — неожиданно легко согласился жрец, — мы вернемся к этой теме. Позже. Идем.

Ждать, когда я последую за ним, он не стал. За эти два месяца я научилась… подчиняться. Не всегда беспрекословно, но точно зная, когда не стоит переступать черты, вызывая его гнев. Этот был из тех, когда неповиновение могло добавить сложностей моей жизни. Ильдар был не просто зол — в ярости, хоть и весьма умело скрывал свое состояние. Вот только… я ловила отголоски его эмоций, словно они были моими собственными.

Вопреки ожиданиям вышли мы из телепортатора не на территории Храма, а на посадочной площадке. На стапеле стоял малый крейсер. Его личная игрушка… как и я.

— Без сопровождения, — бросил он резко, кинувшемуся к нам хошши. Тот, вполне вероятно, собирался возразить, но вовремя остановился. Взгляд Ильдара в его сторону был жестким.

— Мой господин любит риск? — неожиданно для самой себя, съязвила я.

— Твоему господину тоже иногда хочется побыть одному, — парировал он, направляясь к подъемной платформе, на которой, дожидаясь нас, стоял Дамир.

Ответить ему в том же духе мне не удалось, пока подбирала слова, Ильдар уже входил в шлюзовой тамбур. Мне пришлось, молча, последовать за ним. Интасси не двинулся с места, пока я не оказалась внутри.

Еще один телепортатор, сработавший автоматически, как только закрылся внешний люк, и мы оказались в рубке.

— Прими управление, — кивнул он Дамиру на пилот-ложемент первого пилота. Сам сел на место второго, расслабленно откинулся на спинку.

— Куда? — спокойно спросил интасси.

Я вздрогнула, впервые услышав его голос. Приятный баритон, входивший в диссонанс с кажущейся более хрупкой внешностью. Интасси был старше, чем я могла подумать.

— Куда хочешь, — недовольно протянул Ильдар. Приподнялся, посмотрев на меня: — Да сядь ты уже!

Из трех кресел два уже были заняты. Оставалось только навигаторское…

Он всегда добивался своего…

Полетная карта много времени не заняла, корабль был полностью готов к взлету, мне едва хватило, чтобы осмотреться. Рубка, как рубка. Дугой — основной пульт, справа и слева, два дополнительных. Один — капитанский, был заблокирован, второй — тот, за которым сидела я.

Крейсер был явно рассчитан на минимальный экипаж.

— Борт «Лиската-1», прошу сброс контроля, — произнес Дамир, как только закончил проверку. Ни одной ошибки в последовательности я не заметила.

— Введите код для подтверждения полномочий, — раздалось по громкой связи.

Интасси посмотрел на Ильдара, тот, в ответ, кивнул.

— Код принят, — отозвался невидимый оператор, как только Дамир ввел на панели с десяток знаков. — Контроль снят. «Лиската-1», ждем вашего возвращения.

— Принято, — бросил интасси, погружая затянутые в перчатки-вариаторы ладони в свечение контактного поля. — Взлетаем.

Индикаторы мощности антигравитационных установок двинулись вверх, крейсер завис над стапелем — на боковых экранах, переключенных на внешний обзор, было заметно, как завибрировал воздух вокруг, готовясь исторгнуть из себя замерший в алертной расслабленности крейсер.

Виртуальный штурвал пошел на себя… Плавно, но с уверенностью, выдававшего опытного пилота.

Словно реагируя на мои мысли, Ильдар буркнул:

— И почему ты не стал шейхи?

— Стань я воином, — со счастливой улыбкой обернулся Дамир, — мы бы с тобой никогда не встретились.

— И что тебе дала эта встреча?! — с надрывом прорычал Ильдар. Страшно, выплескивая из себя вместе со словами боль.…

Вот тебе и бесчувственность жреца высшего посвящения… Впрочем, мне уже приходилось слышать, что таких, как этот — единицы.

— Тебе не понять, Ильдар, — легко возразил ему интасси. И повторил: — Тебе не понять. Вот она, — он кивнул в мою сторону, — сможет, а ты… И прекрати изводить себя, от тебя уже хошши шарахаются, не зная, чего ожидать.

— Я вам не мешаю? — не без ехидства поинтересовалась я, только чтобы скрыть свою растерянность.

— Замолчали оба, — рявкнул вдруг Ильдар, вновь откидываясь на спинку.

Мы с Дамиром заговорщицки переглянулись и… занялись каждый своим делом. Интасси выводил корабль на нижнюю орбиту, я — рассматривала навигационную карту сектора, «висевшую» справа от меня. Активировалась она сразу, как только я опустилась в кресло. Ильдар команды на отключение не дал.

— Хасея тебя устроит? — Дамир нарушил довольно тяжеловесную тишину, царившую в рубке, когда «Лиската-1» сделала четверть «круга», словно давая мне осмотреться и оценить «последнюю линию обороны». Базы «сидели» сотами, растянутые по четырем орбитальным уровням.

— Я же сказал, — недовольно отозвался Ильдар, — что мне — все равно.

— Тогда, — обернулся ко мне интасси, — на Хасею. Тебе там понравится.

Привычность обстановки сыграла со мной злую шутку, рука сама потянулась к пульту, вбивая в поле поиска услышанное название. Шар передо мной тут же растянулся вогнутой линзой, из точки, где мы находились, расползаясь лентой, выстрелила курсовая, упершись в спутник четвертной планеты звездной системы. Рядом высветились характеристики…

Хотела я съязвить, уточнив у Ильдара, не является ли этот мертвый камушек любимым местом для прогулок, как взгляд наткнулся на то, что заставило меня промолчать. Астероидное поле на самой границе отразившегося на экране сектора. Девятый класс сложности, практически непроходимо.

«Для средних крейсеров и выше», — тут же добавила мысленно. Еще не забыла баек, которыми нас щедро одаривал Шу Ен. Рассказы о перевозчиках, для которых и десятка, как дом родной, были в экипаже эр четвертого самыми любимыми.

— Мне уже нравится, — тихо, только для себя, прошептала я, ловя себя на том, что только что поверила в… надежду.

* * *

Спустя два с половиной месяца после событий на Зерхане.

— Сегодня прилетает Джема! — влетела в комнату Лора, тут же забираясь ко мне на колени. — А чем ты занимаешься? — ткнулась она носом в дисплей комма, за которым я работала.

Полет на Хасею был не единственным за последние двадцать дней, но именно он вытащил меня из безразличия и обреченности, показав, что все еще можно изменить. Не только для меня, но и для Дамира.

То, во что не верила для себя, я была готова сделать для него. Воспоминания о казни были еще свежи, словно все это произошло только вчера.

— Изучаю навигационные карты, — не стала я уходить от ответа.

О моем новом «увлечении» Ильдару было известно. Не знаю, что он думал, но запрета не последовало. Более того, он пару раз брал меня с собой на флагманский крейсер. В первый раз это была инспекторская проверка одной из баз на внешних рубежах, во второй мы посетили сборочные ангары, висевшие на орбите первой планеты. Дармовая энергия… Тормш был прав, когда утверждал, что самариняне практически полностью избавились от низкоквалифицированного труда. За время, что провела на Самаринии, мне довелось в этом убедиться.

— А почему ты не называешь ее мамой? — задала я свой вопрос, отключая планшет. Лоре хотелось поболтать, обычно это затягивалось надолго.

Я не была против, кроме Ильдара и его дочери разговаривать мне было не с кем. Дамиру общаться со мной, было все так же запрещено.

— Так она не захотела стать спутницей Ильдара, — фыркнула Лора, сползая с моих колен и перебираясь на подоконник. Девочка была непоседой… — Он поставил ей условие: либо она отказывается от служения и живет с ним, либо… — Лорианна вздохнула, но было заметно, что она не сильно-то и огорчена.

— А ты откуда об этом знаешь? — вставая и подходя к ней, спросила я.

За окном шел дождь… Лора успела сдвинуть панель из поляризованного стекла, а тонкая пелена защитного поля не заглушала шелестящего звука, с которым косые струи воды скользили по воздуху, стремясь впитаться в землю.

— Думаешь, я — маленькая? — повернувшись, хитро улыбнулась мне Лорианна.

— Опять… подслушала? — приподняла я бровь.

Чем дальше, тем все больше дочь Ильдара мне напоминала собственную сестру.

Как же я по ним скучала! По родителям, по Лорке с Летой, по Вацлаву, Ену Шу…

С каждым днем их образы становились все ярче, а вот лицо Карина тускнело, растворяясь во времени и заставляя меня задаваться вопросом: «А любила ли я его когда-нибудь?» Ведь были рука в руке, были взгляды, устремленные друг на друга, были ночи, полные страсти и мгновения, наполненные тишиной…

Я, стиснув зубы, вздохнула, отгоняя непрошенные мысли, тут же наткнувшись на глазенки Лоры, светившиеся не только любопытством, но и удовлетворением.

Что же такого я сделала, чтобы Лора так искренне радовалась?! Ответить на свой собственный вопрос я не успела, она довольно кивнула:

— Подслушивала. Наставница разговаривала со жрицей…

— А Ильдар тебе не говорил, что подслушивать нехорошо? — нахмурилась я, наклоняясь к Лоре, поправить выбившийся из косички локон.

— Кошер! — грубо раздалось от двери. — Отойди от моей дочери!

Признаться честно, я опешила. В своей комнате я чувствовала себя совершенно защищенной. Если кто и мог здесь объявиться вот так, неожиданно, так Ильдар, но… Мне показалось, что моя зарождающаяся дружба с Лорианной его полностью устраивает.

— Она не тварь, Джема, — сориентировавшись намного быстрее, огрызнулась Лора, соскакивая с подоконника и беря меня за руку. — Она — кайри Ильдара! — выступила девочка чуть вперед, загораживая меня от стоящей у двери женщины.

Ситуация была не просто смешной — невообразимой.

Но почему-то именно в это мгновение, мне вспомнились слова Ильдара о том, что в этом мире бояться я могу только его…

— Я прошу прощения, госпожа, — склонила я голову, вытягивая свою ладонь из руки Лоры и отходя в сторону. Накалять обстановку больше, чем она уже была накалена, не стоило. Как бы ни считал жрец, Джема была матерью Лоры, а я… всего лишь игрушкой, прихотью…

Вот только девочка привыкла к другим отношениям, в Храме она подчинялась только самому Ильдару и его слову и… своей наставнице.

Никого из двоих рядом не было.

— Ты должна покинуть эту комнату, Джема, — четко и спокойно, как это делал Ильдар, произнесла Лора, вновь вставая передо мной.

— Я предупредила! — Джема тронула фиксатор бледно-голубого плаща, скинула его с плеч, отбросив на стоявшее недалеко от двери кресло.

Если бы не искаженное злобой лицо, я бы назвала ее красивой. Густые черные волосы были стянуты в высокий хвост, что вызвало у меня почему-то ассоциацию с готовым к броску хищником, вытянутые к вискам глаза смотрели на меня с брезгливостью, с идеально очерченных губ, сейчас плотно сжатых, готово сорваться очередное грязное слово.

Ильдар был прав… Лора пошла в него, ничего не взяв от своей матери…

— Говорят, ты владеешь даром покорять сердца тех, на кого смотришь, — сделала она шаг ко мне, отстегивая от широкого пояса электрическую плеть. — Ну-ка, посмотри на меня!

Отодвинуть Лору я не успела, резкий удар отбросил ее на пол.

Кинуться, чтобы помочь девочке, мне тоже не удалось, женщина уже была рядом и все наступала, заставляя меня сдвигаться назад.

— Я сказала, посмотри на меня! — процедила Джема сквозь зубы, хватая меня за подбородок и поднимая голову. — Кошер!

— Из нас двоих, — прошипела я, терять мне было нечего… — тварь, это — ты. Ударить собственного ребенка!

— Я тебе позволила открыть рот?! — брезгливо поинтересовалась она и… замахнулась.

Я не шевельнулась, но сжалась, ожидая, когда боль обожжет лицо, однако удара не последовало.

— Я тебе разве позволил входить в эту комнату? — появляясь столь же неожиданно, как всегда, вроде как удивленно протянул Ильдар.

Реакция у Джемы была великолепной, руку она опустила раньше, чем зазвучал его голос.

— Я всего лишь хотела посмотреть на твою новую кайри, — мило улыбнувшись, повернулась она к жрецу. — Но я никак не могла подумать, что ты позволишь нашей дочери общаться с чужой, — продолжила она, уже обвиняя.

— Моей дочери, — поправил ее холодно Ильдар и отступил, пропуская Дамира.

Тот сразу же направился к Лоре, которая продолжала лежать на полу. Судя по тому, как безвольно скользнула вниз рука девочки, когда интасси ее поднимал, она была без сознания.

Вот ведь… действительно, тварь!

Впрочем, имела ли я право судить… Его… Ее… Их…

Наверное, имела. Свою дочь она точно не любила.

— Ты сама сделала выбор, — продолжил он все так же… бесчувственно. — Что изменилось теперь? Я стал лиската? Или Лора раскрыла в себе дар, исполнив то, о чем я тебя когда-то предупреждал?

— Мы будем говорить об этом здесь? — Джема словно не услышав его вопросов, подошла к Ильдару вплотную. Тронула фиксатор его плаща, но тот не раскрылся. Неудача ее не остановила. — Я скучала… — Она прижалась к нему, закинув одну руку ему на плечо. — Пойдем к тебе…

Я стояла, не шевелясь, и смотрела… на него. А он не отводил взгляда от меня. Спокойного, пустого…

Чужой мир, чужой мужчина, чужой ребенок… но почему тогда так больно, словно у меня отнимали мое?!

— Иди, — аккуратно убрал он ее руку со своего плеча. — И прикажи принести вина.

На этот раз спорить с Ильдаром Джема не стала.

— Я — жду, — томно прошептала она, проведя ладонью по его лицу, и вышла из комнаты, оставив нас одних.

Перестрелки взглядов не получилось, я опустила голову раньше, чем смогла понять, чего больше в его глазах: ярости или… беспокойства.

— Простите, мой господин…

— Тебе не за что винить себя, — не двинувшись с места, откликнулся он. — Я неоднократно предупреждал Лорианну, что одной силы, чтобы выжить, мало, нужны хитрость и способность реально оценивать ситуацию. Она поддалась своим чувствам, хотя могла просто вызвать охрану.

— Она — ребенок, — не согласилась я с ним. — Всего лишь ребенок…

— У таких, как она, — вздохнул он… мне показалось, с горечью, — нет детства. — Заметив, что я жду продолжения, снизошел до моего интереса: — Дар начал раскрываться, когда Лоре было чуть больше трех. Рано, очень рано. Обычно это происходит на три-четыре года позже, когда ребенок знает не только «хочу», но и «надо». До семи лет мне приходилось брать ее с собой, чтобы вовремя вытащить из созданных ею же самой иллюзий. Я контролировал каждый ее шаг, уча осторожности. Объяснял, лишал радостей, показывал, наказывал, поощрял… Это девочка — все, что у меня есть. Моя сила и моя… слабость.

— Зачем ты мне об этом говоришь? — сглотнула я, не видя причин для подобной откровенности.

— Зачем? — повторил он, стремительно подходя ко мне. — Ты сумела стать для Лорианны тем, кем не смог я. Ты можешь ненавидеть меня, но, прошу, не причини боли ей… — Он замолчал, глядя на меня так, словно знал больше, чем хотел бы. — Я не хочу, чтобы она страдала, если мне придется убить тебя…

Вышел он раньше, чем я успела испугаться… Вот и поговорили.

Глава 7

— Исхантель бежал, — как-то даже равнодушно произнес Ежов, переведя взгляд со Шторма на Орлова.

— Когда?! — не шевельнулся Шторм, но кадык дернулся, выдавая сдерживаемое бешенство. Столько сил… Столько жертв… Сделать все и даже больше и… потерять.

Ко всем уже свалившимся на них проблемам… Не успевали разобраться с одной — тут же всплывало что-нибудь новенькое.

Игры с Индарсом, который продолжал под крылом у Коалиции замахиваться на окраинные планеты Люцении и разыскивать корабль артосов; рухнувшие им на головы домоны со своими кораблями-матками и показавшие, что у весов равновесия для их галактики на одну чашу больше; неоднозначная позиция императора демонов по отношению к предкам; затаившиеся, словно перед большими переменами скайлы…

Это лишь из крупных, мелкие грозили похоронить под своим валом.

Вроде и не генералу с полковником щелкать подобные задачки, но не найди они ответы на многие вопросы, ошибок не избежать, а каждая из них будет вести к гибели того самого мирного населения, которое они призваны защищать.

Впору хмыкнуть… громкие слова, но ведь и, правда, так считал. Кто же, если не я… Орлов был из того же теста, потому и дружили вот уже сколько лет. Потому вместе и тянули, прикрывая друг друга и вытаскивая из расставленных на них ловушек.

Что радовало, и Ежов, с которым сошлись благодаря Зерхану, и Воронов, для всех, кто не в теме, остававшийся конкурентом в долгом противостоянии двух подразделений контрразведки, значились в том же списке. Это давало надежду. И на то, что справятся, и на то, что произойдет это до того, как станет поздно.

Война была неизбежна, сведения из Изумрудной сомнений в этом не оставляли. С противником тоже определились. Им оказался совершенно не тот, кто уже давно притягивал к себе внимание. И ведь не скажешь, радоваться или нет. Тот был знаком, этот… этот вынуждал задуматься о самых серьезных последствиях для Белой.

— Никто точно не знает, — зло усмехнулся Ежов, но в этой злости было что-то… заставившее Шторма избавиться от череды мыслей сразу и обо всем и внутренне расслабиться, готовясь к очередному… откровению.

Адмирал с той стороны экрана если имел отношение к приближающемуся озарению, то лишь косвенное. Наитие еще до Зерхана начало нашептывать, что под видимой им картинкой скрывается еще ни одна. Все последние данные, которые он получал, только подтверждали это предположение.

А Ежов между тем продолжил, вряд ли не заметив метаморфозы приятеля, но не имея оснований для правильных выводов.

Впрочем, кое-какие решения тот уже принял. Будь иначе, обошлось бы без этого разговора, для которого пришлось воспользоваться… весьма специфичным каналом связи.

— Жрец объявил, что пока не встретится с офицером, который его взял, на вопросы отвечать не будет. Настаивать никто не стал, посчитали, что ничего особо принципиального он не потребовал. Пока советовались с медиками, не повредит ли Валанду, пока доставляли на Землю… Короче, — выдохнул он, — когда Марк вошел в камеру, Исхантеля там уже не было.

— Как это — не было? — вызверился Шторм… внешне. Демонстрируемая ярость нисколько не мешала просчитывать варианты. — А охрана?! А сканеры?! А скайлы, демоны их задери?!

— И охрана, и сканеры, и скайлы… Иллюзию «пробил» только Валанд, для всех остальных все было в полном порядке.

— Тварь! — поднялся с кресла Шторм. Посмотрел на Орлова, предпочитавшего пока что молчать. — Тварь! — повторил он, делая шаг в сторону, но тут же останавливаясь. — Без Ильдара тут точно не обошлось. Кроме него на таком уровне с иллюзиями никто не работает.

— Вот только Ильдара не было на Земле, — возразил полковник от военной разведки. — Стархи засекли его крейсер, атаковать не смогли, он шел с серьезным сопровождением.

— Информация достоверна? — тут же вскинулся Шторм.

— Абсолютно, — нахмурился Ежов. — Но и это еще не все…

Вот оно! Чувствуя, как приближается то самое, что не давало в полной мере ощутить удовлетворение от великолепно отыгранной операции, Шторм буквально растекся в воздухе, не позволяя даже мгновению напряжения сорвать экстаз триумфа. Своего, личного, но разве это делало его менее сладостным?

— Меня расстреляют… — иронично скривился Ежов, — но я помню, кому и чем обязан.

— Только вместе со мной, — по-мальчишески задорно хохотнул Шторм, игнорируя беспокойство во взгляде особиста. Потом, посмотрев на Орлова, предпочитавшего не вмешиваться в их диалог, подмигнул: — и его с собой прихватим.

Да только Ежов веселья Шторма не разделил, продолжил уже жестче, еще раз давая понять, насколько все серьезно:

— Мы сделали все, чтобы он ушел. Аккуратно, но эта тварь должна была воспользоваться лазейкой.

На бурную реакцию он не рассчитывал, но ее полное отсутствие выглядело оскорбительно. Вроде как старался.

Шторм молчал недолго, разбираться с подоплекой весьма неординарного признания особо не пришлось — Ежов, как и он сам, был из волкодавов, выгоды не упускал. А тут… не просто оперативный простор — и тебе возможность для маневра, и прицел на большую игру. Жрец полного посвящения со взломанным сознанием… При соответствующей подготовке можно столько наворотить!

Но еще больше радовало другое. Ежов и ему расклад не сломал, дал отработать до конца.

— Не без замаха на большее? — протянул Шторм задумчиво, в какой-то мере, гордясь подобным партнерством. Это у него было полгода на подготовку, а этот состряпал все на живую, из того, что оказалось под рукой. Даже с учетом первоклассных кадров, которых он свел на Зерхане, все равно непростая задачка.

— Была у нас одна методика, готовили для подобного случая, но не знали, подвернется или нет. А тут… грех не воспользоваться.

— Так это — благодарность? — с сарказмом приподнял бровь Шторм, настраиваясь на продолжение. Все, что было до этого — лишь разминка.

С предположением не ошибся и на этот раз:

— Он ушел сам, — вместо ответа на вопрос, выдал Ежов. — В рапорте обтекаемые формулировки, все норовят прикрыть самое драгоценное. — Он качнул головой… — Но сам факт. Для них это стало полной неожиданностью. И я тебе могу сказать точно, экспромтом там и не пахло.

— Даже так…

— Судя по твоей довольной физиономии, — довольно безразлично произнес Ежов, — тебе известно больше, чем мне. — Предвосхищая ответ Шторма, продолжил: — На взаимность не претендую. Если только…

— Говори, — резко бросил Вячек. — Чем смогу…

— Да пока особо не о чем, — поморщился Ежов, — но если фишки лягут…

Будь они одни — точно бы сплюнул через плечо, но не перед генералом же.

— Лягут, куда они денутся, — ухмыльнулся Шторм. Один — адмирал, второй — полковник, а иногда и правда, в пору то ли молиться, то ли душу закладывать. — Считай, что договорились. Появится нужда, знаешь, как до меня добраться.

— Принято, — кивнул Ежов и отключился.

— Суки! — процедил сквозь зубы полковник, как только на экране высветился значок полной блокировки внешнего соединения.

— Это ты о ком сейчас? — поднимаясь с кресла, поинтересовался Орлов. — О наших или…

— И о тех, и о других, — бросил недовольно Шторм. Посмотрел на генерала: — Ты что-нибудь понимаешь?

— Предлагаешь заняться еще и твоими проблемами? — усмехнулся генерал.

— А что мешает? — вроде как обиженно отозвался полковник. — «Дальнир» на связь больше не выходил?

— Нет, — качнул головой Орлов. Ухмыльнулся — а то Шторм и сам не знал, но все равно продолжил. — Отстучала «порядок» и на этом все…

Потом поморщился. Те почти тридцать дней, что они ничего не знали о судьбе его дочери, дались тяжело. Помнить, что Удача всегда была на ее стороне; верить, что и на этот раз Наталья выкрутится, обыграв костлявую, но все равно иногда замирать, не в силах вздохнуть от нахлынувшей тоски. Дочь и служба… Служба и дочь… И внук, пусть и чужой мальчишка, но успевший стать родным.

— Осталось немного, — мягко, но без сочувствия, произнес Шторм, догадываясь о мыслях друга. Потом хохотнул, тут же поймав заинтересованный взгляд генерала. — А ведь он меня сделал!

— Кто? — вопрос прозвучал жестко, восторга Шторма Орлов не разделял.

Полковник подошел к столу, прошелся пальцами по деревянной столешнице, напев в такт: «Есть только мы и победа!», и лишь после этого посмотрел на генерала, ответив:

— Ильдар. — Тронул усы, задумчиво скривился. — Еще бы понять, зачем ему это было нужно.

Говорить о том, что придет время, и он разберется и с этим, не стал. Орлову и так это было известно.

* * *

Чем закончился визит в Храм Джемы, узнать мне не довелось. Ильдар молчал. Лорианна, которую мне позволили увидеть лишь спустя пару дней, тоже. Сказала, что запретили. Кто именно, я даже спрашивать не стала, вариант был только один.

Самого Ильдара я последнее время видела крайне редко и не сказать, что сильно переживала по этому поводу. У меня было чем заняться и без его тренировок моего самообладания.

Доступ к навигационным картам сектора мне не только не ограничили, но и установили в моей комнате компактный симулятор. Ильдар не оставил надежды рано или поздно, но сделать из меня марионетку в своих руках. Я не торопилась разубеждать его в этом. Теперь, когда у меня была цель, его ошибки добавляли мне шансов на победу.

Я надеялась на это.

Занятия чередовала с прогулками — парк оставался моим любимым местом. Впрочем, он был и единственным, где мне разрешалось бродить без самого Ильдара или сопровождения хошши.

Вот и теперь, очередной закат я предпочитала провести на вершине холма, слушая затихающий гомон птиц и наблюдая, как сваливается за горизонт местное светило.

Дамир, сбивая с расчета курса (ими я нагружала себя постоянно, понимая, что возможность реализовать свой план, может появиться совершенно внезапно), выступил вперед, словно говоря, что пора возвращаться. На прогулки я ходила либо с ним, либо с Лорой. Сегодня была очередь интасси.

Его движение не только нарушило четкий ход навигационной схемы, которую я мысленно прокручивала, но и натолкнуло на неожиданную мысль.

Посчитав, что другого случая ждать не стоит, развернувшись, посмотрела на Дамира. Тот, заметив мой пристальный интерес, вопросительно приподнял бровь.

— Тебе ведь запрещено разговаривать со мной… голосом? — осторожно, опасаясь его спугнуть, уточнила я. — Если я права, кивни.

Взгляд Дамира метнулся… Направо, налево, остановился на мне и… он медленно, словно не веря самому себе, опустил голову.

— И если я задам вопрос, — продолжила я, едва веря в удачу и коря себя за то, что не догадалась раньше, — и сама правильно отвечу на него, ты сможешь подтвердить?

На этот раз Дамир кивнул быстрее и, приглашающе, улыбнулся.

Как бы мне хотелось поверить, что все так просто… Ильдар успел заслужить уважение, доказав, что не упускает даже мелочей, так что мои сомнения не были беспочвенными. Конечно, интасси знал своего господина значительно дольше и лучше меня, да и вряд ли бы пошел на откровенное нарушение приказа, но я все равно решила перестраховаться. Сначала, самое невинное, остальное…

Остальное будет ждать своего часа.

— Фиксатор плаща Ильдара закодирован и на меня?

Дамир, это было заметно, удивился, но кивнул. Явно ожидал чего-то более жизненно важного. Знал бы он… Лучше ему было пока этого не знать.

— Это потому что он назвал меня кайри?

И опять кивок. Не сказать, что разочарованный, но задумчивый — точно.

Что ж… если Ильдар нас контролировал, я собиралась доставить ему парочку незабываемых мгновений…

— Это намек, что если я решу проявить к нему благосклонность, — игривым тоном начала я, — то все в моих руках?

Усмешка в глазах Дамира однозначно говорила о том, что моя предосторожность не осталась им незамеченной. Впрочем, я и не удивлялась, не зря же Ильдар пытался его спасти.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно произнесла я, и кивнула в сторону дорожки. — Пойдем, пока нам обоим не попало.

Интасии в ответ только улыбнулся. Сомневаюсь, что стал бы возражать, даже имей возможность высказать свое мнение. В этой игре мы с ним рисковали на равных.

Дамир шел первым, я — за ним. Не знаю, уж как он чувствовал расстояние между нами, но стоило мне замедлить шаг, как останавливался, поджидая меня. На этот раз такое происходило чаще, чем обычно. Мне было о чем подумать, кроме как прикидывать зоны, в которые можно было бы увести корабль так, чтобы избавиться от возможной погони. Тех нашлось немало, и все отличались самоубийственным риском. Не зря же сектор Самаринии считался неприступным.

Но этот вопрос уже не был столь актуальным. Если что… лучше смерть, чем такая… свобода.

Вряд ли я ошибалась, предположив, что кроме как статусной вещи, плащ нес на себе функции защиты. Убедиться возможности не было, если только вспомнить, как отреагировал глушитель Тормша на появление в каюте Ильдара. Тот хоть и прикрылся иллюзиями, но прибор присутствие взял. Не его самого — сложной системы полей. Невидимость жреца в тот момент тоже могла быть следствием работы искажающих структур. Этим вполне можно было воспользоваться.

К телепортационной платформе я подошла, четко понимая — теперь мне уже не отступить. И я только что сделала первый шаг по пути своего Выбора.

— Я хочу увидеть Ильдара, — выдохнув, чтобы не дать себе передумать, попросила я Дамира, когда мы вышли на площадке перед моей комнатой.

Еще одна проблема, которую мне предстояло решить. Допуска к сети телепортационных коммуникаций у меня не было.

Жестом, указав мне на дверь, Дамир едва кивнул и отступил, тут же исчезнув за сиянием ограничительного контура.

Я только и успела, что вздохнуть — мне не хватало простого человеческого общения, когда за спиной равнодушно уточнили:

— Зачем?

— Ильдар?! — вскинулась я, тут же поправившись: — Мой господин…

— Я не услышал ответа, — холодно произнес он, подходя практически вплотную.

Стоило признать, что жрецу удалось всего двумя фразами лишить меня решимости. Словно намек, что это развлечение не для меня.

— Мы могли бы поговорить в моей комнате? — прошептала я, хоть и с трудом, но избавляясь от растерянности.

— В твоей комнате? — В его взгляде появился интерес. Мелькнул, чтобы тут же исчезнуть. — Лорианна потерялась в иллюзии, когда вернусь…

Схватила я Ильдара за руку еще до того, как он развернулся:

— Я могу пойти с тобой?

Ладонь я разжала сама, стоило ему лишь опустить взгляд, но не шарахнулась от него, как сделала бы еще недавно. И повод был — его дочь успела стать мне другом, да и пора было начинать слегка показывать норов. А то ведь не поверит, когда наступит время хоть слегка, но подправить наши отношения.

— Держись рядом, — резко бросил он и переступил на платформу. Я, демонстрируя покладистость, тут же последовала его примеру, пусть и чуть-чуть, но уменьшив обычное расстояние между нами.

Вышли мы в незнакомом мне помещении. Пропитанный ароматами полумрак, тонкий звук, тут же напомнивший мне звон падающих на каменное ложе капель.

— Как она? — жестко спросил Ильдар у женщины, кинувшейся к нам, как только мы появились. Своего недовольства он не скрывал.

— Это не иллюзии, лиската, — покосившись на меня, ответила жрица. Скорее всего, та самая наставница, о которой мне рассказывала Лора, — это — видения.

Я невольно сглотнула, уж больно испуганно прозвучало.

— Когда это началось? — задал он следующий вопрос, уверенно идя в ту сторону, откуда доносились звуки. Моей реакции Ильдар словно и не заметил.

— Когда вы находились у эклиса, лиската, — тут же отозвалась женщина. Получилось значительно спокойнее. — Мы занимались, когда Лорианна вдруг вскочила, присматриваясь к чему-то перед собой, потом закричала и… замерла, так ничего и не произнеся. Я тут же вызвала вас, но вы…

— Помню, был у Шаенталя, — грубо оборвал ее Ильдар, откидывая в сторону тяжелую занавесь, вышитую золотом и серебром.

В той комнате, которую мы вошли, было немногим, но светлее. По контуру колыхались язычки пламени свечей, пусть и слегка, но разгоняя тьму. В центре, между двумя довольно низкими креслами, неподвижно стояла Лора. Распущенные волнистые волосы, длинная туника в пол…

Беззащитная, хрупкая, но… не сломленная.

— Что именно вы проходили, перед тем, как все началось?

Ильдар остановился, не сделав и пяти шагов, я пристроилась справа от него.

Смотреть на девочку было… больно. Ребенок! Ей ли нести ту тяжесть дара, который на нее свалился?!

Я не должна была привязываться к ней, но сердце оказалось сильнее разума. Лора нуждалась в защите и поддержке, мне хотелось ей дать и то, и другое.

Прежде чем ответить, жрица вновь посмотрела в мою сторону, но Ильдар вновь проигнорировал ее беспокойство.

— Мы говорили об артосах и войне древних…

— Я же приказал… — гневно процедил он сквозь зубы, но не закончил, сделав шаг к дочери. В отличие от съежившейся женщины, я последовала за ним. Раз Ильдар сказал держаться рядом…

— Где ты? — хрипло произнес он, останавливаясь за спиной у Лоры. Медленно приподнял руки, словно нависнув над ней. Полы плаща разошлись крыльями…

Не знаю, что заставило меня это сделать, но я, переступив и приподнявшись на цыпочки, коснулась фиксатора. Когда плащ скользнул с его плеч, поймала, перекинув через руку. Он был тяжелым, подтверждая мои предположения о защите, но я предпочла держать его у себя, а не положить на одно из кресел. Пусть привыкают, что я имею на это право.

— На твоем корабле, — безжизненным голосом произнесла вдруг Лора, заставив меня вздрогнуть.

— Что ты там делаешь? — продолжил Ильдар. Все так же, безжалостно.

— Смотрю на экран, — безропотно ответила девочка.

— Что ты там видишь?

Вместо того чтобы продолжить, Лора вскрикнула и… закрыла лицо ладонями.

Вот только Ильдара это не остановило:

— Что ты там видишь? — повторил он еще жестче.

Руки девочки безвольно упали:

— Их много… — заговорила она чуть слышно. — Корабли… Корабли… Чужие… Там все. Люди, демоны, мы, стархи, скайлы, но остановить их невозможно. Нас всё меньше. С ними — смерть. Они пришли, чтобы уничтожить всех…

— Хватит! — закричала я, бросая плащ Ильдара на пол. Кинулась к Лоре, прижав ее к себе еще до того, как жрец успел меня остановить. — Лора, Лорочка, девочка моя… Открой глазки, вернись ко мне…

— Из видения не вернуть пока оно не завершится, — глухо произнес Ильдар, встав напротив. Как ни странно, убивать меня он не торопился.

Словно опровергая его слова, Лора дернулась в моих руках, глубоко вздохнула и, посмотрев на меня, удивленно спросила:

— А почему ты плачешь?

Я действительно плакала…

* * *

В тот день с Лорой я оставалась до поздней ночи — девочка отказывалась отпускать мою руку. Ильдар возражать не стал. Вызвал хошши, которые должны были проводить нас до комнат Лорианны, находившейся рядом с его покоями, и, как только те появились, ушел вместе с наставницей.

О том, что она видела, Лора не помнила и несколько раз пыталась узнать у меня о произошедшем. Но я молчала, тут же переводя разговор на что-нибудь более безобидное. Слова, которые она произносила, глядя в будущее, отдавались в моей душе ужасом.

Ильдар пришел за мной, когда Лорианна уснула, так и продолжая держать мою ладонь в своей ладошке. Ничего не помня, она частью себя все еще оставалась где-то там…

Открыв дверь в спальню, несколько секунд смотрел на нас, потом подошел, с нежной осторожностью помог мне освободить руку. Когда я довольно неуклюже встала — поза, в которой я сидела, была неудобной, кивком указал на выход.

Догнал он меня уже в коридоре. Передвигаться на этом этаже мне разрешалось и в одиночку.

— Спасибо, — глухо произнес он, пристраиваясь рядом.

— А где плащ моего господина? — чтобы не показать Ильдару своего смущения, поинтересовалась я. Ну не объяснять же ему очевидного.

— И это все, что тебя интересует? — вроде как разочарованно протянул он, бросив на меня быстрый взгляд. Останавливаться, вопреки моему ожиданию, он не стал.

— Просто это самый безобидный вопрос, который я могу задать моему господину, — нашлась я, ловя себя на том, что когда он рядом, чувствую себя значительно спокойнее. Похоже, что его слова: «Я могу тебя защитить», успели отложиться во мне уверенностью, что так оно и есть. Он — мог.

— Ты устала? — вместо того чтобы прокомментировать мой вопрос, уточнил он, все-таки останавливаясь. Я уже заметила, разговаривать на ходу он не любил.

Я — устала, но что-то было в его глазах, заставившее меня отрицательно качнуть головой.

— Не хочешь посмотреть на звезды?

— Мой господин? — нахмурившись, непонимающе протянула я.

— Да или нет? — чуть более настойчиво спросил он.

Я хотела ответить — нет, но с губ сорвалось:

— Да…

— Дамир! — позвал он, чуть повысив голос.

Интасси появился, когда еще не затих голос Ильдара. Протянул тот самый плащ, о котором я спрашивала.

— Там прохладно, — улыбнулся он, накидывая мне ткань на плечи. — Не тяжело?

— Не по размеру, — хмыкнула я, представляя себя со стороны. Разница в росте, в ширине плеч… Я должна была выглядеть довольно комично.

— А нас никто не увидит, — подмигнул он мне и… протянул руку, предлагая подать ему свою.

— Мой господин предлагает вдвоем заблудиться в иллюзиях? — заставив себя не вздрогнуть, когда он сжал мою ладонь, с иронией полюбопытствовала я.

— Можно попробовать, — довольно фыркнул он, делая шаг ко мне и прижимая к себе. Непроизвольно уткнувшись лицом ему в шею, отпрянула…

Лучше бы этого не делала. Пустыня, в которой мы оказались, была бескрайней…

— Надо развести огонь, пока не стемнело, — выводя из ступора, тронул меня за плечо Ильдар. — Ты пока отдохни здесь, — кинул он на песок плотный халат, служивший днем защитой от палящего солнца, а ночью — постелью.

— Я помогу, — тяжело вздохнула я, бросив усталый взгляд на ткань. Отекшие ноги болели немилосердно, моля о покое.

— Я — сам, — твердо произнес Ильдар, заставляя меня опуститься на землю. — Ты должна беречь себя и… — он нежно коснулся моего живота, — нашего сына…

… Белые полотнища трепетали под порывами ветра, мешая разглядеть становившуюся все более призрачной фигуру. И слезы текли и текли… А ведь я обещала не плакать.

— Мам, — дернул меня за руку мальчуган, — а папа еще вернется?

Вставший в горле ком я с трудом, но проглотила. Не стоило ему знать, что его мать умеет быть слабой.

— Обязательно вернется, малыш! — прижала я его к себе, на мгновение ощутив весь ужас произошедшего.

«Ты сделала свой выбор!» — холодно и равнодушно произнес он, прежде чем уйти. Навсегда…

… - Я не могу без тебя… — разбудил меня тихий голос. Я вскинулась, в миг между сном и явью, успев испугаться, что это лишь очередная шутка моего воображения.

— Я не могу без тебя, — повторил он, заметив, что я открыла глаза. Стоял, прислонившись к стене. Уставший, осунувшийся… — Ты меня примешь?…

— Это была очень грубая шутка, — чуть слышно прошептала я, с какой-то внутренней болью провожая растворяющуюся в ночи иллюзия. В том, что Ильдар меня услышит, я не сомневалась.

— Но не моя, — выступая из темноты и вставая рядом, отозвался жрец. — В ту пустыню ты шагнула сама.

— А у меня были варианты? — поинтересовалась я, посчитав, что высказать все, что хотела, всегда успею.

— А ты закрой глаза и попробуй вспомнить, — предложил Ильда, беря меня за плечи и разворачивая к себе. — Вот я прижимаю тебя к себе, вот ты вдыхаешь запах…

— Ты пах огнем? — не без горечи усмехнулась я, отстраняясь. — Так просто?

— Иллюзию невозможно создать в пустоте, она должна на что-то опираться. Чувства, эмоции, слова, жесты… Чем выше уровень дара, тем меньше нужно, чтобы выстроить каркас, но тем сложнее будет картина.

— А то, что сделал ты? — плотнее закутываясь в его плащ, спросила я. Ильдар оказался прав, ночь была прохладной. И чем ближе мы подходили к реке, тем сильнее это ощущалось.

— Не я, — вновь поправил он меня. — Эту иллюзию создала ты сама, я лишь подтолкнул тебя к ней.

— Я не понимаю! — остановилась я, оборачиваясь к Ильдару. На этот раз он предпочел идти следом за мной.

Жрец развел руками. В эту ночь он был так похож на того Ильдара, которого я знала на Штанмаре. Уютного, внимательного… удивительно домашнего. И… надежного.

— Это трудно объяснить, не используя специальных терминов, а их ты вряд ли поймешь, — заговорил он медленно, словно тщательно обдумывал то, что собирался сказать. — Наш разум умеет восстанавливать целое по отдельным кусочкам. По форме бокового стабилизатора, ты сможешь предположить, что это — кар или катер. По форме листа догадаться о том, с какого дерева он упал, и представить себе его. По знакомому аромату восстановить цветок…

— Но здесь не было ничего… — начала я и… замолчала. Он был прав… Видя, как Ильдар общается с Лорианной, я не раз задумывалась, каким бы он мог быть мужем и отцом… Не здесь, на Самаринии, там… где его не называли бы жрецом. — А ты видел тоже, что и я? — понимая, что своим вопросом натолкну его на ненужные мысли, спросила я.

— Ты меня в свои фантазии не пригласила, — засмеялся он. Потом поднял голову к небу. — Знаешь, как называется эта звезда?

Машинально посмотрела, куда показывал Ильдар. Для меня эта мерцающая точка на темном небосводе была всего лишь кодом на навигационной карте.

— У нее нет названия, — опустил он голову. — У нас она считается звездой надежды. Каждый, сделавший свой выбор, дает ей свое имя. Для кого-то она становится олицетворением свободы, для кого-то — служения. Любви, самопожертвования, честью для воина или вдохновением для художника.

— А для тебя?

Все вокруг было похоже на сказку, сон или… иллюзию. Вот только мне хотелось, чтобы оставалось реальностью, в которой мне не нужно было думать, как спастись самой и вытащить из очищающего огня Дамира.

— Для меня? — повторил он, наклоняясь и срывая цветок. Подал мне, успев, пока я подносила бутон к лицу, поправить съехавший на одно плечо плащ. — Проблема в том, что сделать ее путеводной можно лишь один раз. А я с тем выбором, который бы навсегда, еще не определился.

Его признание заставило насторожиться. Что-то было в его словах… пугающее своей непредсказуемостью. Впрочем, далеко не в первый раз.

— А ты могла бы дать ей имя? — неожиданно спросил он, вновь поднимая взгляд на звезду.

Всего минуту назад я хотела посмеяться над Ильдаром, сказав, что в его возрасте уже пора точно знать, к чему ты стремишься, теперь же была вынуждена задуматься и сама.

Я хотела так многого…

Глава 8

Проснулась я резко. Вот только сидела у костра, глядя, как Ильдар с той стороны огненной границы, смотрит на меня, грея в руках кружку с травяным напитком, чтобы тут же вскинуться, ощутив на себе холодный взгляд.

Еще не открыв глаза поняла, что нахожусь не в своей комнате. Запахи, слишком тонкое, мягкое белье, чье-то равномерное сопение рядом…

Вскинуться я не успела, чужая рука тяжело легла на плечо, не давая шевельнуться резко, вторая прикрыла рот, чтобы я не закричала.

Заметив, как я расслабляюсь, понимая, где и почему нахожусь, Ильдар отпустил меня, кивком указав на дверь…

Как же горько… Все это было лишь сном…

Подсознание сыграло со мной злую шутку, показав то, что творилось в моей душе. Этот мужчина становился для меня больше, чем просто господином и… врагом.

Осторожно, чтобы не разбудить Лору, поднялась с кровати. Уже выходя из комнаты, оглянулась. Девочка спала на животе, уткнувшись носом в промежуток между двумя подушками и раскинув руки и ноги. Совсем ребенок…

— У тебя полчаса. Летишь со мной, — бросил Ильдар, когда мы оказались в коридоре.

— Да, мой господин, — низко склонила я голову, пряча от него свое смятение.

Сон… Всего лишь сон…

Мне стоило радоваться, что все это было лишь игрой моего воображения, но сердце билось заполошно, отказываясь признавать правоту разума.

Я уже почти развернулась, чтобы направиться к своей комнате, когда он резко приказал:

— Посмотри на меня!

Бежать! Бежать… Не только ради Дамира, ради себя…

— Да, мой господин, — подняла я голову. Медленно, давая себе возможность вернуть остатки самообладания.

— Что произошло, Мария? — подошел он ближе. Приподняв мне подбородок, не позволил отвести взгляд. — Вчера ты была смелее.

— Мне снились кошмары, мой господин, — опустила я на миг ресницы. — Простите…

Всего лишь отсрочка… В его глазах снежная метель укрывала похоронным саваном искореженные огнем останки костра, у которого мы мечтали о будущем.

— Ты не умеешь лгать, Мария, — вздохнул он недовольно, но отступил, позволив мне вновь склонить голову. — Но с этим мы разберемся позже.

Ушел он первым… Победителем.

Полчаса передышки закончились слишком быстро, не успев вернуть меня ни к уверенности, что я со всем справлюсь, ни к молчаливой покорности, которая тоже была выходом. Я боялась встречи с ним, я опасалась, находясь рядом, выдать себя. Выдать то, что для самой стало откровением.

Я влюблялась в него. В мужчину, который стал для меня символом потерь.

— Следуй за мной, — жестко произнес он, как только я, умывшись и переодевшись, вошла в его кабинет. Взгляд на меня был коротким и привычно бесчувственным.

Сам того не желая, Ильдар вернул меня из паутины грез в реальность. Эти чувства могли открыть для него дверь в мою душу.

— Да, мой господин, — послушно, но без обескураженности, отозвалась я, вставая в круг рядом с ним.

— Становится все интереснее, — задумчиво протянул Ильдар, посмотрев на меня и, провернувшись, платформа под ногами ухнула вниз, заставив оборваться все внутри.

Еще одна иллюзия. Это были всего лишь телепортаторы, пусть и более мощные, чем те, с которыми приходилось раньше сталкиваться. Впрочем, мне уже довелось убедиться, что самариняне в техническом плане значительно опережают другие сектора. Кроме, возможно, скайлов, но об их уровне вообще мало что было известно.

— Лиската!

Капитан Орин дожидался нас на границе антигравитационной подушки, на которой лежал флагманский крейсер Ильдара.

— Контроль сбросить, уровень защиты — максимальный.

— Принято, — протянул напряженно капитан, отступая в сторону. Похоже, отдавал соответствующие приказы.

— Что-то произошло? — не скрыв тревоги, прошептала я, едва успевая идти за ним. К платформе подъемника он шел быстрым шагом, ничуть не заботясь о моем удобстве.

Мой вопрос остался без ответа.

Шлюзовой тамбур мы буквально проскочили. Створы лишь дернулись, расходясь, а Ильдар, в движении развернувшись боком, уже входил в предваряющий модуль. Система защиты пискнула — все на грани безрассудства, но мгновенно заткнулась.

На главную палубу мы поднялись раньше Орина, он появился на мостике, когда Ильдар уже стоял у своего пульта.

— Хеншар, — скривился капитан, подходя к лиската. Если я не ошибалась, это было имя…

— Уверен? — оторвался тот от дисплея. Что именно там рассматривал, я не видела — мне тут же было указано на соседнее кресло, но ярость прорывалась даже сквозь внешнюю бесстрастность.

— Абсолютно, — заверил тот. — Дамир успел перехватить. Канал на эклиса.

— Казнить! — жестко бросил Ильдар, окинув быстрым взглядом отсек. Полетная карта исполнялась четко, но поражала скорость, с которой команды следовали одна за другой.

— Не торопишься? — качнул головой Орин. — Можно было бы…

— Казнить! — повторил Ильдар резко, потом продолжил чуть спокойнее: — Это наши с ним игры. Шаенталь не внял моим предостережениям, ничто не мешает мне забыть о своем слове.

— Ты готов пойти на открытый конфликт? — с каким-то священным ужасом произнес капитан.

Ильдар качнул головой:

— Эклис на него не пойдет. Не сейчас…

— Полетная карта завершена. «Выбор» к взлету готов.

— Взлетаем, — приказал Орин, оценивающе посмотрев на Ильдара. — Позже…

— Подожди! — остановил капитана лиската. Повернулся ко мне: — Сядешь на место первого навигатора?

Ильдар спрашивал?! Это было чем-то новеньким в нашем общении.

— Сяду, — даже не задумываясь, поднялась я с кресла. Знать навигационные карты и вслепую прокладывать курс — слишком мало для моего плана. Я должна была прочувствовать их ИИ, ощутить собственной кожей алгоритмы работы интеллектуальной системы.

— Принимай, — кивнул он Орину, который продолжал демонстрировать невозмутимость. — Полный контроль, но под личным кодом.

— Первому навигатору на контроль, — тут же распорядился тот. — Ввести в действующий экипаж. Мария Истомина. Создать код доступа.

— Принято, — отозвался дежурный офицер, не выказав ни малейшего удивления.

Во что я еще вляпалась?!

— Иди, — подтолкнул меня Ильдар, улыбнувшись. Получилось с какой-то нежностью и… гордостью.

Ни в первом, ни во втором я не была уверена.

— Желаю не перепутать звезды, — довольно доброжелательно пожелал старший офицер-навигатор, приглашающе указав на ложемент, с которого только что поднялся. На нашивке, под символом звания значилось: Шон Беркат. Бросив взгляд мне за спину, где продолжал находиться Ильдар, уже несколько суше добавил: — Подтвердите код доступа.

— Код доступа подтверждаю, — положила я ладонь на панель идентификатора. Полный биоскан… серьезная штучка. — Готова к входу в систему навигации.

— Принято, — отозвался он, устраиваясь на месте второго. — Вход в систему разрешаю.

Экран развернулся овалом, замерцал курсовой. До выхода на нижнюю орбиту оставалось чуть больше семи минут.

— Навигатору принять координаты для расчета прыжка! — Голос Ильдара в сплошном гуле команд не потерялся. Впрочем, если закрыть глаза на функционал, этот крейсер мало чем отличался от эр четвертого.

— Координаты для расчета прыжка приняты, — машинально произнесла я, активируя навигационную схему.

Все знакомо, привычно… Идеально слетанный экипаж, в котором я совершенно не чувствовала себя чужой.

Вот это-то и пугало… ничуть не мешая следовать четкому алгоритму расчета.

Данные напряженности гравитационных полей — сводки свеженькие, сканы выдавали по запросу, не требуя вводить временную корректировку. Информация о расположении баз, точки нахождения в зоне других кораблей…

Самоубийца! Если сорвется мой план, мне уже точно никогда не вернуться домой…

Бросив быстрый взгляд на первого пилота, которому предстояло вести корабль в прыжок, оценила пластику движений. Уверенная мягкость… Высший класс! Пойдет без рывков…

— Внимание! Сектор прыжка… — отправляя расчет на пульт, за которым сидел старший навигатор, прокомментировала я свои действия. — Расчет точки входа…

— Теперь ты можешь сказать, к чему такая спешка? — Вопрос Орина прозвучал совсем рядом. Похоже, за мной приглядывал не только сидевший слева от меня офицер.

Как бы ни хотелось оглянуться, поддаваться соблазну я не стала. Малейшая ошибка могла привести к краху…

— Курс в системе, — все так же, не отрываясь от экрана, произнесла я.

— Курс в системе подтверждаю, — раздалось рядом. Судя по всему, расчет мы делали параллельно.

— Принято, курс в системе подтверждаю, — тут же отозвался Орин. — Двигатели на разгон…

Откидываться в кресле и расслабляться я не торопилась. Ильдар так и не ответил на вопрос капитана…

— Идем за Риманом, — дождавшись, когда закончится командная цепочка, с каким-то внутренним облегчением выдохнул тот. — Наконец-то я начну спать спокойно…

Если бы я знала…

Это было хорошо, что я не знала — на волне эмоций вполне могла наделать глупостей. Теперь же мой план приблизился еще на шаг. Вряд ли Ильдар поверил мне окончательно, но… я уже достаточно погрязла в его жизни, чтобы укрепить веру жреца в то, что все будет так, как он хочет…

* * *

— Я рад твоему возвращению! — Ильдар прижал брата к себе, чувствуя, как отпускает напряжение. Мало было покинуть цитадель, нужно было добраться сначала до транспорта корпорации «Ханри Сэвайвил», служившей хорошим прикрытием для вольных, а затем и до сектора, где опасность встретить корабли Союза была не столь высока.

Ильдар верил, что все будет так, как они спланировали, но… Против них играли отнюдь не дилетанты.

— Идем… — отстранился он, не пропустив, как чуть дернулся Риман, стоило ему шевельнуться. — Извини, не успел подготовить тебе каюту, уступлю свою.

— Это не самое страшное, что произошло со мной за последнее время, — вздохнул Риман, но не улыбнулся, как ожидал Ильдар и как сделал бы сам Риман до того фарома. Всего одна ночь изменила все: был претендентом на лискарат Храма Предназначения, стал — изгоем. — Только давай сначала поднимемся на мостик. Хочу почувствовать себя дома.

— Как скажешь! — развел руками Ильдар.

Многое хотелось сказать, но теперь не получалось. Все, что накопилось, больше не было важным.

Несколько лет единственной ниточкой, связывавшей их, был закодированный канал связи, да ощущение родства, которое не оборвать всем звездам галактики.

Так казалось…

Нет, им не предстояло начинать все сначала: узнавать друг друга; вновь понимать с полуслова, с полувзгляда. Они всего лишь должны были вспомнить, каково это находиться рядом, перестать быть одному.

Вроде и несложно, но…

Вместо того чтобы додумать эту мысль до конца, Ильдар предпочел заметить… нейтрально:

— Твоя Богиня не оставила тебя. У нас все получилось!

На лице Римана мелькнула тень сожаления. Другой бы и не заметил, но только не Ильдар:

— Это был ее выбор! — жестко произнес он, не сомневаясь в том, что именно гнетет брата. — Если бы не она…

Вывезенная когда-то с Зерхана, Жаклин уже давно стала частью Римана. Не сказать, что совсем уж добровольно — вариантов не выжить, а жить, с ее генетической матрицей оставалось немного, но из предоставленного ей минимума она предпочла тот, в котором растворялась в мужчине, ставшем для нее Богом.

Обряд контролировал и направлял Ильдар, по просьбе брата оставив женщине память о свободе и стремлении к ней. Сколько в этом было взращенной Храмом потребности чувствовать свою власть над другими, а сколько желания, чтобы кто-то рядом с ним, пусть и такой ценой, но мог сказать ему: «Нет», Риман не задумывался — просто следовал наитию.

Теперь Жаклин ушла, чтобы помочь выбраться ему… Как оказалось, забрав часть него с собой.

— Если бы не она… — повторил Ильдар уже другим тоном. Не мягче, просто отдавая дань совершенному этой женщиной.

Еще одна жертва на их пути.

Тормш был в чем-то прав, много их накопилось за те стандарты, что они втроем реализовывали план деда. И хотя можно было оправдаться — не счесть и тех, которых удастся избежать, но никто из них даже не пытался. Будущее рассудит. Если случится.

— Пойдем, — глухо отозвался Риман, первым направляясь к телепортационной платформе.

О чем думал Ильдар, глядя на него с легкой горечью, Риман не догадывался — знал. Не сказать, что разделял полностью — несмотря на близость друг к другу, Богини наделили их разным пониманием сути жизни, но уже не раз допускал мысль о том, что из них двоих прав именно брат.

В чем именно? Наверное, в вере, что все это имело смысл. Не память, не Слово, данное деду, а тот величайший Смысл, перед которым склонится даже та, что предпочла стать тремя вместо одной.

Вспоминать о Триединой, которая покровительствовала родичу, сейчас не стоило — слишком рано, слишком кощунственно, так что Риман предпочел вернуться к более безобидной теме:

— Что с девушками? — спросил он, отметив, как посветлел взгляд брата. Тот был рад его вопросу.

— Младшие до семнадцатилетия останутся у меня и продолжат свое обучение, — произнес Ильдар не без гордости.

Убедить эклиса, что ему удастся сделать этот мир для них своим, было нелегко, но он справился. Не мог не справиться.

— Наставниц я к ним приставил, особых проблем быть не должно. Старших передали в Храмы. Джориш и Рустам довольны. На первых встречах я присутствовал сам. Больше половины огласили свой выбор и сейчас проходят вторичную подготовку. Через три месяца они войдут в род своих избранников. С условиями те согласны.

— Еще бы они не были согласны, — буркнул Риман.

Когда речь шла о столь чистой генетической матрице и высокой психологической адаптивности, которую еще и укрепили спецы Ильдара, требование обеспечить максимально комфортные условия жизни выглядели просто смешными. Да и контроль со стороны жрецов Выбора не становился особой обузой.

Но сейчас его больше интересовало другое:

— Рустам подтвердил верность эклису? — встав на платформу, нахмурившись, спросил Риман.

Воспоминание о том, кто по воле Шаенталя занял его место, саднило душу. Если она, конечно, у него была.

— После того, как эклис отдал тебя Союзу, верность ему триады держится только на мне, — презрительно отозвался Ильдар. — Эклис нарушил древний ритуал крови… Эклис отдал врагу того, кто исполнял его волю… Пока ты или я не предъявили обвинений, ситуацию еще возможно контролировать, но достаточно только вызова…

— Я хочу с ним встретиться…

— Ты торопишься, — с легкой улыбкой пожурил его брат. — Отдохни. Хотя бы несколько дней…

— Отдохнуть?! — едва не сорвался на крик Риман. Хорошо, что Ильдар в последний момент изменил точку выхода с мостика, на свой кабинет. — Извини, — вздохнул он тяжело, проходя к креслу и буквально падая в него. — Все оказалось значительно сложнее, чем мы с тобой предполагали.

— Все позади, — вскользь заметил Ильдар. — Выпьешь? — уточнил он, остановившись у стола.

Не так он представлял себе эту встречу… Словно чужие…

— Я — сломался, — протяжно вздохнув, посмотрел на него Риман. Поймав вопросительный взгляд брата, добавил равнодушно: — Одиночество бьет сильнее, чем боль и потери.

— Не смей так говорить! — резко оборвал его Ильдар.

Глаз не отвел, даже когда захотелось опуститься на колени, признавая власть брата. Тот был силен… Очень силен.

— У Лорианны было еще одно видение, — произнес он глухо, заметив, как «отступил» Риман, признавая его право на подобное требование.

— Опять война? — вскинул тот взгляд. Не усталость, скорее отражение бессмысленности.

— Все произойдет раньше, чем видел дед, — вроде как безразлично вздохнул Ильдар. — Что-то изменилось за это время…

— Делегацию коалиции ты в расчет не берешь, — не спрашивая, утверждая, произнес Риман, подходя к стулу, к которому сиротливо жалась гитара. — Играешь?

— Реже, чем мне бы хотелось, — думая совершенно об ином, отозвался Ильдар. — Нам ничего не остается, как связаться с альдором.

— Нет! Рано, — качнул головой Риман, склонив голову, словно к чему-то прислушиваясь. — Ты поешь ей колыбельную? — выпрямился он, с каким-то непонятным выражением глядя на брата. То ли удивляясь, то ли негодуя, то ли… завидуя.

— Это ничего не значит…

— Не значит?! — зло выкрикнул Риман, но тут же обмяк, отведя взгляд. — Я никогда не любил Жаклин, для меня она была лишь игрушкой, позволяющей чувствовать себя живым, безнаказанно дарившей наслаждение, которого не могла дать ни одна другая. Но она ушла и я готов ненавидеть тебя, себя, ее… лишь за то, что больше нет того тепла, которое не позволяло мой силе превратиться в мое проклятие.

— Она не была твоей кайри, — довольно равнодушно произнес Ильдар.

— Зато она — твоя кайри, — выдохнул Риман. — Ты стал другим. Она сделала тебя другим.

— Это ничего не значит, — еще тверже повторил Ильдар, отворачиваясь от брата. — Они придут за ней. И она заставит их говорить с нами.

— С тобой, — поправил его Риман, подходя ближе. — Мне не быть эклисом.

— Мы все решили… — смотря мимо Римана, бросил лиската.

— Ильдар, — позвал Риман, замерев в паре шагов от брата.

— Ты вернулся другим, — не шевельнулся Ильдар. — Ты стал сильнее…

— Я всего лишь осознал свое предназначение, — усмехнулся тот. — Мое место — на мостике, твое — во главе триады.

Минуту помолчав, Ильдар развернулся к брату. Лицо оставалось спокойным, и только в глазах были еще заметны отголоски бури.

— Под Рустамом нет ни одного достаточно сильного жреца, чтобы говорить о замене, а пока он лиската, с Шаенталем нам не справиться.

— Я займу его место, — согласился с его опасениями Риман, — но лишь на время. И Храм предназначения склонится перед новым эклисом…

— Что ты еще успел натворить, о чем мы с тобой не договаривались? — вскинулся Ильдар, не пропустив в словах брата главного.

Риман не улыбнулся, но его «отпустило»:

— Помнишь офицера из особого, который должен был меня взломать?

— Хочешь узнать, помню ли я того офицера, которому мои спецы готовили методику этого самого взлома? — Ильдар с намеком на издевку качнул головой. — Только не говори, что ты сбросил на него кальку?

— Сбросил, — довольно хмыкнул Римар. — И он ее принял.

— Жрец полного посвящения… — посмотрел на брата то ли с восторгом, то ли с ужасом, прошептал Ильдар. — Но ведь этого никто и никогда…

— Лиската, — поправил его Риман. Твердо и холодно, словно ставя точку в бессмысленном споре. — Не больше стандарта и он поднимется на уровень лиската. Как думаешь, как скоро полковник Шторм и его друг-генерал оценят этот подарок?

— Но он — человек! — все еще не веря, воскликнул Ильдар. — Ни один из них… — Потом, согласившись с тем, что всегда что-то бывает впервые, кивнул, признавая изящность хода. Тормш называл подобное оперативным простором, он был с ним согласен. — Но ведь и это еще не все? — не забыв про оговорку брата: «… лишь на время» и уже предвкушая очередной сюрприз, уточнил Ильдар.

Ответить Риман не успел, информер на двери вспыхнул, возвещая о визитере:

— Мне уйти? — спросил он, точно зная, кто стоял с той стороны двери.

— Нет, — бросил Ильдар, давая команду и выступая вперед, чтобы прикрыть собой брата. — Входи, — приказал он Марии, которая, заметив, что тот не один, замерла на пороге. — Капитан Орин доволен тобой. Я — тоже.

— Мой господин только ради этого отправил за мной своего интасси? — вроде как смиренно, но с явно прозвучавшим в голосе вызовом, поинтересовалась Мария.

— Не только, — как обычно равнодушно отреагировал на ее выпад Ильдар. Это его реакции на нее мало соответствовали задуманному, действия же Марии не выходили за рамки просчитанного. — Я хотел представить тебя…

— Не утруждай себя, — перебил его Риман, выступая вперед и отпуская на волю ту силу, что делала его опасным даже для ныне правящего эклиса. — Ей не стоит обманывать себя… Всего лишь игрушка…

Глядя, как медленно опускает голову Мария, пряча от него свой взгляд, Ильдар не чувствовал ничего, кроме пустоты. Той самой, что должна была либо убить, либо поставить перед новым Выбором.

Выбором своей Богини…

* * *

Попросив Дамира остаться внизу, на холм я поднялась одна. Сдерживала себя с трудом, не хотела, чтобы он стал свидетелем моих слез или… проклятий, адресуемых нашему с ним господину.

Ильдар мог праздновать победу — ему удалось меня сломить. Оказалось достаточно натолкнуться на понимающий взгляд Римана, чтобы осознать со всей очевидностью то, в чем я отказывалась признаваться сама себе. Будущего для меня больше не было…

Каменная дорожка была склизкой после сильного дождя, начавшегося, как нередко здесь случалось, совершенно внезапно. Воздух свежим и пряным. А на душе у меня было черным-черно…

Страшно жить, узнав, что потеряла все, что имела. Родителей, сестер, любимую работу, честь…

Как он сказал… Не стоит обманывать себя…

Горло перехватило спазмом… Жаль, что так же просто не могло остановиться сердце.

Едва не упав на очередном повороте, ухватилась за мокрую ветку. Деревце согнулось, щедро окатив оставшимися на листве дождевыми каплями, но я этого практически не заметила, пробираясь все выше. Чтобы вздохнуть свободно, чтобы хоть на миг избавиться от ощущения ловушки, в которую меня загнали.

Справа, из кустов, недовольно вскрикнув, вылетела птица, едва не коснувшись меня крылом… Она — могла, я… нет.

— Почему я?! — хотелось закричать, вырвав из груди сковавшую ее боль, но я только всхлипнула. Так получилось…

А слезы заливали лицо, мешая видеть, но не чувствовать. Вечер был холодным, но это лучше, чем сжигающий меня огонь.

Ненависти!

К себе! К нему! Ко всему этому миру!

— Я больше не выдержу! O! — прошептала я, падая на влажную траву. Мысль, о чем может подумать Дамир, когда я спущусь вниз… такая, мелькнула и пропала. Мне было все равно. — Мама! Мамочка… — слова срывались с губ, меня трясло, словно в лихорадке. — Я так больше не могу…

Но все они были так далеко, что не услышать… не ответить… Лишь я и ветер, что налетал порывами, будто пытаясь еще сильнее раздуть пламя.

— Я так больше не могу, — повторил я, в полном угрозы тяжелом шелесте листвы расслышав журчание воды. — Я не могу, — произнесла тверже, заставляя себя подняться. — Если у меня остался лишь такой выбор…

— Быстро же ты сдалась, — весьма брезгливо раздалось из-за спины. — Я считал, что ты крепче.

— Ты! — с ненавистью выдохнула я, разворачиваясь, и едва не падая, поскользнувшись. — Кто тебе дал право, решать, кому жить, а кому лишь существовать?! — Я кричала, прекрасно осознавая, чем это может для меня закончиться. Вот только… когда смерть совсем близко, страха больше нет. — Кто дал тебе право играть чужими судьбами?! Твоя Богиня?! Тогда, она — такое же чудовище, бесстрастно взирающая на творимое тобой!

Не знаю, чего я хотела добиться своими обвинениями, в любом случае результата не было. Он продолжал стоять в нескольких шагах от меня. Идеально белый плащ, невозмутимость в качестве маски на лице, обжигающий холод в глазах… Если я его ненавидела, то он меня — презирал.

— Я сделала свой выбор, — заставив свой голос звучать безразлично, произнесла я, выпрямляясь. — Ты не сможешь мне помешать.

— Это не выбор, — скривившись, усмехнулся Ильдар. — Всего лишь трусость. Умереть, чего же проще… Сомкнется вода над головой и… все. Нет неба, надежды… Нет ничего.

— Ты умеешь произносить красивые слова, но продолжаешь делать при этом страшные вещи, — сквозь зубы процедила я, понимая, что в чем-то он прав.

Миг слабости… Боль никуда не делась, да и сил больше не стало, но в душе что-то дернулось. Пока я жива…

— А может, ты просто чего-то не понимаешь? — без малейшего намека на улыбку, поинтересовался он. Потом, не дожидаясь моего ответа, окинул быстрым взглядом. — Нам надо вернуться, пока ты не замерзла окончательно.

— Тебя это так беспокоит? — огрызнулась я, только теперь ощутив, о чем он говорил. Мокрая одежда не спасала от холода. Дело шло к осени, днем еще тепло, к ночи становилось значительно свежее…

— Беспокоит ли это меня? — переспросил он неожиданно хрипло, так и не отведя глаз.

Я, невольно, отступила назад, лишь теперь сообразив, что вымокшая туника плотно облепила тело. Нога соскользнула с камня, я попыталась удержать равновесие, но вокруг было слишком влажно…

Упасть Ильдар мне не дал. Подхватил, прижав к себе. Когда я забилась в его руках, пытаясь освободиться, лишь обнял крепче, шепча в самое ухо:

— Тихо, тихо, моя пташка…

— Отпусти! — потребовала я, чувствуя, как мое тело предательски тянет к нему. К его теплу, к его силе, к его уверенности…

— Отпущу, — все так же, чуть слышно, отозвался он, удерживая меня одной рукой, а второй расстегивая фиксатор плаща. — Согрею и сразу отпущу…

Резкое движение, которым он набросил плащ мне на плечи, заставило нас обоих пошатнуться. Его губы… мои губы…

— Нет, не могу… — выдохнул он, склоняясь ко мне.

Отодвинуться я не успела. Поцелуй был мягким, долгим. Он тянулся и тянулся, заставляя забыть обо всем. О холоде, одиночестве, той боли, что еще недавно корежила отчаянием.

— Как же долго я тебя ждал, мое незаслуженное счастье, — прошептал он, чуть отстранившись, когда я начала задыхаться.

— Это сон? — с трудом выравнивая дыхание и не пытаясь больше вырываться, смущенно уткнулась я ему в грудь. Точно знала, что — сон, но так хотелось услышать его голос. Эти низкие нотки, отзывающиеся желанием в теле.

— Почти, — улыбнулся он, приподнимая мой подбородок. — Твой и мой… сон.

— Тогда я не хочу просыпаться, — закрыла я глаза, позволив ему взять меня на руки. Прижалась крепче, ощущая, как сильно и четко бьется его сердце.

— В эту ночь ты не проснешься, — с какой-то невообразимой нежностью уверил он меня, начиная спускаться по тропинке вниз. — Моя пташка… Моя кайри…

Он все шептал и шептал… И ночь баюкала, звездной пеленой укрывая реальность, рождая тот мир, в котором оставались лишь он и я…

В какой-то момент, вынырнув из омута, в котором его руки осторожно снимали с меня мокрую одежду, растирали холодные ступни, наткнулась на шальной, почти безумный взгляд:

— Ты станешь моей кайри? — заметив, что я смотрю на него, спросил Ильдар, похоже, и сам испугавшись того, что произнес. Но тут же повторил уже тверже: — Ты станешь моей кайри?

— Я уже твоя кайри! — счастливо улыбнулась я, потянувшись к его губам. Если это был сон…

— Моя кайри! — закричал он, подхватывая меня на руки. — Моя! Кайри!

И я радовалась вместе с ним. И смеялась, чувствуя, как по лицу бегут слезы… Соленые слезы моего запретного счастья.

Он опустил меня на кровать с такой осторожностью, что я невольно ощутила себя его Богиней. Жестокой, но справедливой. И… любящей.

Скинув тунику, присел рядом, облокотившись на локоть. Провел кончиками пальцев по лицу, спустился вниз по шее, провел ладонью над грудью, не смея прикоснуться, но словно согревая своим теплом.

— Ты отдашь мне эту ночь? — наклонился он ко мне. Лицом зарылся в мои еще влажные волосы.

— Да, — не раздумывая отозвалась я. И тут же жалобно добавила: — Мне холодно. Согрей меня…

Проснулась я довольно поздно, яркий свет слепил даже сквозь закрытые веки. С удовольствием потянулась, ощущая в теле необыкновенную легкость. Да и на душе было тепло и спокойно, словно все самое страшное осталось далеко позади.

И только после этого открыла глаза, тут же наткнувшись взглядом на сидевшего в кресле Ильдара. До полного облачения ему не хватало только злополучного плаща.

— Что ты здесь… — начала я, лишь теперь сообразив, что это я нахожусь не только в его комнате, но и в его постели. — Это был не сон… — со стоном прошептала я, понимая, что моя и без того непростая жизнь стала еще сложнее. Я ему позволила узнать то, в чем и себе-то боялась признаться.

— Нет, не сон, — не без горечи отозвался он, поднимаясь и подходя ближе.

Я непроизвольно отодвинулась от края, натянув одеяло выше, и заметив, как его губы искривились в саркастической улыбке. Моя реакция ему явно не понравилась.

Но, тем не менее, когда Ильдар заговорил, его голос звучал без малейшего намека на язвительность. Скорее уж с грустью.

— Я решил, что ты должна знать.

— Я должна знать?! — выдохнула я, чувствуя, как волна ярости подступает к горлу. — О чем я должна знать, мой господин?!

Решительно откинув одеяло (смешно было смущаться наготы после всего, что произошло), встала с постели. Единственную поблажку, которую дала себе, постаралась его не коснуться.

Одевалась я, чувствуя на себе его взгляд…

Это была меньшая проблема из тех, которые я уже создала.

— Я могу вернуться в свою комнату, мой господин? — поворачиваясь к нему и низко склонив голову, смиренно спросила я. Вот только не было больше смирения в моей душе. Как не было и той опустошенности, которая еще вечером заставляла думать о смерти.

— Да, Мария, — отступил он в сторону, даже не сделав попытки объясниться, — ты можешь вернуться в комнату. И, — продолжил он, когда я уже подошла к двери, — будь готова.

— К чему, мой господин? — замерла я, не оборачиваясь. Если он…

В своих прогнозах ошиблась. Только сердце дернулось, но не радостью — сожалением.

— Эклис Шаенталь сегодня будет гостем Храма. Дамир принесет тебе одежду.

— Да, мой господин, — поклонилась я еще ниже, чем в первый раз. — Я буду готова.

Несмотря на вновь поселившуюся в сердце боль, слез больше не было. Сомнений — тоже.

Глава 9

Чуть больше трех месяцев спустя после событий на Зерхане.

— Тебя уже давно пора пристрелить! — выдохнул Орлов, как только за ними закрылась дверь кабинета Шторма. — Авантюрист, твою мать, доморощенный!

— Расслабься! — довольно фыркнул полковник, падая в кресло и активируя оперативку. Без нее обстановочка была явно не та. — Вопрос: кто и что получил, остается открытым, но базы, заправочные и ремонтные станции, считай, в наших руках. А если к ним добавить корабли и экипажи, обещанные Индарсом, так про потрепанные нервы вообще можно забыть.

— Забудешь с тобой, — все еще недовольно проворчал генерал, расстегивая фиксатор кителя. — Где там твой коньяк?

— А может по девочкам? — подмигнул ему Шторм, прежде чем наклониться к нижнему ящику стола, где хранил свои стратегические запасы. — Тебе блондиночку, мне — рыженькую…

— Это ты про ту, что на тебя в коридоре плотоядно смотрела? — усмехнулся Орлов, вспомнив оценивающий взгляд младшей Горевски, уже довольно прочно обосновавшейся под крылом у Шторма. — А мести ее братца не боишься?

— Так девочка уже давно подросла, вполне самостоятельна во взрослых вопросах, — задумчиво глядя на пустую бутылку, которую выставил на стол, протянул Шторм. — Ты не знаешь, когда мы ее… того?

— Это не мы ее… того, — сдерживаясь, чтобы не захохотать (отпускало медленно, но отпускало), отозвался генерал. — Это вы ее с Лазовски. Даже блокировки не устояли.

— Веришь — не помню, — вроде как растерялся Шторм. Потом, махнув рукой, наклонился вновь, уже из-под стола поинтересовавшись: — А ты не в курсе, какая она была по счету?

— В курсе, — фыркнул Орлов, вспомнив то утро. По словам оперативного, кодированный по высшему уровню канал связи они в ту ночь держали почти шесть часов. — С твоей стороны было четыре коньяка и одна виски, а вот чем потчевал себя Ровер, извини, не уточнял. Но — хотелось.

— И чем он сумел вызвать у тебя столь пристальный интерес? — не поднимаясь, извернулся Шторм, выглядывая из-за стола.

— Так он потом еще и меня домогался, — «сдал» Лазовски генерал. — Это у тебя боты второго эшелона, а у него после скайлов столь глубоко ничего не цепляется. Тебя сбросило в коллапс, а он потом еще час мне Устав наизусть цитировал. Эмоциональной разрядки нет, а пробивает…

— Твою мать! — Шторм, закрывая, так стукнул ящиком стола, что в комнате отдалось звоном. Хоть и без толку — хватало не больше, чем минут на десять, но арсенал спиртного, располагающийся в горизонтальной плоскости, был весьма солидный. — А раньше сказать не мог?!

— А потому и не мог, — на этот раз жестко отозвался Орлов, — что глаза твои безумные видел. И сейчас вижу, что тебе одного Зерхана мало показалось! На Самаринию решил замахнуться?! Вотчина Ежова покоя не дает?!

— Мы с тобой об этом уже говорили, — никак не отреагировав на выволочку генерала (не свое начальство, чтобы подобострастно трепетать, да и привык уже), Шторм протянул руку к шкафу. Там, прикрытые старыми книгами, прятались стаканы. Не столько мера предосторожности — над головой никого не было, сколько привычка. — Все ниточки ведут туда. Или ты предпочитаешь потом нажираться, наблюдая, как в очередной раз рванет?!

Орлов не стал переспрашивать, о чем тот говорил, и так понятно…

Информация о намерениях домонов подтвердилась, став из практически беспочвенных подозрений в двойной игре предков демонов доказанным фактом. Отпущенное им для подготовки к вторжению время аналитики разных ведомств, проводившие анализ независимо друг от друга, оценивали приблизительно одинаково: два — два с половиной стандарта. Все отличия, что кто-то знал о замашках Индарса на третий корабль артосов, а кто-то оставался в неведении, но на итоговую цифру это мало влияло, если только не отменяло вовсе. Вполне подходило под признаки провокации, даже с учетом того, что первые два существовали лишь для небольшого числа посвященных. Очередная выходка Таши, сыгравшей на самой грани безрассудства, сохранила их для остальных только в памяти.

В подобной ситуации оставлять за спиной флот Самаринии, который по оценкам специалистов, был вполне способен преподнести множество сюрпризов, не зная точно, на чьей стороне те выступят, являлось ошибкой на грани крупномасштабной катастрофы.

Просьба о помощи императора старха, который был лично заинтересован в возвращении Марии Истоминой, давала им оперативный простор, становясь весомым аргументом в предстоящем споре со штабными. И, как правильно заметил Орлов, чужая вотчина, и, сыграй они грубо — серьезные последствия для и так не простых отношений с воинственными соседями. Самариния была слишком близко к Союзу, чтобы забывать об этом.

Шторм потому и пошел на столь неоднозначный разговор с Индарсом, что видел открывающиеся перспективы. Генерал тоже видел… как окончательный приговор всем достигнутым со стархами соглашениям, хоть немного ошибись полковник в оценке своей необходимости Индарсу. Тот никогда не упускал своей выгоды, но… никому и никогда не позволял собой манипулировать, тонко чувствуя, когда это происходило.

— Остынь, — вздохнул Шторм, догадываясь, о чем думал, глядя на него Орлов.

Встал, поднял бутылку. Рассмотрев ее на свет, плеснул в стаканы. Не дожидаясь, когда подойдет Орлов, чтобы забрать свой, опустошил один двумя крупными глотками, наплевав на благородство напитка.

— Мы с тобой не юные девицы на выданье, чтобы смущаться и краснеть, прежде чем нас… — Не закончив (по смыслу было и так понятно), скривившись, проследил взглядом, как генерал последовал его примеру, избавившись от коньяка единственно правильным способом — внутрь. — Да и разводить рефлексии: как оно могло быть, но не случилось, тоже поздно. Но, — он ухмыльнулся, — Искандеру придется уйти в сторону, этот ему Наталью не отдаст.

— И когда тебе Индарс успел об этом нашептать? — скосив взгляд на нижний ящик стола, поинтересовался Орлов. Прав был Шторм — после такого визита либо напиться, либо… по девочкам. Вместо этого они, как два престарелых извращенца, все о работе…

— Когда я стоял у окна, — отозвался Шторм, отбарабанив по крыше стола свой любимый марш, вспоминая этот момент разговора.

— Вы позволите? — давая себе время обдумать ответ на весьма щекотливый вопрос, заданный Индарсом, уточнил Шторм, указав взглядом на окно. — Адмирал Искандер уверял, что из него открывается великолепный вид на сад.

Отметив, что стекло стало прозрачным — пусть и не прозвучавшее вслух, но приглашение, подошел ближе:

— Господин генерал убежден, что из всех союзников по коалиции, именно стархи будут до конца соблюдать заключенные между нами соглашения.

Вид, действительно, был великолепен. И Шторм без труда мог оценить это великолепие… идеально выверенное специалистами по безопасности. Несмотря на густую растительность, разноуровневые кроны прекрасно скрывали многоплановую систему активной защиты. И это лишь то, что он сумел заметить профессиональным взглядом, а сколько пропустил…

Эти сведения полковнику были совершенно не нужны — неприступность резиденций императоров стархов и демонов уже давно стала эталоном, — если только потешить самолюбие, но ведь интересно… Как еще один критерий работы… интересно…

— Это имеет отношение к моему вопросу? — словно бы не понимая связи между одним и другим, уточнил император.

Не вырвал полковника из размышлений — тот не пропустил легкого напряжения, кисеей повисшего в воздухе, но словно раззадорил. Мол, теперь твой ход.

Ход, действительно, был его, вот только начатую игру нельзя было начать сначала.

— К войне — самое непосредственное, — чуть иронично улыбнулся полковник, заметив отголосок своего лукавства во взгляде Индарса. Тот мелькнул и… исчез, взятый под контроль сильной волей. — С провокацией все не столь однозначно, но… — Шторм помедлил, с выражением легкой меланхолии глядя на раскинувшийся перед ним пейзаж. — Господин император, — развернулся он резко, — вас ведь интересует именно мое ведомство?

Даже не риск, а как самому нажать на акер волновика, приставленного к собственной голове. Вызов, брошенный императору…

— Вы всегда столь… прямолинейны? — с неявным, но осуждением произнес Индарс, заставляя выбросить из головы все лишнее. Еще не выстрел, но палец уже дернулся, чтобы оборвать существование.

Ассоциация была неординарной, добавив в кровь порцию куража и, наконец-то, объяснив, что именно связывало императора с дочерью Орлова.

Они оба были обозначены Судьбой, отмечены ее талантами, отравлены ее благосклонностью. Не зная покоя, не приемля пустоты, стремясь к чему-то, ведомому лишь им…

Два отражения… Рано или поздно, но адмиралу придется отступить. Эту женщину Индарс ему не отдаст…

— Знаешь, — усмехнулся Шторм, вырывая себя из недавних событий, — а они даже улыбаются одинаково. Чуть склонив голову и слегка прищурив глаза…

— И тебе оказалось этого достаточно, чтобы сделать подобный вывод? — нахмурился Орлов. Тема любви императора стархов к его дочери была болезненной, хоть и не раз уже играла им на руку. Хотел Индарс того или нет, но ему приходилось учитывать и ее интересы.

— Предлагаешь поспорить? — устроившись в кресле и закинув ноги на стол, поинтересовался Шторм. — Или лучше скажи мне, — со знакомым Орлову блеском в глазах, вроде как передумал он, — с какого перепуга Индарс решил сплавить Карина Йорга на базу «Иероз»? Версия — с глаз долой, не принимается.

— Информация точная? — тут же «сделал стойку» генерал, предпочитая забыть и о том, что вытворял Шторм в кабинете старха, буквально подводя их под монастырь, и о том, что вновь обещал себе больше никогда не поддаваться на его уговоры.

Ведь точно знал, чем обычно заканчиваются его импровизации, вот только отказать не всегда получалось, уж больно хорошо умел убеждать. Этот случай исключением не стал, заставив в очередной раз поверить, что чудеса все-таки случаются. Когда с разговора о спасении Марии Истоминой, на которое Шторм, не сильно-то и сопротивляясь, подписался, перешли к теме несуществующих подразделений, уже не верил, что удастся выйти из кабинета Индарса живым.

Через идею создания подразделения «Ворош», командовать которой предстояло его вновь «погибшей» дочери, явно просвечивали те неизвестно куда исчезнувшие крейсера стархов, которые их спецы безуспешно разыскивали по всей галактике.

— Я же здесь не только для того, чтобы коньяк с тобой жрать, — вроде как недовольно бросил Шторм, но продолжил уже без иронии. — Готов заложить свое годовое жалованье, что первой в списке баз, которые Индарс нам предложит для размещения группы, будет стоять именно «Иероз».

Орлов и хотел бы прокомментировать заявление Шторма, но не успел. Комм на руке полковника завибрировал, заставив того выругаться сквозь зубы. Не столько от неожиданности, сколько от раздражения.

На этом уровне оповещения о поступивших сообщениях у него находился только один адресат. Тот самый благодетель, который называл себя должником.

* * *

— Ты никому не должна кланяться, включая эклиса…

— Я могу спросить моего господина, почему? — смиренно уточнила я, дождавшись короткой паузы.

На этот вечер моя одежда была белой, но столь же простой, как и обычно. Впрочем, я этому была рада. Игрушка — не игрушка, но, по крайней мере, не наряжали.

— Можешь, — равнодушно произнес Ильдар. — Ближний круг является отражением лиската, для других он не существует. Если эклис захочет задать тебе вопрос, он обратится ко мне, и именно я спрошу тебя. Твой ответ передам ему так же я. Или не передам, если таково будет мое желание.

— А брат моего господина? — чуть склонила я голову.

— А брат твоего господина, — с легкой язвительностью повторил он, — связан с ним родством крови. Ближе — некуда.

— Я благодарю моего господина за пояснения, — склонилась я ниже. Уже успела заметить, насколько это его раздражает.

На этот раз обошлось. Похоже, его волновали совершенно иные проблемы.

Бросив взгляд на Дамира, так же, как и я, облаченного в белое, Ильдар продолжил свой инструктаж:

— Ты должна постоянно находиться у меня за правым плечом. Если я буду вынужден отойти, с тобой останется Дамир. Его ты должна слушаться, как меня.

— Мой господин запретил Дамиру говорить со мной, — заметила я, не поднимая взгляда.

— Объяснится жестами, — резко бросил Ильдар, к чему-то прислушиваясь. — Пора.

Выяснять, усвоила ли я его урок, он не стал. Активировав жестом телепортационный круг, вошел в него первым, встав так, чтобы я могла занять место справа от него.

Всего лишь шаг… еще бы понять, много это или мало? Для любви и ненависти к нему, которые переплелись в моей душе так, что и не разрубить.

Вышли мы не у посадочных столов, как я предполагала, а на главной площади Храма. Невольно замерев — воспоминание о том, как здесь заживо горел мужчина, были еще свежи, — вынуждена была все-таки пройти вперед. Не время демонстрировать непокорность… Не время привлекать к себе внимание.

Как и тогда, с трех сторон площадь была окружена. Воины, адепты, варии…

Я только и успела, что окинуть все быстрым взглядом, отметив отсутствие внешнего пиетета к факту появления эклиса, как из опустившегося на антигравах катера с эмблемой Самаринии, вышел мужчина.

Один…

Наброшенный на плечи плащ нежно-голубого цвета не позволял оценить достоинства фигуры, но ростом он вряд ли уступал моему… господину.

Ильдар не двинулся с места (ну и порядочки!), дожидаясь, пока Шаенталь подойдет ближе. Когда между нами осталось метров десять, довольно низко поклонился, придержав рукой полы плаща.

Демонстрация подобострастия не затянулась, выпрямился он раньше, чем я успела рассмотреть эклиса. Про возраст трудно было что-то сказать — на первый взгляд за пятьдесят, но насколько… Смотрит спокойно, но не равнодушно; лицо приятное, хоть и без аристократизма, присущего братьям Исхантель.

— Храм Выбора под властью Единого, — на этот раз лишь слегка склонив голову, произнес Ильдар.

— Верности Выбору, лиската, — отозвался тот, подходя ближе. — Вижу, ты закончил формирование Круга. — Не сделав даже короткой паузы, чтобы Ильдар мог подтвердить или опровергнуть его слова, продолжил: — Васай, лиската!

— Васай! — понеслось над площадью. — Васай, лиската!

Как только гул затих, Ильдар вежливо, однако без малейшего намека на излишнее почтение, поинтересовался:

— Эклис почтит своим вниманием чужую Богиню?

На лице Шаенталя мелькнула едва заметная улыбка. Иронии в ней было не меньше, чем снисходительности старшего к причудам младшего.

— Моя Богиня лояльна к выбору других. — Бросил на меня быстрый взгляд. — К такому — тоже.

О ком он сказал, было понятно и без уточнений, а вот о чем… Способность замечать мелочи не могла мне помочь ответить на этот вопрос.

— У нас это всегда называли чудом, — довольно безразлично произнес Ильдар и указал на ббжизжб проход в стройных рядах адептов. Как раз там начиналась аллея, ведущая к святилищу.

— Я не вижу твоего брата, — заметил эклис, последовав приглашению. Теперь они с Ильдаром шли первыми, мы с Дамиром — следом. Про собравшуюся на встречу с эклисом толпу оба словно и забыли. Да и разговор начали явно не с погоды и здоровья, если уж вспомнить про вежливость и этикет.

— Риман предпочел одиночество, — вздохнул Ильдар. Показалось, что с наигранным беспокойством. — Через четыре дня я собираю Круг Девяти. Хочу быть уверен, что его дару не нанесен ущерб.

— Не вижу причин для спешки, — не скрыв недовольства, сказал эклис, но, тем не менее, вроде как согласился с решением Ильдара: — Я пришлю своего наблюдателя.

Вторую часть фразы лиската проигнорировал, а вот первую решил прокомментировать. Звучало не вызовом, но что-то мне подсказывало — именно им и было:

— Я всего лишь пытаюсь восстановить то, что было утрачено.

— Ты о моей репутации? — довольно безразлично полюбопытствовал эклис, продолжая все так же спокойно идти рядом с Ильдаром.

— О стабильности триады, — поправил его мой… господин. А вот это было уже обвинением, хоть я и не понимала его смысла.

— Это был нелегкий выбор, — вроде как с грустью парировал Шаенталь.

Не знаю, как Ильдар, но я ему не поверила, как не поверила и внешней доброжелательности. Ощущение, которое я испытывала, находясь довольно близко от эклиса, напоминало удушающую духоту.

Давит, давит, давит…

— Кэнтар брашьян! — на мгновение остановившись, резко бросил Ильдар. Дернул фиксатор, скинул плащ на руки тут же оказавшемуся рядом с ним Дамиру. И только после этого обернулся ко мне: — Надень!

Возражать я не собиралась, да и не получилось бы. Я еще только пыталась осмыслить причину подобной заботы, а интасси уже накинул ткань мне на плечи.

Фиксатор беззвучно закрылся и… стало значительно легче, словно я оказалась дома…

С шага я не сбилась, хоть и захотелось сорвать с себя плащ и бежать… От него, от себя, от тех чувств, которые я считала своей самой большой ошибкой.

— Она слаба, чтобы стать достойной, — посчитав, что задерживаться больше не стоит, эклис первым двинулся в сторону святилища.

Ильдар последовал за ним, пристроившись рядом.

Вышитая серебряной нитью белоснежная туника спадала свободно, не стянутая ремнем, добавляя Ильдару внешней простоты, что ничуть не мешало ему выглядеть тем самым лиската, которого обожествляла оставшаяся на площади толпа. И ни легкое пренебрежение, прозвучавшее в произнесенной эклисом фразе, ни его статус не могли этого изменить.

— Ритуал очищения потребовал значительных усилий, она скоро восстановится.

— Сан траш?! — То ли воскликнул, то ли спросил Шаенталь.

— Траш! — твердо ответил Ильдар, заставив меня задуматься еще и над этим.

Траш… Слово было мне знакомо, Лорианна несколько раз произносила его, когда мы однажды гуляли по парку втроем. И каждый из них это звучало так, словно она уточняла: «Так?».

Но что значило: «Сан?»

«Даже так?!»

Перевод оказался достаточно очевиден, чтобы размышлять над ним долго. Если, конечно, упустить тот факт, что касалось это именно меня. Ну и забыть про упоминание о ритуале очищения.

— А как же Джема? — похоже, зашел с другой стороны эклис, поднимаясь на ступеньку.

Святилище находилось на плоской вершине пирамиды. Сто и одна, как-то сказала Лора, а потом добавила: «Путь в небо». Со стороны сооружение подобного впечатления не производило, но я с выводами не торопилась. Все, с чем мне уже пришлось столкнуться на Самаринии, наталкивало на мысли об иллюзиях. Храм богини Выбора исключением не стал.

— Джема? — повторил Ильдар. И ведь не привычка, отвечал вопросом на вопрос он вполне сознательно. — Тратить свои силы на нее я не собираюсь.

— Жестоко, — качнул головой экслис. — Но тогда ведь ты будешь не против, если я введу ее в свой Круг?

Ильдар продолжал выглядеть расслабленным, легко поднимаясь наверх, но я не видела — чувствовала, как жгутами начало скручиваться вокруг него напряжение, заставляя тонко вибрировать воздух вокруг нас.

— Я не могу указывать эклису, кто достоин подобной чести, а кто способен стать песком, под которым будут погребены следы великих дел, — вроде как задумчиво протянул Ильдар и… остановившись, развернулся ко мне: — Устала?

В его голосе было столько заботы, что я едва не поверила…

Впрочем, он мог быть и таким. Внимательным и… нежным.

— Да, мой господин, — склонила я голову, не упустив намека. О том, что для меня этот подъем проблемой не является, Ильдар знал превосходно. Холм, который я облюбовала для прогулок, был значительно выше и круче.

— Отведи ее, — приказал Ильдар Дамиру, вроде как утратив интерес, но стоило мне только протянуть руку к фиксатору, чтобы вернуть плащ, жестко бросил: — Не снимать!

Сердце дернулось в мрачном предчувствии — их разговор был полон недомолвок, похожих на попытки прощупать, насколько прочна позиция противника, но я лишь низко поклонилась, демонстрируя покорность. Когда я выпрямилась, Ильдар уже продолжил свой путь…

У меня не было причин думать так, но мысль о том, что все это — неправильно, была оглушительной.

Я не хотела, чтобы он шел туда один…

* * *

— Что с ним? — соскочила я с кресла, в котором сидела, поджав под себя ноги и сжавшись в комок, когда Дамир вернулся в комнату. Уже давно стемнело, а Ильдар в Храме так и не появился.

Вместо ответа интасси лишь на миг опустил ресницы, словно пытаясь спрятать от меня свое беспокойство. Приказ Ильдара не разговаривать со мной он не нарушил даже теперь.

Преданность… Преданность Дамира была безграничной. Несмотря ни на что…

— Ему грозит опасность? — подошла я ближе.

Кивок был медленным, но я заметила, как непроизвольно сглотнул Дамир.

— Ты можешь ему помочь? — продолжила я допрос. Мой тон был далек от дружелюбного, но интасси, похоже, это не смущало. Он разделял мое волнение. — Не можешь… — продолжила я, прокомментировав его движение головой. — А я?

На это раз Дамир предпочел отойти к окну, мельком взглянув на накрытый стол. К ужину я так и не притронулась. Он, кстати, тоже, оставаясь со мной практически безотлучно. Отправить его за новостями мне удалось лишь дважды.

Глупо — их технологии связи вряд ли уступали нашим, но он сдавался, замечая, что я начинаю сходить с ума об беспокойства.

Тоже не умно, но… боялась я не только за Ильдара, но и за себя. Его жизнь… моя жизнь…

— Хочешь сказать, что нам остается только ждать? — протянула я, лихорадочно обдумывая ситуацию. Неизвестно, насколько я была права, но… даже на мой взгляд ничего хорошего от эклиса ждать не приходилось. То ли Ильдар пошел против его воли, когда спас брата, то ли у этого противостояния были значительно более глубокие корни, но результат сомнений не вызывал — один из этих двоих должен был отступить.

Я очень сильно сомневалась, что им будет мужчина, которого называла своим господином.

Дамир не шевельнулся, продолжая смотреть вдаль. Туда, где была чья-то свобода…

— Нас слушают? — неожиданно вырвалось у меня.

Еще мгновение назад я думала об очередном повороте судьбы, заставившем меня волноваться о человеке, которого я имела полное право признать своим врагом, теперь же все мысли были лишь о том, что подобный шанс может не повториться.

Интасси развернулся резко, с недоумением посмотрев на меня. Пришлось повторить вопрос:

— Нас слушают?

Приподнятая бровь явно символизировала удивление — я вряд ли сейчас походила на ту Мария, что со смирением склоняла голову, — но, тем не менее, он качнул головой, подтверждая, что удача решила перейти на нашу сторону.

— У тебя полный доступ к телепортационной сети?

Кивок… и взгляд, в котором появилось понимание. Что порадовало, фанатичного: уж лучше сдохну, там не было.

— Тогда — последнее, — протянула я, подняв с кресла плащ Ильдара и накидывая его себе на плечи. — Сканеры фиксируют только код поля защиты, но не берут сам объект?

Дожидаться, когда подтвердит, не стала — хоть и навигатор, но кое с чем подобным встречаться приходилось, так что достаточно оказалось красноречивого молчания и воспоминаний. Даже визуально при активированном поле ни рост, ни особенности фигуры не взять. Все размыто.

Но был еще один вопрос, который стоило прояснить, прежде чем ринуться в пропасть. Как-никак, на кону стояла не только моя жизнь, но и… его предательство.

— Другой возможности не будет, — начала я жестко, подходя к Дамиру вплотную. — Ни у тебя, ни у меня. Или сейчас, или сдохнем оба. Ты — на костре, я… — Я ухмыльнулась… — Для меня тоже способ найдется. Ни Ильдар, так эклис. Ни эклис, так Ильдар… — Вздохнула… иронично. Никогда не думала, что когда-нибудь произнесу подобное. — Мне без тебя не уйти, тебе без меня не выжить. Я свой выбор готова сделать, а ты?

Отвечать Дамир не стал, просто обошел меня и направился к двери. Я пошла следом…

Выбор! Путь к нему был нелегким, но… отступать я не собиралась, отказывая себе в горькой любви и останавливаясь на свободе, которая оказалась предпочтительнее несбыточного счастья.

Единственная, о ком я была готова сожалеть — Лора, но… это был ее мир, девочка в нем выживет. Мы с Дамиром — нет.

Коридор был пуст. Впрочем, ничего необычного, Ильдар обходился минимумом хошши, оберегая собственное одиночество. Да и неприхотливо он был, в этом за последние три месяца я успела убедиться.

Первым телепортатором мы не воспользовались. Когда прошли мимо, я осторожно тронула Дамира за руку. Кивнула назад, намекая, что путь на волю остался у нас за спиной. В ответ интасси лишь качнул головой, наталкивая меня на очередное откровение — по большому счету, причин доверять ему у меня не было.

Ну — да, отступник, но до этого момента он не сделал ничего, чтобы сохранить свою жизнь. А возможности у него были, в этом я не сомневалась. Зная личный код доступа лиската, покинуть планету труда не составляло. И если он все-таки решился…

То, что я не видела причин, не значило, что их не было. Дамиру я верила. Безотчетно, безосновательно, но чувствуя, что имею на это право.

Очередная глупость, которая могла стоить мне всего, но я предпочитала ее совершить, чем жалеть об упущенной возможности.

Еще один поворот — в этой части Храма я еще никогда не была, — и мы вышли к лифтовой площадке.

— Пока эклис находится в Храме, внутренний контур отслеживается его хошши, — предвосхитил мой вопрос интасси, и сам предпочтя закончить игру в молчанку. — Накинь капюшон, — то ли приказал, то ли попросил он, как только створа кабины приглашающе сдвинулась.

Опередил он меня с рекомендациями буквально на мгновение, я уже и сама собиралась принять меры предосторожности.

Спускались вниз мы в полной тишине. Правда, давила на плечи она недолго.

— Охрана, — шепнул он, когда лифт остановился. Чуть сдвинулся назад, предлагая мне идти первой. — Прямо — двадцать. Направо — двадцать. Направо — десять…

Мне оставалось лишь надеяться — он знает, что делает.

Вышла я решительно, не дав себе задуматься о том, что будет, если наши усилия окажутся напрасными. Что будет, то — будет. Полы плаща разлетелись, но это было не столь уж и важно, активированная еще в комнате защита держала кокон.

Первый шаг сделала машинально, затем пришлось заставлять себя идти. Но теперь хоть было понятно, о чем предупредил Дамир. В помещении, куда мы попали, было абсолютно темно. Вспыхивала только панель под ногами, стоило на нее наступить.

Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать… досчитала я, надеясь, что когда Дамир называл количество шагов, имел в виду именно мои. Резко развернулась направо, заткнув вскинувшийся страх — если я ошиблась…

Снова двадцать и вновь резкий поворот. Ярко вспыхнул свет, ослепив, но я, пусть и ничего не видя, досчитала до десяти, успев сделать еще половинку, ощутив под ногой уже знакомую упругость телепортационной платформы. Поворот, мгновение ощущения свободного падения и нас вынесло на границу посадочного поля.

— Молчи, — подсказал в очередной раз Дамир.

А то я и не знала!

Четверо хошши появились, словно из-под земли.

Весь мой план был сплошным безрассудством! Но разве это имело значение?!

Раздраженно отмахнувшись, продолжила идти в сторону стапеля, на котором лежал «Лиската-1».

Наше появление вызвало оживление на площадке. Сначала «заморгали» ограничители зоны, затем «засемафорил» подъемник. К столь неожиданному появлению лиската здесь привыкли, что было нам только на руку. Речь сейчас шла не о минутах… секундах. Каждая из них могла стать последний.

Несмотря на это, остановилась я сама, пропустив интасси вперед. Так делал Ильдар, не стоило нарушать привычного порядка. Дождалась, когда Дамир поднимется наверх, вроде как задумчиво глядя в царившую за мерцающей границей ночь…

А перед глазами стоял он… Враг и… любимый мужчина.

Теперь я могла ответить сама себе — Карина я не любила. Или любила, но спокойно, размеренно, видя в нем то хорошее, что могло сделать нашу с ним совместную жизнь полной искренней заботы друг о друге и тихого уюта. И дела, которое для нас обоих было смыслом существования.

Ильдару удалось столкнуть меня лицом к лицу с тем, о чем я даже не подозревала. Мой мир до встречи с ним был пресным и бессмысленным.

— Садись в кресло капитана, — распорядился Дамир, когда я добралась до рубки, понимая, что никогда уже не стану прежней, не забуду об этих днях и… той ночи, которая мне не приснилась, но не собираясь отступать.

— Код доступа? — потребовала я, прежде чем активировать консоль управления. Возражать Дамиру и убеждать, что неплохо смотрелась бы и на месте навигатора, я не стала.

Коротким жестом отправив мне комбинацию, Дамир, молча, продолжил выполнение полетной карты.

— Есть доступ к системе, — заставив себя расслабиться, произнесла я, как только пульт раскрылся, признав мое право находиться за ним.

— Надеюсь, у тебя есть план, — наблюдая, как ИИ тестирует бортовые системы, буркнул интасси. В мою сторону он даже не посмотрел.

— Надеюсь, — парировала я, перехватывая у Дамира навигационный контроль, — когда ты узнаешь, что именно я задумала, не будешь упрекать меня в безрассудстве.

— Если кого здесь упрекать в безрассудстве, так меня, — угрюмо отозвался мой напарник по побегу, не отводя взгляда от информера, на котором заканчивался обратный отсчет выхода двигателя на предвзлетный режим. — Было все так просто…

— И не говори, — хмыкнула я, раскручивая перед собой карту сектора. — Через сколько тебя там должны были сжечь?

Вместо ответа Дамир, жестом, предложил мне заткнуться. Спорить я не стала — полетная карта была завершена.

— Здесь борт «Лиската-1». Прошу снять контроль, — произнес он четко и спокойно.

Мне бы его выдержку… Сердце колотилось где-то в горле, отзываясь лихорадочным ритмом в висках.

Очередная мысль, возникшая на фоне убегающих мгновений, была весьма нетривиальна. Сбегать в первый раз было страшно, а во второй?

От истерического смешка меня спас голос диспетчера:

— Введите код для подтверждения полномочий.

Тогда, в наш первый полет на «Лиската-1», Дамир смотрел на Ильдара, в этот — на меня, словно давая возможность передумать. Да только отступать было некуда. Мы уже рискнули всем, больше у нас с ним ничего не осталось.

Кивнув — я свой выбор сделала, с каким-то даже безразличием наблюдала, как Дамир вводит на дисплее символы.

То ли нашей свободы, то ли… нашего с ним безумия.

— Код принят, — отозвался невидимый оператор, избавляя меня от идущих фоном размышлений. — Контроль снят. «Лиската-1», ждем вашего возвращения.

— Принято, — бросил интасси, погружая затянутые в перчатки-вариаторы ладони в свечение контактного поля. — Взлетаем.

— Взлетаем, — повторила я, откидываясь на спинку ложемента.

Это был еще не конец, но… уже начало.

Глава 10

— Неужели я произвожу впечатление настолько беспечного и самонадеянного? — раздалось из-за спины, когда мы с Дамиром все-таки пристроили «Лиската-1» между двумя довольно крупными каменными глыбами.

До границы астероидного поля оставался еще один рывок, но сил сделать его прямо сейчас, не было ни у него, ни у меня.

— Тварь же ты, Ильдар, — глухо произнесла я, даже не обернувшись. Но руки с пульта убрала. На всякий случай.

— Вообще-то, — парировал он обиженно, — я только что спас нам всем жизнь.

Молчание было достаточно продолжительным, но уточнять, что именно он имел в виду, я не стала. Захочет — скажет, не захочет…

Мне не хватало лишь его голоса, чтобы понять: мой путь сюда был проложен им. И… взгляд на Дамира был быстрым, но не обвиняющим. Я точно знала — такие, как он, не предают, но предпочла обмануть саму себя.

Догадавшись, что наводящих вопросов не будет, Ильдар, продолжил:

— Не тебе одной известно, что при определенной степени удачливости десятка проходима. Ты вела корабль точно на заградительную базу. Не помог бы и мой код, стреляют они без предупреждения.

— Считаешь, мне стоит поблагодарить тебя за это? — довольно язвительно уточнила я, только теперь разворачивая пилот-ложемент.

— Хотя бы поинтересоваться, чего мне это стоило, — поднимаясь с кресла навигатора, без малейшего намека на улыбку, заметил он.

Подошел вплотную, убрал с моей щеки прядь волос. За время моего нахождения на Самарии они успели отрасти.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Отдохнуть?! — подскочила я, только после этого сообразив, что стоять мы будем вплотную. Вот только меня это не остановило. — Ты можешь мне объяснить, зачем тебе нужны все эти игры? Не хватало других развлечений?!

Быстрый взгляд Ильдара на Дамира, который остался вне поля моего зрения, я не пропустила, невольно посмотрев туда же. Как раз вовремя, тот невозмутимо пожал плечами, словно говоря: «Я тебя предупреждал».

Этого оказалось достаточно, чтобы я осознала всю бесполезность нашего разговора. Что бы ни задумал Ильдар, он добился своего. Будь иначе, Дамир нашел бы способ меня остановить.

— Мой господин прав, — устало вздохнув, склонила я голову, — мне нужно отдохнуть.

— У тебя нет господина! — приподняв мне подбородок, жестко произнес Ильдар. В глазах вспыхнуло, чтобы тут же потухнуть, бешенство. Своими эмоциями он владел в совершенстве, позволяя себе их испытывать, и великолепно контролируя.

— Как скажешь, — прошептала я, не отведя взгляда. Не пустота — выжженная пустыня там, где еще недавно билось сердце.

— Оставь нас, — попросил Ильдар Дамира, опустив руку и отходя от меня. Когда тот вышел, сел на его место, отключил капитанский пульт. Пусть и бессмысленная в данной ситуации, но предосторожность. — Он мой телохранитель и… друг.

— Это я уже поняла, — отозвалась я, ловя себя на том, что не испытываю того гнева, который должен был стать единственной адекватной реакцией на сложившуюся ситуацию. Если только сожаление… В этом мире больше не было никого, кому бы я могла доверять.

— Он мог отказаться, но согласился мне помочь…

— Кого ты хочешь оправдать, — ухмыльнулась я, — его или себя?

Разговор был бессмысленным, но мы его продолжали.

С ним было все понятно — Ильдар должен был объяснить, ради чего провернул пусть и не столь уж сложный, но явно потребовавший от него усилий план, а вот со мной…

Неужели я хотела понять смысл его поступков?

Последние восемнадцать, из почти тридцати часов полета, его точно не имели. Лезть через десятку, не имея полноценного опыта прохождения подобных зон, выглядело, как особо изощренное самоубийство.

Даже с учетом того, что все это время он находился поблизости.

— Кайри — живое воплощение Богини, которой поклоняется жрец. — Тихо, так что пришлось даже прислушиваться, произнес он вместо ответа. — Сила и слабость. Благословение и проклятье.

— Это должно меня растрогать? — развернулась я к нему. На лице — спокойствие вместо маски, и только в глазах грусть…

Я его любила, но разве это могло что-либо отменить?! Штанмар? Зерхан? Самаринию?

— Всего лишь натолкнуть на некоторые мысли, — устало улыбнулся он, заставляя вспомнить еще и об эклисе. Чем закончилась их встреча, оставалось только гадать.

— Первым, кто за последние пару сотен лет нашел свою кайри, был мой дед, — продолжил Ильдар, не дожидаясь реакции на свои слова. — Удивительно красивая и поразительно жизнерадостная женщина, несмотря на все тяготы, которые ей выпали, — улыбнулся он, на секунду сбросив маску отстраненности. — Об ином будущем для Самаринии он задумался тоже благодаря ей. Генетическая матрица Мириам была далека от совершенства, хоть ей и дали при рождении имя богини.

— Наверное, это очень важно для тебя, — весьма резко перебила я Ильдара, — но ничто из твоего прошлого не станет для меня оправданием.

— Важно, — кивнул он, опускаясь в пилот-ложемент. Утомленно… — но намерения оправдаться перед тобой у меня не было, всего лишь поставить перед очередным выбором.

— Вот как? — ехидно приподняла я бровь. — Еще один эксперимент?

— У деда не было дара, — проигнорировал мой вопрос Ильдар, — но у него была способность видеть то, что недоступно другим. Развилки. Вероятности событий. Судьбы, предназначение и выбор. — Я хотела вставить свое слово, поймав крошечную паузу, но не успела. И… пожалела об этом. — В тот день, когда он увидел свою кайри впервые, уже знал, что станет причиной ее смерти. Чтобы спасти, даже покинул Самаринию, отправившись на Приам, но вернувшись спустя несколько лет, встретил вновь. Эту судьбы было не изменить.

— Как она умерла? — выдохнула я.

Я пыталась убедить себя, что не хочу об этом знать, но… Перед глазами продолжали стоять видения Лоры, свидетельницей которых я стала. И если одно имело отношение к другому…

Сомнения и душевное смятение не помешали мне связать воедино несколько новых фактов. Ильдар ни разу не назвал ту женщину своей бабушкой, в отличие от деда, имени которого так и не упомянул.

Между ними и предупреждением, что Ильдар собирается поставить меня перед очередным выбором, точно была связь. Мне оставалось лишь ее найти самой, либо выслушать все, что он собирался мне сказать.

— Дед отличался излишней прямолинейностью. Я еще многого не понимал — не дорос до этого, но до сих пор помню, как Тормш корил его за категоричность высказываний. Просил умерить свой гонор и вместо того, чтобы кидаться на проблемы, действовать мягче и изворотливее.

— Еще и Тормш! — вздохнула я, разведя руками. Впрочем, в цепочке, которая привела меня сюда, он был едва ли не первым.

Хотелось высказаться… в свой адрес (и это высококлассный навигатор!), но и это вряд ли могло мне помочь. Умение прокладывать курс сквозь хитросплетение звезд не делало меня специалистом в играх разумных.

— Как она умерла? — повторила я свой вопрос, отбросив все лишнее. Если ради этого разговора Ильдар пошел на подобные ухищрения, то, следуя логике археолога, ситуация должны была выглядеть критичной.

— Во время родов, вместе с ребенком. Их первым ребенком, — выдохнул он, сглотнув. Потом посмотрел на меня и… продолжил: — Катер, на котором она летела, рухнул в горах Эрикин. Отказала энергосистема, «лег» ИИ…

— Это маловероятно, — качнула головой я.

— Это маловероятно, — согласился со мной Ильдар, — если не считать предупреждением.

— Хорошо, — кивнула я, принимая сказанное им к сведению, — но какое это имеет отношение ко всему этому? — обвела я взглядом рубку.

— Практически никакого, — подозрительно покладисто отозвался Ильдар, заставив меня напрячься. — Смерть кайри сделала деда безумным. Он говорил о войне, которая придет в галактику, о предках, которым предстоит вернуться, чтобы замкнуть десятитысячелетний круг, о плате за предательство. Упоминал о Триединой, чей культ на Самаринии находится под запретом. А Шаенталь в это время готовился избавиться от Римана, который уже тогда был для него опасен. Кроме рода, к которому мы с братом принадлежим, он был единственным, кто мог оспорить его власть. По силе и благосклонности к нему Богини.

— И здесь тоже власть… — ухмыльнулась я, выигрывая для себя время. Упоминание о войне вновь напомнило о видениях Лоры. Похоже, в своем повествовании Ильдар подходил к самому главному.

С предположением я не ошиблась, но начал он с другого:

— Страшна не власть, а цели, ради которых к ней стремятся, — безразлично поправил меня Ильдар. Потом поднялся, подошел ближе, успев по пути бросить быстрый взгляд на экраны. Остановился так, чтобы я могла видеть его глаза, не поднимая головы. Заботливый… — Вторжение в галактику начнется не позже, чем через два стандарта. Без поддержки Самаринии, коалиции, которая будет противостоять домонам, в этой бойне не победить, но Шаенталь нашу помощь не предложит, приведя всех к гибели. Да и Союз на контакт с ним не пойдет, после всего, что сотворили по его воле.

— А с тобой, значит, пойдет? — еще не оценивая по-новому расклад, но, уже чувствуя, что в этом что-то есть, уточнила я. Все так же, язвительно.

— Со мной, возможно, и нет, — подтвердил мою догадку Ильдар. Вздохнул, словно предупреждая, что мне пора готовиться. — А вот с тобой…

— Что?! — отступила я, упершись в стойку пилот-ложемента. Отходить дальше было некуда.

— Когда за тобой придут, — я отметила, с какой он уверенностью произнес «когда», — ты станешь посредником в этих переговорах.

Как мне ни хотелось его ударить, как ни хотелось закричать, я не сделала ни того, ни другого.

Он был прав, упомянув о выборе. Ничего из этого он не предусматривал…

* * *

Он был прав… Там, на поверхности планеты, услышь я все, что Ильдар мне рассказал, воспринимала бы иначе. Спокойнее, равнодушнее.

Из астероидного поля класса десять, еще не остыв от куража, который гнал вперед, к свободе, на грани жизни и смерти, все выглядело более остро и… очевиднее.

Выбор… Чтобы выразить все оттенки моего состояния, этого слова было достаточно.

— А если я откажусь? — твердо посмотрела я ему в глаза.

— Если ты откажешься, — повторил Ильдар, заставив меня стиснуть зубы, чтобы не высказаться. Испытывать мое терпение он уже научился, — я введу в систему новый курс. Тормш переправит тебя на Приам и свяжется со стархами.

— Ты меня отпустишь? — не поверила я.

— Малейшее принуждение с моей стороны, и контакт не состоится, — небрежно пожал он плечом. — Твое посредничество должно быть добровольным.

— И это ты называешь добровольным?! — обведя взглядом рубку, прошипела я. Умел Ильдар из черного сделать белое.

— Я всего лишь подвел тебя к осознанному, взвешенному Выбору, — отозвался он, проигнорировав мой тон. — Все, что ты пережила, все, что увидела, все, что прочувствовала… В любом другом случае у тебя остались бы сомнения, в этом ты точно будешь знать, что теряешь и ради чего будешь готова переступить через саму себя.

— А те секреты? — не успокоилась я, хоть и приняла его слова.

— Какие секреты? — едва заметно, но улыбнулся он. — Базы на орбите? Телепортаторы? Навигационные и управляющие алгоритмы? — Судя по его иронии, мне предстояло услышать очередное, не самое приятное для себя откровение. — Об этих базах вашим уже давно известно, а остальное — морально устарело. Кое-какие меры предосторожности я все-таки принял.

— Мне только и остается, что аплодировать, — выдохнула я, отходя к креслу навигатора. Чем дальше от него, тем спокойнее. — Сколько у меня есть времени на раздумье? — прижавшись спиной к боковой стойке пилот-ложемента, спросила я.

На него не смотрела… Было не противно — больно. Те капсулы с девушками все еще стояли перед глазами… Все оказалось не так страшно, как мне представлялось — рабство, в которое они попали, было обставлено комфортом и заботой, что не отменяло самого факта. Выбор, который им предоставили, не являлся даже иллюзией свободы.

— Нисколько, — произнес Ильдар довольно равнодушно. — Круг Девяти, который я созвал, не отменить.

— Шаенталь попытается помешать? — Говорить о том, что вроде как не касалось лично меня, было проще, чем принимать решение, зная, что изменить его будет уже невозможно.

— От меня он уже пытался избавиться, найдя для этого законный предлог — ошибку Римана, но тогда дед принял ритуальную чашу с отравленным вином.

— Жуткие у вас законы, — скривилась я. Не для него — для себя, моего лица Ильдар не видел.

— Так часто происходит, что чужие законы кажутся менее приемлемыми, чем свои. Не зная сути, не видя смысла, трудно быть объективным.

— Ты опять пытаешься оправдаться…

— Я опять пытаюсь объясниться, — перебил меня Ильдар. — Дед не только выпил яд, но и успел заполнить чашу своей кровью, вернув себе статус жреца, которого его лишили, и сняв любую вину с трех поколений рода, начиная с себя. Не сделав ничего для спасения Римана, Шаенталь нарушил древние устои предков. Такое не прощается даже эклису.

— Загнанный зверь? — нахмурилась я, понимая, о чем сказал Ильдар. Когда терять нечего… — И что он может сделать теперь?

— Не так уж и много, — вроде как попытался успокоить меня Ильдар, но заметив мой недоверчивый взгляд, добавил: — Сейчас все зависит от Римана. Если он пройдет испытание и подтвердит свой уровень лиската, то Шаенталю придется смириться с тем, что его ставленник в Храме Предназначения уступит это место брату. Если нет… Все вот это, — он обвел взглядом рубку, как и я совсем недавно, — будет бессмысленным и тогда Дамир просто вывезет тебя с Самаринии.

— А ты? — насмешливо поинтересовалась я, поймав себя сразу на двух моментах. Во-первых, свое решение я уже приняла, во-вторых… Ильдару я верила. Не слепо, как это было с Дамиром, заново оценив каждый его шаг за последние три месяца.

Возможно, был и другой путь. Вполне вероятно, та боль, через которую он меня провел, была чрезмерной. Скорее всего, поступая так, он еще и испытывал меня, искал границу моей прочности. Но… он дал мне увидеть и другое — Ильдар был способен изменить этот мир.

А я… я могла ему в этом помочь.

Все это было так, но… оставались мои чувства к нему. Любовь и… ненависть.

— Я пойду до конца, Мария, — подтвердил Ильдар то, о чем я и так знала. — Риман — тоже. — Задумался, словно взвешивая, продолжить или нет, и тоже… выбрал: — Амнистия, которую заработал роду Исхантель дед, заканчивается на нас с братом. Наши дети под нее уже не попадают.

— Лора?! — выдохнула я, догадываясь, что не только из-за дара Ильдар обеспечил ее надежной охраной.

— У Римана тоже есть дочь. Сейчас она на Зерхане вместе с матерью. Брат никогда об этом не говорил, но я уверен, что он действительно любил и ту женщину, и этого ребенка. И отказался от них лишь для того, чтобы спасти.

— Она одаренная? — спросила я только для того, чтобы не ощущать тяжести молчания.

— Нет, — качнул он головой. — Пока Риман находился на Зерхане, пытался разбудить в ней дар, но время уже упущено. Даже если что-то и было…

— Ты ведь знаешь мой ответ? — буквально физически ощущая, как утекает так необходимое ему время, прошептала я. Громче не получилось, горло стянуло словно обручем.

— Знаю, — кивнул он. — Ты его не знала. — Посмотрел на меня. Не устало — опустошенно. Этот разговор тяжело дался не только мне. — И не знаешь до сих пор.

— Даже так?! — усмехнулась я. Заставив себя отойти от спасительной опоры за спиной, подошла к нему. — Есть еще что-то, что я должна знать?

— Есть, — не затянул он с ответом. В глазах появилась грусть. — Но к этому Выбору ты еще не готова.

— Ты — тварь, Ильдар, — выдохнула я, сглатывая комок в горле. Он был тварью, но я слишком хорошо понимала, что и он когда-то сделал свой Выбор. И он был более тяжелым, чем тот, ради которого он привел меня сюда.

— И об этом я знаю, — улыбнулся он, но лишь на мгновение. Взгляд тут же стал жестким, бескомпромиссным. — И ты даже представить не можешь, на что я готов пойти, лишь бы видения деда и Лоры не стали действительностью. От чего готов отказаться и через что переступить.

— Это — страшно, — на миг закрыла я глаза. С одной стороны… С другой стороны…

Мы стояли так близко друг от друга, что я чувствовала тепло его тела, за тем, как вздымается его грудь в такт дыханию, слышала бьющееся сердце.

Мы были так далеко друг от друга. Он — готовый идти до конца, и я… способная сделать этот путь короче.

Я могла сказать: «Нет!», и уже очень скоро оказаться там, где мне не удастся забыть ничего из того, что уже произошло, но меня окружат заботой и любовью. Где будут родители, сестры, друзья. Где будет рубка эр четвертого, знакомые звезды, множество дорог, по которым мне предстояло провести ставший родным корабль. Где будет Карин, с его нежностью, с его шальной улыбкой. Семья, дети…

Где чужие крейсера будут бомбить наши планеты, где будет кровь и смерть. Где будет понимание, что я могла, но…

Я могла сказать: «Да!» и проклясть этот день. Оставшись одна среди тех, кто уже не был врагом, но имел все шансы никогда не стать другом. Зная, что имела право уйти, но не ушла. Помня о той ночи, мечтая о ней, но отказывая себе в том, что он готов был мне дать.

Выбор… Его Богиня была жестокой.

— Я стану посредником в твоих переговорах, — твердо произнесла я, возвращаясь к креслу навигатора. Для обратного пути это было уже мое место.

Не знаю, чего я ожидала от него, но Ильдар никак не прокомментировал мое решение. Опустился в капитанский ложемент, успев бросить по внутренней связи: «Нам тебя еще долго ждать?!»

Когда Дамир влетел в командный, я уже рассчитывала новый курс…

Моей жизни.

Так просто…

* * *

— Нет, — качнула головой Лора. — Соуэш харими торши эл ам.

Я признаю твое право…

С момента моего неудавшегося побега прошло чуть больше двух месяцев. Жизнь шла своим чередом…

Я, под руководством наставницы и с помощью дочери Ильдара и его самого, изучала язык Самаринии и ее историю, уже несколько иначе глядя на те самые чужие законы, которые когда-то казались мне жестокими. Более милосердными за это время они не стали, но теперь я хотя бы понимала их истоки и заложенную в них целесообразность.

Если рассуждать так, как рассуждали они…

Правда и… правда. У каждого из нас она была своя.

На тему, чья из них более правдива, мы с Ильдаром предпочитали не разговаривать. Хватило одного раза, когда я едва не бросилась на него с его же ритуальным кинжалом. Из нас двоих выдержки хватало ему, но не мне.

— Может, продолжим позже? — жалобно попросила я у Лоры. Та оказалась довольно строгой учительницей, что, впрочем, было и не удивительно. Наследственность… — Мне он все равно не пригодится…

Ильдар подтвердил, что как только я выполню свою посредническую функцию, смогу покинуть Самаринию. И добавил… тихо… если захочу. Тема наших несостоявшихся отношений оставалась табу.

— Пригодится — не пригодится, — ворчливо (переняла у отца) отозвалась Лора. — Ты сама захотела знать, о чем именно говорят Ильдар с Дамиром, когда не желают, чтобы ты их понимала. Вот теперь и занимайся…

Философия тех, кто признал своей богиней Мириам. Выбор. Если он сделан, ты идешь до конца…

Я плохо разбиралась в различиях между троицей: Судьба, Предназначение и Выбор, но Ильдар утверждал, что когда-нибудь я пойму. И вот тогда…

О том, что произойдет тогда, он предпочитал умалчивать, а я не пыталась настаивать, догадываясь, что тогда мне и придется принимать еще одно судьбоносное решение.

— Как скажешь, — улыбнулась я и легко повторила: — Соуэш харими торши эл ам.

— Ты меня разыгрывала? — нахмурилась Лора, строго глядя на меня.

— Нет, — качнула я головой, — просто я хорошая ученица. И к языкам у меня склонность.

С Дамиром, как и Ильдаром, я предпочитала сохранять нейтралитет. Из нас двоих его другом был жрец, не мне было осуждать его участие в той авантюре. Да и доверилась я сама.

— Да, папа об этом говорил, — вздохнула Лора. С моей легкой руки она называла теперь Ильдара не только по имени. Мне показалось, что ему это нравится. — Ой, — вскинулась она, — совсем забыла!

— Что еще случилось?! — тяжело вздохнула я.

Чтобы не услышать очередное: «Да, мой господин!», которым я доводила Ильдара до бешенства, тот предпочитал теперь передавать свои распоряжения либо через Дамира, либо через Лору. Бывший интасси на подобную предприимчивость друга практически не реагировал — с его-то подготовкой, а вот Лорианна… Девочка была не по годам умной, и каждый раз тушевалась…

— Да ничего, — пожала она плечиками. — Просто отец забыл тебе сказать, что пару дней его не будет. Он отправился в Храм Предназначения.

— Забыл, значит, — хмыкнула я насмешливо. — Тебе не кажется, что ему уже пора обратиться к медикам? Память сдавать начала…

Риман прошел Круг Девяти, подтвердив целостность своей личности и статус лиската. Не уступил он и в Вызове, который ему бросил бывший глава Храма, заняв то место, что его уже давно дожидалось. Вот только счастливым при этом не выглядел, роль второго после эклиса его явно тяготила.

Я бы сказала: «Он сделал свой выбор», но Ильдар как-то бросил: «Это его предназначение». Особой разницы я опять не увидела.

— Если хочешь, можешь сказать ему об этом, когда вернется, — подскочила с кресла Лора. — А мне уже пора. У меня сегодня очень важное занятие. Папа обещал, что если я справлюсь, возьмет с собой на пятый уровень. Там должно быть так здорово…

Не знаю. Как там, на пятом, но на шестом точно «здорово» не было. Реальность была настолько живой и осязаемой, что даже точно зная, что это лишь иллюзия, я не находила этому подтверждения.

Но главным для меня стало даже не это. Тот мир не был Самаринией, которая провела границу между мной и Ильдаром. Не принять, не переступить.

— Пусть твоя Богиня никогда не поставит тебя перед невозможным выбором, — пожелала я Лоре, когда она подошла к двери.

— Пусть моя Богиня подарит тебе осознанный выбор, — отозвалась она, улыбнувшись, и скрылась за закрывшейся створкой.

А я вздохнула — у этой девочки была трудная судьба. Природа щедро одарила ее, но и взвалила на хрупкие плечи тяжелую ношу. За время нашего с Ильдаром соглашения, мне пришлось еще трижды вытаскивать Лору из видений — кроме меня это никому не удавалось. Два опять касались той войны, что неизбежностью повисла над нашей Галактикой, о чем было третье, мне узнать не удалось. Видя, как довольно улыбается дочь, задавать ей вопросы Ильдар не стал.

Наверное, был прав. В отличие от беды, к радости не надо было готовиться.

— Ждан, — избавив стол от следов урока, вызвала я по связи приставленного ко мне жрецом хошши, — я собираюсь пройтись на холм.

— Как прикажете, госпожа кайри, — отозвался он, в очередной раз проигнорировав просьбу не обращаться ко мне так. Тоже мне… госпожа. — Я пришлю сопровождение.

Ждать долго не пришлось, уже через пару минут сработала разблокировка. В отличие от Лоры, покидать комнату одной, когда Ильдара или Дамира не было на территории Храма, мне запрещалось.

— Госпожа кайри, — улыбнулся из коридора Хорун, окинув меня быстрым взглядом, — вам стоит надеть плащ лиската.

— У него сбилась настройка фиксатора, — развела я руками. И ведь хотела сказать Ильдару, но забыла… И кого я обвиняла в проблемах с памятью?! — Мы недолго, — жалобно протянула я, зная, что воины жреца относятся ко мне, как к некоей святыне.

Уж на что мой… господин приставил ко мне самых стойких, да и те едва ли мне в рот не смотрели. В отличие от Дамира, для которого мое положение при Ильдаре не являлось основанием для особого пиетета. Впрочем, он и знал значительно больше других.

— Тогда я усилю охрану, — нашел Хорун компромиссный вариант, тут же набрав что-то на наручном комме. Потом посмотрел на меня: — Там прохладно…

Кивнув, откинула полу мехового плаща, показывая, что об этой предосторожности я не забыла. Снег еще не выпал, но белые крупинки уже появлялись в воздухе, добираясь до земли холодными каплями.

Когда мы с Хоруном вышли из телепортатора у дорожки, ведущей к холму, там уже стояли четверо хошши. На вопросительный взгляд моего сопровождающего, один из них чуть заметно кивнул — скорее, для меня. У всех, кто входил в близкий круг лиската были чипы командного интерфейса, который здесь называли тэнэк — нить.

— Госпожа, — окликнул меня Хорун, когда я, получив разрешение, уже начала подниматься по каменной тропинке, — почти стемнело…

— Десять минут, — обернулась я к нему. — Только посмотрю на небо…

Привычек у меня было немного, отказываться хотя бы от одной из них, как потерять что-то для меня важное. Ильдар потому и не запрещал прогулки, что догадывался, насколько они важны для меня.

— Как прикажет госпожа кайри, — отозвался он, бросив взгляд на комм. Показалось, что напряженный, но утверждать я бы не взялась.

Да и не хотелось думать ни о чем, кроме как о тех мгновениях, когда я буду чувствовать себя совершенно свободной.

Несмотря на сделанный выбор, заверения Ильдара, что наступит момент, и я покину Самаринию, несмотря на то, что привязанность ко мне Лоры дарила все больше мгновений счастья, иногда я ловила себя на том, что готова сдаться, опустить руки. Не потому, что совершила ошибку — я все сильнее привязывалась к этому миру, ощущала себя его частью. Видя недостатки, но… зная, каким он может стать, когда Ильдару удастся воплотить в жизнь задуманное.

И вот тогда я приходила сюда, на вершину холма, который помнил и минуты моей слабости, и мгновения силы. И просто стояла на вершине, чувствуя себя живой.

Вечер, как и сказал Хорун, был прохладным, но удивительно уютным. Ветер стих, разогнав тяжелые облака, небо еще не раскрасилось звездами, но несколько ярких точек уже проявились на небосклоне. Первые…

Опадшая листва чуть слышно поскрипывала под ногами, подмороженная еще влажной. Несколько вечнозеленых ткалей, разлапистые ветви которых опускались к самой земле, стояли стеной, отгораживая меня от всего мира…

— И что же мне делать с любовью к тебе? — вырвалось у меня, когда я подумала об Ильдаре. Мысли о нем нередко разделяли мое одиночество.

Его легко было ненавидеть, когда он находился рядом, и так же легко любить, когда далеко.

Осознать, что тишина, послужившая мне ответом, была слишком глубокой, я не успела. Темнота тяжестью упала на плечи, избавив меня от всех вопросов.

* * *

— Джориш еще колеблется, но это лишь дело времени, — заметил Ильдар, исподволь наблюдая за братом.

За последние два месяца тот стал не только значительно спокойнее, внутренне приняв свой новый статус, но и выглядел более живым. Он даже пару раз соглашался заглянуть к нему в гости, и один — поужинать вместе с Марией.

Правда, закончилось все не так, как Ильдар предполагал, рассчитывая на тихий семейный ужин — язвительностью в тот вечер Мария превзошла саму себя. Впрочем, со стороны они оба выглядели довольными.

Она — тем, что смогла высказать Риману все, что накопилось в душе, он — что сумел хоть на короткое время забыть о своих потерях.

— Джориш меня не беспокоит, — отвлекаясь от разглядывания собственного ритуального кинжала — символа его положения, отозвался Риман. — Либо он примет, что прошлое безвозвратно ушло, либо заменим на того, кому это и так хорошо известно.

— Не поделишься? — приподнял бровь Ильдар, не пропустив намека.

— Пока еще рано, — буркнул Риман. Его отказ от места эклиса не значил, что он перестал быть старшим. Заметив ироничный взгляд брата, ответил чуть заметной улыбкой: — Я и сам до конца всего не знаю. — Вроде как задумался, глядя, как все явственнее становится лукавство в глазах Ильдара. Не сдержавшись, улыбнулся. — Помнишь Камила Рауле?

— Его трудно забыть, — тут же вскинулся Ильдар.

Еще один… отступник, чьей судьбой поиграла его Богиня, сделав оружием в своих руках.

Жаль, спасти не удалось. Рауле сумел открыть себе путь в небытие раньше, чем Ильдар узнал об акрекаторах эклиса, добравшихся до него. До уровня лиската, на котором карающие были ему уже не опасны, Рауле оставался всего лишь шаг. Тот самый, который он уже готов был сделать.

— Сдается мне, что он переиграл нас всех. — В голосе Римана скользнуло удовлетворение, словно именно он приложил свою руку к чужому успеху.

— И в чем? — замерев, машинально уточнил Ильдар.

Мгновение дезориентации, как если бы он потерялся в собственных иллюзиях, и сообщение от Ждана, оставшегося за старшего среди хошши, слились в единое ощущение беды.

— Что?! — поднялся Риман с кресла, отметив, как резче стали черты лица брата. Убрал кинжал в ножны.

Ильдар протяжно выдохнул, поднял взгляд на брата.

Лучше бы не смотрел… Тот, кто стоял сейчас перед Риманом, никогда не знал, что такое жалость.

— Над Храмом замечен катер с эмблемой эклиса, — прохрипел он. Не от растерянности, от того, что был уже не только здесь, раскидывая своих двойников всюду, где в этот момент требовалось его присутствие. — Полная защита. Мои взяли лишь по косвенным признакам. — Во взгляде прояснилось, но легче от этого не стало. Ильдар больше не был братом — отмщением. — Я — возвращаюсь, — подхватив плащ, бросил он уже от двери. — Дамир, — приказал он матессу, используя тэнэк, — готовность к взлету.

— Я — с тобой, — догнал его Риман, застегивая черный фиксатор. — Если Шаенталь решился…

Договаривать Риман не стал, но и так было понятно. Кайри теперь стояла рядом с Ильдаром на всех церемониях, став олицетворением ожившей легенды о воплотившейся в женщине-Богине.

Главу Храма Выбора и так боготворили свои и уважали чужие, а уж после появления Марии едва ли не открыто начали говорить о том, кто должен стать Первым. Эклис еще мирился, но они оба понимали — долго так продолжаться не будет.

А долго им и не было нужно, лишь дождаться контакта с Союзом и пусть и не заручиться поддержкой, так хотя бы прояснить некоторые моменты возможного будущего.

Вот только события ждать не собирались. Или не события, а те, кто все это время вел их вперед?!

Две Богини, определившие их судьбы.

Когда Шаенталь нарушил закон Кровавой Чаши, требовавшей от него полной защиты рода Исхантель до третьего поколения, действовать было преждевременно — Ильдар не был готов к будущему сражению. Сейчас, когда тот пошел на похищение воплощенной Богини.…

Как ни горько это было осознавать, но другого такого случая законно сместить эклиса у них могло больше не появиться.

Риман это понимал, но… чем дольше кайри находилась рядом с братом, тем весомее становились его шансы выйти из поединка победителем.

— Если он решился… — не скрывая бешенства, процедил Ильдар, вставая на платформу телепортатора. Мысли брата, открывшего для него разум, мало отличались от тех, что сейчас мелькали в его голове, заставляя ускорять шаг. Как и сомнения. Одни на двоих. — Поднимай Верховных!

— Рано! — возразил Риман, выходя вслед за Ильдаром на посадочной площадке антигравитационной подушки. — Шаенталь еще в силе… Да и ты не готов к вызову…

— Рано?! — на мгновение остановившись, развернулся к нему Ильдар. Дамира, ждавшего их у тамбура, едва не впечатало в корпус катера волной гнева, которую выплеснул из себя лиската. — Он… посягнул… на мою… кайри, — шипя, медленно произнес он. — Он… оскорбил… мою… Богиню!

Законы… Древние законы за каждым произнесенным словом. И смерть, которой каралось их нарушение.

— Твое право, — первым отведя взгляд, склонил голову Риман. Выпрямился, произнес резко и бескомпромиссно: — Вызов!

— Вызов! — выдохнул Дамир, выравнивая дыхание после удара.

Не отступить, не передумать… Не Выбор — его последствия, которые можно только смиренно принять, признавая волю тех, кто выше.

Противостояние, которого не избежать.

— Оставайся здесь, — словно и не замечая, с каким священным восторгом смотрят на него окружавшие их хошши брата, жестко приказал Ильдар Риману. — Будешь моим посредником. Я хочу, чтобы к тому моменту, когда я доберусь до него, Полный Круг был собран.

— Да будет так! — еще ниже поклонился ему Риман. Не как равному, как тому, чью волю готов исполнять.

Вот только Ильдар пропустил и это. Ярость, которую он испытывал, была обжигающе холодной и… оглушающе звонкой. Боль, рвущая на куски сердце, — беспощадной. Как и приговор, который он вынес Шаенталю.

Он мог простить ему деда, брата, но не ту, которую любил вопреки всем обстоятельствам.

Видел все, фиксировал мелочи, на которые при других обстоятельствах и не обратил бы внимания. Отдавал распоряжения; смотрел глазами клона на тела, так и оставшиеся лежать рядом с телепортатором в парке; на меховой плащ, валяющийся на затоптанной вершине холма; слушал отчеты службы перехвата, пытающейся обнаружить следы катера с кодом эклиса; связывался со жрецами-наставниками, собирающими Девятку, чтобы облегчить поиск и… не существовал вместе с ней.

— Ильдар… — бросил на него взгляд Дамир, когда катер одинокой точкой завис над океаном, разделяющим два материка.

— Я — знаю, — оборвал его Ильдар, продолжая всматриваться вдаль. Там, куда он стремился, вступала в свои права ночь, здесь было еще достаточно светло, чтобы оценить безразличную ко всему безбрежность. — И знаю, где ее искать.

Дамир думал недолго:

— Джема, — буквально выплюнув, произнес он имя.

— Мы должны перехватить Шаенталя, пока Мария не оказалась у нее. Если он прикроется Джемой, доказать что-либо будет очень трудно, — спокойнее, уже четко понимая, что пути назад больше нет, произнес Ильдар, видя картины будущего в грязно-серой водной пустыне. Вздохнул, неожиданно зло усмехнувшись: — Он так и не поверил.

— Что она отдала тебе себя? — кинул на него задумчивый взгляд, заново переоценивая ситуацию.

Теперь хоть было понятно, почему эклис решился на столь опасный для себя шаг. Играй Мария в ненависть к Ильдару, Шаенталь вряд ли бы поверил, но она действительно ненавидела. Любила, тянулась к нему, но… не переступала черту.

Женское сердце такое непредсказуемое…

— Главное, чтобы он не осознал своей ошибки, — чуть слышно произнес Дамир, но Ильдар его услышал.

Поднялся, проигнорировав задумчивый взгляд своего матессу, сбросил плащ на крошечную площадку за их креслами, достав ритуальный кинжал, опустился на колени, положив его перед собой.

— Он не успеет…

И это была не вера.

Он — знал…

Эпилог

Скинув плащ на пол, я буквально упала на диван.

Уходящий день для меня, как кайри претендента, оказался мучительно долгим. Ритуал Возвещения, знаменующий рождение нового эклиса, начинался на рассвете, а заканчивался, когда последний луч светила скрывался за горизонтом.

Мне еще повезло — Ильдар стал Первым поздней осенью. Летом все было бы значительно труднее.

— Я на минуточку, — прерывая мое долгожданное уединение, заскочила в комнату Лора, тут же плотно закрыв за собой дверь. — Он еще не приходил?

— Кто? — устало уточнила я, коря себя за произнесенную только что глупость. Могла и не спрашивать, и так все понятно. Ильдар, которого после того похищения в моей жизни стало слишком много с его тотальным контролем.

Испугаться тогда я практически не успела. Только пришла в себя в незнакомой комнате, только сообразила, что присутствие в ней Джемы и Шаенталя мне ничего хорошего не предвещает, как реальность начала растекаться, словно краска под струями дождя.

Сам Ильдар появился буквально спустя мгновение, олицетворяя сказанные им же слова. Если мне кого и стоило бояться, так именно его.

Все остальное я воспринимала похожими на вспышки картинками, между которыми была не то темнота, не то пустота, дарившие тепло и уют.

Взгляд, обращенный ко мне, в котором сквозь пелену пылающего плазмой бешенства пробивалось беспокойство.

Застывшие напротив друг друга неподвижные фигуры, от которых веяло такой силой, что хотелось забиться в угол, закрыв глаза и сжавшись в комок.

Огромный зал, заполненный жрецами.

Вопросы, которые задавал мне один из них, и мои ответы, срывавшиеся с губ раньше, чем я понимала, что именно произношу.

«Да, я люблю его!»

«Да, я по своей воле позволила ему назвать себя кайри!»

«Да, он принадлежал мне, как я принадлежала ему…»

Это теперь я знала, что солгать, даже если бы и хотела, не смогла, в те же минуты проклинала себя за слабость, заставлявшую открыть то, в чем не хотела признаваться самой себе.

Этот мужчина сумел стать для меня всем.

— Отец! — прошептала Лора, словно нас могли услышать. — Если он узнает, что я у тебя была…

— Я ему не скажу, — вздохнула я обреченно.

Последний месяц, пока шла подготовка к инициации эклиса, я, насколько это было возможно, старалась с Ильдаром не встречаться. Он — тоже.

Ни у него, ни у меня, это не получалось.

Сам ритуальный бой впечатления на меня не произвел, хоть я и видела, с каким напряжением в абсолютной тишине следят за ним присутствующие. Да и чувствовала, как непроизвольно сжималась ладонь Дамира на моем плече, удерживая в кресле, в которое меня усадили.

А потом Шаенталь пошатнулся, взмахнул руками, словно пытаясь сохранить равновесие, опустился на одно колено и… растянулся на полу, заливая светлый камень своей кровью.

И только дружный крик: «Васай, Ильдар!», намекал, что перед моими глазами только что произошло нечто весьма значительное.

Чем это грозит лично мне, я тогда даже не предполагала.

Зря…

— А то он не догадается, — погрустнела Лорианна, но тут же встрепенулась, заговорив быстрее: — Ты должна знать, что он тебя любит, но никогда не признается в этом. Это не слабость, просто он дал слово, что отпустит тебя…

— Лора! — попыталась я ее перебить, вскакивая с дивана. Говорить о наших с Ильдаром… отношениях, я не собиралась ни с кем. Тем более, его дочерью.

— Он без тебя погибнет, — жалобно протянула она, трагично нахмурив бровки. Сморщив носик, хотела еще что-то добавить, но вместо этого выскользнула за дверь, оставив меня в полной растерянности.

А в ушах продолжало звучать: «Он дал слово, что отпустит тебя…»

В этом был весь Ильдар! Он дал слово…

— Ты позволишь? — вырывая меня из ощущения, что я, в очередной раз потеряв опору, лечу в бездну, в комнату вошел новоявленный эклис. Если не считать, что камень на навершии ритуального кинжала теперь был темно-фиолетовым, особых изменений в нем я не заметила.

— А если не позволю? — привычно огрызнулась я, поймав себя на том, что желание прижаться к нему пересиливает все доводы разума.

Видеть его было тяжело, не видеть — невыносимо.

— Завтра я покину Храм, — проигнорировав мой вопрос, произнес Ильдар, проходя в комнату. Поднял по дороге брошенный мною плащ, переложил его на спинку кресла. — Наверное, будет лучше, если ты останешься здесь, с Лорой. С новым лиската я уже разговаривал, он проявит к тебе гостеприимство.

— Наверное, — усмехнувшись, согласилась я. — Мне здесь все знакомо, да и с Лорианной мы подружились.

Хотела еще добавить: «Да и тебе мешать не буду», но промолчала. Мы и так наговорили друг другу слишком много лишнего.

— С тобой останется Ждан и трое хошши. — Заметив мой недоуменный взгляд, заверил, приняв смятение за страх: — Никакой опасности…

— Благодарю за заботу, — склонила я голову, и, не сдержавшись, продолжила: — мой господин.

Его ноздри дернулись, в глазах мелькнуло что-то предостерегающее, но он сдержался:

— Это не забота, — отстраненно произнес он, предпочтя смотреть не на меня, а на окно, за которым было темно и… холодно. С утра опять шел снег, добавляя праздничности пейзажу и одиночества мне. — Я привел тебя сюда, я должен…

— Ты — должен?! — Меня все-таки «сорвало».

Ярость, отчаяние, осознание, что я не смогу просто пройти по коридору, чтобы добраться до его комнаты; не увижу смесь облегчения и обреченности в его глазах, когда он поднимет на меня взгляд от дисплея планшета, за которым работал; не ответит полной иронии улыбкой на мое очередное едкое замечание…

Гремучая смесь…

Я не забыла, ради чего мы заключили то соглашение, но я чувствовала, насколько все изменилось за последнее время.

— Должен, — повторил он тихо и… резко выдохнул, словно вырывая из себя те слова, которые собирался произнести: — Я больше не могу… Не могу говорить одно, а думать — другое. Не могу слышать твое: «мой господин», когда это ты уже давно стала моей госпожой. Не могу надеяться, понимая, что ты предпочла бы увидеть меня мертвым, чем услышать то, что рвется из меня…

— Нет! — отшатнулась я.

Он был прав — я не хотела это слышать. Боялась.

Он был не прав — я хотела это слышать. Я его любила…

— Да! — твердо возразил он, срывая со своего пояса ритуальный кинжал и отбрасывая его в сторону. Сейчас передо мной стоял не эклис… просто мужчина. — Я не имею права просить тебя избавить меня от будущего, в котором я вновь останусь один. Обязанности и обязательства… Это выше меня… — Ильдар удрученно опустил голову, чтобы тут же вскинуть ее вновь. — Я отпущу тебя, отдам… ему.

Он поклонился, как кланялся когда-то Шаенталю, сделал шаг назад.

Когда он выпрямился и направился к двери, я уже не видела. Слезы текли из глаз, застилая, искажая реальность не хуже его иллюзий.

Я знала, о чем он говорил; я видела, о чем он говорил; в ту ночь я чувствовала его тело, как свое, но… я отказывалась принимать, догадываясь, что этот выбор станет для меня самым тяжелым.

Невозможным…

Но сейчас я поняла и другое — он только что избавил меня от него, согласившись потерять то, что было ему дорого.

— Ильдар! — закричала я, успев до того, как он вышел. Заметив сквозь влажную пелену, как он остановился, обернувшись ко мне… готовый к любому моему решению, попросила чуть слышно: — Не уходи.

Свой Выбор я предпочитала делать сама…

Имена собственные (действующие и упомянутые)

Валанд Марк — каптри, офицер особого отдела (О-два) военной разведки.

Воронов Олег — полковник контрразведки, служба СБ.

Горевски Валесантери — майор контрразведки, команда полковника Шторма.

Гросс — капитан, вольный.

Дваржек Вацлав — сокурсник Марии по Академии.

Джема — мать Лорианны Исхантель.

Ежов Евгений Сергеевич — контр-адмирал, военная разведка.

Истомина Лета — средняя сестра.

Истомина Лора — младшая сестра.

Истомин Максим — отец Марии.

Истомина Элена — мать Марии.

Исхантель Ирдис — самаринянин, дед Римана и Ильдара.

Исхантель Ильдар — самаринянин, лиската храма Выбора, младший брат Римана.

Исхантель Риман — самаринянин, дипломат, жрец храма Предназначения.

Йорг Ашан — советник императора Индарса по безопасности.

Йорг Карин — первый пилот эр четвертого, второй сын Ашана Йорга.

Лазовски Геннори (Ровер, Странник) — помощник директора Службы Маршалов (отдел оперативного поиска).

Мареску Зои — сокурсница Лоры, сестры Марии.

Мареску Алин — розыскник, отец Зои.

Мирайя Элизабет — маршал.

Орин — капитан флагмана эскадры лискарата Храма Выбора.

Орлов Николай Сергеевич — генерал контрразведки, куратор Службы внешних границ.

Руми Иштван — журналист.

Свонг Лаэрт — двоюродный брат Карина Йорга.

Солог — каперанг, командир орбитальной пограничной базы.

Стас — однокурсник Лоры Истоминой, джангер.

Тормш Влэдир — новое имя Владимира Шторма, отца полковника контрразведки Вячеслава Шторма (считается погибшим).

Тормш Сайлис — второй сын Владимира Шторма.

Шаевский Виктор — майор контрразведки, команда Шторма.

Шаенталь — эклис Смарании.

Шу Ен — капитан эр четвертого.

Шторм Вячеслав — полковник, контрразведка. Куратор Службы внешних границ.

Эрхан Сои — дочь губернатора Зерхана.

Ждан и Хорун — хошши Ильдара (уровень охраны)

Глоссарий

Акер — спусковой механизм.

Акрекатор — карающий меч.

Альдор — ИР баз артосов.

Варии — генетически чистая часть населения Самаринии.

Васай — клич. Подтверждение верности и пожелание дара.

Глимер — миниатюрный источник света, прикрепляемый к одежде, с изменяемой светимостью.

Глост — ароматный напиток из местных трав в душистыми специями.

Даркис — храм высшего уровня (обучение адептов) (самариняне).

Джангер (жарг.) — чаще всего подростки, предпочитающие экстремальные увлечения.

Джог (мини-джог) — транспортное средство в виде тележки. Принцип действия — электромагнитный. Чаще всего используется для перевозки грузов.

Интасси — бессловесная тварь (наиболее близко). Одаренный, «выжженный» собственным даром, либо лишенный его за отступничество. Низшая каста среди генетически чистых. В абсолютном большинстве случаев подлежат уничтожению, как только генетическая комиссия подтвердил жизнеспособность не менее трех рожденных от интасси мальчиков. Крайне редко служат жрецам высшего посвящения. Прав — нет. (самариняне).

Инцула — храм нижнего уровня (обучение адептов) (самариняне).

Исчей — приказ к действию (стархи).

Кайри — 1. подопытная в эксперименте; жертва для ритуала; учебное пособие в процессе обучения жреца; женщина, которой жрец позволял находиться рядом с собой (самариняне) 2. (древнее) — живое воплощение Богини.

Лиската — второй после эклиса, глава Храма (самариняне).

Лискарат — территория, находящаяся под контролем Храма (самариняне).

Малек (жарг.) — пилот-стажер (стархи).

Манжоры — реликтовые деревья (Зерхан).

Малокаботажный транспорт — корабль, перевозящий грузы только в пределах одной системы.

Матессу — элитный телохранитель (самариняне).

Розыскник — офицер специального подразделения Службы порядка.

Тэнэк — нить, название аналоги полевого интерфейса (самариняне).

Туоран — редкий минерал, используемый в навигационных системах.

Черный инурин — редкий минерал, символ рода Исхантель.

Шайки (жарг.) — ищейки (стархи).

Шейхи — воин (самариняне).

Фаром — собрание верховных жрецов (самариняне).

Хитар — длиннополый жилет (стархи).

Хот — смесь для массажа (самариняне).

Хошши — личное окружение главы Храма (охрана, собственное СБ, обслуга) (самариняне).

Эклис (Властительный) — глава Самаринии (самариняне)

Касты Самаринии

Чистые (варии):.

Шейхи — воины (самая многочисленная каста, и единственная, в которую могут входить не только варии.

Матессу — каста воинов-покровителей (телохранители).

Интасси — бессловесная тварь (дословно). Одаренный, «выжженный» собственным даром, либо лишенный его за отступничество. Низшая каста среди генетически чистых. В абсолютном большинстве случаев подлежат уничтожению, как только комиссия подтвердил жизнеспособность не менее трех рожденных от них мальчиков. Крайне редко служат жрецам высшего посвящения. Прав — нет.

География

Анеме — столичный город Зерхана.

Самивале — торговый центр в Анеле.

Сомту, Корхеше — города-спутники Анеме.

Шалона — ресторан — визитная карточка Анеме.

Штанмар — планета в секторе Люцении, на которую упал астероид («Капитан перехватчика»).

Хасея — спутник четвертой планеты планетной системы Самаринии

Примечания

1

М. Чернышева.

Content

Наталья Бульба
ДОРОГА К СЕБЕ. КОГДА БОГИ ПРОТИВ…

Пролог

История 1. В отражении зеркал

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

История 2. Колыбельная для Марии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Имена собственные (действующие и упомянутые)

Глоссарий

Касты Самаринии

География

Примечания