Наталья Бульба

КОСМИЧЕСКИЙ МАРШАЛ. В ШАГЕ ОТ ПОБЕДЫ

Часть 1. Затянувшийся прыжок

Посвящается моему другу, Виталию Стрельникову, с которым мы прошли огонь, и воду, и медные трубы

Пролог

Поздний вечер не был теплым, но людей в парке, который Орлов выбрал для встречи, оказалось больше, чем рассчитывали.

Не просчет службы безопасности — те как раз настаивали на другом варианте, просто подвела память, для которой это место выглядело совершенно иначе.

А может… и не подвела. Потребовала поставить точку в том, что было начато, но… не закончено.

— Ой, падающая звезда! — воскликнула девушка в светлом, облегающем ее тонкую фигурку, пальто, вскинув руку к небу.

Засмеялась. Весело! Задорно!

— Где? — ее парень воспользовался моментом и обнял подругу.

Орлов, уже какое-то время наблюдавший за парочкой, невольно улыбнулся. Безмятежность юности…

Следующая мысль не заставила себя ждать. Вот ради них…

— Да вот же, вот! — сбила она его с продолжения, показывая на россыпь звезд. Потянулась вперед.

Маневр юноши оказался удачным, чужая рука, обхватившая ее талию, юную барышню совершенно не смутила:

— Вот… — повторила она и тут же вздохнула, расстроенно: — Упала!

— Но ты ведь успела загадать желание? — с какой-то уверенностью, словно нисколько не сомневался в талантах своей спутницы, спросил парень.

— Конечно! — повернулась к нему девушка. И даже прильнула, благодаря за доверие. — Но я тебе ни за что не скажу!

— А если я очень попрошу… — юноша притянул ее к себе, вроде как, пытаясь настоять на ответе.

— Ни за что! — засмеялась она звонко и… оглянувшись, встретилась с пристальным взглядом Орлова, который хотел, но не смог отвести глаз.

Тут же стушевалась, дернулась, чтобы отстраниться от своего спутника, но затихла, когда парень сдвинулся, закрывая подругу от их внимания.

— Да, грозен ты стал, генерал, — хмыкнул наблюдавший за этим представлением Тормш, подтолкнув Орлова к боковой аллее. — Зачем барышню напугал?

Орлов ответил не сразу. Машинально сделал несколько шагов, вновь остановился, оглянулся, глядя на уходившую все дальше парочку:

— Сколько ей? — спросил он, лишь теперь посмотрев на… бывшего, но все еще друга.

— Лет семнадцать, — догадываясь, что могло скрываться за невинным вопросом, отозвался Тормш.

— Я Наталью в этом возрасте почти не помню. Испуганной, огрызающейся девчонкой после смерти матери — да. Курсантом в Академии — тоже, а вот такой…

— Служба…

— Служба… — повторил за Тормшем Орлов. — Если я о чем-то и жалею в своей жизни, то вот об этих упущенных мгновениях. Были и… не вернуть. Ушли. Безвозвратно.

— Я бы с тобой согласился, — пожал плечами, тоже… уже бывший офицер контрразведки Союза, — но…

— Не надо! — перебил его генерал. — О наших заслугах пусть говорят другие. — Поднял воротник пальто — надел, чтобы создать хотя бы видимость гражданской жизни, направился к реке, уже различимой за редким кустарником. — Так что тебя привело на Землю?

Тормш хмыкнул, пристроился рядом…

Со стороны посмотреть, и не скажешь, что один в генералах, а второй — едва ли не приятельствует со вторым лицом Самаринии…

— В просто желание увидеться, ты, конечно, не веришь?

— Даже с учетом того, что майора Владимира Шторма вычеркнули из списка предателей? Нет! Не верю!

— В чем-то прав… — с неожиданной горечью отозвался Тормш, остановился, закинул голову назад, разглядывая раскинувшееся над ними звездное небо. — Мне не хватало их… — Он вновь посмотрел на Орлова. — Странная это вещь, ностальгия. Где бы я ни был, тянуло только сюда. К этой луне, к этим закатам и рассветам, к этому ощущению дома…

— А теперь? — генерал не сдержался и зябко передернул плечами. Поймав укоризненный взгляд Тормша — мол, не мальчик, включил терморегуляцию. — Так что теперь? — повторил он, сглаживая момент.

— А теперь я понимаю, что мой дом давно уже там, — кивнул он куда-то вверх. — Второго слота у меня нет, — продолжил, говоря об их встрече на Таркане, — но это не значит, что появился я с пустыми руками.

Дожидаться наводящего вопроса не стал. Вытащил из внутреннего кармана небольшой футляр, не раскрывая, протянул Орлову.

— Что это? — взяв плоскую металлическую коробочку, спросил генерал.

— Открой и посмотри, — Тормш отступил, встав к Орлову спиной. — Наверное, я должен быть отдать тебе раньше…

Переспрашивать, что именно, Орлов не стал, поднял крышку…

— Она тогда сказала, что потеряла его… — выдохнул неожиданно хрипло, разглядывая лежавший на бархатной подложке медальон, в который был вложен их совместный портрет.

Его и… ее.

Имени своей погибшей жены Орлов так и не произнес. Даже мысленно.

— Я не мог сказать тебе, но… — Тормш сглотнул вставший в горле ком. — Не хотел уходить, совсем уж не попрощавшись, но тебя не оказалось дома, а она…

— Когда она умирала, повторяла одно слово — жив! Я не понял… — Орлов качнул головой. — Столько лет…

— Я хотел отдать на Таркане, но… — Тормш резко развернулся: — Желание-то успел загадать? — меняя тему, спросил он, намекая на упавшую звезду.

— А ты? — закрыл Орлов крышку, пообещав себе, как только увидятся, отдать медальон Наталье.

— Я загадал надежду, — неожиданно жестко произнес Тормш, бросив взгляд на скамейку, рядом с которой совсем недавно стояла парочка. — Чтобы она всегда оставалась с нами. Несмотря ни на что…

— Вот и я на нее же, — пряча футляр в карман, отозвался Орлов. — Ну что, — с неожиданным задором, вдруг начал он, — по местам боевого прошлого?

Удивление Торша было недолгим. Прошлое… Боевое…

И не важно, что Земля не помнила названия кафешек, через которые пролегал когда-то путь боевой славы новоявленных лейтенантов.

Главное, что помнили они…

…те дни, когда были друзьями…

История 1

Затянувшийся прыжок

Глава 1

— Опять дождь, — Валенси, толкнув дверь, вышла на террасу, плотнее закуталась в шаль. — Давно пора снегу…

— Как раз под настроение, — поморщившись, отозвалась я, переступая порог и отходя к перилам, огораживавшим небольшую площадку перед домом. Дерево было чуть шершавым и влажным.

Наклонилась вперед… ветер кинул в лицо россыпь капель, охладив кожу:

— Я иногда думаю: ради чего все это?

— Ради чего? — повторила Вали. — Вопрос для разговора под бутылочку тарканского.

— Так бесполезно, — намекая на спецботы, попыталась я усмехнуться… не получилось. — Извини, не вышло из меня приятной собеседницы.

— И кто тебя так? — подойдя, встала она рядом.

— Идем-ка в дом, — нахмурилась я, развернувшись к подруге. Сама была в форме — термоконтроль не дал бы замерзнуть, а Валенси в домашнем платье. — Не хватало еще простыть!

— Ты не ответила. — Мою заботу она просто проигнорировала.

Из нас двоих Валенси Шуэр была старше.

Это только казалось. Последние полтора года окончательно избавили меня от иллюзий, не то, что бы лишив жизнь красок, но сделав ее острее. И… жестче, бескомпромисснее.

Или… или!

Валенси в ее прошлом удалось остановиться на краю пропасти, признав, что борьба с тварями не женское дело. Я же в нее рухнула. И теперь падала… падала… падала…

— Список будет длинным, — грустно улыбнулась я. — И не обращай внимания, это только усталость.

— Ты кого пытаешься обмануть? — огорченно качнула она головой.

— Себя! — согласилась я с ней. Повторила: — Идем в дом. — Дожидаться ответа не стала, направилась к двери. — Ты обещала тарканское.

— Любимое вино Римана, — чуть слышно произнесла она за спиной. — Ты так и не отвечаешь на его вызовы?

— Нет, — твердо ответила, входя в комнату. — Мне нечего ему сказать.

— Ты ведь любишь… — не вопросом, утверждением выдохнула Вали.

Оглядываться не стала, и так знала, с каким выражением лица она смотрела на меня. Не осуждая — нет, но и не сочувствуя. Просто понимая вот этот сволочизм, для которого кроме долга был только… долг.

— Я — беременна, — неожиданно сказала она, заставив меня застыть… захлебнувшись вздохом. — Вано еще не знает…

Мы говорили о войне, о предательстве, о… Ей хватило двух слов, чтобы все это стало мелким, неважным…

— Ты — беременна?! — я развернулась резко, не позволяя себе думать. Все мои мысли сейчас не имели значения, только будущий ребенок. — Валенси…

Она стояла, прислонившись к косяку двери, и жалобно смотрела на меня:

— Я — дура?

— Ты… — я бросилась к подруге, прижала ее к себе, не понимая, чего мне хочется больше: кричать от радости или… боли.

Я тоже могла быть…

— Я… — всхлипнула она. — Я не собиралась…

— Помолчи, — отстранившись, с улыбкой попросила я ее. Подтолкнула, заставляя войти внутрь, закрыла дверь. — Просто помолчи.

— Это так неожиданно, — вздохнула Вали, продолжая испытующе смотреть на меня. — Я просто забыла обновить имплант…

— Ты точно дура, Валенси Шуэр, — расхохоталась я. — И не потому, что забыла обновить имплант.

— А почему? — решила она меня «добить».

Моя бывшая наставница! Глава одного из самых солидных информагенств!

— Потому что будешь матерью! Все остальное — неважно!

— Тебе легко говорить, — посмотрела она на меня исподлобья.

Эта женщина была просто невыносима!

— Вали, — перехватив за запястье, я потянула за собой. Остановилась у ее любимого кресла, стоявшего рядом с камином, — не зли меня!

Кивнуть-то она кивнула, но я видела по глазам, как Вали продолжает бороться с самой собой.

В чем-то она была права — не время, но… оно всегда не время.

Сказать о своей любви.

Просто помолчать, сидя рядом с дорогим тебе человеком.

Быть беременной…

— Интересно, будет мальчик или девочка? — лукаво подмигнула я ей. — А? Мамочка!

— Элизабет! — угрожающе качнула Валенси головой.

— Что? — мягко отступила я назад. — Уже думала, как назовешь?

— Я с тобой… — возмущенно начала она, но тут же замолчала, заметив, как на моем комме вспыхнул дисплей.

Командный интерфейс я отключила, чтобы не мешал отдыхать.

— Извини, должна ответить, — отошла я в сторону, чтобы Вали не попала в зону визуализации. — Да, Николя.

— Для Главного-три вызов по коду «экстра». Катер выслан, — четко ответил Валев. Сдвинулся, позволив увидеть расцвеченную красным оперативку за его спиной. — Лиз, тут чехарда… — продолжил он, извиняясь.

— Принято, код «экстра», — кивнула я, сворачивая внешку и активируя командный. — Вот тебе и тарканское, — пожала плечами, поворачиваясь к подруге.

— Все, как обычно, — философски заметила она. — Значит, Вано можно не ждать.

— Я бы не говорила так уверенно, — улыбнулась я ей. — По возможности сразу отправлю домой.

— Не стоит, — Вали подошла ко мне. — Поговори с Риманом.

И куда только делась та растерянная Валенси, которой она была всего лишь несколько минут назад. Впрочем, я и тогда не особо заблуждалась. Шуэр есть Шуэр. Этим все сказано.

— Нам так проще. Обоим, — возразила я. — Да и что я ему скажу?

— А разве ему нужно что-то говорить? — вопросом на вопрос ответила она. — Ему будет достаточно увидеть.

— Не уверена, — вздохнула я. — И не надо о нем, — заметив, что Вали собирается высказать и на эту тему, поспешила сказать я. — Все и так слишком неоднозначно.

— Ты о Геннори? — ее взгляд «дернулся», говоря больше, чем могли сказать слова.

Геннори Лазовски, полковник, глава Отдела стратегических операций при Штабе Объединенного флота Галактического Союза, и мой все еще муж, был когда-то и ее начальником.

— О нем, — подтвердила я то, что Валенси и так знала.

Чьим было то предательство, после которого я едва не сломалась: его или моим, не разобрать, но факт оставался фактом. Я жила в своей старой квартире, но мы были все еще женаты. И я носила его фамилию.

Вряд ли это могло связать то, что разорвано, но сделать последний шаг в отношениях никто из нас не торопился.

— Хочешь, я скажу тебе…

— Не хочу, — остановила я Вали, догадываясь, о чем она могла сказать. О том, что они — мужики, а я…

Я была помощником директора Службы Маршалов, начальником отдела оперативного поиска. Ну и главой одного из аналитических секторов новой структуры, у которой было весьма громкое название — Координационный совет оперативного реагирования.

— Ладно, — махнула Вали рукой, забираясь в любимое кресло и укрывая ноги шалью, которую скинула с плеч, — считай, что ты меня уговорила. Но Вано — ни слова.

— Как скажешь, — кивнула я, окидывая комнату быстрым взглядом.

Все знакомо и… словно видела в первый раз. Довольно грубый деревянный стол. Глиняная ваза со скромными осенними цветами. Шкаф с книгами. Диван… тяжелый, массивный, с забытым в углу полосатым пледом. Темный пушистый ковер…

Загородный дом Валенси находился в небольшом поселке. Как раз на полпути между Новетерро — столицей Земли, и базой Кошево, где расположились и ОСО и Координационный совет.

Но это — если знать или… помнить. А если позволить себе забыть, то можно и раствориться в тишине этого кажущегося иллюзорным мира.

Лес, который начинался прямо за оградой. Неподалеку река с песчаным берегом…

— Ты права, хочется снега, — встретилась я взглядом с Валенси, которая все это время разглядывала меня из своего убежища. — И чтобы с горки. И снежки…

Ответить она уже не успела.

Светом фар от опустившегося на площадку у дома катера мазнуло по окнам, ставя точку в этом разговоре.

Тишина и покой были не для меня…

* * *

— Что у нас? — вызвала я Валева, как только катер взлетел. Второй — сопровождения, даже не садился, прикрывая с воздуха.

Предосторожности. Я начала привыкать к тому, что каждый мой шаг жестко контролировался соответствующими службами.

— Попытка проникновения на территорию энергораспределительного терминала в Дербиши. Четверо убиты, трое — ранены, — доложил он с экрана.

На меня не смотрел, продолжая «держать» данные на поднятых вокруг него внешках.

Прежде чем задать сакраментальный вопрос: а причем тут мы, дала запрос по этому самому Дербиши. Ответ ситуации не прояснил — небольшой наземный космопорт, работавший на комплекс для переработки сельхозпродукции. Единственное, что смутило, внутренний код, под которым значилось производство в реестре. Госзаказ. Военные поставки.

— И причем тут мы? — была вынуждена спросить я.

Николя на миг оторвался от своего занятия… Во взгляде кроме укора ничего не было.

— Хочешь сказать, что засветился кто-то из наших? — нахмурилась я. В списке бегунков, по которым сейчас работали, остались лишь отъявленные негодяи.

— Барберян, — вернувшись к внешкам, подтвердил мое предположение Валев.

— Кто?! — вскинулась я.

Не потому, что забыла, скорее уж наоборот. Слишком многое сразу вспомнилось, слишком многое вернулась, пробившись сквозь стену, которую я воздвигала последние месяцы между собой и собственным прошлым.

Бывший вояка, десантно-штурмовая группа. Под дурью убил нескольких сослуживцев, бежал, прибился к наемничьему легиону. Памятный мне «Фратеко», но в более современном варианте: диком, озверевшем от безнаказанности и не чурающемся значительно более грязных заказов, чем охрана и сопровождение.

В розыске — девять стандартов. До этого случая в Союзе замечен не был, но в других секторах наследил серьезно. Безбашенный, без тормозов.

— Барберян, — без малейшего возмущения повторил Валев. — Взяли по ДНК. Абсолютной уверенности нет, но порог восьмидесяти процентов прошел.

— Принято, — выдохнула я, заставляя себя успокоиться. — Свяжи меня с Балагуром.

Моего заместителя, Шаиля Ханаза, по имени никто не называл. Как появился в сетке его позывной — Балагур, так и приклеился. Шаиль и не спорил. Этот был значительно лучше, чем два, которые идентифицировали его среди тех самых, вновь всплывших наемников.

Первым было Сабен — так в спецподразделениях называли специалистов широкого профиля, вторым — Ловец, за выслеживающую структуру, которая отчетливо фиксировалась в его пластике.

— На связи, — ответил тот буквально через секунду, появившись на втором экране.

— Докладывай, — потребовала я, обойдясь без расшаркиваний.

Наши отношения с ним продолжали оставаться сложными. Внешне не придерешься — без лишних формальностей, но за кем из нас последнее слово, он не забывал.

Но вот что пряталось за этим… Его прошлое… Мое прошлое… Контакт со своим бывшим сослуживцем, где меня взял Скорповски, дал именно Ханаз. Тот факт, что просчитать подобный вариант при том недостатке информации было просто невозможно, принимать он отказывался.

Что я, как и он сам, давала присягу, клянясь стоять на страже, защищать… до последней капли крови, тоже.

— Докладывать пока нечего, — ответил он. — Буду на месте через сорок минут.

— Принято. Если что…

— Ты узнаешь об этом первой, — без малейшего намека на улыбку кивнул он и отключился.

Не самые лучшие мгновения. Уже не там, еще не здесь.

Заставив себя расслабиться, откинулась на спинку сиденья. Девять минут… Мне надо было продержаться девять минут, чтобы мысли о беременности Валенси, Римане, Лазовски, перестали терзать, уступив место другим проблемам.

Служба была лучшим лекарством от любви. По крайней мере, для меня.

— Вошли в зону дальнего контроля, — разрушил мое одиночество голос офицера охраны. — Код прохождения зеленый.

— Принято, — отозвалась я. — Запросите стапель на двенадцатом.

Ханаз опять будет недоволен…

Насладиться мелочной, но местью, мне не удалось:

— Запрет по стапелю на двенадцатом. — Я услышала, как он вздохнул: — Повышен уровень по угрозе.

А вот это было уже интереснее…

— Принято, — машинально ответила я, переключившись. — Николя, — не без угрожающих ноток вызвала я Валева, — ты ни о чем не забыл доложить?

Тот посмотрел на меня с внешки с детской обидной… На долю секунды почувствовала себя извергом, пока не вспомнила, с кем именно имела дело. Там, откуда он попал ко мне, невинных и беззубых не держали.

— Никаких разъяснений нет, — выдержав мой взгляд, четко отрапортовал он.

— Николя…

— Тебе лучше связаться со Злобиным. Или… — поторопился он исправиться, — с генералом Орловым.

— Даже так, — задумчиво прикусила я губу. — Покушение?

Прежде чем ответить, Валев прошелся взглядом по оперативке…

Чистая показуха! Пусть на ней и краснело, но процесс, запущенный опознанием ДНК, лишь набирал обороты. Любая система инертна, пока сдвинешь…

Что-то, конечно, шло по накатанной — все схемы давно разработаны и утверждены, но это как раз тот самый, подготовительный этап, когда обходится без необходимости принятия нестандартных решений. Пока команды пройдут по цепочке, пока раскачаются соответствующие службы…

Полчаса тишины в запасе у нас имелось.

— СБ не допустило, связали два и два, но…

— Но на всякий случай дали команду перестраховаться, — перевела я его «но». — Кто?

— Меня зароют живым, — попытался отшутиться Николя. Вот только взгляд оставался напряженным.

— Полковник Лазовски, — поморщилась я, практически не рассчитывая, что Валев опровергнет мою догадку.

Он — промолчал.

— Ближний контроль — зеленый. Главный стапель.

— Принято, — ответила я офицеру. Ближний… пара минут, и я на месте. — Дай запрос на Орлова, — попросила я Николя. — Связь по прибытии.

— Сделаю, — не по уставу отозвался он, переключаясь на командный. На тот случай, если вдруг…

«Вдруг» я не прогнозировал. Опыт. Не абстрактный — тот, который назывался чутьем.

Появление Барберяна оставалось для меня сомнительным. Восьмидесятипроцентной рубеж идентификации ничего не значил, ни с теми корректорами ДНК, которые без особого труда можно приобрести на черных рынках Окраин. Вот если в комплексе, включавшем биологию, голосовые идентификаторы, пластику…

Про комплекс предстояло выяснить Балагуру.

Катер лег мягко, боковая дверь ушла вверх…

— Госпожа Лазовски!

Меня уже ждали. Действительно, усиление. Обычно сопровождали двое, сегодня было пятеро.

— Расслабьтесь, — недовольно буркнула я, принимая у старшего — Марвела Грони, набедренную кобуру. — Кто на контроле?

— Главный-четыре, — подавая парализатор, ответил тот. — В воздухе пахнет грозой, — склонился ниже, словно проверяя, как я затянула опоясывающий бедро ремень.

Один из заместителей Эдуарда Эскильо.

С Эдом мы начинали вместе стажерами, потом делили на двоих кабинет… Один из немногих, кому я доверяла, доверяю и… буду доверять, что бы ни случилось.

После всего, через что нам пришлось пройти…

Как же давно все это было!

— Я о чем-то еще не знаю? — так же тихо уточнила я.

— Никто ни о чем не знает, — эхом отозвался он, выпрямляясь. — Главному-четыре, главного-три приняли.

В воздухе пахло войной. Про грозу Марвел ошибся.

Еще год назад о подобных предосторожностях мы даже не слышали, теперь они стали обыденностью.

Причина была не в том, что в нашем контингенте начали преобладать законченные отморозки, хоть и это тоже сказывалось. Основным фактором изменений в структуре охраны стал несанкционированный слив. Несмотря на все усилия, скрыть информацию о том, что Служба маршалов частью своих структур вошла в Координационный совет оперативного реагирования не удалось. Да и мое имя после ареста Скорповски стало слишком известным в определенных кругах, что тоже не радовало.

Умом понимала — все к этому и шло, но вот принять… Я продолжала помнить о том времени, когда все выглядело иначе.

Мысли, как это обычно и бывало, оказались не о том…

А что было… о том?

Закрывшаяся дверь лифта, ведущего в сектор моего отдела, оставил этот вопрос без ответа.

Уже далеко не в первый раз…

* * *

Все четко, спокойно, слаженно… Словно и не работали по коду «экстра».

Впрочем, сиди на трех тройках, и то обошлось бы без суеты. Все натасканы, слов не надо.

— Что по Балагуру? — активируя свой терминал в оперативном зале отдела, спросила я у Николя.

Звачек, так и оставшийся у меня координатором, занимался своими прямыми обязанностями — координировал.

Что скрывалось за этим термином, мы все знали — попытки найти компромисс там, где он существовал лишь чисто теоретически. Территориальные службы порядка и местная охрана не всегда сразу понимали, за кем приоритет в действиях при подобных обстоятельствах, так что приходилось объяснять. Иногда довольно жесткими методами…

— Время прибытия — девятнадцать минут, — перебросив мне последние данные, ответил Валев. — Вано держит для тебя зеленый на генерала.

Прежде чем дать добро, пробежалась взглядом по сводке.

Сто двенадцать фамилий. Это те, кто в активной разработке. Полгода тому назад было меньше тридцати…

Семь маньяков союзного значения, которых мы забрали с периферии. Правила звучали категорично — тридцать шесть месяцев с момента подтверждения статуса преступления. Сами не справились, стало нашей заботой.

Двадцать восемь — особо тяжкие. Трое сбежали из мест заключения… Отдельная история с кровавым следом, который тянулся за ними.

Все остальные — относительно новый для нас контингент. Не по самому наличию — приходилось работать и раньше, по тому, что стояло за кодами в файлах сопровождения. Бывшие наемники и вояки, так или иначе связанные с антиправительственной организацией «За будущее Галактики», одну из ячеек которой мы разгромили благодаря аресту Скорповски.

Увы, в борьбе с этой многоголовой гидрой нам удалось выиграть сражение, но не войну.

— Давай Орлова, — приказала я, остановившись на номере сто тринадцать. Барберян появился в списке час назад, на одну увеличив количество наших проблем.

— Принято, — посмотрев искоса, ответил Валев.

Защитное поле вокруг моего кресла поднял тоже он. Оправданная предосторожность — стиль общения с когортой из трех генералов — Орлова, Ежова и Злобина, я переняла у Шторма. Не в плане панибратства, в плане равнодушного отношения к чинам и заслугам.

Соединение прошло практически мгновенно, а вот кодировка затянулась, словно давая время передумать. Я бы и хотела, но происходящее вокруг Лазовски нравилось мне все меньше.

— Прекрасно выглядишь, — Орлову хватило одной фразы, чтобы сбить с боевого настроя. Когда я качнула головой — пора бы уже принять, что в подобных играх генерал стоял на несколько ступенек выше, но я все равно пыталась оказаться рядом, усмехнулся: — Это опыт, Лиз. Опыт.

— Опыт?! — протянула с издевкой. Скорее привычка, чем реальная злость. — Николай Сергеевич, генерал ты мой дорогой, скажи, пожалуйста, это кто такой умный придумал использовать Лазовски вместо живца?!

— Ты о чем? — нахмурился Орлов, вроде как совершенно меня не понимая.

— За последние два месяца третье усиление. Причина та же — Лазовски.

— Лиз… — вздохнул Орлов. Не генерал, а Николай Сергеевич Орлов. Просто человек. Просто друг. Просто…

Я прекрасно понимала, что среди этих ребят «просто» не бывало, но иногда получалось обманываться.

— Хочешь сказать, что его идея? — надеясь, что ошиблась, перевела я удрученный взгляд на генерала.

— Он на виду, — весьма обтекаемо, ответил тот, пусть и косвенно, но подтверждая мое предположение. — Грех не воспользоваться.

Тактика была знакома. И даже слишком хорошо.

«… полноценно отрабатывал складывающиеся ситуации, выжимая их до капли».

Эти слова относились не только к Шторму, которому были посвящены. К нам всем. При внешнем благополучии, опоры в виде незыблемой уверенности в себе и тех, кто делал со мной одно дело, под ногами больше не было. Все расползалось, рассыпалось…

Я осознавала, что сгущаю краски — полученный доступ к информации позволял видеть то же самое, что и раньше, но в большем объеме, с разных ракурсов, — но…

Объяснение мало успокаивало. В преддверии войны махина Галактического Союза напоминала замок из песка. Достаточно одной волны, чтобы остались лишь воспоминания о былом величии. Прогнившие связи, накопившиеся обиды, непонимание…

— За него не…

Генерал не успел закончить, я — прокомментировать. Защитное поле слетело, отработав по сигналу тревоги.

Взгляд метнулся по тут же заалевшей оперативке… Орлов тоже дернулся, реагируя на то, что происходило у него…

Оставалось только вспомнить слова Шторма… Про ту мать… Как раз соответствовало!

— Внимание, — голос дежурного пробился сквозь вой, — потеряна связь с катером «КаЭр-407». Последний доклад: «Ракетная атака с земли…»

Бортовой номер — четыреста семь… На этом катере к месту происшествия летел Шаиль Ханаз и команда наших экспертов.

— Катер сопровождения атакован…

— Контроль у Главного-четыре…

— Подразделение службы порядка…

— Мне нужен Звачек, — потребовала я, не вслушиваясь, но фиксируя команды чисто на рефлексах. — Оперативная группа…

— Разреши мне, — повернулся ко мне Валев. — Там…

— Возьми с собой Кабаргу и Лишицу. И…

— Разберусь, — рывком поднимаясь с кресла, перебил меня Николя. — Дарош будет минут через тридцать. Ты здесь…

— Иди! — оборвала я его. Только напоминаний о безопасности мне не хватало! — Господин генерал…

— Злобин отправляет группу. Буду держать в курсе, — этот тоже решил обойтись без рассусоливания. — На связи.

— На связи, — ответила я уже пустому экрану. — Вано, — вызвала нашего информационного Бога и по совместительству мужа Валенси, — дай мне скан района.

Я бы и хотела сейчас быть в гуще событий, но…

Эти «но» следовали одно за другим, отравляя существование. При всем понимании, что я — должна, задыхалась в кабинете, помня об адреналине оперативной работы.

Убить тягу к строго взвешенному, но все равно риску, Скорповски не удалость, лишь придушить, дать ощутить страх смерти, на какое-то время заставив искать покоя. Четырех месяцев, прошедших после второй операции на Приаме, хватило, чтобы страсть вернулась.

Страсть быть на острие…

Две картинки появились на экране. Район Дербиши, с находившимся там энергораспределительным терминалом и сектор, над которым были атакованы катера Службы маршалов.

Шаиль Ханаз… Невысокий, жилистый, всегда угрюмый. Взгляд рассеянный, но из тех, когда становится не по себе, даже если смотрит в другую сторону. Ментат, интуитивщик, что не раз спасало ему жизнь.

— Контроль у Первого, — сбил меня с мысли оперативный дежурный.

— Принято! — машинально отозвалась я. Знак подключения директора заметила за мгновение до доклада. — Вано, все, что есть по Барберяну…

Ответа я опять не услышала, но на боковой панели терминала пополз вниз список доступных файлов. Часть с кодом ОСО, максимальный для меня доступ.

Настроения этот факт не добавил — Орлов, давший команду на передачу данных, оценивал ситуацию, как серьезную.

Отправив первые запросы аналитикам, подняла вокруг себя несколько внешек. Пока за главных играли Первый и Четвертый, у меня была возможность заняться прогнозом, попытавшись объяснить то, что мы уже получили и предугадать следующие шаги тех, кто разыгрывал комбинацию.

Среди очевидных выводов — работали не просто против Службы маршалов, против той части, которая входила в Координационный совет. Появление Барберяна, имя которого до сегодняшнего дня не значилось в активном поиске, а затем и атака на катер команды экспертов, воспринимались звеньями одной цепи. Чтобы продолжить ее в будущее, нужна была причина, понимание, ради чего все это. Для варианта: лишь бы пощекотать нервы, подобные операции не разрабатывались.

Еще один — Шаиль Ханаз, я тоже ставила под сомнение. И не важно, что из его прошлого тянулось множество хвостов, способных стать источниками проблем. Не так часто зам сам летал с командой, чтобы суметь просчитать.

Отголосками моих мыслей пришла первая выжимка от аналитиков. Ханаза из целей провокации, как и я сама, они исключили. Категорично.

Мне бы вздохнуть с облегчением — когда бьют точечно, шанс выжить становится мизерным, но не получалось. Другой масштаб. Количество жертв в конечном итоге могло оказаться значительно большим.

А взгляд, пока я думала, продолжал скользить по внешкам, не останавливаясь ни на чем конкретно, просто впитывая весь массив информации.

Дербиши… Иссушенная зноем степь. Посадочные столы космопорта, технические здания, погрузочная станция грузовой ветки наземного транспорта. В шести километрах поселок. Небольшой, но о благах развитой цивилизации там не забывали.

Обслуживающий персонал работал вахтами, охрана — тоже. Подразделение гражданское, но если судить по отметкам в личных делах, военную подготовку в той или иной форме проходили все.

Ответ на еще один мой запрос пришел практически мгновенно — бывших наемников либо тех, кто был с ними связан, по результатам проверки не выявлено.

Ничего другого я и не ожидала, уж больно легко и просто.

Следующий вопрос, уже самой себе. О целях и задачах. Не моих — тех, кто все это разыграл.

На стапеле один грузовой, под минимальной загрузкой. Взлет черед трое суток. По документам ничего, кроме продуктов не ожидалось. Конечный пункт — орбитальная база в одном из приграничных секторов. Полное отсутствие стратегического, все в рамках стандартных программ безопасности.

Вариант тупиковый, выглядел мелковато. Все поставщики внутренние, ни с одной из стоящих на контроле корпораций не связаны.

Тогда зачем? Возможных ответов было два. Либо то, что я искала, находилось не на поверхности, либо…

Либо в приоритете стояла именно наша группа. ДНК — только бы зацепиться; не клюнуть на Барберяна мы просто не могли.

Все это мне совсем не нравилось.

Район, над которым был атакован катер. Местность пустынная. Степь, степь, степь… Все, как на ладони, но это если не для спецов. А эти, если судить по результатам, были профи…

Машинально посмотрев на табло времени, отметила, что на все рассуждения ушло меньше десяти минут. То ли уже, то ли… еще.

Территориальная служба порядка не сунется, запрет приоритетный, против ОСО, под именем которого действовал Координационный совет, не пойдут, но дальний периметр держать будут. С этой стороны ситуация находилась под контролем, вновь возвращая к основному вопросу: ради чего?

Облечь мелькнувшую догадку в слова я не успела, сразу отправив в систему экстренный вызов:

— Внимание всем! В прогнозе двойной капкан!

Я не хотела быть права, но…

«За будущее Галактики» сделало свой ход.

Первый… но далеко не последний… в нашей с ними войне.

Глава 2

За время службы Орлова помотало по Галактике, да и привыкал он скорее к людям, чем к месту, но тот кабинет на Таркане стал символом. Отчаяния, бессилия, появившейся надежды, веры…

Слишком много связано, чтобы забыть. Слишком много пережито, чтобы не сравнивать. Не так, очевидно: одно и другое, а исподволь, цепляясь случайным взглядом и… проваливаясь в совсем еще недавнее прошлое.

Да и Шторма не хватало. С его маршем, который тот отбивал пальцами по поводу и без; с уверенностью, что все в конечном итоге будет по его; с сакраментальными откровениями, вызывающими время от времени жгучее желание, отводя душу, высказаться соответствующе.

Решение о том, чтобы оставить Вячека у стархов, принимал лично он, точно зная, что этот вытянет даже через невозможно, но все равно свербило. Отдавало ощущением, что где-то и что-то пропустил, чего-то не учел…

Орлов прекрасно понимал — именно это и называлось тоской, но поделать с собой ничего не мог. Или не хотел, продолжая считать, что в сволочизме их службы вот такие, режущие по живому чувства и позволяли оставаться людьми.

Не для других. Для самих себя.

Очень хотелось подойти к окну — не по привычке, по внутренней потребности убедиться в том, что за стеклом все так же раскинулся утопающий в зелени город, но Орлов не сделал ни шага, продолжая стоять в центре непривычно большого кабинета. Не было зелени — на картинке, которая транслировалась на замаскированный под окно экран, поздняя осень оставила лишь грязную серость, да и города не было. Не Таркан — база ОСО в Кошево, где расположился и Координационный совет, который он возглавлял.

Словно откликаясь на его собственное состояние, в котором даже вот такое, условное одиночество вызывало подспудную злость, дверная створа сдвинулась, пропуская Злобина. Обычно даже не спокойный — флегматичный, генерал не скрывал бешенства. Быстрым шагом дошел до стола, бросил несколько распечаток:

— Ты это видел?!

Орлов качнулся с пятки на носок и обратно, не столько пытаясь отсрочить неизбежное, сколько давая себе возможность закончить мысль. Та была проста, но категорична: все, что было ему дорого, осталось там, у стархов.

Это ничего не меняло, если только расставляло по своим местам.

Резко выдохнув, подошел ближе, бросил короткий взгляд на листы бумаги:

— Видел.

Статья одного из информагенств была посвящена адмиралу Соболеву, командующему ударной армады флота Галактического Союза.

Факты, которые приводились в ней, соответствовали действительности, но вырванные из контекста сопутствующих событий, придавали фигуре военноначальника налет одиозности. Чего только стоила история с прикомандированным старшим офицером Штаба, которого якобы за высказанное им мнение Соболев списал на малый крейсер, отдав в подчинение салаге лейтенанту.

И ведь автор статьи не соврал: наличествовал и старший офицер в чине капитана второго ранга, и мнение, и подчинение лейтенанту, если только с небольшими неточностями. Крейсер относился к средним, командовал им капитан-лейтенант, пусть и достаточно молодой для этого звания, но тут все определяли заслуги. И с высказыванием, которое не приводилось, тоже не все было столь однозначно. Звучало оно, как оскорбление памяти тех, кто погиб во время конфликта между Союзом и Самаринией.

— Извини, — Злобин тяжело оперся о край стола, опустил голову. — Паскудно на душе.

— Мы это прогнозировали, — ровно отозвался Орлов. Спокойно встретил ершистый взгляд Бориса.

С Соболевым тот был знаком дольше Орлова, да и сталкивался чаще, возглавляя до недавнего времени один из оперативных отделов службы собственной безопасности Флота. Ударная армада входила в сферу его контроля, контактировал с адмиралом плотно.

— Чего ты хочешь? — Орлов все-таки не сдержался. — Знаешь ведь, прервать поток грязи несложно, только дать команду, а дальше? Пока они пытаются избавиться от Соболева подобными методами, можно считать, что адмирал в безопасности.

— Да понимаю я, — махнул рукой Злобин, отходя от стола, — но — противно. — Посмотрел на Орлова… оценивающе: — Не уверен в своем решении?

— Уверен, — твердо ответил он. — Но, как ты говоришь, на душе паскудно.

— Элизабет — не единственный вариант. Аналитики такого уровня…

— Элизабет полностью готова к работе, — довольно резко оборвал его Орлов. Извинился взглядом: — Ханаз со мной согласен, Лазовски — тоже. Если мы будем тянуть и дальше, она перегорит, окончательно потеряет кураж.

— А может, так оно и лучше? — с горечью усмехнулся Злобин. — Не женское это дело!

— Не женское, — не стал спорить Орлов, — но война не станет делить на мужчин и женщин. Она просто придет…

— Ты отдал приказ об отмене перехвата? — прервал его Злобин, давая понять, что обо всем остальном говорить не стоит.

— Да, — усаживаясь в кресло, подтвердил Орлов. Еще раз посмотрел на принесенные Борисом распечатки, бросил их в утилизатор, — так что будь готов.

— Вроде и так готов, — усмехнулся Злобин. — Это тяжело, выставлять на рубеж тех, кто тебе дорог? — неожиданно спросил он, застыв точно в том месте, где не так давно стоял Орлов.

Своей семьи у Злобина не было… так получилось, из близких лишь дочь друга, которую тот опекал. Не по документам — рано лишившись родителей, Аксинья предпочла интернат приемной семье, а по сути.

— Тяжело, — не вдаваясь в подробности, ответил Орлов. — Я хотел тебя попросить…

— Да, — коротко отозвался Злобин, тоже предпочтя обойтись без уточняющих вопросов.

— Ты прекращай обрывать разговор об Элизабет стоит появиться Лазовски. В отношении нее он адекватнее нас всех.

— Адекватнее? — переспросил Злобин. — Это возможно? — Недоумение было искренним.

— Он никогда не забывал, что она — оперативник, — вновь переведя взгляд на стол, небрежно бросил Орлов. — А для нас она все еще его жена.

Злобин скривился, качнул головой:

— Не понимаю я вас, контрразведчиков! То ли вы…

— То ли, — Орлов поддержал попытку пошутить. — И не говори, что у вас было проще, — добавил он, откинувшись на спинку кресла. — Мне Воронов рассказывал, как вы с ним…

— Этот расскажет! — возмутился Злобин, но вяло, «сливая» тему. — Но ловить на себя это ваша фишка.

— Когда без вариантов, — вздохнул Орлов. — Ненавижу такие минуты! — неожиданно вырвалось у него. — Сейчас бы напиться!

— Это уже серьезно, — пристроившись на краю стола, недовольно качнул головой Злобин. — Мне доложили, ты предпочитаешь ночевать в кабинете. Не доверяешь или…

Орлов словно и не услышал:

— С Соболевым все понятно, — выпрямился он в кресле. Посмотрел на Бориса: — Его дочь им не достать, родни никого. Близких друзей — единицы, но и до них не доберешься, все с чинами и регалиями. Женщина…

— Без долгих отношений, — продолжил Злобин. И сам предпочитал переводить мысли в слова. Оценивались четче. — Армада рассредоточена, места дислокации подразделений, входящих в ее состав, известны ограниченному кругу высших офицеров Штаба. Все проверены и перепроверены.

— Эхтандраев тоже был проверен и перепроверен, — огрызнулся Орлов, намекая на бывшего главу сектора военной разведки, отвечающего за Приам.

О том, что тот являлся одним из руководителей антиправительственной организации «За будущее Галактики», узнали лишь благодаря проколу его помощника.[1]

Случайность, но из тех, что сродни закономерностям. Когда все работают на результат…

Орлов поморщился, встретил понимающий взгляд Злобина. О том, кто и при каких обстоятельствах спас во время той операции Элизабет Лазовски, Борису было известно. О причинах, побудивших самаринянского жреца прийти ей на помощь, тоже.

— Устранять Соболева физически они не будут, волна пойдет серьезная, и самих потопит.

— Мне бы твою уверенность, — не то, чтобы возразил, но выказал свою озабоченность Орлов. — Если мы его потеряем…

— Как считаешь, кого будут двигать на его место? — сбил накал Злобин.

Эту тему уже поднимали, и не раз, но без особой конкретики. Оставляли на время, которое придет.

Как частенько оказывалось в их буднях, вчера было еще рано, сегодня… едва ли не поздно. По прогнозам реализацию схемы по адмиралу Соболеву спецы из «… будущего Галактики» должны были начать не раньше, чем через месяц.

По причинам подобных подвижек вопросов не возникало. Главной среди них значились успешные действия Службы внешних границ и лично адмирала Искандера, которого консультировал Соболев.

Укрепления его позиции их противник допустить не мог.

— Аналитики…

— Отчет аналитиков я уже читал, — соскочил со стола Борис. Отошел к псевдоокну, передернул плечами: — Тебя не раздражает эта серость?

— Я отвык от осени, — отозвался Орлов. — А от такой, тем более.

— А я раньше как-то не обращал внимания, — пытаясь разглядеть сквозь влажную муть озеро, под которым находился эвакуационный комплекс, произнес Злобин. — Дождь, так дождь. Снег, так снег. Моложе был, наверное.

— Все мы были моложе, наверное, — не без раздражения ответил Орлов. — Я склоняюсь к адмиралу Далину. Но не исключаю и Воротникова.

— Сашку? — резко развернулся Злобин. — Он, конечно, тип неприятный, но не из сук. — Борис помолчал, глядя куда-то в пустоту, потом качнул головой… категорично: — Нет, на Воротникова даже не думай. Об этом мало кто знает, но Соболев еще тогда, во время конфликта, вытащил его из-под трибунала. Сашка не забыл, хоть они и не общаются. Тот случай, когда вроде и без дружбы, но есть что-то не меньшее.

— Этого нет в деле, — вопросительно посмотрел на него Орлов.

— Зато есть в моей памяти, — хохотнул Злобин. — С Далиным, кстати, я тоже встречался. И не раз. Вот где падаль! Двуличен, хитер. Друзей нет, одни шакалы вокруг вьются в надежде на подачку. Но при этом его любят женщины. Причем истово, до готовности разорвать любого, кто против их Макса.

— Шикарный портрет! — язвительно заметил Орлов. — С таким только в адмиралы!

— Вот в этом как раз и вся заковыка. При всех моих нелестных характеристиках, мужик головастый. Умен, изобретателен. В бою беспощаден, и не только к другим, но и к себе. Но люди его не интересуют, не жалеет он людей. Только результат!

— Я видел его послужной список, — кивнул Орлов. О чем сказал Злобин он сообразил. И про одно, и про другое. — Не хотелось бы мне…

— Код «экстра» для Службы маршалов, — не дал ему закончить голос оперативного дежурного. — Опознаватель из списка особого контроля…

Два генерала лишь переглянулись, на этот раз предпочтя обойтись без слов.

Элизабет Лазовски предстояло пройти боевое крещение.

Им… ждать и верить…

* * *

— Жив? — я угрюмо посмотрела на вошедшего в кабинет Ханаза. От пластин биопластыря его физиономия выглядела пятнистой. Да и видеть его не в элегантном костюме было непривычно, но познавательно. Одеждой с ним поделились СБешники, полевка не позволяла лгать о безобидности, подчеркивая то, о чем мне было доподлинно известно: этот тип был весьма опасен.

Того, что доволен, Шаиль даже не скрывал. Не тем, что выбрался… что поучаствовал.

Наше проклятье! Мы стремились сохранить мир вокруг себя, но просто существовать в нем не умели. Нам было тесно, душно, некомфортно.

Не для наших крыльев… Не для наших душ, не знающих покоя.

Порывисто поднялась, подошла к нему, остановившись на грани. Между тем спокойствием, которое ощутила, узнав, что группа быстрого реагирования из ведомства Злобина сумела отбить и Шаиля, и команду экспертов, и пониманием, что это — лишь начало.

— Жив, — протянул он с усмешкой. — Уже похоронила?

— Успела обрадоваться, что избавилась, — огрызнулась я, делая шаг навстречу. — Попробуй только сдохнуть! — полузадушенно рыкнула, попав в его крепкие объятия. — Пристрелю сама.

— Потому и вернулся, что помнил об угрозах, — отпустив меня, без малейшего намека на улыбку ответил Шаиль. — Про пристрелю — в первую очередь.

— Об этом забудешь, — смягчая повисшую вдруг паузу, чуть слышно произнес Дарош.

Когда я обернулась… резко… в последней момент ловя себя на том, что сдержанность последних нескольких часов нашла лазейку, пытаясь выплеснуться с трудом контролируемым гневом, шутливо поднял руки, словно сдаваясь.

Их прошлый опыт пасовал не перед смертью, перед возможностью потерять. Как и мой.

В этом мы с ними тоже были похожи. Свое небытие не страшило, страх «не успеть» не давал сглотнуть вставший в горле ком.

— Закончили? — в очередной раз заставив эмоции заткнуться, уточнила я, переведя взгляд с одного на другого.

Не хватало только Валева, но и его ждали с минуты на минуту.

— Наемники так не работают, — принимая невысказанное мною предложение, Ханаз отошел к столу, сел напротив Звачека. — Нанести удар, дождаться реакции и ударить снова. Это тактика террористических организаций — он переглянулся с Дарошом, тот качнул головой. — Вот и я об этом давненько не слышал, — продолжил Шаиль, намекая, что ни в одном из крупных секторов Галактики, которые обменивались информацией об антиправительственных объединениях, подобные схемы в обозримом прошлом не применялись.

— Так действуют вольные при минимальном прикрытии, но…

— Это не наша проблема, — оборвала я его. Хотелось просто стоять и смотреть… чувствуя, как отпускает что-то внутри, давая возможность просто быть, вырвавшись из той реальности, в которой каждое слово, каждый вздох звенели напряжением. Вместо этого вернулась к своему рабочему столу, подняла внешку, тут же сняв с нее две копии и перебросив их Ханазу и Звачеку: — Наша задача — оперативный поиск. В приоритете шестеро. Барберян, если Валев докажет реальность его присутствия в порту, Измайлов, Суховей, Джаресян, Нури и Радис.

— И ни одного в основном списке, — поднял на меня взгляд Ханаз.

— Орлов поделился, — разглядывая лицо на экране, ответила я. — Виктор Измайлов. Пятьдесят четыре года, подполковник, снабженец по вооружению. Последнее место службы — внеорбитальная база «Сугури», контрольный сектор одноименной системы. Попал в разработку через контакты с генералом Абериным. Когда начались аресты, находился в отпуске. Скрылся. Предположительно Союз не покинул.

— Это же вотчина ОСО? — нахмурился Шаиль. Потом поднялся, отошел к закутку, где стояла кофе-машина.

— Тебе кофе запретили, — равнодушно, насколько это было возможно, произнесла я.

— Кофе — да, — не стал он со мной спорить, — коньяк — нет.

Он был прав, про коньяк никто и ничего не говорил.

— Тогда — всем!

— На четверых, — поправил меня Дарош. — Валев здесь.

— На четверых, — подтвердила я, усмехнувшись. В нашей практике такое было впервые.

Впрочем, все когда-то случалось в первый раз.

— Так что там про ОСО? — вернувшись, напомнил Ханаз.

— Лазовски считает, что мы готовы взять на себя часть их нагрузки, — приняла я один из двух бокалов. — Орлов с ним согласен.

— Они бы часть нашей нагрузки взяли на себя, — недовольно буркнул Дарош.

После ранения на Приаме он так и не восстановился полностью. Сгусток плазмы попал в плечо, поражение оказалось глубже, чем диагностировалось медиками на месте. По словам наших эскулапов, процесс выздоровления шел успешно, но функционал левой руки был все еще ограниченным.

— Устал? — язвительно поинтересовалась я, продолжая крутить бокал в руке. — Отправить в отпуск?

Собственное состояние выводило его из себя. Происходило это нечасто, но требовало решительных действий. Мой сарказм среди методов борьбы с его самоедством пока стоял на первом месте.

— Кого в отпуск? — невинно уточнил ввалившийся в кабинет Валев. Несмотря на запыленную одежду и серость под глазами, свой кураж он словить успел.

— Да вот Дарош просится, — поддержал меня Шаиль, передавая бокал Николя. — Не хочешь составить ему компанию?

— Я? — как умел только он, совершенно невинно, по-детски, Валев посмотрел на меня.

Воспоминание не ударило под дых, как это было раньше, лишь отдалось тоской, от которой пришлось стиснуть зубы.

Бар на Зерхане, Николя, изображавший случайно попавшего в вертеп разврата студента, Иштван Руми — журналист, навечно вписавший свое имя в историю этой планеты, и… Валесантери Горевски, передающий мне слот с информацией по будущей операции Римана.

Тогда мы со старшим Исхантелем были врагами. А теперь?!

— За то, чтобы мы всегда возвращались, — подняла я бокал, заканчивая с душевными терзаниями.

— За то, чтобы нам не пришлось терять друзей, — повторил за мной Звачек.

— Трудно быть самым младшим, — шмыгнув носом, выдал вдруг Валев, окончательно разряжая обстановку. — Все самые правильные слова успевают сказать другие.

— За то, чтобы каждый наш шаг был шагом к победе, — повернулся ко мне Дарош. И, первым, опрокинул в себя коньяк.

— Фи, как неблагородно, — прокомментировал его действия Николя и повторил маневр.

— Молчал бы уж, салага, — хмыкнул Звачек, отсалютовал бокалом, поднес его к губам, но глотка не сделал, глядя на меня испытующе.

— Ты о виски? — невольно улыбнулась я. Наше с ним знакомство началось с серьезной попойки на борту идущего на Таркан лайнера.

— О нем самом, — кивнул он. Пригубил, пошамкал губами, поморщился. — Не то!

— Всё вам не угодишь, — вроде как огорчился Шаиль. Дождался, когда выпью я, завершил круг. — Так что там с Барберяном? — забирая у меня бокал, спросил он у Николя.

— Это к экспертам, — пожал Валев плечами. Крутанул пустой бокал, недовольно вздохнул: — С визуальной информацией обещали разобраться в течение часа и сбросить в систему. По остальному не раньше, чем через сутки.

— А по впечатлениям? — продолжил настаивать на своем Ханаз.

Я, воспользовавшись моментом, перебралась за стол. Алкоголь, пусть и ненадолго, но ударил в голову. А если к этому добавить еще и усталость… Код «экстра» прошел поздним вечером, сейчас был ранний… следующего дня.

— По впечатлениям там были задействованы серьезные ребята, — мгновенно преобразился Валев, став тем, кем он и был — офицером, прошедшим неплохую школу в Службе безопасности и отшлифовавшим навыки под крылом у Шторма и Орлова. — И попыткой захвата их действия считать не стоит, отошли они сами, выполнив задачу.

— Атаковали катер тоже весьма профессионально. Работали с трех точек, точно просчитав действия пилотов. — Шаиль замолчал, бросил взгляд на кофе-машину… сел, выбрав стул, чтобы спиной к ней. — И нужны им были не мы.

— Уверен? — встрепенулась я. Коньячный огонь спал, разлившись по телу уютным теплом.

Спать не хотелось, просто…

Все было не просто. За паузой в собственных рассуждениях следовало имя Римана Исхантель.

— К сожалению, да, — поморщился он. — В кольцо взяли четко. Один бы я сумел выйти, но вытащить группу — нет. Уничтожить труда не составляло, нас же просто теснили. Загоняли в ловушку.

— Зачем? — легкая расслабленность отступала… возвращая к насущным проблемам.

— А вот это — интересный вопрос, — кивнул Ханаз, — но ответа на него у меня нет.

— Принято, — выдохнула я резко. Подтекст в его словах был… с гнильцой. — До окончательного ответа экспертов Барберян остается в списке.

— Отдашь его мне? — попросил Шаиль.

— Пересекались или амбиции взыграли? — уточнила, но только ради проформы. Мотивация у Ханаза была соответствующая. — Забирай, — жестом остановила я его. — Идем дальше, — сдвинула в сторону внешку с данными по Измайлову. — Игорь Суховей…

— Госпожа Лазовски, — сбил меня голос оперативного дежурного, — безопасность передала: в зону дальнего контроля вошел катер полковника Лазовски. Запрос на встречу с вами.

Ханаз поднялся первым, направился к двери. Валев и Звачек последовали за ним.

Ни слов, ни взглядов…

У нашей силы были свои слабости…

* * *

— У тебя ничего не изменилось, — обведя кабинет быстрым взглядом, заметил Ровер. Внутрь не прошел, остановившись на пороге.

— Как символ постоянства, — улыбнулась я ему. — Стоишь, как не родной…

— Сколько я здесь не был? — не сдвинулся он с места.

— Четыре месяца, — повторять приглашение я не стала.

Сила и слабость…

Черное и белое…

— Пять с половиной, — неожиданно поправил он меня. — С тех пор, как ты вылетела на Приам.

— Кофе? — предпочла я перевести тему.

Не то, что бы предел прочности, да и сгладилось многое, но в некоторых вещах не угадаешь, где аукнется, а как — откликнется. Та история со Скорповски была именно такой. Вроде переступили, насколько это оказалось возможным, но корка на ране была все еще слишком тонкой.

— С удовольствием, — кивнул он, только теперь сделав первый шаг. Прошелся по кабинету, словно невзначай проведя пальцами по столу, спинке стула, стоявшего крайним, приблизился к окну, посмотрел на улицу. — Нам надо поговорить, — произнес он, не оглянувшись.

— Мы приняли твою шестерку, — отозвалась я, с удовольствием вдыхая терпкий парок, поднимавшийся над чашкой. — Быстрого результата не обещаю, исходных мало, но…

— Не об этом, — оборвал он меня.

Словно и не было ничего, лишь он и…

Геннори Лазовски, помощник директора Службы маршалов, руководитель отдела оперативного поиска. И — я… Стажер, маршал…

Для воспоминаний этого хватило, пронеслись калейдоскопом, остановившись на том мгновении, когда он выносил меня из корпуса «Ханри Сэвайвил». Израненную, измученную, но так и не сдавшуюся…

Потому что он так учил.

Тем для разговоров у нас с ним было много, эта — лишь одна из них.

— Держи, — подойдя к Роверу вплотную, протянула ему чашку. Блюдце подавать не стала — он их не то, чтобы не любил, но пренебрегал. — О чем?

— А себе? — забирая у меня кофе, спросил он.

Пальцы на мгновение коснулись друг друга… В теле отдалось ознобом.

Наши с ним чувства не были яркими, но… он был желанным мужчиной. Моим мужчиной.

— Извини, — улыбнулась я, — но я больше не могу.

— Я думал, что — тоже, — как-то… мягко, отозвался он. Сделал глоток, фыркнул — горячо, но тут же вновь поднес чашку к губам: — Вкусно.

— Ты просто распробовал, а не влил в себя, — усмехнувшись, качнула я головой. — Выглядишь уставшим…

— Ты же знаешь, какая у нас чехарда, — попытался оправдаться он.

— Знаю, — согласилась я, — но еще помню, чему ты учил стажера Элизабет Мирайя. Усталость — первый шаг к неудаче.

— Ситуация не та, — шевельнулся он, разворачиваясь ко мне боком. Одним глотком допил кофе: — Возможно, говорить об этом уже поздно…

— Поздно, когда уже поздно, — философски заметила я, забрав у него чашку.

Мне показалось, что Ровер этого даже не заметил…

— Отправлять тебя за Скорповски было ошибкой. Вся эта история…

Его остановил мой взгляд. Насмешливый, ироничный…

— У меня был выбор, и я его сделала, — отходя от окна, заметила я. — Я действовала потому, что была готова.

— Это — неправильно! — догнал он меня у стола, схватил за плечи, развернул к себе: — Это — неправильно!

Я была с ним согласна, но… это ничего не меняло. Ни для него. Ни для меня.

— Ты можешь исправить? — даже не пытаясь вырваться из захвата, ровно спросила я.

А хотелось прижаться… Просто прижаться и замереть, вычеркнув из памяти все, что было.

Не навсегда — невозможно, но хотя бы на мгновение…

Если кто и догадывался, что стало основной наших с Ровером отношений, так Шторм. Мы с Геннори были похожи, оба доказывали в первую очередь себе, что, разбившись о реальность, смогли встать, переступить и… пойти вперед.

Это помогало понимать друг друга.

Понимать и… принимать такими, какими мы были.

— Нет! — не отводя от меня взгляда, четко произнес он.

— Я — тоже, — криво усмехнулась я. — Будем считать, что так получилось…

— Я знаю, что ты готова к этой работе, но чувствую себя при этом…

— Да у тебя комплексы! — на этот раз мне удалось улыбнуться. — Только не говори об этом Славке, долго будет потешаться.

— Мне не хватает тебя… — Ровер не шелохнулся, но я ощутила, как он напрягся в своей неподвижности. — Тебя, наших разговоров…

— А как же Аксинья? — ответила я лукаво. То, что сейчас рвалось из него, было дикой усталостью и одиночеством.

— Звучит, как благословение, — посмотрел он на меня с горечью.

— Звучит, как убежденность, что жизнь, несмотря ни на что, продолжает идти вперед, — повела я плечами. Ровер отпустил сразу, отступил… — Мне тоже не хватает тебя. Очень! — вздохнула я, развела руками… Одинокая капля кофе сорвалась с края перевернутой чашки, плюхнулась на светлый пластик пола. — И нам придется с этим жить…

— Мы можем хотя бы попытаться… — его голос звучал равнодушно.

Как у того Ровера… до Приама. Не второго Приама, который убил все, первого, сумевшего подарить нам несколько месяцев счастья.

— Забыть? — закончила я за него. Мое спокойствие тоже было защитой. — Я не перестала быть твоим другом, но как женщина…

Чашка сорвалась вслед за каплей, разлетевшись осколками. Я, стиснув зубы, чтобы не завыть, закрыла лицо руками.

— Лиз… — он все-таки прижал меня к себе. Крепко, надежно… — Лиз…

— Это — наше проклятье, — справившись с вставшим в горле комом, прошептала я. — Дар и… проклятье.

«Ты будешь моей кайри?»

Слова, которые я произнесла, были чужими, но их суть опутала нас всех невидимыми нитями. Ни развязать, ни разрубить.

— Я могу тебя попросить не лезть в самое пекло? — спросил он. Когда я шевельнулась, чуть отстранился, позволяя опустить руки, но так и не отпустил, обняв еще крепче. — Просто попросить…

— Я постараюсь, — отозвалась я, вдыхая такой знакомый запах тела.

Родство душ, слияние тел…

Ровер научил меня верить в будущее, Риман — жить настоящим.

— Нет, Элизабет, — хрипло выдавил он из себя. — Это — приказ! Во все этой кутерьме ты должна… обязана выжить!

Я не отстранилась — вырвалась из его объятий:

— Не смей! — хлестнула словами, видя то, что он прятал от всех, но позволил заметить мне.

— Ты меня неправильно поняла, — произнес он… едва ли не безразлично.

— Я тебя поняла правильно, — медленно вздохнув, ответила я с таким же спокойствием. — Вы со Штормом похожи, оба отморозки. — С командного подняла внешку с информацией, которую просматривала перед его появлением: — Кто из этих шестерых самый опасный?

— Радис, — не задержался он с ответом. — Джон Радис. Служил у Эхтандраева, но исчез еще до того, как мы добрались до адмирала. По косвенным данным был на Приаме вместе со Скорповски, страховал его.

— Откуда уверенность, что Радис в Союзе?

— Это больше чем уверенность, — нахмурился Ровер, на мгновенье вновь становясь «живым». — Из разных источников получены данные о том, что Горину, одному из доверенных лиц Эхтандраева, готовят побег. Радис в этой группе.

— И ты отдал его мне? — задумчиво уточнила я, наблюдая, как меняется выражение его лица. Твердеют линии, деля на черное и… белое… — Не ты, — вздохнув, горько усмехнулась я, — Орлов. А ты узнал слишком поздно, чтобы изменить.

— Генерал уверен…

— Генерал правильно уверен, — перебила я его, невольно скосив взгляд на осколки чашки.

Вот и моя жизнь…

И Ровера…

И Орлова…

— Я обещаю тебе, что буду осторожна, — подошла я к Геннори. Прижала ладонь к его щеке, вздрогнула, когда он накрыл ее своей, — но и ты пообещай, что не позволишь себе вновь оказаться в той тьме.

— Звучит, как ультиматум, — во взгляде Ровера был укор.

— Как гарантия моего спокойствия, — поправила я его. — Не хочу терять тех, кто мне дорог.

— Я сделаю все, что от меня зависит, — едва заметная улыбка тронула его губы. — Хочешь, отвезу тебя домой.

— А сам? — ответила я иронично. — Обратно, в Кошево?

— Ты же все понимаешь, — склонил он голову, так и не отпустив мою руку. — Я рад, что пришел сюда.

— Я — тоже, — не покривила я душой. — Если тебе будет не с кем поговорить…

— Госпожа Лазовски! — в кабинет без стука влетел Кабарга. Остановился, глядя на нас не просто удивленно — ошарашенно. — Прошу меня простить, — пятясь, скрылся за закрывшейся створой.

— Аксинья девушка хорошая, не обижай ее, — вновь посмотрела я на Геннори. — И береги себя, — отступила назад.

Мою руку он отпустил только теперь:

— Мне было трудно прийти, но уходить…

— Я тебе помогу, — отходя к двери, усмехнулась я. — Давай! Вали!

— Категорично! — вновь окидывая кабинет быстрым взглядом, откликнулся он. Подошел… прикосновение губ к щеке было коротким, но обжигающим: — Славка и ты… Ближе, чем вы, у меня никого нет…

Он уже вышел, а я продолжала стоять, прислонившись к стене… Стоять и думать о том, что все могло быть иначе.

Могло, но… не стало… И нам предстояло с этим жить…

Глава 3

— И давно он в таком состоянии? — расстегивая фиксатор воротника-стойки, поинтересовался Ежов у Злобина.

Тот просто пришел раньше, мог быть в курсе.

— Как вернулся из Штаба, — флегматично отозвался Борис, тоже посмотрев на застывшего у псевдоокна Орлова. Стоял генерал спиной к ним, но для понимания, насколько взвинчен, хватало и этого. — Предлагал коньяк, — продолжил Злобин, потерев подбородок, — отказался, сказал, что мешает думать.

— Думать? — скептически переспросил Ежов. Снял китель, аккуратно повесил на плечики, вернул их во встроенный в стену шкаф. Размял шею и плечи и только после этого заговорил вновь, словно лишь теперь заметив направленный на него взгляд Бориса: — Уверен?

Контр-адмирал Евгений Ежов, глава сектора О-два, работавшего по Самаринии, а теперь еще и один из кураторов новой структуры, был высокоуровневым ментатом с полной невосприимчивостью к внешнему воздействию.

Знали об этом единицы, но и те, кто не числился среди осведомленных, редко ловился на образ этакого добродушного увальня, который для Ежова стал сродни второй натуре. И не только потому, что званий в военной разведке за «просто так» не давали. Было в нем что-то, вызывающее ассоциации со жрецами самаринян. Та же неизбежность и… незыблемость.

— Ты его лучше не зли, — подмигнув, предостерег Злобин Ежова. — Судя по тому, что за последние десять минут не было ни одного вызова, Орловское «не в духе» ощутили и с той стороны.

Комментировать слова Бориса Ежов не стал, пройдя мимо генерала, подошел к кофе-машине. Наклонился, провел пальцем по сенсору. На дисплее тут же вспыхнула надпись, сменилась второй, третьей… Было их пара десятков на все случаи жизни.

Агрегат подарил Орлову Шторм во время последней командировки. Тащил через половину Галактики, неизвестно где обнаружив экземпляр, адаптированный под один из закрытых секторов с ограниченными внешними контактами. Названия напитков, которые был способен приготовить, на межгалактический не переводились.

— Кофе в этом доме наливают или у нас самообслуживание? — проворчал Ежов «недовольно», разглядывая очередное со четание нечитаемых символов.

— Не тот случай, — остановился рядом с ним Злобин. Прокрутил ленту назад. В чашку дохнуло паром, фыркнуло и зашелестело ароматной струей. — Насколько я понял, Соболева совсем списали. Просто травля закончилась, начали сливать.

— Суки! — не сдержался Ежов, забыв про кофе.

— И это еще не все, — подлил масла в огонь Борис. — На его место четко продвигают Далина. Группу спецов с нашей стороны, которые займутся формирование Координационного Штаба, возглавляет именно он. Похоже, оценили заслуги при разработке плана эвакуации тарсов. — Он вздохнул, и закончил: — Соболев тоже в ее составе, но на вторых ролях.

— И когда это всплыло? — нахмурился Ежов.

— Сегодня и всплыло, — выдохнул Злобин. Зло… — И то не через первые руки.

— Кто?!

— Ты меня спрашиваешь? — уточнил Борис. Пока Ежов думал над ответом, взял чашку, поднес к лицу: — Как ты это пьешь?

— Я? — ошеломленно посмотрел на него Ежов. Наклонился, принюхиваясь… — Это с чем?

— А хрен его знает, — дернул плечом Злобин. — Но звучит красиво. — Он посмотрел на все еще моргающую надпись: — Хандрус… тьфу ты, язык сломаешь.

— Хандрускаркан, — без запинки произнес Орлов, «отмирая» и разворачиваясь к ним. — Очень крепкий кофе и смесь из соли и жгучего перца. Хорошо тонизирует, но на любителя.

— Даже звучит мерзко, — скривился Ежов, но, отобрав у Злобина чашку, сделал осторожный глоток. Почмокал, повторил попытку. — Не знаю, как на счет тонизирует, но вкус необычный.

— Ты сильно не увлекайся, — возвращаясь к рабочему столу, бросил Орлов. — Он не только на мозги так действует.

— Так чего ж ты раньше молчал! — рявкнул вдруг Ежов, влив в себя остатки и сбрасывая чашку в утилизатор. Проглотив, крякнул от удовольствия: — Эх! Гульну сегодня! — задумчиво посмотрел на кофе-машину: — Слушай, а подари ее мне! — Бесшабашность еще сквозила сквозь «стекающую» с лица улыбку, а взгляд был уже безжалостным, непримиримым: — Догадываешься, кто?

Орлов в ответ качнул головой:

— Нет, — прозвучало сухо и едва ли не равнодушно, — но это уже не просто саботаж.

— Запасной план? — уточнил Злобин.

Имел в виду он сорванную не без их участия попытку расколоть Союз, предпринятую антиправительственной организацией «За будущее Галактики»*.

— Надеялся, что — нет, но всё говорит за то, — опускаясь в кресло, ответил Орлов. — Служба внешних границ, вброс кредитов у стархов и демонов, махинации с акциями крупных корпораций… Мы и раньше понимали, что это — звенья одной цепи, но…

— Надумал что? — взгляд Ежова потяжелел, стал напряженным, но чувствовалось за этим что-то напористое, агрессивное.

— Не без того, — довольно ровно произнес Орлов. Усмехнулся… не задорно — многообещающе: — Как там Вячек говорит…

— Только не это! — демонстративно схватился за голову Ежов, тоже перебираясь к столу. — По принципу: пленных не брать, живых за спиной не оставлять?

— Зато — надежно, — подтвердил Орлов. Бросил быстрый взгляд на дисплей комма — по безопасности стояло на максимуме. Продолжил уже другим тоном: — Конкретика — по ситуации, пока только в общих чертах. — Он поднял оперативку… Для антуража. «Заведенный» поставленной задачей мозг требовал информации, соглашаясь и на крупицы золота среди тонн песка. — Далина мы про*** — высказался он четко и прямо. Все свои, не до сантиментов, — но ситуация еще не вошла в стадию «критично», так что время на реакцию есть.

— На формирование Штаба отводится восемь месяцев, — вроде как вскользь заметил Ежов.

— Если жизнь не внесет свои коррективы, — довольно мрачно прокомментировал его слова Орлов. Потом посмотрел на адмирала… Не жестко, но так, что было понятно — этот не отступит. Сдохнет, но своего добьется. — Последние несколько лет его хорошо прикрывали, значит, был расчет на использование. Но такие кандидатуры так просто не всплывают. Характер и прошлые заслуги не при чем — к идейным он если и относился, то без фанатизма.

— Считаешь, что если копнуть…

— Уверен, — резко отрезал Орлов. — Поэтому мне нужно все, вплоть до мелочей типа кражи магнитных фиксаторов на заштатном крейсере, входившем в его подразделение.

— Начнем искать, засветим интерес, — не возражая, дополняя, отозвался Злобин, пристраиваясь справа от Орлова. Столы стояли буквой «Т» в зоне совещаний.

— Для этого есть Шаевский и Элизабет, — продолжая размышлять вслух, ответил Орлов. — Использовать Лазовски категорически запрещаю.

— А Шторм? — Ежов не стал заострять внимания на главе ОСО. О том, что там продолжалась утечка, с которой Злобину пока не удавалось справиться, ему было известно. — С его-то чутьем.

— У Шторма своя война, — с сожалением вздохнул Орлов.

— Я еще о чем-то не знаю? — уперся ладонями в стол Ежов.

Основное направление деятельности Координационного совета оперативного реагирования курировал Орлов. Ему подчинялась вся аналитика, с ее оценками ситуаций, прогнозами и рекомендациями. Он же стыковал вновь созданную службу с ОСО, выкристаллизовывая нарытое в схемы будущих операций.

На Злобине была собственная безопасность в самом широком смысле этого слова. Все, до чего мог дотянуться, включая правительство и объединенный Штаб Галактического Союза.

Ежов взял на себя внешние связи, используя, как основные, каналы военной разведки.

Границы зон ответственности были размыты, шли внахлест. Не столько для перестраховки, сколько, как вариант при необходимости перехватить управление.

Вопрос Ежова как раз и относился к имеющейся у Орлова возможности получать нужную им информацию, минуя официальные потоки. ХоШорХош, скайлы, стархи…

В этом мире личные связи все еще значили многое.

— Непонятные подвижки у скайлов. Внешне незаметно, но стиль поведения Аршана меняется. Шторму это не нравится, но понять, откуда тянет, он пока не может.

— Вот тебе и расклад! — присвистнул Ежов. — Нам только проблем с каниром не хватало!

— У мальчика — амбиции, — заметил Злобин.

— Он — твой ровесник, — недовольно качнул головой Ежов, намекая, что время для шуток закончилось. — А ты — мальчик!

— Так не девочка же? — продолжил ерничать Злобин. Жестом остановил Ежова, уже собиравшегося высказаться: — Еще до начала контакта со скайлами была одна история…

— Только не говори, что встречались? — приподнял бровь Орлов.

Собственное прошлое — за грифами секретности. О других — только то, чему сам был свидетелем или вот так, выплывало в разговоре.

Доверию этот факт не мешал. Чтобы не сомневаться, достаточно побывать вместе на краю. Или, так же — вместе, вытаскивать оттуда других.

У всех троих подобный опыт наличествовал. И в разных комбинациях.

— Аршан был тогда значительно моложе, — оттарабанив по столу что-то невнятное, ответил Злобин. — Я — тоже.

— И? — выпрямился Ежов.

Орлов, окинув быстрым взглядом, усмехнулся.

Злобина нельзя было назвать щуплым — все в рамках внутренних стандартов, включающих рост не ниже метр семьдесят шесть и соответствующие индексы массы тела, но на фоне адмирала О-два Борис терялся, выглядел едва ли не безобидным.

Ощущение было обманчивым. И не только по физическим данным — это в последнее время сердце у того сбоило, а так в рукопашке раскладывал и спецов из десанта, но и по другим показателям. Из четырех предложенных на эту должность кандидатур Орлов без размышлений выбрал именно Злобина. С его хваткой, принципиальностью, неспособностью отступать и… человечностью.

Для их специфики редкость, но… случалось.

— Я тогда был приписан к среднему. Из тех, что в списках не значатся.

Ежов понимающе хмыкнул, Орлов от комментариев воздержался.

— Вывалились мы из прыжка по аварийной. Где — не понять, системы падали одна за другой. Сутки, вторые, третьи… На четвертые техники нашли причину. Крейсер участвовал в боях с самаринянами. Вирус отсроченного действия, ИИ легло окончательно и бесповоротно.

— Судя по тому, что ты все еще жив… — начал Ежов, но заткнулся раньше, чем закончил.

— На нас наткнулись скайлы. Случайно или нет, хрен их знает, но после нескольких часов переговоров к нам на борт поднялись их спецы и команда охраны. Аршан был среди последних.

— И это — все? — с иронией уточнил Ежов.

Провокация чистой воды…

Злобин улыбнулся, бросил взгляд на Орлова:

— Пьянеют они быстро. Особенно, если знать, что и в каких пропорциях смешивать.

— И он согласился? — склонил голову Ежов.

Орлов пока предпочел в их разговор не встревать. Соответствующий антураж, думать помогало.

— А это — смотря, как уговаривать, — загадочно протянул Злобин. Выражение лица изменилось молниеносно, вся безобидность слетела, словно переключили режим. — Мне не хочется тебя заранее огорчать, — обращался прежде всего к Орлову, — но если он посчитает нужным, пойдет по трупам.

— Посчитает нужным… — задумчиво протянул Ежов, первым отреагировав на слова Бориса. Надолго его не хватило: — Подожди! Считаешь, что там не все так просто?!

— Все козыри у тебя, — обтекаемо ответил Злобин.

— Добро! — кивнул Ежов. — Есть что добавить? — задумчиво посмотрел на Орлова, как если бы вновь перебирал в уме весь разговор. Впрочем, так оно и было, для понимания, в какую сторону двигаться, сказано оказалось больше, чем нужно: — Ты же присутствовал на том совещании? По схеме эвакуации.

— Тебя кто интересует: Далин или Аршан? — уточнил Орлов, но, не дожидаясь ответа, дернул головой: — Сброшу запись.

— Запись? — сделал стойку Ежов. Потом ухмыльнулся — не важно, что это было невозможно. Главное, что она все-таки была. — И молчал!

— О чем? — «не понял» генерал. Встретив насмешливый взгляд, дернул плечом: — Повода не было.

— Хорошо, — «отступил» Ежов. Выдвинул стул, сел, положив на стол перед собой планшет, — что по Далину?

— По Далину? — переспросил Орлов. Удивление в его исполнении смахивало на сарказм: — Так ты же сам все сказал: пленных не брать, живых за спиной не оставлять.

Хохма была заезженной, не соответствуя ни по возрасту, ни по статусу, но… к чему играть в словесную эквилибристику, если для отражения сути вполне достаточно: в этой войне кто не друг — враг.

А с врагами…

* * *

Снег все-таки выпал. Ночью. За несколько часов сумев до неузнаваемости изменить город, сделав его светлым, праздничным, нарядным.

С настроением все было значительно сложнее. Жить с ощущением, что ты совершил ошибку, которую уже не исправить, оказалось довольно трудно.

— Госпожа Лазовски… — оперативный дежурный фразы не закончил, заставив меня оторваться от внешки и посмотреть на дверь. Нечто подобное уже случалось, что следовало за этим, я помнила.

Ни память, ни предчувствия не обманули. Не прошло и минуты, как створа сдвинулась, явив передо мной генерала Орлова.

Задержавшись секунду на пороге, он решительно вошел в кабинет, окинул все быстрым взглядом, лишь после этого посмотрев на меня:

— Не засиделась еще?

До конца нормированной части ненормированного дня оставалось полчаса.

— Есть предложения? — продолжая сидеть, спокойно поинтересовалась я.

Не сказать, что ожидала чего-то подобного, но кое-какие мысли, связывавшие дополнительную нагрузку, визит Лазовски и вот теперь появление самого Орлова, у меня имелись.

— Есть, — кивнул генерал. Был он в цивильном, но это вряд ли кого-то обманывало. Такую выправку ни под одним костюмом не спрячешь. — Идем, прогуляемся.

— Заманчиво, — сворачивая внешку, протянула я. — Саша, — вызвала Кабаргу, который в качестве наказания за очередное самоуправство занимался координацией между службами, — если что, я с генералом Орловым.

— Принято, — резво отозвался тот. — На контроле.

— И где мы будем гулять? — поинтересовалась, поднимаясь.

— Увидишь, — многообещающе ответил генерал, покидая мой кабинет. — Жду тебя у главного стапеля, — добавил он, уже выйдя в коридор.

Хоть и пыталась не суетиться, но собралась быстро, успев, пока одевалась, сбросить аналитикам еще одну порцию данных на обработку. Совсем немного — информацию собирали по крупицам, но была надежда, что те добавят по итогам перекрестного поиска.

Когда поднялась на стапельную площадку — та была обустроена на защитной платформе над второй секцией здания, которое занимала Служба маршалов, Орлов довольно увлеченно разговаривал с Марвелом Грони, заместителем Эда. Судя по тому, что тот вел себя совершенно свободно, были знакомы. И уже давно.

При моем появлении беседы они не прервали:

— В Термиши работала группа Андрея Лисневского, нас — планировали, однако перебросили на Кейшу. Но если надо, я могу поднять старые контакты, связи остались.

— Надо, — чуть сдвинувшись, чтобы я могла встать между ними, кивнул генерал. — И как можно скорее.

— Не вопрос, — подобрался Грони, — я сменяюсь в восемь, к утру уже что-то, да будет.

— Договорились, — первым протянул руку генерал. — Передашь все Элизабет, она знает, что с этим делать.

— Как прикажете, — пожав ладонь Орлова, ответил Марвел. Опустив руку, обратился ко мне: — Вы совсем?

— Это к нему, — улыбнувшись, кивнула я на генерала.

— Совсем, — обронил Орлов, поворачиваясь к лежавшему на ближнем стапеле катеру с эмблемой ОСО. — Зафиксируй, что под мою ответственность.

— Понял?! — подмигнула я Грони. Тот ответил соответствующим взглядом. Против генеральского произвола аргументов ни у него, ни у меня не нашлось.

Орлов продемонстрированную ему солидарность никак не прокомментировал, лишь в глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. Возможно, показалось.

— Термиши, это ведь сектор Корон*? — уточнила я, когда мы, напротив друг друга, устроились в эвакуационной зоне катера. Кроме нас двоих там находились еще четыре человека — охрана генерала.

— Кейшу — тоже, — подтвердил Орлов мое предположение. — Две малые планеты, полуавтоматизированные комплексы по добыче и переработке. Одна из крупнейших операций вольных в современной истории Окраин. Плюс поддержка наемников.

— Не помню, — сокрушенно качнула я головой.

— И не должна, — «успокоил» Орлов. — Тринадцать лет назад, ты еще даже не закончила Академии.

— А какое отношение имели к этому мы? — разглядывая панораму раскинувшегося внизу города, поинтересовалась я.

Управление Службы маршалов находилось в северной части Новатерры, в одном из деловых центров практически на самой границе охранно-парковой зоны. Катер летел как раз над ней. Сиди я с другого борта, смотрела бы на раскинувшийся до самого горизонта лесной массив.

— Официальная просьба правительства сектора. К нам и к императору ХоШорХош, — вопреки ожиданиям ответил Орлов, тоже посмотрев вниз. — Мы отреагировала первыми, четыре эскадры. Работали и штурмовики, и спецгруппы СБ.

— Звучит серьезно, — хмыкнула я.

— Выглядело — не менее, — согласился со мной Орлов. — Особенно, когда к нашим присоединились демоны.

— Стратегический список?

— И — да, и — нет, — уклончиво ответил генерал, — но экономика сектора могла быть серьезно подорвана.

— Хотите сказать, там что-то осталось? — попыталась сыронизировать я, представив себе возможные последствия.

— Приказ был не более двадцати процентов по потерям. И по людям, и по материальному обеспечению, — «порадовал» он меня. — Не с нашей стороны, естественно. И не по вольным.

— И какое отношение все это имеет к текущей ситуации? — спросила я, посчитав, что вопрос: как им удалось уложиться в столь жесткие рамки, лучше оставить для самостоятельного изучения.

В том, что справились, я не сомневалась, но вот какой ценой…

— Ты же не была на малом полигоне у Воронова? — вместо того чтобы удовлетворить мое любопытство, перевел он разговор.

Я с грустью посмотрела на свое светлое пальто. Когда речь шла о полигоне, где обязательно найдется что-нибудь типа небольшой заимки, рассчитывать на защиту от непогоды бесполезно. Не справится.

Банька, домик с верандой, на которой можно за рюмочкой чего-нибудь крепкого поговорить за жизнь, мангал для шашлычков… Называлось все это — джентльменский набор.

— Не переживай, — добродушно усмехнулся генерал, правильно догадавшись о моих опасениях, — там найдется, во что переодеться.

Кто бы сомневался?! Если Орлов брался за что-то, предусматривал все.

— Кто еще не был на малом полигоне у Воронова? — смирилась я с неизбежным. Ночевать мне предстояло отнюдь не в своей постели.

— Пусть это станет сюрпризом, — бросив взгляд на дисплей комма, отозвался он.

— Господин генерал, — словно только этого и ждал, повернулся к нам один из пилотов, — Кошево. Три минуты.

Искажающий купол работал в одну сторону, так что Орлову пришлось кивнуть. Мол, принято.

Задавать наводящих вопросов я больше не стала. Кошево, так Кошево.

База возникла словно ниоткуда. Сначала в глаза бросилась темная гладь озера — в него отводили лишнее тепло от обрабатывающих систем, так что вода не замерзала даже в сильные морозы. Затем мелькнул в стороне один из турельных комплексов, потом раскрывшая пасть антенна дальней связи.

— Так надо, Элизабет, — поднимаясь, невпопад произнес Орлов.

— Надо, так надо, — дернула я плечом, опершись на подставленную руку.

Первыми катер покинули двое бойцов из охраны, затем был генерал, я замыкала шествие. Вторая пара так и осталась внутри.

Спустившись на площадку, повернулась в сторону главного корпуса, в котором расположился Отдел стратегических операций, возглавляемый Ровером. Закрученная в спираль сорокаэтажная пирамида… Конструкция модульная, с высоким индексом по жизнеобеспечению…

Кабинет Геннори находился на двадцать четвертом, в самом защищенном секторе. Блок управления Координационного совета оперативного реагирования, в который входили генерал Орлов адмиралы Ежов и Злобин и куча их заместителей, нашел прибежище на подземных уровнях.

— Кого я вижу!

Я отвлеклась лишь на секунду, но для появления нового действующего лица оказалось достаточно.

— Господин адмирал! — с наигранным энтузиазмом развернулась я к Злобину. — Неужели меня встречаете?

— Ну не его же! — кивнув в сторону Орлова, хохотнул адмирал. — Идем-ка.

Я посмотрела на генерала, тот сделал вид, что моего взгляда даже не заметил.

Ситуация становилась все более интересной… Нет, опасности я не ощущала, скорее, чувствовала себя пешкой в игре, с условиями которой мне предлагалось ознакомиться по ходу дела.

Такое уже было. Не раз. И еще будет. Не раз.

— Не мне спорить с начальством, — покладисто откликнулась я, подходя к Злобину. Тот довольно фривольно приобнял за плечи, потянул за собой в сторону помещения охраны.

Сопротивляться я тоже не стала. Эти парни точно знали, что делали.

— Вот есть в вас, женщинах, что-то такое, — между тем вещал Злобин, чуть наклонившись ко мне, — что заставляет нас, мужиков, держать фасон. Вон, даже генерал принарядился, стоило только попросить захватить тебя по пути.

— По пути откуда? — тут же зацепилась я, усмехаясь.

— Хваткая, да?! — хохотнул в ответ Злобин. Отпустил меня, пропуская в открывшуюся дверь. — В Штабе был, очередной нагоняй получал.

— Для нагоняя он не слишком воодушевленный, — парировала я, так же, как и адмирал, демонстрируя веселье.

— Так то — привычка, — глубокомысленно выдал в ответ Злобин. — Извини, — уже другим тоном продолжил, заметив знак, который ему подал дежурный офицер, — подожди меня пару минут. — Он указал на дверь кабинета, рядом с которым мы остановились. — Я не задержусь.

Я кивнула… створа сдвинулась, пропуская внутрь…

Называлось это — защита от дураков. Случайности… Кто-то проходил мимо. Кто-то кому-то что-то ляпнул…

Помещение было небольшим, судя по всему в нем отдыхала «третья» смена. Те, кто на подхвате. Стол, пара стульев, двухуровневая кровать, диван. На нем как раз и лежала безликая серая форма, которую здесь носил обслуживающий персонал.

— Вы позволите ваше пальто?

Вошедшая через другую дверь женщина неуловимо напоминала меня. Комплекцией, пластикой, темными вьющимися волосами…

Что ж, о причинах подобной подстраховки мне лишь предстояло узнать, но в одном я была уверена: разыгрывать подобное представление ради ерунды Орлов точно бы не стал…

* «Капитан — неизбежность»

* * *

С заимкой я не ошиблась. И с крепким деревянным домом, и с банькой, и с шашлыком. Да и компания была в какой-то мере ожидаемой. О генерале Воронове упомянул Орлов, о возможном присутствии Ханаза догадалась я сама. Цепочка рассуждений была короткой: «его человек» в моем окружении, особые предосторожности и уверенность, что без прикрытия Николай Сергеевич не оставит. Далее следовало имя — Шаиль идеально подходил сразу на обе предполагаемые роли: помощника и телохранителя.

Единственным, кого просчитать не удалось, был подполковник Валерий Низморин, статный красавец, местом службы которого значился Штаб объединенного флота. Занимаемую им должность Орлов не озвучил, но дал понять, что при необходимости тот поможет с вопросами кадровых перестановок фигурантов дела, которое мне предстояло вести.

В том, что наши контакты только этим и ограничатся, я сильно сомневалась, уж больно специфичным был взгляд этого самого Низморина. Знакомая сумасшедшинка, присущая Славе Шторму, мгновенно сменявшаяся бездушной отстраненностью, в которой невозможно было ощутить даже отголосков жизни. Высокоуровневый ментат.

О-два или контрразведка — особого значения не имело, для выводов хватало и того, что было известно. В прошлом подполковника точно наличествовал момент, когда его судьба (не без помощи Орлова) резко изменилась, приведя в Штаб. Та самая, скрытая до времени структура, начавшая проявлять себя в последние полтора года.

— Ты пей, пей, — заметив, как я в очередной раз «ушла в себя», Орлов наполнил до краев мою рюмку, положил на тарелку несколько сочных, ароматных кусков мяса. — Когда еще доведется вот так, по-простому, — добавил он с улыбкой, когда я, не удержавшись, сглотнула. Как бы ни была сыта, но запахи все равно будоражили желания.

Влажный от близости реки лесной воздух, россыпь звезд над головой, треск обласканных огнем поленьев, всполохи, раздвигающие границы темноты, и… услужливо накинутая мне на плечи куртка…

Так похожая на иллюзию реальность…

— А смысл? — скептически фыркнула я, тем не менее, поднимая рюмку вместе со всеми. Пили водку. Ботам было все равно, что нейтрализовать.

— Это не смысл, — наклонился ко мне через стол Воронов, — это — традиции, а традиции утверждают, что ни одно серьезное дело не должно обходиться без хорошей пьянки, его знаменующей.

Закончив говорить, он довольно шумно выдохнул, залпом выпил, занюхал куском черного хлеба, потянулся за соленым огурчиком.

Став генералом, маску Воронов так и не снял, продолжая самозабвенно играть в этакого недалекого службиста, любителя незатейливых развлечений в виде охоты и рыбалки. Ну и женщин. Куда же без них.

Я знала Олега и другим. Внешне невзрачный, медлительный, чуть сутулый — тоже часть образа, он мгновенно преображался, когда дело доходило до схватки, выпуская наружу того, кем действительно был — не знающего пощады матерого волкодава.

— Ну, раз традиция, — выдавила я из себя обреченно и повторила маневр Воронова. Выдохнуть, влить, занюхать, закусить…

Блаженное тепло вновь опалило, пролилось внутрь, сжигая рубежи тревог и забот и даря пусть и недолгое, но расслабление.

От баньки я отказалась — к ней прилагалось добровольно-принудительное купание в озере, но это стало единственным отступление от ритуала, которое мне было дозволено. Все остальное — без поблажек. Словно признание, что я среди них не гостья — своя. А то, что женщина…

Война не уравнивала, она просто делала выбор более жестким.

— Валер, — вальяжно откинувшись на спинку лавки, на которой сидел, начал вдруг Воронов, — а чем закончилась та эпопея? Ну, с барышней… С секретаршей Даудадзе.

— Не с секретаршей, — скосив на меня взгляд, поправил Низморин, — а с пресс-секретарем Управления перспективных разработок.

— Во! — Воронов поднял вверх указательный палец. — Слышал, Николай, пресс-секретарь! Тьфу, — сплюнул он на землю, — а то никто не знает, за какие заслуги и каким образом она там оказалась!

— Каким? — вновь бросив быстрый взгляд в мою сторону, уточнил Низморин. — Кажется, я не в теме.

— Ты?! — возмущенно воскликнул новоиспеченный генерал и даже попытался подняться, но, дернувшись, сбил стоявшую на самом краю полупустую бутылку, успел ее поймать, не расплескав ни капли, и, водрузив обратно на стол, снова сел. — Дерьмовая у нас служба, — угрюмо вздохнул он, — вместо того чтобы любить женщин, мы их пользуем. А, Николай! — он повернулся к генералу, который едва ли не безразлично наблюдал за разыгрываемым представлением.

— Не обращай внимания, — наклонился ко мне Орлов. Говорил хоть и шепотом, но достаточно громко, чтобы слышали и остальные, — у него с этим Даудадзе давние счеты. Да и в Штабе его сегодня потрепали, вот и срывается.

— А тебя что, не потрепали?! — гаркнул вдруг Воронов, ударив кулаком по столу. Многострадальная бутылка покачнулась, но теперь ее спасением занялся Низморин, переставив ближе к центру стола. — Ведь тоже хочется кого-нибудь придушить?!

— Так что там с барышней? — сделав вид, что не услышал вопроса, полюбопытствовал Орлов. Вот только интерес в его голосе напрочь отсутствовал.

— А ничего! — усмехнувшись, развел руками Валерий. — Комплименты, шоколадки, ужин в хорошем ресторане, а дальше ни шагу. Да и контролируют ее. Мальчики серьезные, я их с трудом взял.

— Опа-на! — довольно хмыкнул Воронов. Куда только делось его возмущение всем и вся. — Все-таки есть!

— Я бы не стал заявлять столь категорично, — качнул головой Низморин. — Один раз еще не система. Надо…

— Никаких систем, — тем же ровным тоном оборвал его Орлов. — Еще пару раз встреться, сыграй в недовольство и уйди в сторону. Тем более что следующей жертвой твоей любвеобильности станет Элизабет.

— Я? — попыталась оскорбиться я, но не получилось, вышло без соответствующего воодушевления. — Интересно, как на это отреагирует Лазовски?

— Главное, чтобы на дуэль не вызвал, — хмыкнул Валерий, залихватски мне подмигнув, — а с остальным я справлюсь.

— Какой уровень? — не повелась я на идею слегка разрядить обстановку.

— По какой градации? — с той же искушающей улыбкой уточнил Низморин.

Орлов и Воронов на наше препирательство никак не реагировали. Ну а Шаиль и так сидел весь вечер молча, предпочитая наблюдать и слушать.

— Считаем, что я не спрашивала, — поморщилась я. Вместо того чтобы быть просто, все оказывалось очень сложно. — Кажется, я опять протрезвела, — посмотрев на свою пустую рюмку, обиженно протянула я.

— Да не вопрос! — дернулся Воронов.

— Не вопрос… — передразнил его Орлов. — А про грибы опять забыл, заботливый хозяин.

— Твою… — ругнулся Воронов, поднимаясь.

— Да сиди уж, — вставая, бросил Орлов. Протянул мне руку: — Пойдем, поможешь выбрать.

— Справа, на третьей полке, — крикнул нам вслед Олег.

— Помню, — ворчливо отозвался Орлов.

Мы расположились в беседке, примостившейся рядом с банькой, обустроенной на самом берегу небольшого озерца. Ледком еще не прихватило, но влажным холодком потянуло сразу, как только выбрались из-под климатического купола.

— Застегнись, — коротко попросил генерал, первым поднимаясь по тропинке, ведущей к дому.

То, что сам был в легкой спортивной куртке, его нисколько не смущало.

— Вся эта схема ради Даудадзе или вас интересует барышня? — запахнувшись сильнее, догнала я Орлова.

— Главным играет Валера, — не стал углубляться в суть Орлов. — На тебя они выходить не будут, попытаются отработать через Низморина.

— Откуда такая уверенность? — нахмурилась я. Было слишком темно, чтобы увидеть, но эмоции генерал должен был ощутить.

— Поверь, для нее есть все основания, — придержав за локоть, когда я чуть не оступилась, «успокоил» меня Орлов.

Впрочем, именно, что успокоил. Его слова внушали доверие. Не то, которое иррациональное, не поддающееся анализу, вполне объяснимое — Риман Исхантель. Моя безопасность была одним из условий сделки. И пусть обе стороны понимали, что в случае чего веские аргументы обязательно найдутся, Орлов уже не раз подчеркивал, что данное им слово будет нерушимо.

Пока он жив…

Я бы предпочла до таких крайностей не доходить.

— И это все, что мне нужно знать? — входя в дом следом за Орловым, спросила я.

В лицо дохнуло теплом. Обжитым, уютным, гостеприимным…

— Это надо просто пережить, — прижав меня к себе, вдруг прошептал в самое ухо Орлов. Раньше, чем я осознало, как резануло болью в груди. — Когда-нибудь оно закончится.

— Что — оно? — глухо спросила я, отстраняясь.

— Одиночество, — не задержался он с ответом. — Твое. Мое. Воронова. Ханаза.

— Вы в это верите?

Мой вопрос смысла не имел…

— Я — верю! — однозначно произнес он. — Ты пока смотри, — подтолкнув меня к двери, ведущей в кладовую, резко переключился Орлов, — а я тебе кое о чем расскажу.

— О Даудадзе?

Освещение включилось сразу, как только я переступила невысокий порожек.

Помещение было небольшим, но это если не рассматривать его с точки зрения наполнения. Полки вдоль всех стен оказались плотно заставлены банками с домашними заготовками.

Редкость для нашего, привыкшего к производственной переработке, мира.

— Денор Даудадзе лишь промежуточная цель, ключ к тому, кто нам нужен, — прислонившись к косяку, отозвался Орлов.

— Подробности будут? — оценив на глаз всю сложность предстоящего выбора, обернулась я к генералу.

Надежный, незыблемый… а во взгляде та же пустота, что и у меня.

Одиночество… С этим он не ошибся.

— Будут, но немного позже.

— Хотите, чтобы оценила на свежачка?

— Ниточка очень слабая, — генерал смотрел твердо, ни в малейшей степени не пытаясь раскрасить мое представление о ситуации в радужные тона. — Если полезем мы, натопчем.

— А я?

Он качнул головой:

— Не ты — Валера.

Я в ответ только усмехнулась. Достаточно трех слов, чтобы прошлое подполковника стало более отчетливым. Единственный неясный вопрос — сколько лет его держали в тени, в данном случае не имел никакого значения.

— Валера? — переспросила я, давая себе несколько дополнительных секунд. Присела на грубо сколоченный табурет, стоявший рядом. — И ему поверят?

— Он в разработке у Геннори. Не так, чтобы серьезно, но благодаря Лазовски на его деле появилась особая отметка.

— Не слишком ли очевидно? — вздохнула я, уже признав свое поражение.

Если Орлов за что-то брался…

— История старая, еще до Скорповски, — подтвердил мои предположения генерал. Об основательности всего, что делал.

— Пьянка только ради этого? — поднимаясь, равнодушно уточнила я.

Орлов подошел ближе, не глядя взял первую попавшуюся банку с грибами:

— Все контакты через Шаевского. Он же передаст тебе доступ к хранилищу с данными.

— А Шторм? — приподняла я бровь.

— Лиз… — как-то… обреченно вздохнул Орлов.

— Да поняла я… — попыталась я отмахнуться.

Меня остановил его взгляд. Сочувствия в нем не было, но иронизировать мне расхотелось.

— Все настолько серьезно? — глухо спросила я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок.

Затягивать с ответом генерал не стал. Щадить — тоже:

— Тогда он нас зависела судьба Союза, — выставил он всех на один уровень, — сейчас — Галактики.

Что ж… просчитывать Орлов умел, цель стоила того, чтобы встряхнуться, окончательно переступить и пойти дальше.

Воодушевлять на работу — тоже…

Глава 4

Закат смешивал краски, сгущая тени и стирая ориентиры. Резкий, порывистый ветер, согнавший обещавшие дождь облака, все-таки принес долгожданную прохладу весь день изнемогавшему от жары городу.

Если бы он мог вот так же… Из души… которая то ли была, то ли…

Аршан стоял на краю каменной террасы. Внизу — бездна, над головой — тяжелая, безбрежная синева. Как символы.

Шаг… Небо!

Шаг.…

Не сентиментальность… Заподозрить в ней канира, как и в склонности к ностальгии — нанести смываемое лишь кровью оскорбление, но с некоторых пор Аршан вновь и вновь приходил к проведенной природой черте, чтобы замереть перед ней, определив для себя это место, как точку выбора.

Точку еще не принятых решений.

Он не вспоминал, не размышлял, не предавался грезам, просто стоял, позволяя женщине, протянувшей когда-то с доверием руку, вновь оказаться рядом.

Друг, враг, совесть, мечта…

Образ Таши был призрачен, неуловим, непостижим для разума, приученного раскладывать на грани, оценивать по знакомым схемам.

Лидер-капитан группы «Ворош» в них не вписывалась.

Когда-то этот факт радовал. Теперь — добавлял остроты ситуации, не меняя главного — лишь позволив уйти, он начал понимать, кем она для него стала.

Тонкая ткань костюма не спасала от ставшего ощутимо холодного воздуха, но терморегулятор он принципиально не активировал.

Так было правильнее…

— Информация подтвердилась.

Появление канира Истхана, последнего в роду Элдарсов, принявшего канират после Искандера, сюрпризом не стало. Системы слежения работали в полном объеме, давая представление обо всем, что происходило в радиусе нескольких километров от резиденции кангора.

Их мир был жестким, не признавая слабости. Малейшая оплошность…

Монолитность скайлов являлась иллюзией, в которой они пытались убедить в первую очередь именно себя.

— Перепроверили? — спросил он, догадываясь, каким именно будет ответ.

— Да, — подтвердил Истхан, вставая рядом. Носок сапога навис над краем, но того это не смутило. — Девочка не имеет связи с Ирассой. Она — свободна.

Аршан медленно выдохнул, не позволяя ярости вырваться из-под контроля, но ничего не сказал, продолжая всматриваться вдаль.

Маленькой Таши, дочери сестры, было чуть меньше двух лет. Еще столько же и отсутствие ментальной связи с планетой, на которой она родилась, станет очевидным.

Последствия…

Ребенка назовут отверженным, как и ее мать, и… брата… и род, к которому она принадлежала.

Его род!

Род отца, сумевшего сохранить хотя бы видимость целостности расы в столь нелегкое время изменений!

Заслуги будут забыты, имена — вычеркнуты…

За себя он не беспокоился — в преддверии войны его навыки пригодятся в любом конце Галактики, но что будет с Синтаром, отдавшим всего себя этому миру?! С Кими, для которой изгнание станет пусть и быстрой, но мучительной смертью?!

Благие помыслы…

Впервые эту фразу Аршан услышал от генерала Орлова почти семнадцать лет назад. Смысла не понял, не видя связи между необходимостью заблокировать часть памяти Геннори Лазовски, спасенного ими из плена самаринян, и возможными проблемами, о которых предупреждал тогда еще полковник, но к сведению принял.

Осознание — полное, всеобъемлющее, с его невозможностью исправить, изменить, переиграть, пришло только теперь, открыв иную сторону действий «во имя».

Таши хотела, как лучше. Пыталась спасти… чтобы вновь подвести к краю жизни и смерти.[2]

Ее вины в том не было. Из них двоих именно он знал, что с древними законами, в которые продолжают истово верить, не шутят.

— Кангор Синтар не должен узнать, — сухо произнес Аршан, не затянув паузы.

— Понимаю, — не шевельнулся Истхан. — Я могу вывезти девочку за пределы сектора, — продолжил он спустя минуту. — Найти надежную семью…

— Еще не время, — оборвал его Аршан. Внутри ничего не дернулось, но без некоторых усилий не обошлось.

Память! Из всех женщин, она оказалась самой коварной.

— Но ведь это — выход, — неожиданно произнес Истхан, имея в виду способность ИР ардона влиять на ментальную матрицу скайлов.

— Это — самообман, — безразлично поправил его Аршан. Отошел от края, бросив вдаль лишь короткий взгляд.

Таши тоже была самообманом, но только его… личным.

— Ты можешь идти, — так же отстраненно, как и до этого, разрешил он, направляясь в сторону дорожки, ведущей к резиденции кангора.

Когда Истхан отошел достаточно далеко, брезгливо передернул плечами. В отличие от старшего брата единственным достоинством его собеседника была верность. Но и в той без труда обнаруживался изъян. Получив канират волей случая, младший Элдарс был готов служить любому, кто поможет сохранить власть.

Не будь он нужен… Истхан Аршану был пока еще нужен!

— Зачем он тебе? — вторя его собственным мыслям, поинтересовался вышедший из-за дерева Визард. Друг — не друг, но многолетний помощник.

— Ты об этом уже спрашивал, — заметил Аршан, — а я — отвечал.

— Там было что-то про еще один голос на конкоре, — с усмешкой прокомментировал его слова Визард. Продолжил другим тоном, холодным… звучащим, как приговор: — На Льнассе обнаружена группа традиционалистов. Действуют крайне осторожно.

— Сколько? — остановился Аршан. Взгляд невольно скользнул к виднеющемуся среди деревьев озеру.

Тоже память. И опять — Таши.

В тот день Кими подошла к самой воде. Дарис, которого теперь называли героем, предпочел остаться чуть в стороне. Там и упал на колени, когда создание альдора впилось в его разум, разрывая ментальные нити, связывавшие дакири с женой.

Если бы Аршан знал тогда…

… вновь позволил человеческой женщине спасти сестру.

Каждому — свое. Эту часть ноши он был готов взять на себя.

— Более тридцати постоянных членов группы и одиннадцать адептов, — Визард не заметил мгновения замешательства.

А если бы и заметил…

В их совместной службе было столько, что одним больше, одним меньше… Значения не имело.

— Где именно? — вспоминая последние данные по Льнассе, где находились два старейших ахрана сектора, уточнил Аршан.

— В Деморе, — оправдал его мрачные ожидания Визард. — Среди новичков — четверо кадетов выпускного курса.

— Этого не может быть! — излишне резко отреагировал Аршан.

Обучающиеся в ахране считались будущей элитой военных подразделений сектора. Сильнейшие ментаты, прошедшие специальную подготовку, приравнивающую их к жрецам полного посвящения самаринян… Неусыпный контроль, постоянные проверки…

В их преданности кангору не допускалось ни малейшего сомнения.

Идеальные воины!

— Но ведь это еще не все? — поправился он, без труда вернув самообладание.

Все было более чем серьезно, с учетом техник, применяемых традиционалистами для привлечения новых членов секты, но могло оказаться и хуже, пропусти они, позволив заразе укорениться.

— У тебя неплохое чутье на гадости, — отрешенно заметил Визард. — Один из этой четверки — сын канира Кримса. Не старший, — опередив буквально на мгновенье, добавил он, — второй.

Канират Кримса Лаэрье был третьим по величине, а его глава входил в список претендентов на звание кангора, являясь основными соперником Аршана. Для усиления своего влияния не гнушался никакими методами, используя весь арсенал средств от подкупа и предложения покровительства, до уничтожения тех, кто вставал на его пути.

Высокоуровневый ментат, аналитик, мастер «зыбких ситуаций», в которых самый ничтожный факт мог иметь решающее значение. Дакири, арконесс одной из наиболее оснащенных армад…

— Насколько ты уверен в информации? — сухо спросил канир, просчитывая возможные последствия.

Вступать в открытое противостояние с Кримсом Аршан не собирался, догадываясь, чем способна закончиться их сватка, что не исключало закулисных игр. С обеих сторон.

— Абсолютно, — не скрывая своего удовлетворения, ответил Визард. — В группе мой осведомитель.

— Когда проводилась проверка в ахране?

Память была коварной женщиной, но и она отступала, когда реальность начинала диктовать свои условия.

Аршан знал об этом и… не сожалел. Просто действовал.

— Декаду тому назад. Эрлай был чист.

— Не сомневаюсь… — произнес Аршан несколько рассеянно, что не соответствовало той холодной бесстрастности, с которой он смотрел на Визарда. — Не сомневаюсь… — повторил уже тверже. — Мы вылетаем на Демору, — закончил жестко спустя мгновение, безразлично отметив, как на лице помощника мелькнула тень усмешки.

Тот слишком хорошо знал этот тон. Тон, обещающий большие неприятности любому, кто не вовремя оказывался на пути главы службы безопасности кангората.

Следующим в этом списке, похоже, стал канир Кримс… готовый отдать титул кангора кому угодно, но только не Аршану.

* * *

Молчание затягивалось. Не давило на нервы, заставляя ощущать неудобство ситуации — острее делало тоску, в которой билось несказанное: «Как же мне тебя не хватало!» Так получилось, что последние полтора месяца мы с Виктором не общались. Друг о друге не забывали — его шутливые послания я находила в своей почте едва ли не каждый день, как и он мои ответы, но чтобы вот так, глаза в глаза…

Причины были объективными.

Как минимум, выглядели таковыми.

— Кабинет знакомый, кресло — нет, — усмехнулась я, решив взять инициативу на себя.

— Свое Шторм не отдает, — хохотнул тот в ответ, мгновенно расслабившись.

И ведь не было заметно, пока не обмяк. Не снаружи — внутри. Словно сменился режим, сбив оранжевый на зеленый.

— Освоился? — говорить с былой легкостью пока не удавалось, но я уже чувствовала, как теплеет на душе.

Виктор Шаевский, Истер Ромшез… Нас кидало все выше по служебной лестнице, заставляя постигать новые вершины сволочизма во имя долга, но вот это, значительно большее, чем дружба, помогало оставаться людьми там, где другие становились тварями.

Не выживать — жить несмотря ни на что…

Сентиментальная хрень продолжала действовать как вакцина против бесчеловечности.

— Начинаю получать удовольствие, — подмигнул он, но тут же перестал хорохориться, устало потер виски. — Не знаю, как со всем этим управлялся Шторм, но мне все чаще хочется застрелиться.

— Потом приходит второе дыхание, — теперь уже засмеялась я. — А после двадцатого все становится нипочем.

— Доконали? — с приятной слуху тревогой поинтересовался мой бывший стажер, поднимаясь с кресла. Отмахнулся от дернувшейся следом внешки, та трусливо скрылась под столом.

Я, не сдержавшись, всхлипнула. Истеру и Вано как-то пришлось поработать вместе. С тех пор своеобразный юмор Кидарзе испытывал на себе и Шаевский. Внешки, бегающие как преданные собачонки, были из этого списка.

— Не хватает тех, кто свои, — дождавшись, когда моя улыбка перестанет быть совсем уж откровенной, поделился он. Не проблемой — текущим состоянием. Прошелся по кабинету… Штормовское наследство для Шаевского было тесновато. — Удалось перетянуть кое-кого из тех, с кем неплохо служилось, но пока они не взяли на себя нагрузку, приходится отслеживать даже мелочи.

— С дочерью-то успеваешь общаться? — нахмурилась я, очень четко представляя творившийся вокруг него кавардак.

Понятно, что Шторм держал происходящее в бывшей вотчине под своим неусыпным контролем хотя бы с той целью, чтобы не пропустить, если будет готово запылать, но все это со стороны, не давя авторитетом. А так — все сам. На собственных нервах, бессонных ночах, ошибках…

Орлов был хорошим учителем, Вячек ему не уступал, реализуя на всех, кто попадал в сферу его влияния, главный принцип воспитательного процесса — лучшего средства для выживания, чем собственная голова, еще не придумано.

— Ближе нее у меня никого нет, — четко выставил акцент Виктор.

Добавлять что-либо не стал, да и я не настаивала. Что значила для него Лаура и раньше знала, других подтверждений не требовалось.

— Тогда не будем отнимать у нее время, — шевельнулась я в кресле. — Но начнем не с поставленной Орловым задачи, а с ситуации в ОСО. И не надо говорить, что это не имеет никакого отношения к делу, — не дала я ему высказаться. — Все, что касается Геннори, касается и меня.

— Вот, значит, как! — добродушно хмыкнул Шаевский. Вернулся к столу, присел на край.

Китель висел на спинке кресла, фиксатор воротника на рубашке расстегнут…

Меня его «домашний» вид не вводил в заблуждение, порода была все та же… штормовская.

— Я уже работала вслепую, — ровно, насколько это было возможно, произнесла я. Щадить его чувства не собиралась. Свои — тоже. — Играть просто в прикрытие вряд ли получится.

Шаевский медленно втянул воздух, скривился, явно недовольный подобным поворотом событий.

— Орлов не мог не знать, что я задам тебе этот вопрос, — не меняя интонаций, продолжила я. Душой не кривила, была уверена в своих словах. Выбор генерала в пользу Шаевского говорил сам за себя. — И о том, что ты мне ответишь, тоже.

— Все не так просто, Лиз, — поведя шеей, откликнулся он. Когда наши взгляды вновь встретились, мне стало не до шуток. — Генерал отправил тебя ко мне совершенно с другой целью, — встал он со стола. Размял пальцы.

Внешка выглянула из-за его спины и опять скрылась, вот только разрядить обстановку на этот раз ей не удалось.

— Так и будешь тянуть? — поторопила я. Надеялась, что получится насмешливо, но голос сорвало на фальцет.

— Это — война, Лиз, — посмотрел он на меня грустно. — Не спецоперация, не вялотекущая многоходовка, не игра. Война! И это меняет правила нашей работы, нацеливая не на промежуточную победу, а на окончательный результат, ждать которого придется не день, месяц или год.

— Мы говорим о Союзе? — подобралась я, машинально бросив взгляд на свою оперативку. На той все было спокойно, насколько это возможно в рамках текущей деятельности службы.

Не ответив, Виктор вернулся в кресло, уже сидя поднял над столом голографическую кальку нашего сектора. Голубым были отмечены точки заселенных людьми планет. Как минимум треть из них оказалась подсвечена красным, рядом с половиной из оставшихся крутился знак особого контроля.

Задавать следующий вопрос я не стала, что стояло за пылающими символами, было хорошо известно. Где-то предотвратили попытки антиправительственной организации «За будущее Галактики» громогласно заявить о своих планах, где-то наблюдалась подозрительная активность тех, кто у нас проходил под кодами, обозначающими наемников или бывших вояк, подозреваемых в совершении тяжелых преступлениях.

— Что это меняет?

— Это еще не все, — «порадовал» меня Виктор.

Еще одна короткая манипуляция, и на кальке появились новые значки. Кучковались вокруг Земли и ее сателлитов, расползаясь паутиной через места дислокации орбитальных и внеорбитальных баз открытого списка.

— Что они означают?

— Один — идеологические диверсии. Второй — вероятное участие в заговоре высокопоставленных чинов.

— Какое это имеет отношение к нашему разговору? — поднялась я.

В душе все кипело… Яростью!

О чем-то я догадывалась — допуск позволял делать определенные выводы. На что-то намекала Валенси, рассказывая о формах подачи одной и той же информации разными информканалами. Но чтобы вот так, цельной картиной…

— В других секторах подобная история? — не дожидаясь ответа, задала я вопрос, который мне показался важным.

Шаевский иронично приподнял бровь, но я только качнула головой, давая понять, что в его «не в теме» мне не очень-то и верится. Их называли штормовскими выкормышами не за красивые глазки, а за хватку и весьма полезную привычку знать все и даже больше. Ну и брать на себя ответственность. Не ту, что по приказу, а когда «кто, если не мы!»

— Сложнее всего у нас и в ХоШорХош. По скайлам данных нет, но косвенные позволяют делать неутешительные выводы. Стархи держатся.

— Люцения? Приам? — давая себе время осмыслить сказанное им, уточнила я.

Тот тяжело вздохнул, скривился:

— Давай вернемся к нашим проблемам, — попросил он после короткой паузы.

— К войне? — согласилась я, отходя к окну. Хоть немного движения, чтобы сбросить напряжение.

— К подлой и коварной войне, — поправил он меня. — К той, в которой ты не будешь знать, где друг, а где враг. Где тот, кому ты доверяла еще вчера, сегодня сможет предать из самых лучших побуждений, веря в то, что поступает правильно.

Хотелось выругаться, но я сдержалась. Еще одна хрень, теперь уже патетическая, но я чувствовала, что все это лишь предисловие к тому, о чем Шаевский еще не сказал.

— И кого ты готов исключить из списка? — я оперлась рукой на подоконник, никак не отреагировав на входящий вызов. Шел тот под низким приоритетом, мог и подождать.

— В ОСО серьезная утечка, — оправдал Виктор мои мрачные предположения. — Задействовано как минимум два канала. Оба — достаточно близко от Лазовски.

— Орлов его подозревает?! — вскинулась я. Скрывать свое недоумение даже не пыталась.

— Не Орлов, — «успокоил» меня Шаевский, — Злобин. Но по правилам, которые установил генерал, внутренняя безопасность не его прерогатива.

— Это — абсурд! — сжав кулаки, прошипела я. — Кто угодно, но…

— У Злобина есть основания так считать, — не отведя взгляда, твердо произнес Виктор.

— И ты…

Шаевский вновь меня перебил:

— У Злобина есть основания так считать, — повторил он, — но у тебя не меньше, чтобы продолжать ему верить.

— Твою…! — вызверилась я, стиснув зубы, чтобы не сказать лишнего.

— Теперь ты понимаешь, почему координатором выступаю я, а не Шторм, — «добил» меня Виктор. — И будет лучше, если ситуация с Лазовски останется ему неизвестной.

— Считаешь, что это — возможно? — зло хмыкнула я.

— Давай пока оставим этот вопрос открытым? — попросил он, вытягивая из-под стола забившуюся туда внешку. — Через четыре дня в Штабе объединенного флота начнется конференция по межведомственным контактам.

— От нас идет Жерлис, — кивнув, вернулась я к столу. Успокоения не было, но работа вновь требовала отодвинуть все, что ее не касалось, на второй план.

— В последний момент произойдет накладка. Тебе придется его заменить.

— Низморин?

— Он подойдет к тебе сам, — подтвердил Виктор мою догадку, — но тебя отвлекут, и знакомство не состоится. Вторая попытка во время небольшого фуршета по окончании.

— Геннори присутствует?

Виктор мог и не отвечать, но он произнес, четко и бескомпромиссно: «Да», ставя точку в моих сомнениях.

Сделанный выбор…

Все, что я могла — идти до конца…

* * *

Переварить переданную Шаевским информацию я не успела. Этот вызов шел с высшим приоритетом и под таким кодом защиты, что я невольно подумала о правительственном канале.

В связи с тем, что ничего подобного быть не могло, пришлось рассматривать иные варианты. Тот, кто спустя несколько секунд, ушедших на полную блокировку кабинета, посмотрел на меня с экрана, среди возможных кандидатов значился вторым. Первым я назвала Римана, у которого могло закончиться терпение.

— Вячек! — тяжело вздохнув, укоризненно качнула я головой. — Пугать обязательно?

— Я еще даже не начинал, — нехорошо прищурившись, ухмыльнулся он. — Рассказывай! — непривычно жестко потребовал он. Взгляд холодный, под таким и не захочешь, а начнешь вспоминать о собственных прегрешениях.

— О чем? — безразлично поинтересовалась я.

Его столь неожиданное появление после долгого молчания наводило на определенные мысли, но… Шторм был не всесилен, этот случай как раз к таким и относился.

— Лиз… — угрожающе протянул он, — ну ты же не пансионерка, должна понимать, что задав свой вопрос, я сделаю все, чтобы услышать нужный мне ответ.

— Слава, — вполне искренне удивилась я, — а конкретней?

— Конкретней?! — возмущенно переспросил он, отстучав по подлокотнику того самого, кочующего вслед за ним кресла, ставший уже знаменитый в определенных кругах марш. И ведь не играл, действительно был зол. Очень зол! — Почему в обход меня? — все-таки снизошел он до объяснения, больше похожего на пристрелку. Ничего конкретного, но иногда достаточно и реакции.

— Что именно? — я не разыгрывала оскорбленную невинность, смотрела спокойно.

— Что затеял генерал? — продолжил давить Шторм.

— Слава!

Теперь вздыхал он. Едва ли не обреченно.

— Твой разговор с Шаевским, — выдавил он себя после короткой паузы. Потом поправился: — Твой разговор с Шаевским с переброской на закрытые каналы Координационного совета.

— Что?! — выпрямилась я, глядя на полковника с недоверием. — Как ты узнал?!

Перехват этой линии, по словам генерала Орлова, был невозможен.

— Н-ну, извини, — придурковато заикаясь, развел он руками. Когда на меня не подействовало, вальяжно откинулся на спинку кресла, устроив ноги на столе. — Я ждал, что рано или поздно, но нечто подобное произойдет.

— Это — не твоя операция, — сделала я еще одну попытку установить «статус-кво».

— Но Ровер — мой друг, — весомо заявил он.

— А причем тут Ровер? — склонила я голову к плечу, вроде как, пытаясь рассмотреть его внимательнее.

Впрочем, посмотреть действительно имелось на что. Этот Шторм был под завязку заправлен высокосортным адреналином. Уставший, посеревший, но… поймавший кураж. Вцепится — не отдерешь. Если только с мясом.

— А Ровер здесь не причем, — довольно подмигнул мне Вячек, заставив мысленно выругаться.

Другой конец Галактики, но из равновесия он выбил меня ловко.

— Твою! — дернулась я, рывком выбрасывая себя из кресла. — Слава!

— Короче, — он последовал моему примеру. — О том, что у Лазовски слив, мне известно. Откуда — неважно, но ситуацию я держу под контролем. Сможешь помочь — буду рад, не получится — сам справлюсь. Эту суку, что тянет Ровера на дно, я и из-под земли достану. — Он говорил ровно и бесстрастно, но я видела блеск в его глазах, лучше иных слов говоривший, что полковник взял след. — Сейчас меня интересуешь ты и только ты!

— Не имею права, — медленно выдохнув, насколько это было возможно, спокойно отреагировала я на его слова. А хотелось рычать! Уж если Шторм так заговорил…

Я рано настроилась на конструктивное общение. Слава отступать не собирался.

— Есть два варианта дальнейшего развития событий, — обойдя стол, добродушно улыбнулся он мне. — В первом я скромно постою в сторонке, по доброте душевной снисходя время от времени до советов и, в случае необходимости, кинувшись на помощь. Во втором, устрою серьезный шухер, плотно натоптав в той игре, которую затеял Орлов.

— Хочешь сказать, что знаешь то, о чем неизвестно генералу? — прислушалась я к словам Вячека.

— К кому и через кого тебя подводят? — мгновенно подсек он меня, словно я уже сделала нужный ему выбор.

Я прошлась по кабинету, который сейчас был больше похож на бункер. Информацию о высшем уровне защиты уйдет Главному-четыре. Тот закодирует и передаст Злобину… Оттуда…

— Меня страхует Ежов, — отвечая на незаданный вопрос, хмыкнул за спиной Шторм. — Его канал.

— Адмирал? — развернувшись, удивленно посмотрела я на Славу. — А он-то…

— У твоего Николая Сергеевича, — оперся о стол Шторм, наклонившись в мою сторону, — неплохо получается подрабатывать дипломатом. А у меня… — Он не закончил, да и не стоило. И так все понятно. Если и могло быть совершенство, когда речь шла о многоходовках, то Слава Шторм имел к нему непосредственное отношение.

— Подполковник Низморин, — «сдалась» я, не исключая, что и эта капитуляция была предусмотрена сценарием. И все, что сейчас разыгрывалось… Думать дальше не хотелось, попахивало добротным сволочизмом. — Подводят его, я лишь приманка. Промежуточная цель — Даудадзе, Управление перспективных разработок. Кто на конце цепочки, сказать не могу — даже не догадываюсь.

— Валерочка! — плотоядно улыбнулся Шторм, зацепившись за Низморина и оставив остальное на закуску. — Вот где ты всплыл!

Или я чего-то не понимала, или… имя подполковника довело моего визави до бешенства.

— Звучит так, словно я много чего не знаю, — пристально глядя на Вячека, медленно произнесла я.

— Много! — выпрямляясь, подтвердил Шторм. — Я засек Низморина, когда его начали подкладывать под Лазовски, — не разочаровал он меня.

— Ну и жаргон, — поморщилась я, просчитывая то, что скрывалось за его словами.

Про сволочизм я вспомнила не зря. Выглядевшая добротной и вполне безобидной операции начинала приобретать совершенно иные оттенки.

— Зато не ошибешься, — отозвался он, жестко растерев ладонями лицо. — Иногда так хочется нажраться…

Мой взгляд дернулся лишь на мгновение, но Вячеку этого хватило. Усмехнувшись, он продолжил:

— И о ваших посиделках на заимке Воронова мне тоже известно.

— Шаиль? — уточнила, лишь бы не молчать. Ответа не ждала.

С последним не ошиблась, вопрос о его человеке в моем окружении продолжал оставаться открытым.

— Низморин — не очевиден, но схема с его использованием у меня мелькнула, как только он оказался в сфере интересов ОСО, — посмотрев на что-то вне зоны визуализации, заговорил Шторм. — Совсем немного, но он не дотягивал до работы на таком уровне. Ладно бы ССБ, но ОСО… Мелко для тех задач, которые разрабатывают у Лазовски.

— Считаешь, что он засвечен? — «поймала» я его мысль.

Стоило признать, что в свете этой информации все выглядело еще неприглядней. Генерал был опытным игроком, чтобы не предполагать нечто подобное.

Или…

Низморин, как когда-то и Валанд, знал, на что шел.

— Считаю, — Шторм дернул фиксатор воротника-стойки, — что на той стороне не глупее нас. Раз я предположил такой вариант, его могли предусмотреть и другие. А когда появишься ты… — Он пожал плечами: — Лиз, эта схватка будет посерьезнее, чем партия со Скорповски.

— Я дала согласие, — поморщилась я, вновь перебирая всю цепочку рассуждений. И ту, что была до разговора со Штормом, и включая новые обстоятельства.

Вот тебе и опытный аналитик! Вся картинка была у меня перед глазами, но… без акцентов Вячека особого драматизма я в ней не видела.

— Я это уже понял, — кивнул Шторм, наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица. — Будешь хорошей девочкой, обойдемся без лишних жертв. Но, — не дал он мне вставить даже слова, — все действия строго по согласованию со мной.

— А как же генерал? — приподняла я бровь, намекая на субординацию.

Шторм, конечно, был одним из главных винтиков в структуре Координационного совета, но работал механизм все-таки по команде Орлова.

— Генерал? — вроде как удивленно переспросил Вячек.

Я вздохнула и подняла руки в защитном жесте. Дальнейший разговор на эту тему не имел смысла.

— Лиз, — тем не менее, ставить на этом точку Шторм не собирался, — однажды мы уже говорили об этом. Ты и Геннори… — Он опять бросил быстрый взгляд в сторону. Если я правильно понимала, там должна была находиться оперативка. — Прошу, не заставляй меня повторять то же самое, — как-то устало добавил он и… отключился, оставляя наедине с пониманием, что в этой жизни кое-что оставалось неизменным.

И Шторм в этом списке стоял первым…

Глава 5

— Позволишь? — Шаевский остановился на пороге кабинета, не давая створе сдвинуться, отрезая их от приемной, в которой сидел очередной кандидат на роль офицера для особых поручений.

Двумя пальцами за горлышко держал бутылку темного стекла без этикетки. Насколько Шторм разбирался в экзотике, шарэ. Но не то, что пусть и за серьезные кредиты, но можно было приобрести у тех же демонов или стархов, а настоящее, не предназначенное на импорт. Такое возможно было увидеть только в качестве подарка, да и то… так сказать, от чистого сердца.

— Уже вошел, — недовольно буркнул Шторм, бросив взгляд на табло времени. После разговора с Элизабет прошло сорок минут.

— Да? — покрутил головой Виктор, только после этого сделав шаг внутрь. — Вот! — поднял он руку.

Бутылка качнулась. Шторм поморщился:

— Откуда?

— Свел Кэтрин со скайлами. Те и поблагодарили за знакомство с красивой женщиной, — подходя ко второму, оперативному столу, «честно» признался Шаевский.

— Нарываешься, — свел брови к переносице Шторм.

— Ты спросил, я — ответил, — хмыкнул Виктор. — Где у тебя стаканы?

— Там же, где и всегда, — наклоняясь к нижнему ящику стола, отозвался полковник. Когда дернул на себя, там что-то покатилось, звякнуло. — С чем пожаловал? — выставляя посуду, поинтересовался равнодушно.

Пробку Шаевский выбил резким ударом по дну, разлил щедро, до половины:

— Поговорили? — толкнув один из стаканов в сторону полковника и прихватив второй, уточнил Виктор. На Шторма не смотрел, что не мешало видеть.

Тот на вопрос не отреагировал, перехватил подачу, поднял, рассматривая на свет. Смотреть было не на что, жидкость прозрачная, без цвета и запаха.

— Полковник, — сделав пару глотков и дождавшись, когда Шторм повторит маневр, начал Шаевский, — думать головой умеешь не только ты. Просчитывать наперед — тоже.

— Считаешь себя умным? — осклабился Шторм, мысленно ответив на свой же вопрос.

У Шаевского был потенциал. С недавних пор слово «был» перестало считаться актуальным. Это — радовало и… совсем немного огорчало, где-то там в глубине души заставляя сожалеть вот об этой, пока еще ничем особо не подкрепленной наглости.

— Оставь это дело мне, — неожиданно жестко произнес майор, словно оправдывая выданный Штормом аванс. — Я присмотрю за ней.

— Борз и смел, — поднимаясь со стула, удовлетворенно кивнул полковник. Махнул рукой — сиди, когда Шаевский неспешно начал вставать. — Позволь уточнить, о ком ты сейчас говорил? — остановился полковник за спиной Виктора. Стакан продолжал держать в руке.

Прежде чем ответить, майор долил себе до полного и, не оборачиваясь, протянул бутылку Шторму:

— Я бы посягнул и на Кэтрин, тем более что она того заслуживает, но тягаться с двоими пока еще не готов.

— И дерзок, — вынес свой вердикт Шторм. Поднес горлышко бутылки к носу, понюхал. — С кем ты свел Кэт?

— С Визардом, — не задержался тот с ответом. Развернулся, посмотрев на полковника снизу вверх: — Неужели без контроля?

Шторм поморщился, вздохнул, представляя, как это могло выглядеть со стороны. Кэтрин была его женщиной, но определенную свободу в действиях он ей предоставил. Лисневский, конечно, присматривал, но больше для отчетности. Как-никак, но хвост из серьезных контактов за ней тянулся.

Да и не беспокоился он за нее… Нет, не так. Беспокойство было, иногда доходя до с трудом сдерживаемого бешенства, но вместе с ним присутствовала и уверенность — эта оторва справится даже там, где это выглядит невозможным.

С Элизабет была совершенно иная история. И женщина — чужая, и контроль — жесткий. Не потому что не доверял или опасался непрофессионализма. Просто…

Все было совсем не просто. И втискиваться в четкие формулировки это самое «не просто» категорически оказывалось.

— Сволочь он отменная, — опять не ответив на вопрос майора, произнес Шторм. Отошел от Шаевского, обошел стол, сев напротив, и только теперь наполняя стакан, — но дело знает.

— Вариант с Самаринией их не очень-то и устраивает, придется продавливать, — скривился Шаевский. — Как ты с ними работал?

— Ты о скайлах? — уточнил Шторм, сделав глоток. Первый остался без впечатлений, а этот тут же ударил вкусом, заиграв холодом на языке. — Наши контакты касались конкретных областей, что облегчало задачу. Сейчас ситуация меняется, обнажая скрытые проблемы. То, о чем мы знали чисто теоретически, обернулось практикой, к которой мы не готовы.

— Ставили на стархов? — полюбопытствовал Шаевский. Интерес был искренним… профессиональным.

— И продолжаем ставить, — потерев шею, скривился Шторм. — Давай по коньячку?

— Заморское диво не для тебя? — хохотнул Виктор. Потом кивнул. Со спиртным пусть и недолгое удовольствие, но теплело не только в желудке. — Не подскажешь, к кому из них стоит присмотреться? — опорожнив стакан, чтобы не пропадать добру, вновь спросил он.

— В плане помощи даже не надейся, — уже от своего рабочего стола отозвался Шторм. — У них в этом отношении своеобразные взгляды. Вмешиваются, лишь когда сами считают необходимым. Тех, кто способен адекватно реагировать на просьбы, единицы. И все они проходили экзамен на зрелость у нас в Союзе. Двоих ты знаешь: Искандер и Аршан, но со вторым связываться не советую.

— Да уж сообразил. — Шаевский склонил голову, разглядывая бутылку, выставленную Штормом, глубоко втянул в себя воздух, словно пытаясь уловить аромат. — А как же те, кто в Службе внешних границ?

— Это совершенно другое дело! — с каким-то воодушевлением «порадовал» его Шторм, открутив пробку. Перегнувшись через стол, плеснул в стакан Виктора. — Там — приказы, а приказы скайлы исполняют неукоснительно. Если у тебя есть право распоряжаться их жизнями, думать о том, стоит или не стоит подыхать во имя указанной цели, никто не станет.

— Мрачная картина, — наслаждаясь коньячным духом, заметил Шаевский.

— Совершенно иная структура взаимодействий, — не согласился с ним Шторм. — У самаринян во главе угла — Богини и понятие Пути, который олицетворяет каждая из них. У скайлов — разум и его величие. Самопознание, самосовершенствование, понимание собственной мощи, в которой скрыта их уязвимость. Отсюда четкая иерархия и запредельный самоконтроль. Рамки раздвигаются лишь для тех, кто на самом верху, но там уже другие игры. На выживаемость.

— Без пропагандистской мишуры заставляет задуматься, а надо ли это нам? — влив в себя коньяк, скривился Виктор.

— Все еще хуже, — «успокоил» его Шторм. Разговор был не по необходимости, с прицелом на будущее. — Ментальные программы, через которые проходит превалирующее большинство воинов, включают в себя довольно жесткие установки. Равнодушие перед лицом смерти — результат одной из них. И распространяется это самое равнодушие не только на самих себя, но и на всех остальных. Единственные, перед кем работают не столь эффективно — женщины и дети. Но и тут достаточно нюансов.

— Налей! — потребовал Шаевский, протянув пустой стакан.

— Рано заливаешь, — усмехнулся Шторм. — Я еще ничего про традиционалистов не сказал.

— А это обязательно сегодня? — вроде как испугался Виктор, продолжая тянуть руку к бутылке.

Шторм в просьбе не отказал, добавил и себе, и ему, продолжая рассказывать:

— За последние пятнадцать-двадцать лет законы внутреннего уклада скайлов несколько смягчились. Особенно это касается браков, из двух видов которых один требует полного подчинения женщины. Насколько ты понимаешь, речь идет не о физической стороне, а о ментальной.

— Слава… — протянул Шаевский с улыбкой. Скепсиса в ней было значительно больше, чем желания продемонстрировать свое расположение.

— А ведь еще недавно был господин полковник, — «недовольно» качнул головой Шторм.

Шаевский даже не дернулся, только взгляд стал подобострастным, но и тот быстро «потух», вернув их, если и не на одну ступень, то так, что лишь с разницей по задачам.

— Ладно, считай, что я сегодня добрый, — как и недавно Виктор, влив в себя коньяк, многообещающе произнес он. — Знаешь, как переводится скайл с их древнего языка?

— Откуда? — развел руками Шаевских. — В служебных методичках об этом ни слова.

— Избранные, — не затянул с продолжением Шторм. — А если конкретнее — те, кто имеет право.

— Твою…! — отреагировал не столько на слова, сколько на мелькнувшие ассоциации Шаевский. — Подожди… — поднялся он. Качнув головой в ответ на предложение продолжить коньячный диалог, отошел к окну. Благо, в этом кабинете места хватало, чтобы движение слегка сбросило ударивший в голову адреналин. — Мы ведь говорим не о возможном геноциде других рас?

— Ну почему же не о нем? — обманчиво добродушно фыркнул Шторм. — О возможностях скайлов мы до сих пор больше догадываемся, чем знаем.

— И это одна из причин, по которой наше правительство согласилось пойти на контакт с самаринянами, — развернулся к нему Шаевский. — Считай, что я проникся, но моего вопроса это не отменяет.

— Какого именно? — уточнил Шторм, прекрасно понимая, о чем именно тот спросил.

— Прикрытие Элизабет — моя забота, — оставаясь на месте, четко, едва ли не по слогам, произнес Виктор.

— Твоя? — подошел к нему полковник.

Рост практически один в один, да и комплекцией друг другу не уступали, но вот матерости Шаевскому не хватало. Когда к запредельной наглости плюсом такая же уверенность. Не в том, что сможет — обманывать себя в их конторе было не принято, что сделает все, что необходимо и даже больше.

— Она мне дорога не меньше, чем тебе, — уже мягче, почти по-дружески заметил Шаевский.

— Неужели и я был когда-то таким же идиотом? — глядя на Виктора со снисходительной усмешкой, поморщился Шторм.

Шаевский даже не шевельнулся, да и выражение лица не изменилось, но глянь кто со стороны, в увиденном не ошибся. Их бой шел на другом уровне.

— Говорю раз, — спустя довольно долгую паузу, продолжил полковник, — и повторять не буду. Дорога… тебе… мне… Забудь! Это все — за кадром. Здесь же ничего, кроме поставленной задачи нет и быть не может.

— Интересный расклад… — хмыкнул Шаевский. Потом дернул головой… — А не пошел бы ты…

Виктор уже покинул кабинет, а Шторм продолжал стоять неподалеку от окна и улыбался, глядя в пустоту. Майор и так был неплох, а с соответствующей мотивацией…

Ради победы Шторм был готов оставаться сволочью…

* * *

— Ты сейчас домой или в Управление?

Ровер несколько раз посматривал в нашу сторону и даже порывался сбежать от желающих получить ответы на вопросы, которые не успели прозвучать в зале — доклад Лазовски завершал четвертый информационный блок, но в последний момент что-то, да мешало. Не сдержался он, окончательно избавившись от поклонников своего лекторского таланта, когда Низморин позволил себе некоторую вольность.

Впрочем, тот всего лишь придержал меня под локоть, да прикрыл собой от проходившего мимо не в меру ретивого генерала, который очень активно жестикулировал, что-то доказывая своему собеседнику.

Для Валеры это стало сигналом — из первого акта выжато все, что возможно. Ушел он, извинившись, что вынужден прервать столь интересную беседу, как только стало понятно, что Лазовски направляется именно к нам.

— В Управление, — бросив взгляд на дисплей комма, вздохнула я. — Жерлиса срочно вызвали в Штаб, мне пришлось отдуваться за него.

— А своих задач никто не отменял, — вроде как сокрушенно улыбнулся Лазовски. — Напоишь кофе?

— Напрашиваешься в гости? — недоверчиво приподняла я бровь.

Конференция была трехдневной. Первый — от заката до рассвета, как пошутили сидевшие у меня спиной острословы, второй и третий — до обеда. Темы докладов не позволяли скучать, да и выступающие жили тем, о чем говорили, создавая атмосферу вовлеченности. Ощущение, что все мы делали одно дело.

Возможно, кто-то и верил — лица некоторых, помладше званиями, выглядели одухотворенными, я же сомневалась. Знала достаточно, чтобы не ловиться на подобные крючки.

— Есть такое желание, — чуть заметно улыбнулся Лазовски.

В душе дернуло затихшей вроде болью. В сдвинувшихся уголках губ не было даже отголоска эмоций. Маска, не более.

— А если мы пешком, да по городу? — иронично прищурившись, предложила я. — Злобин нас сразу порвет, или оставит что-нибудь? В качестве назидания потомкам?

— За мою охрану отвечают другие, — как-то… судорожно вздохнув, произнес вдруг Ровер. И если сначала голос звучал чуть надорвано, то закончил он уже твердо. Решительно. — А если будет зверствовать, всю вину возьму на себя.

— Зафиксировано! — хохотнув, кивнула я. — Меня ждут на выходе.

— На каком? — не разочаровал Лазовски. — Кроме центрального есть еще четыре.

— Нас расстреляют! — с восторгом выдохнула я.

Возможная свобода ударила голову, заставляя верить, что все последние месяцы были просто сном. Страшным, наполненным трагическими событиями, но лишь сном.

— Не сразу, — «обрадовал» он, окинув зал быстрым взглядом. Похоже, увиденным остался доволен. Подав мне бокал с освежающим напитком, который я машинально приняла, не попросил — приказал: — Держись рядом.

Шел он не торопясь. Кому-то кивал, с кем-то заговаривал, отделываясь несколькими короткими фразами. Дважды представил меня высшим офицерам Штаба, с которыми мы как-то… случайно пересекались в своем неконтролируемом движении. Не как жену — помощника директора Службы маршалов. Один — развел руками, едва заметным движением головы указав на меня.

Ничего подозрительного, все в рамках свободного общения.

— На десять часов, тридцать, — неожиданно тихо произнес он, склоняясь ко мне и забирая бокал.

— Принято, — так же шепотом отозвалась я, с милой улыбкой сворачивая влево.

Проскользнула между двумя столами, стоявшими близко, но недостаточно, чтобы меня остановить. Сдвинула перегородку, которая прикрывала проход в комнату обслуживающего персонала… проигнорировала удивление на лице попавшейся на пути официантки.

Двадцать восемь, двадцать девять… взгляд уперся в блок цифрового замка. Архаичная вещь, но в старых зданиях еще встречались.

На то, чтобы сканер командного интерфейса взломал код доступа, ушло не больше трех секунд…

— Умница! — раздалось совсем рядом.

Приближения Ровера я не заметила — работала его защита, но ощутила. Как что-то свое… родное.

Так было раньше… Время этого не изменило.

— Дальше? — я продолжила «игру», сделав вид, что не расслышала личностных ноток в его голосе.

— Прикрывай! — мгновенно сменил он интонации, сдвинув меня и первым входя в открывшийся тамбур.

Вопреки ожиданиям за ним оказалась не кухня — лифт. И тоже довольно устаревшей конструкции.

Последние несколько минут слегка отрезвили, медленное движение вниз продолжило процесс. Ребячество… Вот только черты лица Ровера смягчились, из глаз ушла отстраненность, заставлявшая вспоминать о ментальных методиках самаринян.

Эти мгновения стоили того, чтобы еще не раз поддаться безрассудству…

Я так считала!

— Я тоже так считаю, — сделав шаг ко мне, Геннори буквально прижал меня к перегородке. — Ты…

Его губы мазнули по щеке, заставив вздрогнуть и… вспомнить, что я все-таки женщина. Женщина, которая его любила и, наверное, продолжала любить…

Как-то иначе, когда готов отдать всю кровь по капле, лишь бы жил он. Когда и прикрыть спину, и согреть собой и…

— Извини… — резко отстранился от меня Лазовски, и замер, развернувшись к двери. Бесстрастный… Безукоризненный… Без…

Кабину он покинул первым, едва дождавшись, когда створа сдвинется достаточно, чтобы мог пройти.

— Господин полковник, — тут же оказался рядом с ним один из офицеров охраны, дожидавшихся нас на лифтовой площадке, — катер готов. Контроль Главный-четыре сдал.

— Принято, — кивнул он, пропуская меня вперед.

Пока добирались до катера, молчали. Кураж потихоньку стихал, уступая место пониманию, что так — правильно. Он. Я.

У подобного риска не было оправдания.

Без разговоров Ровер предпочел обойтись и по пути к Управлению Службы маршалов. Всего-то и уточнил, осталось ли в силе приглашение, да попросил, пока мы в воздухе, просмотреть текст его следующего выступления. Тема была знакома обоим — «конфликт интересов», проблемы, связанные с территориальными службами порядка, так что я могла не только оценить проделанную работу, но и добавить кое-что от себя.

Время пролетело незаметно. Вместо ожидаемого полноценного доклада — тезисы, вопросы, примеры, взгляды на одни и те же ситуации с разных сторон. Я увлеклась настолько, что успела забыть, где и почему нахожусь. Очнулась, когда катер уже лег на главный стапель, только и успев заметить, как Геннори добродушно усмехнулся, сохраняя в своем файле мои пометки.

Заговорил Лазовски лишь когда мы оказались в кабинете. Произнес, не извиняясь — просто ставя в известность:

— Нас просчитали еще в зале.

Остаться он предпочел у двери.

Дежа вю, да и только.

— Твои или мои? — поинтересовалась я, сразу направляясь к кофе-машине.

Предлагать проходить не стала, и сам должен был сообразить, что с последнего его визита ко мне все стало иначе. Не как прежде, но… лучше, насколько это было возможно.

— Твои, — так и не сдвинувшись с места, ответил он. И тут же добавил: — Но мои перехватили инициативу.

— Не нам с вами тягаться, — засмеялась я, с удовольствием слушая, как фыркает кофейная струя, распространяя по кабинету одурманивающий аромат. — Руки мыть будешь?

— И даже китель сниму, если позволишь, — отозвался он с улыбкой, подходя ближе.

Все еще в рамках, но те словно раздвигались, позволяя ему побыть похожим на другого Геннори Лазовски. Друга. Мужа…

Как же все это было сложно!

— Можешь даже душ принять, а я пока закончу с твоим докладом.

— Принять душ? — посмотрел он на меня так, словно я предлагала ему чудо. — Я бы и от ужина не отказался.

— Тебя в твоем ОСО совсем не кормят? — грозно свела я брови к переносице.

— Не хочу туда возвращаться, — заговорщицки протянул он. — Они меня не боятся.

— Они — не мы, — продолжая улыбаться, качнула я головой. — Сейчас распоряжусь.

Когда Лазовски вернулся из комнаты отдыха, стол был уже накрыт. Не знаю, как выкручивался Кабарга, но нам было чем угостить.

— А ты? — удивленно поинтересовался Геннори.

Указав ему на кресло, я осталась сидеть за столом, разбираясь с текстом выступления. Чем дальше читала, тем больше понимала, насколько мне повезло стать однажды его ученицей.

— Пока ты общался, я пользовалась гостеприимством организаторов, — отмахнулась я, но, не выдержав укоризненного взгляда, перебралась к нему поближе. Планшет прихватила с собой, чтобы не терять вермя. — Знаешь, я не жалею, что пошла вместо Жерлиса, — заметила, остановившись на очередном пункте, в котором он анализировал нежелание руководства службы порядка идти навстречу нашим требованиям по обеспечению операций на их территории.

— Я тоже был рад увидеть тебя там, — обжегшись кофе, фыркнул он. Та, первая чашка, досталась мне, ему я налила свежий. — Извини, это не мое дело…

Сдвинув поднятую внешку, посмотрела на него удивленно:

— Это что-то новенькое в наших отношениях.

— Подполковник Низморин, — Ровер не стал ходить вокруг да около. Взгляд не то, что потемнел, но из него ушла недавняя легкость.

— Ревнуешь? — попыталась я перевести все в шутку.

Неприятно, но… Было совершенно не важно, верю я ему или нет. Я получила приказ, и звучал он четко.

— Ревную? — переспросил Ровер, словно не сразу понимая, о чем именно я сказала. Потом отложил салфетку, которую держал в руке, поднялся, подошел ко мне…

Сердце сбилось лишь на мгновение, но его хватило, чтобы осознать… еще ничего не закончилось.

Не с ним.

* * *

Трудно перечеркнуть, когда вот так, на уровне предощущения, понимаешь другого. Когда его руки отзываются трепетом в теле, когда губы заставляют забыться, позволяя раствориться в наслаждении, которое он дарил.

Трудно поставить точку, когда все родное. Взгляд, улыбка, поворот головы, манера говорить, молчание, в котором уютно и спокойно.

Трудно… невозможно сказать: «Нет!», когда хочешь того же, чего и он. Просто быть… Вместе! Просто чувствовать себя живым… Здесь! Сейчас!

Это было безумием, но я цеплялась за него. Хватала за плечи. Тянула к себе. Задыхаясь, ругалась матом, когда Ровер вдруг отстранялся, давая возможность вздохнуть.

Наваждение?! Какая к демонам разница, если мы с ним нуждались друг в друге!

Нуждались до окатывающего ознобом страха, что все это может быть лишь сном, мечтами, в которые вдруг провалились, не в силах противостоять реальности. До беззвучного крика, в котором только и было, что имена…

Мое… Его…

И я шептала его… Шептала… Шептала… Откидывала назад голову, открываясь для его губ…

Молила, где-то там… внутри себя, осознавая, что не имею права, что все это неправильно…

Для него! Для меня!

Остановить я не успела. Ровер не вздрогнул, лишь чуть напрягся, разрывая иллюзию, в которую мы вместе с ним попали, а через мгновение уже и на моем командном высветился знак кода «экстра».

— Вызывает Орлов, — сипло выдавил он, выравнивая дыхание. Меня так и не отпустил, хоть и слегка отстранился.

— Меня, кажется, тоже, — столь же хрипло отозвалась я. — Извини… — качнула головой, не в силах объяснить то, что со мной творилось.

Тоска! От которой хотелось вернуть все назад… туда, где еще ничего не было.

— Похоже на прощанье, — протяжно вздохнул он, крепко прижав к себе. Так же резко отпустил, отходя к креслу, на спинке которого висел его китель. — Информация по Самаринии.

— Без конкретики? — следуя его примеру, уточнила я.

Сердце еще трепыхалось, но реальность оказалась сильнее. Все, что не касалось дела, отступало на второй план.

— Подробности на месте. — Он оглянулся на стол, задумчиво прикусил губу. — Жрать охота, а у генерала кроме кофе ничего не будет.

— Да не проблема, — вызывая Кабаргу, наметила я улыбку. — Саша, мы в Кошево. Собери с собой пожевать.

Тот буркнул что-то про полуночников и отключился.

Приказ он выполнил. То ли чутье, то ли… опыт. Когда мы поднялись к катеру, стоял уже там, рассказывая о чем-то дежурному. Судя по ухмылкам, прогнозом погоды его спич точно не являлся.

— Вот, — подмигнул он мне, протягивая Лазовски продуктовый ранец.

— На сколько человек? — оценив, как дернулась вниз рука Геннори, поинтересовалась я.

— Всем хватит, — подтвердил Кабарга мои подозрения. — Я могу быть свободен? — вытянулся он, едва ли не щелкнув каблуками и предпочтя исчезнуть прежде, чем я выскажусь на тему его подобострастия.

В Кошево нас встречали. Злобин и один из его заместителей, глава отдельной группы, не входящей в состав аналитического блока Координационного совета, полковник Кривых. Неприятный тип. Не внешне — стандартный набор из соответствующей выправки, твердого подбородка и умного взгляда в его случае заставлял обращать на себя внимание, на грани ощущений. Присутствовало в нем что-то неоднозначное. Не так, как у Орлова или Шторма, когда в каждом из предъявляемых образов по сотне полутонов, а словно то, что скрывалось под ними, насквозь прогнило.

Полковник то ли чувствовал мое отношение к себе, то ли просто был неразговорчив, но наладить контакт даже не пытался, о чем я не слишком-то и сожалела, окончательно спихнув все связанные с безопасностью вопросы на Ханаза.

— Вы меня удивили, господин полковник, — поздоровавшись со мной, обратился Злобин к Лазовски.

Говорил, насколько я понимала, о нашей выходке в Штабе.

Это он зря. Ровер жестко держал собственные границы, допуская внутрь лишь тех, кто что-то для него значил. Генерал ССБ вряд ли входил в этот круг. И не успел бы — такие связи устанавливаются годами, да и старые счеты. Именно по требованию собственной безопасности Ровера когда-то заставили уйти из контрразведки.

— Вам что-то не понравилось, господин генерал? — оправдав мои предположения, довольно холодно поинтересовался Лазовски, глядя на Злобина тем самым, пустым взглядом, который заставлял вспоминать, где именно он провел несколько лет. И с кем…

Злобин не дернулся, но внутренне отступил, предпочтя не связываться:

— У вас есть своя служба охраны, — давая понять, что и этот момент ему тоже не нравится, произнес тот нейтрально, и указал на тамбур входа в здание: — Нам стоит поторопиться.

Когда спустились вниз, в закрытую зону, в зале совещаний собрались практически все. Мы оказались последними.

— Господа офицеры, — начал Орлов, дождавшись, когда мы займем свои места за овальным столом, и на мониторе системы защиты выставится высший уровень, — я обязан напомнить, что все, что вы сейчас услышите, является государственной тайной…

Звучало далеко не впервые, но в душе каждый раз что-то сжималось. Это был не мой выбор — обстоятельства сделали его за меня, но… я следовала ему, четко придерживаясь придуманных не мною правил.

Так было надо! Я это понимала, но…

Это «но» ничего не меняло.

— Прежде чем перейдем к главному вопросу совещания, — Орлов был запредельно спокоен, что мне совершенно не нравилось, — я прошу вас ознакомиться с данными, полученными из сектора Самаринии. — Он сделал паузу, посмотрел на присутствующего в виде изображения на одной из внешек Шторма, перевел взгляд на меня, словно связывая нас воедино. — Через десять-двенадцать часов сведения могут стать достоянием гласности.

Он еще что-то говорил о необходимости дать оценку, предугадать… но я, продолжая не только слушать, но даже воспринимать, смотрела на поднявшийся передо мной экран.

Сообщение было коротким. С промежутком в несколько часов, на площадях перед двумя из трех Храмов Самаринии были обнаружены тела убитых девушек. Обе — насильно перемещены из Союза во время операции на Зерхане. Характер ран, приведших к смерти, идентичен: взрезаны животы и выколоты глаза. Одна из двух была беременна. Плод — девочка, изуродована так же, как и мать.

Очень хотелось поднять взгляд на Шторма — он для меня продолжал оставаться гарантом стабильности, но я заставила себя этого не делать. И так представляла, как темнеют его глаза, как топорщатся знаменитые усы, как рука тянется выбить по подлокотнику ставший символом победы марш.

Все, что было связано с той многоходовкой, оставалось для Славы болезненным. Не потому, что проиграл, потому что не выиграл.

— Что скажете? — вырывая из воспоминаний, вновь посмотрел прямо на меня Орлов.

Не на Ежова, который имел к Самаринии самое непосредственное отношение, не на Шторма, готовившего Валанда, который с вероятностью в сто процентов и был источником полученных данных, именно на меня.

Причина была мне известна.

Звали ее — Риман Исхантель.

— Позволите? — оправдала я его ожидания.

— Да, госпожа Лазовски, — словно это не он буквально вынудил меня высказаться первой, разрешил генерал, рисуя что-то карандашом на листе бумаги.

Со стороны выглядело довольно архаично, если не знать, что многие методики одновременного решения нескольких задач были завязаны именно на этот способ концентрации.

— Я предполагаю, что это — начало реализации плана по свержению эклиса Ильдара.

Шторм, которого я держала краем глаза, мгновенно расслабился, словно давая понять, что полностью со мной согласен. Ежов, наоборот, напрягся.

— Бред! — качнул головой генерал Кокорин, глава второго аналитического блока. — Убийства. Свержение.

— Передача этих сведений говорит сама за себя, — не согласился с ним Злобин. — Это — все? — уточнил он у Орлова, имея в виду комментарии к информации.

— Возможности источника ограничены, — Орлов нехотя снизошел до пояснений. — Не по получению данных, по их передаче.

— Хотите сказать, что источник был уверен в том, что здесь есть, кому сделать правильные выводы? — тоже бросив взгляд в мою сторону, уточнил Кривых.

Орлов на вопрос полковника никак не отреагировал, в отличие от многозначительно усмехнувшегося Шторма.

— К сожалению, я вынужден согласиться с госпожой Лазовски, — добавил остроты разговору Ежов, на какое-то время, избавив меня от чрезмерного внимания.

Если кто и продолжал наблюдать за мной, так Ровер. Не открыто, но ощущение, что готов броситься в схватку, было вполне реальным.

— Уверена, что ситуация значительно серьезнее, чем я уже сказала, — набрала я несколько строк на планшете и отправила Орлову. Тот прочитал, поморщился, но медленно опустил голову, принимая.

— Давайте вернемся к началу реализации плана свержения, — развернулся ко мне полковник Студилин, глава первого аналитического блока. — Не поделишься промежуточными выкладками?

С этим мы с самого начала знакомства стали на «ты». И главное, что мне в нем нравилось, он никогда не стыдился признать, что чего-то не знает.

— Господин генерал? — обратилась я к Орлову. Парадом командовал он.

И опять кивок вместо ответа.

— Чтобы понимать суть происходящего, — начала я, предпочтя из всех собеседников смотреть именно на Студилина, — необходимо осознать, кем именно является кайри для жреца уровня эклиса.

— И кем же? — это опять был Кривых. Единственный из заместителей, постоянно присутствующий на совещаниях.

Вряд ли это было с подачи Злобина — насколько бы тот ему не доверял, существовали и правила. Значит, имелась иная причина, требующая к нему особого отношения. Если так, то вывод напрашивался сам собой. За его спиной находился кто-то из серьезных игроков в Штабе Объединенного флота, желающих из первых рук знать, чем дышит созданная не так давно структура.

Когда генерал «сватал» меня на эту должность, все выглядело совершенно иначе. Без оглядки на чужое мнение.

Впрочем, я могла серьезно ошибаться. Не моя епархия, чтобы догадываться о нюансах.

— Опорой, — стараясь, чтобы мой голос звучал как можно нейтральнее, пояснила я, предпочтя забыть мелькнувшие мысли. Сейчас стоило думать о другом. — Запредельный самоконтроль и единственная точка уязвимости.

— Мария Истомина возглавила Совет, отвечающий за интеграцию насильно перемещенных девушек, — добавил Ежов, так и не оторвавшись от планшета. — Если исходить из ее психологического портрета…

— Для нее это — удар в самое сердце, — перебила я адмирала.

Ежов был едва ли не единственным, с кем я довольно много говорила о своем пребывании на крейсере Римана. Не потому, что он хотел знать подробности, потому что мне нужно было до конца осознать, что именно там происходило.

Нас с адмиралом столь плотное общение не сблизило — он предпочел остаться за рамками, но для меня открыло мир Самаринии с новой стороны. Он все еще оставался чужим, но уже имел право на существование.

— Если убийства продолжатся, в чем я не сомневаюсь, высока вероятность эмоционального срыва Марии Истоминой и, как следствие, нестабильности дара эклиса, — закончила я, отметив, что воспоминания о Римане, которые сопровождали любое упоминание о Самаринии, перестали быть болезненными.

Еще вчера…

Еще вчера все было иначе.

— Я не вижу пока причин для уверенности в продолжении убийств, — нахмурился Студилин.

— Их ритуализация, — не помедлила я с ответом. — Глаза и живот. Первое — отказ в принятии миром, второе — тоже отказ, но уже в признании их чистоты.

— Неожиданная трактовка… — качнул головой Студилин.

— Но при этом абсолютно точная, — подтвердил мои слова Ежов. — Кайри, как объект для дестабилизации эклиса, и убийство чистых с точки зрения генетических законов самаринян девушек, как несогласие с его политикой.

— Про «чем это нам грозит» спрашивать не буду, если только: когда? — Из нас двоих: меня и Ежова, Злобин предпочел меня.

— Не более недели, — Лазовски взял ответ на себя. — Нужен плотный контакт со стархами, — обратился он к Шторму. — Их дипломатический канал в данном случае более надежен, чем наш. Думаю, император Индарс заинтересован в сохранении стабильных контактов в Самаринией и не откажется поделиться информацией.

— Все, что смогу, — кивнул Шторм, делая какие-то пометки. Как и Орлов, он держал в руке карандаш. — Господин генерал… — начал он, но был вынужден оборвать фразу, отметив, как нахмурился Орлов, отвечая на входящий.

Я не хотела становиться провидцем, но… о Римане Исхантеле вспомнила не зря…

Глава 6

Гостей Шаевский не ждал, но увидев на дисплее наручного комма картинку с информера, появлению Кэтрин не удивился. Список проблем, связанных с организацией встречи на высшем уровне и в теоретическом представлении выглядел значительным, когда же дошло до практического воплощения, увеличился минимум втрое.

Скайлы, демоны, самариняне… И между ними старший лейтенант Кэтрин Горевски, как координатор, одобренный всеми сторонами.

— Не ожидал так поздно, — пропуская Кэтрин внутрь, произнес Виктор, в очередной раз отметив профессионализм ребят майора Лисневского.

Судя по датчикам, поблизости крутилось минимум трое, но все движение только по данным, поступающим на активированный командный. А так… тихий Тарканский вечер.

— Неплохо выглядишь, — вместо приветствия женщина окинула его оценивающим взглядом.

Шаевский отрабатывал новый комплекс — подкинули парни из Службы внешних границ, собиравшие «из подручного материала» свой стиль рукопашного боя, так что из одежды только тренировочные штаны. Полотенце, наброшенное на плечи, в счет явно не шло.

— Что-то срочное или есть пару минут подождать? — оставив ее реплику без ответа, уточнил Шаевский.

Количество вечеров, которые удавалось провести дома, с каждой декадой становилось все меньше, этот тоже был исключением, свалившись на голову приказом с утра предстать пред начальственные очи бодрым и готовым к подвигам.

Впрочем, глядя на вошедшую в гостиную женщину, затянутую в элегантный костюм, как в идеально подогнанную перчатку, Шаевский больше так не считал. Не потому, что Кэтрин могла лишить полноценного отдыха — Виктор на него сильно и не рассчитывал, догадываясь, что за визитом Горевски вполне могла маячить фигура полковника.

— Что-то срочное, — уже без вопросительных интонаций ответила Кэтрин, проходя вглубь гостиной, — но пара минут есть.

— Тогда располагайся, — кивнул Виктор, направляясь к двери, ведущей в тренажерный зал. — Если голодна — кухня в твоем распоряжении, — крикнул уже оттуда.

— Разберусь! — отозвалась она, машинально отметив, что на подставке между двумя окнами появилась новая безделушка.

Походить, чтобы понять, что это и откуда, было не обязательно, но Кэт поддалась соблазну рассмотреть поближе. Значительно уменьшенная копия старховского супертяжа парила над миниатюрным Тарканом, служившим основой композиции.

— Твою…! — процедила сквозь зубы Кэтрин, наблюдая, как крошечный корабль совершил маневр уклонения, как только ее рука оказалась на курсе. Излишне резко развернулась, вспоминая первую встречу с дочерью Виктора и одним из сыновей императора Индарса, имевшем на девушку виды.

Рамкир был хорош собой, напоминая отца. По-мужски ладная фигура, когда заметный под традиционной старховской одеждой рельеф говорит не только о дурной силе, но и об умении ее использовать, а некоторая «поджарость» — о выносливости. Взгляд — спокойный, уверенный, движения — сдержанные, экономные.

Молодой офицер, выпускник одной из лучших военных академия стархов, ей понравился. И тем, как элегантно отреагировал на ее неожиданное появление, тут же определив место в негласной иерархии на уровне «облеченной доверием тетушки, надзирающей над невинной девушкой», и тем как вел себя с Лаурой. Нежно, бережно, но… не ограничивая свободы.

По-хорошему, Кэтрин такое отношение должно было обрадовать, но это если не понимать того, что стояло за ним. Все тот же сволочизм, когда выгода вытягивается даже из святого. Будущий союз этих двоих был нужен всем. Включая их самих.

Посчитав, что достаточно потрепала себе нервы, Кэт предпочла отправиться на кухню. Проблемы — проблемами, но голода данный факт не отменял.

— Мне — чай, — Шаевский показался на пороге еще до того, как она успела осмотреться. — В холодильнике тушеное мясо с овощами, Лаура готовила.

— Ну, раз Лаура, — протянула Кэт, открывая дверцу, — можно есть.

Внутри, как и ожидалось, был идеальный порядок. Все на своих местах, едва ли не выставлено по ранжиру:

— Это уже болезнь, — хмыкнула она, доставая один из четырех глиняных горшочков, стоявших на той полке, что прямо перед глазами.

— Островок стабильности в бурлящем океане реальности, — засмеялся остановившийся предосудительно близко Шаевский.

Капля воды с его волос нырнула ей за воротник, заставив вздрогнуть и отойти.

— Не надоело смущать слабую женщину? — поставив горшочек на разогрев, развернулась к нему Кэтрин. Приняв душ, к своей одежде Шаевский добавил лишь футболку.

— Забыла про чай, — поиграв грудными мышцами, хохотнул Виктор. Вновь открыл холодильник, достал кувшин. — Будешь?

— Ты быстро вписался в местный антураж, — принюхавшись к аромату, заметила Кэтрин. Качнула головой… — Наверное, это и неплохо, но…

— Не стоит отказываться от того, что проверено веками, — добродушно улыбнулся ей Шаевский, наполняя чуть зеленоватой жидкостью прозрачный стакан. — Наливать?

— Наливай, — кивнула она, переставляя горшочек на стоявший неподалеку от окна обеденный стол. — У тебя гостевая спальня свободна?

— Хочешь позлить Шторма или…

— Или… Есть потребность выспаться, а в офицерской гостинице всегда что-нибудь происходит, — перебила она, поднимая крышку. Шумно втянула ноздрями пар… — У нее неплохо получается, — добавила, взяв ложку. — Полковник в мыле. Не знаешь, в чем дело?

Виктор демонстративно посмотрел на дисплей наручного комма, по защите стоял высший уровень.

Двухэтажный дом с небольшим садиком, теннисным кортом и бассейном, который когда-то подобрал для него Шторм, только выглядел игрушечным. Стапель на плоской крыше, турельные комплексы, полноценно державшие весь периметр, эвакуационная капсула, позволявшая покинуть территорию офицерского городка через подземный туннель.

Заканчивали параноидальный список два автономных генератора искажающего и защитного полей.

— А с вопросом подсказали или собственная инициатива? — не ответив, уточнил Виктор. Присел за стол с другой стороны, продолжая держать в руке запотевший стакан.

— Указали направление, — улыбнулась Кэтрин, усиленно дуя на содержимое ложки. — Твой Визард сегодня был учтив настолько, что не обложила я его трехэтажным только из принципа. Фархад вообще на вызов не ответил. Правда, я и не наглела, шла по среднему. Сунулась к Шторму, тот послал к тебе. А тут… — она обвела взглядом кухню, на которой они устроились.

— Знаешь старую присказку контрразведчиков? — отхлебнув из стакана, откинулся Шаевский на спинку стула.

Пока Кэтрин не торопясь пережевывала, наблюдал за женщиной, продолжая плотоядно улыбаться.

Необходимость совместной работы сблизила их. Не будь между ними Шторма…

Шторм был, что совсем не помешало дочери Виктора привязаться к Кэтрин, избавив дом от пустоты, которая селилась в нем, как только Лаура возвращалась в пансион.

С уважением отнесся к младшей Горевски и Рамкир. С уважением и… неожиданной симпатией. То ли отголоски любви стархов к ее матери, оперной приме, то ли… то ли это тоже было семейной традицией — тянуться к сильным и независимым женщинам.

— Ты про «не торопись выполнять приказ, его могут и отметить»? — уточнила Кэтрин, вновь наполняя ложку. — Интересная философия, но вряд ли действенная. Не в нашей конторе.

— Помнишь, я предупреждал про демонов? — иронично протянул Шаевский, признавая правоту и переходя к сути ее появления у себя.

— Про Ярлтон? — уточнила Кэтрин, мысленно возвращаясь к состоявшемуся не так уж и давно разговору. Речь тогда шла о предполагаемом месте для встречи правителей трех секторов.

Вариант со столичной планетой скайлов не прошел сразу — экслис Ильдар категорически отверг предложение, серьезно уменьшив возможные варианты. Из двух оставшихся Ярлтон выглядел предпочтительнее: и для самаринян, и для скайлов едва ли не нейтральная территория, но вмешался случай с вскрывшейся не без их помощи попыткой продать контрольный пакет акций корпорации, работавшей, в том числе, и на оборонку Союза. Скандал вышел знатный, едва сумели удержать в нужных рамках.

Вроде и к лучшему — намек, что контрразведка секторов не дремлет, отрабатывая свой кусок хлеба, был более чем ясным, но это если не брать во внимание последствия. Императору демонов Фархаду доложили, что у потенциального покупателя этих самых акций имелись плотные контакты в Самаринией.

Круг замкнулся. Встреча, способная упрочить коалицию, вновь оказалась под угрозой срыва.

— Про него, — кивнул Виктор, с удовольствием наблюдая, как Кэтрин ест. Было в этом что-то… свое, родное. — У самаринян заварушка. Судя по взмыленному Шторму — серьезно и надолго.

— Рано или поздно, но она закончится… — оторвавшись от своего занятия Кэтрин, открыто встретила взгляд Шаевского, — и вот тогда…

— У демонов на Окраинах сильные позиции. У скайлов и самаринян — тоже. Гордон. Иари…

Кэтрин усмехнулась… Качнула головой…

— В этом рассаднике? — произнесла задумчиво, словно пробуя мысль на вкус. — А ведь в этом что-то есть… — продолжила с улыбкой.

— Проблем по безопасности не избежать, — несколькими глотками допив чай, поймал ее мысль Шаевский, — но скорее по координации, чем по факту. К тому же, подчеркнуть неформальный характер встречи.

— Дашь доступ к закрытому каналу? — отложив ложку в сторону, подобралась Кэт… Старший лейтенант Горевски.

— Хочешь связаться с Олишем? — уточнил Виктор. Когда Кэтрин кивнула, понимающе вздохнул. Все они были одержимы… службой. — Дам, когда доешь, — поднялся он со стула. Отставил пустой стакан в мойку: — Я бы ставил на Гордон.

— Гордон, так Гордон, — согласилась Кэт, послушно доедая жаркое.

Это решение было единственно правильным в той ситуации, когда выбирать приходилось лучшее из худшего, но для одного из них оно стало критичным, кардинально изменив дальнейшую жизнь.

Увы, ни Виктор, ни тем более Кэтрин, в тот момент об этом даже не догадывались…

* * *

Неоднозначная, как и сам генерал, обстановка его кабинета не позволяла расслабиться. Не добавляло спокойствия и понимание, что там, за закрывшейся дверью и блокировками защиты, Орлов напряженно ждал окончания разговора.

Да и не только он один. Как минимум еще трое знали, ради кого генерал мог прервать столь важное совещание и вместе со мной покинуть зал.

Молчание тоже было многозначительным. Не давая ответов, оно било наотмашь вопросами, заставляя вновь и вновь возвращаться мыслями к прошлому в угоду полному неясности будущему.

— Это было необходимо, — первым нарушил тишину Риман.

Где именно находился, сказать трудно — из ориентиров только небо, да виднеющиеся на его фоне горные вершины. Лицо прикрыто капюшоном — заметен лишь раздвоенный подбородок, плащ скрадывал очертания фигуры, оставляя ощущение монолитности, несокрушимой уверенности, с которой он стоял на самом краю какой-то площадки.

— Звучит, как попытка оправдаться, — невольно вздрогнула я.

Представив, что мог бы сказать по поводу моей невнятной фразы Шторм, попыталась взять себя в руки.

Получилось откровенно плохо.

Я старалась не помнить, вычеркнуть из жизни, выстроить между нами стену, отказывая ему в имени, в праве слышать мой голос, в возможности вновь повторить, но уже так, чтобы забыть у меня не получилось: «Ты будешь моей кайри?»

Увы, реальность каждый раз вновь и вновь выставляла свои акценты. Риман Исхантель, лиската Храма Предназначения, был частью моей жизни, напоминая о себе уже тем, что существовал где-то там, на краю этой Вселенной.

— Ты все еще боишься меня, — протянул он… не укоризненно, безразлично. — Я не могу причинить тебе боль, — столь же безучастно произнес он спустя мгновение. Отвел взгляд, отбросил назад капюшон плаща…

На лицо упала капля…

Там шел дождь…

— Риман…

Лиската не улыбнулся, но пробившийся сквозь тучи луч отметился на его лице, оставляя трещину в маске.

— Наверное, это похоже на отчаяние… — Риман смотрел не на меня, куда-то мимо, но хватало и голоса.

Ровно. Спокойно. Равнодушно.

Все это было обманом, и мы оба об этом знали.

— Шторм еще не потерял надежды отыграться, — столь же нейтрально заметила я, кляня Орлова последними словами.

Так было проще.

— Полковник… — Риман качнул головой, наши взгляды встретились…

Молчать было не так больно, как говорить не о том.

— Риман…

Вторая попытка оказалась столь же безуспешной:

— Это всего лишь усталость…

— Я его придушу! — не сдержалась я, кинув быстрый взгляд на дверь. Та едва просматривалась сквозь искажающее поле.

— Кого? — удивленно уточнил Риман, легко выскользнув из образа лиската и став живым, до боли знакомым.

— Орлова! — едва не рыча, отрезала я.

Повторять, что это был не мой уровень игры, не собиралась.

— Я просто хотел тебя видеть, — качнул он головой, понимая больше, чем я могла сказать. Несмотря на все кодировки, каждое наше слово контролировалось.

— Извини! — я оттолкнулась от стола, развернулась спиной к внешке.

Та вслед за мной не сдвинулась, вызвав истерический смешок. О том, как ее товарка пряталась от Шаевского, забыть оказалось непросто.

— Валанд подтвердил уровень лиската, — ошарашил меня Риман, сбив настрой, когда было уже все равно. — И его информация соответствует действительности.

— А меня ты выбрал в качестве посредника? — резко развернувшись, довольно едко уточнила я, чувствуя, как на смену некоторому отрезвлению приходит ярость. Не моя… она накатывала с той стороны, просачивалась сквозь экран, растворяя единственную преграду, служившую мне защитой.

— Предлагаешь контактировать со Штормом? — поинтересовался он, за мягкостью вопроса скрывая предупреждение.

Порывы ветра размазывали по его лицу капли дождя, стирая резкие тени, обнажая то, что скрывалось за самообладанием.

Опустошенность…

— Ты не оставляешь мне выбора, — развела я руками. — Прозвучало, как ультиматум.

— И кого из нас двоих ты сейчас спасала?

Вопрос опять был на грани. Не решений — выбора, который не изменить.

— Себя, — ответила я, предпочтя третий вариант. — Моя оценка ситуации — вероятность смены власти на Самаринии.

Он скривился вполне по-человечески. И не скажешь, что жрец высшего посвящения, для которого идеальное владение своими эмоциями столь же естественно, как и потребность дышать.

Впрочем, в последнем я не была уверена. Не про эмоции, про дыхание. Иногда казалось, что поставь они перед собой цель обходиться без воздуха, без труда могли достичь. По крайней мере, этот — точно.

Существовало ли для него вообще понятие: невозможно?

Вопрос мне самой казался риторическим.

— Я не допущу этого, — вторя моим собственным мыслям, не холодно — безразлично, отозвался Риман.

— Какой ценой? — вздохнула я, понимая то, что стояло за его словами. Не как аналитик Координационного совета, не как помощник директора Службы маршалов. Как женщина! Осознавая боль, слезы, потери…

Не прожитые жизни… Не спетые песни… Не написанные стихи…

Слова были не моими, но они очень близко описывали то, что я испытывала, когда слышала его голос.

— Той, которую еще можно оправдать, — столь же ровно ответил он и на этот мой вопрос. — Ты же знаешь…

Риман не закончил, предлагая продолжить за него. Медленным взглядом прошелся по мне. Лицо… Шея… Задержался на планке. Имя и должность…

Я все еще была Лазовски.

Ему хватило появиться с той стороны экрана, чтобы расставить все по своим местам. Словно не было последних месяцев, словно не было безумия, подтолкнувшего нас с Ровером друг к другу.

— Знаю! — отрезала я, помня и про Зерхан, и про вывезенных с планеты девушек, двоим из которых больше уже никогда не увидеть дом.

Не забыла я и о Скорповски. О тех часах, когда тот, не меняя интонаций повторял одни и те же вопросы, требуя рассказать все, что мне было известно о деятельности организации, в которую входил. И о том безграничном спокойствии, которое испытала, оказавшись в руках спасшего меня Римана.

Черное и белое…

— Черное на белом… — произнесла я вслух, позволяя себе вспомнить, как падал его черный плащ на белый пластик пола.

— Белое на черном… — повторил он, неожиданно хрипло, переставив слова, перемешав то и это… Рывком расстегнул фиксатор, отбросил хлопнувшую на воздухе ткань в сторону. — Я обещал тебе, что отпущу…

— Не сейчас… — с трудом протолкнув воздух в ставшее вдруг узким горло, попросила я. — Не сейчас…

— Сейчас! — он сделал шаг ко мне… остановившись на самой грани, разделявшей нас. Настолько близко, что я четко видела, как стекают капли по его лицу, как дрожат на кончике носа, как срываются вниз с подбородка…

— Да! — хоть и тихо, но твердо произнесла я, понимая, что назад пути нет.

Ровер оказался не прав. Не прощанием стала наша последняя встреча — прощением. Ему. Мне… Нам всем. За предательство, которого не было.

Риман на мгновение закрыл глаза… лицо не разгладилось, но тяжесть ушла, оставив после себя даже не покой — умиротворение.

— Моя жизнь принадлежит кайри, — опустившись на одно колено, не столько торжественно, сколько утверждающе, произнес он. Когда поднялся, в его взгляде была невообразимая, безудержная уверенность.

В себе!

— Мы открыты для сотрудничества, — продолжил уже совершенно иным тоном, опередив меня буквально на секунду…

Наверное, к лучшему. Ощущение, что он только что захлопнул дверцу клетки, в которую меня поймал, было слишком отчетливым, чтобы его пропустить.

— Кто станет посредником? — без напряжения приняла я тот факт, что вектор встречи вновь изменил направление.

Приоритеты…

Так было проще. Хотя бы сейчас.

— Валанд, — «порадовал» меня Риман. — Это — решение эклиса Ильдара. Все контакты под моим контролем.

— Комментарии по ситуации?

Тот посмотрел на меня несколько недоуменно, потом… довольно усмехнулся:

— Добавить пока нечего, но…

Я уже видела однажды, как взрывается сорвавшимся с поводка бешенством его взгляд, так что сумела не вздрогнуть, лишь невольно отступила, ухватившись за спинку стоявшего рядом стула.

Моя реакция от внимания Римана не ускользнула, но объяснений не последовало, он лишь качнул головой и… оборвав связь, исчез за рябью настроечной таблицы.

Резко выдохнув, я тяжело рухнула на стул, только теперь осознавая, насколько сложным оказался короткий разговор. Когда в кабинете появился Орлов, все еще под «вдох-выдох» пыталась успокоить сбившееся дыхание.

— Встать! — жестко приказал генерал, остановившись напротив.

Как вскочила, не осознала, сообразила, что стою, когда он схватил меня за плечи. Встряхнул, заставляя собраться.

— Все, — сипло выдавила я из себя, пытаясь не растечься в руках генерала. — Можете отпускать.

— Уверена? — уточнил он недоверчиво. Когда я кивнула, отошел в зону отдыха. — Коньяк, виски, кофе?

— Воды, — попросила я довольно сипло, догадываясь, что в моем состоянии с алкоголем могут не справиться и боты. — Вы знали? Знали, что Риман…

— Догадывался, — ответил Орлов, возвращаясь с бутылкой воды. Кажется, мой срыв его нисколько не смутил. — Валанд молчал несколько месяцев. Всё, что было известно о нем — жив. И то, благодаря посредничеству Марии Истоминой. А тут — прямой контакт на Ежова.

— С величайшего соизволения! — сделав глоток, процедила я сквозь зубы. Теперь, когда все оказалось позади, злость служила подспорьем.

— Это — предупреждение, — с легкой укоризной поправил меня Орлов. — И ты не ошиблась. Дело не в том, что будет происходить там, важнее, что в результате получим мы. Сеть Эхтандраева продолжает существовать. Это — факт, с которым нам придется считаться. Второй факт — ее нити через Приам протянуты в сектор Самаринии.

— Освобождение помощника адмирала и еще одна попытка разбить Союз, — повторила я вслух то, что не так давно набирала на планшете. — Мрачная перспектива.

— Элизабет, — Орлов забрал у меня бутылку, отставил на стол, — ты помнишь наш разговор?

Мог и не спрашивать. Каждое слово, произнесенное им по окончании той операции, отпечаталось в памяти. Не стереть, даже если очень захотеть.

Для меня — все на грани. Кому верить, где искать опору…

Генерал вышел на связь, не дав мне повторить путь Ровера, не позволил сдохнуть там, внутри, где все еще билось сердце. Посмотрел с экрана. Как всегда спокойный. Как всегда — подтянутый. Достаточно, чтобы принять: мое место рядом с ним.

Слова добавили четкости этому пониманию: «… мы с тобой оба — офицеры. Ты получила задание, ты его выполнила. И, главное, выполнила вовремя, успев, пока не стало поздно. Все остальное…»

Я не дождалась продолжения, попыталась подсказать: «Неважно?»

Он повторил, словно меня и не услышав: «Все остальное останется грузом на нашей совести».

— Операцию с Низмориным продолжаем, — протянув паузу, чтобы я могла вновь «прожить» те минуты, заговорил Орлов вновь. — Мы обязаны пресечь освобождение Долгина. Иначе все, что уже сделали, потеряет свою цену. Отданные жизни — тоже.

За двадцать минут, которые мы отсутствовали, в зале совещаний ничего не изменилось… если только опустел продуктовый рюкзак, который приготовил для всех Кабарга.

И лишь для меня вновь все стало иначе. Проще. И… яснее…

* * *

— В идеале — паритет между знанием психологии контингента, с которым мы имеем дело, и их, тоже знанием, но территории, на которой приходится работать.

— А такое возможно? — задорно улыбнувшись, с места спросил Низморин.

Я бросила быстрый взгляд на «спрятавшегося» в своей раковине Ровера и… улыбнулась в ответ:

— В моей практике еще не случалось, — произнесла я чистую правду, вызвав в зале дружный смех.

Совещание у Орлова закончилось поздно. Та часть, на которой присутствовала я. Вторая, с другим уровнем доступа, затянулась до утра. Об этом я узнала у Лазовски, который забрал меня из Управления. То, что спать ему не пришлось, было заметно. Больше, чем прошлым вечером.

Мне тоже не удалось передохнуть. Не так, чтобы уж совсем, но набрала лишь самый минимум — часа три.

— Позвольте еще один вопрос, — раздалось из четвертого ряда.

Я вновь посмотрела на Лазовски, предпочтя уйти в тень, но Геннори на реплику никак не отреагировал, продолжая стоять на самом краю небольшой площадки, на которой была установлена трибуна.

Мое участие в его докладе изначально не предполагалось, но… так получилось. Сделанные мною заметки, натолкнули Ровера на мысль разбавить свое выступление.

Или не Лазовски… Или… не натолкнули…

Утверждать что-либо конкретное я бы не взялась.

— Да, слушаю вас, — кивнула я поднявшемуся офицеру.

Полковник, штабной, с явными признаками интеллекта на породистом лице. Волосы коротко стрижены, «стоят» ежиком. Лицо узкое, вытянутое, от левого глаза вниз по щеке тонкий шрам… Ему шло, делая внешность более выразительной, но все равно странно, почему не свел. Нос орлиный, аккуратные, ухоженные усы. Губы тонкие. Взгляд цепкий, с едва заметной надменностью. Выправка… Идеально подогнанная по фигуре форма…

Холеный, знающий себе цену и весьма неоднозначный, вызывающий опасения…

— Все основные примеры, которые использовались в докладе полковника Лазовски, касались взаимодействия с территориальными структурами розыска. Это понятно — специфика отдела поиска службы Маршалов, который он долгое возглавлял и который перешел к вам по наследству. — На Лазовски полковник не смотрел, обращался только ко мне, что выглядело несколько странно. Ровер изначально расставил акценты: я лишь иллюстрирую его тезисы реальными ситуациями из прошлых операций. — Но, насколько мне известно, лично вам приходилось взаимодействовать и с О-да, и с контрразведкой.

— Вы не могли бы представиться? — попросила я, давая себе минуту для размышлений. О чем он говорил было понятно, но вот упоминать об этом именно сейчас мне точно не хотелось.

— Да, конечно, — вроде как, извиняясь, вздохнул он. — Полковник Даудадзе. Управление перспективных разработок.

Не вздрогнула я с трудом — на ловца и зверь. Вот только ловец был не тот, о моем контакте с Даудадзе в оговоренном с Орловым плане речь не шла.

— И что же вы конкретно хотите услышать, господин полковник? — иронично дернула я уголками губ. — На каком счете зависло наше противостояние?

Зал на мою реплику вновь ответил смехом, что не отменяло интереса.

— И это — тоже, — довольно добродушно отозвался Даудадзе, вписавшись в общий фон происходящего, похожего на дружеский разговор за чашкой кофе, — но в вашем случае мы имеем едва ли не обратную ситуацию той, которая является темой доклада. Вариант, когда спецслужбы отрабатывали свои задачи под прикрытием маршалов.

— Вы имеете в виду «Зерхановский апокалипсис»? — уже другим тоном уточнила я.

Вспоминать об этом не хотелось. И не только здесь, и не именно сейчас.

Первые контакты, первые наметки будущих схем совместной работы, первое осознание, что мы — команда…

Полтора года, для которых у меня не находилось четкого определения.

— Как минимум, — кивнул Даудадзе, явно намекая на то, что его любопытство простирается значительно дальше.

— Тогда начнем со счета, — я спустилась с возвышения, подошла ближе к первому ряду, остановившись напротив Низморина, но так, чтобы держать взглядом и Даудадзе, и Ровера. — Лидирует пока служба Маршалов, но мы стараемся этот факт не афишировать.

— Это как? — Даудадзе явно не ожидал подобного ответа. Да и не он один.

— Благодаря особому положению, в котором мы уже не «те», но еще и не «эти», навыки выживания у нас развиты очень высоко. Это позволило без особых потерь уяснить одну истину, — начала я объяснять, заставляя себя смотреть на Даудадзе с лукавством. — Из двух вариантов: мы должны или нам должны, второй выглядит предпочтительнее.

— Вы говорите о добровольности собственного участия в подобных операциях? — не задержался он со следующим вопросом.

И ведь бил точно, великолепно зная, о чем именно спрашивал.

Свести все к шутке? Перевести стрелки на Лазовски?

Принять решение я не успела. Сорвав настрой и напомнив, что за стенами этого здания нас всех ждали иные задачи, в зал быстрым шагом вошел дежурный офицер и направился прямо ко мне.

— Вас срочно вызывают, — подойдя ближе, чуть слышно произнес он. — Ваш заместитель.

По требованию безопасников средства связи во время докладов блокировались, все контакты шли только через оперативный штаб.

— Прошу меня извинить, — пожав плечами, посмотрела я на Даудадзе, — служба.

Он понимающе улыбнулся и перевел взгляд на Лазовски, предлагая тому продолжить разговор. Оставлять свой интерес без удовлетворения он явно не собирался.

Забрав с трибуны планшет, я вновь спустилась в зал. Дежурный офицер меня дожидался, продолжая стоять в самом начале центрального прохода. Я бы предпочла боковой, но…

— Я с тобой свяжусь, — неожиданно поднялся со своего места Низморин, преграждая путь. — Позволишь? — Говорил он тихо, но иногда достаточно и факта. Это был тот самый случай.

— Да! — коротко бросила я, спиной ощущая бесчувственный взгляд Лазовски. — Я в управлении допоздна, — добавила, хоть могла этого и не делать. Ситуация и так была более чем очевидна.

Паузы не возникло, на помощь пришел Ровер, переключая внимание на себя:

— Как уже упомянула госпожа Лазовски, в службе Маршалов довольно быстро осознали, что участие сотрудников в операциях спецслужб может быть обоюдно выгодным. — Голос хоть и звучал несколько холоднее, чем в начале выступления, но все-таки достаточно эмоционально, чтобы у него это получилось.

Что было дальше, я уже не услышала, покинув зал.

— Благодарю, офицер, — кивнул дежурному дожидавшийся меня Ханаз. — Можете быть свободны. — Когда тот отошел, указал мне на выход. — Эксперты дали заключение. В Дербиши был действительно Барберян. Голосовые сканы плюс биология.

— И когда они дали это самое заключение? — остановившись перед лифтовым тамбуром, невинно поинтересовалась я.

Новость, конечно, горячая, но не настолько, чтобы срывать меня во время доклада.

— Часа три назад, — ничуть не смутившись, подтвердил он оба предположения.

И то, в котором я делала вывод, что это был лишь повод, и то, в котором Шаиль фигурировал в качестве моего ангела-хранителя.

— Что-то еще? — дождавшись, когда сдвинется створка лифтовой кабины, оставляя нас одних, уточнила я. Активированное искажающее поле позволяло говорить свободно.

— Попытка войти в нашу систему, — скривившись, выдал он. — Если бы не Вано…

— Подожди, — остановила я его, не дав закончить фразы. — Что значит: если бы не Вано…? А куда смотрели ССБешники?

— Ты меня спрашиваешь? — вроде как удивился Ханаз. Вот только взгляд был из тех, когда и вопросов не требуется.

— Злобину сообщили? — тем не менее, предпочла я спросить.

— Нет, — ожидаемо отозвался он. И добавил, успев за мгновения до того, как лифт остановится на техническом уровне. — Это — твоя игра.

Несмотря на весомость, с которой произнес последнюю фразу, отдавало тщательно скрытым сарказмом. Тут и чутье вряд ли поможет разобраться, кто игрок, а кто…

— Госпожа Лазовски, — не дав мне додумать мысль до конца, подошел к нам офицер. Тоже из оперативных дежурных, но с другим уклоном. Служба безопасности, но не Вороновские ребята, штабные. Подал слот: — Оставили для вас. Кто именно, выясняем.

— Техники проверили? — перехватил мою руку Шаиль, задвинул к себе за спину.

Словно это могло помочь… если что…

— Так точно, проверили, — совершенно бесстрастно ответил офицер. — Без сюрпризов.

— Раз без сюрпризов, тогда — мне, — забрав слот у дежурного, недовольно буркнул Ханаз. Отступил в сторону, пропуская меня к стоявшему на стапеле катеру. Когда сделала шаг вперед, поравнявшись с заместителем, негромко, только для меня, добавил: — Я с пилотом.

Возражать я не стала. Если он считал нужным перестраховаться…

Глава 7

Льнасса встретила холодом. Не привычными для этого времени года минус пятнадцатью, а всеми сорока, заставлявшими термоконтроль работать с запредельной нагрузкой.

— Считаешь, оно того стоило? — Визард медленно втянул в себя колючий воздух, чувствуя, как прихватывает изморозью кожу.

О том, что костюмы не приспособлены к климатическим особенностями планеты ни один из них не забыл, просто… Просто, оба были уверены, что возможный результат соразмерим с риском. Внезапность давала пусть и слабую, но надежду, задержка могла стоить будущего.

Аршан не ответил — Визард и сам знал, ради чего все эти усилия, — отойдя от лежащего на стапеле катера, направился к краю огражденной каменной террасы. Выше — только небо, ниже — горные склоны, в которые вгрызалась жизнь, отстаивая свое право на существование.

Посадочная площадка, на которую он вывел катер, была тренировочной. Допуск давали далеко не всем кадетам — высший уровень сложности по пилотированию, но у канира он был. Пожизненный, как факт признания мастерства.

Когда-то он стремился к другому…

Этот путь был предназначен ему судьбой…

— Аршан… — окликнул его Визард, отметив появление на границе контроля сканеров командного интерфейса еще одного действующего лица, но канир даже не шевельнулся, замерев у тонкой грани.

Острое чувство, напоминающее о цене за ошибку.

Не повернулся он и когда спустя несколько минут за его спиной остановился мужчина с нашивками дакири на плечевой накладке утепленного мундира. Глава ахрана, Сэн Вайл.

— Канир… — произнес тот, так и не дождавшись внимания Аршана, — рад видеть вас на древней земле Льнассы.

Аршан на приветствие не ответил, но, продолжая смотреть вниз, довольно резко поинтересовался, сразу выставив статус своего визита:

— Какие отношения вы поддерживается с поселениями?

Две трети Льнассы были непригодны для жизни. Топкие болота в приэкваториальных областях не замерзали даже в лютые морозы из-за множества тектонических разломов, находившихся под ними. Несколько океанов с химическим составом, ставшим одним из критериев естественного отбора, барьер которого преодолели лишь весьма специфические формы. И бескрайние ледяные поля, сползавшие с полюсов.

Оставшуюся треть тоже нельзя было назвать благодатным краем. Ее занимали горы, с протяженными каменными равнинами, скудными островками земли и редкими, но стратегически важными ископаемыми в своих недрах.

В долинах не селились. Зимой их на несколько метров засыпало снегом, летом, когда температура поднималась хоть немного, но выше нуля, заливало водой. К середине теплого периода вся она уходила сквозь пробитые тысячами лет щели под каменные плиты, но и тогда находиться внизу без риска для жизни было невозможно. Ядовитые газы колыхались цветным туманом, грозя безумием.

Этот мир, серьезно изменивший свой лик во время страшных битв прошлого, был настроен воинственно, признав разумных своими врагами. Но те продолжали терзать тело планеты своим присутствием… То ли из принципа, утверждая свою волю, то ли… ради немногих женщин, судьбой которых стала неизбежная смерть на Деморе.

Генетическая мутация, спавшая достаточно долго, чтобы о ней забыть, неожиданно проснулась, когда смешались две расы. Как результат — жесткая настройка на электромагнитное поле планеты, на которой рождалась девочка.

Разорвать ее удалось лишь однажды. Но об этом лучше было пока не вспоминать.

— Я мог бы ответить коротко: все, как и прежде, но вряд ли это вас, канир, удовлетворит, — отозвался его собеседник. Оглянулся на Визарда, который передвинулся, блокируя возможные действия. Отреагировал спокойно, лишь заметил… так же бесстрастно, как и до этого: — Моя верность принадлежит кангору. Безоговорочно.

— Приятно это слышать, — лишь теперь обернулся Аршан.

За почти двадцать лет, которые они не виделись, глава ахрана практически не изменился…

Такова особенность расы — их старость была короткой, а смерть… быстрой.

— Вернемся к моему вопросу, — отбросив все, что не имело отношения к причине визита, приказал он, «поймав» направленный чуть в сторону взгляд.

Внешне ничего не произошло, но Аршан успел заметить, как мелькнула тень напряжения на лице дакири.

Мелькнула и… исчезла, растаяв в кажущейся искренней заботе:

— Поднимемся? — кивнув на метеорологическую башню, скрытую за искажающим полем, уточнил он.

Волосы и ресницы канира были щедро покрыты инеем. У Вазирда — тоже.

— Я — жду! — ответ Аршана прозвучал категорично.

Дакири настаивать на приглашении не стал, довольно безразлично отреагировав на отказ. Вот только… затянутая в перчатку ладонь едва заметно дернулась… словно выражая недовольство:

— С тех пор, как вы покинули ахран, мало что изменилось, — заговорил он после короткой паузы. — Обращаются за помощью довольно часто, своих медиков у них так и нет. В особо суровые зимы, когда в снабжении поселков случаются перебои, делимся продовольствием. Неоднократно помогали вывозить руду.

— Все?! — голос Аршана был не менее безжалостным, чем резкий ветер, который то и дело впивался в лица.

Дакири отступил в сторону, но так, чтобы Визард имел возможность его контролировать, посмотрел на корпуса ахрана, как и поселки добытчиков распластавшиеся по горным склонам.

Четыре — спальных, каждый на сто кадетов. Преподавательский состав жил там же, на одну декаду каждые шесть возвращаясь к семьям. Три — учебных, один — вспомогательный, где располагались медики и жил технический персонал, большая часть из которого набиралась из местных. Тренировочные полигоны, стапельные площадки, ремонтные ангары… Собственные энергогенераторы, мощная система защиты, несколько приписанных к ахрану крейсеров, «висевших» на орбитах Льнассы…

На Льнассе находились два ахрана. Этот был одним из старейших и готовил элиту для подразделений кангора. Лучшие из лучших…

Дакири не мог не осознавать, что вопросы канира вряд ли были праздными, но вот что скрывалось за ними…

Его вины не было, но… ощущение края воспринималось, как неизбежность…

Не остановиться…

Не отступить…

Голос не сорвался, но сердце билось неровно, то вздрагивая, то замирая… Не в страхе, в понимании…

— Около четырех месяцев назад… — тем не менее, довольно четко произнес дакири. Он действительно был верен кангору. Он… Был! — Угроза большого выброса… Мы эвакуировали поселок, находившийся в зоне возможного заражения. Размещали на территории ахрана в течение шести дней, пока ситуация оставалась нестабильной.

— И ни в одной сводке об этом не упоминалось, — словно мимоходом заметил Визард.

И не важно, что губы слушались с трудом, став едва ли не белыми.

— Информация была передана службе безопасности. Незамедлительно! — теперь уже совершенно ровно и спокойно отреагировал на его слова дакири. Выбор… Когда… до самого конца! — Они сопровождали ситуацию.

— Кто? — не отводя глаз от Вайла Аршан сделал шаг, но остановился… как если бы напоролся на преграду.

В какой-то мере так и было, предупреждающие знаки Визарда он никогда не игнорировал.

— Кан Дарей, — на мгновенье «сорвавшись» взглядом, ответил дакири и… медленно осел на заснеженную площадку.

Визард склонился над ним спустя секунду, тронул шею… выпрямился, посмотрел на Аршана:

— Мертв.

Тот судорожно выдохнул, покачнулся, но устоял:

— Передай на щитоносец… — медленно втянул он в себя воздух, буквально утрамбовывая его в себя, — Демору — блокировать! Занять позицию над ахраном. Выслать команду быстрого реагирования! — он вновь прервался — чтобы удержать чужие кодировки до того, как дакири назовет имя, потребовалось больше усилий, чем рассчитывал. — У нас есть несколько часов… — Аршан, закашлявшись, согнулся. Выступившая на лбу испарина тут же схватилась ледком… — Выполняй! — сплюнув кровью, прохрипел он.

— Аршан… — дернулся к нему Визард, но замер, повинуясь резкому жесту канира.

— Немедленно! — выдавил тот из себя, опускаясь на колени. На губах запузырилась кровавая пена, в которой растворялись беззвучные слова: «Твою…!»

Шторм и тут оказался прав… помогало!

Повторив еще раз незаконченное: «Твою…!», заставил себя подняться и отойти к краю площадки, чтобы уже там, тяжело опершись на перила, позволить организму избавиться от всего, что еще оставалось в желудке.

Прикосновение к чужому разуму, искореженному влиянием, было омерзительным. Осадок, оставшийся от контроля над ним, отдавал жгучим холодом. Не снаружи — внутри.

— Неужели и он… — подойдя, как-то… устало, произнес Визард.

О том, что все распоряжения переданы, говорить не стал, и так понятно.

— Нет! — Аршан сдернул перчатку… не удержал… та сорвалась вниз, довольно быстро исчезнув в темноте. Вытер ладонью губы, обтер о штанину. — Разум взломан. Попытка заменить псевдо-личностью… Он боролся и… победил!

Еще один позыв заставил вновь согнуться, но вырвало одной желчью, горечью наполнив рот. Собрав слюну, сплюнул… Подернутые корочкой губы вновь лопнули, что-то окончательно сломав в том, что полковник называл душой…

Сдерживать себя он больше не пытался…

Закинув голову назад и глядя, как над ними все четче проявляется тяжелое брюхо щитоносца, заорал, вырывая из себя накопившуюся ярость:

— Ненавижу!

И это действительно было так… Аршан ненавидел…

Себя и то, что ему предстояло сделать…

* * *

— Это — что?! — отстраненной холодностью напомнив мне Ровера, уточнил Шаиль, когда я, не сдержавшись, все-таки оборвала запись.

Просматривали мы ее в моем кабинете, предпочтя пока что не афишировать ситуацию. Уж больно грязно она выглядела.

Кто передал слот — неизвестно, опознать сквозь выставленное курьером искажающее поле не удалось. Пароль к файлу пришел сообщением через внутреннюю сеть Управления. Отправитель — директор Службы Маршалов, но… есть вещи, которых быть не может, потому что не может быть. Вариант с Жерлисом вполне подходил под эту категорию.

Отследить фактический источник, как Вано ни старался, ему не удалось.

— Похоже на предупреждение! — надеясь, что голос не выдал внутренней дрожи, ответила я. Качнула головой, отказываясь от предложенной Звачеком воды.

С угрозой они опоздали. Появись слот до разговора с Риманом, я бы, вполне вероятно, сорвалась. Но разговор был, как и уверенность, что даже при таком раскладе, когда я — здесь, а он — там, нахожусь под его полной защитой.

— Я это понял, — на этот раз хрипло выдавил из себя Ханаз. — Это…

— Да, то самое, — кивнула я, поднявшись с кресла. Ни на кого из троицы старалась не смотреть. Помогало верить, что контролирую ситуацию. — Дальше Скорповски пытался разговорить меня старым, но от этого не менее действенным способом, однако не успел, потому что в ситуацию вмешались самариняне, — отойдя к кофе-машине, продолжила я… равнодушно. — Надо признать, выглядела я совсем хреново…

— Лиз… — приблизился ко мне Валев. Тронул за плечо…

Мне удалось даже не вздрогнуть. Было… Прошло!

— Итак, — я на секунду прикусила губу, радуясь, что ни один не видел выражения моего лица, — что мы имеем?

— Дербиши, провалившийся вариант двойной ловушки, Барберяна, — отступил Николя, дав мне возможность вздохнуть.

— Взлом нашей системы, слот, — добавил Звачек, отказавшись от первоначально прозвучавшей версии с попыткой проникновения.

— Угрозы в твой адрес, — закончил Валев, опередив Ханаза. Впрочем, тому и без этого было, что сказать.… Без свидетелей.

— И никакой ясности. — Это вновь был Звачек. — Ради чего? Особенно, последнее. Ты ведь не отступишь.

— Зато могу допустить ошибку, — развернулась я к ним.

Николя стоял совсем рядом. Собранный, готовый вцепиться и… рвать, наслаждаясь чужой агонией.

На студента он совершенно не был похож. Ни в эту минуту.

— Давайте я еще раз повторю, — присев на угол стола, разбавил Звачек воцарившуюся тишину своим голосом. — Система безопасности службы в ответ на проникновение не выдала сигнала тревоги. ССБ — тоже. И если бы не Вано…

Я скривилась, запустила ладони в волосы, пытаясь избавиться даже не от оцепенения — того не было, от смешавшейся с яростью пустоты.

То, что Шаевский прав, говоря о подлости войны, которая уже шла в Союзе, я осознала еще во время нашего разговора — достаточно примеров, чтобы сделать правильные выводы, но что бы вот так… с самой собой в качестве иллюстрации…

Не то, что не думала — не допускала.

— Приоритет у ССБ, — продолжил Валев, словно и не заметив моего смятения, — четверка* пропустила лишь потому, что шло по их каналам.

— Я опросил Вано, проверочный код фиксировался четко, — принял передачу Дарош. — Его смутило время пересылки. Жерлис отсутствовал в Управлении.

Ханаз продолжал молчать, исподволь наблюдая за мной. Его «рассеянный» взгляд я чувствовала кожей… как если бы находилась в прицеле.

— И мы опять возвращаемся к предупреждению, — отреагировала я на слова Николя, — только уже с другим смыслом. Не как угроза, как подсказка.

— Скорповски успел передать кому-то запись, которую делал? — все-таки подал голос Шаиль. Склонил голову… — Дом, в котором тебя держали, был полностью блокирован. И им самим, и нашими. Так что, вряд ли. Вариант с сообщником — нет, по той же причине.

— Если, конечно, это сливалось не от самаринян, — криво усмехнулся Валев. — Но тогда…

— Тогда проще пойти и застрелиться, — опустив голову, вздохнула я. — Две основные версии: угроза и подсказка. Самаринян отметаем, не жизнеспособно.

— Почему? — приподнял бровь Валев.

Еще один выкормыш… И не важно, что не Штормовский, в той своре, с которой я имела дела, даже последняя шавка была волкодавом.

— Принимаем на веру, — отрезала я, давая понять, что суть его интереса не прошла мимо моего внимания.

Ни один их троих даже в страшном сне не мог представить мой последний разговор с Риманом, но чутье все равно заставляло делать стойку.

— По первой — возможный сообщник Скорповски или вариант с передачей информации, — смирился с моим заявлением Николя. — Как? Надо будет пообщаться со спецами.

— Возьмешь на себя? — мгновенно среагировал Ханаз.

Я мысленно хмыкнула. Иронично. Вроде и спрашивал, но приказные нотки вполне прослушивались.

— Возьму, — дернул уголком губы Валев. Бросил на меня короткий взгляд…

Я чуть не засмеялась в голос. Шторм, конечно, еще та сволочь, но получать удовольствие вот от этого противостояния научил. И ведь все свои, но…

Понимание, что вожаком этой стаи была именно я, заставило вернуться к реальности. О том, как эти ребятки принимали и передавали подачу, я могла подумать и позже.

— А я пройдусь еще раз по окружению Скорповски, — излишне отстраненно произнес Ханаз.

Валев усмехнулся… Профи! Зачем произносить лишние слова, если и так все понятно. У каждого свои контакты, необорванные связи, незабытые друзья. И не важно, что они старше, а другой моложе. Если на что и влияет, так на количество, но не качество.

— Барберяна это с тебя не снимает, — словно мимоходом заметила я.

— Есть у меня один человечек… — неожиданно «воскрес» замолчавший было Дарош. — Мне бы добро на разговор… — протянул он, с легким напряжением встретив мой взгляд.

— Все настолько серьезно? — подошел к нему Ханаз.

— Как бы тебе сказать… — продолжил мяться Звачек.

— Говори, как есть, — подобрался Шаиль.

Прежде чем ответить Дарош потер левое плечо. Я недовольно качнула головой: фантомные боли. Ему бы к хорошему психологу, да разобраться, на каком уровне продолжало цеплять, но Звачек на высказанное как-то предложение ответил категорическим отказом. И не только мне. Орлов в моем присутствии тоже однажды заикнулся… Развивать тему не стал сам, то ли вспомнив о чем-то, то ли просто давая намек не лезть вглубь прошлого Дароша.

А то я и сама не знала, насколько непростыми были эти ребята.

— ССБ. Проверочный код, — повторил он то, что уже говорил. — В лучшем случае — хорошая подделка, которую пропустила четверка. В худшем… В худшем, хвост оттуда и тянется.

— И этот человечек, — склонив голову, начал Шаиль, — может сказать, лучший это случай или худший?

— И я могу его хорошо попросить об этом, — уже тверже произнес Дарош. — Но есть риск…

— Он под контролем? — насторожился Ханаз.

Я, кстати, тоже. Если речь шла о хакере, находившемся под негласным надзором специальной службы, мы могли создать… человечку, серьезные проблемы. Те частенько закрывали глаза на мелкие прегрешения в надежде поймать на чем-нибудь основательном. То, о чем мы говорили, вполне вписывалось в эти рамки.

Прежде чем ответить, Звачек посмотрел на меня, в очередной раз вызвав из памяти первые дни нашего знакомства. Летящий на Таркан лайнер, поставленная перед Службой маршалов задача, вылившаяся в кровавую заварушку. И Дарош… «играющий тренер» службы перевозок гражданского флота…

Его ребята, которых мы использовали, как прикрытие, разыгрывали постановочные сцены с простотой и изяществом, свойственным либо великолепно ограненному таланту, либо… тем, кто на своей собственной шкуре знал, что ценой их ошибки может стать чужая жизнь.

— Это было бы слишком просто, — как-то… загадочно, отозвался он, дав нам прочувствовать момент. Продолжил жестко, без труда перевернув всю ситуацию с ног на голову: — Если он что нароет, войдет в дело. У него давно есть к ССБ вопросы.

— Вот как?! — встрепенулся Ханаз, заставив меня тяжело вздохнуть.

И вот откуда они свалились на мою голову?! Вроде взрослые мужчины, с боевым опытом, с осознанием, что наши риски оплачиваются чужими жизнями…

Ответ я знала. Без доли здорового скепсиса выжить в нашей среде было невозможно. Раз мы все еще делали свое дело…

— Возьми у Вано всю информацию и действуй, — возвращаясь в рабочую зону, дала я свое «добро». Про кофе, которого хотелось до зубовного скрежета, после такой новости я почти забыла. — Постарайся обойтись минимумом, если не получится, выводи на меня.

— Принято! — спрыгнул он со стола, но направился не к двери, а ко мне: — В жизни это еще не самое страшное, — не дойдя нескольких шагов, кивнул он на все еще мерцающую внешку.

— Знаю… — попыталась я избавиться от очередного нравоучения.

Зря старалась. Эти умели быть настойчивыми.

— Нет! — твердо произнес он. — Не знаешь! Он, — еще один кивок, но теперь уже в сторону Ханаза, — знает. И этот, — на Валева, — знает. А ты — нет! Ты — удачливая, и не проигрывала так, чтобы по крупному.

— Она сама разберется, — положив руку на плечо, попытался остановить его Ханаз. На левое…

Звачик дернул им, как ни в чем ни бывало:

— Ты не видишь, она — плывет! — резко бросил он, продолжая смотреть на меня. — Помнишь, чем такое заканчивается?!

Вместо Шаиля, к которому обращался Дарош, ответил Валев. К нам он не подошел, наоборот, вернулся к моему столу и включил запись… с того самого места, на котором я остановила:

— Большими проблемами. Или… — он сделал короткую паузу, так и не отведя взгляда от внешки, — очень большими проблемами.

— Я…

— Да не понимаешь ты! — рявкнул вдруг Звачек, заставив меня поморщиться. — И ты не понимаешь, — цыкнул он на Ханаза. — Это не только ваша игра…

Он не закончил, решительно двинулся к двери. Николя, нахмурившись, когда запись буквально через пару секунд оборвалась, последовал за ним.

Ханаз тоже не задержался, лишь добавил, прежде чем выйти в коридор:

— Свяжись с ним. Это того стоит.

С кем именно, уточнять не пришлось, как и доказывать свою правоту. Если кто и мог разобраться в этой чехарде, так тот, кто сам был мастером их устраивать…

* Четверка — от Главного-четыре. Подразделение оперативного сопровождения и контроля

* * *

— Человечка я этого знаю, — разглядывая меня так, словно я была подопытным экземпляром, выдавил из себя Шторм, буквально осчастливив этой репликой.

За все время, пока я рассказывала о последних событиях, он не произнес ни слова. Удивительное зрелище — молчаливый полковник Шторм. Экзистенциальное переживание.

— Серьезный человечек? — только и нашла я, что спросить.

— Серьезный? — словно не понимая, что я имела в виду, уточнил Шторм. Откинулся на спинку кресла, поднял ноги на стол, закинув их одну на другую.

Я едва ли не вздохнула с облегчением. Это было уже знакомо.

— Подожди! — вскинулась я, «приходя» в себя. — У меня такое чувство, что я тебе чем-то помогла…

Шторм тронул усы… ладонью прикрывая улыбку.

— Твою…! — не сдержалась я, поднявшись. Отошла от стола, но, не сделав и пары шагов, вновь посмотрела на довольно скалившегося полковника. — Это имеет какое-либо отношение к Роверу? — уточнила я уже спокойнее.

— В точку! — кивнул он. — Элиз, ты понимаешь, что одним своим появлением в этой игре спутала все карты?

— Заставила допустить ошибку? — не помедлила я с ответом. — Кто-то считает меня слишком опасной…

— Я бы не стал себе так льстить, — хмыкнул он, едва ли не урча от удовольствия, — но то, что ты способна делать выводы, имея минимум информации, этому «кому-то» точно известно.

— Значит, ССБ, — приняв его слова к сведению, продолжила я. — ССБ, а не окружение Ровера!

— Голословное утверждение, но я склонен с ним согласиться, — шевельнувшись в кресле, другим тоном заметил Шторм.

— Злобин? — нахмурилась я.

— А вот этого не трогай, — улыбнувшись, качнул головой Слава. — Это — святое!

— Понятно, — ухмыльнулась я. — У Орлова к нему безоговорочное доверие…

— Скорее, у Ежова, но и генерал уверен в Злобине на все сто, — чуть подправил меня Слава. Вставить свое слово не дал, тут же продолжил: — А теперь поговорим о твоей команде.

— О какой команде? — я предпочла «не понять» его предложение. Трюк дилетантский, но ведь действенный.

— И это — лучшие! — драматично воскликнул Шторм, не задумываясь, сбросив входящий. — Если не понимаешь, что случайных людей рядом с тобой нет…

— Сволочь ты, Слава, — хмыкнула я… отметив, что после его слов мне стало значительно спокойнее. — Не дал девушке обманываться и дальше.

— Так, — вместо того чтобы продолжить шутку, опустил он ноги и встал, — на этом прелюдию считаем законченной.

Я только кивнула. На этой стадии воодушевления спорить с ним уже не стоило.

— Вот и хорошо, — машинально отозвался он, пройдясь пальцами по столу. — Все трое обрубили концы, теперь они — твои люди. Нравится тебе это или нет, но в таких отношениях доверие либо есть, либо — нет. Твой следующий шаг станет решающим. Вы или вместе, или… ты просто отдаешь приказы, они — просто их выполняют.

— А ты не преувеличиваешь? — хмыкнула я, давая себе возможность еще раз обдумать сказанное им. Не то, что находилось на поверхности, то, что пряталось в глубине.

Называлось это — будущим. Тем будущим, в котором у Славы были на меня очередные планы.

Имелся, правда, и другой вариант. Отличался он незначительно, лишь присутствием в нем самого Шторма. Не так уж важно, знал он или догадывался, но имел представление о возможном развитии событий.

— Ответила уже на свой вопрос? — дав мне несколько секунд, довольно язвительно поинтересовался он.

Тон я пропустила — для него это практически нормально, отметила только главное — этот парень изучил меня лучше, чем я сама.

— Возвращаемся к человечку, — направилась я кофе-машине. Позавтракать не успела, обед тоже пропустила, закинув в себя лишь фруктово-ягодную криосмесь. Чтобы более менее существовать вполне хватило, но вот без кофе организм полноценно функционировать отказывался. — Предполагаем худший вариант, при котором слив шел через ССБ. Что дальше?

— Ты просишь моего благословения? — Шторм удивленно приподнял бровь.

— Я всего лишь выполняю условия нашего соглашения, — улыбнувшись, парировала я. Нажала кнопку, наблюдая, как по мере того, как наполнялась миниатюрная чашка, его взгляд становится все более задумчивым. — Орлов тебе ничего не оторвет, когда узнает, откуда он выплыл?

— Вполне возможно, — тяжело вздохнув, неожиданно для меня признал Слава. — Вот умеешь ты сбить с мысли!

— Ты о чем? — теперь действительно не поняла я.

— О кофе! — усмехнулся он. — О чем же еще!

— Похоже, кто-то попал в оборот к медикам, — сделав медленный глоток и на мгновенье закатив от удовольствия глаза, улыбнулась я. — Неужели запретили?

— Скорее, рекомендовали, — поправил он. Растер виски, посмотрел на меня едва ли не жалобно: — Представляешь, про коньяк — ни слова, а вот кофе…

— Ты меня заинтриговал, — качнула я головой, имея в виду его хождение вокруг, да около.

— Просто все очень неоднозначно, — повторил он мое движение. — Давай подождем, как будут развиваться события.

Я бы и хотела отказаться, но… звучало в его интонациях предупреждение, к которому хотелось прислушаться.

— Главное, организуй для меня стабильный канал связи. Если что…

— Ты считаешь, что это — всё? — неожиданно перебил меня Шторм. Сдвинув бумаги, присел на край стола.

Допив кофе, сбросила чашечку в утилизатор.

За этим «всё» могло скрываться всё, что угодно, начиная с разговора с Риманом и, заканчивая…

— Я тебе уже говорила, что ты — вездесущая сволочь? — обреченно вздохнула я, возвращаясь к столу. — Куда не кинься, везде ты!

— Тебя не устраивает такой расклад? — склонив голову к плечу, удивленно посмотрел он на меня.

— В том то и проблема, что устраивает! — довольно-таки зло отрезала я. — А не боишься, что привыкну рассчитывать на тебя?!

Мой вопрос заставил его задуматься. Правда, ненадолго:

— Уже — нет! — Обрадоваться я поспешила, пока говорил, Шторм успел забыть о своих словах: — Даудадзе не просто так проявился.

— Он и слот… Это могут быть звенья одной цепи.

— Что тебе известно о подполковнике? — заставил меня напрячься Шторм.

И ведь ударил точно… О Даудадзе у меня не было никакой информации, кроме того факта, что он интересен Орлову. Комбинация изначально не предусматривала моего в ней участия, только подвести и…

Об этом мы с ним уже разговаривали, но… иногда повторенье могло стоить жизни.

— Ничего, — согласилась я с тем смыслом, который Вячек вкладывал в свой вопрос. — В открытых источниках добыть что-либо не удалось, а в закрытые я предпочла не лезть.

— Умнеешь, — с сарказмом заметил Шторм. Ладонью сбил невидимую пылинку с брюк, в ожидании моей реакции. Реакции не последовало, сказать мне было нечего. — Управление, которое он возглавляет, фактически прикрывает собой шпионаж в сфере военных разработок.

— Что?! — не поверила я.

— Элизабет! — развел руками Шторм. — Только не надо вот этого… — добавил он, скривившись. — Не поверю, что отец ни разу не упоминал о чем-то подобном…

Про отца он вспомнил вовремя.

Старший Мирайя являлся одним из ведущих испытателей малых крейсеров. Катера тоже входили в сферу его обязанностей, но тут добавлялись еще и личные симпатии. Любил он их, чувствовал, как собственное тело.

И про упоминания тоже попал в точку. Было такое. И когда сравнивал наши модели с новейшими модификациями соответствующего класса, созданными в других секторах, и когда речь заходила о ближайших перспективах.

— Вот видишь, — не дождавшись моего ответа, удовлетворенно протянул он. — У Даудадзе великолепное техническое образование. А еще нюх на тенденции. Он — один из главных экспертов, и многое из того, что сейчас встает на вооружение, появилось после его подписи в соответствующих документах.

— Зерхановская разработка тоже через него? — ухватилась я за подсказку.

Крейсер, на который меня тогда определил Ровер, шел в сектор Зерхана на испытания. Так считалось, по крайней мере. Груз — генератор прокола для дальнего и сверхдальнего прыжка.

— Да, — подтвердил мое предположение Шторм, — пусть и косвенно, но он курировал этот проект.

— Теперь понятно, откуда у него столь глубокие знания о происходившем там…

— Я бы не торопился с выводами, — хмыкнул Слава, вновь возвращая меня к мысли о том, что информация в последнее время стала приобретать вид жизненной необходимости. — Даудадзе сам с Зерхана. И очень неплохо знаком с его губернатором. А еще…

— А еще он дружил со звездой зерхановской журналистики Иштваном Руми, погибшим в ходе той операции, — продолжила я за него. Судя по потемневшему взгляду, не ошиблась. — Но если Руми был твоим человеком…

— То Даудадзе им никогда не являлся, — добавил мне проблем Шторм. — Но и это еще не все…

— Нет! — медленно повела я головой из стороны в сторону. — Только не это…

— Мне нечем тебя успокоить, — вздохнул Слава. Соскочил со стола, прошелся к двери… вернулся обратно. — У него были контакты и с Риманом, и со жрецом, которого заменил лиската в дипмиссии, но ничего выходящего за рамки. ССБ ими не заинтересовались. Мы, кстати, тоже.

— А ты? — не удержалась я от уточнения.

— Лиз, — Шторм удрученно качнул головой, — я действительно не всесилен. Когда я разрабатывал схему Зерхановской операции, шерстил по серьезному, но Даудадзе тогда остался за границей плотной проверки. Не было у меня на него ничего, и сейчас нет, кроме тех данных, которые я тебе озвучил.

— Кто-то за ним или он сам под хорошим прикрытием, — вздохнула я. — А еще Низморин, высокоуровневый ментат, и самариняне, у которых началась крутая заварушка.

Этот входящий Шторм тоже сбросил, но уже не столь решительно, как первый. Достаточно, чтобы понять — время поджимало. Но я все-таки позволила задать себе еще один вопрос… скорее любопытство, чем действительно имело значение:

— Шаевский в курсе нашего общения?

Слава иронично хмыкнул, потом вроде как недовольно пробурчал:

— Умные вы все стали… Еще немного и сольете за ненадобностью.

Я высказываться на эту тему не стала, просто отключилась.

Слава Шторм и… сольете за ненадобностью…

В нашей реальности такого точно быть не могло…

Глава 8

— Ахран и поселок под контролем, — остановился за спиной Аршана дакири группы быстрого реагирования.

Уложились за сорок минут… Хорошее время, но это с учетом того, что были задействованы и другие подразделения щитоносца. При ином раскладе успели бы вряд ли.

— Младшие и средние курсы передать медикам, поселок возьмешь на себя, — обернулся он к Визарду. Я займусь старшими.

С верхней стапельной площадки они так и не ушли. Единственная позволенная себе поблажка — теплые плащи и тонизаторы, переданные с первой из высадившихся команд. План, который набросали во время полета, сдался перед действительностью. Уж если и глава ахрана…

Им предстояло выжечь здесь все. И… всех, при малейшем намеке на влияние со стороны традиционалистов.

Прежде чем ответить, Визард дал офицеру знак отойти. Выполнил тот незамедлительно, отступил за линию работающей ближней защиты. Всего несколько шагов, но оказалось достаточно, чтобы Аршан остался лишь размытой тенью на фоне чуть светлеющих с восходом местного светила гор.

— Ты рискуешь, — ровно произнес Визард, встав рядом. Так же, как и Аршан, оперся на ограждение. — Если сорвешься…

Судьба их мира решалась именно в этот момент…

Глядя на них со стороны, представить подобное было сложно!

— Как думаешь, как скоро канир Лаэрье узнает о происходящем здесь и свяжется с кангором? — с холодным безразличием поинтересовался Аршан.

Очередной реплики Визарда ждать не стал, выпрямился, в полном объеме активировал командный:

— Внимание всем! Высшая ментальная опасность. Защита на максимум.

Предупреждение уже «висело» в системе, но из уст Аршана прозвучало более весомо. Словно именно этот, абсолютно бесстрастный голос, добавил значимости.

Визард, больше ничего не сказав, направился обратно к катеру. До поселка, где ему предстояло провести зачистку, было двенадцать минут лету.

Аршан тоже не задержался, лишь бросил быстрый взгляд на меняющее свой цвет небо. Все еще черное, глубокое, оно истончалось над вершинами, позволяя прорваться пока еще бледным краскам.

Этот мир был чужд разуму, что совершенно не мешало ему оставаться по-своему прекрасным.

Стоило бы поторопиться, но спускался вниз Аршан медленно. Откинув назад капюшон, рвано вдыхал морозный воздух, впитывая в себя повисшую вокруг напряженную тишину, расползавшуюся от его присутствия.

Для всего, что происходило здесь, он станет символом неизбежности…

Кровавым символом!

— Канир, — дакири группы быстрого реагирования дожидался на самом краю главного плаца, — старшие курсы…

— Принято! — оборвал он офицера, пройдя мимо.

Три курса по двадцать пять кадетов. Пять идеально вычерченных линий по пять…

Все в легкой тренировочной форме…

Возможно, это было жестоко, но ни к одному из них жалости Аршан не испытывал.

— Первая шеренга — десять шагов вперед! — разорвав звенящую тишину, приказал он, остановившись в центре площадки.

И просто смотрел, глядя, как слаженно исполняется команда.

Как вычерчивает границы оцепление, разрезая ряды, как…

Ментальные щитки на шлемах его воинов были опущены. Для уверенности в своем решении вполне достаточно.

— Младшие курсы переданы медикам, — дакири вновь оказался у Аршана за спиной. — Просят подтверждения режима полного сканирования.

Хотелось поморщиться… от брезгливости. Шестнадцать-семнадцать лет, практически сформировавшаяся личность… Каждый из прожитых дней… Каждая мысль, чувство, мимолетная эмоция, вспыхнувшая путеводной звездой мечта…

Как минимум треть из них уже никогда не сможет стать элитой, не справившись с тем ураганом, что за несколько секунд вывернет их наизнанку.

Страшно! Жестоко! Необходимо…

— Режим полного сканирования для младших курсов подтверждаю, — не позволив утянуть себя в бездну сожаления, бесстрастно произнес Аршан.

Как выглядит другая сторона медали, ему было хорошо известно. Священный огонь для любого, кто не вписывался в рамки старых законов.

Миллионы, а то и миллиарды жизней…

Прежде чем направиться к первой пятерке, сбросил плащ… Не из солидарности, ничто не должно было отвлекать от того, что он собирался сделать.

Первый шаг оказался самым тяжелым. Под странную мысль о том, что находись здесь Таши… оказалось бы больнее. Ее ненависти к себе он не хотел.

Для второго все стало значительно проще.

Остановился он у крайнего слева.

Короткая стрижка… иней иглами застыл на черных волосах, посеребрив их морозной сединой. Резкие черты лица, плотно сжатые губы, отстраненный взгляд…

Прикосновение к разуму было коротким — благодаря главе ахрана Аршан теперь знал, что именно искать, но и этого хватило, чтобы кадет вздрогнул, попытался отшатнуться, тут же упершись в стоявшего позади воина.

— Нет! — отступил в сторону канир, машинально отметив, как схватилась ледком выступившая на лице юноши испарина.

Температура воздуха на рассвете упала еще ниже…

Короткая стрижка, резкие черты лица… дернувшийся кадык…

Этот даже не шевельнулся, лишь затвердели скулы, реагируя на вторжение…

— Нет.

Короткая стрижка, резкие черты лица… застывшая во взгляде мольба… и слеза, когда он смял чужой разум, заставляя отступить…

— Нет.

Короткая стрижка… Распахнувшиеся навстречу глаза были бесконечно синими, похожими на бескрайнее небо на Ирассе… Такие же, как у Таши…

— Нет, — едва ли не с облегчением выдохнул Аршан, «отпуская» кадета.

Короткая стрижка, истошно бьющаяся на виске жилка…

— Нет! — И, обращаясь уже к дакири, тенью следовавшему за ним, добавил: — Всех в казарму. Под охрану.

Ответа дожидаться не стал, направляясь к следующей пятерке. Второй старший курс.

Это ничего не значило!

Короткая стрижка… Лицо показалось знакомым… Память с ответом не задержалась. Другой ахран, такие же ряды кадетов и… довольно сильный отклик на его ментальное прикосновение.

На Льнассу парня перевели по его приказу…

Это тоже не имело значения!

— Нет, — совершенно ровно произнес он, делая шаг в сторону.

Короткая стрижка…

Бросок он перехватил без труда, тут же откинув кадета мгновенно отреагировавшему воину.

Глупо! Структура разума без малейших изменений…

— Под особый контроль, — обернулся он к дакири. К произошедшему тот остался совершенно равнодушен. В ответ на безмолвный вопрос качнул головой: — Нет.

Следующий…

Короткая стрижка…

— Нет.

Следующий…

С виска скатилась капелька пота, прочертив холодную дорожку по разгоряченному лицу.

Осталось шестьдесят семь…

Короткая стрижка… Полная бесстрастностью идеально отточенного разума…

— Нет!

Шестьдесят шесть…

Короткая стрижка… В глазах — искреннее непонимание.

Почему?

Их?

Лучших?!

Он был прав, этот безымянный мальчишка. Совсем ребенок, несмотря на то, что уже двадцать два.

Для Аршана ребенок…

— Нет…

Шестьдесят пять…

— В казарму. Под охрану.

Третья пятерка. Выпускной курс.

Напоминать себе об осторожности не стоило. Аршан и так был… запредельно осторожен.

Короткая стрижка…

Голос Визарда с настроя не сбил, скорее, добавил накала:

— Попытка прорваться. Резня. Прошу приказ на уничтожение.

Связь была громкой. Слова помощника слышали все.

— Приказ на уничтожение подтверждаю, — столь же спокойно, как и до этого, произнес Аршан, возвращаясь взглядом к стоявшему напротив кадету. — Нет.

Их было не четверо, как докладывал осведомитель Визарда, на двух больше. Все — выпускники, все — ментально стабильные по результатам последних проверок. Феномен, с которым предстояло разобраться специалистам.

Трое погибли сразу — сработали кодировки, один пытался покончить с собой — им оказался тот, кто и был нужен Аршану в первую очередь. Разум оставшихся удалось блокировать до того, как он начал разрушаться, следуя вложенным в него приказам.

К тому времени, когда на орбите Льнассы появились крейсера канира Кримся Лаэрье, ставшее единственным подспорьем незаконченное: «Твою…» — Аршану больше не помогало. Впрочем, на тот момент было уже все равно — приказ действовать по своему усмотрению от кангора он получил.

Начало глобальной чистки…

Аршану предстояло сделать все, чтобы союзникам по коалиции об этом никогда не стало известно…

* * *

Я сидела за рабочим столом и повторяла, как молитву: Барберян, Измайлов, Суховей, Джаресян, Нури, Радис.

Шестерка, переданная нам ОСО.

В поиске, который велся многими службами, мы были далеко не главными, но и Ровер, и, главное, Орлов, делали ставку именно на нас. Ну, или, на меня, это если быть совсем точной.

Данный факт тешил самолюбие, но мало что менял. Ребята выглядели настолько серьезно, что надежды взять с наскоку не было. Не помогал даже настрой после разговора со Штормом, скорее, сбивал, вновь и вновь возвращая к тому, что среди поставленных передо мной задач стояло в списке второстепенных.

Денор Даудадзе. Полковник, руководитель Управления перспективных разработок.

Аналитическая справка обновилась, давая возможность хоть немного, но отвлечься. Шла без требующих особого внимания кодов, но я взяла за правило хотя бы по диагонали просматривать работу своих ребят. Не сказать, что не доверяла — всех натаскивала сама, просто многое решали уровень доступа и информация, имевшаяся у меня, но не у них.

Нашей зоной ответственности считались гражданские службы, но со стыковкой по военным. Та самая категория, для которой использовалось уточнение «бывший». С ними работали и мы, и соответствующие управления спецслужб.

— Позволите? — в приоткрытую дверь заглянул Александр Кабарга. Мой едва ли не вечный оперативный дежурный, успевавший попасть под горячую руку сразу, как только отбывал предыдущее наказание.

Если бы не его незаменимость… В чем ее причина, нам обоим было хорошо известно, как и та роль, к которой он не без моего попустительства сам себя готовил.

Прежде чем ответить, посмотрела на цвет информера, горевшего на двери. Был тот красным, но разве Кабаргу это когда-то смущало…

— Заходи, — преувеличенно тяжело вздохнула я и указала на стул подальше от себя. — Но если у тебя…

Александр мое начальственное пренебрежение проигнорировал, как и пожелание, устроившись у самого стола:

— Госпожа Лазовски… — вполне искренне замялся он, с каким-то напряжением встретив заинтересованный взгляд.

— Кофе будешь? — сбила я маршала, давая возможность еще раз собраться с мыслями. Подготовка — подготовкой, но мы оставались люди, что давало право на некоторые слабости.

Хотя бы там, где не могло навредить делу.

— Не откажусь, — понимающе хмыкнул он.

Уже давно не мальчишка. Если и не по возрасту, то по пережитому — точно.

— К серьезной работе ты еще не готов, — встав и отойдя к кофе-машине, заявила я.

Знала, что не по теме, но чтобы сгладить душевный раздрай, который с каждой новой минутой, проведенной им в моем кабинете, чувствовался все сильнее, вполне хватало.

— Да я и не… — начал подниматься он, «поймавшись» в нехитрую ловушку, но тут же вновь сел, сообразив, на что купился. — Госпожа Лазовски…

— С сахаром? — оборвала я его. К разговору он все еще не был готов.

— Нет! — дернул Сашка головой, заставив меня стиснуть зубы.

О том, что его негласным наставником являлся Ханаз, мне стало известно еще до своего второго появления в секторе Приама. Его же считала и отцом Кабарги… О том, что ошиблась, узнала, когда судьба столкнула со Скорповски. Слишком похожи, чтобы не задавать вопросов.

— И как ты пьешь такую горечь? — добродушно поинтересовалась я, возвращаясь к столу с чашкой ароматного напитка. Как относиться к факту их родства для себя давно решила.

— Госпожа Лазовски… — укоризненно склонил он голову, принимая у меня кофе, — ну я же не совсем сосунок…

— Не совсем, — улыбнувшись, согласилась я. Прилагать усилий не пришлось. Этот парень мне нравился… несмотря ни на что. — Что-то серьезное? — продолжила уже другим тоном.

— Не знаю, — качнул он головой, натолкнув еще на одну мысль.

Они действительно были моей командой. Он, Ханаз, Звачек, Валев… Близкий круг, сформировавшийся так, что я и не заметила.

— Давай разбираться вместе, — предложила я. Сдвинула внешки, выложила на стол лист бумаги, достала карандаш…

В глазах Александра мелькнула насмешка — я очень легко переняла генеральскую привычку, признав, что рисование во время разговора помогало держать концентрацию и не пропускать мелочи, — но вслух мои действия Кабарга никак не прокомментировал.

— Это касается не меня, — отодвинул он чашку. Укоризненный взгляд проигнорировал, давая понять, что в отсрочке больше не нуждается. — Виешу Шуте.

— Виешу? — переспросила я. Еще один… из того же набора, что и Александр. Полет на Таркан для него стал критичной проверкой, поставив крест на оперативной работе. Не его уровень.

Стоило признать, что меня этот момент не слишком-то и расстроил. Из Шуте получался неплохой аналитик.

— Я не знаю, что происходит, но…

— Давай без версий, — вновь остановила я его, — по фактам.

Спорить Александр не стал. Чуть расслабился, медленно спуская напряжение:

— Два месяца назад — довольно отрывисто начал он. — Встретились утром в коридоре, я хлопнул по плечу, Шуте скривился, как от боли. Когда спросил, в чем дело, сказал, что дернул на тренировке.

— Ты? — уточнила я без малейшего намека на напряжение. Но то было… смутное, едва ощутимое, очень похожее на ощущение, когда в беспросветной мгле вдруг мелькнет искра света.

— Принял объяснение и забыл, — тут же откликнулся Кабарга. Моей «стойки» он, я надеялась, не заметил. — Три недели спустя выезжали на полигон. Он стрелял с левой руки.

— Он — обоюдорукий, — сделала я акцент.

— Правша, — уверенно поправил меня Александр. — Ханаз рассказывал однажды, как тесты таких, как он пропускают, ну и показал, на что смотреть. Короткая выборка этот нюанс не берет, но когда изо дня в день, то становится заметно. Я и обратил внимание, что в тот раз оружие в правую руку он вообще не взял.

— Дальше! — мой голос все еще звучал спокойно.

— А дальше было вот это, — выщелкнул Александр из паза комма слот и подал мне. Когда я вставила его в планшет, из нескольких файлов выбрал два, оба поднял на внешках.

Не выругаться удалось с трудом. В одном — так и не попавший ко мне рапорт на увольнение, датированный началом текущего месяца. Во втором — данные на Джона Радиса. Совсем свежая обработка.

— Есть предположения? — не стала торопиться я с выводами.

— Это как-то связано с его родными, — оправдал мои надежды Кабарга. — С тех пор, как его отец работает в Новатерро…

— Что значит, работает?! — оборвала я его. — Почему нет отметки в деле?!

Вместо того чтобы испугаться, Александр посмотрел на меня с легкой иронией…

Вот ведь… Вырастили!

— Хорошо, — кивнула я, мгновенно расслабившись. — Откуда картинки? — дернула головой в сторону внешек.

— Какие картинки? — тут же «сделал» большие глаза Кабарга.

— Понятно… — усмехнулась я. — Почему не доложил Ханазу?

— А я разве должен был? — удивился он настолько непритворно, что очень хотелось поверить.

Вот только я не спешила, продолжая вглядываться в лицо Кабарги. От моих вопросов он кипешился. Совсем чуть-чуть, но в качестве намека вполне достаточно.

— Кто и что рассказал тебе о нем? — жестко потребовала я, поднимаясь. Обойдя стол, остановилась совсем рядом. — Кто?!

— ССБ, — подскочив, выдавил он чуть слышно. — Майор Найтман. О разговоре приказано молчать.

— Суки! — на этот раз я сдерживаться даже не пыталась. То, что творилось за нашими спинами, мне совершено не нравилось. — Когда?

— Позавчера, — как-то… затравленно, посмотрел он на меня. — А это правда…

— Нет! — отрезала я, догадываясь, какой из двух вопросов мог сейчас прозвучать. Не зря я вспомнила о Скорповски… — Твой отец погиб и… — он смотрел на меня совсем по-взрослому, понимая, что именно прячется за произнесенными словами и… принимая, что другой реальности, кроме той, которую я сейчас озвучивала, для нас с ним не будет, — и… — повторил я, — этого не изменить.

— Не изменить… — эхом отозвался он. И добавил, спустя показавшуюся мне очень долгой минуту: — Спасибо!

— Об этом мы еще поговорим, — заверила я, отходя. Остановилась, не сделав ни шага, сжав кулаки, процедила сквозь зубы: — Они мне за это ответят…

Заметив, как вздрогнул Кабагарга, многообещающе ухмыльнулась. Тоже своего рода профилактика. Чтобы знал, кого следует бояться.

— Я могу быть свободен? — тут же отреагировал Кабарга на мой оскал. Смотрел так, что сомнений больше не было — проникся до конца.

— Нет! — вопреки его ожиданиям качнула я головой. — Помнишь, почему ты не долетел до Приама?

Легкая озабоченность в его взгляде тут же сменилась воодушевлением.

— Да, — не отведя взгляда, медленно кивнул он.

— Шуте должен оказаться у медиков. Попадешься, отмазывать не буду.

— Понял… — «расцвел» он улыбкой.

Пришлось слегка отрезвить:

— Я свяжусь с Главным-четыре, он тебе окажет моральную поддержку. Без вопросов.

— А можно… — преданно посмотрел он на меня.

Как же мне хотелось выполнить эту до конца не высказанную просьбу…

Увы, оставлять его наедине с этой проблемой я не имела права. Слишком дорого нам могла стоить ошибка.

— Нельзя, — не скрывая своего сожаления, качнула я головой. И добавила, не лишая его оптимизма: — Пока нельзя…

Он уже вышел из кабинета, а я продолжался смотреть на закрывшуюся за ним створу, думая об относительности времени. Чтобы добраться до уровня, на котором находился сейчас он, мне когда-то потребовалось долгих пять стандартов.

Его «пока нельзя»… укладывалось меньше, чем в два…

* * *

— Я могу чем-нибудь помочь? — приподняв бокал с вином и улыбнувшись так, что сердце на мгновенье захлебнулось тоской по простому женскому счастью, поинтересовался Валера.

«Добро» на звонок он получил поздним утром, а ранним вечером мы уже сидели едва ли не в самом дорогом ресторане Новотерры.

Не знаю, как бы выкручивалась с вечерним платьем, не помоги Валенси. Для нее этот вопрос неразрешимой проблемой не являлся.

— Так заметно, что мне требуется твоя помощь? — прищурившись, повторила я его маневр с бокалом.

Цивильный костюм шел Низморину не меньше, чем форма, но та лишь подчеркивала великолепную выправку, этот… в этом за его спиной маячило состояние со многими нулями.

— Элизабет… — укоризненно качнул он головой. Встал, подошел ко мне, поддернув брюки, присел на корточки…

На этом балконе мы были одни, но вряд ли бы его смутило и присутствие других гостей.

— Ты не переигрываешь? — усмехнулась я, ловя себя на желании прикоснуться ладонью к его лицу. Без малейшего намека на поощрение к дальнейшим действиям, просто чтобы ощутить тепло кожи… похожее на то спокойствие, которое исходило от него.

— Я? — в его взгляде мелькнула хитринка. Бокалы тонко зазвенели, легко стукнувшись друг о друга. — В твоей жизни были сильные, властные мужчины. Я же готов стать мягкой, податливой глиной в руках дивной женщины.

— Ты?! — пряча за смехом некоторую обескураженность, уточнила я. Стоило признать, что подобное развитие событий стало для меня полной неожиданностью.

— Элизабет… — на этот раз мое имя с его уст сорвалось довольным урчанием, — мы же с тобой взрослые люди. — Он чуть приподнялся, пригубил вино… из моего бокала и, встав, вернулся на свое место. Очередной улыбкой ответив на изумленный взгляд, мягко засмеялся, когда я, излишне резко, отставила бокал на стол. — Чтобы завоевать такую женщину, как ты, необходимо сломать все привычные стереотипы.

— Такую женщину, как я… — повторила я, понимая, что действительно, там, глубоко внутри, сдаюсь на милость его обаяния.

К такой игре я оказалась совершенно не готова.

— Так чем я могу помочь? — вновь поинтересовался он, ловко разделывая сочившийся кровью стейк.

Я продолжала молчать, скользя по мужчине рассеянным, но от этого не менее внимательным взглядом.

Стрижка… чуть более вольная, чем требовал Устав, оставляя место для сомнений в его принадлежности к воякам. Брови вразлет; ресницы… не мягкие, как у ребенка, но достаточно густые, чтобы полуопущенными скрыть выражение глаз; примечательно очерченные скулы, выдающие того, кто довольно серьезно занимался вокалом; губы… способные и легко, искренне улыбаться и становиться твердыми, бескомпромиссными… Уверенная посадка головы, сдержанные, но наполненные внутренней силой жесты и движения…

Вспоминала я в это время о другом…

Марк Валанд.

Наша любовь была короткой, отдавала сумасшедшинкой… с полным осознанием того, что уже завтра кого-то из нас могло и не быть.

Выжили мы оба… каждый по-своему.

— Каким он был? — удивил Валера очередным вопросом.

— Кто? — сделала я вид, что не поняла.

Низморин подхватил с тарелки ровный кусочек мяса, поднес ко рту. Тщательно прожевал, не скрывая получаемого удовольствия, и лишь после этого пояснил:

— Он.

Отступать и дальше не имело смысла, Низморин знал обо мне значительно больше, чем я о нем.

— Безудержным, — подбирать подходящее слово не пришлось. — Ментат с абсолютной защитой.

— И ты его до сих пор не забыла? — его любопытство выглядело искренним.

— Как друга, — улыбнулась я, надеясь, что легкой грусти в ней было не больше, чем требовалось.

— Я ему завидую, — вновь поднялся Низморин. Подошел, долил вина в мой бокал. — Давай выпьем за него. — Когда я посмотрела на Валеру с недоумением, ответил на незаданный вопрос: — У твоих мужчин не может быть легкой судьбы.

— Надеюсь, тебе в этом повезет больше, — довольно резко отозвалась я и… опустошила бокал.

За него…

За Валанда!

— У меня работает глушилка, — вновь наполнив бокал, Низморин отошел к краю балкона, на котором мы сидели.

Ресторан занимал несколько верхних этажей не так давно отреставрированного здания старой постройки. Витая свечка, как гнездами облепленная полукруглыми балконами, движущимися вверх по закручивающейся спирали. Из обслуживающего персонала лишь метрдотель, все остальное полностью автоматизировано.

— Мне нужна информация на полковника Кривых, — давая понять, что правильно поняла его намек, ответила.

Выбор был неожиданным. Скорее — наитие, чем выверенный логикой вывод, но, произнеся, я не раскаялась, что назвала именно это имя.

Для понимания, что не ошиблась с выбором, оказалось достаточно реакции Низморина.

В первый момент Валера даже не шевельнулся, но уже спустя пару секунд медленно обернулся ко мне. Во взгляде было что-то похожее на изумление.

— И что тебя так удивило? — не удержалась я от колкости. Поднялась, подошла к нему, встав напротив.

Провокация, но как раз в том варианте, когда начинаешь чувствовать себя на равных.

— В списке, который передал мне генерал Орлов, этого полковника не было, — наклонившись ко мне, прошептал Валера в самое ухо. — Не берусь судить, что это значит, но на некоторые мысли наводит.

— Например? — томно отозвалась я, не торопясь замечать, как его ладонь легла мне на спину. Уверенно. Надежно.

— Например, — не задержался он с ответом, — что ты начала несанкционированную генералом игру.

— Вот как? — я попыталась отстраниться, но Низморин не позволил, жестко удержав на месте.

— Есть, правда, и второй вариант, — притянув меня к себе, засмеялся он. — И в нем ты решила довольно изощренно от меня отделаться.

— Это значит, что ответа я не получу, — ощутив, как щелкнул плотно вошедший в пазы комма слот, я чуть отклонила голову назад.

Это тоже было сволочизмом нашей службы. Никакого намека на влечение, но со стороны мы должны были выглядеть, как слегка раззадоренная близостью друг друга парочка.

— Ну почему же, — резко отпустив меня, направился он к столу, — но вряд ли я смогу узнать больше, чем ты по своим каналам. Информация о таких, как Кривых, идет под серьезными грифами.

— Таких, как он… — уже в очередной раз повторила я, рассматривая спину своего собеседника. Слегка приталенный пиджак давал полное представление о скрытом под ним прекрасно развитом теле.

— Около девяти стандартов тому назад на генерала Орлова было совершено покушение. Несколько дней в критическом состоянии, на ушах стояли все…

— И какое отношение имел к этому Кривых? — на лету «поймала» я оба спрятавшихся за его словами откровение. И то, в котором фигурировал без веских на то оснований, лишь на одном чутье заинтересовавший меня полковник, и второе, в котором звучали рекомендации обратить внимание на события тех дней.

— Он был в группе, которая вела расследование. — Мой следующий вопрос, касавшийся возможных контактов Кривых и Шторма, он предвосхитил, тут же добавив: — Правительственная, курировавшая действия контрразведки.

— Птица высокого полета, — невольно качнула я головой. Его присутствие на совещаниях Координационного совета больше не являлось для меня загадкой. — Считай, моей просьбы ты не слышал.

— Ну почему же, — резко развернулся Низморин ко мне. Во взгляде был заметен хорошо знакомый энтузиазм. — Все, что смогу…

— Будь осторожен, — вместо того чтобы разделить кураж, предостерегла я. И повторила… догадываясь, что мои слова уже ничего не изменят: — Очень осторожен…

Наши игры с каждым днем становились все опаснее, но мы продолжали идти вперед, точно зная, ради чего рискуем своими жизнями…

Глава 9

— Далин… Далин… Далин… — Орлов прикрыл ладонью глаза, большим и средним пальцем сжал виски. В голове гудело, спать хотелось немилосердно, но… до поставленной перед собой программы минимум он сегодня еще не добрался.

— Николай Сергеевич… — произнес Шаевский, посмотрев на генерала не то, чтобы с сочувствием, но с пониманием — точно, — теперь эта информация от нас не убежит…

— Мало тебя полковник в дерьмо мордой тыкал! — довольно добродушно, что только подчеркнуло смысл фразы, оборвал его Орлов.

Отнял ладонь от лица, опустил руку, тут же, по уже въевшейся привычке потянувшись за карандашом. Чистый лист давно лежал перед ним, продолжая смущать своей белизной.

Такого, чтобы за все время разговора ни одного рисунка…

Всего лишь усталость…

Орлов и хотел бы с этим что-нибудь сделать, но не мог. Вопрос стоял: или — или…

Он предпочел бы то, в котором победа оказывалась на их стороне.

— Господин генерал… — подобрался Шаевский. Выдавали глаза — не найти даже намека на подобострастие.

— Да уж полтора десятка лет, как генерал, — вновь не дал ему продолжить Орлов. — Пока нам это ничего не дает, — сменил он интонации, поймав себя на том, что отношение к Шторму переносит и на его выкормышей. И пусть из всей своры контактировал лишь с одним, имелась уверенность, что с остальными вел бы себя так же.

Свои!

Если Вячек стал сыном, то этот…

Мысль не была лишена сарказма — такого внука стоило пристрелить еще в утробе. Внешне — мягче, податливее Шторма, да и ладил с окружением, вызывая к себе невольную симпатию…

Что скрывалось за этим, генерал хорошо знал. Йорг как-то назвал майора спрутом, Орлов был с ним солидарен. Шаевский великолепно мимикрировал под обстановку, вписывался в правила, условности, подстраиваясь внешне, но внутри оставался все тем же хищником.

— Я над этим работаю, — согласился с ним Шаевский, признав, что одного факта, да еще и не подкрепленного полновесными показаниями очевидцев, недостаточно, чтобы скинуть такую фигуру, каковой не без чужой поддержки становился адмирал Далин. — Есть еще кое-что… — добавил он спустя секунду.

— Ну-ка, ну-ка, — вроде как даже слегка взбодрился Орлов.

Нравился ему майор. Вот этим: «… кое-что еще», — уже успевшим пару раз сыграть свою роль в их последних комбинациях.

— Я подкинул материалы дела ребятам из кризисного, те навели на мысль…

— Да не томи ты уже! — дернул его Орлов. С чего вот эта вальяжная медлительность, было понятно — желание дать ему передышку, но сейчас было…

До того было! До того! Просто нагрузка не давала думать о другом. О дочери, внуке… Еще одной потерянной семье, до которой добираться лишь час по времени, но его-то и не находилось…

Приоритеты давили, заставляя отбрасывать все, что выходило за рамки…

Он не оправдывался. Ни перед самим собой, ни перед теми, кто не мог или не хотел понять, почему именно он… они… Шел вперед, точно зная, что произойдет, отступись хоть один из них… сделай другой выбор… прими, что все это было не их судьбой, не их предназначением…

Иногда завидовал самаринянским жрецам — вот где бескомпромиссно…

В последнее время все реже. Тот мир оказался еще менее однозначным, чем их собственный.

— Как прикажете, господин генерал, — невозмутимо отозвался Шаевский, все с тем же отстраненно-задумчивым выражением лица. Изменился он в одно мгновение, куда только делось демонстрируемое им подобие лени… — Извините, господин генерал…

Вспыхнувшую алым оперативку с той стороны экрана Орлов не пропустил. Только собрался сказать, чтобы Шаевский сбросил все материалы, как на внешке появился знак передачи данных…

Не сообразительность — перестраховка. Когда от каждого зависит все и даже больше…

Важность не сама по себе — в том, чтобы точка в конце вышла жирной.

Все это были мысли по поводу…

Работать они генералу совершенно не мешали.

— Свободен! — чисто формально бросил Орлов, отключившись до того, как майор ответил.

Открыл пришедший файл, прошелся взглядом по диагонали и… едва ли не впервые за последние дни испытал удовлетворение. Не по обстоятельствам — признавая, что в истории с попыткой слить Соболева у них появился реальный шанс противостоять той стороне их же методами.

Мелко? Возможно! Этическая сторона вопроса его сейчас совершенно не интересовала.

— Боря, загляни ко мне, — попросил он, выйдя напрямую на Злобина. На входном у того стоял красный, но генерал этот факт просто проигнорировал.

Злобин промолчал, но появился уже спустя минуту. Подошел к столу, тяжело сел, скривился, реагируя на вопросительный взгляд Орлова.

Сердце адмирала в последнее время все чаще напоминало о себе. Медики настаивали на госпитализации — требовалась операция, но Злобин тянул, зная, что не может позволить себе и на несколько дней вывалиться из ситуации.

Орлов его прекрасно понимал — события развивались стремительно, но не забывал и о другом… Злобин нужен был ему живым.

— К медикам заходил? — отложив информацию Виктора, первым делом поинтересовался он.

На крайние меры, в виде отправки в госпиталь под конвоем, Орлов был готов, но надеялся, что здравомыслия не доводить до подобного у Бориса хватит.

— Они сами меня нашли, — едва ли не обиженно насупился Злобин. Помолчал, глядя куда-то мимо генерала. Произнес не столько тихо, сколько с какой-то обреченностью: — Старею я, наверное…

Не ожидавший откровения Орлов даже не сразу нашелся, что сказать. Так бы и сидел, растерянно посматривая на друга — по возрасту практически ровесники, не заметь недостаточно тщательно скрываемой ухмылки.

— Твою… Боря! С твоими шуточками и до инфаркта недолго!

— А нечего меня хоронить заранее, — хохотнул тот в ответ, но тут же кивнул, уже серьезно: — Были, осмотрели, вкололи все, что необходимо, повторили то, что я уже не раз слышал, и ушли.

— Вот закончим эту операцию…

Злобин опять усмехнулся, успев вклиниться со своим замечанием в возникшую паузу:

— И эту закончим. И следующую…

— Да ну тебя! — отмахнулся Орлов. — Я — серьезно, а ты…

— И — я, — не задержался с ответом адмирал. — Так что у тебя?

— Далин у меня, — довольно протянул генерал, развернув к Злобину внешку. — Шаевский нарыл.

— Перспективный мальчик твоего перспективного мальчика… — протянул адмирал, не отводя взгляда от экрана. — А вот это уже грустно… — выдохнул он, добравшись до последней строчки. Посмотрел на Орлова: — Ничего подобного я не ожидал. Иной паттерн поведения.

— Что заставляет задуматься о том, кто и почему над ним работал… — тут же подхватил Орлов. Поднялся, вышел из-за стола. — Доведение до самоубийства само по себе неплохой повод прихватить за причинное место, а если добавить к этому предположение кризисников…

— Слушай, а у тебя пожрать не найдется? — перебил его Злобин. Выражение лица было жалостливым.

Орлов вздохнул, вновь вспомнив о сволочизме их службы, вышел в комнату отдыха, вернулся с тарелкой, молча поставил перед адмиралом. Рядом положил пару салфеток и ложку.

— Это что? — спустя мгновение уточнил Злобин. Судя по интонации, недоумение было искренним.

— Каша, — сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, ответил Орлов. — Овсяная.

— Каша? — переспросил недоверчиво Злобин. Поднял взгляд на генерала… смотрел обескураженно: — Это кто тебя так?

— Элизабет, — усмехнулся в ответ Орлов. — Девочка тоже научилась… мелко мстить.

— А есть за что? — Злобин еще улыбался, но лишь губами — в глазах больше ни намека на веселье.

— Есть, — признал генерал. Кивнул на тарелку: — Кстати, довольно вкусно.

— Ну, если так, — согласился с таким поворотом событий Злобин. Взял ложку: — А ты пока продолжай, что хотел сказать.

— Что хотел сказать… — сев в кресло, повторил Орлов, возвращаясь к незаконченной мысли. — Про паттерн поведения ты и сам все понял. Если потребовалось корректировать столь жестко, значит…

— Значит, это был далеко не единичный случай, — закончил за него Злобин, неожиданно для себя, с удовольствием облизав ложку. — Или я давно не ел каши…

— Давно, — усмехнулся Орлов. О том, как точно так же задумчиво сидел над уже пустой тарелкой, признаваясь самому себе, что не прочь повторить, говорить он не стал. Злобин мужик умный, догадается, почему прозвучало столь категорично. — Я поговорю с Валенси, пусть пороет в своих архивах. Вряд ли обходилось без замятых скандалов.

— Меня подключать ты так и не хочешь, — качнул головой Злобин, посмотрев в тот угол, где примостилась кофе-машина.

Орлов взгляд перехватил, понимающе вздохнул. Стараниями юмористов из медицинской команды, работавший с руководством Координационного совета, на агрегате висел кодовый замок.

После трех безуспешных попыток взломать сработал блокиратор. Теперь спецы дружно думали, что с этим делать — система устаревшая, как сменить настройки никто не знал. Надежда на инструкцию тоже не оправдалась — написано оказалось так, что пасовала даже извращенная логика не привыкших к легким задачам парней из техподдержки. Все, что оставалось — дожидаться Шторма, обещавшего прихватить с собой старшего из младших Горевски.

Если и тот…

Получалось, что у них тоже была своя жизнь. И в ней находилось место для мелочей, делавших ее вполне приемлемой.

— Так и не хочу, — подтвердил Орлов. — Тебе пока хватит и Кривых…

— Кривых… — повторил Злобин, переключившись на пришедшее на комм сообщение. Дочитав, посмотрел на генерала. Многозначительно, словно заранее готовя к очередному сюрпризу.

— И что там? — не сдержался Орлов. Уж больно злорадной была ухмылка адмирала.

— Запрос на подробное жизнеописание полковника Кривых, — усмехнулся Злобин. — Знаешь, кто интересуется?

Орлов только вздохнул. И ведь должен был догадаться…

Себе он не лгал — именно на этот вариант и рассчитывал.

Если кто и мог вытянуть эту историю до конца, так Элизабет…

А цена…

Сделать так, чтобы она не стала критичной, было уже его задачей!

* * *

Мне бы отправиться домой и отдохнуть, но на предложение Низморина проводить, я ответила отказом, сославшись на незаконченные дела и ожидавший меня служебный катер.

С делами не лукавила — время шло, а у меня все еще не было даже намека на хотя бы приблизительный план действий, способный привести к нужному результату. Да и катер, действительно, ждал. В четком соответствии с установленными правилами безопасности.

Но ни то, ни другое, к причине, по которой я торопилась расстаться с подполковником и вернуться в Управление, не имело. Проблема, волновавшая даже больше чем пресловутая шестерка, сброшенная нам ОСО, носила имя Виешу Шуте.

Что-что, а отдавать своих парней на растерзание ССБ я точно не собиралась.

Письмо Эду я отправила еще до встречи с Низмориным, сразу, как закончила разговор с Александром. Текст ушел кодированным, шифр выкопала из старых маршальских запасов. Содержание получилось коротким: просьба дать моему желторотику в качестве моральной поддержки акулу посерьезнее. О деле, ради которого просила помощь, самый минимум, лишь проникнуться: грязное, но жизненно необходимое.

С ответом Эскильо не задержался — мои весточки бывший напарник продолжал читать вне очереди. Сдержанность его послания граничила со скупостью — только имя. Марвел Грони.

Эд лучше других знал, что если я обратилась к нему, значит, ситуация выглядела серьезно.

Мысли о том, не ошиблась ли я с выбором схемы действий, заняли большую часть продолжавшегося почти полчаса полета над городом. Сомнений особых не было — главное при таком раскладе вывести из игры, скорее, взвешивала, насколько оптимальным оказалось решение и не выглядело ли оно предсказуемым.

Со вторым вопросом я справилась быстрее, чем с первым. О том, что именно таким способом я избавилась от обузы в виде Кабарги, который мог мне серьезно помешать во время работы на Приаме, знали лишь трое: Звачек, Валев и Ханаз, что для меня было скорее в плюс, чем в минус.

С оптимальностью все выглядело не столь однозначно, но и не без положительных моментов. Александру пора было окончательно вливаться в нашу команду. Вариант с «повязаны одной кровью» был не самым худшим.

Сделав соответствующий вывод — идем дальше, я позволила себе немного расслабиться и оставшуюся часть пути просто смотрела в окно, стараясь не замечать контраста между жизнерадостным обликом Новатерры и тем, что творилось у меня на душе. Вроде все правильно — в отличие от меня, они выбрали мирную жизнь, но ведь свербило… Хотя бы тем, что как женщина я тоже имела право…

От окончательного разлада с самой собой спасло сообщение пилота о том, что прошли ближний. Как точка для метаний.

— Госпожа Лазовски, — как только я покинула катер, подошел ко мне Марвел.

Его появления в качестве собственного сопровождения я не ожидала, но сделала вид, что ничего необычного не произошло. Кивком ответив на приветствие и, приподняв край длинного платья, сразу направилась к лифтовой кабинет.

— У вас ЧП, — пристроился Грони справа от меня.

— Что случилось? — не замедлила я шага. Раз не сообщили, значит, того требовали обстоятельства.

— Жестоко избит маршал. Закрытая черепно-мозговая, переломаны ребра. Медики убеждены, что обойдется без последствий, но недели на три из игры он выбыл.

— Кто? — столь же тихим шепотом уточнила я.

Ответ мне был известен, но… у этих развлечений были свои правила, их следовало соблюдать.

— Аналитик, Виешу Шуте. С ССБ разбирался Балагур, вас решили не беспокоить.

В лифтовую кабину он пропустил меня первой, сам зашел следом, перекрыв вход торопившемуся успеть вместе с нами офицеру:

— Вам придется подождать, — вежливо, но жестко, потребовал он, словно и не заметив знакомые нашивки: служба собственной безопасности.

Спорить тот не стал, лишь окинул задумчивым взглядом. Я бы на его месте тоже задалась вопросом, чем именно могла заслужить подобную охрану женщина в длинном платье и накинутой на плечи белоснежной шубке.

— Кто от нас отвечает за расследование? — продолжила я разговор, как только закрылись створы. Во всех помещениях Управления, включая лифтовые кабины, работали искажающие поля и глушители.

— Ханаз и я, — не разочаровал меня Марвел. — По поручению Главного-четыре. Если у вас есть, что сообщить…

— Я бы заинтересовалась фундаменталистами, — оправдала я его ожидания. Отметив, как Грони сдержал попытку обернуться — вряд ли подобное заявление его не удивило, продолжила: — Его родня. И они были весьма недовольны тем фактом, что Шуте выбрал Службу маршалов.

— Принято, — Марвел чуть наклонил голову вперед. — Есть новая информация по Термиши, — успев до того, как лифт остановился, добавил он.

Я пока так и не поняла, какое отношение события, произошедшие тринадцать стандартов назад, имели к тому, чем я занималась, но предпочла просто довериться Орлову. Если генерал считал, что для меня это будет полезно, возражать не собиралась.

Грони опять вышел первым — коридор в секторе был пуст, но это ничего не меняло. Сделал шаг в сторону, предлагая мне пройти… Наши пальцы соприкоснулись лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы в моих руках оказался еще один слот.

Всего лишь предосторожность — ССБ с каждым днем чувствовала себя в Управлении все более уверенно, но меня это нехитрое действие окончательно разозлило. Уж если приходилось остерегаться своих…

Во взгляде Марвела, зона ответственности которого заканчивалась у дверей моего кабинета, ясно читались те же мысли.

Внутрь я буквально влетела, пылая жаждой чужой крови. И не важно, что шел одиннадцатый час вечера. И Ханаз и Валев находились на месте.

— Оперативный, — сбросив шубку на ближайший ко мне стул, направилась я в комнату отдыха, — Балагура через пять минут ко мне.

— Принято, — отозвался дежурный голосом Кабарги, словно вновь возвращая к вопросу о причинах и следствиях.

Успокоению данный факт совершенно не способствовал. Как и мелькнувшее в зеркальной панели отражение. Обнаженные плечи, полуоткрытая спина, глубокое декольте…

Этот образ был из той, другой жизни, с некоторых пор ставшей для меня недоступной.

— Вызывала? — Шаиль появился секунда в секунду. Мне как раз хватило, чтобы сменить вечернее платье на более привычный брючный костюм.

— Что по Шуте? — только и дождавшись, когда за его спиной полностью закроется створа двери, «подняла» я с командного оперативку. За время моего отсутствия на ней ничего не изменилось.

— Откуда? — Ханаз отодвинул стул от стола, развернул его спинкой вперед и только после этого присел.

— Мне повторить вопрос? — с явным нажимом произнесла я.

Прекрасно понимала, что эта злость неконструктивна, но напряжение требовало выхода. Мой зам был для этого неплохим вариантом.

— В госпитале, — на этот раз не стал со мной спорить Шаиль. — На серьезный допрос медики добро не дали, но сказать, что не видел, кто на него напал, Шуте успел.

— И это — все? — нахмурилась я, продолжая стоять в центре кабинета. — Где Звачек? — резко сменила я тему.

— Общается с человечком, — как-то… понимающе, хмыкнул Ханаз. — Валев стоит за дверью и ждет, когда дойдет очередь и до него.

— Считай, что дошла, — не помедлила я с ответом, чувствуя, как уходит тяжесть. — Зови.

— Входи! — рявкнул Ханаз, не двинувшись с места. Звукоизоляция у кабинета полная, «орал» он по внутренней связи.

Я предпочла на выходку Балагура никак не реагировать. Как способ общения вполне подходил.

— Уже, — ввалился внутрь Николя. Остановился у самого порога. На лице застыло мученическое выражение.

— Возвращаемся к Шуте, — «не заметила» я и это представление. — Ваши выводы?

— Действовал профи, — первым откликнулся Валев, — Убивать не собирались, особо калечить — тоже. Четыре удара. Сначала, выверенный, дозированный, в основание черепа, следующие три по ребрам. Все — результативны. Зачем — сказать трудно, чтобы вывести из строя, хватило бы и черепно-мозговой.

— По стилю удары разные, били два человека, — то ли поправил, то ли добавил Ханаз. — Ощущение, что один натаскивал другого.

— Маршал в качестве мальчика для битья? — усмехнулась я.

— ССБешники сильно нервничали, — Валев тяжело вздохнул, посмотрев на меня тем самым, невинным взглядом, за который я была готова простить ему многие прегрешения.

— Требовали выдать им все, чем занимался последнее время Шуте, — тут же подхватил Балагур, на мгновенье оглянувшись на Николя. — Но мы стояли твердо — задачи аналитикам ставишь непосредственно ты.

Я кивнула — хороший ход. Полезут ко мне, напорятся на Орлова. Начнет пробуксовывать, подвешу соответствующие грифы, благо имелись и основания, и возможности.

Но это были так… мысли по поводу. Главным пока выставлялось другое — парни ситуацию «взяли» и отработали со всей тщательностью, что добавляло оптимизма. Мы друг друга понимали. Даже вот так… на полном экспромте.

— Я вынуждена влепить тебе выговор за слабую подготовку личного состава, — покаянно улыбнувшись, посмотрела я на Шаиля.

— Это я как-нибудь переживу, — хохотнул Ханаз, — но очень хотелось бы узнать, за что страдаю?

В его голосе еще слышался смех, но взгляд уже успел стать тяжелым. Похоже, выражения моего лица оказалось достаточным, чтобы сделать правильные выводы.

— За что страдаешь? — тем не менее, повторила я, подходя к столу.

Выщелкнула нужный слот, вогнала в разъем планшета, подняла внешки, сдвинув их в сторону пристроившихся поблизости Ханаза и Валева. Вывела оба показанные Александром файла. Еще одну запись, на которой Шуте довольно напряженно разговаривал о чем-то с отцом, приберегла напоследок. Если не проникнутся.

Первым, как я и предполагала, отреагировал Ханаз. Прищурившись, остро посмотрел на меня:

— Добивай!

Я ухмыльнулась… понятливый…

— С Кабаргой разговаривал майор Найтман. Назвал имя отца…

Выслушать все, что он хотел сказать, мне не удалось — ввалившийся в кабинет Звачек лишил такой возможности.

Впрочем, наверное, и к лучшему…

Не хотелось повторяться…

* * *

Переоценить добытые Дарошом сведения было просто невозможно. Человечек, к которому он обратился за помощью, оказался просто бесценным.

Во-первых, уровнем информированности. Факт, что запись того допроса действительно существовала, он подтвердил — Риман передал ее Орлову, после того, как две стороны пришли к окончательному решению относительно моей дальнейшей судьбы. Затем с нее была снята копия, которая обзавелась соответствующим кодом допуска и осела в архиве Штаба Объединенного флота.

Во-вторых, умением работать быстро и результативно. Что касалось проверочного кода ССБ, стоявшего на письме с паролем к переданному файлу, его ответ был однозначным — алгоритм шифрования, по которому тот был сформирован, точно соответствовал всем параметрам, установленным на день, когда это произошло.

В отношении самой картинки высказался столь же категорично — снято с оригинала, находившегося у Орлова. Причина для уверенности — отсутствие фонового архивного знака.

В-третьих, имеющимися у него возможностями. Вернулся Звачек, имея на руках чистый и защищенный канал для экстренной связи.

Было и в четвертых. В дело, как опасался Дарош, он не полез, но при необходимости обещал надежное прикрытие. В том числе, если потребуется, и от генерала Орлова.

Еще недавно последнее заставило бы меня серьезно задуматься о собственном будущем, теперь же… я просто доверилась Звачеку, утверждавшему, что от этого сотрудничества мы скорее выиграем, чем проиграем, и Шторму, заверившему, что точно знает, куда именно тянется хвост.

Чтобы спокойно принять все добытое к сведению, вполне хватило.

Не отказал… человечек и в просьбе собрать все, что найдется, по майору Найтману. Информацию о нем я ждала ближе к обеду.

Это было из хорошего.

Из плохо оказалось все остальное, но с этим мне предстояло разобраться уже самой. Первичный анализ откровений бывших сослуживцев Марвела Грони подводил к весьма неприятному выводу: связь между нападением на Термиши тринадцать стандартов тому назад и нынешними событиями все-таки существовала.

Джон Радис.

Имя вспомнил один из участников той операции. Слышал мельком — входил в группу, которая отрабатывала с поддержкой ребят из военной разведки, но был абсолютно уверен, что не ошибся.

В личном деле, переданном нам кадрами, об его участии в той заварушке упоминаний я не нашла.

— Прижмись и спи, — сбив с мысли, наклонился ко мне Низморин. — Если что, разбужу, — добавил он, тепло улыбнувшись, когда я посмотрела на него с недоумением.

— Заметно? — так же чуть слышно уточнила я.

На мой вопрос вслух он не ответил, лишь кивнул, придвинувшись ближе.

Третий день конференции… Ситуацию с Валерой требовалось довести до конца. Нравилось мне это или нет…

Разговор с Ханазом, Валевым и Звачеком мы закончили около трех ночи. Еще пару я потратила на то, чтобы хотя бы мельком просмотреть информацию, переданную Низмориным и Грони. Без пятнадцати восемь началось назначенное Жерлисом совещание. В восемь сорок пять меня ждал катер службы сопровождения. Первый доклад начинался в девять тридцать.

Чуть больше двух часов на сон… При нынешних нагрузках этого было очень мало.

— Спасибо, — прижавшись к его плечу и закрывая глаза, прошептала я. Другой такой возможности могло в ближайшее время просто не оказаться.

На команду: спать, организм отреагировал мгновенно. Расслабился, нырнув в пустоту, и только мозг, заточенный на результат, продолжал где-то на периферии обрабатывать данные, точно зная, что именно от того, как он справится с этой работой, зависят чьи-то жизни.

Я слышала голос лектора, чувствовала, как бьется сердце Низморина — для этого хватало просто быть рядом, ощущала, как он улыбается, прислушиваясь к моему ровному дыханию. Фиксировала каждый из множества звуков, раздававшихся в зале, разбирала на нотки аромат понравившейся туалетной воды офицера, сидевшего через несколько рядов от нас, наслаждалась при этом покоем и… вновь пыталась разобраться с тем массивом данных, свалившихся на меня за последние дни.

И все это в варианте невнятных образов, которые мелькали, мелькали, мелькали… Затем я просто окончательно провалилась в темноту, чтобы вынырнуть из нее, отреагировав на голос Валеры:

— Лиз… — Я медленно вздохнула и открыла глаза, встретив его мягкий взгляд: — Я тянул до последнего, — улыбнулся он, — но…

В зале кроме нас осталось лишь несколько человек.

— Если я немедленно не выпью кофе… — поднимаясь, угрожающе произнесла я.

Судя по таймеру на командном, к тем двум с небольшим часам я добавила еще почти сорок минут.

— Это вполне в моих силах, — жестом указав на дверь, заверил он меня. — Тебя видел Лазовски, — неожиданно добавил Низморин, когда мы практически подошли к выходу.

— Это — не обсуждается, — довольно резко ответила я, тут же, извиняясь, качнув головой. — Паскудный расклад.

Следующий доклад был коротким — двадцать минут, да и тема звучало довольно специфично, совершенно не вписываясь в мои задачи, так что предложение Валеры провести это время в кафетерии я приняла с радостью. Нам нужно было поговорить. Большой зал, в котором практически не оказалось посетителей, для этого подходил как нельзя лучше.

Взяв кофе и соленое печенье, устроилась за столиком. Стоял тот у стены, но в центральной части помещения, давая хороший обзор.

Первый же глоток привел меня едва ли не в блаженное состояние, так что я не сразу поняла глубокий смысл выданного Низмориным спича:

— За Кривых, — приподняв чашку, произнес он, посмотрев на меня загадочно.

— Ты о чем? — нахмурилась я, бросив короткий взгляд на дисплей наручного комма. Тот работал в ограниченном режиме, но сканеры фиксировали наличие систем подавления.

— Поздним вечером я начал собирать о нем сведения, утром обнаружил слежку, — едва ли не самодовольно заявил он. Смотрел с легким прищуром, за которым таился столь знакомый мне вызов…

Это была не моя игра, но… С некоторых пор я начала подмечать в себе штормовские замашки — чувствовала ответственность за все, что хоть как-то попадало в сферу моих интересов. Вроде и неплохо, если безотносительно к этому конкретному подполковнику. Наши весовые категории были очень разными.

— И тебя это радует… — тем не менее, не удержалась я от колкости. — Валера…

Вместо ответа он протянул руку, накрыл мою ладонь своей…

Видеть вошедшего в зал Даудадзе, в отличие от меня, он не мог.

— И что Кривых? — теперь о наличие здесь глушилок я уже сожалела.

— Порадовать мне тебя особо нечем, — на этот раз его улыбка была грустной.

Я шевельнула пальцами, он отпустил мою ладонь, тут же приподняв чашку с кофе. Поднес к губам, сделал медленный глоток:

— Кривых курировал группу, которая выносила заключение по Лазовски, — посмотрел он на меня. — Когда его вернули с Самаринии.

— Твою… — не сдержалась я, уже в который раз дав себе обещание избавиться от этой привычки и точно зная, что опять нарушу. — Интересно, а он — знает?

— Про Лазовски не скажу, — Низморин обошелся без уточнений, — а вот Орлов — точно.

— Покушение на генерала, и опять он…

— И это была далеко не последняя их пересечка, — добавил Валера. — Орлов отправился на Окраины не без участия Кривых.

Я кивнула, принимая сказанное к сведению, но комментировать не торопилась. Чувствовалось что-то в словах Низморина знакомое… Словно все это уже было.…

Вся разница — смотрела с другой стороны.

— А еще, — принял мое молчание за предложение продолжить, — у него конфликт со Злобиным. Мне пообещали кое-какие подробности, но…

Он замолчал сам, успев до того, как я сделала предостерегающий жест. Переключился мгновенно… Выражение глаз, улыбка…

— Я свяжусь с тобой… вечером…

Посмотрев на подходившего к нам Даудадзе, удрученно качнула головой:

— Завтра…

— Вы позволите? — обращаясь ко мне, спросил полковник.

Прежде чем ответить, быстрым взглядом обвела все еще пустой зал:

— Да, пожалуйста, — давая понять, что не слишком-то и рада подобному вторжению, довольно ровно произнесла я. И тут же добавила, уже резче: — У вас остались ко мне вопросы, господин полковник?

Тот чуть заметно ухмыльнулся — присутствия Низморина словно и не замечал:

— Да, госпожа Лазовски, — твердо произнес он. — Я хотел узнать о последних днях Иштвана Руми. Вы ведь были с ним…

Подобного развития событий я не ожидала, но… называлось это оперативный простором. Не воспользоваться ситуацией я просто не могла…

Глава 10

Вечер был тихим, мягким, теплым…

Контрастом… Между тем, что было и тем…

Аршан не позволил себе додумать мысль до конца — отдавала человеческой сентиментальностью, но та не сдалась, пробив неприятным ознобом. Сутки, как вернулись с Льяссы, но холод отказывался покидать тело, заморозив кровь, пропитав кожу, мышцы, кости…

Холод и… смерть… Символ тех двенадцати часов, навсегда изменивших все, до чего сумели дотянуться…

— Мой сын…

Даже не отголосками — витало в воздухе, но пока не прозвучало вот так, приговором, все еще было где-то там… в прошлом, не подступив, не поставив безоговорочно перед фактом…

Их взгляды встретились. Всего лишь миг, но один тут же замолчал, а второй — коротким, но выглядевшим неотвратимо жестом поднял внешку:

— Сын?! — сорвавшимся голосом переспросил Аршан, выводя данные на экран.

Несмотря на вбитую на уровень рефлексов сдержанность, хотелось кричать…

Не так, чтобы оглушить, разорвать на осколки тишину, уходившую и вновь возвращавшуюся после каждой произнесенной реплики — с яростью, что все вышло именно так, а не иначе; с ненавистью… к себе, к стоявшему напротив каниру, ко всему этому миру, в котором он был вынужден переступить через все, что было дорого! К отцу, сестрам, женщине, которую любил…

Хотелось, но все, что душило, заставляло внутри корежиться от острых, болезненных чувств, отступало перед необходимостью взвалить на себя этот груз и тащить… надеясь, что хотя бы так удастся стянуть уже разодранную обстоятельствами на куски реальность, возвращая ей пусть и только кажущуюся, но цельность.

Других, кто был способен разделить ношу, просто не было.

Так получилось…

Не его вина.

Вздох был легким, незаметным, но стал рубежом. То и… это.

В «этом» больше не оказалось ни тени сожалений.

— Вот это, — указал он категоричным жестом, привлекая внимание канира, — данные последнего ментального сканирования твоего сына. А вот это, — он вывел на экран еще одну кальку, — то же самое, но уже после снятия поставленных традиционалистами блоков. И если ты считаешь…

— Что это? — неожиданно тихо произнес канир.

Бледность сделала смуглое лицо серым. Отразившийся в темных глазах ужас приоткрыл то, что люди называли душой, а скайлы — миа.

Сосредоточение…

Нечасто увидишь, когда речь идет о воине столь высокого ранга, но Аршана зрелище не удивило. Будь один, когда впервые просматривал запись, и сам вряд ли вспомнил о выдержке. Не о ней говорить, когда за изломанными линиями ментальной матрицы проступали контуры безумного чудовища, не способного даже на отголоски пусть и сглаженных, но все-таки присущих его расе эмоций…

— То, что они с ним сделали, — тем не менее, совершенно бесстрастно отозвался Аршан. — Будь мой сын, — столь же отстраненно продолжил он спустя мгновение, — предпочел бы убить сам.

— Сам… — медленно, выдавливая из себя звуки, повторил за ним Лаэрье. Наклонившись, уперся ладонями в край стола, устало опустил голову. — Он — мой сын! — прохрипел, не принимая.

— Твой, — равнодушно откликнулся Аршан, допуская, что из них двоих ему… проще. — А теперь посмотри сюда, — потребовал он, выводя следующий скан. Дождался, когда Лаэрье выпрямится, реагируя на приказную жесткость интонаций, и лишь после этого спросил: — Что скажешь?

На лице канира все еще были заметны следы отчаяния, но вбитое: честь рода, будущее скайлов — превыше всего, ретушировало чувство отголосками принятых решений.

Не изменить, не смириться… признать — на одного мужчину… воина, в его семье стало меньше.

— Основная схема та же, но… — Лаэрье не без труда оторвал взгляд от экрана, посмотрел на Аршана. Все та же боль и… понимание, насколько страшнее оказалась уже осознанная реальность.

— Это — из поселка, — сделав вид, что не заметил реакции, произнес Аршан. Ему нужен был канир — он его получил. А цена… Была она оправданной или нет, судить тем, кто придет после них… — Живых практически не осталось, снимали в последние секунды, но кое-что удалось взять.

— Полное подчинение? — Лаэрье, преодолевая внутреннее сопротивление, оглянулся на стоявшего чуть в стороне Визарда. Кто именно зачищал поселение, Аршан упомянул в самом начале разговора.

— Да, — Визард счел вопрос, как приглашение присоединиться. Душевные терзания отступали на второй план, пасуя перед избавившейся от маски проблемы. — В одном случае — подавление эмоциональности со сменой жизненной позиции, но сохранением структуры разума, возможности корректировки и частичного восстановления. Во втором — личностная составляющая стерта окончательно.

— Идеальный воин, — подойдя к открытому окну кабинета, акцентировал Аршан. Не торопясь вдохнул, наслаждаясь душистым, чуть влажным от близости озера воздухом. — Вырисовывается четкая схема, — не обернувшись, продолжил он, наблюдая за севшей на ветку птицей.

Маленькая, со скромной окраской, она приковывала взгляд. Не чем-то значимым — простым и не раз виденным. Тем, как склоняла головку, разглядывая что-то, ведомое ей одной. Как переступала лапками, как на мгновенье замирала, готовясь сорваться ввысь…

Свободной лишь выглядела, трепыхаясь в рамках заложенных природой границ, но как же хотелось верить…

— Выпускников ахранов готовят на роль командиров подразделений, — продолжил Аршан, вздохнув с легким сожалением, когда пернатая буквально рухнула к земле, тут же став незаметной в высокой траве, — остальные…

— Намекаешь, на подготовку к полноценной войне? — перебил его Лаэрье.

Возраст — разница в четыре года, можно считать несущественным. Схожая подготовка, и даже экзамен на зрелость оба проходили в Союзе, что позволяло выходить за рамки принятых у скайлов условностей.

Среди кардинальных отличий — сделанный когда-то выбор.

Кримс Лаэрье, став каниром, в соответствии с требованиями внутренних законов возглавил армаду канирата, за три десятка лет выведя ее в разряд наиболее оснащенных и боеспособных. Аршан присягнул на верность кангору, взяв на себя руководство службой безопасности.

Разные пути, разная ответственность… если забыть о главном.

Они — помнили, тем и были похожи.

— Активность вольных, проблемы у демонов, которые тщательно скрываются, угроза раскола в Союзе, вероятность переворота у самаринян… — лишь теперь обернулся Аршан, — для выводов достаточно.

— Этого… — Лаэрье, скривившись, кивнул на внешку, — хватает для предположений, но…

— Визард, — оборвал его Аршан.

Пока помощник активировал дополнительный экран, подошел к стойке, на которой лежал меч…

Дань прошлому…

Ладонь мягко сжала обмотанную кожаной лентой рукоять…

Тот узел, в который сплелись обстоятельства, было не разрубить.

— По нашим данным опорные точки традиционалистов имеются уже в половине ахранов. Упор делается на детей глав старших и малых каниратов, их близких родичей. Все — с хорошей воинской подготовкой, ментально одаренные. Всем прочат серьезную карьеру, — продолжая держать оружие в руке, прокомментировал Аршан появившуюся на внешке картинку.

На узком лезвии играли отблески…

Всего лишь воспоминание. Освещение в кабинете было приглушенным, не позволяя клинку проявить себя, проводя грань между жизнью и смертью.

— Когда мы говорим о половине, — подхватил его слова Визард, — имеем в виду, что информации по остальных ахранам у нас просто нет. Поиск велся по косвенным данным, без четкого понимания, на что конкретно обращать внимание.

— В предварительном списке — сто сорок девять кадетов, — равнодушно добавил Аршан. Без внутреннего трепета, с которым обычно прикасался к древнему оружию, вернул меч на стойку, подошел к Лаэрье, остановившись напротив, — но это только начало.

— Их методика подавления воли позволяет взламывать сознание за несколько минут. Короткий контакт и… — Визард все еще стоял за спиной канира, так что тот не увидел, как помощник Аршана пожал плечами, но возникшую паузу прочувствовал в полной мере, — … необратимо. Первой идет установка на самоуничтожение. Отсрочить можно, снять полностью — нет.

— Это будет нелегкая борьба, — без сопротивления приняв взгляд Аршана, твердо произнес Лаэрье, не пропустив ничего из того, что скрывалось за сказанным. — Долгая борьба.

— Я — не отступлю, — жестко отрезал Аршан, реагируя на незаданный вопрос. — Даже если останусь один.

— Кангор Синтар… — Лаэрье замолчал сам, точно зная, что мог услышать в ответ. — Я откажусь от своего права претендовать на титул кангора, — произнес он спустя несколько секунд, — но…

— Мне нужна твоя помощь, — Аршан не позволил ему высказать сомнений. — И сейчас, и — потом.

На этот раз тишина длилась немногим, но дольше:

— Что будет с ним? — по имени того, кто уже не был его сыном, канир не назвал.

Аршан взгляда не отвел, лишь вздохнул… разделяя на двоих то, что принадлежало одному:

— Его смерть будет быстрой…

Как последняя милость…

* * *

Разговор с Даудадзе оказался нелегким, но сам полковник мне понравился. Когда Валера был… вынужден уйти — на следующем докладе требовалось его присутствие, — вел себя довольно корректно. В душу не лез, если я давала понять, что сказать больше, чем уже произнесла, не имею права, отступал.

Но даже не это расположило меня к нему — искреннее сожаление, ясно читавшееся в его глазах.

Не самая приятная ситуация, когда находящийся в разработке фигурант тебе симпатичен.

— Элизабет! — Звачек перехватил, стоило выйти из лифта. Решительно оттер от сопровождавшего — с Грони этот номер точно бы не прошел, пристроился рядом. — Тебя ждут.

— Кто? — нахмурилась я. И так каждая минута на счету…

— Злобин, — подтвердил Дарош самые худшие опасения. — Сейчас у Жерлиса, но ты на очереди.

— Свободен! — обернулась я к офицеру. Когда тот вознамерился что-то сказать, активировала внутреннюю связь: — Главному-четыре. Главный-три с контроля снят.

— Принято, — со смешком отозвался Эд и тут же добавил: — У тебя плюс пять.

Поблагодарить за помощь — Эскильо чуть, но сдвинул время моего прибытия, — я не успела, отключился он раньше.

— Информация от человечка? — воспользовавшись возможностью, уточнила я у Звачека.

Вместо ответа Дарош кивнул. Пришлось буквально впихнуть в кабинет Ханаза. Тот был значительно ближе, чем мой.

— Ну? — проигнорировав приветствие Шаиля, угрожающе протянула я, как только за нами закрылась дверь.

— Майор Найтман в списках личного состава ССБ не значится, — невозмутимо отозвался Дарош. Чтобы сэкономить мое время, обошелся без соответствующего вступления. — Человечек сейчас шерстит базы, разыскивая по описанию Кабарги.

— Опа-на… — поднимаясь, ухмыльнулся Ханаз, лишь теперь выйдя из-за стола. — У меня одного ощущение, что нас серьезно обложили?

— А вот у меня другое ощущение, — качнула я головой. — Мы упускаем что-то серьезное. Или, что едва ли не хуже, неправильно интерпретируем полученные данные.

Согласиться со мной ни один не успел — на командный пришло сообщение от Эда: две минуты.

Критично…

Когда доложили о появлении в приемной адмирала Злобина, я уже сидела за своим столом и просматривала оперативку.

— Господин адмирал, — поднялась ему навстречу. — Чем обязана?

Скрывать, что недовольна его появлением, я не собиралась.

Прежде чем ответить, Злобин окинул кабинет внимательным взглядом. В отличие от своих подчиненных раньше у меня не появлялся, так что интерес был объясним.

Я тоже не торопила, пользуясь моментом, чтобы еще раз пройтись по возможным для визита причинам. Не всем, конечно, но хотя бы тем, что были прогнозируемы.

— Это, скорее, его кабинет, чем твой, — неожиданно произнес Злобин, подходя ближе.

Протянул руку, предлагая обменяться чисто мужским приветствием, я не отказала. Даже если у адмирала был запущен медицинский сканер, мне это ничем не грозило. Взволнована, но ровно настолько, чтобы вписаться в сожаление по нарушенным планам.

— Это — плохо? — поинтересовалась я без всякого любопытства.

Мне действительно было все равно, что думал по этому поводу какой-то там адмирал ССБ.

— Если только для меня, — наметил он улыбку. Отреагировав на приглашающий жест, прошел в зону отдыха. Присел в кресло, дождавшись, когда это сделаю я. Повозился, устраиваясь удобнее, и только после этого произнес: — Тебе не стоит считать меня врагом…

Стоило признать, удивлять он умел. Впрочем, об этом можно было и просто догадываться.

— Я дала повод так думать? — поинтересовалась, чуть склонив голову. На просто допрос я и не рассчитывала.

— Скорее, те, кто всячески пытается оградить меня от твоей персоны, — добродушно хохотнул он. — Малейшая попытка подобраться к тебе поближе встречает яростное сопротивление.

Я пожала плечами:

— Вопрос не ко мне, — ровно, спокойно, без малейшего намека на доброжелательность.

Злобин моей реплики словно и не услышал:

— У тебя есть все основания недолюбливать нашу службу…

— Не у меня, — грубовато оборвала я адмирала. — У моего мужа.

— Твоего мужа? — приподнял он бровь. — Но ведь вы…

— Не живем вместе, — кивнула я, — но мы с Геннори не разведены. И пока это не произошло…

— Но это не мешает тебе встречаться с другим, — легко принял он мою линию.

— Вас беспокоит мой моральный облик? — я позволила себе даже усмешку. — Не стоит, господин адмирал. Встреча в ресторане с подполковником Низмориным ничем предосудительным не закончилась. Возможности для шантажа — нуль, платил каждый за себя.

— И все-таки я прав, — вроде как тяжело вздохнул Злобин. — Я для тебя враг.

— Вы ошиблись с формулировкой, — качнула я головой. — Вы мне не друг. — И, не дав ему прокомментировать мое замечание, спросила: — Чай, кофе, воды?

— Не стоит, — избавил он меня от необходимости изображать любезность.

Не сказать, что к этому конкретному ССБешнику я испытывала хоть что-то похожее на неприязнь, но… ситуация требовала определенных позиций.

— Тогда предлагаю вернуться к основной причине вашего появления здесь, — откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, предложила я.

Ответный взгляд Злобина был… мужским! Оценивающим!

От лица по шее вниз, на обтянутую плотной водолазкой грудь… захотелось застегнуть пиджак, но я даже не шевельнулась, лишь улыбнулась… с вызовом, провоцируя на дальнейший осмотр.

Вот только…

В эту игру я совершенно не верила…

— Что угрожало твоему маршалу? — сорвав взгляд с колена, поднял он глаза.

Смотрел так, что хотелось немедленно вскочить и подобострастно отрапортовать…

— Вы о чем? — нахмурилась я, мысленно ругнувшись.

Мой опыт против его опыта… Смешно!

— Ты права, — кивнул он, вроде как невпопад. Мой вопрос он предпочел проигнорировать. — Доказательств нет, да и не будет, но…

— Лично я оставлять этот инцидент без последствий не собираюсь, — вклинилась я в предоставленную мне паузу. — Виешу — прекрасный аналитик. Его отсутствие скажется, если и не на качестве, так на эффективности нашей работы.

— Я могу узнать, чем конкретно он занимался? — воспользовался Злобин моим приглашением.

Я чуть качнула ногой, повернула ее, рассматривая носок, и только удовлетворившись увиденным, снизошла до ответа:

— Он работал по задачам ОСО. К сожалению… — моя улыбка была полна искреннего желания помочь.

— Значит, и с этой стороны ничего, — довольно грустно отозвался Злобин. — Что ж, не смею тебя больше задерживать, — поднялся он, вновь заставив с недоумением приподнять бровь.

Я только настроилась на продолжение разговора в том же духе… когда каждый о своем.

— И это все? — не удержалась я от провокационного вопроса.

— А у тебя есть, что добавить? — тут же ухватился он. Когда я качнула головой, развел руками: — Вот видишь… — Когда я встала, улыбнулся: — Я рад был увидеть тебя в рабочей обстановке.

— Я здесь другая? — не двинулась я с места, вглядываясь в лицо адмирала. Спокойное, умиротворенное, сытое…

— Здесь тебя не затмевают чужие нашивки, — довольно ухмыльнулся он, словно разделяя мое мнение о себе. — Есть возможность оценить потенциал.

— И как?

Он подошел ко мне ближе, наклонился к самому уху:

— Я намекну Шторму, что ему стоит опасаться конкуренции.

Опять Шторм… Возможно, мне пора было об этом подумать.

— Я приму к сведению, — заверила я Злобина, когда он отступил.

Комментировать мои слова адмирал не стал, направился к двери. Остановился уже там, обернулся…

Я чуть напряглась… Все, что он сказал, могло быть лишь предисловием.

Не ошиблась…

— За тобой следят, — так и не обернувшись, «обрадовал» он, точно попав в то мгновение, когда внутри все звенело от желания услышать то, что он еще не произнес.

Облегчением его слова не стали.

— Следят? — переспросила я, понимая, что рано или поздно это должно было случиться, но все-таки не поверив. В первый момент.

— Вели от Управления до Штаба. Обратно — тоже, — добавил он, лишь теперь посмотрев на меня. — Ты уж… — договаривать не стал, вышел в коридор.

Мое одиночество было недолгим, только вздохнуть, пытаясь понять, почему именно Кривых стал тем фактором, который сдвинул лавину…

Увы, ответа на этот вопрос у меня не было.

Я надеялась, что только… пока…

* * *

— Капитан Ройзман, — прочитала я под голографией, на которую указал Кабарга, опознав того самого майора Найтмана, рассказавшего ему о настоящем отце.

Еще три, подходившие под данное Александром описание, сбросила вниз.

Уже не нужны.

— Все-таки ССБ, — скривился стоявший рядом со мной Шаиль.

— Не все так просто, — возразил пристроившийся с другой стороны Валев. — Группа силового прикрытия, второй аналитический блок.

— Согласна, — кивнула я, посмотрев на Звачека. — Нужна информация.

Дарош замялся… многозначительно хмыкнул.

— Вот как… — скривилась я. — За границы просто помощи мы уже вышли.

Обойдя Николя, направилась к окну…

События сорвались в галоп, но вот логики в них больше не стало. В том, что была, я не сомневалась, однако нащупать ее нить так и не удавалось. Слишком быстро все происходило, не оставляя возможности просто взять и… подумать, обстоятельно рассмотрев каждый из имеющихся на руках кусочков мозаики.

— Что хотел от тебя Злобин? — не изменил — лишь чуть подправил поток моих мыслей Балагур.

— Проверял на психологическую устойчивость, — не задержалась я с ответом.

— И как? — не удовлетворился Ханаз моим объяснением.

— Ушел, — словно от озноба передернула я плечами. — Суки… — процедила сквозь зубы, имея в виду троицу из Злобина, Ежова и Орлова.

Стоило признать, что чем дальше, тем больше я понимала Славу с его сволочизмом. С такими наставниками иначе не получалось.

— Лиз… — позвал Шаиль.

Попытка сгладить напряжение вышла незачетной:

— Что по Барберяну? — повернулась я к нему. — Прошло больше недели…

— Понял, — ухмыльнулся он, бросив взгляд на дверь. — В восемнадцать нуль-нуль доложу.

К выходу они направились вместе… не сговариваясь. И даже выражение лиц, когда оглянулись, были похожи… Искренней обиды.

— Информацию человечку отправишь через час, — никак не отреагировала я на их выходку.

И не важно, что хотелось смеяться.

Как только за ними сдвинулась, становясь на место, створа, вернулась к столу. Активировав связь, вышла на канал, подброшенный адмиралом Ежовым. Приоритет — высший, блокировка на максимуме.

Ответа долго ждать не пришлось, несмотря на то, что вытащила Шторма из душа.

Обмотанные полотенцем бедра, влажный торс, капельки воды, стекающие с волос…

Для полного осознания абсурдности происходящего только этого и не хватало.

— Как Кэтрин? — разглядывая поджарое, с ровно вычерченными квадратиками пресса, тело полковника, невинно уточнила я.

О том, что там, где он сейчас находился, была ночь, я как-то не подумала.

— Это все, что тебя интересует? — пристроившись на каменном столике, стоявшем рядом с душевой кабиной, вроде как нахмурился он. Как-то… недовольно, потер ногу об ногу.

Даже густая растительность не скрывала упругих, рельефных мышц.

Прикрыв на миг глаза ладонью, не удержалась от смешка. Какая абсурдность?! Чистый сюр!

— Давай по порядку, — возвращая меня к реальности, потребовал Шторм. Тон был отрезвляющим, четко расставляя все по своим местам.

Резко выдохнув, без сопротивления «приняла» его жесткий взгляд:

— По порядку будет долго, а время поджимает, — откинулась я на спинку кресла.

Смотреть на практически обнаженного Шторма было приятно, но, что важнее, с настроя не сбивало, давая понять, что от своей влюбленности в него я избавилась окончательно.

— Тогда с главного, — согласился он, продолжая пристально наблюдать за мной.

— Капитан Ройзман. ССБ. Группа силового прикрытия второго аналитического блока.

Информацию о разговоре Александра с мифическим майором Найтманом, Шторму я уже отправляла, так что вопросов моя реплика не вызвала. Лишь уточнение:

— Сколько у меня в запасе?

— Час, — ответила я, тут же поправившись: — уже пятьдесят минут.

— Принято, — придержав полотенце, соскочил он со стола. Прежде чем отключиться, улыбнулся той самой, знаменитой Штормовской улыбкой, от которой млели все женщины, не знавшие Славу так, как я. — Спасибо, Лиз!

— Будешь должен, — хмыкнула я… разглядывая замерцавшую серостью внешку.

Так было даже лучше. Вопрос долга для нас с ним оставался весьма щекотливым.

Скинув с командного защитное поле, вновь прошлась взглядом по оперативке. Имена, названия проводимых или готовящихся операций, планируемые мероприятия…

За каждым символом — чья-то судьба. Прошлое. Настоящее. Будущее.

Что-то было в наших силах, что-то… уже нет.

— Вано, — вызвала нашего информационного ангела-хранителя, — дай мне все, чем занимался Шуте в течение последних трех месяцев.

— Все? — весьма неоднозначно переспросил он, намекая, что массив данных будет огромным.

— Абсолютно все, — подтвердила я. — Черновики — тоже.

Других комментариев не последовало, лишь сдвинулась оперативка, освобождая место для четырех поднявшихся внешек. Информация структурирована в соответствии с внутренними правилами: две группы по основной и вспомогательной задачам, одна — по обзорке, сводившейся ежедневно. Последняя — черновые записи и наброски, помогавшие аналитику в работе.

Начала я именно с нее, по собственному опыту зная, какой кладезь отправных точек для будущих выводов там находится. Иногда достаточно вникнуть в этот, совершенно не воспринимаемый нормальными людьми текст, чтобы иметь полное представление о работе подразделения.

Рубеж в три месяца взяла не случайно. Сашка парень глазастый, произойди изменения в поведении Шуте чуть раньше, не пропустил бы. Так что линией отсчета были именно два месяца. Один плюсом в запас, чтобы сравнить «до» и «после».

Для понимания — вполне достаточно.

Файлы сменяли друг друга… Один, второй, третий… Вырванные из контекста слова, за которыми стояли чужие мысли…

Линька… Фигурант на протяжении короткого времени уходил из-под наблюдения.

Массовка… На сканерах, установленных в местах массового скопления, проявились биометрические данные, выходящие за семидесятипроцентный порог, но не превышающие контрольной границы.

Спор… Нарушение сроков подачи сведений территориальными службами.

Драйв… Прогноз, при котором находящийся в розыске мог оказаться в той или иной точке. Цифровое значение от одного до пяти указывало на вероятность подобного события.

Три тройки… Экстренный код, который аналитиками использовался, как указание на возможные жертвы…

Вот оно! Перевертыш, используемый в первую очередь оперативниками!

Я вернулась на несколько файлов назад — открывался он на один день, после чего шифровался и отправлялся в архив.

Нет… Опять нет… Тоже нет…

Конец сентября… Взгляд зацепился сразу, уже зная, что именно искать. Три один… Автономная работа с риском для жизни… Первый намек на опасность, которого никто не заметил. А рядом два слова: кот и… справлюсь.

Кот… В специфическом сленге — место лежки, но… я пересмотрела все отчеты Шуте за этот день… Ничего, чтобы оправдать использование термина!

Кличка? Позывной?

Ответ на запрос пришел практически молниеносно. В первой десятке знакомое имя — Гусаров Михаил Алексеевич, советник по экономике Штаба объединенного флота. Детское прозвище, последовавшее за ним во взрослую жизнь.

Еще один.… Долго ждать снова не пришлось. В списке близких друзей — Аксинья Павловна Княжина, координатор по общественным связям и информации зоны особого внимания Пресс-центра правительства Союза, как раз в это время начавшая работу при ОСО. И… барышня, которой активно интересовался Лазовски.

Совпадение? В такие, как это, я совершенно не верила.

Сбросив информацию в отдельный файл и снабдив короткими пояснениями, отправила сообщение Шторму. Среди плотных контактов Гусарова Слава тоже значился.

Сама же пошла дальше, чувствуя, как все более горячим становится след.

Первое октября… Три один… как свидетельство того, что ситуация остается под контролем и Шуте действительно справляется с тем, что определил для себя, как угрозу.

Второе, третье, четвертое… Ничего… Могло бы и порадовать, не знай я, чем все закончится.

Пятое… В тот день Кабарга хлопнул Шуте по плечу, а в черновике появился новый код — три два. Угроза жизни…

А он был все так же собран, аккуратен и… молчалив, как и всегда. Воспитание в семье фундаменталистов сыграло свою роль. Сам, всегда сам и только сам! Обратиться за помощью — признак слабости, которая была неприемлема для того, кто считался воином.

И ничего, что могло бы подсказать, в каком направлении двигаться. Все тот же идеально выполненный анализ данных, аккуратно сформированные таблицы, четкие выводы…

Файлы сменяли друг друга. Десятое октября… двадцать первое… двадцать седьмое… Пометки с каждым днем становились все более скупыми, а две цифры, сигнализирующие об опасности, все более тщательно выписанными. И как слабая надежда… справлюсь! Я — справлюсь!

— Что же ты хотел, но так и не смог сказать? — вздохнув, убрала я капризную прядь с лица.

Очень хотелось бросить все и отправиться в госпиталь… Посмотреть в лицо мальчишке, которого я была обязана защищать…

Думать об этом сейчас не стоило. Только искать… Искать… Искать!

Двадцать девятое октября… Три тройки… как обратный отсчет, но одна из них зачеркнута, а рядом твердо, бескомпромиссно, выведено «два».

Он все еще боролся… не оставляя подсказок, просто идя вперед.

Первое ноября… Среди обычных пометок две сразу бросились в глаза. Слово «рапорт» с восклицательным знаком и буквенно-цифровой код, которым шифровались отчеты. Судя по первой группе символов — не наш, второй аналитический блок, с которым мы частично стыковались.

Затребовать дубликат? То же самое, что вслух объявить о своем интересе.

Еще одно сообщение Шторму. Пусть отрабатывает.

Второе ноября… Снова тоже слово: рапорт и код… три один, как надежда на решение проблем.

Тот файл, которым меня «порадовал» Кабарга, был датирован четвертым ноября… Вот только ко мне он так и не попал.

Третье ноября… Чисто! Он просто работал. Без малейшего напряжения, проступающего за его прошлыми заметками.

Он просто делал свое дело…

Четвертое ноября… Шуте сорвался, вернувшись с обеда. Жесткое: «Нет!», — с несколькими восклицательными знаками и… аббревиатура, которая расшифровывалась как: простите меня, если сможете.

— Саша, — вызвала я Кабаргу, вновь сидевшего оперативным, — зайди ко мне.

Ответного: «Принято», — не услышала, он просто влетел в кабинет.

— Ждал под дверью? — приподняла я бровь.

Тот только по-мальчишески улыбнулся…

Интуитивщик! Иначе и быть не могло.

— Тогда слушай задачу, — выбралась я из-за стола. Подошла к нему ближе…

Я была не права, когда утверждала, что он похож на своего отца. Да, схожесть в чертах лица присутствовала, но в отличие от того Александр не был равнодушным. Ни к жизни, ни к тем, с кем она его сводила.

Сентиментальность… Людям она была свойственна!

— Свяжись со своим наставником… — я вопросительно посмотрела на него, уточняя, понял ли Кабарга, о ком я говорила. Ответом стал кивок… Понял, — и вместе, по минутам собираете четвертое ноября. Даже с кем ходил в туалет.

— Принято! — на этот раз голову Александр опустил быстрее… Пряча шальной блеск.

— И еще… — теперь мой голос звучал жестче, — ты — второй. Если что не нравится…

— Принято, — мгновенно сменил интонации Кабарга. — Разрешите исполнять?

— Иди, — разрешила я, возвращаясь к столу.

Вот только сесть не успела. Защитное поле вскинулось само, реагируя на входящий «экстра», на настроечной таблице поднявшейся внешки защелкал код шифрования…

Лицо адмирала Ежова выглядело… практически спокойно. Достаточно, чтобы испугаться.

Задавать соответствующий вопрос мне не пришлось, Ежов ответил на него сам:

— На Самаринии совершено покушение на кайри эклиса Ильдара. Состояние Марии Истоминой — критическое. Катер за тобой вылетел.

Все, что нам оставалось — молиться о том, чтобы выжила.

Иначе…

Думать об этом мне не хотелось…

Глава 11

— Как ты себя чувствуешь?

К столику, за которым сидела Валенси, Орлов подошел не сразу.

Уже и старший сопровождавшей его команды дал «добро» на контакт, а он все продолжал стоять и внимательно, словно видел впервые, рассматривал молодую женщину.

На какие вопросы искал ответы? Что пытался разглядеть?

Об этом генерал не задумывался, просто цеплялся взглядом… За мальчишескую стрижку, которой Орлов не помнил, за едва заметную улыбку, блуждающую на ее губах, за короткие жесты, выдававшие нетерпение, за какую-то одухотворенность, заставлявшую наблюдать за ней издалека, опасаясь спугнуть вот это мимолетное очарование, говорившее ему слишком о многом.

Тайна вселенной, воплощенная в хрупком человеческом теле…

Звучало патетично, но душа просила именно этих слов, откликаясь на многоликий, как сама жизнь, образ.

— Вы о чем, Николай Сергеевич? — удивленно вскинула она идеально выведенную бровь, дождавшись, когда генерал устроится напротив.

— Какой срок? — Орлов чуть склонил голову. Пытался оставаться серьезным, но не получалось. Ее радость, которую она тщательно скрывала, была сильнее.

— Господин генерал… — чуть стушевалась Валенси, но тут же дернула головой, посмотрела с вызовом: — Так заметно?

— Мне — да, — кивнул он. — Только не говори, что Вано… — Он замолчал сам, посмотрев на женщину с искренним недоумением. — Он ни о чем не догадывается?!

Валенси в ответ вздохнула, пожала плечами:

— Не все столь проницательны, как вы, господин генерал!

— Это не проницательность, — чуть поправил ее Орлов, — жизненный опыт.

— Оправдываете? — усмехнулась она в ответ.

— А надо? — тут же уточнил Орлов. Махнул рукой, когда она попыталась объясниться: — Чаще всего самые близкие этих изменений и не замечают, — продолжил он. И… добавил: — К сожалению.

Мгновение не тишины… единения, сопричастности…

И не важно, что быстротечно. Главное — было!

— Девять недель, — все-таки ответила она. — И чувствую я себя прекрасно. Но вы ведь просили о встрече не из-за этого?

Вот теперь это была та самая Шуэр. С острым, проницательным взглядом. С улыбкой, приоткрывающей отточенные годами в журналистике клыки, которыми она буквально впивалась в попавшийся ей в руки материал.

— Не из-за этого, — подтвердил Орлов. — Хотел заручиться твоей поддержкой… на будущее.

— Господин генерал… — насмешливо протянула она. — Не учили, что врать нехорошо…

— Ты о чем? — Орлов сделал вид, что не понял.

Не выдержал столкновения с действительностью…

Когда доходило до реализации тщательно выверенных планов, такое случалось нередко.

Рисковать женщиной, носившей под сердцем ребенка, он не собирался.

Даже ради Галактики!

— Николай Сергеевич, — жестко отреагировала она, чуть подавшись вперед, — уж если вы выбрались из своего Кошево и решили пригласить меня на кофе, значит, дело серьезное. Так что…

— Извини, Вали, — протянул он руку через стол, накрыл ее ладонь своей, — ситуация изменилась.

— Потому что я беременна? — не только резко, но и с надрывом уточнила она. Скривилась, когда Орлов медленно опустил голову, подтверждая предположение. — Это — нечестно!

— Это — правильно, — поправил ее Орлов. — Что тебе взять? — поинтересовался, давая понять, что, несмотря на категоричность в этом вопросе, их разговор еще не окончен.

— Сок и фруктовый салат, — на этот раз застенчиво улыбнулась она. — Вам не говорили, что вы… — она чуть замялась, подбирая слово… Когда Орлов удивленно усмехнулся — для известной журналистки подобное замешательство едва ли не нонсенс, продолжила: — уютный.

— Я? — вскинулся генерал. Два сюрприза за неполных полчаса…

Приятных сюрприза, поправил он сам себя…

Оставалось надеяться, что день ими и закончится.

Дожидаться ответа он не стал, поднялся, успев заметить, как… не снисходительно — понимающе улыбнулась ему вслед Валенси, направился к стойке автоматического обслуживания. Это кафе в крупном торговом центре выбрал как раз по этой причине — работало без обслуживающего персонала.

На то, чтобы выбрать и рассчитаться, ушли не больше пяти минут, еще одна — вернуться.

С некоторых пор время в часах он не измерял.

Сок и салат Валенси, перед собой только салат. До одури хотелось кофе, но на хороший рассчитывать не приходилось — не тот уровень, а брать, лишь бы напоминало по вкусу, он не собирался.

— Когда собираешься рассказать Вано? — подхватив на вилку кусочек чего-то экзотического, спросил он.

Вроде и недолго отсутствовал, но даже эта короткая пауза оставила след своим напряжением. Хватило, чтобы Валенси прошлась по сказанному и добавила к уже сделанным выводам новые.

— Я все еще даю ему шанс исправиться, — сделав глоток сока, чуть скривилась Шуэр. Подняла голову, посмотрела на Орлова с иронией. — Господин генерал…

— Это — очень грязная история, Вали, — оборвал он ее, продолжая небрежно ковыряться в своей тарелке.

Есть тоже хотелось, но то, что сейчас находилось перед ним, едой было лишь условно. Нагруженный под завязку организм требовал что-нибудь существеннее, и обманывать себя, как это происходило последние дни, позволять больше не собирался.

— И то, что я этим заниматься не буду — ваше последнее слово? — теперь в ее интонациях четко слышался сарказм.

— Ты — нет, — подтвердил Орлов, — но я буду благодарен, если подскажешь, к кому обратиться.

— А что мне за это будет? — постучала она острыми ноготками по столу. Спорить не собиралась, точно зная, что бесполезно, но чтобы без выгоды для своего агентства, да еще когда генерал заинтересован в решении вопроса…

— Я отдам тебе другую сторону проблемы, — ухмыльнулся Орлов, догадываясь, какие именно мысли мелькали сейчас в ее голове. — Нужно будет сделать все, чтобы восстановить доброе имя очень хорошего человека.

— Вот как?! — теперь уже плотоядно улыбнулась Валенски.

Если признаваться честно, уже давно ждала чего-то подобного. И… именно от Орлова.

Свои…

О ком именно шла речь, она поняла и без уточнений.

— Что ж, — кивнула она, — меня устраивает. Когда начинать?

— Недели через две-три, — вроде как «успокоился» Орлов. — Времени на подготовку хватит?

— Мне — вполне! — попыталась она отодвинуть свою тарелку, но под потяжелевшим взглядом генерала вернула на место. И даже съела несколько политых сладким соусом фруктовых кусочков, демонстрируя покладистость. — А вот тому, кто будет отыгрывать главную линию…

— Я дам довольно четкую наводку, — перехватил он ее реплику. — Поддержка — в любом ее варианте, включая полное сопровождение.

— Все настолько серьезно? — теперь уже она протянула руку, положила на сжатую в кулак ладонь генерала.

— Если попытаешься хотя бы сунуться… — жестко отрезал Орлов, заметив нехороший блеск в глазах своей собеседницы, — отдам Злобину. И поверь, в этом случае он даже не вспомнит, что ты вроде как дружишь с его Аксиньей.

— Вроде как? — мягко улыбнулась Валенси, сглаживая интонации Орлова, но не прошло. Генерал продолжал смотреть твердо, подчеркивая, что шутить с этой темой он не намерен. — Моего слова достаточно? — чуть сжала она его кулак.

— Вполне, — кивнул Орлов, — но присматривать за тобой все равно будут, — добавил он, когда Валенси чуть расслабилась.

— И не сомневалась, — убрала она руку. — Антуан тебя устроит?

Орлов думал недолго. Имя было знакомо — глава информационного агентства «Вордлайн» и основной конкурент Валенси.

— Тот самый? — только и уточнил он, имея в виду историю, ставшую известной благодаря особой «симпатии», которую испытывал Шторм к Аксинье Княжиной.

— Хотела бы сказать, что даже если убьют — не жалко, но не буду кровожадной, — подтвердила Валенси то, о чем генералу было известно. Именно из-за халатности и кобелизма Антуана, жизнь Аксиньи в прошлом резко изменила направление.

— Он справится? — пропустив все остальное, уточнил Орлов. Причину подобной злопамятности считал серьезной, но это не значило, что собирался довести до жертв.

— Поверьте, если имеется хоть что-то — он раскопает. И подаст так, что невинный младенец покажется отмороженным монстром.

Обвела задумчивым взглядом зал… Народу было много, в сплошном гуле голосом терялась доносившаяся откуда-то музыка…

Ощущение, что весь тот мир был лишь плодом фантазии, было очень реальным, настигая уже далеко не в первый раз. Все, что там было просто, с ее стороны выглядело совершенно иначе.

— Когда ты сможешь решить этот вопрос? — вывел ее из отстраненного созерцания Орлов.

Валенси вздохнула, посмотрела на него так, словно он был единственной опорой в этом калейдоскопе, заметив, как генерал «дернулся», собираясь встать, махнула рукой — все в порядке.

В порядке не было, они оба об этом знали, вся разница лишь в том, что и от кого зависело. Вот только говорить об этом совершенно не стоило:

— Дайте мне час, — допив сок и поставив стакан на стол, ответила Валенси. — Номер, по которому с ним можно будет связаться, сброшу…

— Аксинье, — закончил он за Шуэр. Поднялся и… не прощаясь, направился к выходу, до последнего чувствуя ее… сочувственный взгляд.

От кого другого вряд ли принял, но от Валенси…

Для него беременная женщина была чем-то похожа на Бога…

* * *

Совещание в Координационном совете получилось коротким. Больше посмотреть друг на друга и признать, что ситуация начала развиваться по самому критичному сценарию. Все остальное и так известно: код «экстра» становился для всех служб реальным отражением стиля работы.

Следующий шаг — объявление чрезвычайной ситуации. Произойдет или нет, зависело от нас.

— Госпожа Лазовски, — окликнул меня полковник Кривых, когда я направилась к выходу из зала совещаний.

Хотела переговорить с Ровером, но он дал знак, что свяжется со мной. Обсуждал что-то с Орловым и Штормом, как и всегда присутствующим виртуально.

— Господин полковник, — «постаралась» я быть любезной.

— Я не отвлеку вас надолго, — заверил он, пропуская меня вперед. Когда следом вышел в коридор, пристроился рядом, неспешно следуя в сторону лифтового модуля. — Как считаете, что дальше?

Я на мгновенье остановилась, посмотрела с искренним удивлением:

— Начали доверять моим прогнозам?

— Считаете, не стоит? — провокационно уточнил он.

Ему бы улыбнуться…

Вряд ли он был на это способен.

— Мне очень жаль, — равнодушно, насколько это оказалось возможным, произнесла я, вынужденно идя за ним, — но у меня нет необходимой информации, чтобы выстроить схемы вероятного развития событий.

— А если они у вас будут?

Его вопрос стал для меня полной неожиданностью…

— А это в вашей компетенции? — не задержалась я с реакцией.

— В моей компетенции рекомендовать вас для работы с этими данными, — совершенно спокойно отреагировал он на мою издевку. — Возьметесь?

— Это прерогатива второго аналитического блока, — сделала я еще одну попытку прояснить обстановку.

Не сказать, что мне не хотелось погрузиться в мир Самарании… не исключая и личный интерес, но насколько же все выглядело неоднозначно…

— Да или нет? — уже тверже произнес Кривых, давая понять, что этот вопрос может стать последним.

— Да! — сдаваясь перед соблазном, твердо ответила я. И добавила, словно он мог не расслышать: — Да!

— Вот и прекрасно, — довольно протянул Кривых, позволив себе проявление эмоций. — Через пару часов у вас будет соответствующий доступ.

— Что?! — в первый момент я даже не поверила. Резко выдохнув, заставила себя усмехнуться: — Так о каких компетенциях мы с вами говорили?

Этот мой интерес остался без ответа. Он лишь щегольски опустил голову и… отправился обратно, оставив меня одну.

Впрочем, для понимания того, что я только что засунула голову в самое пекло, необходимости в одиночестве не было. Осознания, что я только что приняла серьезное решение без согласования с Орловым — тоже.

О последствиях и того, и другого мне скоро предстояло узнать.

Поднялась наверх… над базой был поднят метеорологический купол, лишая возможности оценить тяжелое декабрьское небо.

Вместо того чтобы повернуть к стапельной площадке, на которой находился дожидавшийся меня катер, направилась в сторону озера. Охрана следовала чуть отстав, чтобы не напрягать своим присутствием.

Сейчас, как никогда, они казались лишними.

Дорожка была широкой. Не для прогулок — при необходимости посадить тяжелую технику.

Мысль о необходимости была горькой, отдавала пролитой кровью.

Шла медленно, словно вопреки бегущему времени. Куда могли, мы уже опоздали… Торопиться и дальше смысла больше не было. Как и сомневаться. Сказав: «Да»…

— Еще один сюрприз…

Я не оглянулась. Появление Злобина хоть и стало неожиданностью, но… оставило равнодушной. Словно свой предел я уже переступила.

— Орлов попросил присмотреть за тобой, — обогнав и заставив остановиться, объяснил адмирал свое присутствие рядом.

— Вы и решили воспользоваться возможностью, чтобы поглубже залезть мне в душу, — довольно зло ухмыльнулась я. — Господин адмирал, если за мной водятся грешки…

— А вот это уже интересно! — склонив голову, с явным напряжением посмотрел на меня Злобин. Отступил, бросив в пустоту: — Женя, ты нужен.

О каком Жене шла речь, я догадалась без труда. Ежов…

Желания гадать о причине столь пристального внимания у меня не было. Хотелось просто дойти до воды и хотя бы на мгновение застыть, вглядываясь в мрачную глубину…

Я даже сделала шаг, пытаясь обойти Злобина, но адмирал перехватил за плечо. Не жестко, но этот захват мне был знаком… достаточно наметить движение, как буду полностью блокирована.

Сзади, вплотную, встали два охранника…

— Господин адмирал… — удивленно приподняла я бровь. Страха не было, скорее легкое недоумение.

Ситуацию спас Ежов. Подошел быстрым шагом, рывком сбросил руку Злобина с моего плеча, дав команду всем отойти. Сам встал напротив, но так, чтобы мне не пришлось поднимать голову, глядя ему в глаза.

— Лиз… — позвал он, «поймав» мой взгляд.

Впрочем, сделать это было не сложно, контакта я не избегала.

— Да, господин адмирал, — чуть заметно улыбнулась я, только теперь начиная догадываться, с чего они так переполошились.

Это я постоянно забывала, что являюсь кайри самаринянского жреца, они об этом помнили.

— Тебе нужно отдохнуть, — качнув головой в ответ на вопросительный взгляд Злобина, довольно мягко произнес он. Подошел, встал рядом… Очень близко, как если бы хотел поделиться своим спокойствием.

— Я не чувствую его, — вместо ответа на предложение адмирала, произнесла я. Посмотрела на берег озера и… решительно развернулась. — Знаю, что ему больно, тяжело… Понимаю, как это — ощущать бессилие, невозможность что-либо изменить, но…

— Зато он чувствует тебя, — Ежов говорил если и не осторожно, то… аккуратно. — Как для Ильдара Мария является источником силы, средоточием стабильности дара, так и для Римана ты — основа.

— Предлагаете мне выбыть из игры? — иронично уточнила я, несмотря на свою ершистость, принимая слова Ежова.

Сказав: «Да…»

Свой выбор я сделала сама.

— Предлагаю думать за двоих, — поправил он меня. Посмотрел на Злобина, продолжавшего стоять неподалеку. — Если понадобится, адмирал за тебя глотку перегрызет. — Сделал паузу… я думала, давая возможность осмыслить, но Ежов закончил совершенно не так, как ожидала: — За меня, кстати, тоже. И за Орлова. И за Шторма…

— А за Ровера? — не удержалась от колкости. Когда тот был готов ответить, подняла руки в защитном жесте: — Не надо!

Когда я направилась к катеру, останавливать никто не стал. Так и стояли, продолжая смотреть вслед, вызывая безотчетное желание передернуть плечами.

Риман к этому гадливому ощущение не имел никакого отношения. Просто…

Просто в их жалости я не нуждалась.

Обратная дорога вернула все на свои места, заставив вновь окунуться в реальность. Мы только прошли дальний контроль, как на командный пришел вызов. Личный…

Подняв защитное поле, несколько суетливо ответила. О родных я ни на минуту не забывала, но они оставались где-то там, за спиной. Надежным тылом…

— Привет, ребенок! — улыбнулся мне с внешки отец. Несмотря на то, что хорохорился, выглядел измотанным.

У него имелась своя службы, и… свои риски.

— Как мама? — не ответив на приветствие, тут же спросила я.

Старший Мирайя понимающе вздохнул… разделяя мое понимание всей некрасивости этой ситуации. У нас были причины, но разве они оправдывали?!

— Сетует, что совсем тебя не видит, — спустя мгновение улыбнулся он. — И жутко за вас всех беспокоится.

— Я ведь даже обещать ничего не могу… — сглотнула я вставший в горле ком. — Все так…

— Не объясняй, — оборвал он меня. — Элиз, — продолжил он, не оставив мне возможности покаяться, — мною интересуются.

— Кто?! — тут же напряглась я, чуть наклонившись к экрану. — СБ? ССБ?

Он качнул головой, но легче мне не стало. С этими я знала, что делать, другие могли оказаться не по зубам.

— Управление оперативных разработок, — не заставил он меня терзаться вопросами. — Кто именно — не знаю, но друзья шепнули, что очень плотно.

Даудадзе!

Вот тебе и еще одна реакция. И не сказать, что совсем уж неожиданная — просчитывалось, но я надеялась, что не так скоро.

— Конфликты? Стычки? Предложения, от которых было трудно отказаться?

— Предложения, — подтвердил он правильный ход моих мыслей.

Интерес — интересом, но если что серьезное, нужна зацепка.

Как оказалось, она — имелась.

— Кто? Когда? Что именно?

Как не жаль, но сейчас было не до сантиментов. Пока не поздно…

Я очень надеялась, что еще не опоздала.

— Три стандарта назад, полковник Даудадзе. Пригласил к себе, долго убеждал, что их управлению нужны такие испытатели, как я. Когда отказался, обещал вернуться к этому вопросу… при более благоприятных обстоятельствах.

— Угрожал?

Пока ждала ответа, молилась, чтобы отец подтвердил… Когда угрожают, проще. Грубость не исключает тонких игр, но… делает их менее вероятными. По крайней мере, с такими, как старший Мирайя.

— Нет, — сожалея, вздохнул отец. Похоже, о моих мыслях он догадался.

— Вот и хорошо, — насколько это возможно легко улыбнулась я. — Держи меня в курсе, — попросила я, заканчивая разговор. Время летело слишком быстро, мы прошли ближний. — И ни о чем не беспокойся, — добавила, очень надеясь, что отец мне поверит. — Я решу этот вопрос.

— Береги себя, ребенок, — улыбнулся он мне в ответ, отключившись.

Это он вовремя…

Сдерживать ярость получалось, словно на смену не справлявшейся со своими обязанностями выдержке пришло что-то другое… глобальное, всеобъемлющее и… способное смести всё, что посягнет на принадлежащее мне…

Ему лучше было этого не видеть!

* * *

Грони и Ханаз. Они были первыми, кого я увидела, покинув катер. Еще бы пара секунд, но… разминуться у нас не получилось.

Парочка тут же направилась ко мне, сделав вид, что улизнуть они не пытались.

— Шуте пришел в себя, — взял на себя объяснение Марвел. — Медики ССБ не подпустили, а вот нам разрешили короткую беседу.

— Это очень хорошо, — ухмыльнувшись, кивнула я. — И то, что разрешили, и то, что не подпустили.

— Элизабет… — настороженно посмотрел на меня Шаиль. — Все так…

— Берешь с собой Кабаргу, — оборвав Балагура, посмотрела я на Грони. — А ты, — я вновь перевела взгляд на Ханаза, — вместе с Валевым и Звачеком через двадцать минут у меня.

— Вот так всегда… — вроде как нахмурился Ханаз, но еще прежде, чем я продолжила, довольно бодро рванул со стапельной площадки.

— А ты… — я ближе придвинулась к Марвелу, — передай Виешу, что три тройки приняли.

Ответный прищур Грони был холодным, многообещающим. Такими словами, как те, что я произнесла, не бросались. Одно дело просто вывести из игры, другое… когда все оказалось настолько серьезно.

— Сделаю, — заверил он и, больше ничего не сказав, направился к стоявшему на стапеле катеру. Нашему, со знаком Службы маршалов на борту.

Сашка выскочил из лифта, когда я в сопровождении охраны к нему подошла. На лице — выражение щенячьей преданности, в глазах… желание порвать любого, на кого укажу.

Мысль о том, что без соответствующей беседы о жизненных приоритетах не обойтись, он сбил первой же фразой:

— Кое-что есть… У Балагура.

Всего лишь образ, за которым прорисовывался контур будущего профи.

Наступавшая на пятки смена была ничуть не хуже нас. Это не только радовало — добавляло уверенности в том, что справимся.

В своем кабинете я была минут через пять… как раз хватало, чтобы отчитаться.

На это раз вызов ушел Шаевскому. Не одному же Шторму не спать.

Физиономия Виктора, когда он ответил, была слегка помятой, но штаны за время, пока шла кодировка, натянуть успел. Футболку — нет, словно давая мне возможность сравнить свой рельеф с тем, что совсем недавно демонстрировал Слава.

Что ж… еще один обнадеживающий вывод. Эти двое друг друга стоили.

— Хорош! — мой взгляд не был оценивающим, скорее уж, демонстрирующим эстетическое удовлетворение. — Такое бы… да нежно, пальчиками…

Сняла пиджак, повесив его на спинку стоявшего рядом стула. Скрутила волосы, закрепив валявшейся на столе заколкой.

Виктор молчал, продолжая наблюдать за мной, и… плотоядно улыбался.

— Ладно, — разминая, двинула я шеей, — прелюдию считаем законченной.

— Уже? — вроде как недовольно скривился он, но тут же подобрался: — О слежке уже знаю, о контакте с Даудадзе — тоже.

— А о причине столь пристального интереса? — на всякий случай уточнила я.

— Ты о полковнике Кривых? — он обошелся без так ожидаемого мною лукавства. — Стоит признать, что ход для аналитиков оказался полной неожиданностью. Никаких подвижек в этом направлении не было. Сейчас разбираются.

— Даудадзе выходит на отца, — не стала скрывать я основной повод для разговора. — Пока очень аккуратно, но…

— Даже так?! — нахмурился Шаевский, заставив меня напрячься.

Во-первых, этот тип знал больше меня.

Во-вторых, тот факт, что не пытался успокоить, говорил о многом. И это многое мне совершенно не нравилось — угрозу для старшего Мирайя он считал вполне реальной.

— Виктор… — протянула я, не скрывая свой злости, — если с ним…

— Лиз, — оборвал он меня, — мне об этом можешь не говорить.

— Если с отцом хоть что-нибудь случиться… — повторила я жестко, — я разнесу все, до чего дотянусь.

Вопреки ожиданиям, Шаевский улыбнулся. Чуть заметно, но и этого хватило, чтобы чуть остыть. Но он решил еще и добавить:

— Знаешь, хорошо звучит. Воодушевляюще.

— Выглядеть будет еще и впечатляюще, — пообещала я. — Мне нужна цель.

— Нет! — категорически отрезал он. — Твоя задача: Низморин и Даудадзе.

— Твою…! — процедила я сквозь зубы. — Ты понимаешь…

— Я передам твои опасения, — оборвал он меня, — но…

— Я должна еще что-то знать? — воспользовался я заминкой. Разговаривать в подобном стиле мы могли еще долго.

— Нет, — качнул он головой.

Протянул руку куда-то за зону визаулизации, достал футболку, натянул…

Внешнего антуража это не изменило — ткань лишь подчеркивала заточенный под экстремальные действия рельеф, — но вот внутренне… как провел черту. В этом варианте те вольности, с которых начался наш разговор, были совершенно невозможны.

— Принято, — кивнула я.

Он остановил до того, как я успела отключиться:

— Все очень серьезно, Лиз…

Говорить о том, что и сама понимаю, я не стала.

Когда в кабинет заглянул Ханаз, я все еще сидела за столом и «слепо» смотрела на мерцающий экран, повторяя про себя последние слова Виктора: «Все очень серьезно, Лиз…»

— Могу чем помочь? — оценив мой задумчивый вид, поинтересовался Шаиль.

Теплее от того, как произнес, не стало, спокойнее — тоже, но что-то в душе сдвинулось и… встало на место.

— У тебя есть кто из бывших ребят, но чтобы ни в системе и при этом не боялся запачкать руки? — указав вошедшему Валеву на стул с другой стороны, спросила я у Балагура.

Обрывать разговор при появлении Николя не стала. Вместе, так вместе. Они, как и я сделали свой выбор.

— У меня есть, — опередив задумавшегося Ханаза, заявил Дарош.

Начало вопроса он не слышал, но концовку не пропустил.

— У меня — тоже, — тут же откликнулся Шаиль. — И даже несколько… Смотря по задаче.

— Физическая защита, — не задержалась я с пояснениями. — Ну и посмотреть, что вокруг.

— Кто?

Шаиль поторопился расслабиться:

— Мои родители, — «выбила» я их из демонстрируемого спокойствия. — Пока только отец, но есть вероятность…

— И судя по всему к Шуте это отношения не имеет, — качнул головой Ханаз, считавший, что после меня он здесь старший. — И к нашей шестерке — тоже. Остается…

Мне пришлось ответить неопределенным жестом. Подтверждать то, что для него и так выглядело очевидным…

— Меня просил заглянуть к нему Воронов, — неожиданно произнес Валев. — Намекал, что затягивать с визитом не стоит.

— Когда? — вскинулась я.

Предстоящее рандеву могло не иметь никакого отношения к нашим проблемам, но… иногда даже то, что не сказано, способно дать подсказку.

— Еще утром, — повинился Николя.

— Закончим, свяжешься с ним и напросишься в гости, — опередила я Ханаза. Тот явно хотел высказаться на тему, что такими приглашениями не разбрасываются. — А теперь возвращаемся к нашей шестерке, — подняла я оперативку. Перебросила на внешку нужный блок. — Кто первый?

— Давай, я — приподнялся со стула Валев. Отошел от стола…

Мне понравился ход его мыслей. Вроде ничего не произошло, но витавшее в кабинете напряжения чуть сгладилось, возвращая в нормальное рабочее русло.

Как раз то, чего так не хватало.

— Авир Джаресян. Майор. Офицер Службы безопасности. Основные обязанности — сопровождение конвоев. В послужном списке сотни баз, количество контактов запредельное. В сферу интересов ОСО попал благодаря одному из них, с полковником Измайловым, снабженцем по вооружению внеорбитальной базы «Сугури». На первом этапе расследования был снят с контроля и передан ССБ — установили факт контрабандной цепочки, в которой оба участвовали.

Он оглянулся, посмотрел на меня в ожидании вопросов (все это было на оперативке, но повторение позволяло настроиться, «войти» в резонанс), не дождавшись, продолжил:

— Вернулся в разработку, когда исчез Измайлов. Джаресян был первым, к кому бросился за помощью бывший подполковник. Ни того, ни другого взять не успели.

— Розыск? Аналитики?

— Исходя из новых данных, аналитики определяют место Джаресяна в цепочке, как координатора. Тем более что специфика службы вполне позволяла. Более того, есть предположение, что это именно Джаресян завербовал Измайлова, а не наоборот.

— Основания? — на этот раз вопрос задал Ханаз.

— Анализ поведения Измайлова на протяжении последних четырех стандартов. Приблизительно два с половиной назад начали фиксировать изменения. Все списали на развод с женой, с которой он до этого прожил почти десять лет, но психологи, откручивая ситуацию назад, уверены, что это разрыв с ней стал следствием иных факторов.

— Что-нибудь еще? — поинтересовалась я, с удовольствием наблюдая за Валевым. С некоторых пор я себе даже не представляла, как могла когда-то обходиться без него.

— Есть у меня предположение, что Измайлов и Джаресян скрываются вместе, — как-то… не то неприязненно, не то брезгливо, произнес он. — Аналитики со мной не сказать, чтобы согласны, но…

— Но у тебя чутье, — добродушно хмыкнул Дарош, почесав левой рукой затылок.

Заострять внимание на этом, лишенном малейшего намека на болезненность движении, я не стала. Если нагрузка помогала ему справиться с проблемой…

Мы были напрочь отравлены адреналином. Это стоило просто признать и жить дальше.

— А у меня — чутье, — с легким напором отозвался Валев.

Вернувшись к столу, развернул внешку в сторону Звачека и, выбрав из списка нужный файл, запустил запись.

Картинка была совершенно обычной, снятой системой контроля. Встретились в коридоре, поздоровались, перебросились парой слов и разошлись каждый по своим делам.

— Ну и что? — поинтересовался Дарош, когда пространство перед камерой вновь стал пустым.

— А ничего, — фыркнул Николя, вновь запустив запись. Но теперь сместил ракурс, замедлил воспроизведение и чуть укрупнил план. Не полностью, сделав упор на руки…

— Вот это да! — недоверчиво протянул Шаиль, когда ладонь Измайлова чуть задержала пожатие, а пальцы выскользнули, играя… лаская чужую кожу.

— Вот тебе и да! — скривился Валев. — Кого-то потянуло на…

Заканчивать он не стал, но было понятно, что не выругался только из-за моего здесь присутствия.

— Джаресян в этой парочке старший, — перевела я разговор в конструктив. — И возможностей для того, чтобы скрыться самому и спрятать своего любовника, у него больше.

— Но найти надежное убежище сразу для двоих — сложнее. А при таких отношениях… — Я посмотрела на Валева: — И не забудь еще один момент. Измайлов засветился сам, через контакты с генералом Абериным, Джаресян выплыл уже несколько позже. И вопрос теперь звучит следующим образом: кто из этих двоих важнее.

— Считаешь…

— Считаю, — оборвала я Балагура. — В случае опасности один от другого избавится. И мы должны понять, кто и от кого.

— Принято, — кивнул Валев, возвращаясь на место. Сесть не успел, зацепившись за выражение лица Ханаза. — Что?

Шаиль мог и не отвечать, оперативка обновилась, выдав запрос службы собственной безопасности на задержание маршала Службы маршалов.

В графе «имя» значилось… Виешу Шуте…

Глава 12

Олиш был в цивильном, да и музыкальным фоном их разговору шло что-то бравурное, но Кэтрин достаточно покрутилась среди демонов, чтобы не обмануться. С той стороны экрана было столь же хреново, как и с этой.

Да и причина сомнений не вызывала — события на Самаринии, так что и захочешь, а поверить не удастся. Не на том уровне, на котором находились они с офицером службы безопасности демонов.

— Повторяю по буквам, — медленно выдохнув, вновь начала она, — мне нужны не твои объяснения, а четкое понимание происходящего.

— Кэтрин… — протянул тот в ответ, разведя руками, — давай через пару дней.

И ведь не отказывал… Со всей душой… Если та имелась.

Младшая Горевски только улыбнулась: нечто подобное слышала далеко не в первый раз. Подготовка встречи серьезно пробуксовывала: то — одно, то — другое. И понято, что «трясло», сбивая событиями, которые наслаивались друг на друга, но как оправдание не проходило. Не для нее.

— У меня — приказ! — четко и ровно произнесла она. — У тебя, кстати, тоже. И пока его не отменили. Или, — Кэтрин иронично приподняла бровь, — я о чем-то не знаю?

— Кэт… — добродушно улыбнувшись, протянул Олиш, — не уподобляйся своему командиру.

Упоминание о Шторме было лишним. Или…

С демонами оказалось едва ли не сложнее, чем со скайлами или самаринянами. Те просто жестко говорили: «Нет», не сдвигаясь без взвешенной аргументации, эти предпочитали вот так… без конкретики.

И ведь не позиция, просто стиль ведения переговоров, когда оценивали с разных сторон.

Ее — тоже, несмотря на прошлые заслуги.

— Вот что… — она наклонилась вперед, упершись ладонями в стол, — если я через два дня не получу от тебя готовность…

— С самаринянами согласовано? — мгновенно переключился Олиш, посмотрев с ухмылкой.

— А ты считаешь, я полезу к ним, не имея ни малейшего представления о безопасности предлагаемого варианта?! — удивленно вскинула она бровь. — Еще немного, и придется вспомнить о родственных связях… — добавила насмешливо.

Намекала на древний ритуал, который ввел ее в правящий род. И за былые подвиги и… как признание. Насколько она дорога одному конкретному демону.

— А я-то думал, — довольно эмоционально развел руками Олиш, — когда о них вспомнишь?!

— Как видишь, — выпрямилась Кэтрин, — держалась я достаточно долго.

— Кэт, — улыбка сошла с лица офицера, — сейчас действительно не до того… Как все повернется…

— А это — не мои проблемы! — чуть повысила она голос, отметив удовлетворение на лице Шаевского, сидевшего вне зоны визуализации. Закрытый канал связи для внеочередного контакта предоставил именно он.

Душевная доброта была ни при чем, если только подспудное желание потрепать Шторму нервы…

И ведь даже не противостояние, скорее уж задел для будущей дружбы, как бы парадоксально не звучало.

— Давай я повторю еще раз, — слегка сбросив накал, продолжила она спустя мгновение. — Пока соглашение по встрече не отменила ни одна сторона, мы действуем в рамках первоначальных договоренностей. Организация и обеспечение безопасности — на нас, полная поддержка — на назначенных координаторах. Ты — в списке. Достаточно, чтобы обозначить позиции?

— Умеешь ты убеждать, — согласно кивнул Олиш. Поднялся из-за стола, за которым сидел, обошел его, встал с другой стороны. — Гордон не самое тихое место в Галактике, — заметил уже без улыбки.

— А где сейчас спокойно? — дернула плечом Кэтрин. Расстегнув верхний фиксатор на кителе, опустилась в кресло.

На Виктора старалась не смотреть, но взгляд то и дело цеплялся… За внешнюю расслабленность, за едва уловимую усмешку, которая возвращала к не раз появлявшимся мыслям.

Одиночки, не терпевшие конкуренции…

Так только казалось…

— Наш супертяж встанет на дальней орбите. Нейтральная территория, которая должна устроить всех. Группа «Ворош», как дополнительная гарантия безопасности.

— Группа «Ворош»? — задумчиво переспросил Олиш. Чуть двинул головой… ни «да», ни — «нет». — Что требуется от меня?

Кэтрин улыбнулась… Не демону — Шаевскому, который поднял большой палец.

— Добро на оценку рисков и команда сопровождения, — не задержалась она с ответом.

— Надоело на Таркане? — правильно оценил ее просьбу Олиш.

— Соскучилась по тебе, — хмыкнула она в ответ. — Или сдашь другому? — теперь ее взгляд был откровенно насмешливым.

— Кто бы мне позволил, — преувеличенно тяжело вздохнул демон.

Внешне практически ничего не изменилось, но Кэтрин хватило едва заметного напряжения, проявившегося в движениях Олиша, чтобы сердце забилось, сбивая стены самообладания.

Кто именно появился в том кабинете, она не сомневалась…

— Ответ я дам через два дня, — тем не менее, закончил офицер, прежде чем отступить в сторону.

Шаевский с реакцией тоже не задержался, подняв вокруг нее защитное поле. Быть свидетелем таких разговоров в их службе считалось небезопасным.

Не опоздала и она, вернув на лицо отстраненное выражение еще до того, как Хандорс вошел в зону визуализации:

— Господин император! — подскочила с кресла, демонстрируя идеальную выправку.

Если что выдавало, так взгляд. Голодный, неверящий…

Каждая встреча, как схватка. Даже когда вот так, вроде и рядом, но не дотянуться, как ни желай.

Победитель?! Проигравший?!

Звучало просто смешно!

Да и о Шторме в такие моменты если и вспоминалось, то со вскипающей яростью…

Он. Она. Снова — он…

Их треугольник изначально не был просчитываемой фигурой.

— Госпожа Горевски… — последовал император ее примеру, предпочтя занять то самое место, где до этого, небрежно опираясь на стол, стоял Олиш. — Прекрасно выглядишь, — оценив плотность мерцающего поля, продолжил он, «пройдясь» по ней собственническим взглядом.

— Предсказуемо, — Кэтрин недовольно качнула головой. Практически панибратство…

— Ты о моем появлении? — вроде как удивился демон, чуть сильнее, чем стоило, стиснув пальцами край столешницы.

— Я об Олише, слишком часто в последнее время говорившем мне «нет», — подкорректировала она, продолжая стоять, втиснувшись между креслом и столом.

Сделать глубокий вдох, шевельнуться, поправляя сбившийся китель…

Любое движение могло быть расценено, как провокация…

— Сложная ситуация, — «оправдывая» собственного офицера, вскользь заметил император. — Значит, Гордон? — уточнил, давая понять, что как минимум о части их разговора он имеет представление.

— Расклад не очевиден, но…

Император не дал закончить:

— Передай Шаевскому, что я его должник.

— Что?! — вскинулась Кэтрин, не скрыв своего возмущения.

— Рассчитывала на другое? — звучало с иронией, но в глазах демона была заметна грусть.

Они сами лишили себя обычной жизни. Он — родившись не в той семье, она…

Мгновение смятения было коротким. Кэтрин знала, что и почему делала!

— Так — нечестно, — по-детски насупилась она, сбивая ситуацию с привычного курса.

И даже всхлипнула, с удовлетворением наблюдая, как на лице императора мелькнула тень растерянности.

Всего лишь иллюзия…

— Считай, что сопровождение согласованно, — лишив ее появившейся надежды, вновь перехватил игру демон.

Хитрый прищур сказал значительно больше, чем слова, став предупреждением. За эту выходку она ответит. Не сейчас… когда будет стонать, теряясь в его ласках. Когда хриплый, судорожный вздох сорвется криком удовольствия…

Когда…

— Как только получу официальное подтверждение, передам информацию в Штаб, — склонив голову к плечу, улыбнулась Кэтрин. Заметив, как между его бровей пролегла недовольная морщинка, пожала плечами: — Надеюсь, там понимают важность будущей встречи и с решением не затянут.

Комментировать ее слова император демонов не стал — кивнув, что принял сказанное к сведению, просто вышел из зоны визуализации.

Последнее слово… Связь прервалась спустя секунду.…

— Тебя Шторм ищет… — поднявшись с кресла, начал было Шаевский, как только опало вниз защитное поле. Оборвал себя сам, окинув ее быстрым взглядом.

Подошел, резко встряхнул за плечи, с какой-то болезненной жалостью наблюдая, как по крупицам собирала себя Кэтрин.

Как выравнивалось дыхание, подчиняясь навязанному ритму, как бледнел окрасивший щеки румянец, как с губ уходила беспомощная улыбка…

— Хочешь, я что-нибудь придумаю? — отметив, как во взгляде проявилась осмысленность, тихо спросил он.

Кэтрин вздрогнула, без труда преодолев сопротивление на миг прижалась к Виктору… просто благодаря за поддержку и тут же, отстранившись, направилась к двери.

Ответила уже с той стороны, успев до того, как створа вернулась на место, выставляя между ними стену:

— Мы еще поиграем…

Стоило признать, что ничего другого он и не ожидал…

Не среди их братии…

* * *

— Элизабет… — позвал меня Дарош, вырывая из состояния оцепенения.

Такого хода, как этот, я не ожидала.

— Помолчи! — бросила я, глядя, как подмигивает на оперативке знак первоочередной срочности.

Ханаз оказался прав — обложили, но… это не значило, что я ошибалась.

— Элизабет… — повторил попытку Звачека Ханаз.

Этому повезло больше:

— Связь на Кабаргу, — потребовала я, продолжая цепляться за строчки.

Думать четко, взвешенно, это нисколько не мешало. Про отравление адреналином я вспомнила не зря. В крови бурлил такой коктейль, что куда там Шторму со своим куражом.

— Есть связь на Кабаргу, — мгновенно отозвался Валев, поднимая еще одну внешку. — Готово!

— Вы в палате? — обошлась я без предисловий. Могла и без вопроса — и так понятно, но по Сашке было заметно, что он немного плыл.

— Госпожа Лазовски, — тут же расслабился он. — Там…

— Сколько их? — перебила я. Кто и что там, было ясно и без уточнений.

— Четверо, — отчитался Александр. — Старший группы — капитан. Ничего не предпринимают. Ждут.

— Грони с ними? — перевела я взгляд на попавшегося на глаза Шуте.

Кабарга чуть сдвинулся… Случайность, но она была из тех, что способны все изменить.

Я и до этого не собиралась отдавать Виешу службе собственной безопасности, теперь же решение словно обрело самостоятельную жизнь.

Все, что угодно…

— Так точно! — проследил за моим взглядом Кабарга. Нахмурился: — Помните про майора?

Вопрос вроде и не в тему, но это если забыть, с чего все началось. Хотя бы для самого Сашки.

— В палату никого не впускать! — вместо ответа приказала я. — Без документа, завизированного директором Жерлисом или адмиралом Злобиным, Шуте не отдавать!

— А с документом? — тут же приподнял бровь Кабарга.

Смышленый парень, хватал на лету.

— Держитесь! — проигнорировала я и этот вопрос и отключилась, чтобы тут же выйти на Вано: — На все материалы Шуте мой гриф.

— Период? — уточнил наш информационный ангел. Спокоен так, что завидно…

Мне бы его веру в меня…

— Три месяца, — определила я выборку, которую уже смотрела. — Доступ только мне и Ханазу. В сопроводиловке название операции… — я замялась… Нужно было что-то такое…

— «Янус», — подсказал Балагур, заслужив мой благодарный взгляд. Подходило, как нельзя лучше.

— Операция «Янус», — повторила я, наслаждаясь возникающим за словом образом. — На кодах «экстра» полковник Шторм и генерал Орлов.

— Принято, — вроде и равнодушно, но так, что было понятно — доволен, отозвался Вано.

— Тогда — все, — вздохнула я, еще раз взглянув на запрос. Подписан начальником отдела чистильщиков. Не сказать, что совсем уж паскудные ребята, но… это смотря с какой стороны смотреть.

— Это повод обратиться к человечку… — предложил Звачек.

— Не успеем, — качнула я, намекая на пятнадцатиминутное ожидание. Затем… либо принятое решение, либо… считается, что все формальности соблюдены. — Да и нет уверенности, что не его работа, — криво усмехнувшись, продолжила я.

— А есть причина? — легко принял подачу Ханаз.

— А ты как думаешь? — отбила я, намекая, что в этой игре все еще сложнее, чем выглядело.

— А если напрямую на генерала? — это был уже Валев.

— А ты вообще, что здесь делаешь? — тут же наехала я на Николя. — К Воронову!

— Понял, — ухмыльнулся Валев, — но если что…

— Если что — будешь нас вытаскивать, — ухмыльнулась я. Ситуация била по нервам, добавляя всему происходящему четкости, которой мне в последнее время так не хватало. — Если что… — повторила я, выводя запрос на свой планшет.

Решение принимать не спешила, время на обдумывание еще не закончилось.

— Что нашел Кабарга? — посмотрела я на Ханаза.

— Короткий контакт, — напряженно глядя на меня, встрепенулся тот. — Второй четко не определяется, но если плюнуть на порог идентификации, то я бы ставил на капитана Ройзмана. Профиль соответствующий.

— Капитан Ройзман, — повторила я, прокручивая в голове всю цепочку. Точнее, две, до определенного момента не имеющих никакого отношения друг к другу.

Вывела на экран тот самый черновик Шуте, за четвертое ноября.

Сорок дней… Многообещающее число…

На миг закрыв глаза — сбить алую пелену, вновь посмотрела на экран.

«Нет!» с несколькими восклицательными знаками и… аббревиатура, которая расшифровывалась как: простите меня, если сможете. Второе значение, которое без установленного контакта с капитаном Ройзманом выглядело невозможным — вербовка!

Не отец-фундаменталист, служивший отвлекающим фактором на тот самый, аварийный случай, если вдруг Шуте выйдет из-под контроля и его придется убрать, а ССБ…

Вот только в последнем я очень сильно сомневалась. Как и в том, что им нужен был мой маршал. Их целью была я. Действовали осторожно, заходили издалека… Сначала Шуте, затем — Кабарга и только потом я сама.

Зачем? Тоже понятно. После истории со Скорповски меня держали на особом контроле. Обе стороны.

Орлов, как аналитика, работавшего по схемам «За будущее Галактики», те, кто играл против него, как угрожающий фактор.

Пока оставалась в разносе, была не опасна, но все равно присматривали, как только начала стабилизироваться, принялись искать подходы. Шуте оказался идеальной кандидатурой для вербовки. Не состоялся в качестве оперативного работника, но стал незаменим, как специалист, работающий с информацией. В плюс сразу по трем пунктам: возможность воздействия на меня, представление о направлении нашей деятельности и… слив в систему дезинформации, с последующей дискредитацией сделанных группой выводов.

— Суки! — выдохнула я, представляя, под каким прессом находился Шуте.

И ведь боролся…

— Элизабет! — подошел ко мне Ханаз, тронул за плечо.

Я бросила взгляд на табло времени… девять минут… То ли всего лишь, то ли…

— Помолчи! — вновь попросила я, не сдвинувшись с места, хоть и хотелось встать и пройтись.

Не сейчас!

Следующий шаг — Кабарга! Почему он — тоже ясно… есть за что зацепить. Зачем? Тут все еще проще: подставился он сам, но с моего попустительства. Шуте знал много, но ничего конкретного, Александр же всегда находился под рукой…

Вечный оперативный дежурный… Все контакты — через него.

Дальше… Дальше, практически одновременно с выходом на него, запись моего допроса…

Я все-таки поднялась, отошла к окну. Ханаз так и остался стоять у стола, Дарош предпочел сидеть, но оба смотрели на меня… Как на полководца, готовившегося к генеральному сражению.

Что ж… аналогия была соответствующей. От выводов, которые я сейчас делала, могло зависеть многое.

Практически одновременно… История с Шуте заняла больше двух месяцев, с Кабаргой — четыре дня, да и самой вербовки как таковой еще не было, лишь слегка выбили из колеи, готовя почву.

Почему тогда я? Почему не довели до конца с Сашкой…

Вариантов два: мой контакт с Низмориным, который уже светился рядом с Даудадзе и… ситуация на Самаринии, к которой я тоже имела косвенное отношение.

Вот только первый не требовал ускорения событий. Схема только начинала раскручиваться, никому и ничем пока не угрожая. Да и сам факт моего использования в этой операции два месяца назад просто не мог прогнозироваться.

Или… мог?!

Увы, ответа на этот вопрос у меня не было.

Второй…

— Твою…! — выдала я, возвращаясь к столу. Еще одна внешка и файл, который демонстрировал мне Сашка, рассказывая о Шуте. Выборка по Джону Радису, входившему в группу, которая готовила побег помощнику адмирала Эхтандраева…

Опять быстрый взгляд на табло… Двенадцать минут из отпущенных мне пятнадцати, чтобы завизировать запрос. И еще один вопрос, без которого картинка оставалась неполной.

Моя попытка вывести Шуте из их разработки сыграла против нас, став сигналом к экстренным действиям и появился запрос на арест аналитика. С этим как раз все понятно: материала на него достаточно, сами подводили, но почему не взяли в расчет того же Орлова, к которому я должна была броситься за помощью…

Ответ очевиден! Он бы просто не успел… Ни услышать, ни отменить…

Шуте живым им был не нужен… И не находись там Кабарга и Грони…

Ждать моего решения они и не собирались!

— Суки! — прошипела я, ставя в соответствующей графе: «Отказано», и со злорадством наблюдая, как рядом с запросом появляется соответствующий символ: «Критично!», автоматически отправляя его к Жерлису и Злобину.

Я еще не знала — кто, но была уверена, что за эти минуты они мне заплатят сполна…

* * *

— На вас — защита моей семьи, — произнесла я, понимая, что сделала для Шуте все, что могла. Не больше — для этого еще предстояло подсуетиться, но максимум, который должен был сохранить ему жизнь. И добавила, надеясь, что обойдется без критично… — Если что…

— Что ты задумала? — нахмурился Ханаз.

— Поверь, тебе обязательно понравится, — выдавила я из себя улыбку. — А сейчас оба — вон!

— Лиз… — попытался не согласиться со мной Дарош.

Отступил он сам. Отвел взгляд и направился к двери.

У каждого свои задачи… Помочь они мне ничем не могли. А вот помешать…

Дождавшись, когда останусь в кабинете одна, отошла к окну, но на улицу не посмотрела, встала спиной к нему, опершись на широкий подоконник, отправила вызов Шторму.

Удача значилась в союзниках, канал связи оказался свободен.

— Лиз? — приподнял бровь Слава, разглядывая выражение моего лица. Сидел в своем кабинете.

— Как фамилия человечка? — резко спросила я. Действовать вслепую больше не имела права.

— Полковник Кривых, — не задержался он с ответом, не отводя от меня взгляда.

— Вот значит как?! — качнула я головой, заново перетасовывая кусочки мозаики.

Орлов, Ежов, Злобин и… Кривых. Их было не трое, а четверо!

Впрочем, для меня данный факт мало что менял, кроме одного: каждый сыграл свою роль, чтобы дать мне в руки ключ к загадке. Оставалось его найти.

Бросила взгляд на таймер… С того момента, как мы расстались с полковником, прошло почти два часа…

«Через пару часов у вас будет соответствующий доступ…»

— Через пару часов… — повторила я, глядя на экран, но видя не Шторма, выбивавшего на столешнице свой любимый марш, а Кривых, который был явно удовлетворен моим согласием работать на него…

— Я могу чем-то помочь? — как-то… не осторожно — аккуратно, поинтересовался Шторм, давая очередную подсказку.

Очень вовремя!

«Предлагаю думать за двоих» — поправил меня Ежов. Посмотрел на Злобина, продолжавшего стоять неподалеку: — «Если понадобится, адмирал за тебя глотку перегрызет». — Сделал паузу… и закончил совершенно не так, как ожидала: — «За меня, кстати, тоже. И за Орлова. И за Шторма…»

Схема знакомая, сменилась лишь форма ее реализации…

— Еще минуту… — подняла я вверх указательный палец, заметив, что Слава хочет еще что-то сказать.

Орлов… Постановка цели. Единственный, идеально обставленный контакт, прикрытый Злобиным. Фигуры определены, приоритеты озвучены и… генерал ушел в сторону. Не демонстративно, но все четко в рамках отрабатываемых нами задач.

Шаевский в качестве координатора в этот расклад вписывался безошибочно. Бывший напарник, друг… Если не знать настолько, насколько знала я, ошибиться в выводах несложно: оперативник, но на многоходовки не способен.

Шторм в игру вступил сам, но и тут у меня не было сомнений — не без мысленного благословения генерала. Ученик, почти что сын!

Эти двое были одной крови, чтобы не догадываться о действиях друг друга.

Ежов… С этим все совсем просто! Участия минимум — лишь поддержка, но все главные слова произнес именно он, точно расставляя акценты.

Думать за двоих…

Теперь я точно знала, кем именно был Даудадзе, кто являлся целью, почему подводили Низморина и именно через меня…

Легче от этого не стало! Сволочизм в действии! Ключевой фигурой в этой игре была я. Низморин… жертвенной пешкой, у которой имелся неплохой шанс стать ферзем.

Оставались Злобин и Кривых…

Один пришел, надавил на психику и… ушел. Это если коротко. А если подробнее? Посетовал на мое отношение к нему и даже о причине не забыл, упомянул связь с Низмориным, намекнул на то, что ему известно о проблемах с маршалом, которые я пыталась решить столь экстравагантным способом, высказался по поводу возможной конкуренции между мною и Штормом…

И, как заключительный аккорд, заявление о слежке…

Значит: Низморин, Виешу, Шторм, слежка…

Из нового — Виешу и слежка.

Первое заставляло вздохнуть с облегчением — ситуацию с моим маршалом прикрывали. Не так, чтобы совсем уж рядом, но до совсем критично вряд ли допустят.

Со вторым…

«Ты о полковнике Кривых?» — спросил у меня Шаевский. Лукавая улыбка, которую я ожидала, так и не появилась. — «Стоит признать, что ход для аналитиков оказался полной неожиданностью. Никаких подвижек в этом направлении не было. Сейчас разбираются».

— Либо полковник — предатель, либо… я ничего не понимаю, — подняла я взгляд на Шторма, с удивлением наблюдая, как разглаживается морщинка на его лбу. — Твою…! — развела я руками, сводя два и два. — Я тебя сама удавлю! — продолжила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не выругаться крепче. — И тебя, и твоего Орлова!

— Лиз! — посмотрел он на меня с улыбкой. — Неконструктивно!

В этом Шторм был прав. О конструктивности в желании придушить этих двоих речи просто не шло.

— Хорошо, — кивнула я, вспоминая слова генерала. О том, что в истории со Скорповски решалась судьба Союза, а сейчас — Галактики. — Тогда — слушай.

Видеть, как Слава непонимающе смотрит на меня, было приятно. А еще приятнее — понимать, что о возможности конкуренции между мною и Штормом Злобин сказал не просто так.

Придет время…

Для этого всем нам нужно было сначала выжить.

— Передай Орлову, что мой прогноз по Самаринии остается в силе. Речь идет о попытке переворота. Не знаю, что там с покушением на кайри, не вписывается оно в эту схему, но в ближайшее время начнется дестабилизация обстановки. Предполагаю развитие ситуации в параллели. И у них, и у нас.

— Как скоро? — ни одно из моих слов он не подверг сомнению.

— Дни… — задумчиво протянула я. — И — еще, — не дала я Славе вставить свою реплику. — Операция по освобождению Горина начнется в течение трех-четырех дней, не позднее. Одновременно или чуть раньше на нескольких внеорбитальных базах по списку, который возьмете у Валева, будут совершены диверсии.

— Лиз! — теперь Шторм смотрел на меня ошарашено.

Что ж, я и сама была удивлена не меньше, но вот в этих выводах уверена. У подобных провокаций, как попытка дискредитировать меня, должна быть причина…

Нет! У подобных провокаций должна быть очень серьезная причина!

— А теперь — главное, — я на мгновение задумалась… Риск выдать желаемое за действительное был слишком велик. — Предполагаю, что Шуте просчитал, где сейчас скрывается Джон Радис. Забрать парня из госпиталя нужно немедленно. Сделать это могут только Жерлис или Злобин, другим Грони и Кабарга его просто не отдадут.

— Принято! — рыкнул Шторм, набивая что-то на планшете. — А теперь о тебе…

— Подожди, — отвлеклась я на личное сообщение, пришедшее от Эда. Было то коротким: уходи. — Ну, вот и все… — улыбнулась я Шторму. — Работаю три тройки…

Обрубила связь я сама, но канал не отключила, продолжая держать защиту на максимуме. Заблокировала все входные. Плюсом несколько минут, но и это могло сыграть свою роль.

Планшет, наручный комм, оружие, оставила в сейфе. Отягчающий фактор, а помощи никакой. Достала карточку визитера. Подразделение не наше — следственное, должно было сработать. Да и покинуть Управление пока не задействован запрет на вход-выход не проблематично. Если знать, как.

Я — знала.

Впрочем, ловить меня никто не собирался. Главное — не наглеть.

Кабинет покинула через аварийный выход. Мои действия не фиксировались. Хотя бы пока.

Спустилась на три этажа вниз, покинула лифт, отправив его наверх, на двенадцатый уровень, где находился мой личный кар. Прошла до конца коридора — если кто и удивился, зацепив в этом секторе, да еще и без охраны, так вида не подал. Иду, значит, надо!

Предпоследний кабинет слева… Не сам код доступа, а алгоритм его формирования известен каждому маршалу, которому приходилось работать в поле. Не по правилам, но… исключения бывали в каждой службе.

Шкафы, стеллажи, коробки… Самыми действенными обычно бывают наиболее простые вещи. Инъекции специальным гелем мгновенно изменили геометрию лица, несколько утяжелив его. Немного грима добавили с десяток лет, лак увел каштановый цвет волос в рыжину.

Оставалась одежда. Вязанная шапочка, надвинутая на самый лоб, была своей собственной, но не так уж часто меня в ней видели, чтобы примелькаться. Куртку вывернула наизнанку… цвет яркий, достаточно, чтобы слегка сбить уровень восприятия. На живот прикрепила накладку — пять-шесть месяцев.

Вышла через другую дверь, вызвала лифт, но сама направилась к лестнице. Один пролет вниз… Дверь пожарного выхода заблокирована, но с этим все значительно проще…

Услышать, как, останавливая отсчет, щелкнет таймер на взрыв пакете, я не могла, но… вой сирены, разнесшийся по этажам, стал сигналом — сработало.

Имитация химического заражения…

О том, что это всего лишь способ покинуть здание, знали только двое: я и… полковник Кривых.

Глава 13

Кабинет был другим: простым, лаконичным… холодным.

Ничего лишнего. Четыре стены, рабочий стол, кресло, пара стульев, узкий лежак за ширмой. Вместо окна — стационарный экран.

Внешние удобства Аршан не отвергал — их раса понимала и красоту, и комфорт, но относился к ним равнодушно, считая главным другое.

Возможность без стыда взглянуть в глаза прошлому в списке этих приоритетов стояла первым.

Впрочем, не только у него.

— Извини, — Кими с той стороны мерцающей пленки удрученно пожала плечами, — она сегодня не в настроении…

Аршан улыбнулся не сестре — девочке, которая стояла рядом, держась за руку матери и хмурилась, глядя на него.

Прямые, как у Кими волосы; похожие на ночь глаза, которые делал глубже искристо-белый цветок на ободке; смуглая кожа; пока еще по-детски мягкие, но уже с намеком на резкость черты лица.

От той Таши — ничего, да и не реально, но ведь искал…

Наваждение?

Ответ ему был известен — нет. Всего лишь цена. За все, что уже сделано и…

Возвращаться к этому не стоило, но он не ставил жестких барьеров. Несколько дней…

Резать по живому, как называл это генерал Орлов, не стоило. Само уйдет, уступив место всему, что неизбежно.

— Она — ребенок, — присел он, чтобы глаза оказались на одном уровне. И не важно, что между — тысячи километров, если можно вот так… едва ли не коснуться. — Кто обидел мою звездочку? — протянул он ладонь, «уйдя» пальцами за границу зоны визуализации.

Таши-младшая насупилась еще сильнее… бровки сошлись к переносице, губки сжались, упрямо поджался подбородок…

Оставалось лишь топнуть ножкой, добиваясь своего…

Девочка… Имела на это право.

— Она скучает по тебе, — вздохнула Кими. Отпустив ладошку дочери, чуть отступила, оказавшись у нее за спиной, прижала к себе. Нежно, но крепко…

Выстраданный ребенок! Долгожданный… Сын — уйдет, девочка останется, утешая своей любовью.

Ему бы радоваться — за сестру, за весь их род, но Аршан видел другое: висевшие на орбите корабли домонов… Смерть, от которой не сбежать, не скрыться…

Кто говорил о цене?!

— Так надо… — только и произнес Аршан, продолжая смотреть на малышку.

Давать клятвы нужды не было… Когда перед глазами становятся пылью города и заживо сгорают все, кто дорог, слова становятся лишними.

— Аршан… — позвала женщина. Наблюдала за ним, не скрывая ни горечи, ни беспокойства.

— Так — надо! — повторил он уже тверже. Поднялся. Одернув китель, качнул головой, отвечая на незаданный вопрос — объяснять, почему «трещало» изморозью он не собирался. — Как Лея?

О сыне Кими не спросил. Не по черствости — для мальчиков в их мире были иные правила.

— Плохо. Не спит, не ест, все разговоры лишь об Аронове, — Кими грустно улыбнулась. Встретилась взглядом с братом: — Она может потерять ребенка.

— Я решу этот вопрос, — кивнул Аршан, догадываясь, что именно Лея и стала причиной срочного вызова сестры.

— Она откажется… — возразила Кими в ответ, не сомневаясь, о каком именно решении говорил брат.

Вариантов немного — всего два, да и тот, который выглядел самым простым, уже не дал результата. Оставался только второй — мягкий сон… Иллюзия, замещающая реальную жизнь.

Мельчайшие изменения в начале, не позволяющие заметить переход и… новый мир. Без тревог, проблем… уютный, тихий, умиротворенный…

Не каждая из женщин, прошедших сквозь подобный обман, была способна вновь принять действительность.

Тоже цена.… Но теперь за будущее.

— Я решу этот вопрос, — произнес Аршан то, о чем уже говорил. Все так же спокойно. Все так же… отстраненно.

Оглянулся на вошедшего в кабинет Визарда, остановил категоричным жестом, вновь посмотрел на Кими:

— Я свяжусь с тобой позже, — заканчивая разговор, добавил он и отключился. Развернулся к помощнику: — Слышал?

— Да, — подходя ближе, откликнулся Визард. — Пожелания?

— На усмотрение мастера, — коротко бросил Аршан, давая понять, что эта тема его больше не интересует. — Информация подтвердилась? — спросил он, возвращаясь к столу.

Ничего лишнего…

Так оказалось удобнее.

— Да, — отозвался Визард, избавляясь от удлиненной куртки — база, на которой они временно разместились, находилась в зоне вечных льдов — Эмбрионы в сейфовом хранилище медицинского центра на территории дворца императора Индарса.

— Возможность доступа? — устраиваясь в кресле, задал Аршан следующий вопрос, с удовольствием вдохнув морозный воздух, который принес с собой помощник.

— Нулевая, — ответил Визард, предпочтя стоявший у стены стул. — Но только пока.

— Мне нужен этот эмбрион, — голос Аршана прозвучал без напора. Всего лишь точка… На Визарда не смотрел, но «видел», как тот усмехнулся, не ожидая иной реакции. — Их генная матрица…

Замолчал он сам — говорить больше, чем уже сказал, смысла не имело. Визард и сам знал, что будущий ребенок Натальи Орловой и Искандера должен унаследовать от родителей два сильнейших дара.

Любимица Судьбы и… потомок древнего рода скайлов!

Речь шла не только о том, чтобы заполучить. Важнее — опередить других.

В том, что они обязательно будут, Аршан не сомневался.

— Есть у меня идея… — Визард тоже не договорил, но причина была другой — пришедшее на комм сообщение от службы охраны: — Лаэрье здесь. Не один.

— Пусть поднимаются, — на миг закрыв глаза, отозвался Аршан.

«До» и «после»…

Каждый его следующий шаг становился гранью.

И не важно, что не хотел…

И не важно, что то — человеческое, проснувшееся однажды, заставляло помнить, сожалеть, мечтать о другом…

Пропасть между двумя расами оказалась шире, чем казалась, пока они приближались к ней.

Спорить с этим он не собирался.

— Я о чем-то еще не знаю? — Визард не шевельнулся, но взгляд перестал казаться рассеянным.

Аршан не ответил. Не потому, что нечего было сказать, просто…

Все было непросто. И последний разговор с кангором, разделявшим его опасения, но считавшим, что угроза не столь серьезна, как Аршан ее представлял. И принятое в итоге решение, перечеркнувшее все, чего они достигли за последние двадцать стандартов.

Аргументы, приведенные Аршаном, не оставили иной возможности. Ни одному из них.

— У тебя не больше трех месяцев.

— На эмбрион? — уточнил Визард, поднимаясь.

— Не уложишься? — в голосе Аршана не прозвучало и тени недовольства.

Насколько важен в нынешних условиях каждый день, известно обоим. Как это — вывернуть наизнанку невозможное, тоже.

— Четыре, — дал Визард окончательный ответ, успев за секунду до того, как дверь открылась.

Лаэрье вошел первым. Не останавливаясь, направился к столу. Еще одиннадцать воинов, среди которых четверо были канирами младших родов, предпочли чуть задержаться, дожидаясь приглашения.

То последовало практически сразу — короткий жест и прямо в центре кабинета вспыхнула внешка:

— Последние данные аналитиков, — выйдя из-за стола, начал Аршан, обойдясь без приветствия, — до шести процентов кадетов и практически девять — личного состава подразделений первой готовности прошли через ментальную обработку традиционалистов.

— Сколько?! — не сдержавшись, переспросил один из воинов.

Аршан повторять не стал, лишь кинул быстрый взгляд на Визарда, отдавая безмолвный приказ.

Движение было стремительным… Выстрел — единственным.

В их положении слабость стала непозволительной роскошью.

— Наша задача, — с удовлетворением отметив, что для остальных действие Визарда оказалось неоспоримым, продолжил Аршан, — в самые кратчайшие сроки создать сеть противодействия без опоры на существующую систему безопасности.

Он сделал короткую паузу, давая возможность до конца осознать сказанное и оценить свое место в будущей структуре.

Первые…

Если не они…

— Наши полномочия? — подойдя к остальным, оправдал его ожидания Лаэрье. Смотрел прямо…

Взгляд был пустым, словно все, что жило, сгорело в том очистительном костре, у которого они стояли плечом к плечу.

Как и обещал Аршан, его сын умер быстро и… безболезненно.

— Безграничные, — сделав несколько шагов и остановившись напротив канира, все так же ровно ответил Аршан, доставая из внутреннего кармана кителя перстень-ключ. — С этого дня решением кангора Синтара мне переданы особые права…

Что это значило, объяснять нужды не было.

Власть над скайлами правителю больше не принадлежала…

* * *

Освещение приглушено, лишь стрелки, указывающие направление эвакуации, горели ярко, мигая в такт подвывающей сирене.

Можно было, конечно, обойтись и без этой вакханалии, но… чтобы играть дальше требовался шухер. Я его обеспечила.

Первый этаж сектора, в котором расположилось следственное подразделение. Спешащие к широко открытым дверям служащие, посетители…

Сканеры не отключены, но по факту, без дополнительной обработки, эффективность работы на толпу значительно ниже. Больше надежды на человеческий глаз и… чутье, умение выделять главное.

В зале охрана. Первых шестерых зацепила сразу, еще двоих добавила, пройдя несколько шагов, пристроившись рядом с грузной дамой с такой же карточкой визитера, как и у меня. Стояли через одного: ССБ и наши, из четверки…

Облегчать мне работу Кривых явно не собирался.

Мстительно подумав, что это я тоже припомню, чуть отстала от посетительницы — шла она к третьему проходу, я же наметила для себя первый. Не потому, что от него ближе всего к станции подземки — желающих выйти через него оказалось значительно больше. Еще не толпа, но порядком это хаотическое движение назвать было трудно.

Пятнадцать шагов… Проходящий мимо мужчина толкнул плечом, дав повод изменить ритм движения, прикрывшись им.

Двенадцать шагов… пер он буром, продолжая расталкивать всех, кто попадался ему на пути.

Неплохой вариант… Это как раз то внимание, которое сбивает с толку, давая неплохой шанс.

Девять… Один из охранников сдвинулся в сторону, меняя ракурс обзора…

Наши взгляды не встретились — я, прикрывая живот руками, смотрела прямо перед собой, но была уверена, что он не только меня увидел, но и… узнал!

Испытав едва ли не гордость за ребят Эда — моя одутловатость и изменившийся оттенок волос с толку его не сбили, продолжила движение.

Будь, что будет…

Семь шагов до выхода и… три до него…

Сердце не билось гулко, оно просто четко и уверенно исполняло свою работу, гоня кровь по венам.

Четко и уверенно…

Пять… Я продолжала смотреть прямо перед собой…

— Эй! — охранник успел пройти прямо передо мной. — Осторожнее с локтями, здесь беременная женщина.

— Что?! — не понял прикрывавший меня до этого мужчина. Остановился, осматриваясь и создавая затор.

— Вы здесь не один! — уже за моей спиной произнес охранник. — Проходите…

Мне хотелось быть сильной, но когда я оказалась на улице, поняла, что последние несколько секунд не дышала.

Еще один повод, чтобы помнить!

Вокруг уже работала служба порядка, на ближайшие площадки опускались медицинские катера.

Ко мне кинулась девушка со светящимся знаком красного креста и переносным набором для оказания первой помощи, но я качнула головой и улыбнулась: все в порядке. Мгновение замешательства — сейчас моя мнимая беременность играла против меня, но в дверях кто-то заверещал, оказавшись в той самой давке, которую я прогнозировала, и барышня бросилась туда. А я, вздохнув не столько от облегчения, сколько от осознания всей дикости ситуации, направилась в противоположную от подземки сторону. Их должны были взять под контроль сразу, как только раздался сигнал тревоги.

Игра — игрой, но это смотря для кого. Для меня все выглядело очень серьезно.

Добравшись до одного из офисных зданий, первым делом заскочила в туалет. Хоть и вечер, но многие конторы еще работали. Смыла грим — свое дело он уже сделал, вернула куртке первоначальный вид, сняла шапочку — отсутствием головного убора не смутить, хоть и середина декабря.

Следующая остановка — круглосуточный кафетерий. Кофе то, что там подавали, назвать было сложно, но вкусовые качества напитка совершено не интересовали. Мне нужна была связь, здесь я могла ее найти.

Когда вошла, на информационной панели над стойкой вещала корреспондентка одного из каналов — прямой репортаж из Управления Службы Маршалов. Ужасы, о которых рассказывала, не имели никакого отношения к происходящему, великолепно демонстрируя схему, по которым создавались новости. Побольше недосказанности с намеком на осведомленность, соответствующая картинка и… обыватель застывал перед экраном, получая свою дозу осознания хрупкости жизни.

Как же мало им требовалось для того, чтобы ощутить свою причастность к этой реальности!

Меня это совершенно не касалось! Не мое!

Получив заказ, села за столик у второго выхода, который вел к стоянке каров и внутрь многоэтажной свечки — забегаловка расположилась на первом этаже. Подняла внешку — входило в стоимость обслуживания, отключив видеорежим, набрала по памяти номер.

— Оперативный дежурный, старший лейтенант Северцев. Назовитесь, пожалуйста.

Окинув взглядом практически пустой зал, ответила, даже не пытаясь исказить голос:

— Юпитер-два-восемь-один-эр-эм-оу-четыре-четыре-семь. Код «экстра» для генерала Орлова.

— Принято! — уже более собранно отозвался мой невидимый собеседник. — Ждите!

— Жду… — буркнула я про себя, стараясь дышать спокойно. До этого момента все шло на чистом адреналине, теперь наступал момент истины. Если я права…

Я была права:

— Генерал Орлов по коду «экстра» недоступен. Более высокий приоритет. Готов к шифрованию сообщения…

Видел бы меня сейчас Шторм, назвал салагой. Такого облегчения, как это, я уже давно не испытывала. Впрочем, причина радоваться, относилась к существенным. Затеянную им многоходовку по вроде как попытке разоблачения вроде как агента «За будущее Галактики» я просчитала верно.

— Сообщение для генерала Орлова по коду «Экстра», — тем не менее, все так же уверенно продолжила я: — «Янус» подтверждаю. Работаю три тройки. Прошу режим эвакуации. Выход на связь по возможности. Конец сообщения.

— Принято. Зашифровано, — не задержался старший лейтенант с ответом.

В том, что Орлов мою весточку получит, я была уверена. И не важно, что путь, которым та будет добираться, окажется замысловатым, да означать она будет уже другое. Не просьбу о помощи — уведомление о начале операции.

Сбросив внешку, несколькими крупными глотками допила приторно сладкий кофе.

По стеклу мазнуло светом фар опускавшегося катера… как намек, что передышка закончилась. Отправив стаканчик в утилизатор, вышла за дверь. Лифт стоял внизу. Случайность, но из двух вариантов: ехать или идти, я бы предпочла первый, но…

Нажав на указатель этажа, успела выскочить до того, как створы закроются, поднялась на пару пролетов, проверяя еще одно свое предположение.

Не ошиблась и на этот раз. Катер, осветив все вокруг, ушел в сторону Управления. Называлось это — «поднять с лежки».

Облегчать им задачу я не собиралась, еще с полчаса бродила по этажам, да каталась на лифтах — еще в свою бытность зелеными маршалами вместе с Эскильо облазили весь район, и только после этого вышла на улицу.

Издалека доносился гул сирены — эвакуация должна была давно завершиться, но зачистка еще точно продолжалась, — прожектора разрезали темноту позднего зимнего вечера…

Главное, чтобы Орлов потом не выставил счет.

Впрочем, все, как заказывали.

В следующий раз на связь «попыталась» выйти из круглосуточного магазина, вновь выбрав для этого небольшое кафе. Деловой центр, на территории которого и находилось Управление, я к тому времени уже давно покинула.

Насладившись кадрами ленты новостей и сделав глоток на этот раз вполне приличного напитка, набрала номер. Видеорежим опять не включила.

— Старший оперативный дежурный, капитан Эркас. Представьтесь, пожалуйста.

— Юпитер-два-восемь-один-эр-эм-оу-четыре-четыре-семь. Код «экстра» для генерала Орлова.

— Генерал Орлов по коду «экстра» недоступен, — заставив меня улыбнуться против своей воли, отозвался капитан. — Сообщение для Юпитер-два-восемь-один-эр-эм-оу-четыре-четыре-семь: три тройки не подтверждаю. Контакты по списку. Конец сообщения.

— Принято, — вроде как недовольно ответила я. — Три тройки не подтверждено. Контакты по списку. Конец…

Это был далеко не конец — только начало. Воспользоваться предложением выйти на связь с кем-то из своих, я не собиралась. Не потому что не доверяла Орлову, просто…

Просто… все мы сейчас играли в перевертышей!

* * *

Слежка была.

Когда потянула ее за собой, определить я не сумела, предположив лишь, что сработал мой еще первый контакт со службой поддержки. Во время второго взять меня они просто бы не успели.

Вели аккуратно — обнаружила совершенно случайно, проблем не создавали, держались достаточно далеко, чтобы время от времени я о них забывала.

Утро мы встретили в четвертом по счету ночном клубе. Развлекаться так…

На развлечение было мало похоже. К усталости прошлых дней, да понимание, что предпочла бы сейчас находиться совершенно в другом месте…

Каждый из нас выполнял свою задачу. Чья — сложнее, вопрос не стоял. Главное — вместе.

В девять часов, используя запасной доступ на страницу информагенства, которое возглавляла Валенси, я вышла на связь с дежурным по Штабу Объединенного флота.

Начало диалога было похожим на первые два. Изменилась лишь суть:

— Оперативный дежурный, капитан Когородцев. Назовите имя и причину звонка.

— Корреспондент агентства «Миркайл» Алена Стельмашенко. Прошу соединить меня с полковником Даудадзе, начальником Управления перспективных разработок. Я хотела бы договориться с ним об интервью. По Зерхану.

— Одну минуту, — довольно равнодушно отреагировал на мою речь дежурный. Не отключился, но фоновую заставку Штаба сменила новостная лента.

Основная тема — учения Служб быстрого реагирования, проведенные на базе Управления Службы маршалов.

Как вариант для объяснения вполне проходило. Главное, не пугать лишний раз обывателя.

Оценить оперативность работы тех, кто подчищал следы, я не успела. На экране вновь появился дежурный:

— Соединяю. Полковник Даудадзе.

Сердце даже не дернулось… Не после Скорповски…

— Госпожа Стельмашенко? — Если он и был удивлен, то не настолько, чтобы это показать. — Я слушаю вас.

— Я хотела бы договориться с вами об интервью, — повторила я то, что сказала и капитану. Говорить открытым текстом не собиралась. — Это возможно?

Даудадзе смотрел на меня внимательно. Волосы; все еще слегка «отекшее» лицо — гель уже почти рассосался, но контур еще плыл; руки, которые я, сжав в замок, положила на стол рядом с очередным стаканом кофе.

Хотелось бы узнать, о чем он сейчас думал, но… это оказалось не в моих силах.

Мне было известно, что заставляло действовать Скорповски. Я даже понимала, что двигало Эхтандраевым, но что творилось в голове этого человека, прошедшего через полный контакт с самаринянским жрецом, предугадать не бралась. Хватило лишь соприкоснуться с чужим разумом, чтобы навсегда отбить охоту повторить этот опыт.

— Где вы? — так и не отведя взгляда, спросил он.

— Через полчаса могу быть на площадке центра «Тукрасе».

— Хорошо, — медленно опустил он голову. — Бортовой номер катера Аш-Ви три-три-один-девять.

— Господин полковник…

— Тридцать минут, — повторил он, давая понять, что мое предупреждение, прозвучавшее не в словах, а в интонациях, он услышал.

Из кафе я ушла, все так же тщательно проверяясь. Малейшая беспечность могла насторожить тех, кто следовал за мной.

До торгового центра «Тукрасе» десять минут спокойным шагом, но я потратила на дорогу в два раза больше, забежав по пути в небольшой магазинчик и купив себе другую куртку. Выбрала не самую дешевую, с термоконтролем. Что меня ждало дальше, оставалось лишь только гадать.

Рассчиталась наличными. Старую одежду, предварительно проверив все карманы, оставила в гардеробе парикмахерской, находившейся рядом.

Не столько предосторожность, сколько демонстрация серьезных опасений в отношении собственной судьбы.

Игра на публику… Любая ошибка в ней могла сорвать операцию.

«Тукрасе» я выбрала не случайно. В отличие от других центров, где стапельные площадки располагались на крыше или технических уровнях, здесь она находилась «на земле». Старый вариант размещения, с долговременными подземными стоянками.

Десять входов-выходов. Четыре — в торговый центр, два в подземку, оснащенные сканерами и камерами, и четыре в офисный центр крупной корпорации, осуществляющей дальние перевозки. Не гарантия безопасности, но, как вариант, когда уже можно говорить об относительности угрозы, вполне подходил.

В назначенном месте я появилась «опоздав» на семь минут. Достаточно, чтобы понять — Даудадзе был один. И… совершенно не нервничал. Вышла из укрытия, откуда наблюдала за полковником, не таясь. Не то знак доверия, не то… заявление, что идти мне больше некуда.

— Господин полковник, — подойдя, остановилась я напротив. Бросила взгляд на кабину пилота…

— Я слушаю вас, — проигнорировал он мои опасения.

Что ж… других вариантов у меня все равно не было.

— Мне нужно срочно связаться с генералом Орловым, — не стала я кочевряжиться. Он был прав, это я пришла к нему.

— Сделать это обычным способом вы не можете, — абсолютно правильно интерпретировал он мои слова. — Похоже, — он качнул головой, — опять разгребаете чужое…

Он не закончил, но и так было все понятно.

— Речь идет о предательстве в Координационном Совете, — добавила я в наш разговор немного откровенности. — Ситуация горящая, счет идет на часы.

— Вас разыскивают? — нахмурился он.

— Да, — не стала я скрывать от него серьезности собственного положения, — но вас в списке моих контактов нет. Наша встреча на совещании не была критичной для контроля.

— Я говорил не об этом, — вроде как обиделся он. — Садитесь, — кивнул на катер. — Я отвезу вас к себе домой, а сам вернусь в Штаб, посмотрю, что можно сделать.

— Это — опасно! — качнула я головой.

— У вас специдентификатор? — уточнил Даудадзе.

Ответ он знал:

— Нет, — качнула я головой. — Вне военного времени мы считаемся…

— Садитесь, — перебил он меня. И добавил… мягче, заботливей: — Вы на ногах едва стоите.

Что ж… с этим он не ошибся. Собственное самолюбие уже не спасало.

— Спасибо, — чуть расслабившись, улыбнулась я.

Поднялась в катер, тяжело опустилась на сиденье, вытянула ноги, наблюдая, как полковник устраивается напротив.

Это был все тот же сволочизм… Со стороны действия Даудадзе выглядели, как благородство.

— Теперь хоть ясно, ради кого объявили усиление, — произнес он насмешливо, когда катер поднялся до эшелона. У военных были свои воздушные коридоры.

— Пытаетесь подбодрить? — грустно усмехнулась я.

— Нет, — его взгляд прошелся по моему лицу, — вы в моей поддержке не нуждаетесь.

— Наверное, вы — правы, — вздохнула я, — но это не значит, что я не хочу быть просто женщиной.

— А вы сумеете? — иронично дернул он уголком губы. Ответил сам: — Нет, не сможете. Для вас этот риск — часть реальности, в которой существуете.

— Это — плохо? — воспользовалась я его невысказанным предложением продолжить разговор на личные темы.

— Это вопрос не ко мне, — наклонился он через разделявший нас с ним столик, — но я считаю, что вы поступаете безответственно, тратя свою жизнь на то, чтобы вновь и вновь спасать этот мир.

— Он того не заслуживает? — хмыкнула я.

— Вы заслуживаете другого, — поправил он меня, вновь откидываясь на спинку сиденья, — но сейчас речь не об этом.

— Не об этом, — согласилась я с ним. Посмотрела на раскинувшийся под нами город… Сердце дернулось лишь теперь, спазмом сжало горло.

Быть сильной — нелегкое занятие.

— Что я должен передать генералу Орлову? — выбил он меня из приступа меланхолии.

— Уверены? — все-таки переспросила я.

— Я слушаю, — произнес он настойчивей.

Я резко выдохнула, словно бросаясь в ледяную воду:

— «Янус» подтверждаю. Работаю три тройки. Прошу режим эвакуации. Выход на связь по возможности.

— Я все сделаю, — твердо заверил он. Бросил взгляд в окно… — Прибыли.

В ответ только кивнула… Это была не только усталость, которая исподволь копилась, чтобы теперь всем махом обрушиться на меня, но и опустошенность.

Вот только я знала, что если потребуется…

Не потребовалось. Стапель, на который лег катер, находился на техническом этаже сорокаэтажной свечки, располагавшейся всего в паре километров от внешнего периметра комплекса Штаба Объединенного флота…

Глава 14

— Ванна — там, кухня… — Даудадзе не закончил, рывком поднял меня на руки.

Вырываться я не пыталась и даже обмякла, позволив себе расслабиться, доверчиво прижавшись к нему.

Далеко полковник не ушел, свернул в первый же коридор, тут же оказавшись в большой спальне. Опустил меня на кровать, не смутившись тем, что я была в верхней одежде. Так, словно делал это каждый день, снял с меня обувь, не позволив себе помочь. Стянул куртку, пиджак…

— Ложитесь и отдыхайте, — сложив мои вещи на стоявшее неподалеку кресло, приказным тоном произнес он. — Я вернусь часа через четыре. Надеюсь, с результатами.

— Здесь есть второй выход? — с трудом выдавила я из себя, заставив приподняться с подушки, которую он подсунул мне под голову.

— Здесь есть второй выход, но вам он не понадобится, — столь же твердо, как говорил и до этого, заверил он меня.

— Господин полковник… — попыталась я настоять.

— Денор, — поправил он, наклонившись и буквально силой заставив опуститься обратно. Поднял край одеяла с другого конца кровати, накрыл. — Отдыхайте.

И… ушел, оставив меня одну.

Я встала сразу, как только в квартире затихло. Обошла все комнаты, четко отметив, где именно находились камеры внутреннего наблюдения. Обнаружила и второй выход… Для меня он оказался закрыт, как и первый.

Выглянула в окно… Двадцать четвертый этаж, да и заблокированы, как и двери.

Прежде чем вернуться в спальню, приняла душ. Когда еще придется…

Цвет волос уже восстановился, как и овал лица… Душевное равновесие — нет. Каждый новый шаг этой операции становился для меня откровением.

Ради чего все делалось, я понимала — нужна была чистота реакций, но… легче не становилось.

Слишком много сомнений!

На Приаме было значительно страшнее, и я это знала.

Из сна меня вырвал легкий шорох. В ответ даже не шевельнулась. Что бы ни случилось…

— Голодны? — остановился он на пороге.

Я открыла глаза, села на кровати, опустив ноги на пол, пожала плечами:

— Наверное.

— Тогда идемте на кухню, там и поговорим, — окинув меня тяжелым взглядом, предложил полковник.

Впрочем, скорее, не предложил — поставил в известность.

— Что по генералу? — поднимаясь, спросила я. Переступила с ноги на ногу, решая, стоит обуваться или пойти босиком.

— Я дам вам свои носки, — заметил он мои колебания. Заданный вопрос — проигнорировал.

— Господин полковник… — вскинулась я, догадываясь, что с его молчанием не все так просто.

— Денор, — вновь поправил он меня. Подошел к шкафу, выдвинул ящик, достав новую упаковку, бросил ее мне. — Не по размеру…

— Спасибо, — вновь сев на кровать, развернула я рулон. Надела, подвернув резинку.

Тепло… Уютно…

Ощущение было обманчивым.

— Чай? Кофе? — уже из коридора уточнил полковник, намекая, что мне пора последовать за ним.

— Чай, — откликнулась я, еще раз окинув спальню быстрым взглядом.

Комната была даже не безликой — бездушной. Стандартный набор мебели, равнодушные цвета: серый, холодный синий, белый…

— Черный? Зеленый? — донеслось издалека. Квартира была большой.

— Черный, — крикнула я, выходя из спальни.

Вернулся Даудадзе точно через четыре часа. Из них три с половиной досталось сну… Неплохой результат с учетом обстоятельств.

— Я сделаю нам бутерброды, — на секунду отвлекся он от своего занятия, как только я вошла. — Присаживайтесь, — указал на единственный стул, стоявший у стола.

— Денор, — подошла я нему ближе, остановилась за спиной, наблюдая, как он выкладывает из бумажного пакета сыр. Копченое мясо и хлеб уже лежали на разделочной доске, — что по генералу?

— Генерал Орлов задержан, — не обернулся он ко мне. — Полковник Лазовски отстранен от должности до окончания расследования. Вас подозревают в антиправительственной деятельности.

Я медленно закрыла глаза, заставляя себя дышать ровно.

Арестован! Отстранен!

— Адмирал Злобин? — голос не сорвался, но звучал чуть слышно.

— Структуру ССБ в Координационном совете с сегодняшнего дня возглавляет полковник Кривых, — с теми же безразличными интонациями ответил он.

— Кто?! — воскликнула я. Схватила Даудадзе за руку, рывком развернула к себе. — Кто?! — переспросила я, глядя на него с нескрываемой яростью.

Шторм был умницей, но Орлов…

То, что он вытворял, граничило с безумием.

— Кажется, для вас это стало полной неожиданностью? — не сделав попытки вырваться, «посочувствовал» он мне. — Тот самый «Янус»?

— Что? — непонимающе посмотрела я. Внутри все кипело, смешивая эмоции в гремучий коктейль.

— Кривых и есть ваш Янус? — перефразировал Даудадзе свой вопрос.

Я отпустила его руку, отошла к окну…

День был ясным. Чистым…

— Это больше не имеет значения, — вздохнула я.

— Где хранятся материалы по делу? — теперь уже он стоял у меня за спиной.

— На сервере Управления, — ткнулась я лбом в стекло. — Кодированы. Допуск у меня, моего заместителя и генерала Орлова.

— Ваш заместитель… — фразы он не закончил, но ее смысл был ясен.

— Считаете, он еще на свободе? — зло ухмыльнулась я. — Думай, Лиз. Думай! — зашипела я, стиснув зубы.

— Вам нужно покинуть город, — вернулся он к столу. Стукнул нож, еще раз… — Есть, где переждать хотя бы несколько дней?

— Смеетесь?! — обернулась я.

Ломтики нарезанного сыра были тонкими, почти прозрачными.

— Извините, — Даудадзе поднял на меня взгляд.

— Вам не за что извиняться, — грустно вздохнула я. Посмотрела на входную дверь — с того места, где я стояла, она хорошо просматривалась. — И… спасибо! — я решительно прошла мимо него, направляясь в спальню.

— У меня есть дом…

— Что? — остановилась я. Развернулась.

— У меня есть дом. Далековато от Новатерры, но…

— Меня не расстреляют, — холодно начала я, глядя на него так, словно была уже мертва. — Я нужна живая, а вот вас…

— Связать нас не так-то просто, — едва ли не впервые за этот день проявил он эмоции, иронично усмехнувшись. — К тому же не забывайте, какое именно направление я возглавляю.

— Да, конечно, — развела я руками. — Перспективные разработки…

— Следов вашего присутствия здесь в случае чего не обнаружат, нашей встречи — тоже.

Вот и еще одна причина, из-за которой пришлось действовать столь изощренно. Полковник слишком много знал, чтобы можно было просто…

— Это ничего не даст, — качнула я головой. — Я должна передать информацию тому, кто сумеет ею воспользоваться!

— Какую именно информацию? — на меня он не посмотрел, но я словно видела, как в его глазах вспыхнул нехороший огонек.

Впрочем, нет. Не в том состоянии, в котором он сейчас находился.

— Давай сделаем вид, что ты не задавал этого вопроса, — впервые перейдя на «ты», попросила я, возвращаясь к столу. Села на тот, единственный стул, взяла один из сделанных им бутербродов.

Голода не ощущала, противно подташнивало от кофе, который вливала в себя всю ночь.

— Хорошо, — подал он мне чашку с чаем. — Тебе нужно что-нибудь из вещей? — повторил он мой стиль общения.

— Вот этого тебе точно делать не стоит, — отпив глоток, качнула я головой.

— Мне нужно продумать маршрут, — выдал он свою версию вопроса.

— Да, — приняла я его поправку. — Белье и… что-нибудь попроще, чем мой костюм. Кредиты у меня есть, — добавила я, тут же получив в ответ такой взгляд, что хотелось просто провалиться.

Каким он был настоящим, мне еще только предстояло узнать.

— Тогда я сейчас вернусь в Штаб, возьму несколько дней отпуска…

— Денор… — отставив чашку, поднялась я.

Наши взгляды встретились… Не в первый раз, но что-то было именно в этом… То ли мое состояние, в котором оглушительно спрессовалось одиночество, то ли… что-то изменилось, приоткрылось в нем, но от этого соприкосновения по сердцу резануло болью, заставив пошатнуться… стиснуть зубы.

— Элизабет! — дернулся он ко мне, но я, выставив руку перед собой, оттолкнула, не позволив приблизиться.

Опустилась на пол, тяжело дыша. Обхватила себя руками за плечи, пытаясь согреться от пронзившего тело холода, избавиться от воспоминаний, ставших порождением той бездны, что шевельнулась в его глазах.

Тяжесть навалившегося на меня Скорповски. Удар. Хриплый стон и… голос, заставивший проснуться силы, о которых я даже не подозревала…

— Риман! — крик был практически беззвучным, но я видела, как отступил от меня Даудадзе. Как что-то дрогнуло в нем, сломалось, рассыпалось осколками, открывая то, что он прятал от всех, но не сумел уберечь от меня…

Человеком он возможно и был, но… кому из двух жрецов-самаринян, возглавлявших когда-то дипмиссию на Зерхане, принадлежала его душа, мне скоро предстояло узнать…

* * *

— Не нравится? — злорадно хмыкнул Злобин, глядя, с каким скептицизмом Орлов осматривает помещение, в котором они находились.

Стоило признать, что адмиралу и самому не нравилось, так что чувства генерала он разделял, но из всех вариантов развития событий этот был далеко не самым худшим.

— Пытаюсь понять, как я сам себя загнал в эту ловушку, — отозвался вдруг Орлов, посмотрев на стоявший в самом углу диван. — Так и хочется проснуться.

— Держись! — хохотнул Злобин, отходя к одному из столов. С этой стороны перегородки, которая делила надвое довольно большой зал, их было три. — Какой тебе больше нравится? — поинтересовался он, на этот раз у Лазовски.

В отличие от них с генералом, «отстраненный» от дел глава ОСО так и продолжал стоять в дверях, не давая створе закрыться.

— Мне все равно, — равнодушно бросил тот, сделал шаг и тут же вновь остановился. — Ну, генерал…

Лазовски разыгрывали вслепую, так что право на подобную реакцию он имел.

— Тебе недостает комфорта? — заинтересованно протянул Злобин, сглаживая всплеск напряжения.

Не то, чтобы полковник не понимал важности происходящего, но… в данном случае речь шла о недоверии. И ведь не объяснишь — и сам все понимал, да и оправдываться глупо, но каких-то слов точно не хватало. Им всем…

— Кстати, — не дав Лазовски ответить, тут же продолжил Злобин, — а где ты сейчас находишься?

Ровер усилия адмирала оценил едва заметной усмешкой. Впрочем, посмеяться действительно было над чем. Орлов в это время вроде как сидел на допросе. У полковника Кривых. С самим Злобиным было еще хуже — сердечный приступ. Медики боролись за его жизнь.

— В горах, — все еще отстраненно произнес Лазовски, но было уже заметно, что «обмяк», приняв сложившуюся ситуацию. — Где кодовая таблица? — поинтересовался он, направившись к столу, который стоял у дальней от входа стены.

— Все через Ежова, — первым откликнулся Орлов. — Вы, как хотите, а я хотя бы пару часов… — кивнул он в сторону дивана, расстегивая верхний фиксатор кителя. — Думать уже не получается, в голову одна хрень и лезет.

— Там комната отдыха… — Злобин замолчал сам, махнул рукой: — Надеюсь, не храпишь?

— Вот и проверишь, — недовольно буркнул Орлов, переставив стул ближе к дивану. Аккуратно повесил китель… — Если что…

— До утра «если что» не предвидится, — «успокоил» его Злобин, наблюдая, как импровизированная оперативка за перегородкой заполняется людьми.

Лишь самые проверенные! Лишь те, кто не раз доказал…

Мысль так и осталась незаконченной. «Те, кто когда-то и что-то доказал», в списке на разработку тоже были.

— Твою…! — донеслось со стороны дивана.

Злобин понимающе хмыкнул, обернулся к Орлову:

— О чем забыл?

— Информация от Антуана, — присев, потер он виски, уши, щеки. — Оно, конечно, не срочно…

— Я посмотрю, — «успокоил» его Злобин, садясь в кресло.

И у самого было чем заняться, но… последние дни он ближе всех находился к Орлову, так что знал, какую нагрузку тот держал. Сломаться — не сломается, но если реакция подведет в самый ответственный момент, могли похоронить усилия нескольких месяцев.

— Там…

— Разберусь, — теперь уже ворчливо оборвал Орлова адмирал. — И настраивайся часа на четыре. Потом будет не до того.

— Ты бы и сам… — выдохнув, генерал медленно повел головой, словно не соглашаясь.

С чем?

Возможно, со всем сразу. Ситуация, когда приходилось опасаться и своих, отдавала большим сволочизмом.

Больше Орлов не спорил. Лег на спину, подложив под голову диванную подушечку, и… затих.

Злобин смотрел на него еще с минуту… если бы не знал, каково оно все на самом деле, подумал, что выражение лица генерала стало безмятежным, а так… Всего лишь тренировка.

Развернул кресло, поднял внешку — оперативка уже висела, частично перекрывая обзор на вторую, большую часть помещения, через каналы связи О-два вышел на заранее подготовленные хранилища данных.

Уровень игры — запредельный, среди посвященных — единицы. Он сам, Орлов, Кривых, Ежов, один из заместителей адмирала от военной разведки — полковник Мельников… Это те, кто принимал участие в разработке и подготовке. Шторм влез сам, но Злобина этот факт ничуть не удивил — генерал изначально выстраивал схему с учетом его появления, Шаевский — на подхвате и с минимальным доступом к информации. Ханаз, Воронов… чуть побольше, но и те лишь в рамках поставленных перед ними задач.

Единственный, кто мог находиться в списке посвященных, но так в него и не попал — Лазовски. Теперь было понятно, что утечка шла не через ОСО, но это только теперь…

— Извини, — не посмотрев на полковника, произнес Злобин. Не сказать, что вдруг, но еще минуту назад каяться он не собирался.

— Главным — Низморин? — не сразу, пару минут спустя, спросил Лазовски.

Не в его положении высказывать претензии, но Злобина едва не передернуло. С полковником был знаком давно, встречались и после его возвращения с Самаринии, когда от человека лишь оболочка и осталась, но таких интонаций… невыразительных, лишенных даже той отстраненности, которая обычно ассоциировалась с образом Лазовски, он не помнил.

— Элизабет, — не стал он скрывать реального положения дел.

— Тогда чего генерал дергается?

Вопрос Лазовски стал для Злобина полной неожиданностью:

— То есть?! — он развернулся к полковнику вместе с креслом. — Ты…

— Она — справится, — на мгновенье отвлекшись от экрана, посмотрел на него Лазовски.

— Наверное, я чего-то не понимаю, — пожал плечами Злобин. Не удрученно… так, словно от этого ничего не зависело.

— Наверное, — равнодушно подтвердил полковник, вновь возвращаясь к выведенным уже на несколько внешек данным.

На время, пока отстранили от дел в связи с начатым расследованием по делу о возможном участии его жены антиправительственных действиях, возглавлял ОСО один из его заместителей.

В том, что тот не сорвет работу — не сомневался, разработки шли в текущем режиме, кроме тех, что в связке с Координационным советом, но эти группировались уже здесь, под его же контролем, вот только…

Этих «только» было столько, что иногда хотелось просто забыться… Как Орлов… просто лег и… закрыл глаза.

Злобин, перехватив взгляд Лазовски, который тот бросил на генерала, довольно хмыкнул — приоткрылся. Хоть на секунду…

Не в его компетенции был внутренний климат этого сборища, но кто-то же должен был… сгладить, подчистить…

— Думаешь, я не дергался?

Лазовски сбил не только с мысли, но и с просмотра информации, присланной Антуаном. Пока без особых подвижек — на столь быстрый результат никто и не рассчитывал, но уже с ощущением, что горяченькое вот оно… лишь протяни руку.

— Ты о чем? — не сразу понял Злобин. Вроде и переключился мгновенно, но где-то что-то с чем-то не связалось.

— О ком, — поправил его полковник. — Об Элизабет, — тут же продолжил он. Обойдясь без следующего вопроса, заговорил вновь… Сам! — Первое дело помню так, словно все произошло вчера…

— Серьезное? — развернулся Злобин. Демонстрировать интерес не пришлось, любопытство снедало.

— Более чем, — повторив маневр, хмыкнул Лазовски. — Маньяк. Каннибал.

— Что?! — не поверил адмирал. Когда дошло, что шуткой быть не может, качнул головой. Недоверчиво…

— Грязное было дело, — медленно выдохнул полковник.

Посмотрел за перегородку… Злобин, не удержавшись, тоже.

Обычный оперативный зал… Если не знать, что расположился на техническом уровне одного из «законсервированных» ангаров. И все это в режиме высочайшей секретности.

— Эстет, — произнес вдруг Лазовски, в очередной раз выбив из ситуации.

Маньяк… Каннибал… Эстет… Плохо вязалось друг с другом.

— Выбирал обычно женщину с ребенком лет шести-семи. Утверждал, что у них самое вкусное мясо. Искал на курортах, одиночек. Мамочку обольщал, малыша приучал к себе…

— Такое бывает? — скривился Злобин.

Прекрасно знал, что бывает, но в данном случае хотелось не верить…

— Сбежал из лечебницы, искали уже несколько месяцев, но все безрезультатно. А время тикало, играя против. Чем дальше, тем сильнее наши промахи убеждали его в своей безнаказанности. Так и случилось — решил, что пора вновь полакомиться.

— Твою мать, полковник! — с трудом сглотнул Злобин. — Ты за словами-то следи!

— Ты хотел узнать, почему так спокоен, я тебе объясняю, — дернул плечом Лазовски. — Элизабет его просчитала. Как? До сих пор не понимаю — вся схема на одних предположениях, но другой у нас не было. Группа детишек, отправлявшихся на отдых на одну из курортных планет и несколько воспитательниц с ними.

— Она — одна из них?

— Да, — подтвердил Лазовски то, что было уже очевидно. — Яркая внешность, дерзкий характер, страсть к риску… Она выбивалась из сложившегося образа жертв этого типа, но подготовить сотрудницу, которая бы ему соответствовала, мы просто не успевали.

— Элизабет его взяла?

Вопрос не стоило задавать, но Злобину очень хотелось услышать ответ. Именно от Лазовски.

— Да, — скривился Лазовски. — Передала из рук в руки группе сопровождения, вернулась в Управление, написала рапорт и лишь после этого сорвалась. Сидела у меня в кабинете, смотрела в стену и твердила, как заведенная: «Почему я ему яйца не оторвала?». Пока она ждала поддержку, эта тварь ей рассказывала, как доводил женщин до сексуального удовлетворения, чтобы потом вкуснее было.

— Поздний отходняк… — сделал правильный вывод Злобин. — Я приму к сведению…

Он хотел еще что-нибудь произнести… ободряющее, но не получилось. От Кривых на имя Орлова пришло сообщение.

Всего одна строчка, избавившая от ожидания…

Элизабет начала работу…

* * *

— Риман? — переспросил Даудадзе, склонившись надо мной. — Лиската Риман?

Я, на мгновение закрыв глаза, медленно выдохнула. И только после это тихо произнесла:

— Да.

— Встаньте! — поднимая, дернул он меня за руку. Когда оказалась на ногах, не отпустил, продолжая удерживать в шаге от себя. — Почему он?! — голос звучал не просто требовательно, он буквально давил, заставляя подчиниться, сдаться…

Кто угодно, но только не я! Моей силой была не я сама — уровень ментальной невосприимчивости не гарантировал полной защиты, моей силой был он…

Где бы ни был…

Где бы ни была…

— Я — кайри лиската Римана, — четко и ровно произнесла я, без труда принимая его холодный, безжизненный взгляд.

— Вот как… — словно очнувшись, вернувшись из другого мира, ухмыльнулся Даудадзе. Разжал ладонь, давая мне свободу. — Это значительно больше, чем я ожидал.

— Полковник… — отступила я на шаг назад, тут же упершись в стоявший совсем рядом стул. Страха не было, да и демонстрировать я его не собиралась.

Другая игра. Другая цель…

— Собирайтесь, — прошел он мимо меня. Ни малейшего напряжения, ни тени настороженности…

Меня он совершенно не опасался.

— Что вы собираетесь со мной делать? — окликнула я Даудадзе.

Того, что понимаю, кем именно он является, я не скрыла. Да и он не стал сглаживать этот момент, догадываясь, что имея мой опыт общения с самаринянами и их жертвами, такой вариант просто невозможен.

— Использовать, — остановившись, оглянулся он. — За вашу жизнь лиската будет готов на все, — без малейшего злорадства, даже с оттенком грусти, произнес он.

— Вы плохо его знаете, — спокойно отреагировала я на его слова. — Он доберется до каждого…

— Да, я плохо его знаю, — согласился Даудадзе, — но мне известно, кем является для жреца его кайри. И, поверьте, когда речь зайдет об угрозе вашему существованию, он согласится на любую сделку, на унижение, на предательство…

— Не буду вас разубеждать, — качнула я головой. — Я могу допить чай?

— И даже доесть бутерброд, — равнодушно бросил он, вновь направляясь вглубь квартиры.

Вопрос: «Что дальше?» — меня больше не беспокоил. Картинка затеянной Орловым операции сложилась полностью, практически не оставив белых пятен.

Не наложись на нее другие комбинации, разобралась бы раньше, но и теперь не выглядело критично — специдентификатор, появившийся стараниями Шторма еще во время первой операции на Приаме и которого я вроде как не имела, чуть ощутимо пульсировал, давая знать, что нахожусь под контролем.

Даже не уверенность в том, что все будет хорошо — чувство, как если бы за спиной сейчас стоял каждый из тех, кто сидел у терминалов, отслеживая мои передвижения, кто ждал сигнала, находясь в полной готовности…

— Поели?

Он появился неожиданно — двигался совершенно бесшумно, я дернулась… но не так, чтобы можно было принять за испуг. Скорее уж, проявление недовольства.

— Да, — поднялась я. За то время, что отсутствовал, Даудадзе успел сменить форму на гражданскую одежду. Судя по тому, что я видела, цивилизации там, куда он собирался отправиться вместе со мной, не предвиделось. — Я могу сходить в туалет?

— Я — не Скорповски, — поморщился он в ответ, — и вам не придется демонстрировать свою стойкость.

— Откуда?! — непритворно вскинулась я. Была совершенно уверена, что еще десять минут тому назад о том деле он не знал. А если и знал, то без нюансов…

С тем, что мне стало все понятно, я явно поторопилась. Орлов не работал по мелочам, даже если эти мелочи имели столь большое значение для Союза, как это было с Управлением перспективных разработок.

— Вот, значит, как… — протянула я с сарказмом, отвечая сама себе. — Похоже, с вариантом попросить помощи у вас я ошиблась дважды.

— Вы хотели сходить в туалет, — совершенно равнодушно отреагировал он на мои откровения. — Вам стоит поторопиться.

Я приняла его слова к сведению.

Покинули мы квартиру через пятнадцать минут. А еще через два часа его кар лег на стапель в расположенном в горах спортивном лагере.

Кругом величавый хвойных лес, неподалеку замерзшее озеро, пара десятков домиков, разбросанных так, что при подлете и не разглядишь и… никого, несмотря на вычищенные дорожки и запах жизни, который ощущался довольно остро, стоило только покинуть кар. Пахло дымом, приготовленным на костре мясом и… потом, как бы это не казалось невозможным.

— Следуйте за мной, — оглянулся Даудадзе, когда я чуть замешкалась, пытаясь осмотреться внимательнее.

— Здесь красиво, — заметила я, подходя к нему ближе. — Курино или Лашево?

— Это все, что вас интересует? — окинул он меня тяжелым взглядом.

— Об остальном я догадываюсь, — грустно усмехнулась я. — Извините, но прикидываться дурой у меня не получится.

— Придет время, узнаете, — резко отрезал он, вновь направляясь в сторону одного из домиков. Стоял тот чуть в стороне, да и дорожка, которая вела к нему, была уже, словно предостерегая.

Заговорил Даудадзе вновь, когда мы поднялись на деревянное крыльцо:

— Вам просто стоит быть благоразумной. Ничего более.

— Звучит, как приглашение в ресторан, — не удержалась я от ухмылки. — Не надо считать меня глупее, чем есть.

— Это ваше право мне не верить, — отозвался он, открывая дверь. — Проходите.

Я сделала шаг… он остался у меня за спиной.

— Стоять! — резкий окрик заставил замереть, а яркий свет — зажмуриться. — Не шевелиться!

По коже там, под одеждой, прошлось холодом, затем колючим… зуд стал невыносимым, но я терпела, мысленно моля, чтобы те, кто за мной следил, предусмотрели и такой вариант.

Глубокий сканер…

— Она — чистая, — раздался рядом голос Даудадзе. — Я — проверял.

— Я предпочитаю быть в этом уверенным, — добавился второй. — С этой дамочкой лучше перестраховаться… Выглядит невинно, но сука еще та!

— Ее командный полностью блокирован, — продолжил Даудадзе. Сказанное незнакомцем, которого я не видела из-за бьющего в глаза света, он проигнорировал.

— Вижу, — отозвался тот. — А это у нас что? — дернув за волосы, наклонил он мою голову. Судя по всему, его заинтересовали шрамы на правом виске. — На минуту стало тихо, потом он уважительно присвистнул: — Нихрена себе выжгли!

— Сканирование завершено, — вклинился в общение третий. — Чисто!

Свет тут же погас, но я не спешила открывать глаза, дожидаясь, когда сгладятся остаточные явления.

Как ни странно, никто не торопил, словно подтверждая слова Даудадзе о том, что издеваться надо мной здесь не собираются. Затягивать тоже не стала, предпочтя не испытывать чужого терпения.

— Добро пожаловать к нам в гости, — насмешливо произнес тот самый второй, как только я осмелилась осмотреться. — Вы уж извините, что мы вот так…

— Бывало и хуже, — ровно ответила я, переведя взгляд с него на Даудадзе.

То, что тот был не столь значимой фигурой, как полковник, хоть и пытался отрабатывать свое место в иерархии, не сказать, чтобы бросалось в глаза, но было заметно.

— Идемте, — оправдал мои ожидания Даудадзе, кивнув в сторону коридора, уходившего вправо от входа. Когда я двинулась в ту сторону, кинув на третьего лишь короткий взгляд, чтобы при случае опознать, пристроился рядом. — Жить будете в моей комнате. Никуда не выходить, все удобства внутри. Еду будут приносить.

— А как насчет необходимых вещей? — поинтересовалась я, следом за ним останавливаясь у одной из дверей. — Вы обещали.

— Напишите список, — пропустив меня вперед, когда та открылась, ответил полковник, — утром все привезу.

— Вы всячески пытаетесь показать, что я могу рассчитывать на хорошее обращение, — резко развернулась я к нему, не дойдя и до середины комнаты. — Зачем?! — чуть повысила голос, посмотрев ему в глаза.

Не так, как это сделала бы я… пристально, понимая всю сложность ситуации, но продолжая верить, что сумею все изменить. Нет, этот мой взгляд был другим… холодным, бесчувственным, способным заставить более слабого ощутить свою ничтожность перед лицом того, кто имеет право повелевать.

На быстрый результат я не рассчитывала, но… Мне было известно то, о чем вряд ли подозревали все те, кто окружал Даудадзе на этой базе. Тот, другой, скрывающийся за образом собранного, хладнокровного полковника, не был трусливым, но… однажды его уже сломали, заставив прочувствовать притягательность чужой силы, отдаться во власть иной воле…

Мне предстояло сделать значительно меньше. Всего лишь вбить клин между созданной самаринянским жрецом личностью и… тем, кем он когда-то являлся…

Глава 15

— Генерал…

Злобин отвлек вовремя. До края выдержки еще далеко, но Орлову было известно — иногда так только казалось.

— Что? — подошел он к соседнему блоку.

Операция вступила в решающую стадию, практически все, кто имел к ней непосредственное отношение, находились в оперативном зале.

Отсутствовали лишь трое: Лазовски, Низморин и Кривых.

Первым двум Орлов в какой-то мере завидовал — оба возглавили команды, занимавшиеся непосредственно зачистками. Лазовски взял на себя группу Джона Радиса, местонахождение которого удалось вычислить Шуте. Низморин… задача подполковника была не менее увлекательна — Даудадзе. Оборотень, ниточка от которого была способна провести их не только на Самаринию, но и дальше.

С Кривых все выглядело не столь оптимистично. Не с их стороны — с его. Полковник отдувался за всех, продолжая исполнять не самую приятную роль. Своим в антиправительственной организации «За будущее Галактики» его не считали, но в списке лояльных он значился, что не только приоткрывало доступ к нужной информации, но и помогало выставлять перспективные по результатам цели.

— Подтверждение еще по четырем станциям, — ответил Злобин. Стоял за плечом Валева, которого им подкинул Ханаз.

Вторым из приблудных маршалов стал Кабарга. Как получилось, объяснить внятно никто не смог, но в Кошево группа, имевшая приказ доставить Шуте из госпиталя на базу, вернулась с довеском.

Что с ним делать, думать не пришлось — натасканный на постоянных дежурствах Кабарга занял место одного из координаторов. Время завизировало правильность выбора — спецов не хватало, а уж тех, кто способен отрабатывать на опережение, имея в запасе способности интуитивщика — тем более.

— Итого — пятнадцать, — подбил Орлов. — Из двадцати шести.

— Двадцати восьми, — поправил Валев. То, что спорил с генералом, его нисколько не смутило. Орлова — тоже. — Я просмотрел записи Шуте… — заместитель Элизабет не оглянулся, продолжая набирать что-то на виртуальной клавиатуре, — базы «Корто» и «Шатун». Их нет в основном списке, но… — он на мгновенье замолчал, выверенным жестом подняв над терминалом еще одну внешку: — Ничего не кажется подозрительным?

Изображение было объемным. Те самые двадцать шесть внеорбитальных баз, попавших в сферу контроля благодаря Джаресяну, за последние два с половиной стандарта не раз побывавшему на каждой из них. Сектор ответственности…

Названные Валевым базы тоже входили в него. Вот только поднадзорный майор их не посещал.

— Вряд ли случайность, — опередил Орлова Злобин. — Причины?

— Подмены в графике дежурств, — не помедлил с ответом Валев, бросив короткий взгляд на своего бывшего командира. Воронов пусть и стоял чуть поодаль — курировал команду Лазовски, но к их разговору прислушивался. — Внешне не придерешься — всего лишь совпадение.

— Сравнительные характеристики на экран, — приказал Орлов, отступив чуть в сторону. Достаточно, чтобы воспользоваться возможностью и бросить взгляд на соседний терминал.

Трое с половиной суток…

Все это время Элизабет была для них лишь показателями жизнедеятельности со специдентификатора, сигнал которого «держал» висевший на орбите крейсер.

— Характеристики на экране, — отчитался знакомый лишь в лицо капитан. По нашивкам — группа Воронова, аналитик.

— Ну, вот и ответ! — с не совсем подходящим задором вклинился Валев. Со своего места не встал, лишь развернул кресло. — Обе — станции влияния. Ключевое расположение.

Злобин посмотрел на бывшего офицера СБ с явным недовольством, но промолчал.

Орлов не хотел, но губы дернулись, сложиться в улыбку… Какая дисциплина?!

Каждый делал все, что мог…

И — не мог, тоже.

— А вот и еще одна причина, — словно подтверждая мысли Орлова, вновь подал голос тот самый капитан.

Третьей базой с подобным статусом была «Сугури», начальником службы вооружения на которой значился входивший в розыскной список подполковник Измайлов.

— Не успеем проверить, — Злобин передвинулся, встал рядом с Орловым. — Ненавижу работать на последствия… — процедил сквозь зубы.

Говорить о том, что могло и этого не быть, Орлов не стал — адмирал и сам прекрасно понимал. Как и Ежов, прикрывавший их от штабных, позволяя довести игру до конца.

— На базы приказ об эвакуации…

— Спугнем, — это опять был Злобин.

— На каждой — до двух тысяч по личному составу, — не столько возразил, сколько акцентировал Орлов.

— Нам бы знать, когда начнут… — протянул задумчиво адмирал, машинально прижав ладонь к груди. Сердце…

Мысли отправить к медикам у Орлова даже не мелькнуло. Надо, но… каждый из них сам оценивал, когда еще не поздно…

— Телеметрия? — Орлов обернулся резко, встретился взглядом с оператором, отслеживающим показатели жизнедеятельности со специдентификтора Элизабет.

Вопрос звучал далеко не в первый раз. Ответ — тоже, но генералу было важно услышать.

Именно сейчас…

— Стабильно!

Одно слово…

Для уверенности хватало.

— Принято! — отозвался Орлов, вновь разворачиваясь к терминалу. С мужиками проще… вроде как, так и положено, а вот с Элизабет…

— Стандарт на эвакуацию? — уточнил он у капитана.

— Сорок минут, — откликнулся тот, едва ли не опередив вопрос.

Сорок с изначально заложенными десятью процентами потерь… Да еще и неопределенность…

Злобин был прав, дернутся раньше — сорвут игру, не дернутся…

Надежда была на Элизабет, но она не всесильна…

Впрочем, как и они…

— Спускай своих ребят, пусть начинают проверку, — жестко посмотрел он на Злобина, принимая нелегкое решение. Не первое и… вряд ли последнее. — Тянем до последнего.

— Принято! — коротко бросил адмирал, сорвавшись к соседнему блоку. Про сердце, которое вроде как надо беречь, он даже не вспомнил.

— Рассчитываешь на Лиз? — стоило на секунду задуматься, как Воронов оказался рядом. Прежде чем встать за спиной, на мгновенье коснулся плеча Валева… Тянуло на поддержку, тот, похоже, так и понял. Кивнул, ни на секунду не отведя взгляда от экранов.

Усталость не мешала видеть, возраст и опыт позволяли замечать мелочи, раньше ускользавшие от внимания.

Человеческое…

Вроде и не по чину, но…

— Давай я обойдусь без комментариев, — не оглянувшись, бросил Орлов. — Что по Лазовски?

— Стоят на исходных, — довольно флегматично отозвался Воронов. — Наверное, я стал слишком ленив, — вздохнув, вдруг пожаловался он. Отметив, как дернулись смешком плечи Орлова, тут же продолжил: — Кого-то тянет в поля, а меня все на заимку… Банька, что покрепче, да огурчики с грибочками…

— Да барышню помоложе, да пораскрепощеннее, чтобы самому ничего делать не пришлось, — тут же добавил Орлов с ехидцей. Обернулся, успев заметить, с каким вниманием наблюдает Воронов за работой Валева: — Не жалеешь? — вырвалось само, но… возможно, так было надо.

Им обоим.

— Бывает иногда, — скривился он. Встретил понимающий взгляд Орлова… каждый из птенцов был на памяти. Каждый — особенный. В каждом… то ли частичка души, то ли сбывающаяся надежда. — Только ему с Лиз лучше.

— Я что-то пропустил? — вернувшись, пристроился поблизости Злобин. На лице готовность порвать всех и каждого, а в глазах… не пустота — опустошенность.

Все, что могли…

Сволочное время, когда остается лишь ждать.

— Да вот, размышляем о тех, кто придет на смену, — преувеличенно тяжело вздохнул Орлов. — Подросли. Дышат в затылок…

— Дышат, говоришь?! — хмыкнул вдруг довольно Злобин. — Устарела твоя информация. Норовят спихнуть на обочину…

— Господин генерал! — не дал ответить Орлову один из координаторов. — Сообщение от адмирала Ежова. Кайри эклиса Ильдара пришла в себя. Стабильна.

— Твою… — выдохнул Орлов неожиданно резко. Вроде и не имело к ним никакого отношения, но ведь держало за горло.

— Ну… генерал! — недовольно хмыкнул Злобин, но и его, похоже, отпустило.

Удача она ведь такая… главное, чтобы легло на курс…

Пятнами пошла оперативка, словно подтверждая… Группа Лазовски выставила «готовность»…

Вот только мысль оказалась ошибочной…

… да назад не открутить…

— Внимание… Сбой по телеметрии! Остановка сердца!

Как приказ.…

… действовать…

* * *

Мой прогноз: три-четыре дня. Двое с половиной суток из них были уже в прошлом.

Результат — нулевой. Подвижек по Даудадзе у меня не было.

Причина оказалась банальной и вполне предсказуемой — мы с ним просто практически не виделись. Полковник то появлялся, то вновь исчезал, ни разу не задержавшись рядом со мной дольше, чем на пять минут. Ночевать он тоже не оставался.

Ко мне это вряд ли имело отношение, скорее уж к тому, что они затевали. А они — затевали, в этом я больше не сомневалась. Видела немного, но для выводов вполне достаточно. Все, кто попадался мне на этой базе, относились к разряду серьезных профи.

Поднявшись с дивана, на котором безуспешно пыталась заставить себя уснуть, подошла к окну. Защитное поле искажало пейзаж за стеклом, но не мешало видеть, как отступала ночь, позволив проявиться серости нового дня.

Возможно, решающего.

Для них, но… не для меня!

Заставив себя дышать ровно — от того спокойствия, которое испытывала в начале операции, не осталось и следа, — переоделась в тренировочный костюм, появившийся у меня благодаря заботе Даудадзе. Поправила корсет, с которым не расставалась все эти дни. Психологические нагрузки… травмированный когда-то позвоночник давал о себе знать.

Несколько упражнений, чтобы разогнать кровь и разогреть мышцы, и я встала в стойку.

Если не знаешь, что делать, делай хотя бы что-нибудь…

Я — знала, вот только варианты, кроме как ждать и надеяться, напрочь отсутствовали!

Шаг вперед и в сторону… Не удар — намек на него, только прощупать. Отступить, уйти в оборону…

С некоторых пор для меня этот танец стал лишь способом снять напряжение, да вернуть тот внутренний настрой, в котором ты ощущаешь себя частью этого мира…

Частью того, что называлось жизнь…

Как раз то, чего мне сейчас так не хватало!

Еще шаг… Дверь открылась как раз в тот момент, когда я нанесла по невидимому сопернику первый удар. В моем варианте он должен был стать единственным.

Даудадзе остановился на пороге… посмотрел так, словно я была салагой, а он — сержантом, которому предстояло сделать из меня настоящего бойца.

Не самое приятное ощущение, весьма неоднозначно расставляющее акценты…

— Не хотите вместе со всеми? — неожиданно поинтересовался он, бросив быстрый взгляд в окно.

— Это что-то изменит? — продолжая чувствовать, как тело буквально рвется в бой, уточнила я. Успокаивать дыхание не пришлось, оно было ровным и глубоким.

— Для вас — нет, — качнул он головой.

— Вместе с вами, — предложила я.

— Хорошо, — согласился он. Выглянул в коридор: — Дима, принеси нашей гостье распашонку.

Жаргон спецподразделений. Распашонкой называли тренировочный костюм с дополнительной защитой.

Ответа я не услышала, но через пару минут, в течение которых ни один из нас не сдвинулся с места, в комнату заглянул тот самый… третий и передал полковнику штаны, куртку и ботинки.

— Переодевайтесь, — пройдя в комнату и бросив свою ношу на диван, приказал Даудадзе. — Через пять минут выходите в коридор.

Я ничего не ответила, только кивнула. Переигрывать что-либо было поздно… Да и ни к чему. Убивать он меня точно не собирался.

Уложилась я за четыре, натянув распашонку поверх своего. Благо, и размер и крой позволяли. Еще минуту потратила на то, чтобы привести мысли в порядок. Другого шанса, кроме этого, у меня могло и не быть.

Ровно через пять открыла дверь, переступила порог.

Даудадзе появился спустя секунду, выйдя из соседней комнаты. Набор такой же, как и у меня: свободные штаны, заправленные в облегченный вариант высоких ботинок и куртка со специальной подкладкой, частично гасившей силу удара.

— Идите за мной, — коротко бросил он, направляясь к выходу.

Молчал до самой площадки, на которой уже отрабатывали рукопашку четырнадцать пар. Действовали четко, слаженно. Каждое движение — выверено и смертоносно…

— Термиши? Кейшу? — практически равнодушно полюбопытствовала я, остановившись у самой ограничительной линии.

— Почему они? — повернувшись ко мне вполоборота, уточнил полковник. В его взгляде был заметен искренний интерес.

— У них — реальный опыт, — не оставила я его без ответа. — Да и возраст соответствующий.

— Вы неплохо осведомлены, — недовольно качнув головой, прокомментировал он мое заключение.

— Выглядит невинно, но сука еще та, — в качестве иллюстрации повторила я слова второго. Не скрываясь, окинула все вокруг внимательным взглядом…

Все тот же лес, все так же пахло дымком и прожаренным на огне мясом…

Четыре катера на стапельной площадке, рассчитанной на восемь машин, несколько припорошенных снегом модулей… Турельные комплексы? Генераторы защитного поля?

Да и дома, которые со стороны смотрелись довольно безобидно, изнутри такими даже не казались. Фундамент, под которым скорее всего находились подземные секции, модульная конструкция, шлюзовые перемычки…

И парни… в каждом движении которых была заметна готовность. Та самая, когда до приказа рвать глотки остались считанные секунды…

— Ну что, разомнемся? — усмехнулась я, возвращаясь взглядом к наблюдавшему за мной Даудадзе.

— Я жалеть не буду, — вместо ответа предупредил он.

— Я это уже однажды слышала, — «сорвавшись», глухо процедила я. И добавила, вложив в слова всю ту свою боль: — Пощады не попрошу!

И опять… глаза в глаза…

Он не дрогнул, не отступил, лишь вновь приоткрылся на мгновение, позволив ощутить то свое состояние — смешение животного ужаса и наслаждения, когда жрец впервые проник в его душу, когда весь мир на миг прекратил свое существования, чтоб вновь воскреснуть, но уже в других красках, в других звуках и чувствах…

Я сама когда-то была близка к этому, потому и знала, как это… страшно и… сладостно.

Он разрывал контакт медленно, через силу, словно его тянуло к себе прошлое, где вдруг нашлось место и мне. Где я стала частью вселенной, в которой он сумел прикоснуться к неизведанному…

— Идем? — я взяла на себя роль проводника в реальность.

Трещина была слишком мала, а риск — велик, чтобы ради сомнительного результата подвергать угрозе всю операцию.

— Освободить площадку, — отведя взгляд, приказал Даудадзе бойцам, которые до этого момента если и обращали на нас внимание, то делали это очень аккуратно.

Команда была выполнена мгновенно. Пара секунд и довольно большая, утоптанная множеством ног поляна оказалось пустой.

— У вас еще есть возможность передумать, — придержал меня за плечо полковник, когда я собиралась сделать первый шаг.

— Какие же вы все… одинаковые, — оглянулась я.

Взгляды лишь коснулись друг друга. Мой был холодным, надменным… Его… Я боялась ошибиться, лишь надеялась, что тень смятения мне не показалось.

Больше он меня не останавливал. Прошел вперед, остановился, немного не дойдя до середины.

— Откуда у вас шрам? — замерла я напротив. Два метра…

— Беспечность молодости, — повел он шеей, разминая. Подвигал плечами, переступил с ноги на ногу. Никакой стойки, но ощущение, что готов и к атаке, и к обороне, было отчетливым.

— Потому и не свели, — мягко «ушла» я в сторону.

В глаза не смотрела, на лицо — тоже. Я вообще не смотрела на него, растворяясь, расползаясь в том воздухе, что обтекал и меня, и его.

— Потому и не свел, — согласился он…

Обманное движение… удар… блок… еще удар…

Он атаковал жестко, вкладывая в каждый удар неистребимое желание жить…

Результат не заставил себя долго ждать…

Кулак впечатался в грудь…

Сердце ухнуло в последний раз и… замерло, поставив точку, после которой уже ничего не было…

И только имя…

Одно имя…

Риман…

… замерло неслышным шепотом на моих немеющих губах…

* * *

Я видела…

Черное небо…

Дождь…

Капля упала на родное лицо, прочертила по щеке влажную дорожку…

На дрогнувшей ладони качнулся шар, в котором бесновалась мгла…

Затем мелькнула мысль: «Убивать — нельзя, не убить…»

Принадлежать мне она точно не могла…

И крик… Звонко! Решительно!

— Она еще жива!

Мир, в котором я находилась, Землей назвать было трудно…

— Не хотите открыть глаза?

Прозвучало не то с насмешкой, не то даже с легким ехидством. Но отреагировала я не на вопрос, и даже не на тон… На голос, который принадлежал отнюдь не Даудадзе.

— Господин генерал, — не без труда выполнив высказанную просьбу, посмотрела я на Кокорина. Скривилась. То ли от боли, то ли… от брезгливости, — неожиданная встреча.

— Так ли? — качнул он головой, — Вы же меня просчитали?

— Не совсем, — поморщилась я. Попыталась приподняться… когда не получилось, посмотрела на стоявшего чуть в стороне полковника. — Не поможете?

Тот подошел сразу… рассказав о своих взаимоотношениях с Кокориным больше, чем могли сделать слова.

Здесь они были на равных.

Подхватив под мышки, приподнял…

И опять, лишь секунду мы смотрели друг на друга, но вполне хватило понять: будь его воля, он бы меня добил…

Не потому что ненавидел, потому что имела то, к чему стремился он.

В отличие от меня, в свободе он не нуждался.

— Добралась только до вашего исполнителя, — продолжила я, ухватившись за руку Даудадзе. Мелькнувшую мысль не отбросила, та вполне могла лечь в основу будущих действий. — Жаль, не успела…

— Не могу разделить ваши сожаления, — спокойно отреагировал генерал на мой эмоциональный срыв. — Но об этом вряд ли стоит говорить.

Он развернулся, собираясь уйти, но я остановила:

— Когда вы начинаете?

Его улыбка, когда оглянулся, выглядела довольной… словно моя проницательность была ему приятна:

— Через час.

— Орлов жив? — воспользовалась я короткой заминкой.

— А разве это имеет теперь какое-либо значение? — тут же уточнил он. Чуть поправил набедренную кобуру — оба были в полевке и при оружии. Когда я качнула головой, все-таки снизошел до ответа: — Да, но сомневаюсь, что это надолго.

Даудадзе следом за Кокориным не последовал, лишь закрыл за ним дверь и вернулся. Поднял за спинку стул, придвинул ближе к дивану, на котором я лежала — находились мы опять в его комнате, присел.

Молчание было коротким, но… тягучим, волнительным.

— Зачем вы это сделали? — наконец произнес полковник, предпочтя больше не встречаться со мной взглядом.

— А вы не догадываетесь? — насмешливо протянула я, но… перестаралась с проявлением эмоций. Пришлось скривиться от тугой, спрессованной боли, на миг заполнившей грудь.

С его стороны реакции не последовало — Даудадзе знал, что корсет вкупе со специальной прокладкой распашонки слегка погасили его удар, дав мне шанс продолжить свое существование.

— Он пойдет на все наши условия…

— Он?! — совершенно неожиданно для полковника, с яростью закричала я, используя те немногочисленные возможности, которые у меня еще остались. Не предотвратить — этим занимались другие, закончить начатое. — Я просила не считать меня дурой, но вы предпочли не услышать предупреждения, — продолжила я, не снижая экспрессии. — Кому нужна его жизнь?! Тому, кто придет к власти после Ильдара?!

— Незаметно, чтобы она была нужна вам, — поднимаясь, произнес вдруг Даудадзе. В голосе звучало сожаление…

— Мне?! — мне вполне хватило сил, чтобы удержать полковника, перехватив его за руку. — А вам нужна жизнь того жреца, который сделал с вами вот это…?! — сжимая его запястье, кричала я. — Вы не мечтали увидеть, как его труп будет лежать у ваших ног?! — Тяжесть в груди пробивалась болью, но для меня она была где-то там… вне меня. — Вы разве не хотите почувствовать себя живым?!

Он продолжал молча смотреть на меня… Все такой же отстраненный, все такой же собранный…

Я же, обессилев, отпустила его руку, откинулась на высоко поднятую подушку и прошептала… не обреченно, не сдавшись на волю обстоятельств:

— Они просто отдали меня ему… Потому и тянули со Скорповски…

Минута тишины и… Даудадзе прищурился, глядя на меня с сомнением:

— Кто?

— Орлов, — вымотано прошептала я.

— Что? — склонил он голову, разглядывая меня, словно лишь теперь увидел.

— Это была сделка, — презрительно выдавила я из себя. — Догадалась поздно. — Вздохнула… так же медленно выдохнула. Усмехнулась… Получилось без горечи, просто… принимая ситуацию. — Помогите мне сесть… пожалуйста…

Он поднялся… посмотрел на меня сверху вниз… наклонился…

Обхватив его за шею руками, прижалась, насколько это было возможно, прошептала в самое ухо… жестко, упрямо:

— Я лучше сдохну!

— Останешься с нами… — не предложением — фактом, произнес он.

— Нет! — твердо отрезала я. И повторила, чтобы уже совсем безоговорочно: — Нет!

Отдирать меня Даудадзе не пришлось — силы не равны, он просто отстранил, удерживая за плечи.

Такого ответа полковник не ожидал.

Нет, не так. До этого мгновения он допускал, что все мои выходки были лишь игрой, теперь…

— Почему? — в его голосе слышался искренний интерес.

— Почему? — переспросила я, заставляя себя держать спину ровно. — Потому что я больше никогда и никому не подчинюсь. Лучше — смерть!

Высказаться на эту тему Даудадзе не успел. Дверь приоткрылась, в комнату заглянул Кокорин. Окинул нас насмешливым взглядом:

— Пикантно… — хохотнул он, но внутрь не вошел. — Не любишь ты, полковник, простых решений… — добавил с издевкой. — Лучше держись от нее подальше…

— Это все? — на мгновенье посмотрел на него Даудадзе, продолжая поддерживать меня за плечи. Голос мертвый, холодный… — Разберусь… — Он дождался, когда дверь вновь закроется, усадил меня на диван, сам присел на корточки напротив. — Говоришь, лучше смерть?

— Да, — совершенно спокойно ответила я. — И лучше это произойдет здесь и сейчас, чем…

Он сдернул меня рывком, прижал к ближайшей стене… Ярость клубилась в его глазах, выплескивалась, разъедая его маску, заставляя ее плавиться, таять…

— Я. Тебя! Не боюсь! — с брезгливой улыбкой произнесла я медленно, по слогам, видя то, что не заметил бы никто, кроме меня…

Даудадзе держался на грани… Чуть подтолкни…

— Я — вернусь, и мы договорим, — тем не менее, довольно ровно произнес он. Отпустил, отступил, но стоял рядом, готовый подхватить, если начну падать.

Я в его поддержке не нуждалась… Все, что мне оставалось, поставить точку.

— Нет, — улыбнувшись, качнула головой, — не договорим. — Задуматься я ему не дала: — Полковник Даудадзе, — начала четко, продолжая держать его взгляд и, с какой-то потаенной грустью наблюдая, как меняется выражение лица стоявшего напротив мужчины, — именем Галактического Союза, вы — арестованы.

Хотела добавить, за что именно, но не стала… За меня это могли сделать и другие.

Три тройки, которыми вот уже несколько секунд пульсировал специдентификатор, являлись сигналом к началу операции…

Орлов появился спустя два дня. Заглянул в палату, куда меня поместили по его же приказу, вновь исчез в коридоре.

Вернулся уже в компании Кривых и Низморина. Ежов и Злобин, по его словам, тоже собирались, но кто-то должен был и служить отечеству, отбиваясь от штабных. Те до сих пор до конца не поверили, что Координационному Совету за их спиной удалось провернуть операцию, в результате которой было арестовано более чем сорок высших чинов, входивших в руководящий состав антиправительственной организации «За будущее Галактики».

После первого обмена любезностями, чуть сгладившего легкое напряжение — отсутствие информации не способствовало моему радушию, дошло и до вопросов. Впрочем, было тех немного. Оказалось достаточно увидеть довольного генерала, чтобы многое стало понятно и без слов.

— Ну, спрашивай, спрашивай, — подбодрил меня Орлов, заметив, как я на мгновение стушевалась, переводя взгляд с Низморина на Кривых и обратно.

— А вы бы, Николай Сергеевич… — грозно начала я, но была вынуждена замолчать, когда Орлов поднял руки, требуя милости. — Вот так всегда, — буркнула я, с трудом сдерживая улыбку, — только настроишься…

— Давай начну я, — Валера прихватил яблоко из вазы, стоявшей на столике у кровати, осмотрел его внимательно, надкусил… смачно, с аппетитом. — Говорит он, говорит, — еще не до конца прожевав, произнес он, отвечая на мой угрожающий взгляд. — Блок ты ему до конца не сбила, но потрепала достаточно, чтобы тот не сработал.

Пугаться было поздно, но… именно после этих слов я окончательно осознала, по какой грани мы все тогда прошли.

Я, поторопившись с последней репликой…

Низморин, ворвавшийся в комнату Даудадзе, когда тот уже придушил меня настолько, что я успела попрощаться с жизнью…

Прикрывавший Валеру боец, которому и досталось плазмой…

Обошлось без серьезной крови — захват прошел едва ли не идеально, но цену этой слаженности действий я слишком хорошо знала, чтобы повестить на кажущееся искренним веселье Орлова, на демонстрируемый Низмориным задор, на… добродушную ухмылку Кривых, которому довольно долго пришлось оставаться сволочью…

— Ниточки идут на Самаранию? — успев до очередной реплики Низморина, уточнила я.

Тот помялся, покрутил яблоко… точным броском отправил в утилизатор:

— Да! — ответил он коротко. — Это был еще один бой…

— … но далеко не последний, — продолжила я, хмыкнула… смотрелся Валера довольно потрепанно: — Досталось?

Тот пожал плечами, поморщился:

— Гнило там, внутри. От человеческого только останки…

— Кто его кодировал? — не задержалась я со следующим вопросом. Пока они чувствовали себя виноватыми.

— Всю информацию мы передали лиската, — опередил Низморина Орлов.

Я злорадно ухмыльнулась, давая понять, что он весьма неаккуратно подставился.

Генерал ситуацию просчитал тут же (я сделала вид, что поверила в оплошность), попытался найти поддержку у Кривых, но тот, подчеркивая свою нейтральность в этом вопросе, отошел к окну. Еще и отвернулся, предпочтя рассматривать открывающуюся с тридцать третьего этажа панораму.

Что ж… там было, на что посмотреть. Не знаю, так получилось или даже этот нюанс генерал предусмотрел, но из окна палаты весь комплекс Штаба Объединенного флота был, как на ладони.

— Та шестерка, которую нам передало ОСО… Это ведь…

— Мы сделали все, чтобы привлечь к тебе внимание, — без малейшего сожаления перехватил Орлов тему. — Знали, что у нас слив и были уверены, что мимо этой информации не пройдут.

— А копия той записи?

На этот раз ответ взял на себя Кривых. Развернулся резко… Симпатии к нему я так и не испытывала, но уважение уже пробивалось, как отражение того, с чем сумела разобраться.

Тянуть то, что он держал на себе… Серьезная работа!

— Кокорин выплыл благодаря тебе, — четко произнес он. Еще один… профи… — Все вообще было…

Закончить я ему не дала, махнув рукой — мол, продолжать не стоит и посмотрела на тут же подобравшегося Орлова:

— На службу когда, господин генерал?

Орлов улыбнулся… понимающе:

— Уже свербит?

Я, тяжело вздохнув, кивнула…

Это была моя жизнь…

Мое предназначение…

История 2. Предел

Глава 1

— Что? — я вскинулась еще до того, как рука Валенси коснулась плеча.

Хватило просто оказаться рядом…

И ведь никакой опасности!

— Ты кричала, — ответила она, дав команду включить свет и пристроившись на краю постели.

— Извини, — резко выдохнула я, приводя в порядок дыхание. Села, прижав ноги к груди и подтянув к груди о деяло.

Ровно две недели…

В ситуации, в которой те три дня на базе стали наиболее спокойными, права на реабилитацию я не имела. Не по правилам — по собственной совести.

— Мне лучше вернуться домой… — уверенно посмотрела я на подругу.

Было не лучше, но… Выбраться из этого омута могла лишь я сама.

— Лиз… — ладонь Вали накрыла мою, — ты должна остаться.

И не возразить — о разговоре с Низмориным упомянула сама.

Как получилось, что остались одни, сразу и не сообразила… вроде только и Орлов крутился поблизости, да и Ханаз о чем-то спрашивал, а тут только Валера и я. И не сказать, что тяжесть воспоминаний… все в рамках отработки задачи, но в душе шевельнулось ожиданием.

Предчувствия не подвели, хватило короткой, но категоричной фразы: «Тебе стоит пожить какое-то время у Валенси». Вопрос: «Почему?» — задавать не пришлось, продолжил подполковник сам, не дожидаясь уточнений. Предупреждение сводилось к серьезной ментальной нагрузке, которая могла иметь последствия, но взгляд говорил о другом: он прекрасно понимал, чего я боялась, не признаваясь в этом даже самой себе.

Черное небо, ставшее олицетворением ниточки, связавшей меня и Римана.

И капли дождя на его лице…

Слишком реально, чтобы не поверить. Слишком больно, чтобы не просыпаться ночью от чужого крика: «Она — жива!»

— Сколько время? — спросила я, отказываясь продолжать о моих проблемах.

— Шесть, — вздохнула Вали, поднимаясь. — Вечером буду ждать, — закончила уже у самой двери. — Кстати, — она развернулась резко, — почему тебя не было на новогодней вечеринке?

Прежде чем ответить, откинула одеяло, опустила ноги на пол…

Что я могла сказать?

Если только правду…

— Хотела дать шанс Лазовски, — хмыкнула, вставая. — Надеюсь… — заканчивать я не стала. Валенси достаточно было и намека.

— Я так и подумала, — вполне серьезно ответила она, кивнув. И… вышла из комнаты, посчитав, что со всем остальным я уже справлюсь.

В чем-то была права — когда знаешь свой страх в лицо, подружиться с ним становится проще.

В чем-то…

С каждым новым днем в моей душе становилось все меньше спокойствия. Виной тому был не знающий покоя Риман…

— Завтракать будешь? — поинтересовалась Валенси, когда я, ровно через двадцать минут, уже полностью собравшись, появилась на кухне. Ответить не успела — в последнее время подруга все чаще обходилась без моих реплик: — Кофе и запеканка на столе.

— Вали… — позвала я ее, вновь ловя себя на том, что вот эта новая Валенси Шуэр кажется совершенно незнакомой.

— Извини, — тут же отмахнулась она, — Антуан сегодня делает пробный вброс по Далину.

Все, что оставалось, лишь кивнуть. История с адмиралом Соболевым, которого целенаправленно «топили», освобождая место другому, была мне хорошо известна. И не только благодаря Орлову, для которого я очень аккуратно подбирала нужную информацию, но и двум из трех братьев, служившим в ударной армаде, которой тот командовал.

Сволочная ситуация…

Одна из множества сволочных ситуаций, которые нам предстояло разгребать.

— Мое предложение остается в силе, — небрежно кинула я, берясь за кружку с кофе. Губы невольно дернулись, пытаясь сложиться в улыбку. Предвкушение… Аромат уже щекотал ноздри, заставляя мечтать о первом глотке.

— Я помню, — отозвалась Валенси, отходя к окну, — и даже не откажусь, если накидаешь пару-тройку статей, — неожиданно обернулась она ко мне. — А то скоро забудешь…

Оборвала она сама себя… на полуслове. Взгляд стал «стеклянным», направленным куда-то мимо меня…

Знакомая картинка. Это когда перед глазами начинают выкладываться строчки будущего репортажа…

Когда я в шесть сорок пять покидала дом, Валенси сидела в своем любимом кресле у камина и что-то быстро набирала на планшете.

— Что у нас плохого? — ответив на приветствие и зябко поежившись (терморегуляция форменной куртки еще не вышла на оптимальный режим), поинтересовалась у Марвела. Меня вновь охраняли в особом режиме.

Тот задумчиво посмотрел на все еще темное небо — светало в это время года ближе к девяти, пошевелил губами, словно раскидывая все произошедшее за последние восемь часов по разным столбцам и выводя итог на будущее:

— К десяти обещал заглянуть Злобин, в тринадцать нуль-нуль — совещание у директора. — Он замолчал, дождался, когда я займу свое место в катере, и только устроившись напротив, продолжил: — По Шуте решение так и не принято?

Стиль работы, заложенный еще Лазовски — каждый выполнял свои задачи, но делал при этом общее дело. Мы с Эдом об этой истине не забывали, тому же учили и новеньких. Чужих проблем нет, все, что вокруг — свое, со всеми вытекающими последствиями.

Виешу Шуте полностью вписывался в схему. И со своим… предательством, и со своими победами, благодаря которым удалось избежать огромных жертв. На мысль о возможных диверсиях на внеорбитальных базах из списка Джаресяна меня натолкнули его черновики. Место лежки Джона Радиса просчитал тоже он.

— Это лишь вопрос времени, — злорадно усмехнулась я, откидываясь на спинку кресла.

После госпиталя Шуте находился под домашним арестом. Безопасники Координационного совета и требовали более кардинальных мер, но я была непреклонна — маршал работал в рамках оперативного плана, разработанного мною и Ханазом. Шаиль свое участие в этой авантюре признал. Готов был подтвердить и на глубоком сканировании, точно зная, что подобные жертвы ему точно не грозят. Не с тем массивом тянувшегося за ним прошлого.

— Трудно им с вами, — понимающе улыбнулся Грони, намекая на тот самый, первый допрос после завершения активной фазы операции, так и прошедшей по сводкам, как «Янус».

Вел его полковник Кривых…

Так значилось в протоколе.

Закончилось все довольно мирно, но лишь благодаря вмешательству Орлова. Как только начало «коротить», генерала вызвал Ханаз, присутствующий при нашем разговоре по требованию Жерлиса.

Выглядело мелочно, но тот факт, что без «дилетантов» из Службы маршалов схему с генералом Кокориным они бы проср***, полковник был вынужден признать.

Останавливаться на этом я не собиралась… Понятно было не только мне.

— Это всего лишь игры, — хмыкнула я, не без удовлетворения вспоминая выражение лица Орлова, когда тот, попросив Кривых ненадолго выйти, присел за стол.

Обреченность — не обреченность, но осознание, что они сами загнали себя в угол, дав мне против себя серьезные козыри, просматривалось на его лице довольно отчетливо.

— Вы позволите… — неожиданно произнес Марвел. Сбил с мысли о том, что конкурентная борьба на моем уровне доставляла немало удовольствия.

— Да, конечно, — кивнула я, успев подправить собственные рассуждения. Все было так, но… вопрос: готова ли я платить соответствующую цену за подобные развлечения, оставался открытым.

— Они не отдадут Шуте, — прозвучало не просто твердо — категорично.

— Я — знаю, — была вынуждена признать я, уже давно придя к этим же выводам.

С одной стороны — сильнейший аналитик, от которого не откажется ни один из отделов с более высоким допуском, чем наш. С другой… серьезный прокол. Поймать можно не только его, но и меня, заставив согласиться со своими требованиями. С третьей… в чем-то они были правы — в преддверии будущей войны место для таких спецов, каким стал Шуте, в иных структурах. В четвертых…

— Но это не значит, — подмигнула я Марвелу, — что я не собираюсь сделать все возможное и невозможное, но не допустить подобного.

— Думаю, именно поэтому они и тянут с окончательным решением, — совершенно серьезно отозвался Грони, — но… — не закончив, отвел взгляд, чтобы уже через секунду вновь посмотреть на меня: — Приказ: доставить вас в Кошево.

— В Кошево, так в Кошево, — дернула я плечом, стараясь, чтобы выглядело максимально небрежно.

Вот только перед глазами вновь застыло черное небо… с каплями дождя, стекающими по родному лицу.

* * *

— Господа офицеры, — поднялся Орлов, не дожидаясь, когда займу свое место за столом (я опять была последней), — я обязан напомнить, что все, что вы сейчас услышите, является государственной тайной…

Слова стали привычными, но каждый раз звучали, как первый, настраивая на напряженное ожидание.

Сегодня, несмотря на относительно спокойную оперативку, оно воспринималось наиболее отчетливым.

И все это без видимых причин…

Я бросила быстрый взгляд на Шторма — тот обычно был в курсе событий. Этот случай стал исключением, полковник тут же качнул головой, добавив повод, чтобы ощутить тревогу. Подспудную, но от этого не менее гнетущую.

— Господин адмирал, — словно и не замечая, как на лицах присутствующих проявляется та, другая, собранность, когда обратного пути уже нет, повернулся Орлов к Ежову, — прошу вас.

Сердце неприятно екнуло, откликаясь на выстроенную мысленно цепочку: Ежов, Самариния, Риман, но тут же забилось ровно — была уверена, случись что с Исхантелем, почувствовала обязательно.

— Господа офицеры, — Ежов обвел нас острым взглядом, вновь заставив замереть — и ведь не задержался на мне ни на миг, но в спинку кресла едва ли не впечатало, — семь часов назад был тяжело ранен эклис Ильдар.

Тишина стала зловещей. На меня никто так и не посмотрел, но в воздухе витало: «Она предупреждала… Предупреждала…»

— Подробности? — опередила я Кривых.

— Никаких, — «обрадовал» нас Ежов. — Все, что известно — Триада под властью кайри эклиса.

— Это — хорошо, — признавая, что могло быть и хуже, вздохнула я. Не облегченно, просто принимая новые правила игры.

— Хорошо? — Кривых предпочел обратиться непосредственно ко мне.

Прежде чем ответить, «прошлась» пальцами по столу. Не в ритме излюбленного штормовского марша, позволяя себе те минимальные действия, которые были доступны:

— Это значит, что Риман держит Триаду. И пока это так… — Я перевела взгляд на Ежова: — Мне нужно все.

Черное небо и капли дождя…

Покушение на Ильдара не вписывалось в мою схему.

— Давайте начнем с ваших предположений, — аккуратно поправил меня адмирал от военной разведки.

— Я — аналитик, а не оракул, — излишне нервно дернулась я, но тут же расслабилась, напоровшись на полный спокойствия взгляд Шторма.

Что бы ни происходило, Слава продолжал действовать на меня отрезвляюще.

Как и Лазовски… когда-то…

Шло время, менялись действующие лица… антураж… но оставалось главное — путь, по которому я продолжала идти…

Патетика…

Да — патетика, вперемешку с иронией, чтобы не тошнило от слащавости.

— Обработанные нами данные по Самаринии, — начала я, придвинув к себе чистый лист бумаги. В отличие от Орлова, рисовала редко, но сама возможность добавляла мыслям порядка, — говорят о том, что мы наблюдаем два независимых друг от друга процесса. Один — не без труда просчитываемый, но прекрасно вписывающийся в схему попытки смены власти в секторе. Второй — идущий параллельно, о котором мы не имеем ни малейшего представления. Но именно в его рамках произошло покушение на кайри эклиса, а теперь и на самого эклиса.

— Вы…

— Да, господин полковник, — оборвала я Кривых, — в этом выводе я совершенно уверена. Первый этап активных действий не привел к ожидаемому результату — глубокой дестабилизации обстановки в секторе не произошло. Более того, власть эклиса упрочилась признанием божественной сути его кайри. Смерть Ильдара при таком раскладе теряет смысл. Хотя бы в ближайшей перспективе.

— Но, тем не менее, он тяжело ранен, — с той стороны внешки заметил Шторм, вальяжно откинувшись на спинку своего любимого кресла.

То ворчливо скрипнуло кожей, полковник довольно улыбнулся… тронул усы…

Орлов чуть заметно качнул головой, Злобин опустил голову, похоже, пряча от всех отражение лукавства, которое я приметила в глазах Шторма.

Даже Лазовски с Ежовым изобразили что-то похожее на легкое смущение, словно стыдились того… шального, что затронуло и их… И только Кривых был отстраненным до равнодушия, выбиваясь из того общего, что связывало всех остальных…

О причине мне было известно — поделился Шаевский. В Координационном совете принимали ставки: кто — кого.

В списке фаворитов два имени. Мы с полковником…

— Но, тем не менее, — с теми же интонациями парировала я, — власть на Самаринии у Триады.

— У кайри эклиса, — поправил меня Ежов. Тоже как-то… излишне аккуратно.

— У Римана Исхантель, — не удержалась я от легкого сарказма. Адмирал еще хотел что-то добавить, но я качнула головой, предлагая вводную часть на этом считать завершенной. — Вопрос к вам, господин генерал, — развернулась я к Орлову. — Сколько времени потребуется на корректировку плана с учетом вновь открывшихся обстоятельств, окажись вы на месте тех, кто работает против действующей власти?

— Сутки, — не задумываясь, отрезал он. — Максимум — двое.

— Добавляем еще одни на согласование с внешними структурами, — поправила я его. — И это при условии, что решатся действовать, в чем я без дополнительных данных не уверена.

— Мои аналитики дают аналогичный прогноз, — вклинился Ежов.

— Рекомендации? — это опять был Орлов.

— Готовность по пограничным базам, плюс парочка эскадр на границе сектора. На случай экстренной эвакуации.

— Я бы просил больше, — подал голос Шторм, продолжая изучать что-то на дисплее планшета. — Пока штабные еще считают, что должны…

— Согласна! — поддакнула я, вновь опередив Кривых. Вот только продолжением полушутливого предложения Славы мои слова не были.

Мимо остальных серьезность прозвучавшей реплики не прошла, но задавать встречный вопрос никто не торопился, отдавая инициативу Кривых.

Демонстрация мужской солидарности…

Полковник тоже тянул паузу, пока та не стала выглядеть искусственной и лишь после этого спросил:

— Еще… выводы?

— Нет! — резко выдохнула я, чувствуя, как леденеет все внутри.

Уровень… Я сама тянула себя на ту ступень, где решения учитывали тысячи, а то и миллионы жизней.

Поднялась, не то, чтобы не в силах продолжить, но давая себе время еще раз обдумать все, что собиралась сказать.

Связного — минимум, многое на грани ощущений…

«За» и «против»…

Второго оказалось значительно больше.

Остановилась у псевдоокна… Пейзаж тот же, что и наверху, за границей метеорологического купола… Тяжелое небо. Снег. Серые, Размытые штрихи леса…

На счету, возможно, каждая минута…

— Лиз… — пристроился рядом со мной Орлов.

— Если они начнут действовать, господин генерал, — не посмотрев на него, все-таки заставила себя говорить, — это будет уже не череда провокаций — полноценное выступление, способное довольно быстро перерасти в гражданскую войну.

— Это — единственный вариант? — уточнил Орлов, так и не сдвинувшись с места.

Лишь я и… он.

Он и… я.

— Нет, — признала я, что зацепилась за самый мрачный прогноз. — Судя по последней информации от Валанда, он вышел на нескольких ключевых игроков. Список короткий, но шанс сбить масштаб присутствует.

— Вопрос: воспользуются или нет…

— Нам придется решать: вмешаться или нет… — отзеркалила я. — Последствия. И в том, и в другом случае. — Я подняла взгляд на генерала: — Вам ведь все это и без меня известно…

— В отличие от тебя, — чуть заметно улыбнулся Орлов, — аналитики адмирала значительно более осторожны в своих суждениях. — И добавил, глядя с тем самым задором, который был мне хорошо знаком по Шторму: — Вопрос вмешательства они даже не поднимали.

— Тогда может и мне сделать вид… — усмехнулась я, только теперь оглянувшись.

На нас смотрели.… Некоторые, с нескрываемым умилением.

Славку хотелось пристрелить.

Навязчивая идея?! Еще немного и могло стать смыслом жизни.

— Господин адмирал, — обращаясь к Ежову, развернулся Орлов, — как считаешь, штабные по достоинству оценят наше предложение о военной поддержке дружественного сектора?

Ежов думал недолго, да и обошелся без шутовства:

— Если подать под соответствующим соусом…

— Я могу поговорить с Риманом… — чуть слышно произнесла я, воспользовавшись тем, что адмирал не спешил с продолжением.

— Не можешь, — оборвал меня Орлов так же негромко. Когда я передвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза, поморщился, давая понять, что остальное может оказаться для меня неприятным: — Лиската трижды отказался от разговора с тобой. Последний раз — сорок минут назад.

Черное небо… Капли дождя…

— Значит, будем работать с тем, что имеем, — насколько это было возможно спокойно, отозвалась я. Ответила взглядом Лазовски, наблюдавшему за мной с нескрываемым напряжением. — Господин полковник, — направляясь к своему месту за овальным столом, обратилась к Кривых, — как насчет того, чтобы предоставить мне расширенный доступ к данным по Самаринии? — Остановилась на мгновение рядом с ним, склонившись едва ли не к самому уху: — Это ведь в вашей компетенции?

Всего лишь стиль общения…

Чем тяжелее…

* * *

— Госпожа помощник директора Службы маршалов! — весьма официально окликнул меня Злобин, когда Орлов объявил наше сборище закрытым.

Совещанием в полной мере эта встреча не являлась, скорее, обменом мнениями по неожиданно всплывшему вопросу. Узкий состав участников, да и риторика на уровне дружеской посиделки, несмотря на соблюдаемый внешне официоз, этот факт только подтверждали.

Еще один довод, говоривший за мой вывод о формальности общения — отсутствие кода «экстра» на оперативке. Впрочем, у последнего имелись еще как минимум два нюанса.

В первом присутствовала мысль о канале, по которому шла информация о ранении эклиса Ильдара. Да — Валанд, да — через Ежова, но… не тот, который санкционирован Риманом, другой… светить который адмирал без веских на то оснований не собирался.

Так что действий «по протоколу» стоило ожидать, как только те же сведения проявятся через иной источник, дав возможность устроить небольшую показуху, но уже в расширенном составе.

Со вторым все выглядело значительно драматичнее. Утечка в Координационном совете продолжалась несмотря на арест Кокорина, а в кабинете Орлова присутствовали лишь те, кому генерал безоговорочно доверял.

С одной стороны — приятно, с другой… Мы опять работали, в любой момент ожидая удара в спину.

— Господин адмирал! — с оскалом вместо улыбки, обернулась я к подходившему ко мне Злобину. — Неужели я еще что-то упустила?

Две недели…

Допросы — каждый день. Кривых, сам Злобин, один из заместителей Ежова — вице-адмирал Мельников, отзывавшийся на позывной «Ангел», но не имеющий к этой летающей братии ни малейшего отношения.

Вопросы, вопросы, вопросы…

От самых вежливых, до совершенно бестактных, включавших цвет нижнего белья Даудадзе и родинки на его теле, о чем я не имела ни малейшего представления…

Реалии нашей службы. Отыграть — самое простое, все сложное начиналось потом.

— Вот не любите вы нас, госпожа Элизабет, — остановился он рядом, удрученно качнув головой. И даже перешел на «вы», хотя общение уже давно строилось по схеме, сложившейся у нас с Орловым и Ежовым.

— А есть за что? — «искренне» удивилась я, машинально отметив, что Кривых продолжает наблюдать за мной, хоть и делает это весьма аккуратно.

Тоже сволочизм, но уже с другим знаком. Они делали все, чтобы прикрыть меня со всех сторон. Потому и вытягивали душу, предпочитая взять эту задачу на себя, чем позволить кому-либо найти малейшую нестыковку.

— А ведь я к тебе почти с хорошей новостью… — продолжил стенать Злобин, но теперь едва ли не с обидой.

Получалось у него весьма убедительно. По-родственному…

— А разве такие бывают? — вновь продемонстрировала я зубы.

— Тебе судить, — с добродушной улыбкой откликнулся Злобин, прихватив меня под руку и выводя в коридор. — Ты ведь обратно к себе?

— Хотите составить компанию? — хмыкнула я.

Добродушный дядюшка…

Обманываться было опасно если и не для жизни, то для собственного спокойствия — точно.

— Да что ты?! — воскликнул адмирал возмущенно. — Да будь моя воля…

— Так что там с почти хорошей новостью? — перебила я, ценя и свое, и его время. Понятно, что без прелюдии иногда не обойтись, но и затягивать, когда все всё понимают, не стоило.

— Мы тут серьезно взвесили… — все-таки не удержался он, чтобы оставить последнее слово за собой.

— И решили вернуть мне Шуте, — продолжила я, остановившись.

Злобин тоже был вынужден замереть, но спиной к Кривых, следившему за нами от двери кабинета Орлова.

Плотная опека… Иногда это действовало на нервы.

— И — да, и — нет, — замялся адмирал, глядя на меня с сочувствием.

— Интересный расклад, — поморщилась я, пытаясь себе представить, как может выглядеть злобинский вариант. Понятно, что не без подвоха, но вот насколько пакостно…

Не для меня, для — Виешу. Как и раньше, отдавать парня на растерзание акулам из ССБ я не собиралась.

— Ты же понимаешь, — Злобин резко прекратил ерничать, — что в Штабе тоже не идиоты, соображают, что и к чему?

Пришлось кивнуть… Насколько бы автономной ни была контора под названием Координационный совет оперативного реагирования, в ведомственной иерархии она занимала отнюдь не верхнюю строчку.

Да и щелчок по носу в виде нескольких высших офицеров, попавших под следствие благодаря нашим действиям, лояльности не добавлял. И не важно, что вроде как все радели за отчизну…

Нюансы… Куда ни посмотри, им везде находилось место.

— И как выглядит компромиссный вариант? — поинтересовалась я, намекая, что оценила все трудности, с которыми им пришлось столкнуться, отвоевывая моего сотрудника.

— Он — твой, — вот теперь Злобин улыбнулся по-настоящему, — но переходит в резерв первого аналитического блока.

Стоило признать, что могло быть и значительно хуже.

Признать это сразу?!

— Лиз… — угрожающе протянул адмирал, заметив в моих глазах воодушевление, — давай эту стычку перенесем на попозже?

— Перенесем или… — не отказала я себе в удовольствии слегка поддеть адмирала.

Впрочем, ни одному из нас думать перепалка не мешала, если только делала мысли острее, что шло только на пользу.

— Тут наши сделали новую выборку по Барберяну и Суховей, — выщелкнул он из браслета слот, подал мне.

Практически извинение…

Взять Джона Радиса живым не удалось — ранения, несовместимые с жизнью, но спецы из группы Лазовски успели подсуетиться, просканировав уже практически погибший мозг. Вряд ли взяли много — структура памяти разрушалась первой, стирая временные маркеры и перемешивая события, но иногда хватало и мелочей.

Тот это случай или нет, мне предстояло узнать, но сам факт, что поделились, говорил о многом. Близко к варианту, когда уже не только использоваться, но и работать на равных…

Я не обольщалась — уровень доступа несравнимый, но как жест доброй воли оценить была готова.

— Ты чем-то недовольна? — удивленно вскинулся адмирал, когда я, убрав слот в разъем комма, скептически хмыкнула.

— Что вы?! — продолжая иронично улыбаться, отозвалась я. — Просто мы с Ханазом уже успели вычеркнуть этих ребят из списка своих разработок.

— Вот где тебя только Орлов нашел? — проворчал Злобин и… неожиданно притянув к себе за голову, поцеловал в лоб: — Не обольщайся, девочка, — развернув меня спиной к себе и подтолкнув в сторону лифтовой площадки, продолжил он с теми же интонациями, — эти твари на нашем с тобой веку вряд ли переведутся.

— Умеете вы возвращать на землю, — не обернувшись, бросила я, следуя в указанном направлении.

Улыбка сошла с моего лица уже через пару шагов.

Реальность…

Иногда хотелось просто открыть глаза и очнуться.

— Приказ по Шуте, — Грони оказался рядом, как только я поднялась наверх.

Местные безопасники были явно недовольны подобной шустростью, но не придерешься. Все в рамках правил… с теми самыми нюансами, когда если не запрещено, то попробуй докажи, что ты здесь лишний.

— Знаю, — дождавшись, когда и остальная четверка займет свои места, ответила я, — но радоваться рано.

— По принципу: могло быть и хуже? — проявил он догадливость, продолжая держаться впритык ко мне.

— По принципу: еще ничего не закончилось, — «обнадежила» я. Сама не очень-то верила — понятие «резерв» было весьма относительным, но на лучшее надеялась. — Передай Эскильо, что я прошу присмотреть.

Кивком Марвел не ограничился, похоже, предполагая подобный вариант:

— У Эда в запасе есть девочка.… - Не закончил он сам, давая возможность додумать мысль до конца.

Пока я размышляла, продолжая идти к лежавшему на стапеле катеру, успел сложить пальцы «пистолетом» и прицелиться в стоявшего на краю площадки бойца.

— Это было обязательно? — продемонстрировала я недовольство, отметив, как к тому сразу направился старший охраны.

На Грони он бросил крайне недовольный взгляд.

— Из-за таких как он… — неожиданно огрызнулся Марвел, но вновь оборвал сам себя: — Извините, госпожа Лазовски, но спать на посту…

И ведь был прав — глаза у бойца были открыты, что не мешало ему находиться где-то не здесь, но…

— Про девочку я подумаю, — перебила я Грони, останавливаясь у катера. Оглянулась, посмотрев на главное здание ОСО…

Не прощание, вот только…

То, что крылось за этим «вот только», было еще очень туманно, но… уже было…

Глава 2

Гордон вновь выглядел другим!

Планета, до недавних пор считавшаяся негласной столицей вольных, была хамелеоном. Внешне — все благопристойно. Уносящиеся к облакам небоскребы, служившие визитной карточкой наиболее известных трансгалактических корпораций, считавших своим долгом открыть на Окраинах свои представительства. Театры, оперные сцены, медицинские клиники, собравшие под своими крышами наиболее прогрессивные и, зачастую, запрещенные в других секторах методики лечения, современнейшие космопорты…

Стоило покинуть центральные районы городов-мегаполисов или попасть на так называемые свободные земли, как все менялось. Законы были, но уже другие — стаи, с ее принципами выживаемости сильнейших.

Но Кэтрин все равно нравилось…

Ощущение свободы, которое ей дарил этот мир. Изменяющееся восприятие реальности, в котором границы дозволенного уходили за горизонт, позволяя помнить, но… иногда забываться.

— Не хочу улетать, — не сдержавшись, выдохнула она, затянутой в перчатку ладонью сбив снег с высокого парапета.

Стояли они на изогнувшемся дугой псевдокаменном мостике, переброшенном через речушку. Течение было быстрым, закручивая воду в спирали, завораживая манившей к себе темнотой, в которой то появлялись, то вновь исчезали ледяные осколки, сбитые с узкой кромки берега.

Несмотря на стоявшие последние дни морозы, она так и не замерзла…

То ли стойкость, то ли… безрассудство, бросившего вызов…

Чем-то напоминало ее саму…

Всего лишь чем-то…

Взгляд скользнул по фасадам домов… Один берег. Другой… Сделано все было «под старину», но какую именно…

Попытка Кэтрин разобраться с этим вопросом закончилась ничем. Смешение стилей, эпох, но… если смотреть в целом, то получилось вполне гармонично.

— Я себя поймал на том же, — кивнул в ответ Олиш, оперся на узкую стенку. — Иногда кажется, что весь смысл жизни как раз в этом и заключается, чтобы встать вот так… на мосту ли, на перекрестке дорог, на краю пропасти и… понять, насколько все хрупко и быстротечно.

— Да ты философ! — без труда избавившись от легкой меланхолии, навеянной окружающим антуражем, развернулась к нему Кэтрин. Улыбнулась… в нежности, с которой смотрела на демона, еще была грусть. — Но ведь прав.

— Пройдемся еще или будем возвращаться? — выпрямившись, спросил Олиш, обрывая дискуссию о смысле бытия.

Время до вылета у них еще было, но…

Оба привыкли, что каждая секунда жизни подчинена цели, и когда получалось вот так… просто быть, где-то на периферии сознания возникала пустота, заставлявшая задаваться вопросами.

«Ради чего?!» — был наиболее острым, но далеко не единственным.

— Пройдемся, — подойдя ближе, воспользовалась она его предусмотрительно согнутым локтем. Зябко поежилась, невольно прижимаясь ближе.

— Замерзла? — заботливо поинтересовался Олиш, заглянув ей в лицо.

— Терморегулятор барахлит, — вновь передернув плечами, пожаловалась Кэтрин и… неожиданно засмеялась: — Вот почему ты не человек?!

— Что бы это изменило? — демон, не отпустив ее руки, сдвинулся, чтобы оказаться напротив Кэтрин.

— Я бы влюбилась в тебя и вышла замуж, — не стала она скрывать от Олиша мелькнувшей мысли. — Родила тебе детей и, наверное, была очень счастлива.

— Тогда мне стоит пожалеть, что ты — не демоница, — произнес он в ответ. — Тогда бы я добился твоего внимания, женился на тебе, ты бы родила мне детей и была очень счастлива.

— Значит, нам с тобой обоим не повезло, — трагично протянула Кэтрин, но глаза смеялись…

Ей было легко с ним…

Всегда!

— Помнишь, как мы с тобой познакомились? — продолжила она, отступив. И еще… и еще…

Олишу пришлось отпустить, но связь… невидимая, осталась…

Чувство было странным, неожиданно теплым и… щемящим.

— Олиш Кураи, третий сын Тшора Кураи, — склонил он голову… в точности повторив произнесенную тогда фразу.

Олиш знал, кем была развернувшаяся к нему человеческая женщина. Знал, что заставило проделать долгий путь, приведший в главный зал императорского дворца… Ради чего было чужое имя, искусная игра, способная поставить на одну ступень с великой матерью…

Он многое знал, но все это померкло, когда она вдруг оказалась рядом. Не телом, затянутым в элегантное вечернее платье, достойно подчеркивающее совершенство ее фигуры. Одним на двоих взглядом встретившихся глаз…

Втиснутый в человеческое тело огонь. Безудержность, вынужденная сдерживать себя, чтобы не разлететься осколками… раня… жаля… не оставляя шанса…

Свой он потерял, когда в кабинете главы службы безопасности империи произнес короткое: «Да».

— Я могу предложить вам стать партнершей в следующем танце? — Олиш только и позволил себе короткую паузу, продолжая возрождать из памяти тот день.[3]

— Екатерина Оленева, — назвалась Кэтрин. Не с легким раздражением, которое демонстрировала тогда, с мягкой улыбкой. — Мне очень жаль, но я вынуждена вам отказать, Олиш…

— Но мы все равно танцевали… — не без гордости заявил он, посмотрев на Кэтрин с насмешливым прищуром.

— Потому что каждому из нас нужно было довести свою партию до конца, — хмыкнула она задорно, вновь подойдя к демону и прихватив его за руку. — Хочу выпить.

— Думаешь, это — проблема?! — фыркнул он, тут же потянув ее вниз, с моста.

Далеко идти не пришлось. Одна улочка, вторая… вся эта часть города была странной, словно вырванной из далекого прошлого и выставленной здесь, на краю Галактики, чтобы позволить сменить ритм, зажить совершенно другой жизнью…

Забыть…

… продолжая помнить…

— Проходи, — Олиш открыл перед ней стеклянную дверь. Звякнул колокольчик… — Здесь согреют двух заблудившихся путников? — добродушно поинтересовался он, подталкивая в мягкий, уютный сумрак.

— Господин Кураи? — удивленно протянул вышедший им навстречу из-за стойки мужчина. Человек. — Давно же вас не было!

— Но я же обещал, что обязательно вернусь, — отпустив ее, быстрым шагом направился к хозяину Олиш.

Обнял… впрочем, кто — кого, можно было поспорить. Мужчина хоть и был далеко не молод, но все еще достаточно силен, чтобы потягаться и с демоном.

— Мой старый друг — Дарис, — отстранившись, представил Олиш хозяина. — А это… — он многозначительно замолчал, заставив Кэтрин смутиться.

От такого внимания было тепло, но… все это казалось неправильным…

— Кэтрин, — протянула она руку мужчине. — Просто Кэтрин, — зачем-то добавила, ощутив крепкое, но бережное пожатие.

— Добро пожаловать в мой дом, просто Кэтрин, — отпустив ее ладонь, поклонился Дарис. — Присаживайтесь, я приготовлю вам горячий напиток.

Глаза привыкли к полумраку, давая возможность увидеть то, что уже вывели на командный работающие сканеры.

Та же стилизация под старину, что и снаружи, но теперь в качестве основного материала дерево. Темное, изъеденное временем…

Только иллюзия, пусть и выглядевшая реальностью.

Зал был небольшим. Шесть столиков справа, каждый отделен невысокой перегородкой, создавая эффект уединения. На два больше слева. Основательная, выглядевшая тяжелой стойка у задней стены…

— Идем за мной, — не дав насладиться уютом, Олиш потянул в самый угол.

— Любишь подглядывать? — засмеялась Кэт, когда демон, сбросив оба пальто на вешалку, буквально втиснул ее за маленький столик, скрытый от чужих глаз боковой стенкой.

— Не люблю, когда подглядывают за мной, — парировал он, поджигая свечку в изогнутом подсвечнике. Наполовину сгоревшую спичку бросил на блюдце вместе с коробком. — За панелью потайной выход. Нужно только нажать вот здесь… — он протянул руку, легко сжав запястье, положил ее ладонь на пересеченье двух деревянных планок. — Проход держится восемь секунд…

— Как все таинственно… — продолжая улыбаться, поерзала она на стуле. Когда Олиш отпустил, откинулась на спинку, позволяя себе окончательно расслабиться: — Дарис из ваших?

— Мой отец — торговец, — подмигнув, напомнил Олиш. — Всякое бывает.

— Контрабанда? — сделав большие глаза, шепотом уточнила она. Еще и оглянулась по сторонам, словно их могли подслушать.

— Не без того, — приложив палец к губам, едва ли не заурчал он. — Семейный бизнес.

— Да ну тебя, — отмахнулась Кэтрин. Села ровно, заметив Дариса, который направлялся к ним, ловко неся поднос с двумя кружками, над которыми курился парок. — Глинтвейн? — удивленно поинтересовалась, уловив знакомый, но уже подзабытый аромат.

— Доводилось пробовать? — полюбопытствовал мужчина, поставив перед ними еще и чашку с высушенными фруктами, которую она сразу и не заметила.

— Мама любит, — не скрыв мелькнувшей грусти и обхватив кружку ладонями, отозвалась Кэтрин. Подняла глаза, встретившись взглядом с Олишем. — Мне иногда кажется, что это никогда не закончится…

— Закончится, — вместо демона ответил Дарис. Положил руку на плечо… не по-мужски, по-отечески: — Маленькой, вы, наверное, были шебутной?

— Шебутной? — переспросила она, в очередной раз поймав себя на том, что старый город стал гранью между «там» и «здесь», переспросила она. — Вы не представляете, насколько!

— Расскажешь? — дождавшись, когда она сделает осторожный глоток, попросил Олиш. — То, что можно…

Думала Кэтрин недолго. То, что можно…

Едва ли не впервые за последнюю половину стандарта она радовалась, что чужие имена и жизни остались в прошлом, вернув ей ту, которую она могла назвать своей…

* * *

— Расклад ясен? — полностью объяснив, что скрывает за собой милость ССБ, посмотрела я на Шуте.

Привел его Кабарга, успев перехватить меня сразу после совещания у Жерлиса. Чутье — не чутье, но встретились мы у дверей кабинета. Я в сопровождении охраны подходила с одной стороны, они — с другой.

— Да, госпожа Лазовски, — поднялся Виешу.

Выглядел, как обычно, но это если не придираться. Я — придиралась, замечая легкую сутулость, потухший взгляд и излишнюю сдержанность движений, словно он пытался стать менее заметным…

Из этой схватки он вышел победителем, но… проиграл, вновь подтверждая правильность сделанного когда-то выбора. Не оперативник — аналитик.

Его сила была его же слабостью.

— Разрешите приступить к исполнению своих обязанностей? — продолжил он, не глядя на меня.

— Нет, не разрешаю, — столь же отстраненно, как и до этого, произнесла я.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, вновь напоминая, что Шуте был воспитан в семье фундаменталистов, но в глазах мелькнуло… не растерянностью, принятием.

— Ты сделал значительно больше, чем сумела бы я в такой же ситуации, — встав и подойдя ближе, произнесла я, не покривив душой. — Благодаря тебе многие все еще живы, — протянула руку. — Спасибо!

— Госпожа Лазовски… — вот теперь это было именно смятение. Нет, он поверил сразу — досконально зная схему, без труда мог отличить правду от… преувеличения своих заслуг, но вот такого, категоричного признания, точно не ожидал.

— Мне долго еще так стоять? — добродушно усмехнулась я, используя манеры Злобина. Не важно, насколько похоже, главное, что действенно.

— Да… Извините, госпожа Лазовски, — подавая мне ладонь, окончательно смутился он.

Вот тебе и несокрушимые маршалы…

— Теперь можешь идти, — разорвав пожатие, отошла я от Виешу. — И прошу тебя, — остановила я Шуте на полпути, — займись обзоркой. На то издевательство над данными, которые получала без тебя, смотреть я больше не могу.

— Как прикажете, госпожа Лазовски! — тут же распрямив плечи, отозвался он. Прежде чем выйти за дверь, вновь оглянулся…

Нет, не спокойный, и даже не уверенный в собственных силах, но… теперь у его работы был смысл.

Я знала по себе — этого не так уж и мало.

— Обедала? — Ханаз ворвался в кабинет, успев до того, как за Шуте закрылась створа.

— Когда? — ответила я вопросом на вопрос. Бросила взгляд на табло: тринадцать сорок.

— Не против, если составлю компанию? — пристраиваясь на том самом стуле, где только что сидел Шуте, поинтересовался Шаиль.

— Есть причина или соскучился? — иронично приподняла я бровь. Судя по всему, мой отказ в его представлении о происходящем не предусматривался.

— А это мы выясним по ходу дела, — хохотнул он. — Спорим, сейчас появится Звачек?

— Тоже обедать? — позволила я себе усмешку. День шел наперекосяк, все, что оставалось — смириться.

Ответить Ханазу не дал появившийся Кабарга с подносом и следовавший за ним Дарош с продуктовым ранцем.

— Если потребуется что-то еще… — ловко расставив приборы на столе, вытянулся передо мной Сашка.

Позер!

С такой фактурой, как у него, было можно.

— Я вызову, — продолжила я за него. И добавила, не дав ему себя разжалобить: — Еще три дежурства. За несанкционированную мною инициативу.

Выражать свое недовольство тот даже не пытался, точно знал, что не поверю. Нам обоим было известно, что из него получился идеальный оперативный дежурный.

— Готовишь на координатора? — как только Кабарга покинул кабинет, поинтересовался Дарош. Как мы переглянулись с Сашкой, он не упустил.

— С учетом того, что Валева у меня рано или поздно заберут, а тебя я поставлю на его место, да! — согласилась я, разглядывая термоемкости, которые доставал из ранца Звачек.

— Хотел бы поспорить… — буркнул Шаиль, первым сделав выбор, и перехватив один из контейнеров.

— Мрачный прогноз, — недовольно качнул головой Дарош. Вытащил оставшиеся две емкости, протянул в мою сторону.

Ханаз усмехнулся, я в очередной раз приподняла бровь, но теперь намекая, что некоторые из присутствующих не забывают, кто в этом кабинете начальство.

— Так что там горит? — забрав ту, до которой было легче дотянуться, уточнила я. Сесть предпочла за свой стол, в надежде, что хоть краем глаза, но удастся пройтись по списку текущих дел.

— Уверена, что не хочешь сначала поесть? — выложив содержимое контейнера на тарелку, поинтересовался Шаиль.

— Уже не уверена, — задумчиво посмотрев на то, что находилось в моей термоемкости, отозвалась я. — Это что?!

— А это так важно? — фыркнул Ханаз, структурируя неоднородную массу. Кусочки потемнее сдвигались в одну сторону, все остальное — в другую. — Говорят, очень питательно и легко усваивается.

— Я, конечно, не сибарит, — закрыв контейнер, отодвинув его в сторону и поднявшись, недовольно буркнула я, — но предпочитаю хотя бы знать, что ем.

Судя по тому, как усиленно отвели взгляды, оба были согласны, но… тут ведь дело принципа. В отличие от меня, варианты у них отсутствовали. Сами пришли, сами принесли…

— Я долго буду ждать? — добавив раздражения в голос, поторопила я, направившись к кофе-машине. — И не советую меня злить больше, чем это уже сделали другие.

— Как скажешь, грозная начальница, — подобострастно рявкнул Шаиль.

Продолжения не последовало, пришлось оглянуться.

Это того стоило…

Ханаз пережевывал медленно, с непроницаемым выражением лица… Дарош, как и я, внимательно наблюдал за процессом.

— И как? — настороженно полюбопытствовал Звачек, когда тот, с явным усилием, проглотил.

Вместо ответа Шаиль, вновь поднял ложку.

— Сходим потом в столовую, — предложила я, давая понять, что готова на перемирие, — а пока по кофе.

— Я — за! — мгновенно отреагировал Дарош. Тут же убрал свой и мой контейнер обратно в ранец, расставленные приборы водрузил на поднос.

— Я ел и хуже, — буркнул Ханаз, не совсем точно, но повторяя действия Звачека. — Помнишь, мы смотрели за твоими родителями? — закончив, подошел он ко мне. Принял чашку, передал ее Дарошу, успевшему оказаться рядом.

— Такое забудешь! — нахмурилась я. — Только и успокаивало, что вы уже давно в мальчиках не числитесь.

— Понял, давно не мальчик?! — обернулся Шаиль к Дарошу.

Тот пару раз кивнул, быстро свернув шутку:

— Мелькнул рядом с твоим отцом один тип…

— Знакомый? — перелив из двух чашек кофе в большую кружку — Ханаз не признавал маленьких объемов, подала ему.

— Не так чтобы… — протянул Звачек, — но мысль появилась, что где-то пересекались.

— И? — под шипенье ароматной струи поторопила я.

— Нашли мы его, — вместо делавшего глоток Дароша, ответил Шаиль. — Летал со Звачеком. На Гордон и Таркан.

— Судя по тому, что не сразу вспомнил, выглядел безобидным, — подвела я итог. — Имя-то у него хотя бы есть? Так… — медленно втянула я в себя воздух, глядя, как на лицах обоих появляется очень схожее выражение.

Это когда совершенно не причем.

Поверить в этот вариант было практически невозможно.

— Выкладывайте! — потребовала я, обходя застывших в виде статуй помощников и возвращаясь за стол.

Долгой их мнимая неподвижность не была:

— Держи, — плюхнувшись на стул и поставив кружку перед собой, Ханаз протянул мне слот. — Немного, но есть за что зацепиться.

Медлить я не стала. Вставив накопитель в разъем планшета, подняла внешку, выведя на нее добытую ими информацию.

Той действительно оказалось немного. Несколько голографий, одна из которых была сделана совсем близко от дома родителей и скупые строчки биографии.

Юрий Чадов, тридцать семь лет. Инженерная академия, четыре года службы по контракту, затем — должность в корпорации, не имеющей к воякам ни малейшего отношения.

Сама невинность, если сравнивать с нашим контингентом.

— И где подвох? — посмотрела я на Звачека. Тот имел ко всему большее отношение.

— А ты прокрути ниже, — предложил он.

Я обошлась без комментариев, тут же пройдясь взглядом до конца записи:

— Вот как! — откинулась на спинку кресла. Потерла висок, машинально прижала пальцы к губам, чтобы не выругаться. — Суховей, значит?! — качнула головой, пусть и про себя, но произнеся сакраментальное: «Твою…!»

Повод высказаться имелся. Матери у Юрия Чадова, опознанного Звачеком, и Игоря Суховея, капитана службы связи, находящегося в нашем списке оперативного поиска были разными, а вот отец…

Отец был один. Хотя бы по имени, генетику нам только предстояло проверить.

Но главным оказалось не это… В личном деле капитана упоминание о кровном брате отсутствовало.

— Поздравлять с подвижками пока не буду, — доставая слот, который передал мне Злобин, вскользь бросила я. Добавила, активируя вторую внешку: — Посмотрим, куда выведет.

— А это что? — тут же пристроился у меня за спиной Шаиль. Дожидаться, когда подниму для них дубль, он не стал.

— А это, — хмыкнула я, — адмиральские извинения.

— Скромно, — оценив размеры файлов, скептически заметил он. — За все твои…

Не закончил сам, просто положил руку на плечо…

Как в тот день, когда я после госпиталя вышла на службу.

В кабинете был порядок… наведенный чужими руками.

Но добило не это, а взгляд Сашки, спавшего за моим столом и поднявшего голову на звук.

В то, что вернусь, он, похоже, уже не верил.

— Главное — не количество, а качество, — фыркнула я, перегоняя всю информацию на свой планшет. — А папочка у наших мальчиков оказался плодовитым, — скривилась, рассматривая обновившиеся данные. И по Чадову, по которому успела не только дать запрос в общую базу, но и получить ответ, и по Суховею.

И — там, и — там, они были не единственными детьми.

Но это было далеко не самым интересным. Отцом Юрия Чадова значился Антон Варгенович Суховей, подполковник фельдъегерской службы. Родителем Игоря Суховей — Антон Варганович Суховей, надзирающий преподаватель интерната для трудных подростков, погибший четырнадцать стандартов назад во время драки. Убили его же воспитанники…

Одна буква в отчестве…

— Изощренная мужская логика, — качнула я головой, образно представляя себе жизнь на две семьи.

С учетом того, что обе были зарегистрированы в границах Новатерро, выглядело вполне вероятным.

— Нужны новые данные по капитану, — продолжая мою мысль, произнес Шаиль. — Будем собирать по кусочкам.

— Вопрос: где их взять? — задумчиво откинулась я на спинку кресла. — Все, что получено, прошло по запросам ОСО и Координационного совета…

— А твой подполковник? — подал идею Звачек. В отличие от Шаиля, он предпочел остаться за вторым столом.

— Мой подполковник? — повторила я, оценивая предложение.

В принципе, выглядело перспективно. О его участии в деятельности нашей конторы по основному месту службы так и не знали. Да и от варианта общения, в котором я могла обращаться за помощью, он не отказался и после операции.

Не дав себе передумать, выпрямилась, с наручного комма набрала номер… Вызов ушел, автоматически поднялась внешка, готовясь отобразить собеседника…

— Служба безопасности. Майор Дубинец, — ответили с той стороны.

Видеорежим сработал с задержкой в секунду, лишь теперь открыв взгляду кабинет.

Принадлежал он Валере…

— Представьтесь, пожалуйста, и назовите причину звонка подполковнику Низморину, — потребовал майор.

Вернувшись из Кошево, я переоделась в цивильное, так что опознать по форме он не мог. Номер комма тоже значился в гражданском реестре…

Дав знак Звачеку экстренно связаться с нашими, активировала служебный знак, тут же проявившийся на его экране…

Взгляд с той стороны мгновенно стал цепким…

Поздно!

— Помощник директора Службы маршалов, Элизабет Лазовски. Что произошло, господин майор?

Заминка оказалась короткой, но ответ прозвучал, хоть и была уверена, что с этим вопросом меня отправят к его начальству:

— Подполковник Низморин убит. Я попрошу вас… — еще одна пауза, на лице все отчетливее проявлялось недовольство, давая подсказки. На этот раз я не ошиблась, знала, что услышу в продолжении: — В ближайшее время с вами свяжется полковник Кривых. Прошу меня простить…

Отключился он сам, оставив с четким ощущением: это было только начало…

* * *

Прочувствовать до конца, что значит для меня эта потеря, я не успела. На командный пришло сообщение от Злобина. Было коротким, но из тех, когда готов многое простить: «Ранен. Будет жить».

— Что? — дернул меня Ханаз, разворачивая к себе, стоило только медленно выдохнуть сквозь стиснутые зубы.

— Ранен! — чуть заметно улыбнувшись, воспроизвела я вслух весточку от адмирала. — Суки! — со всей дури двинула кулаком по столу.

Теоретически все понятно — в списке игроков я шла далеко не первым номером, да и не должна была узнать так скоро, но… сам факт.

Не того, что не сообщили — что все это произошло.

— Есть что-то новенькое по Барберяну? — сбил меня с продолжения Шаиль.

Второй файл мы так и не открыли.

— Дарош, — заставив себя отбросить все остальное, перевела я взгляд на Звачека, — Суховей и Чадов — твои.

— Принял! — поднялся он. Прихватив продуктовый ранец, качнул головой.

— Через тридцать минут в столовой, — вернула я ему жизненный оптимизм.

— Справедливая начальница! — оценил Дарош мое великодушие и вышел из кабинета.

— Давай без утешений, — попросила я Шаиля, успев отметить решимость, с которой он смотрел на меня. — Будет жить, со всем остальным мы разберемся.

— А я и не собирался! — довольно грубо ответил он. — Ты вообще понимаешь, что это значит?!

Я — понимала. Он — тоже… понимал, что я понимала. Не по факту, по моему осознанию внутренней подоплеки происходящего.

Низморина слили.

Произошло это в границах Координационного совета.

Дерьмовая ситуация, в которой каждый из нас находился на прицеле.

— Будем заниматься рефлексиями или работать? — флегматично поинтересовалась я. Все на публику — внутри кипело и взрывалось, но ведь смысла не имело.

— За твоими родителями продолжают смотреть, — обошел он стол. Развернул стул спинкой вперед, сел. — Не чутье, — опередил меня, — просто забыл дать отбой. Вспомнил лишь сегодня…

— Забыл?! — усмехнулась я скептически.

Кто угодно, но только не Шаиль Ханаз.

— Наверное, так надо было, — поморщившись, дернул он плечом. — Кто следующий?

— Не я, — «успокоила» я его. — Слишком очевидно.

— Я сообщу Валенси, что ночуешь здесь, — словно и не услышал меня Шаиль.

Когда попыталась возразить, медленно качнул головой, не сводя с меня жесткого, однозначного взгляда.

Смотрели мы друг на друга недолго… Если ему так было спокойнее…

Вместо ответа, перебросила данные по Барберяну. Попросила, открыв тот же файл на внешке:

— Дай мне двадцать минут.

— Хорошо, — рывком поднялся он. — Зайду за тобой.

Когда он вышел, вновь откинулась на спинку кресла, слепо глядя на экран. Вместо строчек — лицо Валеры…

Высокоуровневый ментат… Чтобы «достать» подполковника, его нужно было сначала загнать в ловушку. Чтобы загнать в ловушку…

Вырисовывавшаяся цепочка была паскудной. Либо спец не ниже такого же уровня, либо… тоже спец, но из жрецов-самаринян.

И — то, и — другое, выглядело невозможным. Не в Штабе объединенного флота…

Не выдержав внутреннего напряжения, вновь двинула по столу… Помочь не могло, но хоть какая-то разрядка…

Я обманывала саму себя, спокойнее на душе не становилось.

— Валера… Валера… — вставая, протянула я, пытаясь голосом сбить тишину.

«Ранен. Жить будет!»

Меня это не утешало!

Подняв с командного уровень защиты до максимального, отправила вызов. Приоритет — высший, но и спустя минуту, обычно уходившую на кодировку канала, кроме таблицы на внешке ничего нового не появилось.

Чтобы не изводить себя разглядыванием цифровых символов, отошла к окну…

В городе было совершенно чисто… словно и не зима. Снег лишь на голых ветвях деревьев, крышах павильонов в парке неподалеку, узких выступах домов…

— Вся информация у Злобина, — сбил меня с мысли голос Ежова. — Я бы и хотел…

— Я должна поговорить с Риманом, — обернулась я к адмиралу. Хотелось резко, но сдержалась.

Неконструктивно…

— Он отказался от контакта. — Ежов выглядел монументально спокойным.

Супертяжем в конторе его называли не зря.

— Генерал Орлов мне об этом уже сказал, — не отходя от окна, ответила я, — но я должна поговорить с Риманом.

— Это имеет отношение к Низморину? — довольно вяло поинтересовался адмирал, мгновенно протягивая мысль дальше.

Смотрел не прямо на меня, но я не обольщалась. В том, что касалось человеческого нутра, равных ему в Союзе было немного.

Мысль о том, что препарировал сейчас он меня, воспринималась равнодушно. Или — доверяешь, или…

Второе «или» в этом варианте отсутствовало.

— Это имеет отношение к тому, кто может стать следующим, — переместила я акцент на будущее.

— Мне нужна санкция Орлова, — сдвинулся Ежов по позиции.

Я пожала плечами. Орлов. Злобин.

Я видела, как «работал» Низморин с Даудадзе. Не все, но хватило и тех нескольких секунд присутствия рядом, когда Валера «проник» в пробитую мною брешь, когда «захватил» сознание полковника, не заставляя — мягко, едва ли не нежно подводя к новому пониманию самого себя и своей роли в происходящем.

Если кто и мог сейчас до конца признать уровень угрозы, проявившей себя покушением на Низморина, так Ежов. Для всех остальных…

Я утрировала, но ситуацию это корректировало незначительно.

— Я ничего не гарантирую, — продолжил адмирал, не изменив интонаций.

На этот раз я, усмехнувшись, отошла к кофе-машине. Ничего не хотелось, главное — за что-то зацепиться.

Вместо обычного, среднего по крепости, нажала на символ ристретто. Мне нужна была ясная голова… хотя бы ненадолго.

В чашку фыркнуло… струя была темной, почти черной, распространяя вокруг насыщенный, концентрированный аромат…

Чужое небо и… капли дождя…

Я знала, что все еще далеко не закончилось, но… внутренне сменила ритм, настраиваясь на иной режим работы.

Это была моя ошибка…

Возможно, не только моя…

Первый глоток оказался не только горячим, обжигающим, но и горьким, вязким… Хотелось сплюнуть, избавляясь от этой лишенной сладости приторности. Со вторым пришла четкость в осознании того, что прятаться за чужими спинами я не буду.

Третий стал последним… чашка оказалась слишком маленькой.

— Моя кайри…

Мне удалось не уронить блюдце, да и руки, когда отставляла кофейную пару на стол, вопреки опасениям не дрожали.

— Лиската Риман, — развернулась я, ловя себя на том, что внутри билось стремление просто шагнуть вперед и замереть… у самой черты.

Несмотря ни на что.

— Сейчас не самое лучшее время… — успев остановить меня раньше, чем я поддалась соблазну, произнес Риман с экрана.

И опять — полное облачение главы Храма… И даже капюшон опущен, скрывая часть лица, не давая увидеть то, что творилось в его глазах…

— Не лучшее, — согласилась я, вздохнув. — Где находится жрец, который кодировал полковника Даудадзе? — подошла чуть ближе.

Наверное, в предложенном им варианте было проще.

Еще бы понять, кому?

— Я должен об этом знать? — он сделал кому-то знак рукой. Какой именно я не заметила, широкий рукав «размазал» жест.

— Чем грозит жрецу разрыв ментальной связи между ним и его созданием? — зашла я с другой стороны, подводя Римана к осознанию ситуации. — С полноценной личностью, которую он собрал из осколков того, что сам и разрушил, — слегка добавила я напряжения.

Судя по тому, как Риман откинул капюшон назад, едва ли не переборщила.

— С трудом контролируемой яростью, — тем не менее, ровно… надменно, ответил он, не сводя с меня сумрачного, похожего на застывшее перед бурей море, взгляда. — Ощущением похожего на смерть одиночества. Тоской.

— И если он сорвется, поддастся…

— Начнет мстить всем, до кого доберется, — закончил он за меня. — Кто? — его голос стал обманчиво мягким. Тягучим…

— Орлов, — первым я назвала генерала. Так считала… — Возможно, Злобин и Кривых.

— И — ты, — добавил он.

Пришлось согласиться:

— И — я.

Внешне ничего не изменилось, но ощущение приближающейся бури стало явным, отчетливым, проявляясь в том, как чуть сдвинулись к переносице брови, как дернулся кадык, как «пошли» желваки, выдавая несказанные слова…

У каждого из нас было свое предназначение. Жрец его Богини знал это значительно лучше меня.

Пауза тянулась, отмеряя уходящие мгновения, но и она закончилась. Не так, как я ожидала:

— Я передам информацию адмиралу Ежову, — холодно, словно снисходя до нас со своих высот, произнес лиската, отступая в сторону.

Выйти из зоны визуализации не успел:

— На Самаринии его нет… — хмыкнула я излишне задорно. С ролью не справилась, тут же сползая на то, что уже не раз спасало: — Твою…

Заканчивала под щелканье сброса кодировки…

Риман предпочел разорвать связь…

Запретить мне не лезть в это дерьмо он не мог!

Глава 3

«Теперь ты доволен?»

Скайлы сходили с ума. Редко — более стабильная ментальная матрица оберегала от разрушения личности, а с его уровнем подготовки вообще относилось к разряду невозможного, но как еще объяснить, если стоило закрыть глаза, и он вновь видел ее, стоящую неподалеку. Спиной к нему.

А потом слышал все тот же вопрос, заданный не безразлично — совершенно бесчувственно: «Теперь ты доволен?»

О чем спрашивала, Аршан прекрасно понимал — о полученной власти, за которую готов был бороться. Не потому что та была нужна… нет. Просто без нее он не мог сделать то, что должен.

Должен…

Самаринянам с их Богинями было проще. А ему… с их величием разума?!

Ответ на ее вопрос Аршану был известен — нет. Категоричное и однозначное!

Он бы хотел, чтобы все оказалось иначе…

Иначе — не было. Достаточно, чтобы идти дальше.

— Информация от генерала Шторма.

Визард остался там, за границей личного пространства, но «Таши» отступила, исчезнув в гудевшей темноте.

Ветер рвал плащ, сдирая, пытаясь добраться до тела… Уничтожить, изгнать из мира, принадлежащего лишь ему и ледяной бескрайности, расстилавшейся вокруг.

Ассоциации были человеческими, вновь возвращая к тому же. К ответу, существовавшему в реальности, где все выглядело значительно сложнее, чем должно. Где были сомнения, где в решения пыталось вписаться личное, где…

«Одиночество взяв,

За начало своих измерений…»

Это было о них. О скайлах!

Это было о нем!

— От генерала? — Аршан оглянулся, прикрыл ладонью глаза от ударившего света. Луч прожектора, скользнув мимо, мазнул по лицу. — Ему об этом уже известно?

— Приказ у генерала Орлова, тот ждет подходящего момента, — подтвердил его подозрения Визард.

То, что их сектора назывались дружественными, ситуации с разведкой и контрразведкой не отменяли. Информация…

Их миром правили отнюдь не кредиты. И не важно, что истина числилась среди общеизвестных, истиной быть от этого не переставала.

— Слушаю, — не сдвинулся Аршан с места, посчитав, что вопрос присвоения генеральского звания уже бывшему полковнику Шторму исчерпал себя.

Прожектор погас так же внезапно, как и вспыхнул, сделав темноту более плотной, вязкой, осязаемой, в очередной раз подведя к размышлениям о сомнительности реальности, в которой существовали. При всем могуществе их разума доказать, что окружающее не являлось бредом искалеченного болезнью воображения, они не могли.

Впрочем, все это не относилось к делу. Всего лишь отголоски прошлого… Память о том, что окончательно ушло.

— «Дальнир» и «Тсерра» вернулись в Белую.

Ушло?!

Возможно, он ошибался.

— Время прибытия на базу «Иероз»? — резко бросил Аршан, чувствуя, как непростительно сбился ритм сердца.

Первая мысль — перехватить, благо щитоносцы были готовы к рывку, но он остановил себя сам…

Рано!

Для него. Для нее! Для них!

Таши стала несбыточной мечтой, но с собой он способен бороться. Важнее, что человеческая женщина была символом. Идеей… Не для его поколения — им хватало и долга, для молодых, успевших ощутить вкус другой действительности. Той, где каждому давался выбор, где кроме приказа на подвиг толкало и веление собственной души, где…

Она должна была прийти сама. Осознав и приняв.

Герой скайлов!

Ответственность, которой не избежать!

— Четверо стандартных суток, — отозвался Визард, ставя точку в его внутреннем монологе. — Полный отчет о действиях группы мы получим еще до того, как корабли войдут в сектор стархов.

— Хорошо, — Аршан сильнее запахнул плащ, закрываясь от нашедшего лазейку холода. — Что у Лаэрье? — лишь теперь подошел он к Визарду, но не остановился, продолжая идти по направлению к базе.

Впрочем, понятие направления в этом случае было относительным. Ледяная пустошь, через которую шли, находилась внутри кольцевого сектора, где располагались не только воинские подразделения, но и научно-исследовательские лаборатории, испытательные комплексы.

Один из самых засекреченных объектов. Его личное детище, о котором до недавнего времени не подозревал даже кангор Синтар.

— Последний доклад два часа назад, — пристроился рядом помощник.

Если бы не командный, транслировавший голос, даже вот так… плечом к плечу, вряд ли слышали друг друга.

Земля гудела… и не только ветром, но и выходившим на рабочую мощность ударно-волновым генератором. Новая разработка, способная с одного залпа уничтожить вставший на орбиту супертяж.

К будущей бойне готовились все, но для скайлов вопрос звучал особенно остро.

Сначала Люцения… уже не спасти. Не сам сектор — людей, большинству из которых предстояло погибнуть, став первой добычей домонов. Затем стархи и они.

Император Индарс завизировал план экстренной эвакуации, предполагая вывезти на военных транспортах жителей приграничных районов. Задача не из легких — речь шла о десятках миллиардов — добраться до условно безопасных зон суждено не всем, но все-таки шанс.

У скайлов не было и его. Женщины! Дочери, сестры, матери…

Им предстояло защищать каждый из островков жизни, биться до последнего, погибая вместе с ними.

Отойти, оставив их умирать…

Это даже не бесчестье. Сама мысль о такой возможности воспринималась кощунственно.

— Наши действия перестали быть секретом для традиционалистов, — не сбившись с шага и не изменив интонаций, продолжил доклад Визард. — В ахране на Циркане успели поднять бунт. Лаэрье отдал приказ подавить… — Возникшую паузу заполнил новый звук, четко выделяющийся в ставшем уже привычным для них гуле. Тонкий, острый, звенящий… — Нам не хватает специалистов, — продолжил Визар, словно и не услышав сигнала о готовности к залпу.

Щитоносец, зависший над ними, не был пустым. Двести шестьдесят отступников…

Для остальных они станут героями, погибшими во время испытания нового оружия… Сыновья родов, с которыми он предпочел раньше времени не ссориться.

Жестоко? Да, возможно!

Сохранить им жизнь, не восстановив первоначальную личность, Аршан не мог. А этого… просто не умел.

Канир надеялся, что лишь пока.

Сотни тысяч загубленных судеб, лишенных будущего…

Он был готов уничтожать и за меньшее, не боясь, что будут приходить во сне. Когда другого выбора нет, идти вперед становится проще.

— Передай Лэрье, чтобы переходил ко второму этапу, — остановился Аршан, успев за мгновение до того, как вспыхнувший вновь прожектор прочертил линию у их ног.

Визард замер рядом, закинул голову назад, глядя в потерявшееся во мгле небо.

Земля дрогнула, качнулась маятником, на миг затихла, чтобы уже через мгновение затрястись мелкой, похожей на озноб дрожью…

— И это — все? — не скрыв своего разочарования, поинтересовался Визард, когда вокруг затихло, а там, наверху, стерлись рассыпавшиеся искрами огоньки.

Было, действительно, все. Но касалось это проблем, с которыми сталкивались разработчики, создавая столь мощный и столь точный ударно-волновой модуль.

Больше десяти стандартов…

О домонах в их Галактике еще даже не слышали, но Аршан знал: рано или поздно…

И вновь он оборвал себя — лгать, когда в качестве оппонента ты сам, глупое занятие. Выход из изоляции ассоциировался с возможной угрозой самаринян, так что готовили против них. Да и основания имелись, включая их войну с Союзом…

То было в прошлом, это — в настоящем.

— Все, — кивнул Аршан. Скорее себе, чем Визарду.

Хотелось оглянуться, окинуть все невидящим взглядом и закричать… То ли радуясь победе, то ли…

— Сообщи генералу Орлова об успешном окончании испытаний, — вместо этого, все так же ровно произнес он и добавил, четко разделяя существующие проблемы: — и передай, что я поддержу кандидатуру адмирала Соболева на должность главы Координационного Штаба.

Визард уже давно ушел, а Аршан продолжал стоять, вглядываясь в пустоту…

Шанс? Да! Мизерный, но уже больше, чем ничего!

Останавливаться на этом он не собирался…

* * *

За самоуправство я получила…

Не от Орлова, от Шторма, матерившегося долго и самозабвенно. Насколько я поняла, и за себя, и за генерала, который считал, что подобные выходки являлись следствием ошибок, допущенных полковником при моей подготовке.

Насколько прав, судить я не бралась, да и времени на это просто не было. Слетевший с катушек жрец высшего посвящения, следы которого терялись на Земле, выглядел более чем серьезной угрозой.

И не менее серьезным проколом. При разработке операции с Даудадзе никто из аналитиков не предположил вариант, при котором эта тварь находилась не на Самаринии.

— По генетике полное совпадение! — Ханаз ввалился в кабинет вслед за задумчивым Звачеком.

Машинально бросила взгляд на табло… перевалило за полночь. Шестое января…

Валев уже пару часов, как сидел у меня, объяснив свое появление тем фактом, что здесь ему лучше думается.

Лучше — не лучше, но одну меня ни на секунду не оставляли, кто-то из троицы постоянно находился в пределах визуальной доступности. Я даже душ принимала с открытой дверью, вынужденная сдаться их паранойе, полностью одобренной и Орловым, и Злобиным.

Убедить, что следующей жертвой жреца стану не я, мне, как ни старалась, так и не удалось.

— Ты по Суховею? — отвлеклась я от статьи, которую обещала Валенси.

Эта была уже третьей, по Далину. Первые две, о Соболеве, отправила подруге прошлой ночью.

— По нему, — подтвердил Ханаз, согнав Николя и устроившись на его стуле. — Варгенович он или Варганович, уже не важно, главное — попали в точку.

— Орлову сообщил? — прошлась взглядом по последнему абзацу.

Как писать, чтобы цепляло, заставляло сопереживать, еще не забыла, но… как и в любом другом деле, требовался настрой. Ощущение сопричастности, понимание, что только ты…

От журналистики я отказалась после Зерхана. Не могла, выгорев там дотла.

Считая так, ошибалась.

— Лиз… — обиженно протянул Шаиль. — Это наша разработка!

— Ты опять меня злишь? — недовольно дернула я головой, сбрасывая статью на сервер информагенства. Дальше Антуан сам решит, когда и под каким соусом выложить, чтобы выстрел не оказался холостым. — Подполковник фельдъегерской службы…

— Сообщил он, — выступил в роли адвоката Звачек. — И даже получил добро копать дальше.

— Шаиль? — я удивленно посмотрела на Ханаза.

Тот в ответ поморщился:

— Паскудно на душе. Знаешь, — совершенно неожиданно продолжил он… откровением, — в наемниках так бывало. Вроде и спокойно вокруг, а в груди ноет…

— И чем обычно заканчивалось? — без тени усмешки поинтересовалась я, невольно скосив взгляд на Валева.

Судя по всему, у того тоже было… паскудно. В глазах нехороший туман, да и кулаки сжимались… непроизвольно.

— Заварушкой, — выдохнув, тяжело, словно припечатав, ответил Ханаз.

— А если не множить сущее? — предложила я. — Сколько спал за последние двое суток?

Аналитические сводки и разработки для Координационного совета не отменяли текущей работы. Бегунки, поддержка по защите свидетелей, сеть осведомителей, «свои» люди в территориальных службах…

В основном списке личного состава отдела, который я возглавляла, значились сорок семь оперативных сотрудников и шесть аналитиков. Плюсом шли Вано и Картер — недавно появившийся у него помощник, Ханаз с Валевым, числившиеся заместителями, и Звачек, взявший на себя межведомственную координацию.

Внештатников, закрепленных за десятью старшими маршалами — три с половиной сотни…

Хозяйство большое, требовавшее не только времени и сил, но и внимания к каждому, с кем делали одно дело.

— Шесть часов, — не стал спорить Шаиль. — Возможно, ты и права, — поднялся, больше не демонстрируя бодрости если не духа, то тела — точно. — Звачек… — отходя в сторону двери, бросил он.

— Принято! — хмыкнул тот, перебираясь теперь уже на стул Шаиля. — Ты бы тоже валил, — обратился он к Валеву. Смотрелся тот потерянно, вытягивая наружу не самые приятные ощущения.

Еще не беспомощность, но что-то похожее на нее.

— Останусь, — с минуту подумав, вдруг отрезал он. Обошел стол, занял опустевшее место Дароша.

— Мне это уже не нравится, — недовольно проворчала я, вставая. — Давайте-ка все…

Сигналом тревоги пробило по нервам, обрывая и безотчетную злость, и непонимание. Затихло практически сразу, но поднявшаяся оперативка пылала алым, не позволяя сомневаться.

— Главному-три, — голос Кабарги, который опять сидел дежурным, звучал спокойно, но это если не слышать в иных вариациях, — оперативный Штаба объединенного флота сбросил код три нуля один. Готовность на оранжевом.

— Три нуля один… — не спросил, повторил Ханаз, уже стоявший рядом.

Четыре нуля активировали протокол военного времени, по которому я вместе с резервом переходила в ведение Координационного совета, передавая отдел Шаилю. Последняя единица могла дать надежду на учения, но «готовность» вносила свои коррективы. Еще не война, но шансы на мир быстро таяли.

— Передать оперативному Штаба объединенного флота — три нуля один приняли. Работаем по «готовность на оранжевом».

— Шаиль…

— Госпожа Лазовски, — Грони появился в кабинете, не дав мне продолжить. Еще трое мордоворотов остались с той стороны двери, — получен приказ на усиление. — Подошел ко мне. — С кем? — спросил чуть слышно.

В ответ качнула головой…

Если бы я знала…

— Потом вернешься, — вновь посмотрела я на Ханаза, который все это время не отводил от меня глаз.

Рано или поздно, но нечто подобное должно было произойти, вот только реальность все равно выстроила по-своему, поставив перед фактом, что жизнь изменилась в самый неподходящий момент.

А существовал ли он вообще… подходящий?!

— Вы — тоже, — перевела я взгляд на Валева и Звачека, застывших рядом друг с другом…

Вот ведь…

Все обошлись без ответов, просто покинули кабинет. Схема действий расписана поминутно и утверждена.

Главное, до официального объявления войны, обеспечить режим секретности. Причина сбора — учения, вся остальная информация уже на месте.

— Я переоденусь, — бросила я Грони, направляясь в комнату отдыха.

Вызов остановил буквально в шаге от цели. Шел по коду «экстра»… по линии адмирала Ежова.

С трудом сглотнув застрявший в горле ком, дала команду «поднять» мобильный узел связи. Стандартный уровень защиты был не для этого случая.

Когда похожий на цилиндр модуль зафиксировался, вошла внутрь, до последнего чувствуя напряженный взгляд Марвела.

Что могли означать подобные меры предосторожности, догадаться труда не составляло.

Узкая дверь — только протиснуться, сыто чмокнула, отрезая от внешнего мира. Внутри лишь кресло да экран… Обманчивая простота. Аналог многофункциональных симуляторов с полным погружением в реальность… Эффект присутствия…

Ждать соединения не пришлось, Шторм появился, как только закончилась кодировка. Сидел в своем кресле и… яростно отбивал на подлокотнике марш академии в Рунцово, которую заканчивал.

— Слава… — процедила я сквозь зубы, едва ли не впервые видя Шторма в подобном состоянии. Это чтобы уже ураганом… Готовясь смести все, что встретится на пути.

— Арестован Валанд, — глухо выдавил он из себя, заставив сбросить что-то похожее на оцепенение.

До ясности в понимании происходящего еще очень далеко, но уже что-то…

— Источник? — подобралась я, откинув все, что не имело отношения к делу.

Но где-то там… на периферии продолжалось эхом: «Валанд арестован… Арестован Валанд…»

Про «паскудно на душе» Ханаз сказал не зря. Бывший майор О-два, а ныне жрец высшего посвящения Храма Предназначения, был единственной ниточкой, на которой держались отношения между нашими секторами.

— Заслуживающий доверия, — поморщился Шторм, продолжая отыгрывать пальцами «есть только мы и… победа».

— Основания?

Желания выругаться больше не было… Там, где раньше бились слова, теперь замерло звенящей тишиной.

— Покушение на убийство отца эклиса Ильдара, — не помедлил Слава с ответом.

Замерло?! Я ошиблась в формулировках. Там бушевало тишиной… если такое было возможно…

— Покушение на убийство… — повторила я.

Хотелось подняться, пройтись, не мыслями — шагами пробиваясь к сути произнесенных слов, измеряя их не мгновениями, когда мучительно пытаешься понять… осознать до конца… найти тот… единственно правильный смысл, открывающую истину, а пройденным расстоянием, на которое станешь ближе…

— Кто произвел арест?

Надеждой вопрос не был… Верой — тоже…

— Риман! — оборвав последний звук марша, твердо посмотрел он на меня.

Я хотела истину?

Я ее получила. Вместе с тем, вторым процессом, в котором было и покушение на кайри эклиса, и ранение его самого…

Сорвавшийся с катушек жрец…

Их слабость таилась в их силе…

Тот, кто дирижировал событиями на Самаринии, об этом хорошо знал…

* * *

Служба маршалов отрабатывала так, словно ничего и не происходило. Единственное отличие — взгляды. Это когда смотришь в глаза другому, и видишь то же, что и у тебя в душе…

Одно слово, отражающее все чувства: «Нет!»

Не безмолвным криком — твердой уверенностью, которую я не могла разделить. Знала значительно больше…

Это было не просто тяжело… Иногда казалось, что невыносимо.

Ни один из трех, ставших командой, помочь ничем не мог. Допуск у Ханаза, Звачека и Валева, был ниже, чем мой. Все, что им стало известно — угроза военных действий на границе Союза.

Достаточно, чтобы о многом догадываться, но вот чтобы до самого конца…

Эскадры первого удара армады, командовал которой все еще Соболев, передислоцировались к Зерхану, готовясь, если потребуется, войти в сектор Самаринии.

Пилотом одного из крейсеров был мой брат Ярусь…

— Лиз… — тронул меня за плечо Ханаз.

Мое состояние нельзя было назвать оцепенением. Мысль ясная, четкая, но все на острой грани, между тем и этим…

Странное ощущение… Ежов, разговор с которым состоялся на рассвете, сказал, что это лишь волна после срыва Римана, отголоски которой докатились и до меня. Схлынет, рассеется, избавив от напряжения, давившего отголосками чужой силы…

Он был неправ. Это был не Риман — я сама и мое стремление находиться не здесь, а… Не важно, где именно, главное — там, где имела возможность влиять на ситуацию.

— Радис и Нури убиты, — развернув кресло боком, посмотрела я на отступившего на пару шагов Шаиля. Грони, которого вот-вот должен был заменить офицер из группы Кривых, я уже практически не замечала. — Измайлов и Джаресян так нигде и не проявились. Либо оба мертвы, либо…

— Либо предпочли выйти из игры, — подхватил Ханаз. — Второе кажется более вероятным, — сделал он еще несколько шагов назад, вновь остановившись. — Одно дело, когда с ощущением безнаказанности, другое — когда идут по следу.

Я, соглашаясь, кивнула. Боевого опыта, чтобы уже смотреть смерти в лицо, ни у одного из этой… парочки не имелось.

— Остаются Суховей и Барберян, — продолжила я, выдержав паузу.

— Что тебя гнетет? — не дал мне обмануть себя Шаиль. С места так больше и не сдвинулся, продолжая давить тяжелым взглядом.

Интуитивщик и эмпат…

Службе маршалов повезло заполучить такого кадра.

— Он мог его убить, но Валера все еще жив. Почему?

— Хороший вопрос, — качнул головой Шаиль. Оглянулся на Грони…

Марвел находился за границей искажающего поля…

— Что-то крутится… — вздохнула я, — не хватает мелочи…

— Может, придавишь хоть часок? — предложил Шаиль выход из ситуации.

С учетом всего, что еще не случилось, идея была весьма неплохой.

— Обзорку я возьму на себя, — добавил он, продолжая соблазнять отдыхом.

Сам сообразил, что допустил ошибку, развел руками. Обзорку всегда визировала я… как и Лазовски когда-то.

— Валева опять зазывал к себе Воронов, — перевел он тему.

Не так, чтобы совсем, но запуская еще один мыслительный поток, перетягивая нагрузку, чтобы не закоротило.

— Может не рассчитывать, — криво улыбнулась я. — Шаевский уже закинул крючок, как только появится возможность, заберет к себе.

— Шторм поделился? — усмехнулся Шаиль, оценив расклад.

Ромшез, вместе с Николя служивший у Воронова, был уже в команде Виктора. Валеву просто не повезло оказаться на прицеле у Скорповски, а то бы тоже сейчас сидел на Таркане, под боком у императора стархов.

— Дал понять, что не будет против подобных перестановок, — частично подтвердила я догадку Ханаза.

— Валев в курсе?

— А ты думаешь, чего он в последнее время такой задумчивый? — хмыкнула я. — Предоставили возможность выбирать, но без того варианта, который устроил бы его самого.

— Это он зря, — все-таки отойдя к столу, отозвался Шаиль. Поднял внешку, но не сел, предпочел изучать данные стоя. — Здесь ему тесно. Не пока, — опередил он меня, — на перспективу. В СБ он тоже больше не будет своим, а вот контрразведка…

— Когда придет время, никого из нас особо не спросят, — нахмурилась я, бросив взгляд в сторону окна.

День был ясным, чистым…

— Отец знает? — догадался Шаиль о чем я подумала.

О Ярусе…

— Нет, — качнула головой. — Я тоже не должна была, но Ежов посчитал нужным…

— Что? — стоило оборвать фразу на полуслове, чтобы Ханаз оказался рядом.

Отмахнувшись, вышла на оперативного. Внешка поднялась слева, заставив развернуться вместе с креслом:

— Дежурного Координационного. Срочно!

— Принято!

На подхвате сидел не Сашка — лично выгнала отдыхать под утро, но сейчас пожалела. Его голоса не хватало… для уверенности.

— Оперативный дежурный Координационного совета капитан…

— Когда состоялся последний допрос полковника Даудадзе? — оборвала я его.

Капитана подобная бестактность нисколько не смутила… уже сталкивались, приходилось работать вместе:

— Доступ к информации ограничен. Коды полковника Кривых и адмирала Злобина, — вбив запрос и получив ответ, спокойно посмотрел он на меня. Кивнул попавшему в зону визуализации Ханазу.

Контакты. Связи. Мы прорастали ими, создавая корневую систему гибридной службы, аналогов которой до сих пор еще не существовало.

— У кого из них входной зеленый?

Еще один взгляд на меня…

Сталкивались…

Приходилось работать вместе…

— Оба на красном, но если…

— Важно, капитан. Очень важно, — вновь оборвала я его.

Режим с тремя нулями накладывал свои ограничения. Иногда они действовали против…

— Ждите, — отрезал оперативный, выведя на экран заставку.

Как он будет объясняться с Кривых…

Это была его задача!

— Лиз! — Ханаз уперся бедром в стол. Незыблемый, как скала…

— Почему он не убил его? — повторила я, поморщившись.

От выжженного командного на правом виске остались лишь едва заметные шрамы, но в моменты напряжения стучало… словно метрономом.

— Его мог кто-нибудь спугнуть, — предложил свой вариант Шаиль. Не как версию… как толчок для размышлений.

— Жреца полного, а то и высшего посвящения, способного так собрать новую личность, что ни одна проверка не выявила? — язвительно хохотнула я.

— Так и Низморин вроде как… — внес уточнение Ханаз.

— Вроде как… — согласилась я. Но только на словах. Если бы Валера был готов к этой встрече…

Он готов к ней не был, так что фактор неожиданности сработал, пусть мне и хотелось думать иначе. И, как следствие, потерянные секунды, которые должны были стоить ему жизни.

Вот только…

— Прошло два с половиной дня, — добавила я. — Жрец себя так и не проявил.

— В то, что удовлетворился подполковником, ты не веришь, — вздохнул Ханаз.

Вся эта история с самаринянской тварью ему не нравилась.

Мне — тоже.

— Не верю, — откликнулась я, «пройдясь» пальцами по столешнице.

Время… Висок долбило, словно отсчитывая последние секунды.

— Госпожа Лазовски… — заставка Координационного совета слетела, открыв взгляду кусок коридора. Судя по знакомым указателям, Кривых я сдернула с совещания у генерала.

— Когда состоялся последний допрос полковника Даудадзе? — повторила я свой вопрос.

Кривых если и был удивлен, то вида не подал:

— Вчера, около двадцати нуль-нуль, — пальцем подозвал он кого-то невидимого.

— Кто вел?

Кривых нахмурился, но ответил:

— Адмирал Злобин.

— Результат?

На этот раз, прежде чем удовлетворить мое любопытство, полковник окинул меня внимательным взглядом:

— Вы ничего не хотите объяснить?

— Результат? — «надавила» я.

Весовые категории были разными, но на принцип полковник не пошел:

— Даудадзе отказался разговаривать. Только Низморин или вы.

— То, что Низморин ранен, ему не сообщили… — задумчиво прикусила я губу.

Оно было рядом… это откровение, но…

— Госпожа Лазовски… — уже несколько нервно произнес Кривых.

— Простите господин полковник, но… — Замолчала я сама. Прошибло так, что перед глазами потемнело.

Все было просто и… очевидно! Если хоть на секунду стать жрецом. Сошедшим с ума от ярости, но при этом продолжавшем сохранять рассудок холодным.

— Состояние Низморина?!

Не знаю, что увидел в моих глазах полковник, но ответил, уже направляясь быстрым шагом к кабинету Орлова, дверь которого появилась в зоне визуализации, стоило тому лишь сойти с места:

— Час назад пришел в себя. Адмирал Злобин… Твою мать! — смачно выругался он, придя к той же мысли, что и я…

Низморин был ловушкой…

Мы в нее попались!

Вновь на связь Кривых вышел через сорок минут. Адмирал Злобин находился в критическом состоянии.

Жреца взять не удалось…

Глава 4

Три кабинета… Разные концы Галактики…

Их мир оказался значительно меньше, чем выглядел на навигационных картах. Одни помысли, одни стремления, одни беды…

Вслух можно не произносить, каждый и так знал, что отступать было некуда.

Либо… Либо!

Даже не мысли… так, фон, на котором все остальное выглядело более четко и объемно.

— Господин лиската! — Орлов первым сорвал паузу.

Кому нужно…

Нужно было и тем, и другим, но… «обстоятельства».

«И это ты меня называл тварью?!» — потрясенно протянул Вячек, когда генерал разложил перед ним весь расклад. Смотрел восхищенно… вот только там, в глубине души, куда никто кроме самых близких «своих» заглянуть не мог, пробивалось то же, что и у самого Орлова — четкое понимание: что именно и ради чего они делали.

Он тогда не ответил, да и нечего говорить, если определить: кто из них будет прав, а кто виноват, могло лишь будущее.

— Генерал, — откинул Риман капюшон плаща. — Генералы, — поправился, переведя взгляд на Шторма, который молча смотрел на него с другого экрана. — Чем могу служить? — вновь вернулся к Орлову.

— Я сброшу вам информацию… — Орлов был краток. — Могу связаться с позже…

— Не стоит, — дождавшись паузы, ровно ответил Риман, отметив размер только что полученного файла. Не отходя к столу, поднял внешку…

Выражение лица не изменилось, но Орлов «видел», как сгущался, становился более плотным воздух вокруг жреца по мере того, как его взгляд скользил по экрану…

Выкладки аналитиков…

За каждое из написанных слов он был готов отвечать. За те, что остались «между строк» — тоже.

— Спрашивать, насколько уверены в своих выводах, вряд ли стоит, — губы лиската дернулись, готовые сложиться в саркастической улыбке, однако этого так и не произошло. Да и в глазах виделась скорее усталость, чем ярость, которую должен был испытывать.

— Почему же… — Орлов усмехнулся с горечью. Подчеркивать свою человечность он не собирался, как и играть там, где достаточно всего лишь искренности. — У ошибки всегда есть шанс. У случайности — тоже. Да и сдаваться так просто я не собираюсь.

Речь шла о недавнем прошлом. Приам, поиски Скорповски, связанного, как они считали, с одним из руководителей антиправительственной организации «За будущее Галактики» и Элизабет, оказавшаяся на острие сразу двух ударов.

Первые контакты между Союзом и Самаринией…

Это знание могло стоить ей жизни.

— У тех условий были свои ограничения… — напомнил Риман, тронув фиксатор. Когда тот расстегнулся, откинул плащ в сторону, переводя разговор совершенно в иное русло.

Отошел, сел в массивное кресло, откинулся на спинку, и лишь после этого вновь посмотрел на стоявшего у своего рабочего стола Орлова, продолжая игнорировать Шторма…

Противостоянием давно уже не было, но что-то осталось. Как граница, которую никто из них не готов был переступить.

Пока ли… Вообще…

Уже не имело значения. Не в рамках установленных целей.

— Вопрос безопасности в случае госпожи Лазовски всегда выглядел очень скользким, — вторя мыслям Орлова, закончил самаринянин, когда их взгляды встретились.

— Что не отменяет данного мною слова, — отозвался на его реплику Орлов, — и того факта, что и я, и генерал Шторм, намерены сделать все возможное и невозможное, лишь бы не увидеть имя Элизабет Лазовски в списке погибших. Все! — повторил он, подчеркивая. Развернулся, сдвинув стопку бумаг, присел на край стола.

Расслабленность была обманчивой. Все трое это прекрасно понимали.

— Но не все в ваших силах, — продолжил несказанное Риман. — Ваши предложения?! — голос лиската был все таким же… спокойным, словно речь не шла о его кайри.

— Жрец, — вклинился в их диалог Шторм. — Кстати, какого он все-таки посвящения? — сдвинул брови к переносице, словно именно этот момент интересовал более всего.

— Высшего, — взгляда лиската не перевел, продолжая смотреть на Орлова. — Кстати, — употребил он ту же словесную формулу, что и Шторм, лишь теперь снизойдя своим вниманием до новоиспеченного генерала, — вам известно, в чем отличие?

Тот пошевелил губами, тяжело вздохнул, намекая, что бессилен ответить на вопрос.

Все было не совсем так, но… встреча предполагала большую доверительность общения, чем все, уже состоявшиеся.

— Ничем, если мы говорим о способности реализовать собственный дар.

Лиската был все так же серьезен, но оба его собеседника были уверены, что в данный момент он забавлялся…

Разочарованием, которого ни один из них не показал.

— Но давайте вернемся к… нашему жрецу, — он вновь взглянул на Шторма.

Генерал… уже генерал, чуть заметно кивнул, давая понять, что оценил двусмысленность произнесенного слова.

Нашему…

С какой стороны не посмотри, он действительно был… их.

— Связь первого главы дипломатической миссии на Зерхане и антиправительственной организации «За будущее Галактики» полностью подтверждена, — разговор вновь перехватил Орлов.

Риман и Шторм… Оба умели сдерживать свои порывы, но ведь жизнь непредсказуема…

Этим двоим только предстояло научиться принимать тот факт, что работать они будут вместе.

— Как и их участие в наших… беспорядках, — весьма обтекаемо назвал лиската происходящее в их секторе.

Как Элизабет и предполагала, ранением Ильдара противники власти действующего эклиса воспользовались. Позже, чем прогнозировалось, но масштаб был тем самым, глобальным, о котором она предупреждала.

Сначала отдельные стычки, намекающие на отсутствие единства на том уровне сепаратистов, где принимались решения, которые были быстро и жестко подавлены, затем короткое затишье, обернувшееся второй волной.

Судя по результатам очередного удара, о разобщенности в их рядах речи больше не шло.

— Это дает нам хороший повод объединить усилия, — не стал ходить вокруг да около Орлов. — Тем более что определенный опыт взаимодействия уже имеется. Успешный опыт, — счел нужным подчеркнуть Орлов.

— Вы уверены, что нам стоит и дальше разговаривать втроем? — Риман неожиданно поднялся. Отошел к столу, на котором стояла бутылка тарканского и бокал.

Бутылка была полной, бокал… идеально чистым.

— Вас смущает присутствие здесь генерала Шторма или отсутствие эклиса Ильдара? — не задержался с вопросом Орлов. — Если первое, то мой ответ — да, если второе…

— Ваше предложение? — признавая, что подобная расстановка акцентов его полностью удовлетворила, довольно резко бросил лиската.

Стоять продолжал спиной к ним… Вряд ли скрывал выражение лица — ни с его самообладанием действовать столь примитивно, скорее…

Что — «скорее», Орлов очень хотел бы знать, но… до такой степени откровенности они могли никогда не дойти.

— Совместная группа, — подобрался Орлов. Самое легкое было позади, самое сложное… — Рассматривать происходящее у вас и у нас, как взаимосвязанные события, целью которых является подготовка к вторжению в Галактику домонов.

— Что?! — на этот раз лиската все-таки повернулся. — Генерал?! — изумленно посмотрел на Орлова. Не так, как совсем недавно вглядывался в его лицо Шторм, выслушав то же самое и в тех же словах, но давая понять, что способен оценить неординарность высказанной идеи.

— Мы ведь оба знаем, что так оно и есть, — дернул плечом Орлов. — Вы, мы, Приам, демоны, стархи, скайлы, Люцения… Это лишь то, что по-крупному…

— А у вас замашки! — Риман не скрыл уважительных ноток.

Орлов не обольщался… Все последние действия лиската говорили о том, что он движется в этом же направлении. Единственное, что останавливало от следующего шага — мизерный шанс на положительный ответ их стороны.

Теперь это были уже гарантии…

— Мне расценивать вашу реплику как отказ или желание обсудить предложение с эклисом Ильдаром? — Орлов чуть обострил ситуацию.

Впрочем, это были лишь слова…

— Ох, генерал! — Риман качнул головой. Одобряюще… Вернулся к креслу, облокотился на высокую спинку. — Вы же понимаете, кто обязательно войдет в эту группу? — он тоже предпочел прямой путь.

— Вы же понимаете, что если инициатива будет исходить от меня… — Орлов замолчал, посмотрел на Шторма… Генеральская форма тому шла, но больше не позволяла обманываться на его счет. — Как там говорила госпожа Лазовски… — задумчиво протянул он, — нам придется решать: вмешаться или нет?

— Госпожа Лазовски… — повторил лиската. Усмехнулся… криво. — А ведь у вас все получится, господин генерал. — Орлов хотел что-то добавить, но Риман качнул головой, предлагая оставить все остальные пояснения при себе: — Через двенадцать часов я свяжусь с вами.

Связь прервалась, оставив их со Штормом вдвоем.

Произошло это сутки назад.

Плюс к тем двенадцати еще шесть ушли на согласование… Так быстро решения Штабом объединенного флота на его памяти еще не принимались.

И никогда они еще не были столь выстраданными, пронзительными в своем понимании, что каждый его шаг за последние несколько стандартов, каждый его успех или… кажущаяся ошибка, все они вели именно к этой точке.

Точке, где начиналась их будущая победа…

* * *

До полуночи оставалась одна минута.

Двенадцатое января…

Еще двенадцатое…

Состояние Злобина за эти дни не изменилось. Ментальная кома, состояние критическое…

Как при этом медики выдавали благоприятный прогноз, я не представляла, но убеждала себя верить в то, что им виднее. Получалось плохо.

Могло быть и хуже, если бы сутки назад Штаб объединенного флота не отменил код три нуля один. Кто с кем и о чем договорился непонятно, но Орлов едва ли не впервые с Нового года выглядел более менее спокойным.

Конечно, с учетом Злобина и жреца, продолжавшего оставаться на свободе.

«Еще не спишь?»

Пришедшее от Валева сообщение отдавало истерикой. Рабочий входной код у меня был зеленым.

«Нет!» — коротко отбила я, ожидая продолжения.

«Кофе есть? Мысли путаются», — не заставило оно себя ждать.

«Заходи», — невольно улыбнулась я.

И ведь давно не мальчишка…

Такие мелочи помогали помнить, что где-то существовала и другая жизнь.

«Я не один», — я прямо-таки увидела, как Николя переглянулся с Ханазом и Звачеком.

«Хватит на всех», — ответила я и отключилась.

Бросила быстрый взгляд на висевшие передо мной внешки.

На одной — предварительная обзорка за сутки, «закрыть» которую мне предстояло лишь утром, когда аналитики обработают всю поступившую информацию. На второй — текущая сводка. Оставшиеся три занимали данные, касавшиеся наших контактов с Координационным советом. Днем плотно отрабатывать по их задачам не всегда получалось, приходилось захватывать и часть ночи.

Несмотря на затрачиваемые усилия, особых подвижек пока не было. Если только по Суховею, но… он считался не главным. Ни он, ни Джаресян с Измайловым, ниточку к которым отыскал Виешу, воодушевленный своим возвращением в строй.

«Еще не спишь?» — на этот раз весточка оказалась от генерала Орлова.

Сердце нехорошо дернулось, но напряжение сгладила сама ситуация. С момента получения первого подобного сообщения прошло всего пять минут.

«Нет», — решила я повторить схему. Сомневалась, что закончится все желанием заглянуть на кофе, но… кто его знал, когда речь шла о генерале.

С сомнениями я не ошиблась. Орлов продолжил входящим вызовом. Хорошо еще, успела дать знак своей троице, уже появившейся в кабинете, пока не отсвечивать.

— С пожеланием спокойной ночи или есть что более важное? — безмятежно, насколько это оказалось в моих силах, улыбнулась я Орлову. — Не с пожеланиями, — демонстративно тяжело вздохнула, «приняв» пронзительный взгляд разъяренного генерала.

— Я тебя когда-нибудь сам пристрелю, — вместо приветствия выдал вдруг Орлов, заставив меня напрячься.

Впрочем, не только меня. Задумчивое выражение лица Ханаза дополнялось растерянностью на физиономиях Звачека и Валева.

Я их прекрасно понимала. В отличие от Шторма, предпочитавшего в разговоре со «своими» избегать излишней дипломатичности, Орлов чаще всего был весьма сдержан.

Этот случай явно относился к исключениям…

— Николай Сергеевич, — лишь теперь поднялась я с кресла, догадываясь, что рассчитывать на дружеский разговор больше не приходится, — я могу…

Чем сумела довести генерала до такого состояния, я даже не догадывалась.

— Ты хоть иногда думаешь, что творишь?! — словно меня и не услышав, Орлов наклонился к экрану.

Выглядел генерал… отвратительно. Усталость — усталостью, но просматривалась в нем и какая-то безысходность…

Паскудное чувство! Вроде и вины нет — все мы работали за гранью своих возможностей, но вот конкретно перед Орловым было стыдно.

— Николай Сергеевич… — сделала я вторую попытку.

Эта тоже оказалась безуспешной…

— Я и тебя… И твоего Шторма… Разбаловал, твою… Все Лиз, да Лиз… — чем дальше, тем сильнее распалялся Орлов. Паузы были короткими… жалящими!

Прав был Славка, утверждавший, что в гневе генерал страшен. То ли на контрасте, но каждое слово било, словно пощечина. И не увернуться, и не ответить…

— Господин генерал! — чуть повысила я голос.

Выслушать — не проблема, да и свидетели ничуть не смущали, но ведь сам, когда остынет, будет чувствовать себя неловко. Не потому, что отчитал, потому что — женщина.

— Ты зачем в это полезла?! — рявкнул тот в ответ.

Долбанул по столу кулаком так, что стоявшая на краю чашка сорвалась вниз…

Звон осколков его ничуть не отрезвил:

— Тебе своих проблем мало, решила сунуть нос в чужие?! Это чтобы уже без вариантов… Не те, так эти…

Ханаз приподнял бровь… Я бы и хотела, но ответить не могла. И не в этой ситуации выдавать их присутствие, да и не просчитывала, за что получала со всего генеральского темперамента.

— Николай Сергеевич, — ринулась я на амбразуру, — может, закончим с предисловием?

Лучше бы я молчала…

— Девчонка! Ты что думаешь, отработала по Скорповски, взяла Даудадзе и все… Дальше будешь, как Шторм многоходовки щелкать… Салага!

Я так не думала, но… говорить об этом сейчас… когда он в таком состоянии…

Выйдя из-за стола, направилась к кофе-машине.

Генерал оборвал фразу, когда была где-то на полпути, но я не обольщалась — всего лишь передышка.

Достав из скрытого за панелью бара бутылку коньяка, которая осталась с последнего визита Шторма, и стакан, наполнила почти до краев. Развернулась к продолжавшему смотреть на меня с внешки Орлову, уточнила:

— Составите компанию?

Упрашивать генерала не пришлось. Он наклонился, откуда-то из глубин стола вытащил непочатую бутылку, дернул пробку… В отличие от меня, пить предпочел из горла.

— Так во что я еще влезла? — поинтересовалась я, когда мы сделали по паре глотков. Я — чуть пригубив, а Орлов — добротных, жадных.

— У Ханаза хватило ума выйти? — прежде чем ответить, уточнил генерал.

— Так это была еще и профилактика? — усмехнулась я. Бросив взгляд на уже закрывшуюся за парнями створу двери, подтвердила: — Хватило.

О том, что Шаиль находился в кабинете не один, упоминать не стала.

— Инесс Цыкоркина твой псевдоним? — сделав еще один глоток, прохрипел Орлов.

— Мой, — подтвердила я.

Две статья о Соболеве я передала Валенси под своим журналистским именем — Элизабет Мирайя, а вот довольно язвительный, полный грязных намеков опус на адмирала Далина, предназначенный агентству Антуана, под наскоро придуманным. На один раз, другого (я была в этом уверена) не будет.

— Считаешь, твой стиль неузнаваем? — откинулся он на спинку кресла, глядя на меня с грустью. — Считаешь, — добавил спустя минуту, которую я размышляла над его словами.

Прав генерал не был…

Прав генерал был в том, что я об этом всерьез даже не подумала.

— Скрыть заказчика, когда игра уже началась, практически невозможно. Да и как требование не ставилось, — заметила я, исправив собственную оплошность.

— А разве дело в этом? — нахмурился Орлов. Недовольно качнул головой: — Ты плодишь врагов.

— А вы? — парировала я, продолжая крутить стакан в руках.

Во всей этой истории меня больше всего беспокоила Валенси, но ее участие на первом этапе не предполагалось, выводя из-под удара. Сначала отрабатывал Антуан с серией обличающих статей об адмирале Далине, и лишь затем, после инициации служебной проверки по отраженным в них фактам, должна была вступить Шуэр с реабилитацией Соболева.

Разлет в месяц-полтора. Вполне достаточно, чтобы говорить об относительной безопасности.

Об абсолютной должен был позаботиться Орлов.

— А разве мы сейчас говорим обо мне? — генерал закрутил пробку, отодвинул бутылку. — Я все понимаю, Лиз, но… — он не договорил, махнул рукой. — Соболев передавал привет. И от себя, и от Яруся.

— Брат связывался с отцом, — кивнула я, начиная понимать, что причиной для срыва генерала была отнюдь не статья. — Николай Сергеевич, что случилось? — не стала ходить вокруг да около.

С предположением не ошиблась… Орлов отставил бутылку, поднялся…

— Чувствую себя сукой! — выдал он неожиданно, процедив сквозь зубы. — И ведь едва ли не самый лучший вариант…

— Николай Сергеевич, — избавилась и я от стакана, — давайте танцевать от фактов.

— Танцевать от фактов? — усмехнулся он. — Не слышал от тебя раньше…

— Все меняется, — пожала я плечами. — Про «плодить врагов», это ведь была не риторика?

— После твоей статьи пошли подвижки, — без малейшего намека на удовлетворение, отозвался он. Сдвинулся, опершись на край стола. — Ближайший месяц будет очень тяжелым…

— А прошлые, значит, легкими?! — оценивая сказанное им, скривилась я. — Кто?

Генерал, продолжая смотреть на меня, качнул головой. Впрочем, ничего другого я и не ожидала. Адмирала Далина не просто тянули наверх — продвигали, убирая малейшие преграды с его пути. Уж на что Соболев считался основательной, устоявшейся фигурой…

Самое паскудное, когда врагов приходится искать среди своих же…

— Угроза для Антуана? — переключилась я на более важное.

— Он знал, на что шел, — уклончиво ответил Орлов.

— А Валенси? — тут же насторожилась я.

— Ты — в моей команде, — выставил он акцент, подтвердив предварительные выкладки, — но из игры я ее временно выведу, — добавил, вновь возвращая к главной проблеме…

Безопасность…

— Меня — тоже? — поинтересовалась я, лишь теперь окончательно выстраивая схему.

Выглядела она, стоило признать, бесперспективно. Для моей персоны. Не так, чтобы уже совсем «без вариантов», но охрана в таких случаях препятствием не являлась.

— Помнишь, ты говорила о вмешательстве? — сбил Орлов с мысли.

Хотелось подумать, что к лучшему, но слово «вмешательство» в том контексте, в котором я его упоминала, звучало весьма нестандартно.

Союз и Самариния…

— Господин генерал! — сделала я шаг вперед… Остановилась, читая свое будущее в его глазах.

— Решение принято, Лиз, — начал он спустя несколько секунд. Долгими они вопреки ожиданиям не были. — Наша группа направляется на Самаринию для совместных действий по расследованию деятельности антиправительственно организации «За будущее Галактики», готовившей переворот не только в Союзе, но и в дружественном секторе.

— Неожиданная формулировка! — хмыкнула я, дернув головой. — Кто возглавляет группу?

— Подполковник Низморин, — не удивил он меня. — На нем вся организационная часть. Ты отвечаешь за оперативно-аналитическую работу.

— Кто еще? — заставила я себя посмотреть на то же самое, но с другой стороны. Если отбросить личное, то все, что сказал Орлов, именно так и было. И антиправительственная организация, и готовившийся переворот, и паутина, связавшая между собой нас и их…

— Виешу Шуте и Марвел Грони, — не помедлил он с ответом. — И не надо считать…

— Не буду, — оборвала я его, действительно не собираясь рассматривать своего аналитика в качестве извинений за столь неожиданный поворот событий.

Единственным, кого в этой схеме Орлов не выводил из-под удара, был Марвел, да и то… много ли я о нем знала?!

— Когда вылет? — на мгновение отвела я взгляд, вспомнив то ощущение, которое испытала, выходя из зала совещаний на базе в Кошево.

Прощание…

Сейчас у меня было такое же чувство.

— Вылет через двадцать четыре, — выдохнул он. — Извини, Лиз… — В его глазах была грусть…

— Вы же сами говорили, — нашла я в себе силы усмехнуться, — что на этот раз мне придется спасти Галактику… — Ответить ему не дала… чтобы не стало сложнее: — А орали вы правильно! Главное, теперь точно буду помнить…

Буду помнить… повторила я мысленно… приказом…

* * *

Двадцать четыре часа…

Если Орлов хотел облегчить тяжесть прощания, вполне преуспел. Чтобы уложиться в отведенные рамки, пришлось разобрать стандартные сутки даже не на минуты, на секунды.

Все спрессовано, все на таком накале, что эмоции оставались где-то там, за гранью осознания всего, что требовалось закончить.

Пока Валенси собирала мои вещи, я не только сдавала дела, но и принимала новые, пытаясь свыкнуться с мыслью о том, куда и в каком качестве меня собиралась забросить судьба. Старший оперативный аналитик специальной группы Координационного совета…

Соответствующий допуск, пусть и лишь в рамках поставленных перед командой задач, соответствующие права и… столь же соответствующая ответственность за все, что нам предстояло сделать.

Еще полгода назад я бы испугалась, сейчас принимала решение без малейших сомнений. Мой уровень. Я чувствовала себя на нем уверенно.

— Госпожа майор… — офицер связи перебросил мне код доступа, заставив мысленно ухмыльнуться.

Без сюрпризов не обошлось. Некоторые оказались весьма… нетривиальными.

Первым стали документы на развод, как выяснилось, поданные Лазовски еще во время проведения операции по Даудадзе. Как сказал Орлов, отреагировав на мой красноречивый взгляд, момент был подходящим.

Спорить я не стала. Во всем происходящем виделись далеко идущие планы генерала, в которых я принимала активное участие… Тянуть за собой Геннори при таком раскладе не стоило.

Второй неожиданностью, пусть и в какой-то мере просчитываемой, оказался мой перевод в структуру Координационного совета с присвоением соответствующего воинского звания. Фамилия уже новая… старая — Мирайя.

Орлов намекнул, что ходить мне в майорах недолго. По штатке должность подполковничья, только дождаться, когда все слегка утрясется…

В кармане одного из четырех комплектов полученной формы лежали соответствующие нашивки. Как намек, что вопрос моего нового положения у генерала в списке на реализацию.

— Тридцать минут до входа в сектор, — выбил меня из воспоминаний Низморин. Выглядел еще не очень, но в его случае так было лучше. Госпиталь не для таких, как мы.

— Вижу, — отозвалась я. Как раз в этот момент взглянула на табло. — Тебя не трясет? — поинтересовалась, открыв последний необработанный файл.

Крейсер, на котором летели к самаринянам, был приписан к О-два. Каналы связи — защищенные, чем я и пользовалась, разбирая вместе с Николя последние сводки.

Изменения оказались слишком резкими. Ханаз, Звачек, Валев… Мы все знали, что рано или поздно, но произойдет, однако продолжали верить, что свалится на наши головы все это не сегодня и… не завтра…

Двадцать четыре часа…

Они — справятся. Моя уверенность в этом была запредельной.

— Есть немного, — хмыкнул он, присаживаясь в кресло справа.

Слева сидел Шуте, в закрытом режиме общаясь с новым аналитиком, которого перевели на его место из группы Кривых. На поддержку…

Если судить по расстоянию, то мы находились уже «там», а не «здесь». Если исходить из проблем, которые занимали, все выглядело с точностью до наоборот.

— В моем варианте все значительно хуже, — вроде как удрученно протянула я.

Мысль о том, что форма ничего не изменила, мелькнула и… пропала. Все определялось задачами, а они оставались прежними. Понять. Найти. Предугадать…

Орлов не зря упомянул о Галактике. Союз… Самариния…

Заговор приобретал все больший объем, захватывая новые и новые сектора, но концы нитей к нему тянулись именно отсюда. От них и… от нас.

Ассоциации выглядели странно. В них мы были ближе, чем в существующей сейчас реальности.

— Ты не кажешься удивленным, — предпочтя подкорректировать тему, заметила я, просматривая появившуюся на экране информацию.

Взгляд скользил по сведенным в табличные формы данным, легко переходя с одного столбца на другой. Идеально выполненная работа! Каждая последующая цифра связана с предыдущими, каждый новый вывод четко вытекал из уже сделанных и обоснованных выкладок.

Я могла гордиться своими ребятами.

Я ими и гордилась!

— А ты — растерянной, — с какой-то… добродушной улыбкой, парировал он. Потом добавил, дернув плечом: — Я — ментат. После Валанда стоило ожидать чего-то подобного.

— Знал Марка? — воспользовалась я возможностью задать вопрос, который давно интересовал. Уж больно специфичные навыки, чтобы исключить подобный вариант.

— Одно время значился в его наставниках, — улыбнулся Низморин.

— Вот оно как… — протянула я, дав знак Виктору помолчать.

Подняв еще одну внешку, вывела на нее недавно просматриваемые отчеты. Проставив контрольные знаки, зашифровала и сбросила аналитикам, лишь после этого посмотрев на подполковника.

Тот наблюдал за мной… остро, хоть и выглядел расслабленным.

— Мы закончили на том, что одно время ты значился его наставником, — сбила я легкое напряжение.

Фокус не удался:

— На мне — ментальная безопасность группы, — продолжая улыбаться одними губами, произнес Валера. — Малейшие подозрения на…

— Выданные эклисом Ильдаром гарантии генерала Орлова не удовлетворили, — перебила я Низморина, удрученно качнув головой. — Паршиво!

— Не то слово, — подтвердил мои подозрения подполковник. — Скажем так… если мы не сработаемся, в Координационном совете полетят головы.

— Начиная с генеральской, — добавила я то, о чем он предпочел промолчать. Бросив взгляд на Шуте — тот был, как всегда собран и отрешен, поднялась, отошла к соседнему, пустому терминалу.

Расположились мы в отсеке малого узла связи. С одной стороны — соответствующий уровень защиты, с другой… никому не мешали.

— Ты правильно оцениваешь ситуацию, — повторил мой маневр Низморин. Остановился рядом: — Орлов поставил на кон все…

— Это он тебе так сказал?! — слегка вспылила я.

Не по существу, просто…

В двадцать четыре часа мы не уложились, что было не удивительно — половина из этого времени ушла на инструктажи и корректировки допусков, так что и в последние трое суток, проведенные на борту крейсера, спать удавалось лишь урывками. Заканчивали все, что хотя бы могли закончить.

Нам с Шуте досталось больше всего, что лишь усложняло задачу сохранения выдержки.

— Кривых, — Низморин сделал вид, что не заметил моего выпада. — В Штабе были готовы ответить отказом на просьбу самаринян, но генералу удалось настоять на своем.

— Звучит, как предупреждение, — поморщилась я.

Орлов… Орлов…

Я все больше понимала Вячека, готового ради своего генерала на все — сама приближаясь к той же отметке.

Боготворила?! Нет! Мое чувство лежало совершенно в иных сферах. Тех, где стремление заслужить благодарный взгляд становилось мерилом всего сделанного или… не сделанного. Несмотря на сволочизм нашей службы морально-этический ценз обоснованности своих операций Орлов держал очень высоко.

— В другой истории, — не «утешил» меня Валера. — По приказу генерала при малейшем подозрении на ментальное воздействие на членов команды, я обязан свернуть работу и обеспечить ваше возвращение в Союз.

Сделанного или… не сделанного.

— Его приказ ты не нарушишь? — выдохнула я, мысленно произнеся сакраментальное: «Твою…».

Молитва — не молитва, но когда доходило до такой степени накала, отрезвляло.

— Нет! — с тем внутренним спокойствием, когда остальные слова бесполезны, ответил он.

— Остается понять, — кивнула я, — почему это разговор завел лишь теперь. Впрочем, — не дала я ему удовлетворить свое любопытство, — гадать тут нечего, — посмотрела на табло.

До входа в сектора самаринян оставалось пять минут…

Последние пять минут в нейтральной зоне… Принимать решения поздно, если только… тоже принимать, но уже к сведению.

— Так что там с Валандом? — отметив, что Шуте сбросил защитный купол, равнодушно поинтересовалась я.

Будь у меня право выбора…

Права выбора у меня не было. Если Орлов считал, что мое место на Самаринии…

Последняя мысль слегка подправила сложившуюся картинку, сменив приоритеты. Орлов считал, что мое место на Самаринии — этот момент определял все остальное.

— Скажем так, — хмыкнул Низморин, — в роли жреца я его совершенно не представляю. Шантропа! Десантник, хоть и с хорошими мозгами.

— А мы говорим об одном и том же Валанде? — приподняла я бровь, догадываясь о подоплеке подобной характеристики. Всего лишь попытка подправить оставшееся после разговора ощущение.

— На женщин он всегда умел произвести правильное впечатление, — хохотнул Низморин, чтобы тут же оборвать самого себя.

Перевел взгляд на табло, где обратный отсчет замер безликим нулем, одернул китель…

— Мы — справимся…

И кто из нас упоминал о молитвах…

Глава 5

В дверь долбануло чем-то тяжелым. Потом еще раз и еще…

Шторм окинул быстрым взглядом оперативку — мало ли что упустил, посмотрел на информер — тот был красным, как он и помнил, и лишь после этого поднялся, выщелкивая из фиксатора парализатор.

Выглядело глупо — не с той системой безопасности, которой заведовали отъявленные параноики, но ведь иногда случались и совсем уж неожиданности.

Команду открыть дверь он отдал, активировав защитное поле и выставив оружие на максимум…

— Ничего другого придумать не мог? — пробурчал несколько ошарашенно, когда в кабинет ввалился Шаевский.

Впрочем, нет! Вошел. На ногах тот стоял уверенно, если только балансировал, пытаясь не уронить три бутылки, два бокала, тарелку с закуской и небольшую корзинку с фруктами, которую умудрялся прижимать к себе.

— Помоги, — не совсем внятно произнес Виктор, остановившись рядом со столом.

Высказаться более развернуто мешала та самая корзинка, которую он еще и придерживал подбородком.

— Есть повод? — забирая у Шаевского тарелку, лежавшую на его согнутом локте, поинтересовался Шторм. Подумал, прихватил и бокалы.

— Начиная с генерала, — уже разборчиво заявил Виктор, сдвигая в сторону бумаги, которые просматривал Шторм. — А когда дойдем до кондиции, можно и остальное.

— Даже так… — протянул Шторм, бросив взгляд на табло времени. Почти полночь…

Нет, отдыхать он еще не собирался, но и потерять столь бездарно ту пару часов, которую предполагал поработать, тоже не хотелось…

— Оно того стоит? — едва ли не жалобно посмотрел на Шаевского.

Было понятно, что не избавиться, да и не стоило — не так уж часто они пересекались не в формате вопроса-ответа, чтобы лишиться возможности пообщаться в более душевной обстановке.

— Еще и спасибо скажешь, — заверил его Виктор, подавая бутылку. — Открывай!

— А сам? — не торопясь поддаться искушению и забыть на время о проблемах, не без насмешки поинтересовался он.

— Слушай, генерал, — Шаевский поднял на него «возмущенный» взгляд, — тебе — принеси, открой, налей…

— Понял! — хмыкнул Шторм, забирая бутылку. Перевернул пробкой вниз… содержимое тяжело плюхнулось, говоря о хорошей выдержке. Наклонив, посмотрел на этикетку. Не скрывая изумления, приподнял бровь: — Откуда?

— Считаешь, я бы пришел полоскать генеральские нашивки со всяким дерьмом?! — едва ли не обиделся Виктор.

— Я такой последний раз пил…

— Когда обмывал возвращение Ровера от самаринян, — закончил за него Шаевский. — И не смотри на меня так! — хмыкнул он. — Орлов поделился, когда я с ним по поводу горящих жидкостей советовался.

— Орлов, значит… — теперь выражение лица Шторма стало задумчивым.

Последние пару недель нормально поговорить не получалось — у каждого свои заботы, но, как оказалось, для некоторых… ранних, преградой данный факт не служил.

— Сегодняшний борт? — продолжая наблюдать за тем, как хозяйничал в его кабинете Шаевский, поинтересовался он.

Вел тот себя, если признаться честно, по-хозяйски. Тарелки, ложки, вилки, салфетки…

Накрывать на стол у него получалось довольно ловко.

— Ты только генерала ко мне не ревнуй! — насмешливо выдал тот, «поймав» мысль.

Такой коньяк и на Земле достать нелегко, про другие сектора и говорить не стоило — там он просто не водился, так что появление даже не одной, а сразу трех бутылок и вставший на орбиту Таркана крейсер Союза связывались «на раз». Шел тот до стархов шесть стандартных суток — новая прыжковая зона сектора Корон убавила на три. А еще найти… И это в той ситуации, когда на посеревшего от усталости Орлова и смотреть-то было страшно…

— И сколько в запасе? — довольно равнодушно уточнил он. Далось без труда, но в груди и без коньяка разлилось теплом.

Мелочь… Да — мелочь, но и их служба вот этого, личного не только не отменяла, делая только острее, значимее… Не один, где бы ни был.

— А есть еще что отметить? — мгновенно нашелся Виктор.

Смотрел, как и положено «не вышедшему чином», но всячески стремившемуся к тем же вершинам. Преданно! Благоговейно!

— Выучил на свою голову! — вздохнул Шторм, освобождая горлышко. Стряхнул осыпавшиеся крошки сургуча, отбросил кусок пеньковой веревки. — Чувствую себя варваром, — хмыкнул он, с трудом вытягивая залитую воском деревянную пробку.

— Открывай сразу и вторую, — распорядился Шаевский, перебросив бутылку с другого конца стола. — Пусть подышит.

— А третья? — Шторм искоса посмотрел на Виктора. На физиономии ничего, кроме готовности к самопожертвованию не читалось, но что-то такое мелькало… Как минимум, попыткой в очередной раз доказать, что сел на свое место.

— Так у тебя же утром встреча с Йоргом? — «искренне» удивился Шаевский. И даже бросил раскладывать фрукты в художественном беспорядке.

— Откуда?! — вопрос звучал уже второй раз, но на этот в нем отчетливо слышалась угроза.

Шаевский с ответом не затянул, да и видно было, что не собирался. Тут ведь уже не игры… безопасность! С нею в их конторе предпочитали не шутить.

— Лисневский под такие поводы тебе в сопровождение самых сильных ребят подсовывает, — вздохнул он, глядя… с пониманием. — Я не сразу зацепил причину перестановок в графике, ну и решил проверить…

— Твою…! — дернулся Шторм. — Если Андрюха так…

— Думаешь, ему легко? — вместо того чтобы поддержать Вячеслава, усмехнулся Виктор. — Это ты дотянулся до места Орлова, а он, как был, так и остался на том уровне, на котором охранял неугомонного полковника Шторма.

— Умный?! — скривился новоиспеченный генерал.

— Если помнишь, я благодаря тебе несколько лет в СБ подвизался. А потом еще и в маршалах. Имел возможность посмотреть на одно и то же совершенно с разных сторон.

— Вырос… — вроде как удивленно протянул Шторм после короткой паузы, потом кивнул, принимая сказанное: — Я с ним поговорю.

— Только не затягивай, — не без подтекста выдал Шаевский, подтаскивая к столу кресло.

— Намек на разговор под вторую? — ухмыльнулся Шторм, ловя себя на том, что любуется своим протеже.

Результат точно соответствовал вложенным в него силам, что радовало. Не потому что справился, потому что за этого можно было больше не опасаться.

— Тянешь время… — отделался нейтральным Виктор.

Пока Шторм, так ничего не сказав, открывал еще одну бутылку, Шаевский снял китель, аккуратно повесил его на спинку стоящего рядом стула. Закатал рукава и лишь после этого наполнил бокалы. Не по чуть-чуть, как положено обращаясь со столь изысканным напитком, по самую кромку.

— Серьезная заявка, — сдув с руки осколок сургуча, качнул головой Шторм. Поднял бокал, как взял бы стакан, крепко обхватив ладонью.

— За первые генеральские, — серьезно, с интонациями: прямо сейчас и в бой, произнес Виктор, повторяя маневр Вячеслава. — Чтобы не последние, — добавил он, вливая в себя коньяк. — Фу! — выдохнул резко, когда и последний глоток занял свое место в желудке. — Крепок!

— Салага! — добродушно хмыкнул Шторм. Опрокинул бокал… пил жадно, словно мучило жаждой. Несколько капель, стекших с губы вниз по подбородку, вытер подсунутой Шаевским салфеткой. — Хорош! — Голос подсел, сорвавшись хрипотцой, но довольно. — Наливай! — «разрешил» он, обойдя стол и «рухнув» в кресло.

— На закусь — боты? — закинув в рот посыпанную шоколадной пудрой дольку лимона, поинтересовался Виктор. Скривился, когда кислым обдало язык и небо, но проглотить, не жуя, даже не попытался.

— Я ж говорю, салага! — чуть осоловело протянул Шторм. Видно было, что позволил себе расслабиться.

— Ну, да! — вновь наполнив бокалы практически до краев, согласился Шаевский. Внимательно, с прицелом на будущее сражение, осмотрел стол и, посчитав, что увиденное соответствует его представлению о пьянке, тоже присел в кресло, тут же продолжив: — Столь беспринципно я тридцатилетнюю бурду еще не жрал.

— А давай за Злобина, — проигнорировав спич Шаевского, предложил вдруг Шторм, поднимая свой бокал. Прищурился, разглядывая идеально ровную поверхность — рука не дрожала. — Правильный он. Наш!

— Как он? — Виктор нахмурился — понимал, что история писалась и тут, и там, но хотелось именно туда.

Впрочем, что делать со своими «хотелось» Шторм ему уже давно объяснил. Настолько доходчиво, что урок повторений не требовал.

— Без изменений, но медики надежды не теряют. Да и самариняне предложили свою помощь.

— Дожили! — качнул головой Шаевский. То ли довольно, то ли… скептически.

— Думаешь, по-другому было бы лучше? — вскинулся Шторм, но тут же «обмяк». — За Злобина! — повторил он, поднося бокал к губам.

На этот раз пил медленнее, смакуя. Шумно втягивал носом воздух, довольно фыркал, почмокивал, словно пытаясь разобрать вкус на составляющие и ухмылялся, когда их взгляды нет-нет, да сталкивались.

Они притирались. В чем-то медленно, в чем-то… Работать вместе получалось, а все остальное можно и за борт. Хотя бы пока.

— За Злобина! — повторил Шаевский. Ополовинил содержимое бокала, отставил, потянувшись к сыру.

— Ты не охренел?! — мгновенно среагировал Шторм, сделав «большие глаза». — Коньяк! Сыром?!

— Тьфу ты! — резко выдохнул Виктор. Хохотнул, глядя на довольную физиономию генерала. — Эстет! — Он все-таки прихватил ломтик, отломил кусочек, закинул в рот. — Слушать готов или еще? Для кондиции?

Вместо ответа Шторм опорожнил бокал. Приподнявшись, прихватил бутылку. Дождавшись, когда тара освободится и у Виктора, разлил под ноль. Садиться не стал, говорить — тоже, достаточно оказалось и взгляда, чтобы Шаевский встал напротив.

За тех, кто уже не вернется…

Без слов, лишь памятью по списку…

И не важно, каким тот был: коротким или длинным…

Их путь из тех, что не остаются без следов…

— Вот теперь давай, — не совсем четким жестом указав на вторую бутылку, разрешил Шторм. Прежде чем вновь упасть в кресло, зацепил гроздь местного винограда.

— У скайлов непонятные подвижки, — наполнив бокалы «на палец», Шаевский пристроился на краю стола. Стянул еще одну полоску сыра… — Аршан сбросил все контакты на Визарда, а с тем, как с той стенкой, сколько не объясняйся, она, как стояла, так и стоит.

— Непохоже, чтобы тебе нужна была помощь? — нахмурился Шторм.

Про скайлов Виктор правильно заметил… подвижки. И с Визардом не ошибся. Ни с ним самим, ни с его ролью. Там, где Аршана можно было попытаться «прогнуть», с этим не было и шанса.

— Не скажу, что находка, скорее уж так получилось, но у меня наладился неплохой контакт с Шорном*.

— Ты бы там…

— Это по задачам Кэтрин, — не дал ему закончить Шаевский. — Консультации по безопасности будущей встречи. — Когда Шторм кивнул — принято, продолжил: — Мужик он нормальный…

— Все они… нормальные, — съёрничал Шторм, но на вопросительный взгляд Виктора махнул рукой. Мол, продолжай.

— А первым помощником у него капитан-лейтенант Александр Аронов, жена у которого…

— Твою…! — вновь не сдержался генерал. — Она же вроде как в положении…

— Вот о том и идет речь, — на этот раз невесело подтвердил Шаевский. — Несколько дней назад я по просьбе Кэтрин связывался с Шорном. Речь шла о Гордоне. Только начали утрясать вопросы, как капдва доложили о драке. Все очень серьезно, дошло до оружия.

— Так… — Шторм подобрался, чувствуя, как на фоне общей расслабленности пока еще совсем не трезвого тела уже начал пробиваться тот самый кураж, за которым обычно следовали серьезные истории.

— Среди действующих лиц наш Аронов и командир звена перехватчиков. Скайл. Расцепить успели, но одного пришлось отправить к медикам, а второй попал сразу к Шорну.

— И ты присутствовал при их разговоре? — генерал дернулся прихватить бокал, но руку убрал сам. Пока не время.

— Мне показалось, что капдва этот вариант полностью устраивал, — подтвердил Шаевский. — Более того, когда я предложил связаться позже, он заверил, что общение с Ароновым долгим не будет.

— Что-то мне подсказывает…

— Правильно подсказывает, — Шаевский соскочил со стола, прошелся по кабинету.

Шторм усмехнулся… вот теперь в походке был заметен контроль. Едва-едва, но наметанному глазу вполне хватало.

— Аронов был пьян, да так, что на ногах практически не стоял. Как при этом умудрился набить скайлу морду, я не представляю, но челюсть он ему сломал.

— Только в одном случае, — вздохнув, качнул головой генерал, — если тот поддался.

— Вот и я так подумал, — остановившись неподалеку от стола, кивнул Шаевский. — Разговора не получилось. Попав в кабинет Шорна, Аронов раскис окончательно. Сидел в кресле и пускал слюни, невнятно повторяя две фразы. Полностью я не понял, но смысл сводился к тому, что сначала он беспокоился о ребенке, а теперь его собрались лишить и жены.

— Вот как?! — Шторм тоже поднялся. — А Шорн?

— А Шорн вроде как пытался его оправдать, сказав, что у жены Аронова, приемной сестры Аршана, была угроза выкидыша. И связывали это с эмоциональным напряжением. А теперь ее словно подменили. Она рассказывает Аронову, как счастлива, какие собирает букеты, как украшает комнату для сына…

— Она же служила у Аршана, в службе безопасности? — уточнил Шторм, как только Шаевский замолчал.

— Я подумал о том же, — Шаевский вернулся к столу, поднял бокал. — Ромшез покопался осторожно и нашел письмо Леи к Аронову. Стерто сразу после прочтения, но хитрая система уже давно перехватывает команды, архивируя всю информацию.

— Короче! — на этот раз тон Шторма был категоричен. Да и не только тон…

— Там было несколько слов. Отдельных, на первый взгляд не связанных друг с другом: выбор, иллюзия, традиционалисты, прощай. Судя по всему, для Аронова они что-то значили.

— А для нас? — залив сказанное Шаевским, спросил Шторм.

— С первыми двумя проблем нет. Думаю, речь идет о ментальных методиках Храма Выбора, основанных на создании иллюзии. С последним… — Виктор дернул плечом, — если говорить о воздействии на нее, то, возможно, она предполагает не самый лучший итог. Ну а традиционалисты…

— Займешься? — Шторм был немногословен.

Шаевский — тоже:

— Уже! И Шорн, — тут же продолжил он, — как мне кажется, готов в этом помочь.

— Считай, что добро ты получил, — после минутной паузы, кивнул генерал. — И докладывай при малейших изменениях.

— Как прикажете, господин генерал, — хмыкнул Виктор, опорожнив свой бокал.

Пустым тот оставался недолго, но разливал Шторм. Давал теперь уже Шаевскому время для раздумий.

— Но и это еще не все, — не вопросительно — утверждающе протянул, когда Виктор оторвал взгляд от оперативки и посмотрел на него.

— Не все, — скривился Виктор. — Мы начали фиксировать на Таркане контингент, которого здесь быть не должно.

— А конкретней? — Шторм вновь поднял бутылку и долил до полного.

— А конкретней… — повторил за ним Шаевский. Выщелкнув из паза наручного комма прямоугольник слота, протянул генералу, — вот здесь.

— А все так хорошо начиналось, — без малейшего намека на сожаление хохотнул Шторм, вновь усаживаясь в кресло. Прежде чем взяться за планшет, «уговорил» свою порцию. Крякнул от удовольствия и… сдвинул ополовиненную бутылку. — Садись, будем думать! — выдал он, заметив, как усмехнулся Шаевский, прежде чем опустошить свой бокал.

Сорок минут настоянного на службе удовольствия…

В их руках был не весь мир — только его кусочек, но для осознания собственной ответственности вполне хватало и этого…

*Артур Шорн — родной брат Искандера, бывший хозяин базы «Тандор» (разведка скайлов). На текущий момент — капитан второго ранга, командир корпуса перехватчиков базы «Тандор», вошедшей в состав Службы внешних границ

* * *

Крейсер «лежал» на посадочном столе…

Если не помнить о последней войне между нами и ими, то выглядело вполне обыденно.

Если помнить…

Мы слишком долго считали друг друга врагами, чтобы просто взять и переступить, но выбора не было. Так… не иначе.

— Командир специальной следственной группы Координационного совета, подполковник Низморин, — приветствовав, как это было принято в Союзе, первым представился Валера. Смотрел при этом только на Римана.

Из четырех встречавших лишь плащ лиската не был фиолетовым.

— Старший оперативный аналитик, майор Мирайя, — чуть сдвинувшись, продолжил он. Дождался, когда я повторю приветствие, перешел к следующему: — Оперативный аналитик, старший лейтенант Шуте. Майор Грони, офицер службы физической защиты.

С Риманом мы еще не общались — первая встреча с того самого разговора, когда он подтвердил присутствие на Земле самаринянского жреца.

Что крылось за этим? Причина должна была быть веской, но вот что дальше…

— Глава службы аркатов Самаринии, старший аркат несс Валанд, — дождавшись, когда выступивший вперед Марвел вернется на свое место, начал лиската. Наше знакомство с другой стороной он взял на себя. — Его первый помощник, — указал на второго мужчину, стоявшего рядом с Марком, — аркат несс Тормш. Глава службы акрекаторов, старший акрекатор несс Раксель.

— В чье ведение поступает группа? — как только Риман закончил, уточнил Низморин. Был не просто сдержан — собран.

Впрочем, это касалось всех присутствовавших на площадке.

По четверо от нас и от них…

То, что все мы терялись на фоне махины супертяжа Галактического Союза, устроившегося в посадочном секторе лискарата Храма Предназначения, особого значения не имело. Только мы и… они. Как символ того, что в противостоянии двух секторов возможна жирная точка.

— Службы аркатов, — не помедлил с ответом Риман, сумев удивить. Как жест доверия рассматривать не стоило, больше напоминало предостережение. И не только нам.

— Несс Валанд, — развернулся Низморин.

Ровно! Спокойно!

Мое сердце колготилось где-то в горле. На виске у всегда невозмутимого Шуте выступили капельки пота… Грони тоже выглядел несколько более отстраненным, едва справляясь с нагрузкой.

— Начнем с размещения или…

Валера воспользовался предоставленной ему Марком паузой:

— Давайте со второго, — предложил он. — Наши вещи?

— Доставят, — включился в разговор Тормш. — Жилье вам подготовили на территории базы.

— Тогда не будем тратить времени, — Низморин поднял небольшой чемоданчик, стоявший рядом с ним. Заметив взгляд Валанда, тут же пояснил: — Комплекс дальней связи. Данный момент был согласован… — он посмотрел на Римана.

Вроде и без малейшего напряжения, но на мгновение стало неуютно.

— Приказ эклиса Ильдара, — совершенно равнодушно, словно потерял интерес к разговору, ответил лиската. И тут же добавил: — Несс Валанд, Триада рассчитывает на вас…

Объяснять, в чем именно, не стал — резко развернулся и направился к стоявшим поодаль воинам. Несс Раксель, пообещав заглянуть попозже, последовал за ним.

— Гостеприимство по-самаринянски? — глядя ему вслед, задумчиво протянул Низморин. Усмехнулся, словно и не заметив, что и Валанд, и Тормш следят за его реакцией. — Как по поводу коньячка?! — с неожиданным задором улыбнувшись, слегка потряс он тем самым чемоданчиком. — Хорошего коньячка?

— Тьфу, ты! — хмыкнул в ответ Марк. Показалось, что чуть натянуто, но утверждать я бы не взялась. Не с ним… К тому же, Валанд продолжил в том же духе, передразнив: — Подполковник Низморин… Комплекс дальней связи…

— Ну не открытым же текстом! — шутливо возмутился Валера, протягивая Валанду руку. — Рад видеть!

— И не только ты! — осклабился Марк, отвечая на рукопожатие.

И вновь мелькнуло что-то… отдавшись ощущением неискренности, и… пропало.

Когда закончили с приветствием, кивнул в сторону своего первого помощника:

— Грозен, но справедлив. Коньяк — пьет.

— И не только коньяк, — весьма доброжелательно отозвался Тормш. — Влэдир. Если сложно, то просто — Владимир… — Смотрел он при этом на меня.

Я — кивнула. Не принимая к сведению, давая понять, что мне известно, кем был этот… человек. Отец Славы — Владимир Шторм.

В нашей системе он значился погибшим.

— Оставим все, как есть, — подмигнула я Валанду, который, на мой взгляд, наблюдал за нами несколько более напряженно, чем стоило. — Будем продолжать мозолить им глаза? — дернув рукой так, чтобы большой палец указал на крейсер, с намеком поинтересовалась я.

— Пожалеем капитана, — поддержал меня Низморин. — А то нервы у старика…

Стариком тот не был — немного за пятьдесят, но про нервы Валера вспомнил не зря. Мы все держались…

Каких это стоило усилий, догадаться было несложно.

— Прошу в нашу обитель, — указав на небольшую платформу в углу площадки, не стал тянуть Марк. Когда Низморин оказался рядом, первым приняв приглашение, направился в ту сторону. — Это, — обращался он к Валере, но говорил для всех, — панель телепортатора. Кодировка — ментальная, доступ — ограниченный. Для вас — только в сопровождении. Ощущения не из приятных, но ничего смертельного.

С определением не ошибся. К горлу подступило, но зато быстро. Всего несколько секунд, но когда оказались уже на другой платформе, сдвиг на пару часов по местному солнцу определялся без проблем.

— Наша база, — указал Валанд на комплекс из нескольких зданий. Простая архитектура — две полусферы, соединенные четырехэтажной перемычкой. — Там, — он кивнул куда-то в сторону раскинувшейся вокруг степи, — начали возведение посадочного стола. Служба аркатов будет иметь свой флот.

И опять задело… сухостью, горечью, невысказанной тоской. Ощущение было странным…

Слишком странным, чтобы спешить с окончательными выводами.

— А это, — он бросил взгляд нам за спину, — ваши непосредственные контакты.

Оборачиваться я не торопилась, как и «ловить» взгляд Марка, чтобы выказать свое недовольство подобной демонстрацией собственных возможностей.

Чужой мир… Чужие законы…

Принадлежность Валанда к нашей военной разведке уже давно являлась иллюзией, в которую никто не верил, но которая продолжала тешить самолюбие высшего командования.

Низморин, Грони, я… Мы все понимали, что стоявший перед нами жрец Храма Предназначения и майор О-два Марк Валанд, которого мы когда-то знали, разные люди…

Лишь похожи…

Когда я задумывалась о сложностях будущего задания, этот момент упустила, но именно он и оказался главным. И с Валандом и…

Имя лиската я так и не назвала.

— Аркат Дан Станнер, — дождавшись, когда я все-таки развернусь, произнес Марк, указав на одного из двух мужчин.

Этот был светловолосым. Не блондин, но русый, ближе к пшеничному, чем к рыжине. Глаза голубые, взгляд — цепкий. Лицо удлиненное, нос — прямой…

— Главный аналитик, аркат — Лай Орлак.

Второй откинул капюшон, давая возможность рассмотреть себя. Из общего — рост и, предположительно, телосложение. Темноволосый и темноглазый. Нос с горбинкой, лицо — не круглое, более мягкое и не столь резкое, высеченное, как у Станнера.

Никаких ассоциаций, но именно это и вызывало опасение. Чего ожидать от этой парочки я совершенно не догадывалась.

— И кто из нас вам больше не нравится? — неожиданно открыто улыбнувшись, поинтересовался у меня Станнер.

Время должно было замереть, давая возможность до тончайших оттенков происходящего запечатлеть это мгновение, когда все застыли на краю… той чуждости, той инаковости, которая нас разделяла, запомнить его… чтобы потом, возвращаясь назад, четко понимать: именно тогда еще было не поздно, но оно вдруг рвануло вперед, заставив переступить, перепрыгнуть, перелететь, неожиданно оказавшись там… где все было уже по-другому:

— Эти вопросы, несс Станер, — услышала я собственный голос… Чуть насмешливый, с намеком на вызов, — у нас обычно задают далеко не после первой рюмки коньяка.

— Можно считать приглашением? — не помедлил он с ответом.

— А это уже не ко мне? — кивнула я на Низморина, успев заметить, как Валера резко выдохнул сквозь стиснутые зубы. И добавила… окончательно разряжая обстановку: — Их было только четверо, но…

Заканчивать принципиально не стала… Этой недосказанности предстояло сделать больше, чем словам…

Заставить поверить, что мы больше не враги…

* * *

— Что думаете?

Вопрос был адресован мне, спрашивал глава Службы акрекаторов. Догнал он нас раньше, чем мы добрались до минус третьего уровня, на котором сейчас и находились, лишив возможности начать совместную работу с традиционного: «За знакомство».

К лучшему или нет? Если исходить из развития событий, то я склонялась ко второму, «отслеживая» жесткий вариант общения.

Прежде чем ответить, поднялась с кресла, прошлась по довольно большому кабинету. Хоть и не прозвучало прямо, но мысль о том, что принадлежал он Валанду, получала все больше подтверждений. Не так, чтобы явных, но для убежденности вполне хватало.

— Маршея? — кивнув на установленный на псевдоокне пейзаж, уточнила я. Оборачиваться не стала, рассматривая выжженную степь с редким, похожим на мираж кустарником.

— Напоминает, — согласился Марк, подойдя ближе. Был уже без плаща…

Впрочем, не только он.

— Даже слишком, — дернула я плечом. — Вот там, — указала в левый дальний угол голографической композиции, — мог бы расположиться лабораторный комплекс «Ханри Сэвайвил», там, — я повела рукой ближе к центру, — посадочные столы…

— Не можешь забыть? — Валанд, там, за спиной, чуть сдвинулся… словно прикрывая.

— Не считаю нужным, — отступив в сторону, лишь теперь развернулась я. Взгляд уперся в оперативную карту планеты.

Три материка, три лискарата и… множество черных точек, которыми были обозначены очаги волнений.

— Вы же понимаете, — продолжила я, обращаясь к старшему акрекатору, — что тех сведений, которыми вы с нами успели поделиться, недостаточно даже для предварительного анализа?

Крупный… «Тяжелый» по пластике, по речи, по восприятию…

Чутье подсказывало, что я обманывалась.

— Потому и прошу остановиться на мнении, — свободно раскинувшись в массивном кресле, без малейшего намека на недовольство отозвался он.

Заметив мой взгляд, направленный на его руку, расслабленно лежавшую на подлокотнике, как-то… лениво перевернул ее ладонью вверх…

Серая птаха дернула крыльями, взмахнула и… расплылась небрежной кляксой, тут же принявшей форму паука…

— Ну что ж, — криво улыбнулась я, стараясь отбросить все, что могло помешать «сдаче экзамена», — мнение, так мнение. — Медленно выдохнула, вдохнула… Не по необходимости — была достаточно спокойна, чтобы обойтись без жесткого контроля, просто позволила себе слегка «отыграться». — На первый взгляд все выглядит довольно очевидно, — начала я, дотянув паузу до легкого недовольства на лице Низморина. — Высокая плотность распространения очагов в лискарате Храма Судьбы, где подозреваемый в организации беспорядков был Верховным, говорит сама за себя. Имея возможность для активной подрывной деятельности, он ею воспользовался.

— На первый взгляд? — счел нужным уточнить Орлак.

Как и Станнер, он предпочел стоять, выбрав место около второго стола, выглядевшего, как тактический. Стержни-трансмиттеры погашены, но, судя по количеству, были способны полноценно отработать и в режиме дополнительной реальности.

— Я могу попросить показать временную кальку? — поинтересовалась я, продолжая размышлять над ответом. — Хотя бы за последние четыре недели.

— Конечно, — главный аналитик Службы аркатов Самарии не двинулся с места, но картинка на оперативном экране сменилась. Кодировка была привычной, начавшись с минус двадцати восьми.

Не сказать, что все выглядело так, как я и предполагала еще там, на Земле, но за рамки представлений о происходящем не выходило. Спад, переход в устойчивое равновесие, скачок, опять спад, затишье, скачок, стагнация и… резкий подъем, продолжавший вытягиваться вверх…

Основные события в лискаратах Храма Судьбы и Выбора. И не столь явственно в третьем, который возглавлял Риман…

Мне это совершенно не нравилось.

— Еще один вопрос, — я вновь посмотрела на Орлака.

— Слушаю вас, — совершенно равнодушно отреагировал он.

Впрочем, о каком равнодушии я говорила?!

— Каков уровень контактов по населению лискаратов? В наиболее активных социальных группах.

Тот переглянулся с Валандом и… ответил:

— Средний. От двадцати до сорока процентов.

— Я бы назвала высоким, — качнула я головой. Родственные связи, дружеские или приятельские отношения, общие знакомые, знакомые знакомых… При такой плотности идеи не только распространяются быстро, но, что значительно серьезнее, успешно укореняются. — Маятниковая миграция?

— Нет!

Я, задумавшись, прикусила губу. Сделала шаг влево… остановилась…

Очень хотелось выругаться, но если начинать знакомство с ненормативной лексики, то чем продолжать…

— Похоже на крупномасштабную ловушку, — заставив себя забыть о том, где и почему я нахожусь, начала я, представляя, что говорю для Орлова, Ежова, Злобина, Кривых… — Ситуация критична, еще пара-тройка недель подобного развития события и единственным решением вопроса станет войсковая операция.

— Но вы против нее, — не вопросом — утверждением, высказался Раксель.

— Значит, с самой оценкой вы согласны, — кивнула я, принимая его манеру разговора. Дожидаться подтверждения не стала, тут же продолжив: — В данном случае — да. Во-первых, войсковая операция рвет структуру, лишая возможности «поднять» всю организацию. При этом, верхушка чаще всего остается жизнеспособной, значительно осложняя дальнейшую работу.

— А во-вторых? — никак не прокомментировал мое заявление Раксель.

«Паук» продолжал ползать по его ладони…

— Во-вторых, — я сделала вид, что совершенно не поняла расстановки сил. Глава службы акрекаторов походил сейчас не только на экзаменатора, но и… на адвоката. И защищал он Валанда.

Внутренние проблемы между спецслужбами на столь высоком уровне…

Нравилось мне это даже меньше, чем затишье в вотчине Римана.

— Я не зря сказала о ловушке, — тем не менее, ровно продолжила я. — Основной удар придется по лискарату Храма Предназначения. Все, что я вижу, — качнула я головой в сторону оперативки, — говорит именно об этом.

— Доказательства? — подал голос Орлак.

— Речь шла лишь о мнении, — легко парировала я, едва не стискивая кулаки.

Волнения больше не было, если только злость. Мы теряли время…

Причина была понятна — притирка, но про «критично» я упомянула отнюдь не для того, чтобы покрасоваться.

— Но ведь что-то заставляет вас думать именно так? — не отступился аналитик.

— Вы ведь пришли к тем же выводам, — провокационно усмехнулась я, — но с вами не согласились. Кто?

— И все же? — Орлак проигнорировал и мое замечание, и прозвучавший вопрос.

Пришлось уступить, первую скрипку здесь играли именно они:

— При подобной плотности контактов схема распространения волнений должна выглядеть иначе, — вздохнула я, вновь возвращаясь к псевдоокну. Если считать точкой сосредоточения, то пейзаж для этой роли подходил как нельзя лучше. — Это — азы. Далее, объекты. Удары концентрированные, последовательные, чувствительные с точки зрения обеспечения жизнедеятельности. Потери по населению при таком подходе минимальные, но это тот вариант, когда достигаемый эффект близок к своему максимуму.

— Вас изматывают, затягивают в позиционную игру, лишая возможности действовать с опережением, — неожиданно пришел мне на помощь Марвел. — Знакомая тактика. Не ожидал увидеть здесь что-то подобное.

— А я могу узнать… — теперь уже не сдержался Станнер.

Грони был сама любезность:

— К сожалению, нет!

— Понял, — кивнул Дан и… даже отступил, вроде как уйдя в тень Орлака.

— А еще есть жрец, — вновь перехватила я инициативу. — Тот самый, который кодировал нашего полковника Даудадзе. Он ведь воспитан в стенах того же Храма, что и лиската Риман?

Я все-таки упомянула его имя…

Ноша оказалась мне по силам…

— А как же фактор уровня ментального контроля населения? — внес очередную порцию сумятицы Раксель.

К этому вопросу я была готова:

— В данном случае вторая сторона способна использовать его с той же эффективностью, но уже против вас, — я развела руками.

— Против нас, — поправил меня Раксель. Едва ли не безразлично…

Совместная группа?!

Еще недавно я считала эту идею весьма привлекательной.

— Против нас, — повторила я послушно. — Ситуации в любом случае не меняет: вам это известно не хуже меня.

— Что именно? — глава акрекаторов оказался более проницательным, чем мне бы хотелось.

— Пока мы не поймем, — не стала я испытывать его терпение, — чего именно добивается наш противник, вопрос: что дальше, так и останется без ответа.

— А мы разве… — он приоткрылся лишь теперь. Выпрямился в кресле, чуть склонив голову… Паук на его руке встал в угрожающую позу, приподняв передние лапки…

— Вы — возможно, — как можно беззаботнее отреагировала я, — мы — если только догадываться.

— И что же в ваших догадках? — Раксель чуть прищурился… Вместе с ним скукожилось и пространство, оставив лишь нас двоих…

Мне было все равно! Главное, чтобы Валера не счел ментальным нападением…

— Вероятность привязки основных событий к внешним факторам, — довольно жестко отрезала я, оглянувшись вокруг.

Контуры помещения размыты, фигуры находящейся в ней окутаны туманом…

— Кстати, — я насмешливой улыбкой сгладила испытываемый дискомфорт, — наше появление я бы тоже учла в раскладе. Несколько дней выигрыша обеспечены.

— Я могу задать вам личный вопрос? — решил удивить меня несс Раксель.

Сама постановка вопроса предусматривала отказ, вот только…

«На первый взгляд все выглядит довольно очевидно», — произнесла я, давая оценку ситуации.

Могла и повторить… имея в виду уже нас самих.

— Без гарантии ответа на него, — откликнулась я, сделав шаг в его сторону и уже оттуда, с новой точки, рассматривая сидевшего передо мной жреца.

Крепкий… «Тяжелый»… Я не ошиблась, если только упустила…

Мудрость в его глазах.

— Почему вы здесь? Не они, — он чуть качнул головой, — именно вы?!

— Потому что мой командир, которому я полностью доверяю, сказал, что от того, как сделаю свою работу, зависит судьба Галактики, — не отведя взгляда, четко произнесла я. — Они, кстати, тоже.

— Значит, судьба Галактики?! — Раксель поднялся с кресла легко, опровергая мое представление о себе. Паучок свалился на пол, тут же забрался ему на брюки, побежал наверх…

Грозным он больше не выглядел. Если только… потерявшимся.

— Считаете, этого недостаточно? — я невольно улыбнулась, наблюдая, как ловко перебирает лапками иллюзорное создание.

— Хотите, подарю? — резко сменил тему Раксель.

Мазнуло ярким светом, туман отступил, раздвинув границы мира…

— Хочу, — догадываясь, каким именно будет наш будущий разговор «по душам» с Валерой, протянула я руку к жрецу. — Дарите.

А вот это мгновение было застывшим. Умиротворенным.

Странным…

— Извините, — голос Шуте, разбивший замершее время, звучал необычно тихо и несколько невнятно, — а вы не покажете мой кабинет?

— Что? — непонимающе переспросил Раксель.

— Мой! Кабинет! — на этот раз четко, отрывисто, повторил Шуте. — Мне работать надо.

Приоритеты…

Всего лишь три слова… расставивших все по своим местам…

Глава 6

Лаймэ вновь уходила в ночь… Тушила яркие краски, стирала звуки, лишая этот мир своей благосклонности.

Еще один день.

Еще один…

— Ильдар просил поговорить с тобой.

Раксель не поднялся с кресла, но хотелось. Не встать — подойти, положить руку на плечо, разделяя на двоих… не тяжесть предстоящей работы, не боль, не злость — пустоту, которую время пыталось, но так и не сумело заполнить.

Обретя силу и впервые опробовав ее в той мере, когда в руках не только чужая жизнь — трепещущая связью с мирозданием душа, Валанд не сломался, осознав открывшиеся перед ним возможности, просто замер в точке понимания своей ответственности, приняв ее, но не собственное право остаться прежним.

— Поговори… — не шевельнувшись, разрешил Марк.

Раксель отметил машинально… Валанд стоял у того самого окна… вновь напоминая…

Их мир менялся. Они — менялись.

Овеянные женщиной-богиней…

Они всего лишь начали учиться сглаживать острые углы, позволяя себе маленькие слабости, которые оказались способны делать сильнее… Или…

Его вариант оказался среди первых. Уже не отдавало тяжестью в сердце, хоть и помнилось, словно произошло лишь вчера, но вот это… не забытое: «Я тебя найду!», ее взгляд… их ночь… сумело вернуть смысл жизни.

Не служению — его вера в свою Богиню была непоколебима, именно жизни, в которой вдруг нашлось место не только сделанному когда-то выбору.

И не важно, что теперь она стала чужой женщиной.

Рэя Лармиль… Мать его внучки и, по странному стечению обстоятельств, его же последняя любовь…

Главное — счастлива.

Для него — главное.

— Да вот не знаю, с какой стороны подступиться, — Раксель чуть развернул кресло, чтобы стало удобнее рассматривать спину новоявленного главы Службы аркатов Самаринии.

Бдящие… Древний, практически забытый язык…

С момента первого объявления о создании обособленных от лискаратов структур, минуло полтора месяца, но первая из них по приказам на формирование прошла как раз к появлению специальной группы Галактического Союза.

И ведь не сказать, что подгадывали — объективных причин оказалось достаточно, но выглядело символично.

— С той, с которой быстрее, — отстраненно отозвался Валанд.

— С этим как раз и проблемы, — Раксель все-таки поднялся, но приближаться не стал. — А давай ко мне… — предложил он. И даже вроде как повинился: — Дома давно не был.

— Я в качестве повода? — развернулся к нему Марк. Смотрел… никак он не смотрел, просто видел. — Не уверен, что идея хорошая.

— Марк… — Раксель качнул головой, — ты же понимаешь…

— Это что-то меняет? — безразлично отозвался Валанд. Ответил себе сам: — Ничего!

— Риман должен был так поступить, — глядя твердо, не сомневаясь в своих словах, произнес Раксель. — Нестабильный жрец твоего уровня.… - Хотел усмехнуться, но получилось только скривиться: — Вариант: либо… либо…

Говорил он о выпавших из жизни Марка днях, проведенных в полном одиночестве. Камера четыре на два — для этого мира полная неожиданность, зарешеченное окно — не дотянуться, и кусок неба с проплывающими по нему облаками.

Спасая внучку Ракселя из рук отца Исхантелей, Валанд знал, на что шел. И даже считал, что смерть вполне можно рассматривать, как приемлемую цену за жизнь девочки.

Действительность решила преподнести сюрприз, дав заглянуть в глаза самому себе и своей силе. Оказалось не страшно — настолько иначе, что сбило внутренние маяки, лишив привычного смысла, но не дав нового.

Впрочем, об этой опасности Марку тоже было известно. Из памяти Римана.

Да… Память.…

При всей похожести со старшим Исхнателем, различий нашлось достаточно, чтобы чужой опыт спасовал, оставив едва ли не беззащитным.

— Я разве спорю? — спокойствие Валанда казалось незыблемым.

— Нет, — согласился с ним Раксель, продолжая рассматривать Марка с отеческой снисходительностью.

В таких ситуациях, как эта, требовалось лишь время, но вот его-то и не было, до невозможности усложняя задачку найти приемлемое для всех решение.

Появление на Самаринии специальной группы Галактического Союза выставилось среди отягчающих обстоятельств. Не по факту — по составу входивших в нее офицеров. Старые связи…

В случае Марка к благоприятным факторам отнести сложно.

— Давай лучше ко мне! — словно внезапно ожив, протяжно вздохнул Валанд. — Команда заточена на результат, как бы не пришлось руины восстанавливать.

Не знай Раксель того, что ему было известно, сейчас бы радовался — хоть какой-то прогресс, он же лишь поставил еще одну галочку в длинной череде подобных. Марк не восстанавливался — все дальше уходил, определив для себя единственную цель.

Вроде и неплохо… все они были… «заточены», но не в его варианте. Не самаринянин — человек, обладающих их даром. Таким он и должен был остаться, чтобы не проснуться однажды чудовищем.

— А ведь я соглашусь, — тем не менее, кивнул Раксель. Сбросил информацию своему помощнику, подошел к стойке, на которой висели плащи. Оба фиолетовые, но символьные знаки обмануться не позволяли.

— Паук — охранка? — подойдя, протянул Марк руку, чтобы принять свой.

— Если ты против, может стать просто развлечением, — отозвался Раксель. — Мне ее жаль…

— Элизабет?! — вот теперь удивление Валанда было настоящим. — Наверное, ты прав… — добавил он спустя мгновение. Набросил плащ на плечи, уверенно, привычно, защелкнул фиксатор, но капюшон накидывать не стал. — Как назвать чувство, когда не любовь, но все еще щемит?

— Любовью, — заверил его Раксель, надевая свой. — Иной, не такой, какой была когда-то, но все равно любовью.

— Неожиданно… — повел головой Марк, пристально глядя на Ракселя.

— Для меня — тоже, — хмыкнул тот. — Значит, все еще хуже, чем я думал.

— Ты о чем? — вроде как не понял Валанд.

— О тебе и Римане, — вставая на площадку телепортатора, отозвался Раксель. — Так ты против или нет? — уточнил, когда Марк пристроился рядом.

— Добавил бы парочку, — ответил Валанд уже в своем кабинете.

Отошел к столу, но к Ракселю не повернулся — наклонился вперед, упершись ладонями в край:

— Наша ответственность разграничена. Я — работаю, он — контролирует.

— Тебе разложить по пунктам? — слегка нахмурился Раксель.

Да — разговор назрел даже не вчера, да и лучше так, чем если сорвется, но как же тяжело…

Оба… не мальчишки, но с теми как раз и проще.

— Самир… — Валанд едва ли не впервые назвал его по имени, — просто не лезь. Разберемся…

— Ты бы сам с собой сначала разобрался… — буркнул Раксель, вынужденно принимая слова Валанда. — Лорианна…

— А вот этого не надо! — не без угрозы протянул вдруг Марк, но тут же «отступил»: — Извини!

— Коньяк-то остался? — сглаживая напряжение, поинтересовался Раксель, под своим входным выводя оперативку. Когда та вспыхнула, отдавая оранжевым и красным, скривился: — Гнать нас надо!

— Год, как Ильдар стал эклисом. У тебя после чистки по личному составу чуть более шестидесяти процентов. У меня — едва дотягивает до пятнадцати.

— Оправдываешь? — Раксель подошел к столу…

Оказалось, Валанд рассматривал лист с записями, которые делала Элизабет по ходу последнего их разговора. Не того, когда знакомство напоминало зарождающееся противостояние, второго, во время которого набрасывали план взаимодействия между аналитическими группами двух служб.

— Констатирую факт, — выдохнул Валанд. — Все упирается во время. Если не дадим результат в ближайшую декаду, останется согласиться с Риманом и провести полномасштабную войсковую операцию. Но тогда — все, следующий удар может оказаться катастрофическим.

— Ты все еще считаешь Матео пешкой? — отложив в памяти слова Марка, уточнил Раксель.

— У этой пешки замашки ферзя! — выпрямился Валанд. Расстегнул плащ, бросил его в стоявшее рядом кресло. — Коньяк — есть, специально для тебя придержал. А Ильдару передай, что я тебя услышал…

— Вот как?! — вскинулся Раксель, следуя примеру старшего арката. Вся разница, что дошел до стойки. — Марк… — Он замолчал, глядя на подобравшегося Валанда, — давай остановимся вот на чем: ты спас внучку, но если мне придется избавить этот мир от той твари, которой ты способен стать, моя рука не дрогнет.

— Знаю! — не затянув с паузой, отозвался Марк. — Потому и прошу… — Он не закончил. Стиснул зубы, медленно выдохнул… — Саул больше похож на Римана, не на Ильдара. Та же безоговорочная уверенность в своей правоте, то же стремление к жесткому контролю, то же одиночество, та же боль… Своя… Чужая… Вся разница — тот продолжал получать удовольствие, истязая других, этот…

— Для этого страдания перестали быть подпидкой для его дара, — закончил за него Риман. Спускаясь с платформы телепортатора, кивнул Ракселю. Скинув плащ, подошел к Марку, лицо которого скривила саркастическая улыбка. — Недоволен?

— Оперативного дежурного ко мне! — вместо ответа потребовал Валанд, бросив слова в пустоту.

Раксель качнул головой, но промолчал. Каждая их встреча была: либо… либо…

Эта могла поставить точку в противостоянии, или…

— Несс Валанд!

Не прошло и минуты…

И застывшее на мгновение время…

Раксель… Валанд… Риман и… младший офицер… немногим за двадцать…

— Нарушение приказа в режиме объявленного чрезвычайного положения, — совершенно равнодушно произнес Валанд, продолжая смотреть на лиската. Медленно поднял руку с закрепленным на запястье браслетом волновика…

Единственный звук, нарушавший установившуюся тишину — едва ощутимый гул, готового к выстрелу оружия.

— Перемещения на территории арката только с разрешения его главы, — столь же отстраненно продолжил Марк, наведя волновик на офицера. Возразить или объясниться тот даже не пытался — о запросе лиската действительно не доложил, но был бледен, прекрасно осознавая, в какой именно попал переплет. — Внутренний распорядок службы утвержден эклисом Ильдаром…

Раксель вздохнул и… отвернулся. Валанд был в своем праве. Риман, нарушая установленные требования безопасности, был обязан просчитать, какими могут оказаться последствия.

Секунда… Вторая… Третья…

Шум упавшего на пол тела лишил надежды на чудо. Раздавшийся следом стон позволил вновь поверить, что оно все-таки возможно…

— В следующий раз, когда лиската Риман захочет меня посетить не предупредив об этом, волновик будет стоять на среднем, — спокойно закончил Валанд. И добавил, словно корчившийся от боли офицер лежал не на полу его кабинета: — Присоединишься?

Когда Раксель обернулся, Марк держал в руках бутылку коньяка. Смотрел он на Римана, не отводившего взгляда от оперативного дежурного.

Первый…

Главное, чтобы оказался последним…

* * *

— Почему именно Степка? — неожиданно спросил Орлак, выбив меня из очередной обзорки.

Четыре дня на Самаринии… Мы не просто начали привыкать друг к другу, мы начали осознавать, что способны одинаково думать, делать схожие выводы…

Странный мир еще не пытался стать знакомым, но уже вызывал ассоциации, позволяя судить о себе…

В нашем случае совсем немало.

— Потому что Степка, — проведя по мохнатой спинке паука, ответила я. Тот, откликаясь на ласку, смешно плюхнулся на брюшко, раскидав по сторонам все свои восемь лап.

Четыре дня…

Наша последняя встреча с Риманом проходила на фоне лежавшей махины супертяжа.

Возможно, так было даже лучше…

Под рабочий кабинет нам отдали один из оперативных залов — Низморин настоял, чтобы группа держалась вместе. Находилось помещение на том же, минус третьем уровне, где располагался и сам глава службы безопасности.

Впрочем, главой Валанду лишь предстояло стать. Насколько я понимала, пока что он отстаивал право на собственное мнение, независимость принимаемых решений и, что было особо важно, их выполнение.

Странный мир…

Странное время…

Марк боролся за то, что являлось фундаментом в подобных структурах, было обязано работать «по умолчанию».

— Госпожа майор! — так и не выглянув из-за внешки, позвал меня Шуте. Для себя он выбрал дальний терминал. Вряд ли старался стать как можно более незаметным, скорее уж «смягчал» ментальное давление самаринян, к которому мы только-только начали приспосабливаться.

— Извините, — поднялась я с кресла. Степка успел ухватиться за рукав, повис, раскачиваясь…

Паук был иллюзией, но вел себя, как живой.

— Показывай, — обойдя стол, за которым устроился Грони, подошла я к Виешу. Не удержалась от усмешки, когда Орлак остановился рядом.

Первым, дав нам полдня на обустройство, на огонек заглянул Валанд, объяснив свое появление желанием узнать, все ли устраивает в плане материального обеспечения. Узнав, что пока — да, ушел, чтобы появиться спустя час. Потом зашел Станнер, о чем-то спросил Марвела и… задержался до позднего вечера. Орлак был последним, но, как у нас говорили, уже «с потрохами». Терминал рядом с моим оказался свободен, он его и занял.

— Мне кажется…

Я остановила Шуте, тронув за плечо.

Доступ к данным был ограниченным. Дело даже не в доверии — размер информационного массива не оставлял шансов на быстрое вхождение в «тему». Единственный реальный вариант — метод случайных разработок, позволявший рассчитывать хотя бы на везение.

Эту схему отыгрывал как раз Виешу, время от времени используя в качестве консультанта Марвела или Орлака, которые терпеливо и скрупулезно отвечали на все, даже выглядевшие совершенно наивными, вопросы аналитика.

Я же занималась жрецом и его контактами, связывая воедино происходящие в двух секторах события.

Его имя — Нэйт Лаконель. Жрец высшего посвящения Храма Предназначения из так называемых старших родов, история которых насчитывала более ста лет.

— Лискарат Храма Выбора, — Орлак посчитал, что моя просьба помолчать к нему не относится.

— Подожди, — не позволила я продолжить, скользя взглядом по внешкам.

Было их четыре. На одной — внутрисекторальный новостной информканал, вещавший на самаринянском. Шел в записи, в слегка ускоренном режиме — взгляд цеплял, но лишь как фон. Вторая отдана аудиовизуальным материалам специальных служб, выезжавших на места происшествий. На третьей — отчеты, но без выводов. По нашей просьбе. На четвертой… Четвертая внешка, «уложенная» горизонтально, заменяла Шуте лист бумаги.

— Исходные предпосылки? — «не видя» ничего особенного, уточнила я.

Шуте даже не оглянулся, продолжая выписывать на экране значки, большинство из которых тут же стирал:

— Ваше предположение, что основной удар будет нанесен в лискарате Храма Предназначения, — ровно и… привычно отстраненно отозвался он, — и время для «критично».

Я кивнула — мысль была понятна:

— При таких масштабах признаки подготовки к операции уже должны были проявиться.

— И ваш аналитик их нашел? — вопросительные интонации в реплике Орлака были едва слышны, но… я предпочла счесть, что это был именно вопрос, а не приправленное долей скептицизма утверждение.

— А это мы сейчас и узнаем, — ободряюще хмыкнула я, пожалев об отсутствии Низморина.

Свои… Чужие…

Теоретически мы делали одно дело…

— Выборка за последние три недели, — сменив на центральной внешке картинку, начал Шуте, правильно приняв мои слова за разрешение. — Среди объектов: энергораспределительные станции, автономные коммуникационные модули, комплексы очистки воды и воздуха, маяки навигационной сетки, вышки управления посадочными столами…

Он сделал паузу, я, вновь машинально погладив сидевшего на рукаве Степку, ее заполнила:

— Инфраструктура…

— Да, — согласился он, и тут же добавил: — на первый взгляд.

— А на второй? — поинтересовалась я, переместив ближе к себе копию внешки. Орлак тоже передвинулся, встал плечом к плечу…

— Немногочисленные жертвы среди мирного населения говорят о том, что основной целью действий рассматриваемых нами групп является дестабилизация привычного образа жизни. Создание ситуации, когда возникшее недовольство можно будет без особого труда направить против существующей власти.

— Вполне вероятно, — приняла я его предположение.

В сложившемся за эти недели списке, насчитывавшем двадцать восемь пунктов, лишь три относились к социальной сфере. Один — кураш, дом престарелых. Еще два — медицинские пункты в небольших городках вариев.

— В заданные предпосылки не вписываются номера два, одиннадцать, девятнадцать и двадцать семь, — не задержался с продолжением Шуте.

Картинки на крайних внешках сменились, визуально отражая его слова.

Что ж… одного взгляда хватало, чтобы с ним согласиться. С точки зрения нанесенного ущерба они выглядели едва ли не смешно… Не сами по себе, в сравнении.

— Четыре объекта… — сомневаясь, качнул головой Орлак. Отступил в сторону. Смотрел на экран скорее задумчиво, чем спокойно.

— Но насторожило меня не это, — «добил» Шуте, заставив внутренне подобраться.

У парня было чутье аналитика, так что вот этого… «насторожило», для выводов уже хватало.

— Распределительная станция является станцией второго резерва для посадочного комплекса, расположенного на островах, входящих уже в лискарат Храма Предназначения. Навигационный маяк — часть дублирующей системы. И опять, лискарат, который возглавляет лиската Риман. Вышка управления…

Изображение вновь сменилось. Башня метров сорок пять — пятьдесят вписана в шестиугольную сетчатую конструкцию. Часть ее покорежена взрывом, но на том уровне, когда говорят, что лишь стекла и посыпались…

— Очень интересно… — протянул вдруг Орлак. Интонации воспринимались… нет, не довольными — в варианте: вцепится — не оторвешь.

— Но и это еще не все, — подлил масла в огонь Шуте.

Внешне — все такой же: холодновато-деловитый и невозмутимый, но в позе просматривался кураж, который он привычно сдерживал.

— Тогда подожди, — не дал ему продолжить Орлак. — Влэдир, зайди, — использовал он для связи наручный комм. — И прихвати с собой Станнера.

Пока ждали, я вывела на свою внешку четвертый из перечисленных Шуте объектов. В списке он значилось, как гидротехническое сооружение, но без подробностей.

— Что-то серьезное? — кивнув на картинку, поинтересовалась у Орлака.

— Раньше — да, теперь на консервации, — бросил он обтекаемо. Потом спохватился… даже вздохнул, словно извиняясь. — Система контроля магистрального туннеля, проложенного по дну океана.

Мне это ни о чем не говорило, но… звучало довольно угрожающе.

Продолжать тему я не стала — толчок дан, дальше вопросы к специалистам, да и не успела бы. Первым в кабинет вошел Станнер. То ли резко, то ли… изящно скинул плащ, отбросил его на специальную стойку.

Видела уже не раз, но каждый отдавался щемящей болью в груди. Воспоминанием…

Когда мы с Риманом находились далеко друг от друга, легче не было, если только… справедливее.

Каждому — свое…

— Выглядишь удовлетворенным! — Тормш был вторым, что не помешало ему сразу направиться к нам. — Неужели что-то есть?! — обращался он не ко мне, к Орлаку, но взглядом собрал нас воедино.

Прежде чем ответить Влэдиру, Лай перехватил у меня внешку, загрузил на нее все четыре объекта и перебросил Станнеру:

— Посмотри и подумай, что с этим можно сделать, — уточнять, что именно имел в виду, он не стал, тут же приказав: — Дальше!

Шуте не растерялся. Развернулся вместе с креслом, демонстративно приподняв бровь, задумчиво посмотрел на Орлака… перевел взгляд на меня…

— Давай дальше, — улыбки я себе не позволила, но… она подразумевалась сама собой.

— А дальше я решил посмотреть, что можно сделать с теми тремя нападениями, которые не обошлись без жертв, — он продолжал говорить для меня, полностью игнорируя самаринян.

Противостояние? Да! Были у него и такие формы.

Я приподняла руку, вновь прося остановиться. Отошла к стене, закрыв глаза, уперлась в нее лбом. Всего лишь несколько секунд, чтобы пройтись по цепочке рассуждений от начала до конца и понять, что именно таилось за этими несколькими смертями.

В одном случае чуть больше тридцати. Все бывшие военные — шейки, как здесь говорили. В двух других — меньше десяти на оба…

Совершенно… абсолютно неправильно, если исходить из декларируемой нами цели антиправительственной организации…

Неправильно…

Кураш находился на территории весьма серьезно охраняемой инцулы. Медицинские пункты — отнюдь не на окраинах городков, а едва ли не в самом их центре…

Показуха?! Желание продемонстрировать серьезность своих намерений и возможности для их реализации?

Первое — нет! Второе…

— Источники информации! — открывая глаза, резко развернулась я. — Нужно все, что имеется по погибшим!

— И это еще не все… — как-то робко, неумело, улыбнулся Шуте.

Я едва не рассмеялась, отметив, как «хватко» наблюдает за ним Тормш.

— Давай уж свое «еще не все», — поторопила я аналитика, прогнозируя большие проблемы, если он немедленно не продолжит.

— Кажется, — тут же «поджался» Виешу, вновь забравшись в свою скорлупу, — я понял логику их действий…

После этих слов я предпочла ничего не говорить…

Это была не просто удача, это была… был — закономерный результат!

* * *

Утро пятого дня на Самаринии… Сном мы решили пренебречь, с азартом решая подброшенную Шуте задачку.

Впрочем, все было не совсем так. Свою разработку Виешу вел сам. Тормш, Орлак, Станнер и еще один аналитик Ракселя, которого нам не представили, работали с другими данными, но по алгоритму, разработанному моим подопечным. Марвел с Низмориным на основе уже сделанных выводов отыгрывали варианты стратегий противодействия.

Я продолжала заниматься жрецом, удивив своим решением Орлака. Приоритетным это направление он не считал.

— Эх, сейчас бы кофе, да покрепче, — оторвав взгляд от плотно исписанного листа и посмотрев на Степку, растянувшегося на стопке бумаг, грустно произнесла я.

Паук даже не шевельнулся. Три из четырех пар глаз антрацитово блестели, главные же были матовыми, словно «глотали» свет.

— Кофе? — переспросил Валера, сидевший ко мне ближе всех. Отвлекся от своих записей и… то ли потянулся, сладко зевнув, то ли… наоборот. — А я бы еще и перекусил, — добавил он, поправив вздернувшуюся рубашку. Китель висел на спинке кресла.

— И поспал заодно, — хмыкнула я, мысленно воюя с нелегкой дилеммой: все-таки встать и налить себе кофе или потерпеть, пока не станет совсем невмоготу.

Ответить Низморин не успел, только подскочить первым и отдать команду:

— Господа офицеры!

Приветствуя Валанда, поднялись все. Выглядело не только многообещающе, но и оригинально — строевая стойка у самаринян отличалась от нашей.

Махнув рукой — вольно, Марк сбросил плащ и направился ко мне. Валера сделал шаг в ту же сторону, но Валанд успел остановить:

— Я распорядился доставить завтрак сюда. Присмотри.

— Расставляешь акценты? — нахмурилась я, когда Валанд, передвинув кресло от соседнего терминала, сел напротив.

— Ты про Валеру? — он даже не оглянулся. — Элиз…

Он остановился сам, напоровшись на мой жесткий взгляд. Криво усмехнулся… В глазах расстилалась пустота…

— Нам надо поговорить, — я сдвинула планшет, встала, чтобы не дать себе то ли передумать, то ли… проявить благоразумие. — Сейчас, — чуть слышно добавила я, стараясь «не видеть», как пристально смотрит на меня Низморин.

Та самая беседа «по душам», серьезную вероятность которой я предположила после нашей первой встречи со старшим акрекатором, так и не состоялась. Моей заслуги в этом не было — Валера посчитал, что я знала, что делала.

На этот раз все могло оказаться не столь благополучно — в отношении прямого контакта с Валандом меня предостерег Ежов. Низморину об этом было известно.

— Идем, — Марк поднялся… Показалось, что тяжело. Обернулся к подполковнику: — Мои личные гарантии безопасности.

Ситуация из тех, когда без вариантов… Только верить или… не верить.

— Гарантии приняты, — довольно холодно отозвался Низморин, отвернулся.

А вот Марвел не отступил. Я только и успела, что моргнуть, а он уже стоял рядом:

— Несс Валанд…

Всего лишь формула вежливого обращения к жрецу, принятая на Самаринии, а прозвучало, как угроза.

— Ты же был в группе у Стрельникова? — Марк чуть склонил голову, словно только теперь узнавая. — Полковника Стрельникова, — добавил он, когда Марвел чуть «обмяк».

Ну, Орлов…!

Я и так не сомневалась в способности генерала предугадывать события, но каждый раз, когда сталкивалась вот с такими нюансами, ловила себя на том, что гордилась! Гордилась настолько, что даже не ставила под сомнение его право выдвигать нас на те позиции, на которых мы могли отработать с максимальной эффективностью.

Что же касалось целей, которые при этом преследовал… Он давал достаточно зацепок, чтобы в нужный момент картинка проявилась, позволяя не только осознать масштаб, но и принять тот факт, что подобная ответственность тебе вполне по силам.

— На стажировке, девять стандартов назад, — «выдавил» из себя Грони, но это уже было так… игра на публику.

— И я — девять стандартов назад, — «не замечая» реакции Марвела, кивнул Валанд. — Полигон «Индари». Тактические игры. Южные. У Демченко.

— Это когда мы вам… — слегка воодушевился Грони. Похоже, воспоминания оказались приятными.

— А потом мы вам, — с теми же интонациями продолжил Валанд. — И еще раз… кстати.

— Но закончили все-таки ничьей… — заговорщицки прищурил один глаз Марвел.

— С большой натяжкой… — не остался в долгу Марк.

Следующей его фразы я не услышала — Валанд произнес ее чуть слышно, но Грони кивнул, соглашаясь.

— Госпожа майор… — тут же развернулся ко мне Марк, — прошу… — указал он мне на дверь.

Вышел из зала первым, успев прихватить со стойки плащ. Накидывать не стал, просто перебросил через локоть.

— Есть два варианта, — остановившись, как только мы оказались в коридоре, продолжил он, — мой кабинет или прогуляться наверху. Погода…

— Твой кабинет, — перебила я. Если бы не бессонная ночь, выбрала другой, сейчас же банально опасалась расслабиться, позволив себе устать.

Комментировать мою позицию Валанд не стал, просто повернул направо.

— На этот уровень запрещен доступ? — полюбопытствовала я, сглаживая тишину.

— Нас пока еще слишком мало, — не ошибся он с подтекстом. — Элиз… — протянул, не сделав следующего шага.

Стоял спиной ко мне… Это была ни боль, ни отчаяние, ни горечь потери…

— Я не буду просить, чтобы ты берегла себя. И не скажу, чтобы была счастливой. Просто будь. Хотя бы ради того, чтобы обо мне кто-то помнил… — повторила я когда-то сказанные им слова.

Тогда мы прощались…

Я не была уверена, что навсегда, но… Такой нашу следующую встречу точно не представляла.

— Элиз… — повернулся он ко мне. Не рывком, который я ощутила нутром, медленно, сдерживая себя. — Кем я стал?! — Голос тоже был тихим, но как не услышать тот крик, которому он не позволил вырваться?!

— Кем? — переспросила я, удивляясь собственному самообладанию. А ведь хотелось заорать, вцепиться в его плечи, встряхнуть…

Мы были в разных весовых категориях, но в данном случае «неконструктивно» отступало перед внутренней потребностью выбить из его глаз мелькнувшую в них потерянность.

— Кем? — вновь повторила я, но уже тверже. — Главой Службы аркатов Самаринии. Человеком, он которого зависят миллиарды жизней. И не только в этом секторе.

Валанд скривился, во взгляде, направленном на меня, появился холод.

Я сделала вид, что не заметила:

— Для меня твой вопрос звучит несколько иначе, — продолжила я, не сомневаясь ни в одном из произносимых слов. — Кем ты остался, став старшим аркатом?

Секунды мелькали и уходили в прошлое, а мы продолжали смотреть друг на друга. Я бы не взялась представить, о чем думал он, я же вспоминала…

О том, как мы отрабатывали задание на боевых симуляторах, как он массировал мне спину, а я думала о той нежности, которую мог дарить… О нашем противостоянии, о том, как нас бросило друг к другу, как…

О том, как мы любили друг друга, я помнила за нас двоих…

— И кем же я остался? — сглотнув, довольно хрипло спросил он. Откашлялся… и добавил: — На твой взгляд.

— Это будет… несколько патетично, — не сдержав смешок, хмыкнула я, с удовлетворением наблюдая, как Марк расслабляется, словно оттаивая.

Память вновь решила подсуетиться, подкинув еще одну картинку, но теперь это были отец и мама. Меня они не видели — обнявшись и глядя на пылающий закат, стояли на крыльце нашего загородного дома. О чем говорили до этого, услышать не довелось — только вышла на балкон, но последняя фраза, сказанная старшей Мирайя, мимо меня не проскользнула.

«Я в тебя верю!» — уверенно произнесла тогда мама, чуть откинув голову, чтобы посмотреть отцу в глаза. И продолжила… с такой внутренней силой, что не могло быть даже тени сомнений: «Верила, верю и всегда буду верить!»

О том, что в тот день отец не сумел вывести на орбиту экспериментальную модель, я узнала позже.

— Несколько патетично? — с не совсем понятными мне интонациями уточнил он.

— Марк, — едва ли не смеясь, начала я, — я могла бы сказать, насколько горжусь дружбой с тобой. Что ты мне дорог просто потому, что это ты. Что я не сомневаюсь в том, что и с этой ношей ты справишься, как справлялся с другими и это была бы абсолютная правда, но… — я сделала паузу… наслаждаясь той задумчивостью, которая пробивалась сквозь внешнюю бесстрастность, — но сейчас у меня в голове крутится совершенно другая мысль.

— И какая же? — поинтересовался он. Осторожно, но… этот Валанд, несмотря на силу, о которой я не забывала ни на мгновение, был похож на того…

Живого!

Я медленно выдохнула, успокаивая слегка разбушевавшиеся эмоции. По поводу мысли я ведь тоже не солгала. Неожиданно мелькнув, она потребовала к себе пристального внимания.

— Мы считаем, что Нэйт Лаконель кодировал Даудадзе во время их встречи на Зерхане одиннадцать стандартов тому назад.

— Судя по протоколу, Валера во время допроса задавал этот вопрос, — легко «переключился» Марк. Оглянулся… мы продолжали стоять в коридоре, — и полковник подтвердил…

— Конечно, подтвердил! — резво перебила я его. — Сколько требуется времени для создания новой структуры личности? — я посмотрела на Валанда торжествующе.

— Ты хочешь сказать… — нахмурился он, позволяя мимике смягчить выражение его лица.

— Именно! — воскликнула я. — У тебя есть информация по передвижениям жреца?

— В кабинете, — кивнул он.

— Тогда я за слотом, а ты наливай кофе! — «приказала» я уже на ходу.

В оперативный зал, где сидела команда, я буквально ворвалась. Довольно хмыкнула, глядя, как тут же напрягся Низморин — хватило нескольких минут, чтобы его опека воспринималась несколько иначе, сглотнула — стол к завтраку оказался уже накрыт, но останавливаться, чтобы перехватить кусочек, не стала. Все потом…

Выщелкнув из планшета слот и прихватив Степку — тот смотрел на меня укоризненно, вновь выскочила в коридор.

Дверь в кабинет Валанда была приглашающе открыта, чем я не преминула воспользоваться.

— Кофе — мой? — кивнув на стоявшую на его столе чашку, спросила я, подавая накопитель.

— Твой, — подтвердил Марк, поднимая вторую внешку. На первой, еще пустой, крутился символ обработки запроса. — Если ты права…

— Давай обойдемся без «если», — предложила я. — Сладкий? — уточнила, прежде чем сделать глоток.

— Что? — вскинулся он, повернувшись. — Да, — улыбнулся… легко, спокойно. — О твоих вкусах я не забыл.

«Не забыл?» — хотелось спросить мне, но я предпочла пока не заострять на этом внимание. Те дни на Зерхане он помнить не должен… был, но…

Эта проблема могла подождать своей очереди.

— Так… — протянула я, подходя ближе.

Информация на одном из экранов была структурирована в таблице, по горизонтали которой выкладывались месяца, а по вертикали — года. На втором — в виде последовательности дат.

Перехватив управление, задала единую форму и дала команду привести в соответствии со стандартной временно шкалой. Пока та отрабатывала, сделала еще один глоток.

— Ты не изменилась… — неожиданно произнес Валанд, развернувшись ко мне лицом.

Очень близко…

— Нарываешься на комплимент? — надеясь, что прозвучало естественно, усмехнулась я.

— Нет…

Не продолжил он сам, взгляд на мгновенье стал «стеклянным» — у самаринян был свой аналог командного:

— На входном код лиската Римана.

Прокомментировать высказывание я не успела. Над телепортационной площадкой вспыхнул контур защитного поля, но это я отметила машинально, уже рассматривая сведенные воедино сведения.

— Лиската…

Я оглянулась… Риман смотрел на меня…

— Лиската Риман… — повторила я за Валандом, как-то… неожиданно для себя поднеся чашку к губам.

Сделала глоток… И ведь всего один взгляд бросила на внешку, а перед глазами продолжали «стоять» четкие линии разграфки, даты, названия и выделенные алым пересечки.

— Прошу меня простить…

Риман скинул плащ… движение было знакомо…

Они даже в этом оказались похожи…

Развернулась… выдохнула с облегчением:

— Вот оно!

— И опять Приам! — зло произнес рядом Марк.

— Тут важнее другое, — словно и не услышала я приглушенной ярости. — Выставка вооружений. В нашей делегации более двухсот человек, — поставив чашку с кофе, подняла я еще один файл, — и это только Штабные. А из правительства?! А техники, обслуга… — Я сжала виски ладонями.

С одной стороны — результат, с другой…

— Госпожа майор, — окликнул меня Риман, заставив вспомнить о своем присутствии, — мы не могли бы…

Я обернулась, продолжая «видеть» информацию на экране…

Этот мир делал странным все, к чему прикасался. Так ждать встречи и… ловить себя на том, что здесь и сейчас он… лишний…

Глава 7

На стенах — штандарты двадцати восьми каниратов и полотнища с символами стихий — покровителей пяти женских Храмов кангората.

Грубая шероховатость каменного пола, подчеркнутая хрупкость рвущихся ввысь белоснежных колонн и, в противовес, выглядевший тяжелым довольно низкий потолок…

Ускользающая суть, запечатленная в образах…

Иногда они очень четко отражали то, что с трудом воспринималось в форме философских категорий. Тернии жизненного пути, устремленность души и верховенство разума, должное обуздать безрассудность и самонадеянность внутренних порывов.

Словесная шелуха, имевшая свою цену.

Каждый из тех, кто сейчас покидал зал конкора, точно знал, сколько жизней придется отдать за решение, которое он примет. И единственный вопрос, все еще остававшийся открытым, чьими они станут? Врагов, друзей или… тех, ближе кого нет, и уже никогда не будет…

— Сдает…

Голос Лаэрье Кримса, в котором отчетливо слышалось сожаление, словно сорвал пелену, вернув реальность, из которой Аршан на мгновение выпал, находясь где-то там… где был этот же зал, но пропитанный не обреченностью, как сейчас, а ошеломившими когда-то древностью и величием.

— Кангор всегда предчувствует время, когда ему предстоит уйти, — коротко заметил он, бросив взгляд туда же, куда смотрел и Кримс. На Синтара, с явным трудом поднимавшегося со своего кресла.

— Ему досталось тяжелое правление, — не то возразил, не то согласился канир третьего по размерам канирата. — Двадцать стандартов…

Говорил он о тех днях, когда корона кангора — символ власти и ментальный корректор, находилась в чужих руках.

— Делай, что должно! — не своими — чужими словами отозвался Аршан, отступая в тень колонны, рядом с которой они стояли.

Не по необходимости… не желая видеть немощность отца, ранившую вопреки вбитому с раннего детства пониманию конечности жизненного пути.

— Что должно, — повторил, не став спорить Кримс, — но это ничуть не умаляет его заслуг. Будь на его месте другой…

— Лаэрье… — развернулся к нему Аршан.

Должно было получиться резко, но это там… внутри, где отдавалось глухой тоской, лишь иногда еще прорывавшейся всплесками похожей на муки совести ярости, так что движение вышло привычно сдержанным. Да и голос не подвел, прозвучал хоть и с предупреждением, но ровно, бесстрастно.

— Когда-нибудь придет и твое время? Ты думал об этом? — Кримс взгляда не отвел.

— Считаешь, мне нужна власть? — ответил вопросом на вопрос Аршан. Кивнул Визарду, который как раз входил в зал, заставив посторониться одного из младших каниров.

Неслыханная дерзость!

Как минимум одного это совершенно не беспокоило…

— Не считаю, — Лаэрье не нахмурился, но это если не заканчивать движения бровей, — но таких, как я, сегодня было немного.

— В ближайшее время их станет еще меньше, но это уже ничего не изменит, — уверенно, твердо, произнес Аршан. Приложил руку к груди — приветствуя подошедшего канира Триша.

Тяжелое бремя… Почти ирония!

Старший брат — предатель, второй хоть и объявлен героем, но что именно стоит за его… героизмом, известно не только участникам тех событий.

Смерть не во искупление…

Впрочем, жизнь любимой женщины и еще не рожденных детей в какой-то мере оправдывали проявленную слабость.…

В какой-то мере… В тот день, когда катер дакири Дариса пытался пробить защитное поле крейсера, восстанавливая честь рода, Аршан так не думал.

Не об оправдании — о слабости!

Теперь, спустя менее чем два стандарта, его взгляд на ту же ситуацию был более категоричным — трусость.

— Это — безрассудство! — Триш контролировать бешенство даже не пытался. — Искандер…

— Каждый канир старшего круга имеет право назвать своего претендента на корону кангора, — едва ли не равнодушно оборвал его Аршан. — Это положение — основа выборов будущего правителя скайлов!

— Претендента, носящего титул канира, — холодно процедил Триш. — Искандер отказался от канирата, предпочтя личную клятву кангору, а собственный сектор…

— Что было продиктовано сложившимися обстоятельствами и послужило укреплению позиции скайлов, — Аршан не оставил без комментария и эту реплику. Вновь высказаться Тришу не позволил, продолжив практически без паузы: — Не нам обсуждать решения конкора! Если оно будет принято в пользу адмирала Искандера, наш долг — подчиниться.

— Удивительно слышать подобное от тебя, — качнул головой Триш, отступил в сторону, собираясь уйти, но был вынужден остановиться.

Аршан сделал шаг к каниру, весомо, словно предупреждая, положил руку на его плечо, произнес тихо, но… не оставляя сомнений:

— Это — выбор, и последствия его — неминуемы!

Триш замер… со стороны выглядело так, словно закаменел, потом поднял голову, посмотрел на главу службы безопасности скайлов с тем восторгом, когда сбываются самые потаенные желания:

— Мой уже сделан! — он отошел, когда Аршан убрал руку. На миг прижал ладонь к груди, резко развернулся и направился к выходу. Прежде чем покинуть зал, приветствовал Визарда… как равного, оглянулся… на миг.

— Ты ему доверяешь? — голос Кримса был сух.

Аршан ответил, не раздумывая ни секунды:

— Нет! — он продолжал смотреть в темный проход, ставший уже пустым. — Этот род запятнал себя бесчестьем.

— Канир выглядел убедительным, — несколько… провокационно заметил Лаэрье.

— Мы же друг друга поняли? — посмотрел Аршан на Кримса. Прищур был опасным… многообещающим.

— Ты — сгоришь… — тот удрученно качнул головой. — Один…

Прежде чем продолжить, Аршан бросил взгляд вокруг… В зале их осталось лишь четверо. Четвертым был канир Истхан…

Вот уж кто точно не радовался прозвучавшему на конкоре имени старшего брата…

— Малейшая слабина и они ударят в спину, — так же… безучастно произнес Аршан в ответ. — И каждый найдет, чем оправдаться.

— Звучит очень по-человечески, — со скепсисом отозвался Кримс. Кивнул Визарду, так и стоявшему неподалеку от двери, приглашая присоединиться, — но…

— Есть вещи, которые не изменить, — сдержанности Аршана можно было позавидовать, — либо — принять, либо — отвергнуть. — Он отвел взгляд… чтобы тут же спокойно… уверенно посмотреть на канира. — Тебе это известно не хуже, чем мне…

— Ты встал рядом… — черты лица Лаэрье затвердели, став маской. Но оставались глаза… слишком живые, чтобы ошибиться с тем, что стало в это мгновение отражением его существования.

Бессмысленность…

И вновь… остывая пеплом, догорал погребальный костер. И подступала тьма, и больше не было ничего, за что реально зацепиться взглядом, чувствами…

И лишь плечо к плечу…

— Его убил я! — безразлично отозвался Аршан, вопросительно посмотрев на подошедшего Визарда. Уголок губы пренебрежительно дернулся, отметив быстрый взгляд помощника, брошенный на Истхана. Попытки приблизиться тот даже не сделал, давая им возможность закончить разговор.

Позиция…

В демонстрируемую преданность Истхана Аршан тоже не верил.

— Ты?! — не скрыв недовольства, качнул головой Кримс, в очередной раз меняя реальность.

Хотел что-то добавить… не то, что бы опровергая слова Аршана, скорее, расставляя правильные акценты, но Визард остановил жестом:

— Не стоит… — едва заметной улыбкой смягчив категоричность своих слов, произнес он. — Не сейчас.

Лаэрье, чуть подумав, кивнул… соглашаясь. Не с тем, что не стоит сейчас, с тем, что вообще не стоит…

— Новости? — Смотреть на дисплей наручного комма Аршан не стал, система активной защиты держала контур.

— Даже не знаю, с чего начинать, — Визард сдвинулся, вставая спиной к Истхану.

Предосторожность?!

У этих двоих были причины не жаловать друг друга.

— С чего-нибудь, — равнодушно отозвался Аршан.

Зал конкора… Давно пора было покинуть, но удерживало ощущение — происходящее сейчас было не менее значимым, чем закончившийся недавно Совет.

— С чего-нибудь? — повторил Визард, не скрыв усмешки.

Подобие улыбки выражения лица не смягчило, лишь сильнее подчеркнуло внутреннее «я», о котором мало кому было известно так же хорошо, как Аршану.

Из всех игр, которые приходилось вести, его помощник предпочитал те, что ставили перед ним невыполнимые задачи.

— Есть вариант выкрасть эмбрион, но…

— Но! — поторопил его Аршан. Заметив внимательный взгляд Кримса — слабое место, эмоциями полыхнуло, заставив голос хрипло сорваться, — предупреждающе качнул головой.

Эта тема была опасной! Для всех!

— Но ты оказался прав, — не заставил ждать Визард, сглаживая напряжение, — мы не единственные, кто жаждет заполучить ребенка Искандера и Таши.

— Кто?! — голос Аршана был способен заморозить.

— Демоны! — и на этот раз не задержался с ответом помощник. — Но это не парни Фархада, хоть и подготовлены не хуже.

— Казненный братец оказался не единственным… — неожиданно спокойно протянул Аршан. Вновь посмотрел на Кримса, который решил промолчать, вняв предостережению.

— Хочешь, чтобы я подбросил эту мысль главе СБ демонов? — иронично прищурился Визард.

Вот кого все эти… морально-этические проблемы совершенно не интересовали!

Прошлое… Будущее…

Одно уже безвозвратно ушло, второму лишь предстояло наступить.

Или… не наступить…

… уж как повезет.

В сфере интересов Визарда присутствовало только настоящее…

— Скорее, стархам, — после недолгого размышления, разрешил Аршан.

— Неожиданное решение, — выдержав короткую паузу, в течение которой он внимательно рассматривал рисунок каменного пола под ногами, произнес Визард. — А ведь ты прав! — медленно кивнул, задумчиво погладив подбородок. — Подобное шевеление мимо них вряд ли прошло.

— И не только мимо них, — добавил Аршан, не забывая о штормовской хватке. У одних скайлов были шансы не засветиться, а вот когда похоже на толпу… — Нужен другой план.

— Нужен — сделаем, — губы Визарда дернулись, пытаясь наметить кривую улыбку. Получилось похоже на оскал. — На тебя готовится покушение.

— Кто? — вопрос прозвучал практически безразлично.

Ответ — тоже:

— Триш.

Аршан если и был удивлен, то никак не показал, а вот Кримс не удержался:

— Кто? — переспросил он, бросив быстрый взгляд на уже закрытую дверь в зал.

— Триш, — с тем же едва заметным задором повторил Визард. — Его поддержали трое младших каниров. Из тех, чьи сыновья погибли во время испытаний.

— Камил — единственный ребенок рода… — без малейшего намека на жесткость заметил Кримс.

— Ему нет еще и двух лет, — не столько возражая, сколько размышляя, протянул Визард, сообразив, о чем именно хотел сказать Лаэрье.

Догадаться было несложно — уж больно очевидной выглядела связка: бывший глава рода Сиешь Эрк, его младший брат — Дарис, вдовой которого была сестра Аршана, продолживший цепочку предательств Триш и… племянник. Последний из Эрков…

— Ты его инрок, — тяжеловесно, ставя точку, сказал Кримс.

— Возьмешься? — понимая, что скрывается за короткой фразой, уточнил Аршан.

В ответе не сомневался. Если уж Лаэрье счел возможным ее произнести…

— Возьмусь, — кивнул Кримс. Сделал шаг, чтобы отойти, но остановился: — Я уверен, что на Новой Земле примут потерявшую память женщину и ее дочь.

Чего ему стоили эти слова, говорить смысла не имело…

Его собственные две дочери и жена…

Каниру было ради чего идти до конца…

— Они останутся здесь, — не оставляя возможности для спора, спокойно ответил Аршан. Продолжил, когда Лаэрье уже покинул зал: — Мы либо вместе…

— Теперь я понимаю, почему ты не рассчитываешь на помощь коалиции, — совершенно отстраненно, бесчувственно… продолжая несказанное, отозвался Визард, как и Аршан, глядя на темный прямоугольник огромных дверей, закрывшихся за каниром, — уж если такие, как Кримс не верят, что нам удастся защитить…

Он был прав, хоть и не имел ни семьи, ни любимой женщины…

Чтобы понимать, как это — нести ответственность в такой мере, нужно быть скайлом. Или… самаринянским жрецом, познавшим связь со своей кайри.

Но… это была совершенно другая история.

Не их… история…

* * *

— Лиската Риман… — опередил меня Марк.

Всего лишь обращение, но по местам расставило. Другие задачи…

— Аркат Валанд… — отозвался тот, подходя к нам.

Остановился с другой стороны, но настолько близко, что напоминало вызов. Впрочем, мысль мелькнула и исчезла. Задачи действительно были другими.

— Нужно стыковать с данными ОСО, — я посмотрела на Валанда. — Официально делегации Самаринии на этой выставке не было, но если первый контакт именно тогда…

— Мы ведь говорим о Нэйте Лаконель и полковнике Даудадзе? — уточнил Риман. Не спокойно — с теми интонациями, когда не возникает вопросов, кто и на что имеет право.

Но зацепил скорее не этот факт, а мгновенное вхождение в ситуацию, намекающее на плотный контроль.

— Да, господин лиската, — не без тщательно выверенной язвительности заметила я. И не придраться, и не заметить невозможно. — Именно об этом.

— Тогда у них должна быть возможность для контакта вне Приама, — с тем же… равнодушием, произнес Риман. — Нас тогда действовало шестеро. Двое по стархам, трое — трансгалактическим корпорациям и только Лаконель с делегацией Союза.

— Что?! — протянула я, развернувшись к Риману. — Ты был…

То, что сбилась на «ты» никто вроде как и не заметил…

— Лиската я стал лишь год тому назад, — отошел он от стола. Замер, продолжая стоять спиной к нам. — Я вел три объекта. Один не прошел обработку — сошел с ума, второй — законсервирован. Последний продолжает работать. Гордонский филиал дочки корпорации «Траш».

— «Фарсех»? — как-то странно посмотрев на меня, тут же уточнил Валанд.

— «Камбари» — поправил его Риман. — Менеджер высшего звена.

— Я могу получить…

Риман обернулся… взгляд был холодным, безжизненным:

— Если докажешь, что имеет отношение к происходящему у нас, — не удостоив меня вниманием, бросил он Марку. — Тебе не надоело? — Он дернул головой… на то самое псевдоокно.

— То, что по Союзу работал только Лаконель, ничего не значит, — вклинилась я в их «схватку взглядов».

Нет, не спасала ситуации, просто не хотела терять времени.

— Не значит, — неожиданно согласился со мной Риман. — У «Камбари» контракты с вашими.

— В связи с последними директивами по закупкам военной техники меня больше волнуют стархи, — выдохнула я, очень надеясь, что не будет выглядеть совсем уж наглостью.

Пауза… Взгляд Римана меня так и не коснулся.

— Я не буду возражать, если генерал Орлов получит информацию об этом, — спустя долгую минуту все так же ровно высказал он свою точку зрения. Продолжил сразу, не дав мне поблагодарить: — Действовали мы автономно, но о корпорации «Айхо» мне известно.

Я приподняла бровь, рассчитывая на подробности. Валанд дал запрос — название и ему ни о чем не говорило.

— Демоны, — качнул он головой, получив ответ. — Серьезно…

— А могло быть так…

— Могло! — перебил меня Риман. — Мы действовали по обстоятельствам, проверять придется всех жрецов, кроме меня.

— Их имена? — Валанд не стал тянуть с вопросом. Оставив меня, подошел к лиската, закрыв его собой.

— Вариш, Химео, Стакиш и Фалько.

— Элиз? — обернулся ко мне Марк.

— Возьмусь, — кивнула я, вбивая имена в поисковое поле внешки. Не своей… Валанда.

— Элиз…?! — глухо повторил за Марком Риман. Сделал шаг в сторону…

— Лиз! — влетел в кабинет Грони… остановился, переведя взгляд с меня на Римана. — Господин лиската… — вытянулся, приветствуя.

— Ну?! — разбила я партию.

— Виешу нашел два объекта, вписывающихся в схему, — продемонстрировав полное отсутствие начальственного пиетета, отрезал Марвел. — Идут по всем параметрам.

— Что за схема? — тут же зацепился Риман. Спрашивал у Валанда.

— Это по вчерашнему? — вместо того чтобы ответить, уточнил у меня Марк.

Чехарда…

— По вчерашнему, — кивнула я. — Я могу быть свободна? — проигнорировав Римана, обратилась к Валанду.

— А нас пригласить не хотите? — лиската выглядел непрошибаемо спокойным.

Вот только…

Служба научила отодвигать все несущественное за стену «неконструктивно», но сейчас я держалась едва ли не из последнего.

Риман… Валанд…

Валанд… Риман…

Мои отношения с Марком закончились, так и не успев начаться. Все, что нас связывало теперь — доверие. Я знала, что могу рассчитывать на него, он… Он мог быть уверен, что удара в спину я не нанесу, да и помогу даже за гранью возможного.

С Риманом… Думать об этом не хотелось — все оказалось более чем сложно. Перед каждым из нас стояли свои задачи, остальное уходило на второй план.

— Если вас устроят промежуточные выкладки, — отреагировала равнодушно, насколько это оказалось возможным, — то милости прошу.

Закончив, молча перекинула выданные системой данные на свой слот и, в прицеле трех пар глаз направилась к двери.

Когда вошла в оперативный зал, легче не стало. Насколько поняла по витавшему в воздухе напряжению, докладывать о своих находках Виешу отказался. И ведь не придерешься… Низморин — командир группы, но за аналитику отвечала непосредственно я.

Пока за моей спиной обменивались любезностями с вошедшим следом лиската, я успела не только добраться до терминала Шуте, но и попросить оказавшегося на пути Станнера, чтобы вызвал Ракселя. Если не ошибалась с позицией Римана, поддержка могла оказаться не лишней.

— Итак… — заставила я сесть Виешу, который дисциплинированно дожидался команды, чтобы вернуться к работе. Действовали мы «под нагрузкой», пришло время задуматься об ином стиле общения.

— Госпожа майор, — не дал мне продолжить Валера, — я прошу вас перейти за другой терминал.

Я вскинулась — уже была в процессе, тут же сглотнув улыбку. Стол Шуте в самом углу, с двух сторон стены, с третьей тоже не подойти, а желающих стать свидетелями его удачи оказалось слишком много, не уместиться даже впритирку.

— Ну, раз просят… — шепотом протянула я. Поддернула рукав кителя, из-под которого выглянула лапка Степки. Не знаю, чем ему не угодил Риман, но как только лиската появился в кабинете Валанда, паук предпочел спрятаться.

Шуте, ни слова не говоря встал. Прихватил свой планшет, черновики и…

Взглядом с Низмориным я предпочла не встречаться — из всех свободных рабочих мест Виешу выбрал мое. Стена с одной стороны, но… еще с двух рабочие зоны.

— Начни с предисловий, — попросила я, когда аналитик устроился и вновь вошел в систему под своим именем.

— Как прикажете, госпожа майор, — «покладисто» отозвался он, словно ненароком пододвинув ко мне исписанные листы.

На верхнем, среди привычных кодовых слов, которые сопровождали работу аналитика, стилизованные ангелочки. Детский рисунок в качестве прогноза по основным действиям! Плюс-минус день к тем десяти, которые он выставил в качестве отсчета…

— Как прикажу… — повторила я, вроде как на автомате и потерла двумя пальцами правый висок…

Просьба дать мне время…

— Господин лиската, — Низморин отреагировал молниеносно, — прошу меня простить…

— Проблемы, господин подполковник? — тут же развернулся к нему Риман.

— Никаких проблем, — вместо Валеры ответил Валанд. Тоже… из осведомленных… — господин подполковник хотел сказать, что в отличие от всех остальных, позавтракать госпожа майор так и не успела.

Риман оглянулся… Взгляд был морозным, колючим, но именно в тот момент, когда я решила сдаться, опустить глаза, разрывая вот это столкновение душ, в его лице вдруг что-то смягчилось, пробившись тенью иронии… Не для них — для меня одной.

Он все понимал…

Он! Понимал! Все!

— Благодарю вас, несс Валанд, — на мгновение стушевавшись, выдавила я из себя. — Давайте мы…

— Господа офицеры! — не дав мне закончить, с воодушевлением гаркнул Низморин, успев до того, как вошедший Раксель сбросил плащ.

— С этим надо что-то делать… — как-то… с оттенком безысходности, выдохнул вдруг Риман, избавляя меня от своего внимания и окидывая взглядом вытянувшихся офицерах.

— Ты о чем? — «не понял» Раксель, подходя ближе.

То, что при этом ему пришлось лавировать между замершими с выражением подобострастия на лицах фигурами, его вроде как ничуть не смутило.

— Вот об этом! — на этот раз Риман посмотрел на меня.

А я что?! Как все, так и я… Стояла смирно и «поедала» начальство глазами.

— Ах, об этом?! — задумчиво протянул Раксель, обернувшись к Валанду. Тот был невозмутим, как… жрец высшего посвящения. Вздохнул… получилось едва ли не обреченно и вновь обратился к Риману. — Если об этом, то есть два варианта. Либо оставить их в покое, либо…

— Либо объявить этот зал местом боевого дежурства, — чуть слышно подсказала я.

— Либо объявить этот зал местом боевого дежурства, — слово в слово повторил за мной старший акрекатор.

— Госпожа майор предпочитает элегантные решения… — Риман не позволил себе усмешки, но что-то сдвинулось… между им и нами, став не столь жестким и непреодолимым.

Всего мгновение…

Я не обольщалась — мы были лишь в начале пути, но эти минуты давали надежду. Хотя бы на то, что рано или поздно, но дойдем до той точки, где находится понимание…

* * *

Черное ему шло. Заправленные в высокие сапоги брюки, китель, доходивший до середины бедра…

Хоть и не военный, но выправка идеальная. Не придерешься.

— И в своих выводах вы полностью уверены… — Риман не обернулся, рассматривая то ли оперативку, на которую были выведены все очаги напряжения, сформировавшиеся на Самаринии после… покушения на эклиса, то ли дубль основной внешки, с которой работал Шуте.

С той самой, весьма неожиданно закончившейся встречи с лиската, прошло трое суток… Почти что жизнь.

Сигнал тревоги не позволил нам продолжить притирку, оставив все недосказанности на откуп времени. Не самый лучший расклад — любой повтор предполагал откат назад, но это был тот самый случай, когда без вариантов.

На место взрыва мы вылетели в составе тревожной команды. Низморин, Грони и… я. На всех — фиолетовые плащи с символом службы аркатов.

И не свои, но… мы делали одно дело… Этот факт обсуждению не подлежал.

— Мы опирались на первоначальный посыл, в котором лискараты изначально находятся в равных условиях. Высокая степень диффузии, полное отсутствие четких границ. Влияние внутренней безопасности в качестве ограничивающего фактора незначительно, да и имеет преимущественное значение в случае вариев, — взяла я на себя комментарий его реплики. Погладив все еще теплые бока уже наполовину пустой кружки с кофе, которую держала в руках, неожиданно даже для самой себя вздохнула: — Мне бы и хотелось чем-нибудь порадовать, но… — я замолчала, сделала глоток, уже не чувствуя вкуса.

Кофе заливался вместо воды, к нашлепке тонизатора длительного действия прибавилась еще одна — так называемый, последний рывок, но спать все равно хотелось.

Немилосердно!

Метеорологическая станция, разрушенная практически до основания, находилась в центре пустыни на территории лискарата храма Судьбы.

Колышущееся марево раскаленного воздуха, в котором растекались зыбкие тени высокотемпературного пламени…

Семнадцать человек, сгоревших заживо…

Так уж получилось, что чужая смерть уже не в первый раз становилась лучшим стимулом для работы.

— Цели не выглядят однородными, — заметил Риман, как только пауза стала достаточно долгой, чтобы не ожидать продолжения моей фразы.

Прежде чем ответить, оглянулась, отступила к соседнему терминалу и, чуть поддернув брюки, пристроилась на краю стола — и не нависала над плечом аналитика, и видела все, что происходит на его экране:

— Мы разбили их на две группы: тактические и стратегические. В одной — большое количество жертв или масштабный антураж, в другой — перспективы на серьезные проблемы, способные разрушить коммуникационные основы сектора.

— Сколько дней вы находитесь на Самаринии? — Риман отошел в сторону, полностью открыв оперативку для остальных присутствующих в зале, и только после этого развернулся ко мне.

— Господин лиската, — я сделала вид, что не заметила предостережения во взгляде Низморина, — у вас есть сомнения в сделанных нами выводах?

— А вы считаете, их не должно быть? — он вроде как даже проявил любезность, позволив себе едва заметное движение бровью.

Да… едва заметное, если не наблюдать за его мимикой с таким вниманием, как это делала я.

Трое суток! Именно столько попросила мы, чтобы выйти на первоначальный результат.

Трое суток, которым предстояло ответить на вопрос о нашей профпригодности. Не вообще… в реалиях текущих обстоятельств.

— Я? — переспросила я, отведя взгляд от лиската.

Виешу моделировал очередность атак… Это было значительно интереснее, чем объяснять Риману то, о чем он и так был прекрасно осведомлен.

— В команду вошли сотрудники разных подразделений, но всех нас объединяет одно — работа по схемам действий антриправительственной организации «За будущее Галактики», — совершенно спокойно произнесла я, лишь после этого вновь посмотрев на лиската. Тот слушал меня внимательно. Возможно, даже очень. — Проведенные по итогам расследований аресты, на мой взгляд, служат достаточным подтверждением нашей компетентности.

— Серьезный аргумент, — поддержал Раксель, развернувшись вместе с креслом. Не ко мне — так, чтобы видеть нас обоих. Меня и… Римана, стоявшего в другом конце оперативного зала.

— Тогда давайте вернемся к целям, — словно и не услышав реплики старшего акрекатора, предложил лиската. — Аркат…

— А лавры — своим… — не скрывая сарказма, усмехнулась я, ставя кружку.

Впереди был тупик — мы собирались влететь в него на крейсерской скорости.

— Вас не устраивает подчиненность службе аркатов? — мгновенно отреагировал Риман.

Низморин предпочел отвернуться, тем самым давая мне полный карт-бланш — о высокой вероятности стычки мы с ним говорили ночью, придя к выводу, что единственный правильный выход в этой ситуации, сделать ее максимально управляемой.

— Вы позволите, господин аркат? — поднялась я, бросив взгляд на Валанда.

— Действуйте, госпожа майор, — «великодушно» разрешил он, отходя к Ракселю.

Вот и весь расклад.

Шторм называл это способностью вцепиться в глотку, отстаивая свои интересы. Лазовски — проверкой на жизнеспособность.

— Давайте начнем с того, что имеем, — подойдя ближе к оперативке… и к Риману, предложила я. Дожидаться согласия не стала, тут же продолжив: — На первое место я, пожалуй, поставлю начинающуюся истерию в средствах массовой информации. Несмотря на контроль пропаганды, недовольство звучит все громче. Более того, — я с командного, интегрированного в их систему, вывела на экран подготовленный график, — анализ информационной наполненности сообщений информагентств последних дней дает резкий скачок.

— И вы расцениваете его, как готовность…

— Нет! — я воспользовалась короткой паузой, чтобы вновь перехватить инициативу. — Мы ничего и никак не расцениваем, мы просто рассматриваем имеющиеся у нас факты в совокупности.

— Хорошо, — неожиданно миролюбиво согласился со мной Риман. — Давайте следующий.

— Следующим я бы назвала уменьшение количества жертв во время терактов.

— Уменьшение?! — на этот раз соглашаться со мной лиската не торопился. — А последние семнадцать?!

На экране появился еще один график, учитывавший и нападение на метеостанцию. Кривая шла вниз… Не плавно — скачки рисовали подобие горных вершин, но спад выглядел очевидным.

— А еще хочу обратить ваше внимание, господин лиската, на временную шкалу, — невозмутимо произнесла я, сдвигая графики так, чтобы они наложились друг на друга. — Оба факта взаимосвязаны, отрицать этого, думаю, не стоит.

— Считайте, что убедили, — кивнул Риман, бросив на меня лишь короткий взгляд.

— Прежде чем идти дальше, я позволю себе одно замечание, — я машинально приняла очередную кружку кофе, поданную Грони. — Это, — я жестом указала на экран, — не наши выкладки. Это — стандартная отработка, проведенная аналитиками службы аркатов.

— Я оценил их работу, — ровно отозвался Риман. Отойдя к ближайшему столу, выдвинул из-за него кресло, подтолкнул ближе к стене. Сел, закинул ногу на ногу… — Продолжайте, госпожа майор, — разрешил он, сложив руки на груди.

— Благодарю вас, господин лиската, — не позволила я себе и тени недовольства. И не важно, что душе хотелось соответствующе высказаться… Потом! Все — потом… если оно будет. — Третий момент связан со вторым — увеличение количества стратегических целей.

— Почему именно стратегические? — перебил он меня.

Я сделала глоток, посмотрела на Валанда. В глазах Марка не было поддержки — только пустота, от которой мне так и не удалось его избавить, но в позе чувствовалась готовность броситься на выручку.

Едва сдерживаемая готовность… И это мне не нравилось, усложняя и без того кажущуюся невыполнимой задачу.

— Группы действуют слаженно, — избавив Марка от своего внимания, начала я говорить. — Каждый их удар — полная неожиданность для служб внутренней безопасности лискаратов, что является однозначным свидетельством серьезной подготовки. Даже поверхностный анализ этих нападений дает основания утверждать, что их основная цель — отвлечение сил. Задачи, решающие текущую потребность организации в обеспечении необходимого времени для подготовки. — Я дала себе короткую передышку, вновь поднеся кружку к губам, но тут же опустила руку. Больше не лезло… Совсем. — Но об этом вы и сами знаете, — закончила я, отдавая посудину Грони, который оказался шустрее, чем собиравшийся помочь Станнер. — Все выводы опять принадлежат службе аркатов.

— Это называется — расставлять акценты? — неожиданно поинтересовался у меня Раксель.

— Нет, — качнула я головой, — ставить точки над «i». А теперь, — не дала я задать следующий вопрос, — вернемся к объектам, которые невозможно определить, как тактические цели. — Еще одна команда и на оперативке из более чем полусотни очагов остались лишь семь. — К сожалению, именно невнимание к ним и стало причиной отсутствия видимого результата.

— А вот это называется — облажались, — ненароком заметил Валанд.

— Вы имеете в виду свою службу, господин аркат? — не задержался с вопросом Риман. — Насколько я помню, у вас была великолепная выкладка по трансгалактическим корпорациям?

— Схемы реализации, источники финансирования и уровень управления, — негромко прокомментировала я обе реплики. Когда лиската перевел взгляд с Марка на меня, продолжила: — создание Координационного совета оперативного реагирования позволило генералу Орлову сделать то, что не удавалось отдельным структурам. Собрать мозаику на стыке.

— Службы аркатов, акрекаторов и… вы? — почти правильно уловил мою мысль Риман.

— Если только в качестве консультантов, — сдержанно улыбнулась я. — Масштаб заставляет думать о дополнительном взаимодействии с ОСО и Хиен-Корон.

— Еще и Приам… — дернул головой лиската, говоря о службе розыска Приама, управление которой находилось на центральной улице столицы соседнего с Самаринией сектора. Помолчал, глядя на оперативку… руки уже давно лежали на подлокотниках, но поза оставалось напряженной. — Давайте вернемся к стратегическим целям, — предложил он, словно и не замечая, с каким ожиданием я смотрела на него.

— Давайте вернемся, — кивнула я. Девятый день на Самаринии… И ни одного слова, которое бы касалось лишь нас двоих. — На опыте действий этой организации в Союзе мы уже убедились, что все их террористические акты тщательно продуманы и идеально вписываются в общую канву.

— За что стоит благодарить ваши академии, — Риман не удержался от того, чтобы слегка поддеть.

— И не только наши, — чуть склонила я голову. — Подготовка ваших жрецов находится на высочайшем уровне, — продолжила я, чувствуя, как начинаю заводиться. — Извините, — выдохнула резко, останавливая саму себя. — Если следовать этой логике, здесь мы должны видеть то же самое.

— Вы позволите, госпожа майор? — Валанд отошел от Ракселя, встал со мной рядом.

— Конечно, господин аркат, — кивнула я, отступая на второй план. Главное сказано. Мы — вместе.

— Анализ этих семи целей показал, что все они имеют отношение к стратегически важным объектам лискарата Храма Предназначения. — Он развернулся к оперативке, на которую я уже вывела найденные пересечки. — Узел дальней связи; энергораспределительный комплекс, на который запитан главный бункер оперативного управления служб внутренней безопасности; его дублер и система маяков основной навигационной сетки. Выявленные взаимосвязи, — не дал он Риману вклиниться, — лежат даже не на втором — на четвертом-пятом уровне, однако именно они не позволят восстановить работу центров в кратчайшие сроки в случае атак на них. Как следствие — полная потеря контроля над ситуацией.

— Твою мать… — чуть слышно, но не без экспрессии произнес Грони. В наступившей на мгновение тишине, прозвучало… соответствующе.

Не знаю, как остальные, но именно это и я ощущала…

— Контур еще не замкнут, — посчитав, что пришло и его время, поднялся с рабочего кресла Виешу. — Под вопросом три объекта, два из них на территории лискарата Храма Судьбы, один — Храма Выбора. И если мы будем действовать осторожно…

Ему хватило одного слова…

Испугаться я не успела, да и разучилась, но вот ощутить эту мощь, которая вдруг пробивает стены плотины и устремляется на тебя…

Защищаться бесполезно, если только молиться…

— Осторожность? — медленно поднялся Риман с кресла, глядя на аналитика. — Осторожность? — повторил он едва ли не ласково, когда я встала между ним и Шуте, давая возможность Низморину прикрыть парня. — И вы мне говорите об осторожности?! — поинтересовался он, словно и не замечая, как играет обертонами его голос, заставляя внутри содрогаться от неотвратимости того, что он обещал.

— У нас нет другого варианта, — спокойно, насколько это было возможно в этой ситуации, сказала я. Проигнорировала предостерегающий жест Валанда, подошла к Риману практически вплотную.

Лишь я и… он. И не важно, что за спиной врагами застыли те, кто вполне мог стать друзьями…

— Мы можем только переиграть, — продолжила я, ловя себя на том, как внутри все обрывается… нежностью.

Паскудное время… Оно одаривало… несвоевременно, и отбирало… дав поверить в несбыточное…

— Будут жертвы, — ровно, холодно… отозвался он, удерживая свою силу у той грани, рядом с которой замерла я.

— Будут, — кивнула, только теперь позволяя себе поднять на него глаза. — Но сколько их окажется в том, другом случае?

А пауза тянулась и… тянулась. И во взглядах не было слов, лишь тишина, в который были он и… я.

— Вы умеете убеждать, госпожа майор, — его реплика оказалась для меня полной неожиданностью. — Надеюсь, отвечать за свои решения — тоже.

— Иначе не находилась бы здесь, — не позволив себе и тени сарказма, отозвалась я.

Обрывалось нежностью…

— Тогда, — он развернулся к Валанду, жизни в котором было еще меньше, чем в самом Римане, — через два часа я жду тебя вместе со всеми наработками.

— Господин лиската…

— А вы, госпожа майор, — довольно грубо оборвал он меня, — отдыхать. — Возразить себе он тоже не позволил, усмехнувшись… зло… — Отвечать за свои решения…

Несмотря на с трудом сдерживаемую ярость, уснула я сразу, как только добралась до постели.

Усталость… иногда она оказывалась сильнее, чем раздирающая сердце боль…

Глава 8

В кабинете Римана он не был давно, но с тех пор в нем мало что изменилось. Аскетизм Исхнателей… что один, что — другой. Лишь минимум, без которого не обойтись.

Единственное отличие — гитара. Ильдар играл. Не часто, но инструмент всегда находился под рукой.

— Спит? — скинув плащ на стойку, Раксель подошел к рабочему столу лиската.

Стоял тот в зоне, отделенной шестью выставленными под углом друг к другу узкими шкафами. Темный металлопластик — имитация дерева, множество книг, привезенных с разных концов Галактики, на нескольких полках редкие вещицы… память о тех местах, где довелось побывать.

Судьба… Не про лиската Храма Предназначения говорить так, но судьба Римана доброжелательностью к своему подопечному не отличалась.

Риман в ответ оторвался от экранов, бросил взгляд на диван у стены. Валанд лежал на спине, вместо подушки устроив голову на невысокой боковушке. Глаза закрыты, дыхание спокойное, ровное.

— Возможно, — поморщился он, передвинув к Ракселю одну из внешек. — Почему не мы?!

Самир в подоплеке вопроса не потерялся — спрашивал лиската о выводах, сделанных отнюдь не их аналитиками.

— Тебя интересует лишь это? — старший акрекатор усмехнулся. Не без горечи…

— Я боюсь не успеть! — довольно хрипло отозвался Риман. Несколько дергано взял стоявший рядом стакан с водой, сделал торопливый глоток. — Если основываться на их предположениях, то счет идет на дни…

— Ты и так об этом знал, — произнес с дивана Валанд. Глаза при этом не открыл, да и не шевельнулся. — До готовности — пять-семь дней. Элизабет в этих вопросах не ошибается.

— Элизабет?! — Риман сделал попытку подняться, опустился обратно в кресло сам. Еще до предупреждающего жеста Ракселя.

— Элизабет! Элизабет… — вроде как недовольно пробухтел Валанд. Сел. Провел ладонью по коротким волосам, растер щеки, уши. — Еще немного и сдохну.

— У тебя оставалось сорок минут, — пропустив первую часть фразы, заметил Риман.

— Какая удивительная забота! — медленно повел головой Марк, исподлобья посмотрел на Ракселя, с… отеческой теплотой наблюдавшего за их перепалкой. — Мне даже в учебке так хреново не было.

— Мне повторить про сорок минут?! — Риман все-таки посмотрел на Валанда. Раздраженно. — Ничему тебя жизнь не учит!

— Похоже, я что-то пропустил? — задумчиво протянул старший акрекатор, переведя взгляд с одного на другого. — Надеюсь…

— Надейся… — недовольно скривился Риман. — Спарринг с Гираном. А я отправил отдыхать!

— С кем? — своего недоумения Раксель скрывать не стал. — Это — шутка? — обратился он уже к Валанду.

— Сам же сказал, что с этим надо что-то делать! — Валанд осторожно поднялся с дивана. — Раньше — помогало.

— Но не с Гираном же! — рявкнул Раксель. И добавил… душевно: — Эркин!

Точных аналогов в межгалактическом не было — специфика ментальных рас, но если не вдаваться в подробности, то намекал старший акрекатор на серьезные проблемы с головой.

— Именно! — аккуратно пошевелил шеей Валанд и… неожиданно для всех улыбнулся. Легко. Открыто. — Он меня, как несмышленого пацана… Не тренировочный бой — избиение сосунка.

Раксель приподнял бровь, повернулся к Риману. Тот тоже… смотрел на Валанда с некоторым недоумением.

— Ничего вы не понимаете, — заметно морщась при каждом шаге, выдал Марк. Подошел к столу, неторопливо устроился в кресле, которое освободил для него Раксель. — Сейчас бы еще выпить… — он алчно обвел взглядом кабинет, потянулся к стакану с водой. Под тяжелым взглядом Римана опустошил… не менее жадно, чем сам лиската несколько минут назад. — Уф… сразу легче стало! — довольно хмыкнул он, поставив посудину на место и вытерев рот тыльной стороной ладони. — Разобрался? — тон сменился мгновенно, но теперь был просто ровным, с легким намеком на нетерпение.

— Похоже, мы действительно чего-то не понимаем, — глядя на поведение Валанда, был вынужден признать Раксель.

Когда Марк чуть развернулся, собираясь ответить, махнул рукой. Объяснять после увиденного, что схватка с наставником матессу даже для столь хорошо подготовленного бойца, каким точно являлся бывший десантник, сродни самоубийству, было поздно.

Да и результат…

В наличии результата сомневаться не приходилось.

— Разобрался, — поднялся Риман. Перетащил к столу еще одно кресло из тех двух, что стояли в зоне отдыха, кивнул на него Ракселю. Дожидаться, пока тот сядет, не стал, возвращаться за стол — тоже, так и остался стоять между главами двух служб: — Твои предложения?

— Только одно, — откинулся на спинку Валанд. — Ждать.

— И есть чего? — Риман не вспылил, хоть Раксель и не исключал неожиданностей.

— Есть! — Марк подскочил, тут же опустил голову, зажмурился. — Твою мать! Не думал я, что она может так болеть!

— Не пожалей Гиран тебя, сейчас бы вообще не думал! — дернул губой Риман. — Помочь?

— Только не это! — выбросив руку в защитном жесте, отступил Валанд. — Однажды уже помог!

— Тогда возвращаемся к моему вопросу, — Риман отошел к стойке. Ладонь, лаская, огладила темное дерево…

— А чего к нему возвращаться, — задорно хмыкнул Валанд, выщелкнув из комма, бросил на стол прямоугольник слота. — Предварительный план операции.

— Даже так?! — обернулся к нему лиската. Прищурился, глядя на старшего арката, на лице которого было что-то похожее на самодовольство. — А нас в союзники?

— Ты сначала посмотри, — сжав ладонью шею и закинув голову назад, кинул в ответ Валанд. — Похлеще твоей войсковой операции.

— Звучит пугающе, — провел Риман пальцами по подбородку, вздохнул… словно вырывая себя из плена возникшего перед глазами видения. — Давай, посмотрим, — решительно направился к столу. Подойдя, подхватил слот, вставил в разъем планшета. Схемы, появившиеся на поднявшейся внешке заставили нахмуриться: — Это — что?!

— А ты говорил… в союзники! — выпрямившись, довольно фыркнул Валанд. Вот только взгляд был из тех, когда готов стоять до конца. — Кодовое название операции — «Тайфун».

— «Тайфун», значит?! — рыкнул Риман, развернув внешку так, чтобы картинка была видна всем троим. — Это даже не рискованно…

— У нас есть анализ…

— У нас есть неподтвержденный ничем анализ! — рявкнул в ответ Риман, долбанув кулаком по столу. — И если она хоть в чем-то ошиблась…

— Вот, оказывается, в чем проблема! — язвительно протянул Валанд. Кадык дернулся… — Не привык ты доверять…

— Для доверия нужны основания… — на этот раз Риман был более сдержан. Хотя бы в словах. Глаза стали темными… бездонными, похожими на дышащий тьмой камень в родовом перстне. — У меня этих оснований нет.

— И не будет, если не позволишь им появиться! — глухо отозвался Валанд. Растер ладонью лоб… Продолжил… сухо, четко: — У нас — три объекта. Предположительно, именно они станут следующими стратегическими целями. Если брать за точку отсчета «готовность», то для реализации остается два-четыре дня. Затем — оценка реакции и удар.

— Фактически, — поднялся Раксель, — последний из этих трех становится временной отсечкой.

— А первый — подтверждением анализа, — подхватил Валанд. — Весь вопрос в переброске подразделений шейки. Счет пойдет на минуты.

— Очень рискованно! — резко выдохнул Раксель. — Но как заманчиво…

— Боевые части… — качнул головой Риман, продолжая опираться на край стола.

— Ты сам говорил о войсковой операции! — перебил его Валанд.

— Я говорил о зачистке! — дернулся лиската. — О ситуации, когда мы действуем по своим правилам!

— Да нет в твоей зачистке правил! — вновь вспылил Марк. — Там, куда ты собираешься отправить шейки, девяносто процентов — просто люди. Варии, энарии, которые всего-то и хотят, что жить спокойно. Без страха за себя, не думая, что следующий удар может быть нанесен по инцуле, где учится их ребенок, по перерабатывающей базе, на которой работает отец, брат, муж… — Он сглотнул, на мгновенье зажмурился… Когда вновь посмотрел на Римана, в его глазах была пустота… Холодная. Мертвая. — Там где у тебя был один враг, их станет десять. И виноват в этом будешь ты!

— Все не так мрачно… — Раксель попытался слегка сорвать накал…

— Не так?! — развернулся к нему Валанд. Потом рывком пододвинул к себе планшет Римана, вставил еще один слот… Серой очередная внешка была недолго… — Это — Ламерия, — прокомментировал он появившуюся картинку. Одна из планет Союза, которые взяла под контроль организация «За будущее Галактики». Города, поселения, космопорты, предприятия, поля… — Он говорил отрывисто. Зло. — Вот они — просто люди! — скривился, когда на экране промелькнул берег моря, на берегу которого находилась одна из зон отдыха. — Видишь их улыбки! — бросил он быстрый взгляд на Римана. — Видишь?!

— Марк… — Раксель тронул Марка за плечо.

— А теперь?! — скинув руку акрекатора, прошипел Валанд. Тот же берег… — Еще недавно девчонки на Ламерии мечтали выскочить замуж за военного, заглядывались на парней в форме. Теперь — плюют вслед. Зачистка шла восемь дней, изоляцию сняли, как только она закончилась. А вот последствия…

— Откуда запись? — лиската воспринимался все таким же… отстраненным.

— Низморин поделился, — усмехнулся Валанд. Горько… — Вроде как мотивация.

— Вроде как… — повторил за ним Риман. Скулы затвердели… — Готовь подробный план…

— Ты… — вскинулся Марк.

Риман вновь посмотрел на экран…

То же море… Тот же берег…

Безлюдный берег…

— Нет! — твердо произнес Риман. — Основным идет план оперативно-войсковой операции. Но если… — он перевел взгляд на тут же подобравшегося Валанда. — Четверо суток. Если выводы команды подтвердятся, и цели будут уничтожены, я поддержу тебя.

— Ты же знаешь, что все будет именно так, как он и сказал? — забирая свой плащ со стойки, спросил Раксель.

Им с Риманом предстояло отправиться на доклад к эклису. Вдвоем, а не втроем, как предполагалось. Валанд счел необходимым вернуться в Управление…

Времени у них действительно было мало.

— Знаю, — кивнул лиската, сбрасывая внешки.

— Мотивация? — усмехнулся Раксель, понимающе посмотрев на Римана.

— Расстановка приоритетов, — поправил его Риман. — С Гираном неплохо получилось.

— Неплохо, — согласился Раксель, поднимаясь на платформу телепортатора. Чуть сдвинулся, освобождая место для лиската. — Но с Элизабет ты все-таки не прав…

Ответа уже не услышал… Вспыхнувшее защитное поле поставило точку в их разговоре, отложив тот до лучших времен…

Если они наступят…

* * *

— Четыре дня, — повторил Валанд, не глядя на нас с Низмориным. — Только четыре дня.

— Какая щедрость! — качнула я головой. Отмахнулась от Валеры, который посмотрел на меня вопросительно. — Ненавижу! — стукнула кулаком по столу. Степка едва не сорвался с рукава, но удержался, тут же перебравшись на плечо.

— Это ты о Римане? — осторожно уточнил Низморин. — Или о генералах?

— Это я о подковерных играх! — вскинулась я, тут же наткнувшись на удовлетворение во взгляде подполковника. — Слушай, Валера… — угрожающе начала я, делая шаг к Низморину.

Валанд успел встать между нами:

— Брэк!

— Принято! — добродушно усмехнувшись, отступила я. — Хоть выспаться успела, — продолжила вроде как невпопад, отходя к тому самому псевдоокну.

Теперь напротив него стояло кресло. Для меня.

Произошедшее когда-то на Маршее больше не ранило, скорее, заставляло собраться, напоминая о ситуации, когда я впервые переступила через невозможное.

— Это ты о чем? — тут же насторожился Валанд.

— А ты о чем? — несколько сменил формулировку Низморин, обращаясь уже к аркату.

— Мне этот тон кажется знакомым, — удовлетворил его любопытство Марк. — И я начинаю заранее бояться…

— За себя? — оглянулась я, посмотрев на Валанда с усмешкой.

— За Самаринию, — поправил он меня, улыбнувшись.

Не знаю, что именно произошло за те несколько часов, которые у меня ушли на сон, но именно они окончательно изменили Марка, вернув даже не уверенность в себе — такие, как он, подобные вещи не теряют, скорее уж осмысленность собственного существования.

— Есть одна идея, — не обманула я их ожиданий, — но…

— На Самаринии не расстреливают, — несколько охладил мой пыл Валанд, — здесь сжигают заживо.

Я бы поверила и испугалась, но его выдали глаза. Они смеялись. Задорно! Искренне!

— Переживаешь за свою шкуру? — я позволила себе иронию. И не важно, что та была злой, главное, чтобы для дела.

— Скорее, за то, что не увижу победы, — легко парировал он. Продолжить стеб не дал, подошел ближе: — Рассказывай.

— Это не так просто…

— Элиз… — поморщился он, — давай без вот этого…

— Как скажешь! — миролюбиво развела я руками. — А ты? — бросила взгляд на Низморина, так и стоявшего у рабочего стола Валанда.

— Интересная постановка вопроса, — хмыкнул он, тоже предпочтя оказаться рядом. Высказаться на тему осторожности не дал, просто добавив: — Считай, что как минимум мой нейтралитет у тебя есть.

— Лучше, чем ничего, — согласилась я, убирая улыбку с лица. Все остальное было слишком серьезно… — Наша проблема не первые четыре дня, когда станет ясно, правы мы или нет, а оставшиеся два-три, за которые не успеем скрытно перебросить воинские подразделения.

— Трудно спорить, — первым кивнул Валера. — Объекты крупные… Малейшее подозрение и вся работа насмарку.

— Значит, нужно свести эти подозрения к минимуму, — жестко закончила я. Оглянулась на тактический стол… Стрежни-трансмиттеры были погашены. В своем кабинете Валанд теперь не задерживался. — Надо уничтожить нашу группу, — довольно равнодушно произнесла я, стараясь не представлять себе, что сейчас начнется.

И ведь не сказать, что ошиблась, но оба со мной уже сталкивались, так что отделалась я легкой нервозностью, да и то лишь со стороны подполковника. Валанд был не просто спокоен — непрошибаем.

— Одной тебя будет мало? — только и спросил он, после короткой паузы.

— Могут не поверить, — грустно улыбнулась я. — На все происшествия мы трое должны выезжать вместе с тревожной группой, — продолжила, посчитав, что уточнения более чем достаточно. — Виешу — на базе, оставим его в живых.

— Какая великодушная! — Валера решил проявить легкое недовольство. — Нас в расход, а его…

— Если найдешь объяснение присутствию с нами, — огрызнулась я, — грохнем и его.

— Элиз, может, ты начнешь с самого главного? — остановил наше препирательство Валанд.

Я, вроде как непонимающе, приподняла бровь.

Марк посмотрел на меня укоризненно, но не промолчал:

— Как ты собираешься заставить их охотиться за командой? Даже если обеспечить утечку и засветить вас на точках… — Он качнул головой: — Нужен серьезный повод!

— С поводом как раз не проблема, — улыбнулась я. Надеюсь, получилось мило.

— А с чем проблема? — Низморин вновь проявил… осторожность. Не в формулировке, в интонации.

— С кем, — продолжая демонстрировать щенячий энтузиазм, ответила я. — С Риманом. Хотя… — я довольно посмотрела на Валанда, — разрешение поделиться кое-какой информацией с Орловым мы получили.

— Становится все интереснее, — как-то… тяжело вздохнул Марк, тоже оглянувшись на тактический стол. — Не хочешь на местности?

— До местности надо еще дойти, — остановила я его. Легко оттолкнулась от кресла, на спинку которого опиралась, сделала несколько шагов… — Нам нужна хорошая волна и утечка. Причем, не только здесь, но и в Координационном совете.

— Элиз, я понимаю, что это будет нечто весьма глобальное, но нельзя ли чуть подробнее? — несколько остудил мой пыл Валанд.

Я медленно выдохнула… Он был прав… ответственность за эту операцию ложилась на его плечи.

— У нас есть пять жрецов, один из которых точно замешан в деятельности «За будущее…». Вероятность того, что остальные — тоже, я считаю очень высокой.

— Вот ты о чем… — протянул Марк, на миг закинув голову назад… Поддержки на потолке не было, я об этом точно знала. — Мы можем лишиться возможности…

— Не можем! — жестко перебила я его. — Информацию передаем генералу Орлову. По всем жрецам, включая Римана. Он подключает Приам, стархов, демонов… Допросы по всем контактам. Здесь, на Самаринии, тоже.

— Огромный массив данных, плюс совместная работа по аналитике со спецслужбами четырех секторов… — протянул Низморин… восторженно. — И в центре этой вакханалии наша группа! — Он посмотрел на меня… оценивающе… — Это — не просто волна, это — цунами. Как только протечет, за нами начнут охоту.

— О чем я и говорю, — без прежнего задора улыбнулась я. — Там обязательно найдется, чем поживиться. Просто не может не найтись. А если еще и подать соответствующе…

— Хороший антураж, — подхватил Валера. — Довольный Орлов, полный энтузиазма Шторм… — он ухмыльнулся, — кто угодно сдрейфит.

— И остается Риман… — вновь вернул нас на землю Валанд.

— Тебя это пугает? — понимая, что мой вопрос сродни хорошей провокации, несколько разочарованно поинтересовалась я.

— Не стоит недооценивать его самообладания, — с легкой грустью заметил Марк. — Я бы на его месте…

— Вот об этом не надо! — жестом остановила я его. — Мы либо работаем, либо…

— Серьезная хватка, — Низморин слегка разбавил своей репликой возникшую напряженность. — А идея задействовать все сектора выглядит перспективно, — добавил он, глядя на меня с легким сожалением.

Словно знал то, о чем мне лишь предстояло узнать…

Это он зря, кое-какие догадки в отношении собственного будущего у меня уже имелись. И подтверждения этих догадок — тоже.

Орлов никогда и ничего не делал просто так…

В том, что оказалась на Самаринии благодаря генералу, я не сомневалась. Какие бы доводы при этом не приводились.

— С допросами одни не справимся, — вместо того чтобы прокомментировать слова Валеры, продолжила я по сути операции, — придется подключать акрекаторов. Да и Влэдир вряд ли откажется помочь, а с его опытом…

— Раксель и Тормш в качестве поддержки? — усмехнулся Валанд.

С внутренней подоплекой моего предложения не ошибся… Масштаб! Это потом, когда отыграем…

Вариант с «если отыграем» я даже не рассматривала.

— Время одиночек прошло, — я дернула плечом… мохнатая лапка Степки коснулась щеки, отдавшись легким ознобом. — Мы либо вместе…

— Меня агитировать не стоит, — недовольно поморщился Валанд. Окинул тяжелым взглядом… отошел к своему столу, активировал внешку, развернув ее в нашу сторону.

Та очертила в воздухе серый мерцающий прямоугольник, через секунду продемонстрировав кусок кабинета старшего акрекатора.

И никаких приветствий, лишь ощущение, что оба собирались продолжить оборванный на полуслове разговор:

— Можешь заглянуть ко мне? — Марк был немногословен.

— Опасаюсь спрашивать, что случилось, — грузно откинувшись на спинку кресла, довольно равнодушно произнес Раксель.

В отличие от Валанда, который даже не оглянулся, смотрел при этом на меня.

— И захвати с собой Варея, — продолжил Марк.

Эта фраза прозвучала еще суше, чем первая. И… многозначительнее.

— Даже так?! — встрепенулся Раксель.

Я ожидала дополнительных вопросов, но их не последовало, он просто встал и направился к стойке, на которой висел его плащ…

— Кто такой Варей? — поторопилась я спросить, как только внешка погасла.

— Такая же умница, как и ты, — вдруг хмыкнул Марк. Получилось… не без предвкушения. — А еще — любитель нестандартных решений, — добавил он, разворачиваясь к платформе телепортатора, вокруг которой уже вспыхнуло защитное поле.

— Любитель нестандартных решений… — повторил за Валандом Низморин, пристроившись за моим плечом. Тем самым, на котором сидел Степка.

Ответить я не успела, задумавшись над неожиданно мелькнувшей мыслью.

Предполагал Орлов или нет появление этого субъекта, меня не слишком волновало, а вот просчитывал ли возможные последствия подобного знакомства…

Об этом нам всем только предстояло узнать…

* * *

— Как Злобин? — решила я слегка смягчить паузу.

Разговаривала с Орловым из кабинета Валанда. Низморин, Раксель и сам Марк — вне зоны визуализации, но генералу об их присутствии было известно. Как и нам о том, что с той стороны незримо находились Кривых и Ежов.

— Пришел в себя, — отозвался генерал, продолжая что-то вычерчивать на лежавшем перед ним листе бумаги. Глаз так и не поднял, словно не хотел смущать той усталостью, которую я в них увидела, — но до нормального еще далеко.

— Самариняне помогли? — Вопрос был ни о чем, просто спросить.

— Да, — коротко ответил он, сжав пальцами переносицу.

Вот ведь… натура… Стоило увидеть Орлова, пусть и опосредованно, но ощутить то напряжение, с которым им приходилось работать, как все изменилось… Не по факту уверенности в собственной правоте, в осознании, что в этот момент я могла бы находиться там…

Вряд ли бы это что-то изменило, но…

Что следовало за этим «но» я знала. Свои… Чужие… Между нами лежали границы секторов.

— Вас что-то смущает, господин генерал? — закинула я следующий шар, выбрасывая из головы все, что не относилось к делу. Не сейчас…

— Ты лучше спроси, нравится ли мне хоть что-нибудь? — поднял он голову. — Я бы Шторму… оторвал все лишнее, да поздно! — угрожающе протянул он, заставив меня удивленно приподнять бровь.

С предположением, что именно он мог оторвать Шторму, проблем не было. За что — тоже. Не смущал даже тот факт, что реплика была озвучена в присутствии свидетелей — посторонние из тех, кто в курсе. Но вот чтобы поздно…

— Надеюсь, с ним все в порядке? — несколько настороженно уточнила я.

— С кем? — не сразу понял Орлов. Когда дошло, ухмыльнулся. Получилось через силу… — Что с ним случится! Жив, бодр и полон идей, как сделать этот мир лучше.

— И миру лучше не спорить, — вздохнула я, даже не пытаясь представить, что может скрываться за столь невинной фразой. Не в случае с Вячеком.

— Ты хоть понимаешь, на что замахнулась? — Орлов лишил меня возможности окунуться в сладость ностальгии. — Я уж не спрашиваю, просчитала ли ты последствия своей инициативы.

— Николай Сергеевич, — добавила я личного, — и понимаю, и просчитала. И не я одна.

— Но лиската Римана в списке осведомленных нет, — закончил он за меня. Когда я не опровергла его слова, тяжело поднялся с кресла. — Безопасность вашей группы перед правительством Галактического Союза гарантировал именно он.

— Нашей безопасности ничего не угрожает, — не то, чтобы парировала я. Просто сочла нужным подтвердить, что и этот момент мы учли.

— При любом раскладе всегда есть место случайности, — удрученно качнул он головой. — Кому я говорю…

— Операцию страхуют акрекаторы, — добавила я весомости плану. — Да и господин Тормш…

— Запрещенный прием! — остановил меня Орлов, но в глазах полыхнуло… энтузиазмом.

— Отменяем господина Тормша, — покладисто отозвалась я, — хотя он тоже согласился, что вариант с «вызвать огонь на себя» в данном случае выглядит весьма перспективным.

— С этим я не спорю, — генерал развернул кресло боком, присел на подлокотник. — Некоторые процессы, запустив, остановить практически невозможно.

— Это вы о межсекторальных контактах? — перевела я его слова, продолжая гладить Степку, который устроился у меня на коленях. Масштаба не хватало… движение только начиналось, чтобы тут же закончиться.

— Получить разрешение на подобные действия на уровне правительства — самая простая из задач, — продолжил он, проигнорировав тот факт, что моя реплика звучала вопросом. — И даже состыковаться с нужными службами — решаемо. А вот дальше…

— Первоначальная аналитика на местах, выжимки — заинтересованным лицам, — невозмутимо пожала я плечами.

Вот только… внутри все замерло в окончательном понимании того, что именно я предложила. И ведь никто не остановил… Ни Валанд. Ни Раксель. Ни Тормш.

Авантюризм?! Нет! Признание того, что время для чего-то подобного уже пришло.

— Об этом я и говорил, — вздохнул генерал. Продолжать не торопился, просто смотрел на меня…

— Я изменилась? — не выдержала я пытки.

— Было бы удивительно, не случись этого, — улыбнулся он. — Тоже ведь, когда не остановить.

— Николай Сергеевич, — я поднялась, подхватив Степку и пересадив его на стол.

Отошла, ловя себя на том, что меня все устраивало…

И этот разговор. И стоявшие передо мной задачи. И этот мир. И та ответственность, которую я сама взвалила на себя…

Когда развернулась, встретившись взглядом Орлова, в его глазах была грусть, словно мои мысли не стали для него секретом.

Впрочем…

Впрочем, «словно» в этом контексте права на существование не имело.

— Николай Сергеевич, — повторила я уже жестче, — мне ведь нужен не просто контакт с другими секторами. Мне нужна серьезная волна, так, чтобы отголоски ее достигли нужных людей не когда-то там, а в ближайшие день-два. Мне нужны грубые вызовы на допрос, обыски, задержания… Все, что будет происходить, должно выглядеть страшно и трактоваться однозначно: мы взяли след.

— А извиняться будем потом, — Орлов чуть склонил голову к плечу. Ухмыльнулся. — Звучит многообещающе.

— Это значит — да? — приподняв бровь, уточнила я.

— Это значит — я думаю, — поправил он меня. Оглянулся… на кого именно не угадать, но я бы поставила на Кривых. — Вот что, — вновь посмотрев на меня, начал он спустя затянувшуюся для меня секунду, — как предварительный план принимаем. На согласование — час. Если будет добро сверху…

— Час? — не поверила я. Правительство, стархи, демоны, шейханат…

— Через час адмирал Ежов свяжется с подполковником Низмориным, — поднялся Орлов. — Все, что могу, я сделаю, но… — он развел руками.

— Тогда мне придется придумать что-нибудь еще более неординарное, — «успокоила» я его.

— Вот именно это я и использую, как главный аргумент, — посмотрел он исподлобья. Перевел взгляд с меня на… Степку, спросил, не скрывая искреннего интереса: — Настоящий?

Я, улыбнувшись, качнула головой:

— Нет.

— Ну и ладно, — вздохнул он. — Ты там…

Я поспешила перебить:

— Как Валенси?

Его ответный взгляд был понимающим — просьба беречь себя в этом антураже отдавала драматизмом.

— Все под моим личным контролем, — произнес он уже твердо. И добавил… коротко. Ставя точку: — До связи!

— До связи, — повторила я, глядя на уже посеревший экран.

— Ну и как? — подходя, сбил меня с мелькнувшей меланхолии Валанд. — Легко быть начальством?

— Мне тебе посочувствовать? — фыркнула я. Потом, грустно улыбнувшись, вздохнула: — Пойду-ка я пока займусь своей любимой аналитикой.

— Я провожу, — поднялся Тормш.

— Не стоит, — забирая паука со стола, остановила я его. — Начинайте думать, как потом перед лиската оправдываться будете, — не без легкого злорадства добавила я, отходя к двери.

— А ты, значит… — угрожающе протянул Валанд, успев преградить мне путь.

— А я, значит, — подмигнула я ему, пряча за наигранным весельем ощущение, что сама только что засунула голову в петлю, — еще не то начальство, кому предстоит за все это отдуваться. Мое дело маленькое…

— Ты уверена, что… — взгляд Марка был более чем серьезным.

— Это же Орлов, — хмыкнула я, зная, что не обманула.

Ни его.… Ни себя.

Оптимизм закончился, стоило выйти в коридор. В голове продолжал звучать вопрос генерала: «Ты хоть понимаешь, на что замахнулась?», став мерилом будущих действий.

Я понимала, но…

— Ты когда-нибудь ошибалась? — не дал мне продолжить рефлексии раздавшийся рядом голос.

— Ошибалась, — неторопливо повернулась я. И хотела бы испугаться, но не с теми мерами безопасности, которые были приняты на базе аркатов. — И ценой моей ошибки была жизнь.

Та сцена, когда я чуть-чуть не успела, перед внутренним взором не проявилась — урок прошлого стал законом, которые требовал учесть все и… даже больше, да и лицо женщины, случайно оказавшейся на месте проведения операции, по ночам не тревожил, но сердце екнуло.

Не предчувствием… просто памятью.

— Поэтому ты предпочитаешь рисковать своей, — кивнул, подходя ближе Варей.

Был он… невзрачным. Непонятный цвет волос; то ли серые, то ли голубые глаза. Овал лица, нос, подбородок… Средний рост, среднее телосложение… И даже взгляд не выдавал острый ум и талант аналитика, которые я уже успела оценить, когда повторяла приблизительный план операции для Ракселя и его акрекатора.

— Я предпочитаю минимизировать риск. В том числе и для себя, — равнодушно парировала я, ища повод, чтобы как можно скорее закончить этот разговор ни о чем и вернуться в оперативный зал.

— Значит, это разница в восприятии, — словно только что сделал важный для себя вывод, произнес он.

Разговор ни о чем…

Я поторопилась с выводами, едва не упустив предоставленную судьбой возможность лучше узнать тех, с кем предстояло плотно работать.

Валанд был ни в счет — свой. Тормш, в какой-то мере, тоже. В основе наша подготовка. Раксель… тут доставало мудрости, чтобы находить кратчайший путь к пониманию. Станнер хоть и сообразителен, но больше боевик, что упрощало контакты. Орлак уже взаимодействовал с Валандом, избавляя от лишних сложностей.

Все они были верхушкой, а мы собирались нырнуть вглубь, используя всю структуру…

— Спасибо, — признавая свою ошибку, поблагодарила я.

— За что? — на этот раз не понял он.

— За разницу в восприятии, — без намека на улыбку протянула я ему руку. — Элизабет Мирайя.

Мы с ним были с ним знакомы, но… я предлагала начать все с начала.

— Карт Варей, — не дал он мне усомниться в собственном порыве. — Добро получено? — отпустив мою ладонь, кивнул он на дверь в кабинет Валанда.

— Нет, но это только дело времени, — «обрадовала» я его. — Так что…

Продолжать мне не пришлось. Разница — не разница, но что именно нам предстояло сдвинуть с мертвой точки, мы с ним оба прекрасно представляли.

Невозможное?!

Нет! Это была просто наша работа…

Глава 9

Озеро было темным. Не потому что ночь — та начиналась за границей прикрытого искажающими полями Кошево, само по себе.

Стандартов тридцать назад, капитаном, Орлову довелось побывать в отданном под военные нужды полузаброшенном поселке. Тогда и запечатлелось образом — бескрайнее голубое небо и практически черная гладь… как омут.

Строительство базы только планировалось, вокруг было тихо и как-то умиротворенно. Словно именно здесь, у этой воды открывалась та непознаваемая суть, которую можно было лишь ощутить, пропустить через себя вместе с влажным ветерком, с жужжаньем насекомых, со сладким запахом полевых цветов, с раскинувшимся простором, в котором прозрачные рощицы напоминали миражи…

С тех пор многое изменилось. Озеро — нет… если не оглядываться на высотки зданий, в которых расположился Отдел стратегических операций.

— Отец передает тебе привет…

Кривых сдал не командный — Орлов сбросил его в режим кода «экстра», полковник сам не стал скрывать своего приближения. Ходить шумно не умел — все уже давно на уровне инстинктов, но чтобы обозначить свое появление хватило и отброшенного ногой камушка, недовольно прошуршавшего по подмерзшей земле.

— Все так же суетлив и полон идей? — вместо того чтобы поблагодарить, спросил Орлов.

Вопрос был пустым. О Георгии Варлановиче Кривых, последние восемнадцать лет бессменном генеральном директоре одной из крупнейших оборонных корпораций и члене научного совета при Совете Безопасности Галактического Союза, Орлову было известно достаточно, чтобы самому опровергнуть свои слова.

Не друзья, в чем-то даже противники, они без труда находили общий язык, как только дело касалось будущего. Не в мелочах, в понимании собственной ответственности перед ним.

И не важно, что подходили с разных сторон, во всем многообразии нюансов ценность жизни определяли одинаково.

— Твои инициативы кое у кого поперек горла, — отозвался Кривых. — Просит, чтобы сбавил обороты.

— Старик?! — только теперь обернулся генерал. Медленно… То ли через силу, то ли просто не хотел менять картинку перед глазами.

Последние дни были из тех, когда один за вечность. Полную, насыщенную под завязку событиями, эмоциями, своими взлетами и падениями…

Он прочувствовал их каждый, не все вместе — по отдельности. По минутам, секундам, вздохам-выдохам…

Держался скорее по заведенному десятки лет назад порядку, а не по внутреннему состоянию, но, главное, все-таки держался. А хотелось сорваться!

Чтобы уж совсем… Раз и… больше ничего!

Малодушие?

Ответ он знал — нет! Просто каждому в своей жизни доводилось доходить до края. Вот и ему… тоже.

Был бы рядом Шторм…

Мысль оказалась несвоевременной, возвращая к насущным проблемам. Известия, приходившие от Вячека, становились все тревожнее. Не по факту взаимоотношений со стархами, по той напряженности, которая отголосками доносилась из сектора скайлов.

— Ты сорвал лавину, — Кривых обошел генерала, встал у самой воды.

Метеорологический купол сглаживал стихию, но температуру практически не трогал, так что зима чувствовалась. И щекотавшим кожу на лице морозцем, и свежестью, в которой было от снежной чистоты.

И только озеро крепких минус тридцати словно и не замечало, курясь парком, лежавшим над гладью белесым туманом.

— Три-четыре дня, — Орлов не подошел ближе, лишь развернулся, взглядом скользнув по спине полковника. Та мало что выражала, но это было чуть больше, чем совсем ничего, так что хватило. — Ты ведь не с приветом от отца…

На «ты» они были с первой встречи.

Вот с отчимом Валентина всегда на «вы», хоть и практически ровесники. И даже не из принципа сохранения дистанции, из искреннего уважения, которое питал к немногим из тех, с кем не приходилось сдвигать земную ось.

Твердый мужик! Не согнуть, не сломать!

— Уверен, что будет результат? — Кривых на замечание не ответил.

— Валя…

— Информация в оперативку не пошла, я успел перехватить и убрать с контроля под свою ответственность.

Голос волнения не выдал, но…

Орлов все чаще ловил себя на том, что хотелось просто выругаться… Так, чтобы от всей души, не стесняясь в выражениях и коснувшись каждого, кто вместо помощи только и старался, что подгадить исподтишка.

Хотел, но… не мог. За столько лет в службе оброс привычками, сложившимися из понимания, что за каждое слово отвечать именно ему.

И за сказанное, и за…

— Кто? — в подоплеке проблемы Орлов не сомневался. Если уж Кривых пришлось действовать столь категорично.

— Соболев, — не задержался с ответом полковник. — Попытка диверсии на одном из тяжелых крейсеров головной эскадры.

— Попытка?! — не удержался генерал от уточнения.

Признаться честно, в вопросе адмирала слегка расслабился. Не так чтобы уж совсем отпустить, до этого было еще очень далеко, но сдвинув вниз в собственном списке приоритетов.

Непростительно!

Орлов невольно качнул головой, отвечая на мысленный спич. О непростительности речи не шло, просто… просто он признал, что Кривых, как и когда-то Ежов, Злобин, Воронов, Шторм, Лазовски, попал в разряд тех, кому либо доверяешь, либо… нет.

В данном случае речь шла о первом из двух вариантов.

— Внимательность техников не позволила зайти ситуации за критично, но сам факт…

— Сядешь на место Злобина? — не дал ему закончить Орлов.

Не хотелось торопиться с подобным решением, но… Будь хоть слабая надежда, что Борис вернется в ближайшее время…

Такой надежды у него не было!

— Как он? — Кривых развернулся, поежился…

Минус тридцать, а терморежим игнорировали оба. Не покрасоваться, ощутить, что кроме поставленных задач существовала еще и вот такая жизнь.

— Лучше, чем могло быть, но хуже, чем я рассчитывал…

— Генерал… — протянул полковник, едва ли не впервые за все время знакомства, используя подобную формулу обращения.

Почти ответ…

— Его разум собирали из осколков, даже если после восстановления признают годным, в Координационный он не вернется. Не на этих ролях.

— Сука! — резко бросил Кривых, скрипнул зубами. Зло. Едва ли не отчаянно…

Вроде и не учитель, но… в прошлом пересекались часто. И в доме отчима, с которым Злобин приятельствовал, и по службе.

— Ловить эту суку придется именно тебе, — ровно ответил Орлов.

Его приступ ярости прошел еще в госпитале, в кабинете лечащего врача. Жрец, которого по его просьбе прислал лиската Риман, находился там же, но в разговор не вступал, предпочтя остаться немой тенью в черном плаще.

Но сочувствия он не скрывал, несмотря на внешнюю бесстрастность. Человеческого сочувствия и понимая, какими именно эмоциями отзывался в душе Орлова вердикт медиков. Не отчаянием — с Лазовски вариант «идти до конца» был отработан в полной мере, так что опыт имелся, просто… той горечью, когда мог, но… не сумел.

Для кого-то — незаживающая рана, для него — постоянное напоминание, в котором вновь звучало твердое: «Я — должен!»

Себе должен!

— Я еще не согласился, — лишь теперь Кривых посмотрел на генерала. — Да и отец…

Отчима отчимом он никогда не называл. С первого дня, когда тот вошел в их дом, сообщить матери, что она больше не жена — вдова, и прозвучало сакраментальное: «Ты мой папа?», решившее на многие годы вперед.

Вальке было тогда чуть больше двух.

Настоящего отца живым он никогда не видел.

— Поворчит для проформы, но будет доволен, — обрезал его Орлов. Тут же добавив уже категоричней: — Да или нет?

— Что будет с Борисом?

Ответ так и не прозвучал, но теперь уже и не требовался.

— За него не беспокойся, — едва наметил улыбку Орлов. — Давай по Соболеву, — тут же сменил он тему, кивнув в сторону корпуса, подземные уровни которого занимал Координационный. Первым направился к дорожке, которая огибала эту часть озера, ведя к техническим сооружениям.

— Этот эксцесс я прикрою, — полковник пристроился рядом с Орловым. Когда справа мелькнуло отблеском, недовольно скривился, сделав пометку в памяти перетрясти генеральскую охрану, — но где гарантия, что не повторится?

— Твои предложения? — сдержанности Орлова можно было позавидовать.

— Пора переходить к активным действиям, — не помедлил тот. — Пока шли только разговоры, еще можно было тянуть, сейчас…

— Думаешь, осмелятся на кардинальные меры? — приостановился генерал. Посмотрел в глаза Кривых.

Губы замерзли, на ресницах иней…

В этом была своя прелесть.

— Сегодня проходило совещание рабочей группы Совета Безопасности. Отец тоже присутствовал…

— И? — поторопил Орлов, еще до того, как пауза затянулась.

— Есть мнение, что в случае вторжения домонов, сектор скайлов ждет участь Люцении…

— Что?! — дернулся генерал.

Какая выдержка?! К демонам! К той самой матери…

— Пока это только мнение… — было видно, с каким трудом дались полковнику слова.

— Если скайлам станет об этом известно… — голос Орлова сорвался. Хрипом, в котором жила ненависть…

Мнение… Способное стереть с лица Галактики расу, в тяжелое время протянувшую руку помощи! Уничтожить Службу внешних границ, командование которой абсолютно точно откажется исполнять предательский приказ!

— Отец потому и просит тебя чуть сбросить обороты, — перевел акценты Кривых. — Пока у нас нет чего-нибудь весомого…

Орлов не знал, почему именно в это мгновение вспомнил об Элизабет. Мысль мелькнула и… почти пропала, оставшись где-то на периферии острой занозой.

И лишь спустя двое суток, когда экстренный вызов Низморина вырвал из короткого сна, он понял, чем было мелькнувшее в памяти имя.

Предчувствием и… надеждой, в которую генерал продолжал верить несмотря ни на что…

* * *

— И почему меня никто не остановил?! — вспомнив уже мелькавшую мысль, глухо выдавила я из себя, принимая очередной пакет с данными.

Шли они через Орлова, ставшего чем-то типа координатора, к которому, прежде чем добраться до меня, стекалась вся информация. Еще одна ответственность плюсом к тем, что уже давили на его плечи, но генерал продолжал стойко держаться, четко играя свою роль и создавая видимость легкого ажиотажа в антураже повышенного уровня секретности.

В другой ситуации я бы может и пожалела, в этой…

Прав был Орлов, ох, как прав! Наш союз с самаринянами имел все шансы стать основой будущих взаимодействий в сфере антиправительственных выступлений. Это сейчас пока еще не полыхало… По прогнозам аналитиков, нас ожидал значительно более глобальный масштаб, как только ардоны домонов войдут в Галактику.

Введя личный код, открыла сопроводиловку на переданный массив. Первое, за что зацепился взгляд — аббревиатура отправителя.

Приам…

Связи тоже были личными… С Иари Куиши, старшим розыскником с Хиен Корон, наши пути пересекались дважды. В памяти остались оба раза. Дарис Ханри, глава «Ханри Сэвайвил», и его сын Санни — в первый. Владис Скорповски — во второй. И захочешь, а не забудешь.

— Чтобы ты в полной мере осознала, что инициатива — наказуема, — как-то… то ли вяло, то ли небрежно обернулся Тормш. Его терминал располагался перед моим.

— Так и запишем — месть, — фыркнула я, поведя затекшей шеей.

Третьи сутки… Идея пустить волну, став для кого-то очень большой проблемой, уже не вызывала энтузиазма.

Впрочем, не только она. Подвижек по нашим стратегическим объектам так и не было.

— Ты бы отдохнула… пока есть такая возможность, — оторвался от своих бумажек Низморин. Исчерченные схемами листы сменяли друг друга, но, судя по некоторой нервозности, с которой сминал очередной, что-то его продолжало не устраивать.

— Ты бы отдохнула… — шепотом передразнила я его, открывая следующий файл с протоколом допроса.

Перевалили за шестой десяток.… Это только по Союзу, Приаму и Самаринии. Стархи и демоны подключились чуть позже, но, по словам генерала, взялись шустро.

— Теряешь уверенность? — вновь решил высказаться Тормш. На этот раз оглядываться не стал.

— Ненавижу ждать, — честно призналась я, по диагонали просматривая информацию на экране.

Среди подданных шейханата шерстили не только членов их делегации, но и персонал, обслуживавший ту выставку вооружений. Оказалось немало, более четырех тысяч человек. Это из тех, кто контактировал непосредственно, а ведь были еще случайные стыковки, которые лишь предстояло отследить.

— Непростительно, но объясняет, — хмыкнул он… плечи дернулись в беззвучном смехе. — Помню, я…

— Тревожный код! — голос оперативного дежурного сбил иллюзию рабочей обстановки, за которой скрывалось напряжение. — Группе — готовность!

— Твою… — от всей души высказался Валера, первым зацепив отметку населенного пункта, неподалеку от которого произошло очередное нападение.

— И не говори… — продолжила я чуточку раздраженно, пройдясь взглядом по скупым строчкам поступивших на оперативный пульт данных.

Уничтоженный полуроботизированный комплекс управления телепортационными установками обслуживал основные магистральные каналы, соединяющие два лискарата: Храма Судьбы и Храма Предназначения. Охрана соответствующая…

По первоначальным оценкам последствий выживших не было.

— Вы с нами? — не дав и дальше предаваться рефлексиям — этот объект не входил в наш список, заглянул в оперативный Станнер.

— Куда же без нас, — резко поднимаясь, проворчала я. Проверив заряд, защелкнула парализатор в фиксаторы. Накинула на плечи плащ, висевший до этого на спинке кресла.

Низморин и Грони, как и следовало ожидать, проделали то же самое значительно быстрее и ждали у двери.

— От меня ни на шаг! — ради профилактики рыкнул Марвел. Чтобы проняло, еще и зыркнул исподлобья.

Этот раз, когда мы выезжали на происшествие в составе тревожной группы, был пятым. Уже не действовало.

— Как скажете, маменька, — иронично хмыкнула я, догадываясь, что со стороны мое поведение вполне можно подогнать под истерику.

Истерики не было. Если только ощущение, что пружина, которая закручивалась последние дни, была готова лопнуть, разорвав все вокруг на кровавые ошметки.

— Вот именно, деточка, — хохотнул Грони, подтолкнув к платформе телепортатора. Тормш уже стоял на ней, дожидаясь, когда мы закончим дружескую перепалку…

Еще одна иллюзия. За этой пряталось собственное бессилие. Мы делали все, что могли…

Для кого-то этого оказалось мало!

Ограничивающее поле взмыло вверх, не дав мне продолжить. Да и стоило ли… когда все и всё понимали.

— Сссуки… — процедил сквозь зубы Грони, как только защита опала, но уже там, с другой стороны телепортационного канала.

— Ты сегодня удивительно скромен, — глухо выдавил из себя Низморин, комментируя то же самое, что и Марвел.

Я решила промолчать, хотя бы ради разнообразия.

Впрочем, о каком разнообразии шла речь?! Говорить, когда от вставшего в горле кома перехватывает дыхание…

Мне многое доводилось видеть, но… Каждый следующий раз вновь становился первым.

— Ты уверена, что твое место здесь? — Низморин развернулся ко мне, загораживая то, что осталось от комплекса.

Мог сильно не стараться. Несмотря на отделявшее от объекта расстояние, для оценки масштаба происшествия хватило нескольких секунд, потраченных на то, чтобы отойти от платформы, вокруг которой уже вновь светилась пленка ограничивающего поля.

— Система активного контроля, два катера поддержки, постоянно находившиеся в воздухе, мониторинг с орбиты, восемь роботизированных турельных комплексов, ментальные датчики… — вместо ответа перечислила я основные компоненты защитного контура объекта. — Три уровня на поверхности, семь — под землей. Облицовка — карбиновый металлопластик. Насколько мне известно, именно он применяется для защиты резиденции эклиса, что уже говорит само за себя.

— Диверсия изнутри, — кивнул Валера, вновь отступая в сторону и давая мне увидеть изуродованные остатки того, что еще недавно было кажущимся неприступным сооружением.

Карбиновый металлопластик свою славу оправдал, плиты не были разрушены — главный корпус просто разошелся «по швам», раскинувшись перед нами чудовищным цветком.

Выжить в том, что творилось внутри, было совершенно нереально.

— Более чем вероятно, — вздохнув, согласилась я с высказанной мыслью, к которой сама и подводила. — Или кто-то очень хочет, чтобы мы так и думали.

Я обернулась на мобильную станцию внутреннего контроля, на территории которой находился блок телепортатора. До уничтоженного комплекса метров семьсот, но это если спускаться по пологому склону холма. Если по прямой, то с того места, где мы сейчас стояли, как минимум на треть меньше…

— Магистральная линия уничтожена, — вернулся к нам Тормш. Отходил к координатору, который четко и без суеты «раскидывал» появляющиеся команды. Одних — к катеру, так было быстрее. Других — ножками вниз. — Сейчас пробрасывают дополнительную.

— А эта, я так понимаю, — бросила я из-под капюшона взгляд на платформу, — была дублирующей?

— Что ты этим хочешь сказать? — Тормш хоть и выглядел спокойным, но внешней картинке на Самаринии я уже не верила.

— Где Валанд? — не то, чтобы проигнорировала я его вопрос, просто оставила без ответа. Пока…

— Внизу, — повел подбородком Тормш. Потом посмотрел вверх — в небе над руинами барражировали два катера. — Раксель — тоже.

— Раксель — тоже, — повторила я медленно. Закрыла лицо ладонью, сжав виски пальцами. Медленно выдохнула, успокаивая то, что дергалось внутри. Опустив руку, посмотрела на Влэдира: — Это — единственная станция?

— Нет, — качнул он головой. — Вторая в полутора километрах. С другой стороны.

— Думаешь, ловушка? — с напряжением спросил у меня Низморин.

Грони, что несколько радовало, явного беспокойства не проявлял. А ведь у него чутье… я помнила.

— Не знаю, — честно призналась я, отдавая дань легкому «зуду», который не позволял произнести твердое «нет». — О том, что мы присутствуем на месте происшествия широкой публике пока не известно, — начала я рассуждать вслух, не только убивая время — разрешения спуститься с холма мы не получили, но и рассчитывая, что вчетвером быстрее разберемся с причинами возникших сомнений. — Прибывающие группы здесь не задерживаются…

— Она намекает на отсутствие смысла, — сменив тон, иронично протянул Валера. Подмигнул, словно извиняясь…

— Ты ведь смотрел на прошлые объекты с этой точки зрения? — сделав вид, что не заметила своеобразной поддержки подполковника, обратилась я к Грони.

— Чисто теоретически… — Марвел говорил медленно, но не потому что взвешивал каждое слово — эти не были конкретными, звуча обтекаемо, просто внимательно наблюдал за тем, что происходило за моей спиной.

Пришлось оглянуться, не удивляясь, что Грони тут же замолчал.

С телепортационной платформы спускались двое. Капюшоны, как и у нас, низко опущены, но чтобы узнать одного из них, нет нужды видеть лицо. Достаточно того, как лежит на плечах плащ, как в каждом движении бьется сдерживаемая им сила…

Да и цвета одежды… Черный и голубой на фоне наших фиолетовых трудно не заметить.

— Лиската Джориш… — в голосе Тормша мне послышалось удивление.

Странно! Появление Римана его нисколько не смутило…

— … это нужно немедленно остановить! — донеслась реплика главы Храма Предназначения. И хотя относилась не к нам, но тут же вспомнился основной план, о котором упоминал Марк.

Оперативно-войсковая операция…

Хуже не придумаешь. И ведь противопоставить абсолютно нечего — обещанных результатов так и не было.

— Лиската Риман… — Тормш сделал шаг им навстречу.

Движение резкое… стремительное…

Плащ струился по воздуху, напоминая жаркое марево…

«Она намекает на отсутствие смысла…»

Наши взгляды… мой и Марвела, буквально столкнулись…

— Твою…! — выдохнул рядом Низморин, опоздав с выводами лишь на мгновение.

Я резко отбросила капюшон — слабый фактор неожиданности для тех, кто принимал решение…

— Всем вниз! — заорал Грони, откидывая меня в сторону Римана.

— Всем вниз! — повторил Тормш, группируясь уже в прыжке.

Последнее, что увидела, был сомкнувшийся вокруг меня черный плащ.

Потом рывок, падение и… темнота, в которой больше не было ничего…

* * *

— Чем меня так? — лишь теперь открыв глаза, довольно хрипло поинтересовалась я.

Прежде чем объявить о своем возвращении из бессознательного существования, дала себе время на воспоминания и осмысление.

Второе было особенно важным. Из-за выводов, оставшихся в сухом остатке после оказавшихся совсем недолгими размышлений.

С реальностью угрозы я не промахнулась — последнее, что отложилось в памяти, говорило о взрыве. С оценкой риска — тоже. Судя по голосам, Низморин, Грони и Тормш находились в этом же помещении, так что свой шанс спасти нам жизнь, я не упустила.

Основная задача — Риман и Джориш, в плюсе. В разговоре, который оборвался сразу после моего вопроса, оба принимали активное участие.

Хороший повод для удовлетворения, но его-то как раз и не было.

Почему? Ответ искать себя не заставил. Все произошедшее было, в том числе, и моей ошибкой.

— Скорее, кем, — хмыкнул Грони, оказавшись рядом. — Лиската Риман перестарался, спасая.

— Ну, да… — выдавила я из себя, только теперь догадавшись, что означали отголоски боли в груди. Прикрывал меня Риман собственным телом.

— Вот тебе и да, — как-то многозначительно протянул Марвел. — Извини… — помогая мне сесть, чуть слышно произнес он.

— Осталось выяснить, за что, — осматривая комнату, столь же тихо ответила я.

Стены рифленые, вертикальные полосы узкие, сантиментов пятнадцать в ширину. Горизонтальные — около метра. Потолок и пол такие же. Окон нет. Дверь визуально не определялась, но в том, что она имелась, сомневаться не приходилось.

Возможно, мобильный блок-трансформер.

Возможно…

Освещение неяркое, его источником являлись все поверхности. Из мебели — три узкие кушетки, на одной из которых я только что лежала, и активированный рабочий терминал. Там сидел Тормш. Лиската Джориш стоял у него за спиной.

Капюшон откинут, позволяя рассмотреть приятное мужественное лицо, небрежно уложенные на пробор слегка вьющиеся русые волосы. И взгляд… Один короткий взгляд зеленых глаз, которого оказалось достаточно, чтобы осознать — этот жрец полностью доверял своей Судьбе.

Такого внутреннего спокойствия… принятия всего, что он уже пережил и того, с чем ему лишь предстоит столкнуться на своем пути, я еще не видела. Даже у Римана, ставшего едва ли не образцом холодной отстраненности, присущей самаринянам.

— Вы спасли всем нам жизнь, госпожа майор, — заставив Марвела отойти в сторону, подошел ко мне Риман.

Низморин сидел на одной из кушеток, как-то… устало, глядя на меня.

Я его понимала. Когда дойдет до доклада генералу Орлову…

Думать об этом именно сейчас не стоило.

— Ловушка не выглядела очевидной, — не совсем по теме ответила я, опуская ноги на пол. Качнула головой, вновь возвращаясь к тому, что стало ошибкой: — А ведь ваше присутствие там легко просчитывалось…

Комплекс управления телепортационными установками, магистральной линией соединявший два лискарата…

Впору было рвать на себе волосы! И не только нам. Не сообразить, что оба лиската обязательно окажутся на месте происшествия и…

Я подняла взгляд на Римана, который смотрел на меня сверху вниз, то ли подбадривая, то ли… пытаясь дать подсказку.

Ни Раксель, который отвечал за все, что уже по факту, ни Валанд, в задачи которого входило тоже самое, но в режиме «предусмотреть», настолько серьезно накосячить никак не могли. Тогда…

Я усмехнулась…

Когда еще появится такая возможность, посмеяться над собой…

— Ваши плащи — система защиты, — в памяти всплыла короткая реплика Валанда, объяснявшего необходимость ношения верхней одежды вне внутренних помещений базы аркатов. — Вся разница в уровне…

Подтверждения я не получила, да оно и не требовалось, достаточно оказалось взгляда. Напоминало снисходительное сочувствие…

Впрочем, если и задело, то вскользь. Главное — вывод. Это действительно была ловушка, пусть и без попытки покушения. Лишь дать понять, что готовы и способны пойти на крайние меры.

— Голова не кружится? — Риман неожиданно присел передо мной на корточки, словно ставя точку в размышлениях.

Мог не стараться, мое недовольство собой было вполне конструктивным.

— Мы еще на объекте? — проигнорировав его вопрос, задала я свой. Браслет мини-диагноста, закрепленный на руке, выдавал чистую зелень. — И заканчиваем скалиться! — бросила я Низморину и Грони, которые вроде как демонстративно избегали смотреть в нашу сторону.

— Вы собираетесь продолжить работу? — оставив без внимания мою последнюю реплику, Риман встал, протянул руку.

— А вы считаете, что нам может быть достаточно сухих строчек протоколов и записей с места происшествия? — «не заметив» его ладони, подскочила я.

Ситуация нервировала, выбивая из ритма. Собственный просчет… присутствие рядом двух лиската…

Нет, ни о каком самоедстве речи не шло — мое состояние определял совершенно другой фактор. Время!

— Сколько я была без сознания? — спросила у Тормша, снимая браслет.

— Двенадцать минут, — вместо Влэдира ответил лиската Джориш, которому нас так и не представили. — Еще две…

— Спасибо, — моя благодарность отдавала невежливостью, но была не самой серьезной проблемой. — Господин подполковник, — четко развернувшись к Низморину, начала я, — мы могли бы…

— Господин лиската, вы позволите? — Тормш решил выступить в роли спасителя. Поднялся, обойдя Джориша, подошел ко мне.

— Да, можете действовать, — Риман отступил в сторону. — Вас будут сопровождать мои хошши, — добавил, когда на одной из стен проявился прямоугольник двери.

— Как прикажет господин лиската, — довольно ровно ответил Тормш, накидывая мне на плечи поданный Грони плащ.

— А зачем вы скинули капюшон? — остановил меня Джориш, не дав сделать и шага.

Нехороший вопрос… В любом из двух вариантов…

— Фактор неожиданности, — не оборачиваясь, произнесла я. Смотрела только на контур все еще закрытой двери. — Расчет был только на ваше появление, присутствие нашей группы могло сбить намерения.

— Это расценивать, как готовность пожертвовать собой? — Джориш решил до конца удовлетворить собственное любопытство.

Разница в восприятии?

Вряд ли. С Картом Вареем — да, с лиската Джоришем…

— Как четкое понимание сложившейся ситуации, — не позволила я себе ни единой эмоции. — Единственный шанс, я должна была его использовать.

— Прошу нас простить, господин лиската… — это опять был Тормш и обращался он к главе Храма Судьбы, — но в этом деле…

— Я вас не задерживаю, — оборвал его Джориш, словно отпуская поводок своего внимания.

Странное ощущение…

Я почти начала привыкать к Самаринии, но вот такие ситуации, как эта, возникавшие вновь и вновь, возвращали едва ли не к самому началу.

Не новый — другой мир. С его законами, тонкостями взаимоотношений, теоретические знания о которых ничуть не помогали ощутить смысл, делавший их живыми.

С его правилами.

С его сутью…

— Благодарю вас, лиската, — Тормш очень аккуратно подтолкнул меня к открывшемуся проходу.

Первый шаг я сделала машинально, все еще находясь под давлением отчетливо витавшего в воздухе напряжения, со вторым тяжесть ушла, как если бы переключился тумблер.

Хотя… так оно и было. Приоритеты!

Это тоже вылетело из головы, как только оказались снаружи.

Я была права — мобильный блок-трансформер в виде прямоугольного контейнера. И отчетливо мерцающая полусфера защитного поля высокой напряженности. Не только «урчало», но и отдавало на коже легким ознобом.

— Откуда? — догнала я Тормша, успевшего уйти вперед, пока я разглядывала наше убежище.

Переспрашивать, о чем это я, он не стал, просто оглянулся.

Я последовала его примеру…

С этого места, метров на двадцать ниже, впечатлений было не меньше.

«Правильное» с точки зрения удобства нахождения в нем положение модуля обеспечивали несколько стоек разной высоты. Диаметр небольшой… да и вся конструкция смотрелась скорее как игрушечный домик. Как-то… несерьезно.

— Сделай вид, что ты ничего этого не видела, — довольно угрюмо предложил Тормш.

Я медленно кивнула, не торопясь встречаться с ним взглядом. Даже если речь шла о трансформере, реализованном с помощью сверхлегких и сверхпрочных материалов, оставались еще рабочий терминал и генераторы защитного поля.

Вывод — телепортационные технологии без использования стационарных платформ…

Нам действительно не стоило об этом знать.

— У них конфликт? — Низморин решил проблему чужих секретов самым эффективным из способов.

— Ты про Джориша и Римана? — Тормш тут же воспользовался предоставленной возможностью. С выводами я несколько поторопилась. — Это — старая история, — как-то… загадочно протянул он, продолжив спускаться.

Тропинки не было, шли напрямик, если что и обходя, так попадавшийся на пути низкорослый кустарник. Не выше, чем до пояса, похожий на цветуще-колючий шарик на ножке. Листвы практически не видно, лишь нежнейшее сиреневое облако и тонкие длинные иглы, торчащие в разные стороны…

Странное восприятие странного мира, в котором снова мы и они…

Моменты истины?! Вопрос, для которого пришло время?

Все вокруг казалось неправильным. И при этом было четким… ярким… неправдоподобным!

Чистейшая синева бесконечно глубокого неба, мягкая трава, ковром покрывавшая склон. Похожие на шелест звуки, издаваемый насекомыми, которые выпрыгивали из-под ног. Клекот птиц… Небольшие рощицы, выглядевшие нарисованными в застывшем от безветрия воздухе…

И… аромат полевых цветов, который не удавалось забить запаху гари. Не тому, который мог дотянуться до нас снизу, который спускался следом.

Дым от горевшей станции внутреннего контроля кляксой расползался над холмом.

— Кто такие хошши? — догнав Тормша, спросила я, сбивая себя с ощущения, что еще немного и начну теряться в этих контрастах. В реальности… и жизни, и смерти, способных существовать одновременно в одном пространстве и времени.

— Ближний круг жреца высшего посвящения, — отозвался Тормш, подстраиваясь под мой шаг. — Верность, которая не подвергается ни малейшему сомнению.

Он поднял голову… беззвучной тенью над нами пролетел еще один катер. Шел со стороны уничтоженной станции…

Раненые и погибшие… Повезло далеко не всем…

Запоздалым был не страх — понимание.

«При любом раскладе всегда есть место случайности…»

«Ты когда-нибудь ошибалась…?»

И для обоих из вариантов следующий раз уже не предусмотрен!

— Осталось понять, будет ли это разовой акцией или у нас новые проблемы? — Грони избавил меня от смятения, возвращая к другим вопросам.

— Будем надеяться на лучшее, — откликнулся Тормш, давая понять, что в отношении нашей безопасности лиската может быть весьма категоричным.

Мог… И мне об этом было известно.

Оставшиеся метров триста преодолели молча. Мы четверо в центре и шесть воинов в черных плащах, держась от нас на некотором отдалении. Двигались мягко, слаженно, намекая на умение работать в команде.

В другое время я бы оценила… соответствующе, сейчас же все сводилось только к одной мысли: как бы не пришлось искать способ их нейтрализации.

— А вот теперь начнется самое интересное, — неожиданно выдал Низморин, забирая чуть в сторону.

Прозвучало… предупреждением.

— Предатели! — процедила я, когда и Грони предпочел оставить меня Тормшу.

— Жить хотят, — прокомментировал ситуацию Влэдир. Получилось не так уж и весело, но тут вина обстоятельств — смерть предполагала сдержанность чувств.

— И опять все на меня, — вроде как смирившись со своей участью, продолжила я идти навстречу стремительно приближавшемуся Валанду.

Пятьдесят метров… Сорок… Тридцать…

В отличие от Римана, этот свою силу контролировать даже не пытался. Мощью било, как если бы воздух рвал аварийно садившийся крейсер…

В странном мире даже ассоциации были странными…

— Ты… — Марк остановился на той грани, когда еще шаг, и я была бы вынуждена отступить.

— Это — случайность, — мне удалось произнести эти слова твердо, уверенно. — Недостаток информации, который сыграл против нас.

— Случайность?! — переспросил он… не спокойнее, просто ровнее. — Недостаток информации?!

— Чем больше мы будем знать… — отрезала я, глядя уже не столько на Валанда, сколько цепляясь взглядом за мелкие детали, до этого терявшиеся на фоне «раздутого» взрывом комплекса.

Черные языки на траве там, где пламя прорвалось сквозь разошедшиеся панели… Склонившиеся к земле стойки датчиков… Лежавший изуродованной лепешкой турельный комплекс… Оторванная нога в оплавленном сапоге… Кусок белой ткани, «звучавший» как обвинение…

— Не самое приятное зрелище… — Валанд приблизился, встал рядом. — С чего собираешься начать?

— Все, как обычно, — кивнув Низморину, что можно возвращаться, ответила я. — Обход по периметру и по спирали к центру. Потом сверимся по идеям.

— Хорошо, — несколько задумчиво протянул Марк. Уже собрался отойти, но в последний момент повернулся ко мне: — Этот комплекс вписывается в нашу схему. Их основной целью является лискарат Храма Предназначения.

— И хотела бы поспорить, — вздохнула я. И продолжила: — А еще он ломает наш план… — имея в виду переброску команд.

— Главное, чтобы с остальным не ошиблись, — отозвался Валера. — Ну что, приступаем? — посмотрел куда-то мимо.

Как просто… Всего лишь сказать: «Да…»

— Что? — вместо этого произнесла я, наблюдая, как «застыл» взгляд Марка. Сообщение на тэнэк… — Что?! — повторила уже жестче, когда он «обмяк», глядя только на меня. — Есть?! — спросила я с неоправданной радостью, видя, как на его лице появляется что-то похожее на удовлетворение.

— Да! — резко выдохнув, коротко ответил Марк. — Объект из нашего списка. Лискарат Храма Выбора!

Вздыхать с облегчением я не стала — очередное нападение подразумевало новые жертвы, но… что-то похожее испытывала.

Нам нужно было подтверждение… Нам нужна была вера…

И то, и другое мы только что получили…

Глава 10

Еще один протяжный, утробный стон, прозвучавший в затемненной комнате особенно остро и она закричала от пронзившего удовольствия.

И только тогда он позволил себе «отпустить» едва сдерживаемое напряжение и излиться в ее жаркое, пульсирующее страстью лоно, чувствуя, как успокаивается тело, но… не душа.

— Мне уйти? — мягко спросила она, как только он, дав сердцам чуть замедлить свой бешеный ритм, откинулся на спину, освобождая от своей тяжести.

Аршан хотел сказать: «Да», но вместо этого твердо ответил:

— Нет!

Потянулся к столику, взяв, подал салфетки. Когда женщина вытерла и себя, и его, положил руку на соседнюю подушку, предлагая устроиться удобнее.

Арлия не была похожа на Таши. Ни одной схожей черты, но так даже лучше.

Честнее.

Для них всех.

— Отдохни, — легко коснулась она губами его колючего подбородка и легла, прижавшись грудью к горячему боку. Нежно, бережно, провела пальцами по мышцам пресса.

Аршан, неожиданно даже для самого себя, улыбнулся. Нет, он не обманывался, четко понимая, кто именно и почему находится сейчас рядом, но, наверное, это было в природе живых существ, реагировать на ласку. Искреннюю, наполненную желанием забрать усталость, разделить боль…

В его жизни было много женщин. Разных… По сути, по своему предназначению…

Они входили в его круг с целями или… без них, но из всех возвращался он лишь к двоим. К одной — душой, к другой… телом.

А рука женщины продолжала чертить узоры на его коже… не дразня — убаюкивая, даря то удивительное ощущение, когда все остальное отступает, оставляя лишь тебя и мгновения, наполненные негой и… обещанием.

Обман, в который так хотелось верить!

— Мы будем воевать вместе с вами…

Голос Арлии вырвал уже из полусна. Вышвырнул резко, поставив его расслабленного лицом к лицу с реальностью…

— Нет, — он должен был прорычать это короткое слово, но произнес тихо, так и не открыв глаза. — Это не ваша ответственность.

О том, что настоятельница Храма воздуха говорила не только от своего имени, он понимал.

— В этом времени больше нет вашего и нашего, — мягко, словно речь не шла о кардинальных изменениях, возразила она.

Приподнялась на локте… подушечки пальцев очертили контуры грудных мышц, поднялись выше по шее, переместились с подбородка на скулы. Осторожно тронули виски, чуть надавили, начиная раскручивающую спираль…

— Твои чары против меня бессильны, — его губы дрогнули улыбкой.

А ведь хотелось…

Что ему хотелось, было неважно. Да и солгал он, точно зная, что она не поверила. Сила их женщин оказалась другой, но именно перед ней они были готовы сдаться.

— Ой, ли?! — лукаво дыхнула она ему прямо в ухо.

И ведь никакой провокации — насытившаяся долгими играми страсть больше не требовала продолжения, но каждое ее прикосновение, каждый вздох, каждый звук, соединял их, приближая друг к другу…

— Нет, Арлия! — он оттолкнул ее, уже готовый сорваться в пропасть совершенно иного удовольствия.

Забытье… Когда уходило все, что становилось тоской, отзывалось болью, кричало отчаянием, рождало пустоту, в которой оставался лишь ты…

Рывком поднялся с кровати, успев укрыть женщину покрывалом.

Воздух был свеж. Не для него, для нее.

— Да, Аршан, — она оказалась за его спиной. Гибкая, быстрая… Ладони легли на плечи, сползли вниз по рукам, перехватив запястья. — Этот мир — наш. И мы будем защищать его наравне с вами. И еще, — она успела закончить до того, как он произнес очередное «нет», — нам не страшны отступники.

— Вы — наша сила, — легко, чтобы не причинить боли, вырвался он из захвата, развернулся к женщине. Прижав к себе, наклонился вперед, заставив ее прогнуться, дотянулся до покрывала, накинул, укрыв с головой, потом приподнял, поставив на свои стопы, и только после этого произнес твердо и бескомпромиссно: — это — закон!

Арлия обхватила руками за талию, щекой прижалась к груди… Вздохнула… как могла бы вздохнуть мать, сожалея об очередной проказе сына.

Она была младше, но разве тайна жизни, которой владели женщины, не делала ее взрослее?!

— Три тысячи лет…

— Настоятельницы Храмов приняли решение!

Она сделала шаг назад, лишая своего тепла… Аршан не стал удерживать. Скинула покрывало на пол, оставшись перед ним обнаженной, абсолютно открытой.

Пробившийся сквозь искажающее поле луч прожектора ударил по смуглой коже, растекся по ней, вычерчивая резкие тени там, где до этого были мягкие линии…

— Звучит, как ультиматум, — глядя на нее так, как если бы видел впервые, медленно выдавил он из себя, сдерживая не бешенство — ураган, способный смести все, что встретится на его пути.

Женщины!

То, ради чего…

Это было не больно! Это было… невозможно! За гранью чести, за гранью всего, что являлось основой существования их мира…

— Этого не изменить, — она смотрела на него с запредельным спокойствием. Невысокая, слишком хрупкая, чтобы взвалить на себя эту ношу, но в ней была сила, которую он раньше не замечал… не хотел видеть. — И мы поддержим тебя!

— Ты говоришь так, словно я дал свой ответ… — хрипло выдавил он. Не смиряясь — соглашаясь… Еще не словами, той внутренней уверенность, что иначе быть просто не может!

— Нам не требуется твой ответ, — Арлия выдохнула мягко… как может только полуденный легкий ветер. Одаривая и нежа…

Ярость не отступила, но присмирела, помня, кто сейчас стоял перед ней. Настоятельница Храма…

Его ответ ей действительно не требовался…

— Когда? — он опустился перед ней на колени. И не важно, что нагой, что просыпающееся желание сломало формулу покорности, превращая ее в игру в смирение…

Главным было то, что жило там, где билось сердце. Осознание, что отступать им некуда, перестало быть давящим на плечи грузом, в одно мгновение став крыльями.

Да — некуда! Но ради них…

— Возьми меня, — чуть слышно позвала она его за собой. Протянула руки и повторила, уже четче: — Возьми меня так, чтобы я ощутила твое безумие… Чтобы я кричала под тобой, чтобы я не смела противиться твоему желанию…

Долго просить ей не пришлось. И хотя поднимался он медленно, давая возможность прочувствовать, с каким трудом он сдерживается, чтобы не сорваться, бросив ее на кровать… не ворваться в нее безудержно, распаляя и себя и ее своим неистовством, это было единственное, на что оказался способен…

Один ее взгляд… манящий, полный тайн мироздания, и он отпустил себя, забывшись в ее стонах, в бессвязном бормотании, в попытках то ли оттолкнуть, то ли… прижать к себе крепче…

Арлия ушла еще до рассвета. Он не спал — дремал, но выдавать себя не торопился, слушая, как она осторожно, не желая потревожить, поднялась, собрала разбросанную по полу одежду и, на миг коснувшись губами его лба, вышла из спальни, накинув на себя лишь меховой плащ.

Встал, когда в комнату вошел Визард. Остановился у двери, ухмыльнулся, глядя на сброшенное ими теплое покрывало.

Ночь получилась слишком жаркой…

— Что она хотела? — особого благоговения перед настоятельницей Храма, покровительствующей Аршану, он не испытывал.

— Поставила перед фактом, что Совет стихий принял решение о создании женских воинских подразделений, — ровно отозвался канир, надевая белье.

— А ты? — Визард бросил Аршану оказавшиеся поблизости от него штаны.

— А я? — он невольно посмотрел на кровать.

Ни его дом, ни его комната, ни его кровать, ни его женщина…

— Я горжусь ею, но этот бой все равно наш!

Он ожидал какой-нибудь скабрезной реплики — для Визарда в отношениях с противоположным полом все было проще и понятнее, но на этот раз тот воздержался. Просто кивнул… соглашаясь.

Не с тем, что «все равно наш», с тем, что подобные решения оправдают и то, что уже сделано, и то… что им только предстоит…

* * *

— Итак, — Марк обвел нас взглядом, — благодаря вот этим двоим, — последовательно указал он сначала на Низморина, а затем и на Грони, — факт наличия наблюдения считаем доказанным.

— Благодарю вас, несс Валанд, — поднявшись, Марвел шутливо поклонился. Повернулся, повторил тоже самое и в другую сторону.

Паяц! И юмор у него был…

Речь шла о том, что живы они лишь благодаря откинутому мною капюшону, отсрочившему взрыв на те самые несколько секунд, которые позволили оказаться вне зоны поражения.

— Нашу схему — тоже, — продолжил Валанд, проигнорировав выходку Грони. — Первый объект из списка стратегических.

— Отсчет! — жестко добавила я, намекая, что время для разговоров подошло к концу. Теперь нам предстояло уничтожить нашу группу и добить план операции, способный конкурировать с вариантом Римана.

— Если мы правильно понимаем логику события, то у нас приблизительно тридцать часов, — поддержал Раксель. Смотрел он на Степку, который отвлекал меня, перебирая лапками пряди волос.

Когда спросила, с чем связывать происходящие с паучком изменения, получила неожиданный ответ, в котором псевдожизнь иллюзорного создания приравнивалась к жизни. В рамках других законов, по другим правилам, но… все равно жизнь.

С этой точки зрения осторожность Степки чем-то напоминала нежность.

— На второй объект мы не выйдем, — я едва удержалась от того, чтобы отыграть на подлокотнике штормовский марш. Фишка чужая, но чего-то подобного для поддержки не хватало. — По третьему будем тянуть до последнего.

— Вариант с «потрепать нервы», — медленно кивнул Марк. Предварительно мы нечто подобное обсуждали, но без окончательного утверждения. — Пойдет, но только в одном случае, — кивнул он, переведя взгляд с меня на Шуте, который пристроился во втором ряду.

Очередной намек… Только нашего присутствия на объектах мало. И на той волне, которую уже подняли, до нужного градуса драматизма мы не дотягивали. Требовался результат, зацепка, действительно способная заставить нашего противника пойти на самые крайние меры.

— Тогда — дальше без меня, — поднимаясь, «мило» улыбнулась я. — И когда будете думать, как от нас избавляться, постарайтесь, чтобы было не слишком больно, — хмыкнула я напоследок. Вроде как воодушевляя.

— Позволите? — следом за мной встал и Варей.

К кому обращался сразу не понять, но кивнул Раксель.

Виешу догнал, когда мы с главным аналитиком службы акрекаторов уже подошли к двери. Не только выбирался, стараясь как можно незаметнее просочиться между Станнером и Орлаком, за спинами который и прятался, но и задержался, передавая слот Марвелу.

Что на нем я точно не знала, но догадывалась. Последние обработанные данные. Итог тех самых четырех часов отсутствия, которые он работал за всех нас.

— Говорят, ты спасла жизнь лиската Риману? — как только мы вышли из кабинета Валанда, «вцепился» в меня Варей.

Нет, внешне все выглядело с уже привычной самаринянской сдержанностью, но это если не видеть алчного взгляда.

— У тебя есть основания этому верить? — иронично приподняла я бровь.

В душе же высказалась… соответствующе. Во-первых, совершенно ненужная мне слава. Во-вторых… в этой истории все было не так уж и чисто. Поразительная скорость распространения информации…

Из тех, кто в момент взрыва находился на территории мобильной станции внутреннего контроля, выжили только мы — ближе всего находились к краю, и команда из шести бойцов. Тех спасла реакция — успели воспользоваться телепортационной платформой и покинуть зону. Еще девять ранено, трое — тяжело.

Хошши лиската, судя по всему, появились уже позже, главы Храмов прибыли без сопровождения…

Мог поделиться и Раксель, но в таких случаях, характеризуя источник данных, используют иные словесные формулы. Когда же делают упор на «говорят», пора делать вывод о слухах, в любом из их вариантов.

И тогда возникает вопрос: кто заинтересован? И в чем?

— Тебе нужен свидетель? — Варей дернул головой в сторону стоявшего в нескольких шагах от нас Виешу.

— Запускай терминалы, — не показав, насколько меня раздражают все эти игры, приказала я Шуте.

— Как прикажете, госпожа майор, — совершенно спокойно отреагировал он, тут же направившись к оперативному залу.

— У него ограниченная эмоциональность, — заметил Варей, глядя в спину моему аналитику.

— Для этого есть причины, — несколько резко вклинилась я в короткую паузу, за которой предполагалось продолжение. — Так что ты хотел сказать?

— Не стоит недооценивать Римана, — не стал тянуть с ответом акрекатор.

— Хочешь сказать, что твоя осведомленность — его заслуга, — задумчиво прикусила я губу. — Как же я все это ненавижу! — провела пятерней по волосам, «зачесывая» их назад. — Что он имеет против Валанда?

— Ты так ставишь вопрос? — вполне по-человечески ухмыльнулся Варей.

— Значит, чистая показуха, — на этот раз кивнула я.

— Показуха? — переспросил Варей. Когда я уже собралась объяснять, качнул головой: — Мне просто понравилось слово.

— Много суеты и мало толку, — прокомментировала я, продолжая думать над сказанным акрекатором.

Риман в качестве источника… Выглядело не просто неожиданно, наталкивало на мысли о проблемах. В вопросе «зачем?», который естественно следовал за уже сказанным, было как минимум два неприятных намека.

Либо что-то связанное с моим статусом кайри, либо…

— Твою…! — выдохнула я. В то время как искала ответ в глубине, тот лежал на поверхности. Риман делал то же самое, что и мы… подчеркивал нашу опасность. — Извини, — поморщилась, поймав несколько удивленный взгляд Варея.

— Ничего, — щедро развел он руками. Потом уточнил: — Помогает?

— Иногда даже слишком, — вновь скривилась я. — Спасибо за информацию, — улыбнулась, насколько это было возможно добродушно. — Вот интересно, а Валанду об этом известно?

— Я не могу сказать за них, но иногда, глядя со стороны, создается впечатление, что это развлечение доставляет удовольствие обоим.

— Тогда все еще серьезнее, — кивнула я, вспоминая Орлова и Шторма. Наставник и ученик… Римана мне это открывало с новой стороны. — Есть что-то еще? — посмотрела я на Варея. Разговор был весьма познавателен, но… время…

— Я посчитал, что ты должна знать… — тон акрекатора был равнодушным.

Я медленно качнула головой — насколько понимала, говорил он сейчас о том же самом, но в качестве фактора, который требовалось учитывать при разработке плана операции. И в этом был совершенно прав.

— Раксель тоже в курсе, — уже мыслями вслух продолжила я, потом решительно кивнула и пошла в сторону оперативного зала. — Пять минут на вхождение, — бросила я, когда Варей пристроился рядом, — и по задачам.

— У меня появились кое-какие наметки, — порадовал он меня, первой пропуская внутрь. — Не так, чтобы с ясностью, но в голове постоянно крутится.

— Значит, еще раз посмотрим, но уже вместе, — приняла я к сведению сказанное им, тут же направляясь к Виешу. Несмотря на мои уговоры, Шуте так и сидел за терминалом в дальнем углу. — Что-нибудь есть?

— Только по схемам действий, — недовольно качнул он головой. — Появилось несколько трафаретов, которые с некоторыми вариациями просматриваются при большинстве атак на крупные объекты. Если Станнер и Грони подтвердят, будет на что опереться.

— А по нашим жрецам? — догадываясь, какой именно ответ услышу, тем не менее, спросила я.

— По нашим жрецам… — подняв голову, Шуте посмотрел на меня. Не будь это Виешу, воспитывавшийся в семье фундаменталистов, сказала бы, что спокоен. А так… — Фалько я из списка исключил — вероятность более восьмидесяти процентов, но…

— Сбрось мне свои выкладки, — не то распорядился, не то предложил Орлак. Хоть и только появился, но последние реплики слышал.

— Сбрось, — разрешила я, в очередной раз невольно улыбнувшись.

Это тоже было игрой. Лай продолжал провоцировать, Шуте — не поддаваться на его выходки.

— Сделал, — тут же отозвался Виешу, перекинув файлы с внешки на внешку и отбросив вторую в сторону. Когда Орлак подхватил, выставляя над соседним терминалом, вновь взглянул на меня. Потом… на Варея… — Госпожа майор…

Сердце уже давно никуда не ухало в такие моменты, но это не значило, что я их не чувствовала. Короткая пауза, в которой и не поймешь от чего больше: от надежды или от обреченности.

— Говори, — кивнула я, даже не посмотрев в сторону аналитика Ракселя. Раз решили, что вместе…

— Я уверен, что лиската Риман предоставил нам не все данные о жрецах, присутствовавших на той выставке, — твердо глядя на меня, произнес Шуте. — Я изучил сводки Хиен-Корон за это время… — он на мгновение отвлекся, зацепившись за что-то, появившееся на экране, и тут же продолжил: — судя по их отчетам, в это время на столичной планете шейханата находился еще один жрец Храма Предназначения.

— Еще один? — переспросил Варей, тут же подойдя ближе. — Ты уверен?!

О самаринянской сдержанности речи больше не шло…

— Нет, — в отличие от слегка взбудораженного Варея, Виешу был собран и четок. — Это только предположение, пусть и основано на некоторых фактах…

— Стоп! — притормозила я его. Развернулась к Варею, который стоял сбоку от меня, по пути зацепив взглядом Орлака. Этот тоже был… не совсем привычным. — О чем из того, что я должна знать, вы забыли упомянуть?

Я специально поставила обобщающее «вы», чтобы вроде как не взваливать всю вину на его плечи.

Тот, как и следовало ожидать, понимающе хмыкнул:

— Это не то, что бы секретные данные…

Я подняла руку, останавливая и этого:

— Валанд, ты нам нужен, — вызвала я Марка, воспользовавшись внутренней связью. Можно было и через командный, но…

Уже даже не правила игры, нечто большее — необходимость действовать открыто, не оставляя вокруг себя и намека на неоднозначность.

Полторы минуты тишины извели не меньше, чем четыре часа, проведенные на двух уничтоженных террористами объектах. Рубеж — не рубеж, но… что-то похожее, приправленное ощущением неотвратимости.

— Элиз?! — Валанд решительно вошел в зал, сделал пару шагов и… остановился. Раксель и Низморин, появившиеся следом, повторили его маневр.

— Теперь можешь продолжать, — никак не прокомментировав легкую напряженность, витавшую в воздухе, вновь обратилась я к Варею.

Тот и продолжил… в очередной раз подкорректировав мое представление о Самаринии:

— Нам точно известно, что в те дни в секторе Приама находились шесть жрецов Храма Предназначения. Ни один из них не покидал территории комплекса, где проводилась выставка вооружения. Поминутные отчеты и их перекрестная проверка, поднятые из архива, подтверждают этот факт.

— Как минимум в трех отчетах соответствующего отдела службы розыска Приама упоминается некий мужчина, с которым жертва познакомилась незадолго до гибели, — как ни в чем ни бывало, произнес Виешу, даже не взглянув на Варея. Смотрел куда-то перед собой… больше самаринянин, чем любой из их братии, присутствующей в зале. — Обстоятельства смерти и показания свидетелей дают основания утверждать, что действовал садист. В двух случаях на шее женщин был обнаружен свежий ожог… Как клеймо. Знак бывшего Верховного Матео.

Ожидаемой паузы не последовало. Валанд и Раксель нехорошо так переглянулись…

Варей посчитал это разрешением закончить то, что он так и не сказал:

— У Матео тройной дар. Один — устойчивый, полностью контролируемый. Второй в зародыше, но в данном случае он не интересен, а вот третий…

— И что это нам дает? — поторопила я Варея, решившего замолчать в самый неподходящий момент.

— То, что мы не там искали, — «обрадовал» он довольно иронично. — Или, — протянул ко мне руку и, проведя по спинке Степки, который неожиданно спокойно отреагировал на вмешательство, — не только там.

Что ж… такое уже было и не раз. Там — не там…

В том, что из этих данных мы выжали далеко еще не все, я была абсолютно уверена…

* * *

Двадцать четыре часа из приблизительно тридцати, которые мы определили, как последнюю готовность, ушли в прошлое.

Результатов не было. Не сказать, что совсем, но… появившаяся линия Матео была из тех, которые должны были выстрелить в будущем. Сейчас она выглядела не то, чтобы совсем уж бесполезной, но отвлекающей — точно. Внимание нет-нет, да переключалось на нее в слабой надежде найти, за что ухватиться.

— Придави хотя бы час, — тронул меня за плечо Валера.

— Наверное, ты прав, — кивнула я, отведя взгляд от центральной внешки. На ней все самое главное. Остальное на еще шести, развешанных по бокам. — Несмотря на тонизаторы голова думать уже отказывается, — склонив голову, коснулась я щекой его ладони. В других обстоятельствах жест был бы весьма интимным, но здесь и сейчас…

Мы поддерживали друг друга, как могли. И не важно, кто и откуда… наша цель была общей. Одна на всех!

— Шестьдесят минут, — забирая со стола Степку, улыбкой «подбодрил» он меня и отошел к соседнему терминалу, за которым расположился Орлак.

Сам Низморин тоже сидел на аналитике, но сейчас находился «в паузе». Это когда сначала очень много информации, а потом короткий перерыв, давая себе возможность воспринять весь массив данных как единое целое… картину, которую требуется дорисовать.

Так «думали» Орлов и Шторм. И Кривых. Это из тех, с кем контактировала близко. Для меня все было похоже, но иначе. Размытые тени в тумане и нить логических выкладок, которыми я «вычерчивала» свой путь, возвращая событиям четкость и объемность.

Пока не помогало ни то, ни другое.

Опустив спинку рабочего кресла, закрыла глаза, успев подумать о том, что паук Ракселя перестает быть только моим и тоже становится нашим. То ли как объединяющее нечто, то ли… просто как существо, о котором мы можем заботиться.

Примитив, но… в жесткости, а иногда и жестокости службы, которой мы себя посвятили, оставалось достаточно нерастраченной нежности, требовавшей совершенно иных отношений.

Усталость мгновенно взяла свое, тело, получив возможность, тут же расслабилось, позволяя ощутить, как ноют затекшие от напряжения мышцы. Тоже цена… Пусть и не такая критичная.

— Эта связь не кажется очевидной, — донеслось сквозь пелену полудремы.

Мозг цеплялся за реальность, все еще отказываясь подчиняться навыкам, приучившим нырять в сновидение, как только появляется такая возможность.

— А она и не должна быть такой, — возразил Валере Орлак. — Нэйт и Риман — жрецы Храма Предназначения. Результат их воздействия можно оценить по косвенным данным. Перестройка личности проявляет себя не сразу — временная дельта тоже коррелируется жрецом, но, тем не менее, заметна, если знать, что искать. В случае с вашим полковником, основное изменение шло по линии целеустремленности, что позволило ему добиться серьезного карьерного роста.

Низморин все это знал, но я «представила» себе, насколько внимательно он сейчас слушал самаринянина. То же самое, но еще раз… с другой стороны… с иными интонациями, внутренними посылками…

— А в случае этого офицера? — голос Валеры был тихим, спокойным… Выверенным!

Ментат. Он тоже умел… играть обертонами.

— Господин подполковник… — задиристо хмыкнул Орлак, заставив внутренне замереть.

Еще один уровень контакта…

Мысль о том, какую Богиню выбрал бы Валера, возникла у меня только теперь!

— Так что там с этим офицером? — «отступил» Низморин. Похоже, улыбнувшись.

— Сдается мне, что здесь все дело в коррекции. Талантливый инженер с оригинальным образом мышления, но природная лень сводила на нет все, что ему было дано. Спустя три года мы видим великолепную работоспособность и, как следствие, скачок по службе.

И, как следствие, скачок по службе…

Я резко села, открыла глаза, все еще «слепо» глядя на экран.

И, как следствие, скачок по службе…

— Лиз?! — Валера озвучил то, что мог бы сказать любой из тех, кто в этот момент посмотрел на меня.

— Подожди! — отмахнулась я от него, «ловя» за хвост ускользающую мысль.

Где-то… что-то… очень знакомое…

Шел четырнадцатый день нашего пребывания на Самаринии. К тому знакомому, что осталось на Земле, добавилось новое…

«Отстранившись» от чужих взглядов, схватила лист бумаги и карандаш.

Никаких схем, никаких символов… просто мелькающие ассоциации…

Карьерная лестница, похожая на пирамиду.

Несколько «галочек» крейсеров, выстроившихся в боевой порядок…

Сверток с младенцем…

Стилизованная фигурка самаринянского жреца… Спадающий мягкими складками длинный плащ, капюшон…

Причем тут Риман?

Риман тут был явно… причем…

— Тревожный код! Группе — готовность! — ворвался в мои рассуждения зычный голос оперативного дежурного.

На боковом экране вспыхнуло кодом, побежало вниз строчками, за которыми были чьи-то жизни и судьбы…

— Второй объект из списка, — вместо того, чтобы произнести это громко, Станнер лишь тихо прокомментировал то, что я уже успела прочесть.

Зря старался! Сбить меня с мысли было уже невозможно.

— Дай мне временную раскладку по лиската Риману, — повернулась к Орлаку, поднимая спинку кресла. Спать больше не хотела.

— Без нас, — Станнер «перевел» мои слова для оперативного, который явно ожидал реакции.

Что тот ответил, я уже не услышала, «уйдя» в один из последних разговоров с Орловым.

«Про „плодить врагов“, это ведь была не риторика?» — спросила я тогда.

Подтверждать мои слова генерал не стал, ответил, но словно говорил о другом: «После твоей статьи пошли подвижки…»

Намекал он на грязный пасквиль на адмирала Далина, вышедший из-под моей руки по просьбе Валенси.

— Временная раскладка по лиската Риману, — отчеканил слева Орлак, давая понять, что готов работать по моим запросам.

Поддержка?

Я бы предпочла Виешу, но он вытягивал свою линию.

— Сводка по убийствам на Приаме, — не задержалась я со следующей просьбой.

Могла и сама, но… сама я продолжала рисовать на бумаге, позволяя своему подсознанию играть со мной в игру «вопрос — ответ».

— Госпожа майор? — Варей поднялся со своего места.

— Не торопись с выводами, — придержал его Низморин. Он стоял как раз между Орлаком и Вареем, так что даже подходить не пришлось.

Часы с циферблатом… Стрелки разошлись, чтобы показать половину первого… Ночи? Дня?

Женская фигура, линия песка, стираемая набегающими волнами…

Список делегации Союза, оторвавшись от рисунков, которые заполняли уже второй лист, я вывела на экран сама.

Основной состав… представители корпораций, консультанты, испытатели, инженеры, техники… О каждом из них я могла рассказать все. От рождения, до сегодняшнего дня.

Вспомогательный… Он только так назывался, но основная нагрузка по проработке и подготовке будущих договоров, ложилась именно на них. А еще безопасность, связь, информационное обеспечение, контроль условий проживания, поддержка транспортом…

Этих проверяли и перепроверяли… Если бы я и захотела, вряд ли нашла что-то, еще неизвестное другим. Самый прозрачный контингент. К тому же без соответствующих блокировок, не позволяющих оценить уровень их искренности.

Третий лист я положила перед собой машинально, тут же начав выводить на нем четкие линии… Художник из меня никакой, но тут не нужна точность, главное, чтобы понимала сама…

Я — понимала…

— Правительственный комплекс? — наклонился ко мне Низморин.

Когда он подошел, я не заметила.

— Лиската сказал, что вел три объекта. Один из них не прошел обработку — сошел с ума, — вместо этого я напомнила ему кое-что из разговора с Риманом. Сам Валера тогда не присутствовал, но эти подробности имелись в одном из моих отчетов.

— И что в этом подозрительного? — вроде как удивился Валера, упершись ладонью в стол. Степка тут же воспользовался возможностью, чтобы перебраться ко мне.

— Уровень лиската, — вместо меня ответил Варей. Да еще качнул головой… так, словно злился на самого себя. — Уже тогда он был лучшим, когда дело касалось манипулирования сознанием.

— Он не мог ошибиться! — кивнула я, продолжая вычерчивать контуры зданий, в которых расположилось правительство Галактического Союза. И повторила… твердо: — Не мог!

— Кто-то влез в его работу? — задумчиво протянул Валера. — Зачем?

Я словно только и ждала этого вопроса…

Время застыло на половине первого…

Застыло…

— Первый срыв у объекта, — я перетянула на центральную внешку кусок из отчета лиската. — Риман находился с ним около двух с половиной часов.

— И как раз в эти два с половиной часа произошло убийство, — не без зависти выдохнул Орлак.

Этот не подошел, но вместе со Станнером и Вареем отслеживал мои действия с поднятого дубля.

— Связь очевидна, но смысл? — подал голос Станнер, когда совпали со смертью женщин второй и третий срыв.

Больше боевик, чем аналитик… Его ценности это нисколько не преуменьшало.

— А смысла и нет, — усмехнулась я, откидываясь на спинку кресла. Торжествующе посмотрела на подполковника, глядевшего на меня с легким напряжением. — Если, как мы предположили, убийцей был Матео, то возникает вопрос: почему именно в это самое время? Ни раньше, ни позже?

— Потому что все остальное он находился под контролем, — вместо меня ответил Варей.

— Именно! — чувствуя, как волной накатывает отступившая было усталость, тем не менее, с энтузиазмом воскликнула я. — И тогда нам остается спросить: чем же тот, кто отвечал за Матео, занимался таким важным, что был вынужден бросить подопечного, даже зная, что того может сорвать? И почему для него оказалось столь необходимо нейтрализовать Римана, заняв его проблемой со своей собственной жертвой.

— Отрабатывал свой объект, — медленно выдохнул Низморин, пододвинув к себе тот самый лист, на котором я так и не закончила правительственный комплекс. — Но в отчетах остальных жрецов нет упоминаний о контактах, приходившихся именно на эти часы…

Он не закончил сам, потянулся к внешке, на которую я вывела список высокопоставленных членов нашей делегации.

— Мне нужна связь на Орлова, — я развернулась к подполковнику вместе с креслом.

— У нас нет имен… — не возразил, просто заметил Низморин.

— Имен у нас может не быть еще долго, — с теми же интонациями отозвалась я.

— Согласен… — подполковник не столько кивнул, сколько покачивал головой в такт своим мыслям. Вперед… назад… Вперед… назад… — Я к Валанду! — резко оборвал он движение.

Я хотела цунами?

Судя по спине уходящего Низморина, то, что я только что породила, вполне походило на катастрофу как минимум Союзного масштаба…

Глава 11

Картинка на панорамном экране двигалась медленно, позволяя рассмотреть всё до мельчайших подробностей.

Два внешних периметра. Один — защитный, способный, если возникнет такая необходимость, дать время на спасение жителей поселения. В качестве второго — метеорологический купол. Планета хоть и относилась к пригодным для жизни, но была достаточна сурова, чтобы осваивать ее вот так, без серьезной подготовки.

Диаметр малого — восемь километров. Внутри — модульные конструкции по типу инцул. Несколько десятков одно и двухэтажных зданий, соединенные крытыми переходами и объединенные в единый комплекс. На периферии — теплицы и небольшие животноводческие фермы. В центре, среди зелени зоны отдыха, площадка для Храма. Под землей все необходимые коммуникации.

— Каждый рассчитан на сто тысяч. Это с некоторым комфортом. Сто тридцать, если без.

— Берем по максимуму, — Ильдар отвел взгляд от экрана. — Миллион триста.

— Еще восемь баз в течение месяца. Через два их будет двадцать три.

— Половина из того, что требуется, — подал голос Риман, комментируя реплику Марьям, отвечавшей за эту сторону подготовки к эвакуации тарсов.

Когда та попыталась объясниться, качнул головой — не стоит. О том, что делали все, что могли, он знал.

А то, что этого было мало…

… не их вина!

— Что по защите? — Ильдар отошел от тактического стола, не так давно добавившего интерьеру его кабинета острой нотки, остановился у окна.

Вечное лето… Раскинувшийся до самого горизонта парк был ярким, безудержным…

— Четыре уровня, — на этот раз отвечал Джориш. — Первый — служба внутренней безопасности на территории поселений. Как и предусмотрено планом вывода специальных подразделений из-под контроля Храмов, подчиняются акрекаторам. В составе — бывшие шейки, жрецы среднего и полного уровней посвящения, имеющие в своей специализации кризисную психологию. Основной состав команд подобран с учетом возложенных на них задач по грубой оценке одаренных. Так же предполагаем, что до двадцати процентов по списку будут составлять сами тарсы. Это — на начальном этапе.

— Дальше, — оглянулся Ильдар, когда Джориш сделал паузу, давая возможность высказаться желающим.

Если признаваться честно, то браться за эту работу глава Храма Судьбы не хотел. Не на фоне последних событий, в рамках которых едва не оказался отступником.

Вот только… жизнь шла вперед, требуя участия в происходящем. И не важно, что он сам думал по этому поводу. Судьба не спрашивала, не оставляла места для выбора или понимания своего предназначения. Никаких компромиссов — лишь смирение и четкое следование её воле.

Он и принимал, как и положено истинному жрецу своей Богини. А то, что мечтал…

Судьба умела карать, но никогда не забывала о милосердии.

— Второй уровень — мобильные подразделения, — продолжил он, подсветив на уменьшенной в масштабе панораме несколько участков, — дислоцируемые на территории двух крупно и четырех малотоннажных посадочных комплексов. Время реагирования по наиболее удаленным объектам не более тридцати минут.

— Третий, — перехватил доклад Валентир, правая рука Джориша, несмотря на все усилия самого главы Храма, все-таки вошедший в его ближний круг, — орбитальная группировка. Пока мы говорим о четырех тяжелых крейсерах и двух супертяжах, но есть договоренность с Галактическим Союзом, что она будет усилена их пограничной эскадрой.

— А четвертым, — развернулся к ним Ильдар, — насколько я понимаю, должна стать внеорбитальная база в прыжковом секторе системы? — посмотрел он только на Джориша.

Вроде и спокойно, в рамках привычного образа эклиса Самаринии, но лиската не удержался и на мгновение отвел взгляд.

Очень хотелось сказать: «Да» и закончить на этом, но…

— Нет, иллире Ильдар! — губы Джориша дрогнули, намечая похожую на вызов улыбку. — Я считаю, что одна внеорбитальная база не дает гарантий безопасности. Баркот хоть и находится вне сфер интересов других секторов, но мы должны думать не только о сегодняшнем дне, но и о перспективе. Насколько мне дано осознать твой замысел, — он с тэнэека дал команду, и голограмма над тактическим столом сменилась, продемонстрировав кусок Галактики, о котором шла речь, — мы говорим не только о временном лагере для тарсов, но и о будущей полной колонизации данной системы?

— Предположим, — после недолгого молчания, мягко произнес Ильдар, — что ты прав в своей оценке событий…

— Тогда у нас не остается другого выхода, кроме активации находящегося там Альдора, — закончил за него Джориш. Перевел взгляд на Александера…

Из ближнего круга лиската Храма Предназначения в кабинете эклиса находился только он. Кроме того, что возглавлял старший даркис лискарата, так еще и талантливый навигатор, отвечавший за их часть маршрута эвакуации.

— Два прыжковых сектора… — легким движением пальцев Александер чуть сдвинул картинку. — Внеорбитальная база прикроет главный, но второй выпадет из ее сектора контроля.

— Сложная навигация, но ограничений по проколу нет, — согласилась с ним кайри эклиса, предпочитавшая до этого момента просто прислушиваться к разговору. — Хотя… — положив планшет на стол, за которым сидела, она поднялась, чуть приподняв подол длинного платья, подошла к остальным: — мы ведь говорим о будущем?

— Госпожа кайри… — на мгновение склонил голову Джориш, сдвинулся в сторону, предлагая занять место рядом.

— Активация Альдора — ответственность, — приняла она приглашение, успев заметить, как невозмутимость на лице эклиса стала более отчетливой.

Прошлое было еще слишком близко, чтобы забыть. Произнесенные слова вызова, пролитую кровь…[4]

— В первую очередь — перед ними, — столь же спокойно, как и начала, закончила она.

— Вы ведь говорите о Хранителе? — Джориш развернулся к женщине.

— Я говорю о системе Альдоров, одним из звеньев которой является Хранитель, — мягко поправила его Мария. Убрала за ухо выбившуюся из высокой прически прядь. — ИР больше не является чистым разумом, сложной, но не одухотворенной системой. Осознание понятий личности изменило его, выведя из понимания жизни и смерти лишь как объективного процесса, но придав ему эмоциональную неоднозначность, свойственную людям.

— При этом границы его возможностей продолжают оставаться для нас непознаваемыми, — вскользь, словно раздумывая о чем-то своем, добавил Александер.

— У госпожи кайри есть предложение? — привлек ее внимание Валентир.

— Да, — едва заметно улыбнулась она жрецу. — Искать вариант интеграции Альдоров в существующую действительность.

— Неожиданно! — не скрыл удивления Риман. — Предлагаете рассматривать их, как часть реальности?

— Именно, — подтвердила она, с затаенной нежностью посмотрев на лиската. Брат ее спутника; искренний, верный друг; учитель… — Как новую могущественную расу, — конкретизировала она свою мысль, уже не в первый раз обещая себе сделать все, что бы Риман узнал, каково это быть счастливым, — способную на все, на что способны мы сами.

— А ведь начали с безопасности, — Риман бросил взгляд за окно.

Темнело…

Не столько заметно, сколько чувствовалось… мягкостью, умиротворенностью, отражающихся в приглушенной яркости красок…

— Что думаешь? — сбил его с так и не оформившейся в слова мысли Ильдар.

— Думаю, — Риман вздохнул, в последний момент успев ухватить едва не потерянную ассоциацию между одиноко стоявшим деревом и Элизабет… — что нам стоит прислушаться к мнению твоей Богини.

— Думать о будущем в настоящем, которое зыбко, словно иллюзия… — Ильдар окинул взглядом собравшихся… — Лиската Джориш…

На главу Храма Судьбы он не смотрел, на свою кайри — тоже, но видел обоих.

Вера в свою Богиню была безгранична, как и в преданность жреца, но…

Никакого «но» уже давно не существовало, просто тень сожаления, что все произошло именно так, а не иначе. Сделанный выбор…

Джориш был на своем месте, но это место он уже отдал другому…

— Я слушаю тебя, иллире Ильдар, — склонил голову Джориш, скрыв понимание причин, заставивших эклиса остановиться, не продолжив фразы.

Видеть суть…

… дар и проклятие Триединой!

— Альдоры — твоя специализация…

— Я оправдаю доверие эклиса, — лиската еще раз наметил поклон. Напряжение не взметнулось — для эмоций не время и не место, но реальность на мгновение качнулась, выдавая сложность момента… — Я могу рассчитывать на помощь госпожи кайри?

— Да! — опередив категоричное «нет!» ответил Ильдар. — Вопрос активации Альдора пока остается открытым, — закончил он, бросив еще один взгляд на голограмму.

Из двух потенциально возможных к заселению планет в системе Баркот они остановились на Инаре.

Символично… Самариния, Земля, Инари… Все они были третьими планетами, совершавшими свой бесконечный бег вокруг желтой звезды.

— Двадцать восемь тарсов, переданных Службой внешних границ… — Мария обошла стол, встала рядом с эклисом.

Знать, где ты нужен…

… проклятие и дар Триединой!

— Их способности не развиты, — удрученно качнула головой Марьям. — Возраст для обучения критичен.

— Двадцать восемь юношей шестнадцати-семнадцати лет. Все с неплохой физической подготовкой, но совершенно заброшенным даром. Не знающие своих семей, не имеющие родины, способные только подчиняться приказам, которые являются единственным смыслом их жизни. При этом все — потенциальные жрецы полного посвящения, с идеальной генетической матрицей, — словно и не услышала ее кайри.

— Их дар — дар Триединой, — возразила ей Марьям. — У нас нет подготовленных наставников, чтобы вытянуть их на этот уровень.

— Для шести, — поправила ее Мария. — Остальные имеют незначительный, но перекос, который можно закрепить и развить. Лиската Риман считает…

— Остальных под ответственность лиската Храмов, — Ильдар коснулся руки кайри. Когда та подняла голову, не скрывая легкого задора, заставлявшего гореть глаза, укоризненно улыбнулся, давая понять, что ее любовь к провокациям ни для кого в этом кабинете секретом не является. — Но что делать с этими шестью?

— Иллире Ильдар позволит? — Валентир отвлекся от планшета, на котором последние несколько минут что-то просматривал.

— Слушаю тебя, — эклис был само спокойствие, но Мария чуть напряглась, ощущая за безмятежностью слов обещание сюрприза.

— Инцула под покровительством Триады и попечительство кайри эклиса, — с почтением поклонился он Марии. — Не возрождение культа Триединой, но подведение его в качестве базиса под власть трех Храмов.

— Неожиданно, — эклис, задумавшись, обнял Марию…

Та прильнула к нему… ткань одежды слилась… Белое на белом…

— И весьма перспективно, — добавил лиската Риман, перетягивая на себя внимание.

— Я подниму этот вопрос на Совете, — не принял помощи Ильдар. Отпустил кайри, как только она отошла от стола, произнес твердо и однозначно: — Да будет так!

— Триада под властью Единого, — склонились жрецы, заканчивая встречу. Потянулись к выходу из кабинета.

— Лиската Риман, — Мария остановила старшего Исхантеля уже у самой двери. — Мне надо с тобой поговорить.

Братья переглянулись… В глазах одного была усмешка, другого — обреченность… Спорить с кайри эклиса… С некоторых пор Риман считал это развлечение не безобидным.

— Госпожа кайри, — ниже, чем самому эклису, поклонился он, подойдя к стоявшей у окна Марии.

— Ты долго будешь прятать от меня свою избранницу? — ласково провела она ладонью по его лицу. — Или мне пора переходить к угрозам?

— Только не это! — вроде как с испугом отпрянул Риман, но, заметив, что Мария не склонна шутить, ответил на этот раз серьезно: — Дайте мне еще несколько дней…

Несколько дней…

…каждый из них понимал, что все они будут похожи на вечность…

* * *

С момента атаки на первый из объектов стратегического списка прошло тридцать два часа.

Семь, если считать от разговора с Орловым, во время которого я озвучила вывод о том, что кто-то из нашего правительства, присутствовавший на Приаме двенадцать лет назад, был перекодирован самаринянским жрецом.

Сообщение о взрыве на третьем объекте засветилось на оперативной сводке четверть часа тому назад…

Время принятия решений, но все, что нам оставалось — ждать. Генерал своего окончательного слова еще так не сказал.

— Только бы не войсковая… — откликаясь на мои собственные мысли, пробормотал Орлак.

Его два часа сна закончились тридцать минут назад, так что некоторой бодрости аналитика можно было позавидовать. Как и Виешу, сменившего того на отдыхе.

Мне прикорнуть так и не удалось. Не их вина, сама так решила. Когда цепочка раскручивается так, как это происходило сейчас, отвлекаться не стоило. Чревато.

— Будем надеяться… — понимающе вздохнула я.

Проделать столь масштабную работу и потерять ее смысл, когда до результата всего-то и осталось, что сделать последний шаг…

— Время… — Лай дернул головой. Удрученно! Надрывно!

Все, что не прозвучало в голосе, отразилось в жесте.

Счет шел не на дни или часы, важна была каждая минута…

Возможно, Валанду и Ракселю, которых вызвал к себе Риман, было легче.

В этом выводе я не была уверена.

— У нас нет вариантов, — бросила я, продолжая выискивать связи между жрецами, участвовавшими в той операции на Приаме, и членами правительственной группы нашей делегации.

Это не значило, что данные из других секторов мы отодвинули в сторону — эта сеть тоже была частью нашей работы, но линия Матео выдвинулась вперед, став главным направлением. Первоочередной задачей, способной вывести совершенно на иной уровень.

Как минимум, по последствиям предотвращенных диверсий.

— Тормш на объекте, — не обернувшись к нам, бросил дежурный.

Еще один… целеустремленный. Смениться, когда закончилась его смена, он отказался, просив разрешения остаться в оперативном зале.

— Дожил до подполковника, а такое ощущение, что у меня все еще лейтенантские нашивки, — «пожаловался» вдруг Низморин. И все это не отвлекаясь от изображения не внешке.

Картинка, которую он получал, шла с гидроузла. Последний из стратегических… Ущерб незначительный — из четырех турбин выведена из строя одна, так что аварийный сброс воды не нанес ни малейшего ущерба, но… это только пока. Еще один взрыв, который мы просчитали в рамках основного удара, вызывал затопление, в зоне которого находилась и подстанция, питающая узел дальней связи.

Далеко не единственная, но для масштабных системных сбоев хватает и мелочи.

— Ни у одного тебя, — хмыкнул Станнер. Он, как и Низморин, «изучал» объект, на котором предположительно нас и должны были убрать.

Это если все будет так, как мы предполагали…

Пока все шло совершенно иначе.

— Мне вас пожалеть? — выглянула я из-за внешки.

— Кофе будешь? — вместо ответа, поинтересовался Валера.

Я заглянула в свою кружку. Чуть на донышке, да еще и холодный… Но ведь только в ушах и не булькало.

— Хочу! — передумав в последний момент, протянула я чашку, вынуждая Валеру подойти и забрать самому.

— Разбаловали, — прокомментировал он мое сумасбродство, но, тем не менее, встал, чтобы тут же замереть.

— Что?! — подскочила я, наблюдая, как едва-едва, но расслабляются плечи подполковника.

— Твою…! — эмоционально выдохнул Низморин и лишь после этого обернулся. — Есть! Охота началась!

— Твою…! — не менее экспрессивно вырвалось у меня, прежде чем я вновь упала в кресло. — Теперь можно и умереть спокойно, — закончила, медленно выдохнув. Засмеявшись, вытащила закопавшегося под листы бумаги Степку, чмокнула куда-то между главных глаз. — Сработало!

— Ее убивать собираются, а она радуется, как ребенок, — это был уже молчавший до сих пор Грони. Я собиралась высказаться, но Марвел качнул головой — не сейчас. — Валера, вызывай Валанда.

Рубеж! Я уже не в первый раз за последние дни мысленно произносила это слово. И вопросительно, и вот так… категорично, понимая, что ситуация ведет нас вперед, каждый раз, стоит нам только преодолеть грань, выставляя новую…

Мы росли. Вместе с нами сложнее становились и решаемые нами задачи.

— Отставить! — вновь поднялась я. Отметив заинтересованность во взгляде не только у Низморина, усмехнулась. — Валера… — я сделала паузу, дав ему возможность осмыслить вот это… «Валера», — это — наш ход и наш шанс. Если мы его упустим…

— Если тебя не сожгут на Самаринии, то расстреляют на Земле, — выразительно посмотрел на меня Низморин, — но я готов…

Подставиться под кардинальные меры не удалось:

— Вы еще здесь? — не дал ему закончить ворвавшийся в оперативный зал Валанд. Капюшон отброшен, коротко остриженные волосы стоят ершиком, в темных глазах пылает кураж…

Для понимания больше ничего и не надо.

— Есть… — протянула я, чуть слышно.

Легче не стало — уверенность, что все именно так и будет, не покидала меня ни на миг, просто по-другому.

Проще и… понятнее.

— Эклис принял наш план…

— … в котором не было и намека на игру «на живцы», — закончил за него Низморин. Сказать никому ничего не дал, тут же продолжив: — Господа офицеры…

Все дальнейшее уже на автоматизме. Проверить заряд парализатора, до не слышимого, но осязаемого щелчка вдавить в фиксаторы набедренной кобуры. На плечи плащ… не тот, который уже стал в какой-то мере привычен, подготовленный для этой операции с помощью спецов службы акрекаторов.

Когда я подошла к двери, Станнер, Грони и Низморин стояли рядом с бывшим десантником.

— И ведь даже не ерничает, — удивленно хмыкнул Марвел, не пропустив момент, когда я на секунду замерла рядом с Орлаком, собираясь произнести что-нибудь… вдохновляющее.

Шутки никто не поддержал, да он, кажется, и не рассчитывал. Выражение лиц у всех такое, что о юморе вспоминается в последнюю очередь. С таким идут в бой… И не важно, первый он или последний.

На этот раз на платформу встали не все вместе, сначала были Станнер, Грони и Низморин.

Вариант с «потрепать нервы» в действии. С момента прохождения тревожного кода прошло полчаса. Для нашего появления едва ли не критично.

— Дергаешься?

Я наблюдала за Виешу, который сидел на стоявшей у стены кушетке и все еще сонно потирал глаза. Уже давно не мальчишка, но воспринимался сейчас именно так. Мягко, беззащитно…

Материнский инстинкт в действии? Если — да, то именно этого мне для полного счастья как раз и не хватало!

— Не знаю, — честно ответила я Марку. — Вроде как должна, но в состоянии преобладает что-то похожее на «все похрену». Извини, — подняла я голову, посмотрев на Валанда, — но скромнее не выходит.

— Ты действительно изменилась, — не без грусти заявил он. Взгляд был… Стояли мы достаточно близко друг к другу, чтобы получилось сверху вниз.

— Марк, — я медленно втянула в себя воздух, — давай без вот этого…

— Ты ведь уже знаешь, что у нас с Риманом… не все гладко?

— Знаю, — перебила я его. — Это что-то меняет? — уточнила, отступив на шаг, чтобы уровнять наши позиции.

— Ближайшие часы будут тяжелыми, — вместо того чтобы ответить, Валанд заговорил о другом.

Впрочем, особо другим оно не было.

— Мы с тобой — здесь, — продолжил Марк, точно зная — мне не надо объяснять, что именно он имел в виду, — они — там. Риман, Джориш, эклис Ильдар, Орлов, Ежов, Кривых…

— Ты стал мудрее, — улыбнулась я. При иных обстоятельствах обошлась бы менее пафосными утверждениями, но сейчас… Это было похоже на исповедь. На его покаяние… — В этом мире есть, кому о тебе беспокоиться…

Моя последняя фраза вопросом даже не звучала.

В самом просчитанном риске всегда есть элемент безрассудства. А вот когда он становится взвешенным…

— Да, — чуть заметно кивнул он. — У тебя — тоже.

Что ж… он был прав.

У меня было, ради кого умереть!

Ради них же я собиралась выжить…

* * *

Висевший надо мной катер струей воздуха выбивал мелкие камушки, которые щелкали по плащу, отвлекая от ноющей боли в сломанной руке.

Остальных уже погрузили. Осталась лишь я, если не считать охранявших место нападения акрекаторов и Марка, который олицетворял собой образ карающего ангела.

Возможно, с другого ракурса смотрелось не столь жутко, но из моего горизонтального положения, выглядело похоже.

— Ты как? — стоило подумать о Валанде, как он тут же присел рядом со мной. Лицо — как застывшая маска, а вот в глазах медленно затухал кураж.

— Не знаешь, после смерти всегда жрать хочется или это я такая? — порадовала я его вопросом.

— У Низморина потом спросишь, — едва сдержал улыбку Марк. — Валера тоже что-то о коньячке говорил.

— Коньячок, это — хорошо, — прохрипела я, приглушенно застонав. Боты, конечно, делали свое дело, но от обезболивающего я бы не отказалась.

— Еще немного… — понимающе вздохнул Валанд. Дожидаться комментария своему сочувствию не стал, поправил капюшон, закрывавший мне практически все лицо, и поднялся, готовясь к очередному представлению.

Ждали только Римана.

Все прошло не совсем так, как мы предполагали, но при подобном стечении обстоятельств рассчитывать на идеальный результат и не стоило. Главное, все живы и практически здоровы, если не принимать во внимание ушибы и потрепанные нервы.

Моя сломанная рука была ни в счет. Даже не случайность — собственная ошибка. Я так тщательно выполняла требование Грони находиться рядом с ним, что когда все произошло, оказалась лишена маневра, за что и поплатилась. Влажная каменная насыпь не самое лучшее место для падения.

Что касалось остального…

Вариантов, как уничтожить группу, у противника оказалось немного. Наша заслуга, мы просто не оставили им шанса, обложив со всех сторон неблагоприятными факторами и не дав времени на подготовку. Все на грани, все в режиме экстремального реагирования на ситуацию…

И не важно, что нечто подобное приходилось делать и самим. Главное, условия диктовали мы.

Два стандартных периметра защиты: внешний — шейки и внутренний, который держали акрекаторы и аркаты; датчики контроля, включая ментальные; катера поддержки, прикрывавшие с воздуха… Все выглядело, как обычно, но при этом предоставляло минимум возможности для атаки.

Как вполне реализуемые мы рассматривали две схемы: дроны и самонаводящиеся ракеты с высоким уровнем активной защиты.

И то, и другое у Матео и его приспешников, имелось.

«Готовность!» — сбил меня с мысли голос Валанда. На этот раз был задействован командный.

«Ну, вот и пришла расплата…» — хохотнул Низморин и тут же замолчал.

Так получилось, но Риман остановился рядом со мной именно в это мгновение…

Лицо непроницаемо, в глазах пустота…

Он знал, что я жива, но… Я бы не хотела оказаться сейчас на его месте, примеряя на себя реальность подобной ситуации…

— Как это произошло? — откинув капюшон и продолжая смотреть только на меня, как-то… бесчувственно… безразлично… равнодушно… поинтересовался он, открывая мне очередную истину.

Все эпитеты, которые я пыталась подобрать, чтобы охарактеризовать то, что видела, Риману не подходили, оказываясь бессильными в отражении всей сути.

Он просто был… другим. С этой неподвижностью черт, с естественной, присущей им способностью отодвигать эмоции даже не на второй — третий, четвертый, пятый план. С ментальной силой, являвшейся частью его «я». С его поклонением Богине… не слепым или безрассудным — осознаваемым до той степени, когда предать — можно, отказаться — нет.

Не откровение — каждый факт был мне не просто известен, в определенный момент я их зафиксировала, создав некую картинку, ставшую для меня синонимом жреца. В этот момент я всего лишь сдвинула фокус восприятия, позволив себе понять то, что вряд ли могло помочь в решении глобальных проблем, но являлось важным лично для меня.

Риман не был человеком, но… приближая себя к людям, он брал от нас далеко не самое худшее…

— Самонаводящаяся ракета… — давая мне возможность выровнять сбившееся на миг дыхание, несколько напряженно ответил Валанд. С места он так и не сдвинулся, продолжая стоять за спиной у Римана. — Блок опознавания по ментальной карте. Когда сработала система контроля…

— Это — оправдание? — спросил лиската.

Не отстраненно, не спокойно, просто — ровно, не прилагая усилий, чтобы создать хоть какое-либо представление о том, какие чувства мог бы скрывать своей невозмутимостью, не будь самаринянином.

Он — был…

Картинка вновь дрогнула и вновь вместе с Риманом, который едва заметно дернулся, то ли собираясь наклониться, то ли…

Закрывавшая лицо ткань не мешала видеть, но мне хватило и ощущения. Его отчаянного желания прикоснуться… удостовериться…

Я не ошиблась, когда подумала о рубежах и гранях.

Эти мгновения были именно такими!

— Лиската Риман… — Валанд вышел вперед, встал рядом с главой Храма Предназначения, обрывая очередной виток отрывистых, выглядевших разорванными… разодранными рассуждений, чтобы вновь вернуть к более насущному.

Будь обстоятельства другими, сказала об этих двоих, что застыли плечом к плечу. В этих все выглядело не столь однозначно.

— Я доверил тебе безопасность группы, за которую поручился именем эклиса, — не повысив голоса, произнес вдруг Риман в заполнившей все вокруг тишине. На меня больше не смотрел… куда-то вдаль… где раскинулась гладь водохранилища. — Я доверил тебе жизнь своей кайри…

— Лиската Риман! — глухо выдохнул Валанд, продолжая играть свою роль…

Все мы сейчас… играли роль.

Моя была едва ли не самой безобидной.

— Ты поклялся! — перебил его Риман. Его голос был все таким же: бесстрастным, безучастным, но теперь слова били, ранили, проявляя свою собственную суть, олицетворяя лишь то, что значили сами по себе. — Поклялся честью!

— Лиската Риман… — подошел к нам Раксель.

— Вызов! — не дав закончить и ему, неожиданно тихо произнес Риман. — Полный вызов! — добавил, уже развернувшись. — Через три дня…

— Принимаю, — четко и спокойно отозвался Валанд. — Три дня! — И добавил, обращаясь к стоявшим неподалеку аркатам: — Уносите…

Вот так… совсем просто…

— Стоять! — Метаморфоза была оглушительной.

Риман оказался возле меня раньше, чем кто-либо шевельнулся.

Опустился на колени, провел затянутой в перчатку ладонью по лицу… пальцы очертили подбородок, поднялись выше, приподнимая капюшон. Еще… еще… еще мгновение, и наши взгляды должны были встретиться, но он, порывисто, словно боясь передумать, убрал руку.

— Отойдите все! — хрипло, но жестко, потребовал он, поднимаясь уже вместе со мной. Прижимал так…

Это был самый правильный вариант, но как же оказалось тошно!

— Прости, — чуть слышно прошептала я, воспользовавшись тем, что мое лицо полностью скрыто складками его плаща.

Ответа, как и предполагалась, не последовало.

Да и что говорить… Когда все и без того всё понимали!

Медицинский катер лежал метрах в пятидесяти, далеко идти не пришлось. Наверное, так было даже лучше. Находиться столь близко от мужчины, которого я любила, чувствовать, как он пытается сдерживать свою силу, чтобы не причинить лишней боли… это было практически невыносимо.

За великие цели приходилось платить собственной душой…

Эта цель действительно была великой, возможно, начиная новый виток истории, но я бы предпочла другую цену.

— Господин лиската… — голос был незнакомым, если только предположить, что кто-то из команды акрекаторов, обеспечивавших эвакуацию.

— Я — сам! — оборвал говорившего Риман. Поднялся по трапу, аккуратно… бережно положил меня на рифленый пол, рядом с остальными…

Станнер «погиб» вместе с нами.

— Сейчас бы шашлычок, да под водочку… — спасая ситуацию, философски заметила я, наблюдая, как что-то меняется в выражении лица Римана.

Нет, на расслабленность даже близко не походило, скорее на растерянность, словно ожидал чего угодно, только не этого.

— Нет в тебе склонности к эстетству, — принимая пас, проворчал Низморин. Между ним и мною лежал Грони и, пользуясь возможностью, тихо посапывал. — Шторм — коньяк, Орлов — коньяк, Лазовски — и тот коньяк, а ты — водочку!

— Вспомнила посиделки на заимке у Воронова, — чуть шевельнулась я. Опять задела руку, выдохнула сквозь стиснутые зубы, сдержав ругательство.

— Будете сопровождать, господин лиската? — перебрался ближе один из медиков, не так давно констатировавших факт нашей смерти. На Римана смотрел без малейшего пиетета.

— Нет! — холодно бросил он и развернулся, чтобы покинуть, готовившийся взлетать катер.

— Господин лиската, — остановила я его. Дожидаться, когда обернется, не стала, просто произнесла, постаравшись вложить в одно слово все, что хотела ему сказать: — спасибо!

Пауза была короткой и… какой-то… штормовой. Не ураган, но мгновение затишья…

Я ошиблась, чему была рада.

— Про водку и шашлык я запомнил, — неожиданно усмехнулся Риман. — Про коньяк — тоже.

— Что это было? — приподнялся на локте Грони, когда дверь катера сыто чмокнула, избавив нас от лишнего внимания.

— Не хочу тебя огорчать, — с помощью подошедшего военного медика, поднялась я, тут же пересев в указанное кресло, — но смахивает на завуалированную угрозу. Ой! — преувеличенно ойкнула я, когда на моей руке сначала закрепили браслет диагноста, а затем и кольца — основу лечебного корсета.

— В прошлый раз вы были значительно более терпеливы, — словно бы вскользь заметил медик, когда я еще и шумно выдохнула, стоило ему проигнорировать мой алчущий взгляд, направленный на тубу с обезболивающем, о котором я уже давно мечтала.

— В прошлый? — тут же зацепился Низморин.

— Вы? — уже ничему не удивляясь, вгляделась я в лицо стоявшего рядом мужчины. Плащ был зеленым, не серебристым, но эти глаза… Повернула голову к подполковнику и протянула довольно мрачно: — Шторму не стоит знать о некоторых подробностях этой операции.

С минуту Валера смотрел на меня непонимающе. Грони — тоже, чем личный медик лиската Римана и воспользовался, нанеся между кольцами стимулирующий состав и закрепив пластины модульной конструкции.

Окончательно «отмер» Низморин, когда мой старый знакомец, попросив в ближайшие двое суток обойтись без физических нагрузок и пообещав навестить, ушел к пилотской кабине. Там был закреплен к счастью не пригодившийся реанимационный модуль.

Скривился, бросив еще один быстрый взгляд на медика и тут же переведя его на меня, потом усмехнулся:

— И какой у них счет? — Имел в виду Шторма и Римана. Ситуация с этим двумя была парадоксальной. Один не бросил вызова, второй его не принимал, что не мешало им пытаться обставить друг друга.

Я пошамкала губами, вроде как пытаясь вспомнить, потом тяжело вздохнула:

— С нашей помощью разрыв стал еще больше. — Потом, неожиданно для себя самой засмеялась, сквозь выступившую на глазах влагу заметив, как, улыбаясь, переглянулись остальные покойнички. — А вообще получилось здорово! — добавила я, вытерев здоровой рукой скользнувшую по щеке слезу.

Не важно, что в этой игре мы начинали пешками. Судя по результату, закончить предстояло ферзями…

* * *

Этот оперативный был похож на множество других, где мне доводилось бывать.

Разделенный на несколько уровней зал. Пересекающиеся линии, намечавшие контуры аварийных секторов, которые в случае поражения перекрывались мощными щитами; эвакуационные выходы; платформы. Выставленные по зонам ответственности рабочие терминалы; панорамные экраны, позволявшие оценить масштаб находящейся под контролем структуры. Довольно ощутимый гул, собиравшийся по тембрам из голосов, звуков работавшей техники, резких, отрывистых команд, обнаженных неизбежностью следовавших за ними последствий. Невидимое, но ощутимое напряжение, сотканное из сдерживаемых чувств, которые «гудели» осознанием собственной ответственности за все, что происходило под сводами зарывшегося в землю комплекса.

И все-таки он был другим… находясь в той части Галактики, где еще недавно обитали наши враги.

— Четвертый объект — контроль. Группы на позициях.

— «Небо» дает полный захват. Корректировка по целям завершена.

— На восьмом зафиксирован телепортационный модуль. Переброску начали…

— Второй — задержка… Отбой! Периметр закрыт, данные получаем…

— Прогноз по шестому — двенадцать минут…

— Идем по графику, — скорее для себя, чем для нас, прокомментировал отчеты оперативных Валанд, тут же отбив что-то на невидимой мне виртуальной клавиатуре.

Отрабатывали через тэнэк и командные, полностью интегрированные в коммуникационные сети самаринян. Доступы, естественно, разграничены, но контакт на таком уровне говорил сам за себя. Если еще не вместе, то уже достаточно близко, чтобы оценивать позитивно.

— Первый — выставлен внешний контур, — донеслось с терминала, расположенного совсем рядом. Все команды дублировались голосом. Правила. — Группа держит «готовность».

Представлять, какой ценой достигалась реализация нашего плана, я даже не пыталась. Ловушка, в которую заманивали противника, была столь грандиозной, что при одной мысли о ней внутри что-то обрывалось, заставляя замереть и… не верить в свое собственное участие в подобной авантюре.

Девять объектов третьего уровня. Те самые, которые в созданном нами списке значились, как стратегические. Четыре — второго: узел дальней связи, энергораспределительный комплекс, его дублер, полностью лишавший шансов «поднять» возможность координации между лискаратами и система маяков навигационной сетки.

Основной — главный бункер оперативного управления служб внутренней безопасности, в котором мы сейчас и находились.

Задачей Матео была полная дискредитация власти на Самаринии через окончательную дестабилизацию ситуации в секторе, которая становилась реальностью, удайся ему задуманное. Нашей — не позволить этого сделать.

— Шестой под контролем. Готовность.

— Остались два, — озвучил мое нетерпение Раксель.

— Два с половиной, — тем не менее, поправила я его, подумав о том, что от цветов формы начинает рябить в глазах.

Зеленые у шейки; белые, голубые и черные у жрецов Храмов. Ну и наши… фиолетовые, акрекаторов и аркатов.

Были еще и серебристые, но мы надеялись, что помощь медиков особо не пригодится.

Старший акрекатор в ответ на мое уточнение хмыкнул, Грони — ухмыльнулся. На «разрядить обстановку» не тянуло, но хотя бы слегка сбросить напряжение.

С момента уничтожения нашей группы прошло трое суток.

По событиям — раз, два и список можно закрывать, а вот по сути… Один разговор с Орловым чего стоил. Не тот, когда все всё понимают, но предпочитают вслух не произносить, оставляя на милость сообразительности, а когда становится не важно, кто и с какими нашивками, не говоря уже про гендерную принадлежность.

Единственное, что останавливало пару раз — близость к секретам, что ограничены допуском, но и в этих случаях вполне хватало сглаженных ограничениями формулировок, чтобы понять — все, назад пути больше нет, только вперед! И именно той командой, ядром которой стал генерал.

Но это оказалось лишь началом, прелюдией.

В операции были задействованы подразделения шейки. Вся подготовительная работа — скрытно, переброска через дополнительные телепортационные модули, которые устанавливались в режиме повышенной секретности. Малейшая утечка…

Вычислить приспешников бывшего Верховного в структуре управления службами нам еще только предстояло.

Невообразимый объем разработки…

Другого варианта у нас просто не было…

— И ни тени сомнений… — словно отвечая на мои собственные мысли, вдруг произнес стоявший справа Риман. Слева расположился Грони, но тут речь шла не столько о безопасности, сколько о внутренней потребности держаться вместе.

— Это вы мне, господин лиската? — уточнила я, в какой-то мере радуясь возможности оборвать едва начавшийся полушутливый треп.

Хоть и привычно сглаживать напряжение ни к чему не обязывающим разговором, но не в этот раз.

Слишком остро! Слишком неопределенно!

Слишком…

— Вам, госпожа старший оперативный аналитик специальной группы Координационного совета Галактического Союза, — ответил Риман, но не повернулся, продолжал смотреть на панорамный экран.

Машинально бросила взгляд туда же… Три остававшиеся серыми панели сменились объемными картинками…

Победа?!

Нет! Всего лишь шанс на нее…

Эти дни мы весьма плотно контактировали. Он, лиската Джориш, команда акрекаторов во главе с нессом Ракселем и служба аркатов, на которую и была возложена реализация разработанного нами же плана.

И все это время Риман был сдержан и корректен. Выдавали лишь глаза. То — тревожные, то — голодные, истосковавшиеся…

В этом мы с ним были похожи. Чем ближе находился, тем больше не хватало.

— Команда отработала четко, в сделанных выводах я абсолютно уверена, — лаконично произнесла я, предпочтя не заострять внимание на том, насколько тяжело давалась мне эта внешняя невозмутимость. — Уровень подготовки подразделений выше всяких похвал.

— А случайности? — он все-таки чуть развернулся, но взгляд был скользящим. Не по мне — по всем, кто находился в этой стороне.

— Случайности? — переспросила я, неожиданно легко улыбнувшись. — Так все возможные мы предусмотрели!

— И несс Валанд разделяет ваше мнение? — Риман продолжал провоцировать.

На что? Угадывать я не бралась.

— Несс Валанд полностью разделяет мнение госпожи майора, — решил поддержать меня Марк. — Несс Тормш — тоже.

— Тогда вопросов больше нет, — вроде как удовлетворился сказанным Риман.

— А я могу спросить, господин лиската? — успела я до того, как он отвернулся.

— Да, пожалуйста? — уголки губ дернулись, но вот улыбкой ли…

Вряд ли, не в этих обстоятельствах.

— А на чем основано ваше спокойствие? — не заставила я ждать. — На уверенности в нас или запасном варианте?

— Вы прямолинейны… — Риман счел нужным дать оценку моим словам.

— Самый короткий путь, — я тоже не осталась в долгу, но фразу не закончила, зацепившись за пришедшее на командный сообщение.

Всего несколько слов, выдранных из сообщений информагенств, а говорить дальше смысла не имело…

— Лиската?! — подняла я на Римана обескураженный взгляд.

Впрочем, восторга в нем было не меньше… На понимание, что именно он провернул за нашей спиной, хватило и мгновения.

Как основа — схема, в которой мы провоцировали Матео на уничтожение нашей группы, давая возможность действовать более решительно. Поединок двух жрецов, как мгновение катарсиса, в котором должен был сгореть старый мир и начаться новый…

Идеальное время для начала атаки.

Смело! Рискованно… но, просчитав весь расклад, последний шаг я так и не сделала. В отличие от Римана, легко и непринужденно перехватившего игру…

Два сильнейших жреца Самаринии…

Любое безумие нужно доводить до логического конца… Один из них должен был умереть, очищая смерть кайри своей кровью…

Риман решил, что в его случае это будет… красиво!

— Вижу, вам понравилось, — с едва заметной снисходительностью посмотрел он на меня.

— Понравилось? — переспросила я, проигнорировав некоторую высокомерность, очень похожую на вызов. — После такого Шторму придется очень постараться, чтобы вернуть утраченный паритет, — очень даже довольно хмыкнула я.

И не важно, что сама вроде как на другой стороне… Восхищаться изяществом отыгранной партии мне это нисколько не мешало.

— Мне приятно ваше мнение, госпожа Мирайя, — наметил он движение головой, словно собирался склониться…

Все очень четко, сдержанно и только во взгляде мелькнуло насмешкой…

Или… подсказкой!

— Вы сошли с ума! — прохрипела я в ответ… доведя цепочку рассуждений до самого конца. — Ты знал?! — жестко посмотрела на Валанда, который с интересом наблюдал за нашим с Риманом общением.

— Оперативный простор, — небрежно дернул он плечом. — Гибель главы Храма открывает такие перспективы…

Мне ничего не оставалось делать, как просто кивнуть, признавая их правоту и заранее оплакивая собственную судьбу. Эти парни не просто признавали риск, как один из факторов своей службы, они выводили его на грань, когда либо все, либо…

Не последовательность атак, как мы прогнозировали изначально — массированный удар сразу по всем объектам.

Не возможность корректировки ситуации, если что-то пойдет не так — все на кон, в надежде что хватит воли, терпения, понимания…

Хватит мужества, чтобы устоять, не сдвинуться ни на шаг…

— А разве это не ваш стиль действий? — несколько даже обиженно поинтересовался Риман. Не у меня, у всей нашей команды, стоявшей теперь плечом к плечу.

Подполковник Низморин, майор Грони, старший лейтенант Шуте… Я…

Это только те, кто был здесь, остальные…

Мы были за них всех!

— Наш, господин лиската, — ухмыльнувшись, была вынуждена согласиться, вспоминая свои последние операции.

Хотела добавить, что на деле мы оказались ближе, чем это выглядело с Земли, но не успела. На оперативке алым вспыхнул символ одного из объектов, второго… пока не запылала она вся, обнуляя обратный отсчет и начиная новый…

Уже для другого мира…

ЭПИЛОГ

Четырнадцать с половиной часов… Пятьдесят две тысячи двести секунд, каждая из которых могла стать переломной…

На большей части объектов бои еще не закончились, но результат не оставлял сомнений. Основные силы террористической организации «За будущее Галактике», расползшейся далеко за границы Союза, здесь, на Самаринии, были уничтожены.

Это не становилось концом нашей работы — лишь началом, но совместная удача давала надежду — со всем остальным тоже справимся.

Вместе…

Мы и они!

— Но это будет уже не сегодня, — сбил меня с патетического настроя шепот Римана.

Когда он покинул главную зону оперативного зала, я не заметила — набрасывала рапорт по операции «Тайфун», которому предстояло стать первым, но далеко не последним, но вот его появление рядом с собой ощутить сумела. Отреагировать — нет.

— Господин лиската читает чужие мысли? — не столько недовольно, сколько устало проворчала я, поднимаясь. — Соглашение о сотрудничестве…

Замолчала я сама, просить меня заткнуться ему не пришлось.

— Господин лиската… — сглотнула, глядя, как Риман…

…тот самый Риман, считавшимся негласным главой Триады и являющийся родным братом эклиса Самаринии…

…тот самый Риман, лидировавший в необъявленном соревновании с теперь уже генералом Штормом, за спиной которого стоял весь Координационный совет…

…тот самый Риман, слово которого служило гарантом соблюдения договоренностей между двумя секторами…

… этот самый Риман с каким-то торжественным смирением опустился на колени, прижимаясь лицом к моим ногам и объявляя всему мира о том, о чем я едва не забыла…

Я была его кайри…

Его воплощенной в женщине Богиней…

Глоссарий

Акер — спусковой механизм.

Акрекатор (карающий меч эклиса) — служба, которая включает в себя следствие, розыск и приведение в исполнение вступивших в законную силу приговоров; Младший акрекатор — исполнитель приговоров.

Альдор — ИР баз артосов.

Аркаты — бдящие. Служба безопасности Самаринии.

Аркат, старший аркат — высший офицерский состав службы аркатов.

Аркон — должность на корабле скайлов, соответствующая капитану тяжелого крейсера, щитоносца. Званием не является.

Арконесс — должность во флоте скайлов, соответствующая командующему армадой.

Ахран — элитное учебное заведение для ментально одаренных офицеров у скайлов.

Варии — генетически чистая часть населения Самаринии.

Васай — клич. Подтверждение верности и пожелание дара.

Глост (самариняне) — ароматный напиток из местных трав в душистыми специями.

Грандер — гравитационный деструктор (домоны).

Дакири (скайлы) — старший офицер. В группе старших офицеров различаются четыре ранга, с первого, по четвертый. Высшим является четвертый. При обращении к ним младших по званию, используется название группы званий — дакири, так же обращаются друг к другу офицеры, носящие звания, которые относятся к этой группе. Цифровой ранг проставляется на нашивках, расположенный на кителе справа на груди и на рукаве слева. Цвет формы — черный.

Иллире — обращение к эклису.

Инцула — храм нижнего уровня (обучение адептов) (самариняне).

Кайри — 1. подопытная в эксперименте; жертва для ритуала; учебное пособие в процессе обучения жреца; женщина, которой жрец позволял находиться рядом с собой (самариняне) 2. (древнее) — живое воплощение Богини.

Кангор — правитель (скайлы).

Кангорат — название сектора в Галактие, находящегося под контролем скайлов (скайлы).

Канир — глава канирата (рода) (скайлы).

Кан — глава младшего канирата.

Канират — основная родовая структура кангората. В кангорате семь старших каниратов и двадцать один младший (скайлы).

Координационный совет оперативного реагирования —

Кураш — дом престарелых.

Лаймэ — звезда в секторе Самаринии.

Лиската — второй после эклиса, глава Храма (самариняне).

Лискарат — территория, находящаяся под контролем Храма (самариняне).

Матессу — элитный телохранитель (самариняне).

Несс — церемониальное обращение к мужчине (самариняне).

ОСО — Отдел стратегических операций.

Розыскник — офицер специального подразделения Службы порядка.

Тэнэк — нить, название аналоги полевого интерфейса (самариняне).

Скайл — тот, кто имеет право (перевод).

Фратеко — Братство.

Черный инурин — редкий минерал, символ рода Исхантель.

Четверка — от Главного-четыре. Подразделение оперативного сопровождения и контроля.

Шейхи — воин (самариняне).

Штаб Объединенного флота Союза — центральный орган военного управления и основной орган оперативного управления вооруженными силами Галактического Союза.

Хошши — личное окружение главы Храма (охрана, собственное СБ, обслуга) (самариняне).

Эклис (Властительный) — глава Самаринии (самариняне).

Эмари — командующей эскадрой 2-го уровня.

Эмрари — командующей эскадрой 1-го уровня.

Энарии — часть населения Самаринии, генетическая матрица которых не соответствует стандартам.

Демора — город на Льнассе.

Дерклай — запретная территория, на которой находился Храмовый комплекс Триедиой.

Ирасса — столичная планета сектора скайлов.

Корон — сектор.

Льнасса — одна из планет сектора скайлов.

Зерхан — одна из пограничных планет, входящих в состав Галактического Союза.

Маршея — планета в шейханате Приама, на которой находятся лаборатории «Ханри Сэвайвил».

Эстерия — столичная планета Приама

Действующие лица

Арлия — настоятельница Храма Воздуха (скайлы).

Аршан — канир, глава службы безопасности скайлов.

Валев Николай — заместитель (поддержка) Элизабет Лазовски.

Визард — помощник Аршана.

Воронов Олег — генерал контрразведки, служба СБ.

Горевски Валесантери — майор, контрразведка, команда полковника Шторма. Позывной — Умник.

Горевски Кэтрин — старший лейтенант, контрразведка, команда полковника Шторма.

Грони Марвел — заместитель Эдуарда Эскильо.

Гусаров Михаил Алексеевич Гусаров (Кот) — советник по экономике при Штабе Объединенного флота Союза.

Даудадзе Денор — начальник отдела перспективных разработок при Штабе Объединенного флота Союза.

Ежов Евгений — контр-адмирал, военная разведка. Глава сектора, отвечающего за Самаринию (высокоуровневый ментат с полной невосприимчивостью к ментальному воздействию).

Жерлис Дорис — директор Службы Маршалов, позывной — Главный-один.

Звачек Дарош — координатор Службы Маршалов.

Злобин Борис — адмирал, один из руководителей ССБ флота.

Истхан Элдарс — младший брат Искандера.

Исхантель Саул — отец Ильдара и Римана Исхантель.

Кабарга Александр — маршал.

Кидарзе Вано — специалист по информации Службы Маршалов.

Кими — дочь кангора Синтара, сестра Аршана.

Кокорин — генерал, глава второго аналитического блока Координационного Совета.

Кривых Валентин Георгиевич — полковник, заместитель Злобина, глава отдельной аналитической группы/глава службы ССБ Координационного совета.

Кривых Георгий Варланович — отчим полковника Кривых.

Кримс Лаэрье — канир, один из претендентов на статус кангора (третий по величине канират), дакири, арконесс.

Кримс Эрлан — второй сын Лаэрье, кадет выпускного курса одного из старейших ахранов скайлов.

Лазовски Геннори (Ровер, Странник) — подполковник, глава Отдела стратегических операций при Штабе Объединенного флота Галактического Союза.

Лазовски (Мирайя) Элизабет — помощник директора Службы Маршалов, начальник отдела оперативного поиска, глава одного из аналитических секторов Координационного совета оперативного реагировния. Позываные: Главный-три, Журналистка.

Мельников Олег Петрович — вице-адмирал, заместитель Ежова (позывной — Ангел, дочь Полина).

Низморин Валерий — подполковник, высокоуровневый ментат (Штаб Объединенного Флота).

Раксель Самир — глава карающих мечей, старший акрекатор.

Рамкир — один из сыновей императора Индарса (жених Лауры, дочери Шаевского).

Свонг Лаэрт — племянник Йорга, главы службы безопасности стархов.

Синтар — кангор скайлов.

Соболев Владимир Михайлович — адмирал, командующий ударной армады космического Флота Союза.

Сорбис Ирэн — вице-президент по экономике трансгалактической корпорации «Мэгик иниарс».

Солк Эмилия — маршал.

Студилин — полковник, глава первого аналитического блока Координационного совета.

Таши — дочь Кими.

Фархад — брат императора Хандорса, глава службы безопасности демонов.

Ханаз Шаиль — заместитель (оперативный поиск) Элизабет Лазовски (Мирайя). Старые позывные — Сабен, Ловец; позывной в Службе Маршалов — Балагур.

Шуэр Валенси (Вали) — главный редактор журнала, на который «работает» Элизабет.

Элдарс Истхан — канир, младший брат Искандера.

Эдуард Эскильо — помощник директора Службы Маршалов, подразделение оперативного сопровождения. Позывной — Главный-четыре.

Шуте Виешу — маршал-аналитик.

Ярусь, Антон и Влад — братья Элизабет.

Экстренные коды Службы Маршалов:.

Два зеро — угроза разоблачения.

Тройка — автономная работа без опасности.

Три один — автономная работа с угрозой жизни или здоровью.

Три два — угроза жизни.

Три тройки — смертельная опасность

Примечания

1

«Космический маршал. В списках не значится».

2

«Капитан перехватчика». История третья: «Корона кангора».

3

Рассказ-бонус «Двадцать пять дней из жизни Кэтрин Горевски».

4

«Дорога к себе. Ступить за грань».

Content

Наталья Бульба
КОСМИЧЕСКИЙ МАРШАЛ. В ШАГЕ ОТ ПОБЕДЫ
Часть 1. Затянувшийся прыжок

Пролог

История 1 Затянувшийся прыжок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

История 2. Предел

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

ЭПИЛОГ

Глоссарий

Действующие лица

Примечания