Дэвид Уэльямс

Мальчик в платье

Посвящается Эдди

Сколько радости ты нам всем даришь!

Благодарности

Хочу поблагодарить Пола Стивенса, моего литагента из Independent Talent; Мойру Беллас и всю команду МВС PR; коллектив HarperCollins, особенно моего издателя Энн-Жанин Мёрте и моего редактора Ника Лейка — за их веру в этот проект и громадную поддержку; Джеймса Эннела, дизайнера обложки; Элорин Грант, дизайнера макета; Мишель Мизру, зоркого литреда; мою вторую голову — Мэтта Лукаса; мою главную поклонницу и маму — Кэтлин; и мою сестру Джули — за то, что наряжала меня.

Ну а самое главное спасибо — великому Квентину Блейку, который дал этой книге больше, чем я осмеливался мечтать.

1

Не обниматься

Деннис был не такой, как все.

Глядя в зеркало, он видел обычного двенадцатилетнего мальчика. Но внутри он был другим: его мысли были полны красок и поэзии, хотя жизнь он вёл вполне прозаическую.

История, которую я хочу вам рассказать, начинается здесь, в обычном доме на обычной улице обычного города. Дом этот почти ничем не выделялся среди соседних домов. В одном двойные оконные рамы, в другом — обычные. У одного подъездная дорожка засыпана гравием, у другого — вымощена камнями разных форм и размеров. Перед одним припаркован «воксхолл кавалье», перед другим — «воксхолл астра». Мельчайшие различия лишь подчёркивали всеобщую одинаковость.

В такой скукотище просто не могло не случиться нечто необычайное.

Деннис жил с папой — у него, понятное дело, было имя, но Деннис звал его просто папой, и я тоже буду его так звать — и старшим братом Джоном, четырнадцати лет. Денниса раздражало, что брат всегда будет на два года его старше, а значит, выше и сильнее.

Мама Денниса несколько лет назад ушла от них. Раньше Деннис выбирался украдкой из своей комнаты, садился на верхней ступеньке лестницы и слушал, как мама с папой друг на друга кричат. А однажды крики прекратились.

Она ушла.

Папа строго-настрого запретил Джону с Деннисом даже заикаться о ней. Вскоре после маминого ухода он собрал по дому все её фотографии и устроил из них большой костёр.

Но один снимок Деннису удалось сохранить.

Одна-единственная фотография спаслась из пламени — взмыла над костром в потоке горячего воздуха и, пролетев сквозь дым, приземлилась в кустах.

Когда стемнело, Деннис незаметно выскочил из дома и подобрал её. Края у неё были чёрные, обугленные, у Денниса сердце сжалось, но, поднеся фотографию к свету, он увидел, что картинка по-прежнему яркая и чёткая.

Счастливый миг: маленькие Джон с Деннисом на пляже с мамой, мама в красивом жёлтом платье с цветочками. Деннис обожал это платье — такое яркое, жизнерадостное, и ткань такая мягкая. Если мама надевала жёлтое платье, это означало, что пришло лето.

С тех пор как она ушла, бывали тёплые дни, но лето в доме больше не наступало.

На фотографии Деннис с братом в плавках, в руках вафельные рожки, улыбающиеся рожицы перемазаны ванильным мороженым. Деннис носил её в кармане и каждый день разглядывал тайком. Мама на ней была невозможно красивая, только улыбалась как-то неуверенно. Деннис часами смотрел на снимок, пытаясь угадать, о чём она в тот момент думала.

С тех пор как мама ушла, папа всё больше молчал, а если говорил, то в основном кричал. Так что Деннис пристрастился смотреть телевизор, особенно своё любимое шоу «Триша». Один раз в «Трише» рассказывали о людях, у которых депрессия, и Деннис подумал: «Может, и с папой то же самое творится?» Деннис обожал «Тришу». Это было дневное ток-шоу, куда обычные люди приходили рассказать о своих проблемах или поскандалить с родственниками. Вела передачу симпатичная, но строгая дама по имени — как это ни удивительно — Триша.

Поначалу Деннис думал, что жизнь без мамы будет как приключение. Он поздно ложился, ел разогретые в микроволновке замороженные обеды и смотрел неприличные комедийные шоу. Но дни превращались в недели, недели в месяцы, а месяцы в годы, и он понял, что никакое это не приключение.

А обычная унылая жизнь.

Деннис и Джон по-своему любили друг друга — а как иначе, всё-таки братья. Но Джон часто испытывал братскую любовь на прочность разными забавными — как он считал — выходками: например, садился Деннису на лицо и пукал. Если бы пуканье было олимпийским видом спорта (мне сказали, что сборных по пуканью не бывает, а досадно), он бы золотые медали связками завоёвывал, — не исключено, что королева посвятила бы его в рыцари.

Ты, наверное, думаешь, что, оставшись без мамы, братья сдружились?

Увы, они, напротив, отдалились друг от друга.

В отличие от Денниса Джон втихомолку злился на маму за то, что она ушла, и, так же как и папа, считал, что лучше вообще о ней не говорить. Такое у них было правило:

«Не говорить о маме».

А ещё — не реветь.

И самое ужасное — не обниматься.

Деннис же просто очень тосковал. Иногда он так скучал по маме, что плакал по ночам, лёжа в постели. Он старался не шуметь, чтобы брат не услышал, ведь они жили в одной комнате.

Но однажды Джон всё-таки проснулся от его всхлипов.

— Деннис? Деннис? Ты чего ревёшь? — строго спросил Джон, не вставая с кровати.

— Не знаю. Просто… ну… я очень соскучился по маме, — ответил Деннис.

— Хватит сырость разводить. Она ушла и никогда не вернётся.

— А ты откуда знаешь?

— Она не вернётся, Деннис. Перестань реветь. Ты как девчонка.

Но Деннис не мог перестать плакать. Боль, как волна, то отступала, то накатывала, обрушивалась на него и топила в слезах. Чтобы не огорчать брата, он плакал как можно тише.

Так почему же, спросишь ты, Деннис был не такой, как все? Ведь он жил в обычном доме на обычной улице обычного города.

Об этом я тебе расскажу потом, а может быть, ты найдёшь подсказку в названии этой книги…

2

Папа-толстяк

Папа прыгал и вопил от радости. Потом схватил Денниса и крепко обнял.

— 2:0! — голосил он. — Мы им показали, а, сын?

Знаю, я сказал, что у Денниса в доме не обнимаются. Но тут другое дело.

Футбол.

Говорить о футболе у них дома было проще, чем о чувствах. Все трое, Деннис, Джон и папа, обожали футбол и вместе переживали победы и (что случалось чаще) поражения местного клуба третьего дивизиона.

Но с финальным свистком судьи не только матч заканчивался, но и как будто снова вступало в силу антиобнимальное правило.

А Деннису не хватало объятий. Мама всё время его обнимала. Она была такая тёплая и мягкая, так приятно было прижиматься к ней. Большинство детей только и мечтают поскорее вырасти и стать большими, а Деннису хотелось снова стать маленьким и сидеть у мамы на ручках. Нигде больше он не чувствовал себя в такой безопасности.

Обидно, что папа почти никогда не обнимал его. С толстяками здорово обниматься, они такие уютные, как большой мягкий диван.

Я что, разве не говорил? Папа у Денниса был толстым.

Очень толстым.

Он работал дальнобойщиком, и многочасовое сидение за баранкой не прошло ему даром. Из грузовика папа выбирался, только чтобы дойти до кафе на стоянке и отобедать яичницей, сосисками, беконом, фасолью и жареной картошкой в различных сочетаниях.

Иной раз он после завтрака съедал по два пакета чипсов. С тех пор как мама ушла, он все толстел и толстел. В «Трише» один раз показали типа по имени Барри: такой толстяк, что попу сам себе не мог подтереть. Зрители в студии, слушая про его дневной рацион, охали и ахали — и от восторга, и от ужаса. Потом Триша его спросила: «Барри, вам приходится просить маму с папой вытирать вам… кое-какое место. И всё-таки вы не хотите похудеть?» — «Люблю покушать, что уж тут», — ответил Барри и глупо ухмыльнулся. Триша предположила, что Барри «заедает стресс». Она знает в этом толк. Как-никак ей самой много пришлось пережить. Под конец передачи Барри всплакнул, а когда пошли титры, Триша грустно улыбнулась и обняла его — хотя обхватить руками Барри, который был размером со средний коттедж, оказалось не так-то просто.

Может, папа тоже заедает стресс? И лишняя сосиска или гренка на завтрак помогают ему, как выражается Триша, «заполнить пустоту внутри себя». Но Деннис боялся поделиться этой мыслью с папой. К тому же папа был не в восторге от того, что Деннис смотрит шоу Триши. Называл его «девчачьей мурой».

Деннис мечтал, что однажды его пригласят на шоу. Тема будет: «Мой брат очень вонюче пукает» или «Мой папа подсел на печенье». (Приходя домой с работы, папа съедал по целой пачке овсяного в шоколаде, а оно, как известно, вызывает зависимость.)

Когда Деннис, папа и Джон играли в футбол, папа всегда стоял на воротах — из-за того, что он был такой толстый. Ему нравилось быть вратарём: не приходилось особенно бегать. Ворота были между перевёрнутым ведром и пустым пивным бочонком, оставшимся бог знает с каких времён, когда они устраивали барбекю, ещё при маме.

Дни барбекю ушли в прошлое. Теперь они обходились сосисками в тесте из ближайшей забегаловки или хлопьями с молоком, причём не обязательно на завтрак.

За что Деннис особенно любил эти домашние матчи во дворе, так это за то, что в семье он был лучшим игроком. Хоть брат и был на два года старше, Деннис легко обыгрывал Джона, перехватывал мяч, мастерски вёл его к воротам и забивал голы. А забить папе было не так уж просто. Не потому, что он был хорошим вратарём, а потому, что он был очень крупным…

Раньше Деннис по воскресеньям утром играл за местную команду. Он мечтал стать профессиональным футболистом, но после того как мама с папой разошлись, перестал ходить на стадион. Раньше мама его подвозила — а папе было некогда, он вечно колесил по стране на своём грузовике, пытаясь свести концы с концами.

Так мечта Денниса незаметно растаяла.

Хотя за школьную сборную он по-прежнему играл, был в команде лучшим… трубадуром?

Пардон, надо заглянуть в словарь.

А, ну да — бомбардиром.

Да, Деннис был лучшим нападающим школьной сборной, в год забивал больше миллиона голов.

Ещё раз прошу прощения, я не очень разбираюсь в футболе, может, миллион — это чересчур. Тысячу голов? Сто? Два?

Одним словом, он забивал больше всех.

Поэтому для товарищей по команде он был звездой — для всех, кроме капитана — Гарета, который придирался к Деннису из-за малейшей ошибки на поле. Деннис догадывался, что Гарет ему завидует, потому что он лучше играет. Гарет был типичный переросток. Окажись он семнадцатилетним дурнем, которого пять раз оставляли на второй год, никто бы не удивился.

Как-то раз Денниса свалил грипп, и он остался болеть дома — а в тот день их сборная должна была играть с другой школой. Деннис посмотрел «Тришу» — там была захватывающая история о женщине, которая обнаружила, что крутит роман с собственным мужем, — и собирался поесть томатного супа «Хайнц» под другую свою любимую передачу — «Женщины на свободе», где сердитые дамы обсуждали разные актуальные вопросы, такие как диеты и легинсы.

Но только заиграла заставка программы, как в дверь постучали. Деннис неохотно поплёлся открывать. Пришёл Дарвеш, его лучший друг по школе.

— Деннис, ты нам до смерти нужен на поле, — взмолился Дарвеш.

— Извини, я совсем разболелся. Жуткий насморк и ещё кашель в придачу. А-а-апчхи! Видал?

— Но четвертьфинал же. Мы всегда вылетаем в четвертьфинале. Ну пожалуйста.

Деннис снова чихнул:

— Ааааааааааппппппппччччччччхххххииииииииии! — да так сильно, что его чуть наизнанку не вывернуло.

— Пожалуйста, ну пожалуйста, — упрашивал Дарвеш, незаметно стряхивая с галстука Деннисовы сопли.

— Ладно, пойду, — прокашлял Деннис.

— Ур-р-ра-а-а-а! — обрадовался Дарвеш. Можно было подумать, они уже победили.

Деннис хлебнул супа, взял форму и выбежал из дома.

На улице в маленьком красном «форде фиеста» ждала, не заглушая мотор, мама Дарвеша. Она работала, но жила исключительно сыновним футболом. Никто не гордился своим чадом больше неё (Дарвеш её даже немного стеснялся).

— Слава богу, ты согласился, Деннис! — сказала она, когда Деннис плюхнулся на заднее сиденье. — Ты нужен команде, сегодня очень важный матч. Уж конечно, самая важная игра сезона!

— Мам, поехали уже, а? — сказал Дарвеш.

— Ладно, ладно! Едем! Не разговаривай так с матерью, Дарвеш! — прикрикнула она, хотя на самом деле не так уж и сердилась. Она нажала на газ, и машина, качаясь из стороны в сторону, покатила к школьному футбольному полю.

— А, явился-таки! — проворчал Гарет, когда они подъехали. Он не только был здоровее других ребят, у него и голос был ниже, а ещё он был неприятно волосат для своего возраста.

В душевой он походил на большую обезьяну.

— Извини, Гарет, я приболел. Такой жуткий…

Не успел Деннис сказать «грипп», как снова разразился яростным чихом.

— АаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааппиппиппппппппппппППППППППППППЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧХхххххххххххххххххххххххииииииииииииииииииииии!

— Ой, извини, Гарет, — сказал Деннис, стирая бумажным платком козявку с Гаретова уха.

— Меньше слов, больше дела, — буркнул Гарет.

Деннис на слабых ногах выбежал на поле вместе с командой, кашляя и хрипя.

— Покажите им, мальчики! Особенно мой сынок Дарвеш и, конечно, его друг Деннис! Принесём победу школе! — кричала Дарвешева мама с кромки поля.

— Стыда не оберёшься, — пробубнил Дарвеш.

— А по-моему, здорово, что она приходит поболеть, — сказал Деннис. — Мой папа ни на одной игре не был.

— Дарвеш, сыночек, покажи красивый футбол!

— Вообще, пожалуй, стыдновато, — согласился Деннис.

В тот день они играли со школой Святого Кеннета для мальчиков — тамошние ученики считают, что могут задирать нос, потому что родители платят за их учёбу. Впрочем, команда у них была что надо, забили в первые же десять минут. Обстановка на поле накалилась: Дарвеш обыграл парня в два раза больше себя и отдал пас Деннису.

— Отличный подкат, Дарвеш, сынок! — крикнула Дарвешева мама.

Деннис вошёл в раж, на минуту забыл о болезни и, обойдя защитников, пошёл на вратаря — парня с шикарной шевелюрой и в новёхонькой форме (звали его наверняка Оскар, или Тобиас, или ещё как похлеще). Вдруг они оказались лицом к лицу, и Дарвеш опять чихнул — ничего не мог с собой поделать.

— Ааааааааааааапппппппппппччччхххххиииииииииииииии!!!!

Сопли полетели вратарю в лицо, на секунду он ослеп, и Деннис легко загнал мяч за линию ворот.

— Фол! — закричал вратарь, но судья засчитал гол. Деннис, конечно, сыграл грязно, но по правилам нарушения не было.

— Извини, — сказал Деннис. Он и правда не нарочно обчихал противника.

— Ничего, у меня есть платок! — воскликнула Дарвешева мама. — Всегда ношу с собой. — Подобрав сари, чтобы не запачкать подол, она выбежала на поле и подскочила к вратарю. — Держи-ка, пижон, — сказала она и протянула ему платок. Дарвеш закатил глаза: его мать только что совершила прорыв на поле! Вратарь, чуть не плача, стёр слизь с причёски. — По мне, так у Святого Кеннета нет ни единого шанса, — прибавила она.

— Ма-а-ам! — крикнул Дарвеш.

— Уже ухожу, ухожу! Играйте!

Ещё четыре гола — один забил Деннис, один Гарет, один Дарвеш, и ещё раз мяч «случайно» отскочил от Дарвешевой мамы, — и наши победили.

— Мальчики, вы в полуфинале! Какое счастье! — воскликнула Дарвешева мама по дороге домой, выбибикивая клаксоном в честь праздника разные мелодии. Едва ли она радовалась бы больше, если б Англия выиграла чемпионат мира.

— Мам, умоляю, не приходи на следующую игру. Опять будешь меня позорить!

— Как тебе не стыдно, Дарвеш! Ты же знаешь, я ни за что не пропущу полуфинал. Как же я вами горжусь!

Дарвеш с Деннисом переглянулись и улыбнулись друг другу. Вдруг показалось, будто теперь, после этой победы на поле, им принадлежит весь мир.

Даже папа заулыбался, когда Деннис сказал ему, что их команда вышла в полуфинал.

Но скоро настроение у папы испортилось.

3

Под матрасом

— Это что такое? — У папы от злости аж глаза выпучились.

— Журнал, — сказал Деннис.

— Я и сам вижу, что журнал.

«А чего тогда спрашиваешь?» — подумал Деннис, но оставил своё недоумение при себе.

— Это журнал «Вог», пап.

— Я вижу, что «Вог».

Деннис молчал. На днях он купил журнал в газетной лавке. Ему понравилась фотография на обложке: красивая девушка в замечательном жёлтом платье с аппликацией из розочек на груди — платье было очень похоже на мамино, с той уцелевшей фотографии.

Он не мог не купить журнал, хоть тот и стоил три фунта восемьдесят пенсов, а карманных денег Деннису давали всего пять фунтов в неделю.

«НЕ БОЛЕЕ 17 ШКОЛЬНИКОВ ОДНОВРЕМЕННО», — гласило объявление в витрине газетной лавки. Владельцем был весельчак по имени Радж, который всегда смеялся, по поводу и без. Например, он смеялся, называя людей по имени, когда они заходили в магазин, — что и произошло, когда в дверях появился Деннис.

— Деннис! Ха-ха!

Радж смеялся до того заразительно, что ты и сам принимался хохотать. Деннис почти каждый день заходил в лавку, по дороге в школу или по пути домой, а иногда просто чтобы поболтать с Раджем. Взяв «Вог», он вдруг смутился. Он знал, что обычно этот журнал покупают женщины, так что, направляясь к прилавку, прихватил ещё и «Удар по воротам» — надеялся спрятать под ним «Вог». Но, пробив футбольный журнал, Радж замешкался.

Он посмотрел сперва на «Вог», потом на Денниса.

Деннис сглотнул.

— Ты журнальчиком не ошибся, Деннис? — спросил Радж. — «Вог» читают только дамы, да ещё твой учитель по актёрскому мастерству, мистер Хауэрд.

— Э-э… — промямлил Деннис. — Это подарок для одной моей подруги. У неё день рождения.

— А, вот оно что! В таком случае, не желаешь подарочную бумагу?

— Ну, давай. — Деннис улыбнулся. Радж был торговцем от бога и с лёгкостью втюхивал тебе то, что ты вовсе не собирался покупать.

— Подарочная бумага вон там, рядом с поздравительными открытками.

Деннис поплёлся к стойке с открытками.

— О! — обрадовался Радж. — Может, тебе и открытка нужна? Давай помогу выбрать. — Радж выскочил из-за прилавка и принялся с гордостью демонстрировать Деннису ассортимент открыток. — Вот эти барышням особенно нравятся. С цветами. Барышни обожают цветы. — Он ткнул в другую открытку. — Кошечки! Посмотри, какая прелесть. И ЩЕНЯТКИ! — Раджа понесло. — Посмотри, Деннис, какие миленькие щенятки! Такие красивые, аж плакать хочется.

— Гм… — промычал Деннис, глядя на открытку с щенками и гадая, с чего бы она могла выбить у кого-нибудь слезу.

— Твоя барышня кого больше любит — кошечек или собачек? — спросил Радж.

— Даже не знаю, — сказал Деннис, не в силах сообразить, что бы нравилось его «барышне», существуй она в природе. — Пусть будут щенки, Радж.

— Отлично! До того красивые собаченьки, так бы и зацеловал их!

Деннис пытался покивать, но шея будто одеревенела.

— Такая обёртка пойдёт? — спросил Радж, выхватывая рулон бумаги, явно оставшейся с Рождества.

— Она же с Санта-Клаусом, Радж.

— Ну конечно! И Санта от всей души поздравляет тебя с днём рождения! — уверенно сказал Радж.

— Пожалуй, не надо, спасибо.

— Купи два, третий — бесплатно, — сказал Радж.

— Нет, спасибо.

— Три рулона по цене двух! Очень выгодно!

— Нет, спасибо, — повторил Деннис.

— Семь по цене пяти?

Ещё неизвестно, выгодней ли это, подумал Деннис: по математике у него были сплошь двойки. Но семь рулонов бумаги с Сантой ему в любом случае были ни к чему, особенно в марте, и он снова повторил:

— Нет, спасибо.

— Одиннадцать рулонов по цене восьми?

— Нет, спасибо.

— Деннис, ты безумец! Это же целых три рулона задаром!

— Но мне не нужно одиннадцать рулонов подарочной бумаги, — сказал Деннис.

— Ладно, ладно, — уступил Радж. — Давай посчитаем твои покупки.

Деннис пошёл за ним к кассе. Он скользнул взглядом по шоколадкам на прилавке.

— Журнал «Бог», журнал «Удар по воротам», открытка, и вижу, тебе приглянулись батончики «Йорки», а? — сказал Радж и засмеялся.

— Да я только…

— Возьми одну штучку.

— Нет, спасибо.

— Возьми, — настаивал Радж.

— Не хочу.

— Прошу тебя, Деннис, угощайся.

— Да я не люблю их.

— «Йорки» все любят! Бери, ну же.

Деннис улыбнулся и взял один батончик.

— Батончик «Йорки», шестьдесят пенсов, — сказал Радж.

У Денниса вытянулось лицо.

— Итого пять фунтов, — подсчитал лавочник.

Деннис порылся в кармане и вытащил горсть мелочи.

— Моему любимому покупателю полагается скидка, — сказал Радж.

— Ух ты. Спасибо, — сказал Деннис.

— Четыре фунта девяносто девять пенсов, пожалуйста.

Уже порядком отойдя от магазина, Деннис услышал крик:

— Скотч!

Он обернулся. В руках у Раджа была большая коробка скотча.

— Тебе пригодится скотч, чтобы завернуть подарок!

— Спасибо, — вежливо сказал Деннис. — У меня есть дома.

— Пятнадцать рулонов по цене тринадцати! — крикнул Радж.

Деннис улыбнулся и пошёл дальше. У него вдруг поднялось настроение. Скорей бы прийти домой, открыть журнал и поразглядывать сотни глянцевых цветных страниц. Он зашагал быстрее, потом побежал трусцой, а когда уже не мог больше сдерживать волнения, припустил со всех ног.

Дома он тут же помчался наверх. Закрыв дверь в свою комнату, он лёг на кровать и открыл журнал на первой странице.

Словно сундучок с сокровищами из старого фильма, журнал, казалось, осветил его лицо золотым сиянием. На первых ста страницах была сплошь реклама, но отчасти в них-то и был самый смак: потрясающие фотографии красивых, накрашенных женщин в красивой одежде, в серёжках и колье, в шикарных туфлях, с сумочками, в солнечных очках. Под картинками мелькали имена: Ив Сен-Лоран, Кристиан Диор, Том Форд, Александр Маккуин, Луи Виттон, Марк Джейкобс, Стелла Маккартни. Деннис не знал, кто все эти люди, но имена их смотрелись потрясающе.

После рекламы было несколько страниц с текстом — на вид скука, так что он их пролистнул, — а дальше шли модные съёмки. Эти фотографии не очень отличались от рекламных: снова женщины, недовольные и сказочно прекрасные. Журнал даже пах диковинно: на некоторых страницах можно было отогнуть специальный клапан и понюхать новый аромат. Деннис подолгу рассматривал каждую страницу; платья — их расцветка, длина, фасон — гипнотизировали его. Он мог бы вечность провести с этим журналом.

Блеск.

Красота.

Совершенство.

Вдруг он услышал, как поворачивается ключ в двери.

— Деннис? Брательник? Ты где?

Пришёл Джон.

Деннис торопливо сунул журнал под матрас. Что-то подсказывало ему, что брату журнал лучше не видеть.

Он открыл дверь и крикнул вниз голосом невинной овцы:

— Я тут, наверху.

— Чего делаешь? — спросил Джон, взбежав по ступенькам. Во рту у него было печенье «Джаффа».

— Ничего. Сам только пришёл.

— Мяч не хочешь попинать?

— Давай.

Но всё время, пока они гоняли мяч во дворе, Деннис мог думать только о журнале. «Бог» будто светился золотом из-под матраса. Вечером, когда брат был в ванной, он тихонько вытащил журнал и бесшумно полистал страницы, запоминая каждый стежок, каждую выточку.

Пр и любой возможности Деннис сбегал в прекрасный мир «Вог». Это была его Нарния — разве что без говорящего льва, символизирующего Христа.

Но в тот день, когда папа нашёл журнал, волшебство закончилось.

— Я вижу, что «Вот». Одного не могу понять: с какой радости моему сыну вздумалось разглядывать журнал мод?

Папа вроде как задавал вопрос, но он говорил так строго и сердито — не факт, что он на самом деле хотел услышать ответ. Хотя Деннис всё равно бы не знал, что ответить.

— Просто нравится. Там только фотографии и всякое про платья.

— Это я вижу, — сказал папа, глядя на журнал.

И тут он запнулся и переменился в лице. Он смотрел на обложку с девушкой в цветастом платье.

— Это платье. Похожее было ум…

— У кого, пап?

— Ни у кого, Деннис. Ни у кого.

На секунду Деннису показалось, что папа сейчас заплачет.

— Ничего, пап, — мягко сказал Деннис и тихонько накрыл папину руку своей. Он вспомнил, как однажды так утешал маму, когда она плакала из-за папы, и как это было странно: ребёнок утешает взрослого.

Папа не сразу отдёрнул руку, но потом всё-таки смутился. Он заговорил громче:

— Нет, сын, это никуда не годится. Платья какие-то. Дикость.

— Пап, а ты чего вообще полез под мой матрас?

Сказать по правде, Деннис отлично знал, что папа искал под его матрасом. У папы был неприличный журнал, вроде тех, что стоят на верхней полке в магазине Раджа. Джон иногда пробирался в папину комнату, умыкал журнал и рассматривал его. Деннис тоже в него изредка заглядывал, но ничего достойного внимания не находил. Что за удовольствие смотреть на женщин без одежды — ведь их наряды куда интереснее.

«Одолжить» папин журнал — не то же самое, что взять книжку в библиотеке. Внутри не было карточки, на которую очкастая библиотекарша могла бы поставить штамп, и за просрочку не штрафовали.

Так что обычно Джон оставлял журнал себе.

Деннис догадался, что папа снова лишился своего журнала и как раз его и искал, когда нашёл «Бог».

— Я смотрел, нет ли у тебя под матрасом… — Папа замялся, а потом опять рассердился. — Какая разница, зачем я туда полез. Я твой отец. Могу лазить под твой матрас, когда мне вздумается! — Свою речь он закончил на победных тонах — взрослые так иногда делают, когда несут чепуху, и сами это понимают.

Папа помахал журналом.

— Я его выброшу, сын.

— Но, пап… — запротестовал Деннис.

— Извини. Но это ни в какие ворота. Чтобы мальчик в твоём возрасте читал журнал «Вог»! — «Журнал „Вог“» он произнёс так, словно это были слова на непонятном ему языке. — Ни в какие ворота, — бубнил он, выходя из комнаты.

Деннис сел на край кровати. Он слышал, как папа тяжело протопал по лестнице и снял крышку мусорного бака. И наконец, глухой металлический бух — журнал шлёпнулся на дно бака.

4

Вот бы исчезнуть

— Доброе утро, Деннис, или как лучше — Дениз? — сказал Джон и мерзко загоготал.

— Я же велел тебе помалкивать, — строго сказал папа, намазывая тост из белого хлеба толстенным слоем масла. Мама заставила бы его есть маргарин.

И ржаной хлеб.

Деннис плюхнулся за кухонный стол молча, на брата даже не посмотрел. Насыпал в плошку рисовых хлопьев.

— Какие теперь платья в моде? — схохмил Джон. И снова заржал.

— Я же сказал, отстань от него! — прикрикнул папа.

— Такие журналы только девчонки покупают!

— УМОЛКНИ! — гаркнул папа.

Деннису вдруг расхотелось есть, он взял свой рюкзак и вышел из дома, хлопнув дверью. Он услышал, как папа сказал:

— Понял меня, Джон? Дело прошлое. Я выбросил эту дрянь.

Деннис потащился в школу. И дома неприятно, и в школу не хотелось. Он боялся, что брат кому-нибудь расскажет и его поднимут на смех. Когда он был маленьким, он верил, что стоит закрыть глаза — и становишься невидимкой.

Жалко, что на самом деле так не бывает.

Первым уроком была история. Деннису нравилась история: они проходили династию Тюдоров, и он с увлечением разглядывал пышные наряды королей и королев на картинках. Особенно Елизавету I, вот уж кто знал толк в «лидерском стиле» — это выражение он вычитал в «Вог», под фотографией модели в деловом костюме безупречного кроя. А вот на следующем уроке, химии, он скучал до одури. Большую часть урока он пялился в периодическую таблицу, пытаясь уразуметь, что это вообще такое.

На перемене Деннис, как обычно, гонял с друзьями мяч во дворе. Всё было отлично, пока он не увидел Джона с приятелями — эти хулиганы все как один стриглись под ёжик; наверняка консультанты по карьере советовали им подумать о профессии вышибал в ночном клубе или бандитов. Они неспешно прошли напрямик через импровизированное футбольное поле.

Деннис затаил дыхание.

Джон кивнул брату, но ничего не сказал.

Деннис с облегчением выдохнул.

Сто процентов брат никому не рассказал про журнал. Всё по-прежнему, Дарвеш, как всегда, играет с ним в футбол. Они играли старым теннисным мячиком, пожёванным псом Дарвеша, Чудилой. Футбольным мячом на школьном дворе играть не разрешалось, чтобы кто-нибудь ненароком не разбил окно. Дарвеш отдал Деннису лихой поперечный пас. Деннис пробил головой, и мяч пролетел выше условных ворот — прямиком в окно директорского кабинета.

Джон с друзьями стояли разинув рты. Во дворе повисла тишина. Вздумай муха пролететь — все бы услышали.

— Ой, — сказал Дарвеш.

— Да, ой, — сказал Деннис.

И это ещё было слабо сказано. Директор, мистер Хотри, терпеть не мог детей. Больше того, он вообще всех терпеть не мог, включая, вероятно, себя самого. Он носил безукоризненно чистый и отглаженный серый костюм-тройку, тёмно серый галстук и очки в тёмной оправе. Волосы разделял на идеально ровный пробор, а ещё у него были тонкие чёрные усики. Похоже, он сознательно стремился производить зловещее впечатление. У него было лицо человека, который всю жизнь гримасничал.

Вечно перекошенное лицо.

— Может, его там нет, — с надеждой предположил Дарвеш.

— Может, — сказал Деннис и сглотнул.

В этот момент в окне показалось лицо директора.

— УЧАЩИЕСЯ! — завопил он. Двор молчал. — Кто бросил мяч? — Он держал теннисный мячик двумя пальцами с таким же отвращением, с каким хозяева подбирают какашки за своими собаками.

Деннис от испуга язык проглотил.

— Я задал вопрос. КТО ЭТО БРОСИЛ?

Деннис сглотнул.

— Я не бросал, сэр, — осторожно сказал он. — Я навесил.

— Останетесь после уроков, юноша. С четырёх часов.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил Деннис, не зная, что ещё сказать.

— Сегодня никакого больше футбола, вы наказаны, — добавил мистер Хотри и исчез в кабинете.

По двору разнёсся негодующий ропот. До чего же паршиво, когда учителя из-за одного наказывают всех, чтобы одноклассники ополчились против виновника. Подлая уловка.

— Да не переживай, — сказал Дарвеш. — Все знают, что мистер Хотри — полный…

— Да знаю я.

Они уселись на свои рюкзаки у стены лабораторного корпуса, открыли коробки с обедом и умяли бутерброды, хотя до большой перемены было ещё далеко.

Деннис не сказал Дарвешу про «Вог», но ему хотелось знать, как бы друг к этому отнёсся, — и он решил прощупать почву.

Дарвеш был сикхом[1]. Они с Деннисом учились в одном классе, ему тоже было двенадцать, так что тюрбан он пока не носил. Он носил патку — такую шапочку с помпоном, под которую убирал волосы. Дело в том, что мужчинам-сикхам не полагается стричься. В их школе учились самые разные дети, но патку носил один Дарвеш.

— Дарвеш, а ты не чувствуешь себя не таким, как все? — спросил Деннис.

— В каком смысле?

— Ну, просто ты единственный в школе, кто носит этот чепец.

— А, ты об этом. Дома — нет, конечно. А когда мы с мамой ездили на Рождество в Индию, к дедушке в гости, — тем более. Там все мальчики-сикхи в таких ходят.

— А в школе?

— Поначалу — да. Было не по себе, потому что я знал, что для всех выгляжу странно.

— Ага.

— А потом мы начали общаться, и народ понял, что я не так уж и отличаюсь от них. Просто у меня смешная шапка! — Он засмеялся.

— Конечно, мы же друзья, Дарвеш. Какое мне дело до твоей шапки? Да я бы и сам такую носил.

— Вот это вряд ли. Она чесучая, зараза! Вообще, скука была бы, если б все были одинаковые, разве нет?

— Тут ты прав. — Деннис улыбнулся.

5

Обычные каракули

Денниса никогда ещё не оставляли после уроков, так что это было даже немножко интересно. Явившись в класс 4-й «В» и представ перед учительницей французского мисс Виндзор, он обнаружил, что к часу тюрьмы приговорили, кроме него, всего одну ученицу. Лизу.

Лизу Джеймс.

Первую школьную красавицу.

И вообще потрясную девчонку. Школьная форма на ней смотрелась как на поп-звезде — как-то умела она её носить. Деннис с ней и не разговаривал ни разу, но влюблён был по уши.

Конечно, он и думать не мог о том, чтобы подойти к ней: Лиза была на два года старше и на пятнадцать сантиметров выше — то есть буквально недосягаема.

— Привет, — сказала Лиза. Голос у неё был потрясающий, мягкий, но при этом чуть шероховатый.

— Ой, привет, м-м… — Деннис притворился, что не помнит, как её зовут.

— Лиза. А тебя как зовут?

Деннис подумал, не назваться ли как-нибудь покруче — Брэдом или Дёрком, — чтобы произвести на неё впечатление, но отринул эту идею как бредовую.

— Деннис.

— Привет, Деннис, — сказала Лиза. — За что тебя?

— Засандалил мяч в кабинет Хотри.

— Круто! — сказала Лиза и засмеялась.

Деннис тоже посмеялся. Она явно решила, что он нарочно запульнул мяч в кабинет директора. Зачем разубеждать?

— А тебя за что? — спросил Деннис.

— «Неподобающая одежда». Хотри решил, что у меня юбка слишком короткая.

Деннис посмотрел на Лизину юбку. Она и впрямь была коротковата.

— А мне плевать, — продолжала она. — Всё равно буду носить что хочу — ну, посижу пару раз после уроков, что такого.

— Прошу прощения, — вмешалась мисс Виндзор. — Разговаривать вообще-то нельзя.

Мисс Виндзор была хорошая, отчитывать учеников ей было совсем не в радость. Поэтому она обычно сначала говорила «извините» или «прошу прощения». Ей было под пятьдесят. Обручального кольца она не носила, и детей у неё, похоже, не было. Ей нравился образ утончённой француженки: она этак небрежно перекидывала цветной шёлковый шарф через плечо, а на перемене сметала зараз по четыре круассана из «Теско»[2].

— Извините, мисс Виндзор, — сказала Лиза.

Деннис с Лизой улыбнулись друг другу, и Деннис принялся за свою исправительную работу, карябая строчку за строчкой:

Нельзя засандаливать мячи директору в окно.

Нельзя засандаливать мячи директору в окно.

Нельзя засандаливать мячи директору в окно.

Он посмотрел, что делает Лиза. Она вместо своих строчек лениво рисовала эскиз платья. Бальный наряд с открытой спиной — вполне подошёл бы для «Вог». Она перелистнула страницу и стала рисовать топ без бретелек и юбку в обтяжку. А рядом — длинный струящийся белый костюм, со всеми нужными изгибами.

— Прошу прощения, — сказала мисс Виндзор, — смотри, пожалуйста, в свою тетрадь, Деннис.

— Извините, мисс, — сказал Деннис. И снова начал писать.

Нельзя засандаливать мячи директору в окно.

Нельзя засандаливать вог директору в окно.

Нельзя читать вог директору в…

Деннис вздохнул и стёр последние строчки. Что-то он отвлёкся.

Минут через сорок пять мисс Виндзор беспокойно взглянула на часы и обратилась к арестантам:

— Извините, вы не против, если мы закончим на пятнадцать минут пораньше? Очень уж не хочется пропускать «Соседей»[3]. Сегодня лэсситерская кофейня открывается после ужасного пожара.

— Конечно, мисс, — улыбнулась Лиза. — Не волнуйтесь, мы никому не скажем.

— Спасибо, — сказала мисс Виндзор, на минуту смутившись: они вдруг поменялись ролями, она отпрашивалась у Денниса с Лизой.

— Деннис, не хочешь меня проводить? — спросила Лиза.

— Что? — в ужасе спросил Деннис.

— Говорю, не хочешь меня проводить?

— А, ладно, давай, — сказал Деннис, изображая невозмутимость.

Шагая по улице рядом с Лизой, Деннис чувствовал себя звездой. Он специально шёл медленно, чтобы побыть с ней подольше.

— Я видел твои рисунки. Эскизы одежды. У тебя здорово получается, — сказал Деннис.

— Спасибо. Это так, ерунда, просто каракули.

— И ты отлично выглядишь.

— Спасибо, — сказала Лиза, сдерживая смех.

— В смысле одеваешься, — поправился Деннис. — Ты здорово одеваешься.

— Спасибо, — сказала Лиза и опять улыбнулась. Она была так неописуемо хороша, когда улыбалась, что Деннис не смел поднять на неё глаза. Поэтому он посмотрел вниз, на её туфли, и отметил, что носы у них круглые.

— Туфли что надо, — сказал он.

— Спасибо за комплимент.

— В этом году вроде в моде круглые носы. Остроносую обувь уже не носят.

— Ты где это вычитал?

— В «Вог». То есть…

— Ты читаешь «Вог»?

У Денниса дух перехватило. Надо ж было ляпнуть! Все происходящее было так волнительно, что он заговорился.

— Э-э… нет… то есть… ну, один раз полистал.

— Круто.

— Ты правда так думаешь? — недоверчиво спросил Деннис.

— Ага. Ребята модой не особо увлекаются, и очень зря.

— Это да… — сказал Деннис. Но увлекается ли он модой или просто любит разглядывать фотографии Красивых платьев — вот вопрос. Он решил, что лучше промолчать.

— У тебя есть любимый модельер? — спросила Лиза.

Едва ли. Хотя одно платье в журнале — кремовое, бальное, в пол, от Джона Галли-как-то-там — было просто отпадное.

— Джон Галли-как-то-там, — сказал он.

— Джон Гальяно? Да, он классный. Легенда. Он ещё делает коллекции для «Диор».

Какое замечательное слово — «коллекции». В «Вог» его очень любят.

— Ну, вот мы и пришли. Спасибо, Деннис. Пока, — сказала Лиза. Вот и всё, у Денниса сердце упало. Она пошла к дому, потом остановилась. — Хочешь, приходи в гости в выходные, — сказала она. — У меня куча модных журналов. Могу их тебе показать. Я хочу стать модельером или стилистом, когда вырасту.

— Стиля тебе не занимать, — сказал Деннис. Он говорил от всей души, но всё равно прозвучало как липа.

— Спасибо, — сказала Лиза.

Она и сама это знала.

Это все знали.

— Завтра как раз суббота. В одиннадцать нормально?

— Ну… наверно, — сказал Деннис. Хотя ничто на свете не помешало бы ему быть здесь завтра в одиннадцать.

— Тогда до встречи, — сказала она, улыбнулась ему и зашла в дом.

И мир Денниса вернулся на круги своя: кино кончилось, в зале включили свет.

6

То ли вечность, то ли секунда

В 10:59 утра Деннис стоял перед Лизиным домом. Она пригласила его к одиннадцати, но он не хотел показаться чересчур назойливым. Поэтому ждал, пока часы отсчитают последние секунды.

54.

55.

56.

57.

58.

59.

00.

Он позвонил в дверь. Со второго этажа послышался её голос, а потом она появилась смутным видением за дверным стеклом — и сердце Денниса забилось быстрее.

— Здоров, — сказала она, улыбаясь.

— Здоров, — ответил он. Слово было не его, но ему хотелось во всём походить на Лизу.

— Заходи, — сказала она, и он прошёл за ней в дом. Дом оказался очень похож на тот, в котором жила семья Денниса, только у них было мрачно, а у Лизы — сплошь свет и краски. По стенам без особого порядка были развешаны картины и семейные фотографии. В прихожей сладко пахло пирогами.

— Пить хочешь?

— Пожалуй, бокал белого вина, — сказал Деннис, делая вид, что он в три раза старше своих лет.

Лиза на секунду растерялась.

— Вина нет. Может, чего-нибудь ещё?

— «Весёлых зверят».

Лиза вздёрнула брови.

— «Зверята», по-моему, есть.

Она достала пакет сока, разлила по стаканам, и они пошли наверх, в её комнату.

В которую Деннис тут же влюбился. По правде сказать, он сам мечтал бы жить в такой комнате. На стенах — вырезки из модных журналов, стильные фотографии красивых женщин в роскошной обстановке. На полках — книги о моде и кинозвёздах, об Одри Хепбёрн, например, и Мэрилин Монро. В углу — швейная машинка, а у кровати — толстая стопка журналов «Вог».

— Я их собираю, — сказала она. — У меня и итальянский есть. У нас его трудно раздобыть, но он просто закачаешься. Лучший «Вог» издают в Италии. А тяжёлый какой! Хочешь посмотреть?

— Ещё бы, — сказал Деннис. Он и понятия не имел, что в каждой стране свой «Вог».

Они сидели на кровати и медленно листали страницы. Первая съёмка была цветная, но наряды на девушках — либо чёрные, либо белые, либо черно-белые.

— Ух ты, обалденное платье, — сказал Деннис.

— Шанель. Наверняка безумно дорогое, но очень красивое, конечно.

— Пайетки здорово смотрятся.

— А ты посмотри, какой разрез сбоку, — сказала Лиза. Она мечтательно погладила страницу.

То ли вечность прошла, то ли всего секунда, пока они разглядывали страницу за страницей, обсуждая каждое платье во всех подробностях. Когда они долистали журнал до конца, они были закадычными друзьями.

Лиза достала другой журнал, чтобы показать Деннису одну из своих самых любимых съёмок, или «историй», как она говорила. Это был старый английский «Вог», все модели на съёмке были в париках и платьях цвета металлик. Прямо кадры из старого фантастического фильма. Деннису страшно нравился этот мир необычайных фантазий, такой непохожий на холодную серую реальность его собственной жизни.

— Тебе бы так пошло это золотое платье! — сказал Деннис, показывая на девушку с волосами такого же цвета, как у Лизы.

— Такое кому угодно бы пошло. Сногсшибательная вещь. Мне это всё не по карману, но я люблю разглядывать фотографии и потом придумывать свои собственные модели. Хочешь, покажу?

— Давай! — обрадовался Деннис.

Лиза достала с полки большой альбом. В нём было множество замечательных эскизов, созданных её рукой: юбки, блузки, платья и шляпки. Рядом с рисунками Лиза прикалывала всякую всячину: обрезки блестящих тканей, фотографии костюмов из кино и даже пуговицы.

Когда Лиза открыла страницу с великолепным эскизом оранжевого платья с пайетками, Деннис попросил её не листать пока дальше.

— Вот это — умереть не встать, — сказал он.

— Спасибо, Деннис! Мне и самой нравится. Я как раз сейчас его шью.

— Правда? Покажешь?

— Конечно.

Она открыла шкаф и достала незаконченное платье.

— Купила ткань по дешёвке, на барахолке, — сказала она. — Но смотреться должно здорово. Пожалуй, в стиле семидесятых. Полный улёт.

Она подняла вешалку с платьем повыше. Да, платье было не совсем готово, кое-где торчали нитки, но зато оно было расшито сотнями маленьких круглых блёсточек, сверкавших и искрившихся в лучах утреннего солнца.

— Глаз не оторвать, — сказал Деннис.

— Тебе бы пошло! — сказала Лиза. Она засмеялась и приложила платье к Деннису. Он тоже засмеялся и оглядел себя, представив на секунду, как бы он смотрелся в этом платье, но потом велел себе не валять дурака.

— Очень красивое, — сказал он. — Нечестно, я считаю. Почему мужская одежда такая скучная?

— По-моему, все эти правила дурацкие. Что можно носить, чего нельзя. Все должны носить то, что им нравится!

— Да, пожалуй, что так, — сказал Деннис. Раньше никто с ним так не говорил. Она права. Что плохого в том, чтобы носить то, что тебе нравится?

— Хочешь померить? — спросила Лиза с озорной улыбкой.

На пару секунд повисла тишина.

— Может, это и глупая идея, — сказала Лиза, поняв, что смутила Денниса. — Но одежда бывает очень красивая, и наряжаться — весело. Я люблю мерить красивые платья. Наверняка и ребятам такое может нравиться. В этом нет ничего странного.

У Денниса сердце выскакивало из груди — он хотел сказать «да», но не мог. Просто не мог. Всё это зашло слишком далеко…

— Мне пора, — выпалил он.

— Как, уже? — огорчилась Лиза.

— Да, извини.

— Но ты же ещё придёшь? Сегодня здорово было. На этой неделе выходит новый «Вог». Зайдёшь в следующую субботу?

— Не знаю… — сказал Деннис, торопясь поскорей уйти. — Спасибо за «Весёлых зверят».

7

Смотреть, как светлеют края занавесок

— С днём рождения, пап! — весело закричали Деннис с Джоном.

— Не люблю я день рождения, — сказал папа.

У Денниса вытянулось лицо. По воскресеньям он всегда грустил. Он представлял, как другие семьи садятся за стол и едят жаркое, и сразу вспоминал о маме. Когда папа всё же готовил сыновьям воскресное жаркое, потеря ощущалась ещё острее. Словно все они думали о том, что за столом пустует место того, кого они любят и кто их покинул.

И потом, готовил папа из рук вон плохо.

Но в это воскресенье было особенно паршиво — у папы был день рождения, но он не собирался его отмечать.

Деннис с Джоном весь день ждали его, чтобы поздравить. Он ушёл на работу рано утром и вернулся только в семь вечера. Мальчики на цыпочках спустились на кухню, чтобы устроить ему сюрприз. Он, как обычно, сидел один, всё в той же красной клетчатой куртке, что и всегда. Он ужинал дешёвым пивом и картошкой фри.

— Идите поиграйте, ребята. Я хочу побыть один.

Открытка и торт в руках у Денниса с Джоном при этих словах будто растворились в воздухе.

— Вы уж извините, ребята, — сказал он, поняв, что обидел сыновей. — Но праздновать-то особо нечего, так ведь?

— У нас для тебя открытка, пап, и торт, — сказал Джон.

— Спасибо. — Он взял открытку. Она была из магазина Раджа, с большим улыбающимся мультяшным медведем — почему-то в солнечных очках и шортах. Деннис выбрал её из-за надписи: «С днём рождения, лучший в мире папа!»

— Спасибо, ребята, — сказал папа. — Хотя я этого не заслужил. Я не лучший в мире папа.

— Конечно, лучший, — возразил Деннис.

— Для нас — лучший, — неуверенно прибавил Джон.

Папа снова посмотрел на открытку. Деннис с Джоном думали, что она его порадует, но эффект, похоже, был противоположный.

— Вы не обижайтесь, просто с тех пор, как ваша мама ушла, мне тяжко в день рождения.

— Я знаю, пап, — сказал Деннис. Джон кивнул и выдавил робкую улыбку.

— Деннис сегодня гол забил. За школу, — сказал Джон, чтобы перевести разговор на тему повеселее.

— Правда, что ли, сын?

— Да, пап, — сказал Деннис. — Сегодня был полуфинал, мы выиграли 2:1. Один гол забил я, другой — Дарвеш. Так что мы в финале.

— Это хорошо, — сказал папа, глядя куда-то вдаль. Он отхлебнул пива из банки. — Не обижайтесь. Я просто хочу немного один посидеть.

— Ладно, пап, — сказал Джон и кивнул Деннису, мол, пойдём отсюда. Прежде чем уйти, Деннис на секунду положил руку папе на плечо. Они старались. Но дни рождения, Рождество, каникулы и даже однодневные поездки на море — всё это мало-помалу исчезло. Раньше всем занималась мама, теперь казалось, что это было в другой жизни. Дом становился очень холодным, серым местом.

— Обнимемся? — сказал Деннис.

— Не буду я с тобой обниматься.

— Почему?

— Я твой брат. С какой стати мне тебя обнимать? Я ж не псих. И вообще, мне пора. Я сказал ребятам, что потусуюсь с ними на ограде перед винным.

Деннису тоже хотелось уйти из дома.

— Тогда я к Дарвешу. Пока.

Шагая по парку, он думал о том, что зря бросил папу одного на кухне. Ну как бы поднять ему настроение?

— Как дела? — спросил Дарвеш, когда они у него в комнате смотрели ролики на YouTube.

— Нормально, — не слишком убедительно ответил Деннис. Он не умел врать, но, с другой стороны, нет ничего хорошего в том, чтобы быть заправским вруном.

Я лично никогда в жизни не врал.

Сейчас вот впервые.

— Ты как будто где-то не здесь.

Так оно и было. Деннис думал не только о папе, но и о том оранжевом платье с пайетками — оно никак не выходило у него из головы.

— Извини. Дарвеш, ты же будешь моим другом, что бы ни случилось, да?

— Ага.

— Дарвеш! Деннис! Не хотите «Геторейда»? — крикнула мама Дарвеша из соседней комнаты.

— Нет, мам, спасибо! — крикнул Дарвеш и шумно вздохнул. Деннис только улыбнулся.

— Но это же энергетический напиток! Он придаст вам сил для финала! — не отставала мама.

— Хорошо, мам, может, попозже!

— Молодцы! Я буду очень вами гордиться, если вы победите! Но если и не победите, всё равно буду гордиться, вы же знаете.

— Да, да… — сказал Дарвеш. — Стыдобища.

— Просто она тебя любит, — сказал Деннис.

Дарвеш замолчал, так что Деннис решил сменить тему.

— Можно померить твою шапочку? — спросил он.

— Патку?

— Ага.

— Не вопрос. У меня, по-моему, была запасная, — сказал Дарвеш, роясь в комоде. Он достал патку, протянул Деннису, и тот аккуратно надел её на голову.

— Как я выгляжу? — спросил Деннис.

— Как придурок!

Они расхохотались. Потом Дарвеш о чём-то задумался.

— Это же не значит, что ты теперь сикх, да? Для тебя это просто шапка. Вроде как маскарад.

Деннис немного повеселел. Даже посмеялся над дурацкими роликами в интернете. Особенно смешной был тот, где кошка залезает на младенца и садится попой ему на лицо.

Но, вернувшись домой, он увидел, что папа так и сидит в кухне: перед ним была новая банка пива и всё тот же кулёк с картошкой, остывшей и размякшей.

— Привет, пап, — сказал Деннис как можно радостнее.

Папа поднял на него глаза, потом тяжело вздохнул.

Джон уже лёг. Когда Деннис зашёл в комнату, он даже ничего не сказал. Так они и лежали в оглушающей тишине. Да и что тут скажешь? Деннис не мог уснуть и всю ночь смотрел, как потихоньку светлеют края занавесок.

Только одна мысль не давала ему задохнуться — мысль о Лизе, о мире, который она распахнула перед ним, и о том оранжевом платье с пайетками, всё сверкающем, и сверкающем, и сверкающем в лучах солнца…

8

Валяться на ковре с Лизой

Лиза достала оранжевое платье с пайетками и объявила:

— Готово!

Снова была суббота, Деннис с Лизой разглядывали у неё в комнате новый «Вот». И тут она решила преподнести ему сюрприз.

Платье вышло бесподобное.

— Я в жизни не видел ничего красивее, — сказал Деннис.

— Ой, ну спасибо! — Лиза хихикнула: она не ожидала такого внушительного комплимента. — Вообще-то я хочу тебе его подарить. Оно твоё.

— Моё? — переспросил Деннис.

— Да, Деннис, оно же тебе так нравится. Забирай!

— Я не могу…

— Можешь-можешь.

Она сунула ему в руки платье.

— Спасибо, конечно… — сказал Деннис. Платье оказалось тяжелее, чем он думал, а пайетки — ужасно странными на ощупь. Этот наряд был произведением искусства. Деннис никогда не получал лучшего подарка. Но где же его хранить? В шкафу рядом с курткой не повесишь, к тому же он у них с братом общий.

Да и что с ним делать?

— Не хочешь примерить? — спросила Лиза.

У Денниса защекотало в животе. Наверное, так себя чувствовали спутницы Доктора Кто[4], впервые заходя в «Тардис»[5].

— Ради прикола, — сказала Лиза.

Деннис посмотрел на платье. А правда, было бы прикольно.

— Ну… если ты не возражаешь.

— Я только за.

Деннис сделал глубокий вдох.

— Но только на минутку, — сказал он.

— Ура!

Деннис начал было раздеваться — и вдруг жутко смутился.

— Спокойно, я не смотрю, — сказала Лиза, закрыв глаза.

Деннис остался в одних носках и трусах, потом шагнул в платье и натянул его до плеч. Какое странное ощущение! Ткань такая шелковистая и гладкая, очень непривычно. Он потянулся застегнуть молнию на спине.

— Не получается…

— Давай я, — сказала эксперт, открыв глаза. — Повернись. — Она застегнула молнию доверху. — Класс. Как ощущения?

— Приятные, очень даже приятные. — Не просто приятные, а замечательные, сказать по правде. — Можно в зеркало посмотреть?

— Погоди. Надо подобрать туфли! — Лиза вытащила роскошные золотые туфли на шпильке с красными подмётками. — В благотворительном купила. Они от Кристиана Лубутена[6], но бабуля-продавщица запросила за них всего два фунта!

Интересно, подумал Деннис, не потребует ли Кристиан Лубутен свою обувку обратно.

Он наклонился надеть туфли.

— Лучше на голую ногу, — сказала Лиза, взглянув на его драные серые носки. Из самой здоровой дырки торчал большой палец.

Шику носочки не добавляли.

— Ага, — сказал Деннис, стянул носки и сунул ноги в узкие туфли. Каблук был такой высокий, что Деннис чуть не потерял равновесие. Лиза удержала его за руку.

— Ну а теперь можно посмотреть в зеркало? — спросил он.

— Осталось только тебя накрасить.

— Ну уж дудки!

— Но мы же хотим, чтобы было красиво. — Лиза взяла свою косметичку. — Как здорово! Я всегда мечтала о младшей сестре. Ну-ка, сделай вот так. — Она приоткрыла рот буквой «о», Деннис сделал то же самое. Лиза аккуратно провела по его губам помадой. Ужасно странно. Приятно, но странно. Кто бы мог подумать, что помада на вкус такая жирная и восковая.

— Глаза подкрасим?

— Думаю, не стоит… — запротестовал Деннис.

— Чуть-чуть!

Он закрыл глаза, и она маленькой кисточкой нанесла ему на веки серебристые тени.

— Отлично выглядишь, Деннис, — сказала она. — Или, может быть, Дениз?

— Меня брат так обозвал, когда узнал про журнал.

— Ну а что, это твоё женское имя. Ты Деннис, но, будь ты девушкой, тебя звали бы Дениз.

— Теперь можно смотреть? — спросил он.

Лиза профессиональным жестом одёрнула платье и молча подвела его к зеркалу. Деннис уставился на своё отражение. Сперва был шок. Затем — любопытство. И наконец, он рассмеялся. От счастья ему хотелось пуститься в пляс. Иногда чувства так сильны, что одними словами их не выразишь. Он начал танцевать перед зеркалом. И Лиза тоже, мурлыча какую-то мелодию.

Отыграв свой чудной мюзикл, они, смеясь, повалились на пол.

— Значит, понравилось? — спросила Лиза, всё ещё хихикая.

— Да… хотя как-то это…

— Странно?

— Ага. Как-то странно.

— Но тебе всё это идёт, — сказала Лиза.

— Правда? — Валяться на ковре с Лизой было слишком уж приятно; Деннис смутился. Он встал и снова посмотрелся в зеркало. Лиза подошла к нему.

— Да ты просто отпад, — сказала она. — Знаешь, что?

— Что? — нетерпеливо спросил Деннис.

— Никто в жизни не догадается, что ты парень.

— Правда? Ты так думаешь? — Деннис, сощурившись, оглядел себя в зеркале. Он попробовал посмотреть на себя со стороны.

Вообще-то и правда похож на девчонку…

— Сто процентов, — сказала Лиза. — Ты прямо красотка. Хочешь ещё что-нибудь померить?

— Не знаю, стоит ли, — сказал Деннис, вдруг застеснявшись. — Что, если кто-нибудь войдёт?

— Мама с папой в садовом центре. Самое скучное место в мире, но их оттуда силком не вытащишь. Их ещё часа три не будет точно, уж поверь мне.

— Может, тогда вот это? — сказал Деннис, показывая на длинное пурпурное платье. Лиза сама его сшила — Кайли Миноуг была в таком на вручении какой-то премии.

— Отличный выбор!

Потом он померил короткое красное платье, которое Лизина мама купила ей для свадьбы родственников, потом маленькое жёлтое платье 80-х годов с юбкой-баллон — подарок от тёти Сью, потом чудесное платье в сине-белую полоску, как тельняшка, — его Лиза тоже откопала в благотворительном магазине.

В тот день Деннис перемерил весь Лизин гардероб. Золотые туфли, серебряные туфли, красные туфли, зелёные туфли, сапоги, сумочки побольше и сумочки поменьше, клатчи, блузки, длинные летящие юбки, мини-юбки, серёжки, браслеты, резинки для волос, крылья феи и даже тиару!

— Нечестно, — сказал Деннис. — Почему вся эта красота только для девчонок!

— Нет никаких правил, Деннис, — засмеялась Лиза. — Ты можешь быть кем хочешь!

9

Бонжур, Дениз

Следующим утром Деннис лежал в кровати, не шевелясь, хотя внутри его мотало, как на американских горках. Он не поспевал за собственными мыслями. После вчерашних переодеваний он почувствовал, что ему больше не обязательно быть скучным Деннисом и жить скучной жизнью. «Я могу быть кем захочу!» — думал он.

Он принял душ. Стены в ванной были тёмно-зелёные, цвета авокадо. Почему родители выбрали такой омерзительный оттенок? Загадка. Если бы его спросили, он бы установил белую ванну под старину, а стены бы выложил черно-белой плиткой. Но он же ребёнок — его никто не спрашивал.

Чтобы мыться под их душем, требовалась точность взломщика сейфов. Повернёшь кран на миллиметр вправо или влево — и вода пойдёт либо ледяная, либо кипяток. Деннис установил кран в единственное положение, которое позволяло не обморозиться и не ошпариться насмерть, и выдавил на ладонь гель для душа «Императорская кожа». Он делал это каждое утро. Тоскливая рутина. И всё же сегодня мир, казалось, сулил массу возможностей.

Внизу, на кухне, Джон ел тост с шоколадной пастой и смотрел «Холлиокс».

— Папа уже ушёл? — спросил Деннис.

— Да, в четыре утра. Ты что, не слышал грузовик?

— Нет, вроде нет.

— Он сказал, что рано встанет — повезёт кошачий корм в Донкастер.

«Да, жизнь дальнобойщика не так красива, как думают многие», — подумал Деннис.

Впрочем, вряд ли хоть кто-нибудь так думает.

Деннис насыпал в плошку рисовых хлопьев и собирался отправить ложку в рот, когда позвонили в дверь. Звонок был уверенный, долгий и громкий.

ДЗЗЗЗЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫНЬ!

Деннис с Джоном, сгорая от любопытства — кого это принесло в воскресенье с утра? — бросились к двери. Почтальон по воскресеньям не ходит, да и по утрам вообще-то тоже, — разносит почту когда ему вздумается, где-нибудь после обеда.

Это был не почтальон.

Пришла Лиза.

— Привет, — сказала она.

— Э-э… — промычал Джон, внезапно лишившись дара речи.

Деннис знал, что Джону нравится Лиза: в школе он вечно на неё глазел. Ну так она всем нравилась. Лиза была до того хороша, что и у белок небось сердце замирало, когда она шла мимо.

— Тебе чего? — неуклюже спросил Джон, совершенно растерявшись вблизи такой красоты.

— Я к Деннису, — сказала она.

— А, — сказал Джон. Он посмотрел на Денниса с такой обидой и горечью, как пёс, которого привели усыплять.

— Заходи, — сказал Деннис. — Я тут завтракаю.

Деннис повёл Лизу на кухню. Они сели.

— Ой, обожаю «Холлиокс», — сказала Лиза.

— Я тоже, — поддакнул Деннис.

Джон зыркнул на него, мол, ах ты подлый лжец, раньше ведь не проявлял ни малейшего интереса к долгоиграющему сериалу про подростков из Честера.

Деннис и бровью не повёл.

— Позавтракаешь? — спросил он Лизу.

— Нет, спасибо. Но от чая не откажусь.

— Будь спок, — сказал Деннис и налил воды в чайник. Джон на сей раз одарил его взглядом, ясно говорившим: «Буль спок?! Я так зол, что собираюсь оторвать тебе голову и сыграть ею в футбол».

— Вчера здорово было, — сказала Лиза.

— Н-ну да, — осторожно сказал Деннис. — Хорошо посидели… — Он знал, что брат с ума сходит от зависти, и нарочно прибавил: — У тебя.

— МЫ СОБИРАЛИСЬ ПОЙТИ В ПАРК ПОГОНЯТЬ МЯЧ, — сказал Джон, отчеканивая каждое слово. Хотел изобразить повелительный тон, но прозвучало так, будто он немного того.

— Ты иди, я догоню. Мы тут с Лизой потусуемся пока. — Деннис посмотрел на Джона и улыбнулся. Лиза тоже улыбнулась.

Так, улыбаясь, они выпроводили Джона из дома.

Когда хлопнула входная дверь, Лиза прыснула со смеху. Вот так интрига!

— Ну, ты как? — спросила она.

— Да вообще-то… здорово! — сказал Деннис.

— У меня идея, — сказала Лиза. — Чокнутая, но…

— Выкладывай.

— Помнишь, я говорила, что в платье ты — вылитая девчонка?

— Да… — неуверенно сказал Деннис.

— К некоторым из наших недавно приезжали по обмену французские ребята.

— И? — спросил Деннис.

— Ну, я подумала… идея, конечно, сумасшедшая… Я подумала, можно переодеть тебя и сходить к Раджу — скажем, что ты моя подружка по переписке из Франции. Тебе говорить особо не придётся, ты же француженка!

— Нет! — сказал Деннис. Он был и возбуждён, и напуган — как человек, которому только что поручили убить президента.

— А было бы весело!

— Ни за что.

— Но ты подумай, как здорово! Выдадим тебя за девушку!

— Ничего не выйдет! Я каждый день хожу к Раджу. Он меня сразу узнает.

— Спорим, что нет? — сказала Лиза. — Возьмём парик, который мама покупала для вечеринки в костюмах. Я тебя накрашу, как вчера. Сам подумай, как будет здорово. Давай прямо сегодня!

— Сегодня?

— Сегодня воскресенье, в магазине будет мало народу. Я принесла платье — надеялась, что ты согласишься.

— Не знаю, Лиза. Нам столько задали на понедельник.

— Я и сумочку прихватила…

Десять минут спустя Деннис оглядывал себя в зеркале в прихожей. На нём было короткое платье цвета электрик, в руках — серебристый клатч. Платье было вечернее — в лавку за газетой в таком не ходят.

Уж точно не воскресным утром и не двенадцатилетние мальчики.

Зато им было так весело! Лиза носилась вокруг с тенями и румянами, помогала ему втиснуться в серебряные туфли на шпильке, прилаживала парик.

— Думаешь, Радж поверит, что я твоя французская подружка? — спросил он.

— Выглядишь классно. Главное — уверенность в себе. Если ты сам поверишь, все остальные тоже клюнут.

— Может, и так…

— Давай-ка, пройдись.

Деннис резвым шагом протрусил по коридору, старательно изображая подиумную походку.

— Бемби делает первые шаги! — рассмеялась Лиза.

— Ну спасибо.

— Да я шучу. Смотри, в этих туфлях надо стоять вот так, прямо.

Деннис повторил её позу и тут же почувствовал себя увереннее.

— А мне даже нравится, — сказал он.

— Ага. Приятно стать немножко выше. И ноги сразу кажутся длиннее.

— А Дениз — французское имя?

— Да произнеси любое слово на французский манер — оно и покажется французским, — сказала Лиза.

— Дени-и-из, — сказал Деннис, смеясь. — Бонжур, же мапель Дениз[7].

— Бонжур, Дениз. By зэт трэ бель[8], — сказала Лиза.

— Мерси боку[9], мадемуазель Лиза.

Они расхохотались.

— Готов? — спросила Лиза.

— К чему?..

— Выйти из дома.

— Да нет, конечно!

— Значит?..

— Значит, идём!

И они снова рассмеялись. Лиза открыла дверь, и Деннис вышел на залитую солнцем улицу.

10

Чипсы с маринованным луком

Поначалу Лиза поддерживала Денниса за руку. Но мало-помалу качка улеглась, и Деннис зашагал ровнее.

К высоким каблукам надо привыкнуть. Я-то, конечно, сам не пробовал. Так люди говорят.

И вот они уже у магазина Раджа. Лиза ободряюще сжала руку Денниса. Он сделал глубокий вдох, и они вошли.

— Доброе утро, мисс Лиза, — сказал Радж, широко улыбаясь. — У меня есть новый итальянский «Бог». А тяжеленный какой, ну и ну! Прямо кирпич! Специально для тебя заказал.

— Ух ты, спасибо огромное, Радж, — сказала Лиза.

— А кто это с тобой?

— Это моя… из французской школы, по обмену. Дениз, — сказала Лиза.

Радж внимательно посмотрел на Денниса. Купился он или нет? У Денниса со страху во рту пересохло.

— Здравствуй, Дениз, добро пожаловать в мой магазин, — сказал Радж. Лиза с Деннисом улыбнулись друг другу. Из Денниса получилась такая миленькая Дениз, что Радж, конечно же, ничего не заподозрил. — У меня, пожалуй, лучшая газетная лавка во всей Англии! Отличная возможность купить открыток, чтобы отправить родным! — Радж взял пачку простых белых открыток.

— Они же пустые, Радж, — сказала Лиза.

— Да, на них можно самому нарисовать лондонские достопримечательности. У меня непревзойдённый выбор фломастеров. Стало быть, вы из Франции?

— Да, — ответила Лиза.

— Уи, — робко прибавил Деннис.

— Я всегда мечтал побывать во Франции, — сказал Радж. — Это ведь во Франции, да?

Лиза с Деннисом озадаченно переглянулись.

— Если я как-то могу скрасить ваше пребывание в Англии, мисс… простите, как вас зовут? — спросил Радж.

— Дэ-ни-и-из, — ответил Деннис.

— У вас очаровательный акцент, мисс Дениз.

— Мерси.

— Что она сказала? — спросил Радж.

— Спасибо, — перевела Лиза.

— О! Мерси, мерси, — обрадовался Радж. — Я теперь тоже знаю французский! Если вам что-нибудь понадобится, я к вашим услугам. Кстати, Лиза, пока ты не ушла, позволь рассказать, какие у меня сегодня специальные предложения.

Лиза с Деннисом закатили глаза.

— Девять «киндер-сюрпризов» по цене восьми.

— Нет, спасибо, — сказала Лиза.

— Нон, мерси, — увереннее прибавил Деннис.

— Есть превосходные кукурузные, чипсы со вкусом маринованного лука, всего самую малость просроченные. Пятнадцать пакетов по цене тринадцати. Британский деликатес! Может, твоя французская подружка захочет попробовать и отвезти коробочку домой, чтобы угостить родных и друзей.

— Мне только итальянский «Вог», спасибо, Радж, — сказала Лиза и положила деньги на прилавок. — Пока.

— О ревуар[10], — прибавил Деннис.

— Всего хорошего, дамы, приходите ещё.

Они вышли из магазина сами не свои от восторга и понеслись прочь, подхватив, каждый со своего края, невероятно тяжёлый журнал. Радж выбежал за ними с коробкой чипсов и закричал вслед:

— Твоя взяла, Лиза! Прибавляю к этому коробку чипсов со вкусом ростбифа, бесплатно!

Голос Раджа эхом разносился по улице, а Деннис с Лизой всё бежали, задыхаясь от волнения.

11

От этих каблуков у меня ноги отваливаются

— Получилось! — сказала Лиза, когда они присели на ограду перевести дух.

— Он поверил, что я девчонка! — воскликнул Деннис. — Я так не веселился с тех пор… да вообще никогда в жизни!

— Тогда пошли в центр! Там наверняка куча народу!

— Я бы с радостью, но от этих каблуков у меня ноги отваливаются! — сказал Деннис.

— Не так-то просто быть девушкой, а? — сказала она.

— Я и не знал, что эти туфли — такая пытка. Как вы их только носите каждый день? — Он снял туфли и потёр ноги. Ступни как будто зажали в тиски, вроде тех, что в кабинете труда. — Уф, давай вернёмся, Лиза. Мне надо переодеться, и потом, Джон ждёт меня в парке. Я же обещал, что приду.

— Ну вот! — Лиза не могла скрыть досады. — Всё веселье испортил.

— Доброе утро, Лиза!

Это был Мак, Лизин одноклассник. Пыхтя и отдуваясь, он плёлся в их сторону. Мак был среди главных школьных толстяков и влачил бремя этой непрошенной славы. Он уже побывал у Раджа, куда наведывался ежедневно, и накупил мешок сладостей.

— Ой, привет, Мак, — бодро сказала Лиза и шепнула Деннису: — Спокойно, просто помалкивай. — А потом, обычным голосом, спросила у Мака: — Купил вкусненького, а?

Почти все в школе звали Мака «Бит Мак с картошкой», все, кроме Лизы. Иногда дети заражают друг друга жестокостью, как простудой, сами того не замечая. Лизу, однако, эта зараза не брала.

— Да вот, кое-что на завтрак. Пару пачек «мальтизеров», «тоблерон», «баунти», мармелад, чипсы «Скипе» и семь пакетов кукурузных — у Раджа на них специальное предложение, — коробку шоколадных яиц и банку диет-колы.

— Диет-колы, значит, — сказала Лиза.

— Ага, пытаюсь похудеть, — ответил Мак без всякой иронии.

— Ну, удачи, — сказала Лиза, почти без иронии. — Да и потом, не всем же быть тощими!

— Тоже верно. А кто твоя красавица-подружка? — спросил он с улыбкой, сунув в рот целое шоколадное яйцо.

— Это Дениз, из Франции, мы с ней переписываемся. В гости приехала.

Деннис неуверенно улыбнулся Маку. Мак пялился на него, не переставая жевать. Прошло порядочно времени, прежде чем он перемолол шоколад и обрёл дал речи.

— Бонжур, Дениз, — пробубнил он с набитым ртом.

— Бонжур, Мак, — ответил Деннис, молясь, чтобы разговор не вышел за рамки пяти с половиной известных ему французских слов.

— Парле ву англе?[11] — спросил Мак.

— Уи, то есть да, немножко, — неуклюже ответил Деннис.

— Ко мне как-то тоже приезжал друг из Франции. Эрве звали. Хороший парень. Правда, пованивал. Мы никак не могли загнать его в душ, в итоге пришлось его в саду из шланга окатить. — Он всё ещё жевал. — Эрве ходил со мной в школу. А ты пойдёшь с Лизой завтра? Очень надеюсь. Француженки — просто отпад. — При этих словах он пустил по подбородку шоколадный ручеёк.

Деннис сделал Лизе страшные глаза.

— Ну конечно, Дениз завтра придёт к нам в школу, — сказала Лиза.

— Приду? — спросил Деннис, от ужаса чуть не растеряв девичий тембр и французский акцент разом.

— Конечно, а как же иначе. Ну, до завтра, Мак.

— Лады. О ревуар, девчонки, — сказал Мак и пошёл своей дорогой, весело размахивая пакетом с шоколадками.

— Ну уж нет! — сказал Деннис.

— Ещё как да! — сказала Лиза.

— Тыс ума сошла?

— Да ладно, сам подумай. Представляешь, если тебе удастся всех провести? Будет такая потеха! Мы никому не расскажем.

— Вообще было бы круто, — сказал Деннис, расплываясь в улыбке. — Если учителя, ребята, мой брат и все остальные поверят, что я девчонка…

— Ну?..

— Ладно, но тогда мне нужны новые туфли!

Но, ковыляя домой на неудобных шпильках, Деннис и не подозревал, что скоро ему предстоит шлёпнуться на землю…

12

Другой мир

— Я всё переживаю насчёт туфель, — сказал Деннис.

— Да отличные туфли. Даже не видно, что на широкую ногу.

В понедельник утром Лиза с Деннисом стояли у школьных ворот. Деннис — точнее, Дениз — был в своём обожаемом оранжевом платье с пайетками. Он весь взмок: то ли от нервов, то ли платье было слишком плотное.

— Ничего не выйдет… — сказал Деннис.

Мимо потоком шли дети и учителя.

— Всё будет нормально, — шёпотом заверила его Лиза. — Говорить особо не придётся. Французского никто не знает. Им и английский-то с трудом покоряется.

Но Деннису было не до смеха.

— Обдурить Раджа с Маком — это одно, но всю школу? Вот увидишь, кто-нибудь меня узнает…

— Да никто тебя не узнает. Никто в жизни не догадается, что ты — Деннис.

— Тише ты!

— Пардон. Слушай, положись на меня, никто тебя не раскусит. Но если хочешь, можем, конечно, пойти домой…

Деннис подумал пару секунд.

— Нет. Мы же не зануды какие-нибудь.

Лиза только улыбнулась. Деннис улыбнулся в ответ и, покачивая бёдрами, вошёл во двор. Лиза прибавила шаг, чтобы поспеть за ним.

— Остынь, — сказала Лиза. — Ты французская школьница, а не супермодель.

— Извиняюсь. В смысле, дезоле.

Некоторые ребята остановились и глазели на них. Лиза и так всегда была в центре внимания: мальчишки разглядывали её, потому что она такая красотка, а девчонки высматривали, во что она одета, даже те, которые ей завидовали и презирали по всяким выдуманным причинам. Но сегодня с ней в придачу была какая-то незнакомая девчонка — без формы. Деннис ловил на себе взгляды и прямо-таки купался в них. Он заметил Дарвеша — тот, как всегда, ждал его около класса. Иногда они успевали попинать мяч перед уроком. Дарвеш оглядел Денниса с головы до ног и отвернулся. «Ого, — подумал Деннис, — даже мой лучший друг меня не узнаёт».

Лизин класс был в главном корпусе на верхнем этаже. Джон учился с ней в одной параллели, но в другом классе. А ребята на два года старше не знали Денниса, как и он их, так что с большинством Лизиных одноклассников он был незнаком. В школе, где почти тысяча учеников, легко затеряться.

Если, конечно, ты не так неописуемо прекрасен, как Лиза, или не опрокинул пробирку на юбку учительницы на лабораторной, как Рори Малоун.

В класс они вошли уже после звонка. Лизина классная, мисс Брессло, уже начала перекличку. Мисс Брессло вела физру; все ребята её обожали, несмотря на жуткий запах изо рта. По школьной легенде, однажды она так надышала в учительской, что окно треснуло, — но в это верили только новенькие.

— Стив Коннор.

— Здесь.

— Мак Криббинс.

— Здесь.

— Луиза Дейл.

— Тут.

— Лорна Даглас.

— Здесь.

— Лиза Джеймс. Ты опоздала.

— Извините, мисс.

— Кто это с тобой? — спросила классная.

— Это Дениз, мисс. Она приехала по обмену из Франции.

— Меня не предупреждали, — сказала мисс Брессло.

— Ой, правда? Извините. Я говорила Хотри.

— Мистеру Хотри, Лиза, — поправила её мисс Брессло.

— Пардон. Я говорила шефу, то есть директору, в смысле мистеру Хотри.

Мисс Брессло встала, подошла к новенькой и принялась её разглядывать. Денниса обдало её дыханием. «Мда, запашок и правда мерзкий», — подумал Деннис. Пахло сигаретами, кофе и какашками — всем сразу. Он задержал дыхание. Пот лил с него градом. Того и гляди макияж стечёт на под. В классе стояла тишина. Лиза улыбнулась. В конце концов мисс Брессло улыбнулась ей в ответ.

— Ну, раз так, то ладно, — сказала она. — Дениз, можешь сесть. Добро пожаловать в нашу школу.

— Мерси боку, — сказал Деннис. Они с Лизой сели. Мисс Брессло продолжила перекличку.

Лиза под партой легонько сжала руку Денниса — мол, не дрейфь. Деннис сжал её руку в ответ — потому что это было ужасно приятно.

В коридоре по дороге в кабинет истории их, пыхтя, догнал Мак.

— Привет, девчонки.

— Привет, Мак, — сказала Лиза. — Как продвигается диета?

— Неспешно, — сказал Мак, разворачивая «твикс». — Бонжур, Дениз, — пробубнил он.

— Бонжур ещё раз, Мак, — ответил Деннис.

— Э-э-э… Я тут вот что подумал, ты, конечно, вряд ли согласишься, но если ты не занята, может, пропустим по мороженому после уроков?

Деннис в ужасе посмотрел на Лизу. Лиза пришла на выручку.

— Извини, Мак, у нас с Дениз уже есть планы. А так она бы с удовольствием с тобой погуляла. Может, в следующий раз, ага?

Мак — заметил Деннис — расстроился, но не то чтоб был убит горем. Как тактично Лиза его отшила!

— Ну, может, ещё увидимся, — сказал Мак. Он застенчиво улыбнулся и побрёл дальше, дожёвывая «твикс» и разворачивая на ходу зефирину в шоколаде.

Когда он отошёл так далеко, что уже не мог их услышать, Лиза сказала:

— Он на тебя запал.

— Только не это! — сказал Деннис.

— Да расслабься, это же круто, — сказала Лиза. — Даже очень круто. Это значит, ты отлично вжился в образ, — рассмеялась она.

— Не смешно.

— Ещё как смешно! — ответила она и снова засмеялась.

Первый урок, география, прошёл без происшествий. Хотя Деннис и сомневался, что знания о пойменных озёрах когда-нибудь пригодятся ему во взрослой жизни.

Если только он не надумает стать учителем географии.

На физике тоже проблем не возникло. Им показывали опыт с магнитом и металлической стружкой. Захватывающе! Деннису-мальчику физика не давалась, девочкой он понял и того меньше.

Зато он быстро усвоил правила: на уроке помалкивай; скрещивай ноги, если ты в платье, и самое главное — не встречайся глазами с парнями: ты куда симпатичнее, чем думаешь!

Очень вовремя прозвенел звонок.

— Мне надо в туалет, — настоятельно сказал Деннис.

— Мне тоже, — сказала Лиза. — Пошли вместе. — Лиза взяла его за руку, и они вошли в женский туалет.

И очутились в другом мире…

Мужской туалет служил вполне конкретным целям. Ты делал свои дела, иногда карябал что-нибудь ругательное про мистера Хотри на двери кабинки — и уходил. В девчачьем же туалете было как на вечеринке.

Народу — не протолкнуться.

Десятки девчонок толпились у зеркала, другие болтали с соседками по кабинкам.

Лиза с Деннисом заняли очередь в одну из кабинок. Деннис не привык стоять в очереди, но ему это неожиданно понравилось. Девчонки трещали без умолку, суетились — всё это было так непривычно! В чисто девчоночьем обществе они вели себя совсем по-другому. Они обсуждали всё на свете и смеялись. Хохот, блеск, модный макияж… что за дивный мир!

Лиза подкрасила губы. Она уже собиралась убрать косметичку, но замешкалась.

— Накрасить тебе губы? — спросила она.

— Да, спасибо, — сказал Деннис, старательно изображая французский акцент.

— Сейчас посмотрим, — сказала Лиза, роясь в косметичке. — Может, попробуем другой оттенок?

— У меня есть розовая, цвет просто прелесть, — прочирикала какая-то девочка.

— А у меня новые тени, — сказала другая.

Не успел Деннис и рта раскрыть, а вокруг него уже суетились девочки, вооружённые карандашами для губ, тональным кремом, румянами, подводкой для глаз, тушью, помадами — в общем, полным арсеналом.

Деннис много лет не был так счастлив. Все девчонки с ним болтали, он чувствовал себя особенным. Он был в раю.

13

Сдвоенный французский

— Я в аду, — прошептал Деннис.

— Тихо, — шикнула Лиза.

— Почему ты мне не сказала, что у тебя сегодня французский?

— Забыла.

— Забыла?

— Спокойно. Вообще-то будет сдвоенный французский.

— Сдвоенный французский?

— Bonjour, la classe, — громко поздоровалась мисс Виндзор, входя в класс. Деннис молился, чтобы она его не узнала, — они ведь недавно отбывали наказание под её присмотром.

— Бонжур, мадемуазель Виндзор, — хором сказали все. Мисс Виндзор всегда начинала урок с французского приветствия. Создавалось ложное ощущение, что все ученики прекрасно знают язык. Вдруг она заметила девочку в оранжевом платье и боевой раскраске. «Новенькую» трудно было не заметить. В унылом классе она бросалась в глаза, как дискотечный зеркальный шар.

— Et qui etes-vous? — осведомилась она. Деннис замер от страха. «Сейчас меня или вырвет, или я описаюсь, или и то и другое сразу, если это в принципе возможно», — думал он в ужасе.

Не получив ответа, мисс Виндзор перешла на английский — как обычно и случалось через пару секунд после начала урока.

— Вы кто такая? — повторила она вопрос.

Деннис по-прежнему молчал.

Все посмотрели на Лизу. Она сглотнула.

— Это моя подружка по переписке из Германии, мисс, — сказала она.

— Ты вроде говорила, она француженка, — невинно заметил Мак, пришамкивая (у него во рту была ириска в шоколаде).

— Да, точно. Она из Франции. Спасибо, Мак, — сказала Лиза. Она сердито зыркнула на него, и Мак, сбитый с толку, обиженно насупился.

Мисс Виндзор в миг просияла. Последний раз она так улыбалась, когда по её инициативе в школьной столовой начали подавать багеты.

— Ah, mais soyez la bienvenue! Quel grand plaisir de vous accueillir dans notre humble salle de classe! C’est tout simplement merveilleux! J’ai tant de questions a vous poser. De quelle region de la France venez-vous? Comment sont les ecoles la-bas? Quel est votre passe-temps favori? Que font vos parents dans la vie? S’il vous-plait, venez au tableau et decrivez votre vie en France pour que nous puissons tous en beneficier. Ces eleves pourraient tirer grand profit dun entretien avec une vraie Francaise telle que vous! Mais rendez-moi un service, ne me corrigez pas devant eux!

Как и все в классе — да и все, кто читают эту книжку, тоже (за исключением умников и французов), — Деннис не понял ни единого слова из речи мисс Виндзор. Я в той же лодке — пришлось обратиться за помощью к приятелю, который в своё время не завалил экзамен по французскому. Суть примерно вот в чём: мисс Виндзор счастлива, что к ней на урок пришла настоящая француженка, и задаёт кучу вопросов про французскую жизнь. Надеюсь, во всяком случае. Если только приятель не сыграл со мной злую шутку — тогда может статься, что мисс Виндзор пересказывает свои любимые серии «Губки Боба Квадратные Штаны».

— Э-э… уи, — сказал Деннис, надеясь, что простое «да» не прибавит проблем на его голову. Но увы, мисс Виндзор пришла в ещё большее возбуждение и вывела Денниса к доске, не переставая оживлённо разглагольствовать по-французски.

— Oui, c’est vraiment merveilleux. On devrait faire cela tous les jours! Faire venir des eleves dont le franqais est la langue maternelle! Ce sont les jours comme celui-ci que je me souviens pourquoi j’ai voulu devenir prof. S’il vous-plait, racontez-nous vos premiere impressions de l’Angleterre.

Деннис неподвижно стоял у доски. Лиза явно хотела что-то сказать, как-нибудь выручить его, но не могла произнести ни звука.

Деннису казалось, будто он под водой или во сне. Он вглядывался в пугающе неподвижный класс. Все молча глазели на него. И лишь Маковы челюсти шевелились.

Поди прожуй эти ириски.

— Можно, я по-английски скажу? — спросил Деннис с неуклюжим французским акцентом.

Мисс Виндзор была слегка удивлена и весьма разочарована.

— Да, разумеется.

— Э-э… как бы это… повежливей?

— Poliment, oui.

— Мадам Виндзор, — продолжал Деннис, — у вас очень сильный акцент. Вы извините, но я ни слова не поняла из того, что вы сказали.

Некоторые ученики грубо загоготали. По щеке мисс Виндзор скатилась скупая слеза.

— Как вы, мисс? Дать вам платок? — спросила Лиза, а потом метнула в Денниса испепеляющий взгляд.

— Нет-нет, всё в порядке, спасибо, Лиза. Просто в глаз что-то попало.

Мисс Виндзор покачивалась, словно её подстрелили и она вот-вот упадёт.

— Дети, почитайте пока учебник. Мне надо выйти подышать. — Она поковыляла к двери неверной походкой, точно пуля медленно подбиралась к её сердцу. Потом закрыла за собой дверь.

Несколько секунд было тихо. Затем из коридора донеслись громогласные рыдания.

— Ааааааааааааааааааааааааааяаяаа!

Снова тишина.

Опять рыдания:

— Аааааааааааааааааааааааааяяаааа!

Снова тишина — и протяжный вопль:

— Ааааааааааааааааааааааааазааааяааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааяаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааяаааяаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааазаазаааааааааааааааааааааааааааааааааа!

Ученики, которые смеялись, теперь жалели об этом и сидели рты на замке. Лиза посмотрела на Денниса: тот повесил голову. Горестно шаркая каблуками, он вернулся за нарту.

Через несколько ужасно долгих секунд мисс Виндзор вернулась в класс. Её лицо покраснело и опухло от слёз.

— Так, ладно… хорошо… откройте страницу пятьдесят восемь и ответьте на вопросы (a), (b) и (c).

Дети принялись за работу, тихие и послушные, как никогда.

— Хотите ириску, мисс? — предложил Мак. Никто лучше его не знал, как может утешить конфета в минуту отчаяния.

— Нет, спасибо, Мак. Не хочу портить аппетит. Сегодня на обед бёф бургиньон…

Она снова безутешно зарыдала.

14

Тишиной, как снегом

— Ты полный &**%$£%!

Ой, пардон. В жизни дети ругаются будь здоров, но в детской книжке ругательств не должно быть — знаю. Простите, пожалуйста, что я такой &%$£$*&.

— Не ругайся, Лиза, — сказал Деннис.

— Почему это? — гневно спросила Лиза.

— Вдруг кто-нибудь из учителей услышит.

— А мне плевать, кто меня услышит, — сказала Лиза. — Как ты мог так поступить с бедной мисс Виндзор?

— Знаю… мне жутко стыдно…

— Она небось сейчас рыдает в свой бёф бургиньон, — сказала Лиза, когда они вышли во двор. Вся школа высыпала на большую перемену, ученики стояли группками, болтали и смеялись, радуясь временной свободе. Тут и там играли в футбол, — раньше Деннис тоже побежал бы пинать мяч, но сейчас на нём был парик, макияж и оранжевое платье с пайетками.

И каблуки.

— Наверное, надо пойти извиниться, — сказал Деннис.

— Наверное? — переспросила Лиза. — Это даже не обсуждается. Пойдём найдём её в столовой. Она должна быть там, если ещё не бросилась в Сену.

— Ладно тебе, мне и так паршиво.

Они пошли через двор, и тут мимо покатился мяч.

— Подай мяч, будь добра! — крикнул Дарвеш.

Деннис не мог устоять — слишком уж хотелось отдать пас.

— Смотри не засветись, — сказала Лиза, когда он припустил за мячом.

Но Деннис, забыв про всё на свете, втопил на полной скорости. Он ловко остановил мяч, потом разбежался и отдал передачу другу.

Но когда он ударил по мячу, туфля соскочила у него с ноги, и он потерял равновесие.

В этот момент с его головы соскользнул парик и упал на землю.

Дениз снова стала Деннисом.

Время как будто замедлилось. Деннис стоял посреди двора — в девчачьем платье, накрашенный, в одной туфле. Двор накрыло тишиной, как снегом. Все, побросав свои дела, уставились на него.

— Деннис?.. — недоверчиво спросил Дарвеш.

— Нет, я Дениз, — ответил Деннис. Но игра была окончена.

Деннис словно повстречался с Медузой Горгоной, которая взглядом обращала людей в камень. Он не мог пошевелиться. Он посмотрел на Лизу. На её лице было смятение. Деннис попытался улыбнуться.

И тут в тишине кто-то засмеялся.

А за ним ещё кто-то.

И ещё.

Это был не весёлый смех, а жестокий и язвительный, смех, который обижает и унижает. Он становился все громче, и громче, и громче. Деннису казалось, будто весь мир потешается над ним.

Это длилось целую вечность.

— Хахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхахахяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхахахахяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахяхахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахаха.

— Эй, юноша! — прогремел голос откуда-то из школы. Смех оборвался, все посмотрели наверх. Голос принадлежал мистеру Хотри, директору с тёмным сердцем.

— Вы ко мне обращаетесь, сэр? — невинно спросил Деннис.

— К вам, к вам. Мальчик в платье.

Деннис оглядел двор. Но из мальчиков — в платье был он один.

— Да, сэр?

— Ко мне в кабинет. ЖИВО.

Деннис заковылял к школе. Все следили за каждым его неверным, вихляющим шагом.

Лиза подобрала упавшую туфлю.

— Деннис… — окликнула она. Он обернулся. — Держи туфлю.

Деннис развернулся.

— Немедленно в мой кабинет! — рявкнул мистер Хотри. Усы у него так и дёргались от ярости.

Деннис вздохнул и поцокал к директорскому кабинету.

В кабинете все было чёрное или очень тёмно-коричневое. На полках громоздились табели успеваемости в кожаных переплётах, тут и там стояли чёрно-белые фотографии прежних директоров — на фоне их суровых физиономий мистер Хотри выглядел чуть ли не человеком. Деннис никогда раньше здесь не бывал. Да и кому бы этого хотелось? Знакомство с директорским интерьером означало лишь одно: ТЫ В ПОЛНЫХ ЯГОДИЦАХ.

— Юноша, вы ненормальный?

— Нет, сэр.

— Тогда почему на вас оранжевое платье с блёстками?

— Не знаю, сэр.

— Не знаете?

— Нет, сэр.

Мистер Хотри подался вперёд.

— Это что же, помада?

Деннис чуть не плакал. Но хоть мистер Хотри и видел, что у мальчика в глазах стоят слёзы, он всё никак не унимался.

— Размалевался да ещё туфли на каблуках напялил! Мерзость какая.

— Простите, сэр.

По щеке Денниса скатилась слеза. Он слизнул её. Снова эта горечь. До чего же он её ненавидел.

— Стыда не оберёшься, — продолжал мистер Хотри. — Надеюсь, вам стыдно?

Раньше Деннису не было стыдно. А теперь стало.

— Да, сэр.

— Не слышу вас, юноша.

— ДА, СЭР. — Деннис отвёл взгляд. Глаза мистера Хотри горели чёрным огнём, и всё время смотреть ему в лицо было тяжеловато. — Я очень виноват.

— Поздно каяться, юноша. Вы прогуляли занятия, расстроили учителей. Вы публично осрамились. Я не потерплю таких выродков, как вы, в своей школе.

— Но, сэр…

— Вы отчислены.

— Но в субботу же финал, сэр. Я должен играть!

— Попрощайтесь с футболом, юноша.

— Пожалуйста, сэр! Умоляю…

— Я сказал, ВЫ ОТЧИСЛЕНЫ! Немедленно покиньте территорию школы.

15

Что тут ещё скажешь?

— Отчислили?

— Да, пап.

— ОТЧИСЛИЛИ?

— Да.

— С чего вдруг?

Деннис с папой сидели в гостиной. Было уже пять вечера; Деннис смыл макияж и переоделся, надеясь, что это хоть немного смягчит удар.

Но увы…

— В общем… — Он не мог подобрать слов. Он сомневался, что это вообще возможно.

— ОН ЗАЯВИЛСЯ В ШКОЛУ, ПЕРЕОДЕВШИСЬ ДЕВЧОНКОЙ! — выкрикнул Джон и показал на Денниса, будто тот — пришелец, надумавший всех обмануть, приняв человеческий вид. Он явно подслушивал под дверью.

— Ты переоделся девочкой? — спросил папа.

— Да, — сказал Деннис.

— Ты и раньше такое делал?

— Пару раз.

— Пару раз! Тебе нравится наряжаться в женскую одежду? — В глазах у папы было смятение, Деннис не видел его таким с тех пор, как мама ушла.

— Вроде.

— Нравится или нет?

Глубокий вдох.

— Да, пап, нравится. Это… весело.

— За что мне такое наказание? Мой сын носит платья!

— Я платьев не ношу, пап, — сказал Джон. Мол, вот я какой молодец. — В жизни платья не надену, даже для прикола, чтоб мне провалиться.

— Спасибо, сынок, — сказал папа.

— Не за что, пап. Я возьму мороженое, ладно?

— Бери, — рассеянно сказал папа. — Бери, конечно.

— Спасибо, пап, — сказал Джон, светясь от гордости. Можно подумать, ему только что вручили медаль «Лучшему сыну».

— Ну всё. Чтобы не смел больше смотреть «Маленькую Англию»[12], или как там эта мура называется, где два придурка тётками переодеваются. Они на тебя плохо влияют.

— Да, пап.

— Марш в свою комнату! Делай уроки! — рявкнул папа.

— Какие уроки? Меня же отчислили.

— Ах да. — Папа на секунду задумался. — Тогда просто ступай в свою комнату.

Деннис прошёл мимо Джона, который сидел на лестнице и со злорадным видом уплетал мороженое. Он лёг на кровать и стал думать о том, как вся его жизнь рухнула лишь потому, что он надел платье. Деннис достал фотографию, где они втроём, с Джоном и мамой, были на пляже. Вот всё, что у него осталось. Он впился взглядом в снимок. Он бы всё на свете отдал, чтобы снова оказаться на том пляже, чтобы рот у него был перемазан мороженым и его рука в маминой руке. Может, если смотреть долго-долго, он исчезнет, вернётся в тот счастливый день.

Но вдруг кто-то вырвал фотографию у него из рук.

— Это ещё что? — спросил папа, поднеся снимок поближе к глазам.

— Просто фотография, пап.

— Но я же все их сжёг. Чтобы ничто не напоминало мне об этой женщине.

— Прости, пап. Она вылетела из костра и упала в кусты.

— А теперь она отправится в мусорное ведро, вслед за твоим журналом.

— Пожалуйста, пап, не надо! Не забирай её. — Деннис выхватил у него фотографию.

— Да как ты смеешь! А ну отдай! НЕМЕДЛЕННО! — закричал папа.

Деннис никогда ещё не видел, чтобы он так сердился. Он неохотно протянул ему снимок.

— Ещё есть?

— Нет. Одна-единственная, честное слово.

— Уже не знаю, чему и верить. Это всё твоя мать виновата, что ты вздумал в платья наряжаться. Она тебя распустила.

Деннис молчал. Что тут ещё скажешь? Он смотрел прямо перед собой. Хлопнула дверь. Прошёл час, а может, день, или месяц, или год? Не важно. Настоящее было ужасным, будущее — беспросветным.

Жизнь кончена, а ведь ему всего двенадцать.

Позвонили в дверь, через несколько секунд Деннис услышал внизу голос Дарвеша. Потом папин:

— Извини, Дарвеш, Деннис наказан.

— Но мне очень надо его увидеть, мистер Симз.

— Боюсь, это невозможно. Не сегодня. Джон говорит, это какая-то Лиза подбила Денниса платье надеть. Если увидишь эту паршивку, скажи ей, чтобы духу её тут не было.

— Но вы передайте ему, что он всё равно мой друг. Что бы ни случилось. Мы с ним всё равно друзья. Скажете ему?

— Я с ним не разговариваю, Дарвеш. Иди домой.

Входная дверь хлопнула. Деннис подошёл к окну. Дарвеш брёл по дорожке под дождём, его патка совсем промокла. Он обернулся и увидел Денниса в окне второго этажа. Дарвеш грустно улыбнулся и помахал другу. Деннис махнул в ответ. Потом Дарвеш скрылся из виду.

Весь день Деннис провёл в своей комнате, прячась от папы.

Когда стемнело, кто-то негромко постучал в окно. Оказалось, Лиза. Она стояла на приставной лестнице и говорила едва слышным шёпотом.

— Ты что тут делаешь? — спросил Деннис.

— Надо поговорить.

— Мне запретили с тобой разговаривать.

— Впусти меня на минутку. Пожалуйста.

Деннис открыл окно, и Лиза забралась в комнату. Он сел обратно на кровать.

— Деннис, ты уж прости меня. Мне ужасно жаль, что так всё вышло. Я думала, будет весело. Я и представить не могла, что так получится. — Она положила руку ему на плечо и погладила его по волосам. Уже лет сто никто не гладил его по голове. Раньше мама гладила, когда укладывала его спать. Почему-то захотелось плакать. — Бред какой-то, — прошептала Лиза. — Почему девочкам можно носить платья, а мальчикам нет? Тупость!

— Я на тебя не обижаюсь.

— Отчислить за такое? Это несправедливо. Карл Бейтс комиссии голый зад показал, его и то не отчислили!

— Я ведь ещё и финальный матч пропущу.

— Знаю, ужас. Слушай, я честно не хотела, чтобы всё так закончилось.

В голове не укладывается. Я заставлю Хотри тебя восстановить.

— Лиза…

— Я серьёзно. Пока не знаю, как именно, но заставлю. — Лиза обняла его и поцеловала, почти что в губы. Поцелуй получился чудесный. Да и мог ли он не быть чудесным? Ведь её губы были созданы для поцелуев. — Деннис, я обещаю.

16

Хоть в платье, хоть без платья

Всю неделю Деннис просидел взаперти. Папа убрал компьютер в шкаф и запретил Деннису смотреть телевизор, так что он пропустил кучу выпусков «Триши».

Наконец в субботу утром папа сменил гнев на милость и разрешил Деннису пойти погулять. Деннис хотел зайти к Дарвешу, пожелать ему удачи в финальной игре. По дороге он заскочил к Раджу за чем-нибудь вкусненьким. Правда, у него было всего тринадцать пенсов: папа оставил его без карманных денег бог знает на какой срок.

Хозяин лавки, как всегда, тепло его встретил.

— А, мой любимый покупатель! — воскликнул Радж.

— Привет, Радж, — сдержанно сказал Деннис. — У тебя есть что-нибудь за тринадцать пенсов?

— Так, дай подумать. Половинка «пикника»?

Деннис улыбнулся. Впервые за целую неделю.

— Как я рад, что ты улыбаешься, Деннис. Лиза мне рассказала про то, что у вас в школе случилось. Страшно тебе сочувствую.

— Спасибо, Радж.

— А как ты меня провёл! Эта Дениз — та ещё штучка! Ха-ха! Но чтобы отчислять за платье? Абсурд! Ты ничего плохого не сделал, Деннис. И не позволяй никому убедить себя в обратном.

— Спасибо, Радж.

— Можешь взять какие хочешь шоколадки…

— Ого, спасибо… — У Денниса глаза загорелись.

— …на двадцать два пенса.

Деннис не думал, что будет настолько тяжело смотреть, как Дарвеш укладывает в сумку футбольную форму. Самое ужасное, что из-за этого отчисления он пропустит матч.

— Прям не могу пережить, что ты не будешь сегодня играть, — сказал Дарвеш, нюхая свои носки — чистые или не очень. — Ты же наш лучший бомбардир.

— Вы и без меня справитесь, — подбодрил его Деннис.

— Да нам без тебя крышка, сам знаешь. Хотри просто злодей.

— Но теперь-то что уж. Ничего не поделаешь.

— Но как же так. Это несправедливо. Только за то, что ты надел платье. Я лично ничего такого в этом не вижу. Ты всё равно Деннис, мой друг — хоть в платье, хоть без платья.

Деннис так растрогался, что ему захотелось обнять Дарвеша, но у двенадцатилетних мальчиков не очень-то принято обниматься.

— Как ты только одолел эти каблуки! — сказал Дарвеш.

— Да чуть не помер! — сказал Деннис и рассмеялся.

— Вот, перекуси перед игрой! — сказала Дарвешева мама, входя в комнату с горой еды на подносе.

— Мам, что это ещё? — застонал Дарвеш.

— Масала, немножко риску, дал, чапати, самосы, на десерт — тортик-мороженое…

— Я не могу сейчас есть, мам! Из меня на поле всё обратно попрёт! Игра уже через час!

— Еда придаёт сил, сынок! Правда, Деннис?

— Ну да… — протянул Деннис. — Наверное…

— Скажи ему, Деннис, он меня не слушает! Кстати, ужасно обидно, что ты не будешь сегодня играть.

— Спасибо, та ещё неделька выдалась, — сказал Деннис.

— Бедняжка, отчислили за то, что пришёл в школу без формы! Дарвеш так и не сказал мне, что же ты надел в тот день.

— Да не важно, мам… — сказал Дарвеш. Он старался выпроводить её из комнаты.

— Да все в порядке, — вмешался Деннис. — Я могу рассказать.

— Что рассказать? — спросила Дарвешева мама.

— В общем… — Деннис запнулся, а потом продолжил серьёзно: — Я пришёл в школу в оранжевом платье с пайетками.

На пару секунд повисла тишина.

— Ой, Деннис, — сказала мама. — Ну как же так можно!

Деннис побледнел.

— Оранжевый же совершенно не твой цвет, — продолжала она. — Ты блондин, тебе куда больше пойдут пастельные тона, например розовый или светло-голубой.

— Ага… спасибо, — сказал Деннис.

— На здоровье, если нужен будет модный совет — обращайся в любое время. Дарвеш, давай ешь. А я пойду машину заведу, — сказала она и вышла из комнаты.

— Крутая у тебя мама, — сказал Деннис. — Обожаю её!

— Я тоже, хоть она и чокнутая! — сказал Дарвеш с усмешкой. — Ты на матч-то собираешься? Все наши будут.

— Не знаю…

— Конечно, тебе странно будет со стороны смотреть, но всё равно поехали с нами. Ну какой это финал — без тебя? Ты нам нужен, Деннис, хотя бы для моральной поддержки. Поедем, а?

— Не знаю, стоит ли… — сказал Деннис.

— Ну пожалуйста?

17

«Модлин-стрит»

Когда судья дал свисток к началу игры, Денниса замутило. Взбудораженные школьники, родители и учителя столпились у кромки поля. Дарвешева мама чуть не лопалась от волнения. Она протиснулась вперёд. «Даёшь футбол!» — кричала она в радостном предвкушении.

Рядом с Дарвешевой мамой был мистер Хотри. Он восседал на странной штуковине — складном стуле-трости. Из всех болельщиков сидел один только директор, и вид у него поэтому был очень важный — хотя седалище на таком неудобном табурете наверняка немело в два счёта. Деннис натянул капюшон куртки, чтобы мистер Хотри его не узнал.

Он и в школе-то уже не учился, а директора все равно боялся как огня.

В толпе Деннис с удивлением увидел Лизу, она стояла рядом с Маком.

— Ты что тут делаешь? — спросил он. — Не знал, что ты любишь футбол.

— Ну так финал же, — небрежно заметила Лиза. — Решила вместе со всеми поболеть за наших.

— Неловко как-то вышло, Деннис, — осторожно сказал Мак, — что я тебя на свидание звал, и вообще.

— Да забудь, Мак, — сказал Деннис. — Я, кстати, был польщён.

— Девчонка из тебя вышла что надо, — сказал Мак.

Лиза прыснула со смеху.

— Красивее Лизы? — пошутил Деннис.

— Эй, за языком-то следи! — улыбнулась Лиза.

Краем глаза Деннис заметил мисс Виндзор — она шла по полю к остальным болельщикам.

— Ты уже извинился перед мисс Виндзор, Деннис? — спросила Лиза. Судя по её тону, ответ ей был известен.

— Нет ещё, потом извинюсь, — попытался увильнуть Деннис.

— Деннис! — строго сказала Лиза.

— Обещаю.

— Она правда очень расстроилась, — прибавив Мак, запихивая в рот целую шоколадку. — Встретил её вчера у Раджа в магазине, так она увидела «фанту» — и в слёзы.

— Да сказал же: извинюсь. Но сейчас-то мне как это сделать? Рядом с ней вон Хотри сидит, — сказал Деннис и, спрятавшись за Маковыми телесами, переключил всё внимание на игру.

Противником была школа «Модлин-стрит». Они уже три года подряд завоёвывали кубок. Их команда славилась крутым норовом, играли они грязно, дрались за мяч, отпихивали соперников, один раз даже заехали судье в глаз. Школа Денниса, точнее, его бывшая школа никогда не побеждала в чемпионате, и болельщики ждали от них лишь героического поражения. Особенно теперь, когда их лучшего бомбардира отчислили…

Модлинстритовцы, как водится, начали резво и уже через несколько минут открыли счёт. Схлопотали жёлтую карточку за крапивку защитнику и забили второй гол.

Потом третий.

Дарвеш подбежал к Гарету:

— Дело — труба. Нам нужен Деннис!

— Его отчислили, Дарвеш. Соберись, мы сможем выиграть и без него.

— Нет, не сможем. И ты сам это знаешь!

Гарет рванул за мячом. Ещё один гол в их ворота.

4:0

Началась бойня.

Игра прервалась на минуту, пока Дарвешева мама с мисс Виндзор грузили на носилки одного из своих. Центральный нападающий модлинстритовцев «случайно» отдавил ему ногу. Дарвеш крикнул Гарету:

— Гарет, ну же! Надо что-то делать!

Гарет вздохнул и побежал к мистеру Хотри.

— Что вам нужно, юноша? Это же катастрофа! Вы позорите школу! — прорычал директор.

— Простите, сэр. Но вы отчислили нашего лучшего игрока. Без Денниса нам не отыграться.

— Он не выйдет на поле.

У Гарета вытянулась физиономия.

— Но, сэр, он нам позарез нужен.

— Я не позволю этому бесстыднику в платье играть за мою школу.

— Пожалуйста, сэр…

— Играйте, юноша, — сказал мистер Хотри и отмахнулся от него.

Гарет вернулся на поле. Через несколько секунд он лежал на мокрой траве, корчась от боли, — модлинстритовский форвард запульнул ему мячом между ног. После чего нападающий завладел мячом и отправил его прямиком в ворота.

5:0

— Вы должны выпустить мальчика на поле, — настаивала Дарвешева мама.

— Мадам, будьте любезны, не лезьте не в своё дело, — отшил её мистер Хотри.

— Пошли, Мак, — скомандовала Лиза. — Мне понадобится помощь.

— Вы куда, ребята? — спросил Деннис.

— Увидишь, — ответила Лиза и подмигнула ему. Она деловито зашагала по полю, Мак поплёлся следом.

Очередной гол.

6:0

Деннис закрыл глаза. На это невозможно было смотреть.

18

Тысяча улыбок

— Где их черти носят? — завопил мистер Хотри, ни к кому конкретно не обращаясь.

Вот-вот должен был начаться второй тайм, команда «Модлин-стрит» уже ждала на поле — им не терпелось завершить разгром противника. Хозяев же было не видать. Может, струсили?

И тут из раздевалки вышла Лиза. Она остановилась, придерживая дверь.

Первым выбежал Гарет в переливчатом золотом бальном платье…

За ним Дарвеш в платьице в жёлтый горошек…

Потом защитники в красных коктейльных платьях похожих фасонов…

Показались остальные игроки в разнообразных нарядах из Лизиного гардероба… И наконец, Деннис — в розовом платье подружки невесты.

Толпа взревела, Деннис посмотрел на Лизу и улыбнулся.

— Задай им жару! — сказала она. Когда они выбежали на поле, мистер Хотри заорал Гарету:

— ВЫ ЧТО ЭТО УДУМАЛИ, ЮНОША?

— Сэр, вы отчислили Денниса за платье. Но вы не можете отчислить нас всех! — победно прокричал он в ответ.

Мальчики дерзко выстроились за спиной своего капитана, приняв позы танцоров из какого-нибудь клипа Мадонны. Толпа ликовала.

— ВЫ ПОЗОРИТЕ ШКОЛУ! — взревел мистер Хотри. Он вскочил и направился восвояси, в бешенстве размахивая тростью-стулом.

Гарет улыбнулся Деннису.

— Давайте, парни. Покажем хороший футбол! — сказал Гарет.

Ошарашенный судья поспешил засвистеть, пока свисток не выпал у него изо рта. Через считаные секунды Деннис забил гол. Модлинстритовцы не были готовы к такому раскладу.

Они по-прежнему вели 6:1, но теперь Деннис с товарищами взялись за дело.

С криком «У-у-ху!» Дарвеш задрал юбку и обошёл защитника. Деннис, смеясь, забил второй гол. Он был на пути к хеттрику[13] — и он никогда в жизни не был так счастлив. Он совместил два своих любимейших хобби: он играл в футбол и он был в платье. Потом забил Дарвеш: он проехался по траве, посадив на своё платье большое зелёное пятно, и пробросил мяч мимо модлинстритовского вратаря.

6:3

— Это мой сын! Тот, что в платье в жёлтый горошек! Он забил гол! — кричала Дарвешева мама.

Игра пошла. Деннис отдал превосходную передачу на Гарета — тому только и оставалось, что протолкнуть мяч в ворота.

6:4

Гарет, верный себе, праздновал этот гол так, словно его до скончания времён будут повторять в «Главном матче» на Би-би-си: подхватив золотые юбки, он три раза обежал вокруг поля. Толпа смеялась и хлопала. Потом был ещё один гол. И ещё один.

6:6

До конца матча оставалось всего несколько минут.

Ещё один гол — и победа.

— Давай, Деннис! — кричала Лиза. — Ты сможешь!

Деннис отыскал её глазами и улыбнулся. «Круто было бы сейчас забить, — подумал он, — и ведь Лиза увидит… моя будущая жена».

И в эту секунду Деннис от боли рухнул на землю.

Толпа ахнула.

Его скосил модлинстритовский нападающий. Пнул в голень, хотя у Денниса и мяча-то не было. Деннис лежал в грязи, держась за ногу. Больно было ужасно. Судья всё проглядел.

— Да он симулирует, судья! — заявил модлинстритовец. Зрители неодобрительно загудели.

Деннис изо всех сил старался не расплакаться. Перед глазами всё плыло.

Лёжа на газоне, впечатавшись щекой в траву, он вглядывался в толпу. Сквозь слёзы он заметил очень знакомую красную клетчатую куртку…

А потом красная клетчатая куртка приняла очертания мужчины…

И этот мужчина закричал, звучным голосом, ещё более знакомым:

— ЭЙ! ЭТО ЧТО ТАКОЕ ТВОРИТСЯ?

Папа.

Невероятно. Папа первый раз пришёл на школьный матч — и вот Деннис лежит на земле, зарёванный, в платье. Ему достанется по первое число…

Но папа посмотрел на Денниса и улыбнулся.

— ЭЙ! СУДЬЯ! — крикнул он. — Тот парень лягнул моего сына!

Деннис поднялся, нога по-прежнему болела, но по всему телу растекалось тепло. Он встал прямо, улыбнулся папе через плечо.

— Ты как? — спросил Дарвеш.

— Порядок, — ответил Деннис.

— ДАВАЙ, СЫН! — закричал папа, входя в азарт. — У ТЕБЯ ПОЛУЧИТСЯ!

— Я позвонил ему в перерыве, — сказал Дарвеш. — Ты говорил, твой папа никогда не видел тебя на поле — ну я и подумал, ты ж не захочешь, чтобы он такую игру пропустил.

— Спасибо, друг, — сказал Деннис. Стоило Деннису подумать, что Дарвеш уже не сможет его удивить, не сможет стать другом лучше, — как тот умудрялся самого себя перещеголять.

Гарет отобрал мяч у модлинстритовца. Дарвеш вышел к краю поля, и Гарет отдал ему пас. Противник атаковал Дарвеша, и тот вернул мяч Гарету. Гарет на секунду запаниковал, потом сделал передачу на Денниса, и тот, обойдя защитников, пробил над головой вратаря прямиком в ворота.

6:7!

Прозвучал финальный свисток. Игра окончена.

— Уууууууууууууууууррррррррррррррррррраааааааааааааааааааааааааааааааа! — кричали болельщики.

— ВПЕРРРРРРРРРЕЕЕЕЕЕЕЕД-СЫЫЫЫЫЫЫЫЫН! — кричал папа Денниса.

Деннис оглядел толпу и улыбнулся. Вроде бы среди болельщиков промелькнуло лицо Джона, но от волнения перед глазами всё расплывалось. Первым подошёл и обнял Денниса Гарет. Потом Дарвеш. И вот уже все игроки обнимаются, празднуя победу.

Их школа никогда даже в полуфинал не выходила, а сегодня они выиграли кубок!

Папа, не в силах сдерживать восторг, выбежал на поле. Он подхватил Денниса и посадил себе на плечи.

— Это мой сын! Мой мальчик! — кричал папа, вне себя от гордости.

Раздался новый залп аплодисментов и криков «ура!». Деннис рассыпал направо и налево тысячу улыбок. Он посмотрел вниз — на Гарета, Дарвеша, остальных товарищей по команде. Все они были в платьях.

«Интересное дело, — подумал Деннис, — я уже не чувствую себя не таким, как все».

Но эту мысль он оставил при себе.

19

По грязи

Команда «Модлин-стрит» вместе со своими болельщиками потопала домой, бормоча что-то про «договорняк», «переигровку» и «уродов».

Гарет передал блестящий серебряный кубок Дарвешу.

Толпа радостно загудела.

— Мой сын! Мой сыночек — футболист! И тебе так идёт жёлтый! — воскликнула Дарвешева мама. Дарвеш посмотрел на неё и поднял кубок повыше.

— Это для тебя, мам, — сказал он.

Она достала бумажный платочек и утёрла слезу. Потом Дарвеш передал кубок Деннису. Тут откуда-то снова возник мистер Хотри.

— ВАМ НЕ ПОЛОЖЕНО, ЮНОША!

— Но, сэр! — взмолился Деннис.

— Вы всё равно отчислены.

Толпа возмутилась. Мак на секунду вытащил изо рта ириску и неодобрительно поулюлюкал вместе со всеми. Даже мисс Виндзор позволила себе коротенькое «у-у-у!» в стиле Французской революции.

— ТИШИНА!

И все замолчали. Даже взрослые испугались.

— Но я думал… — сказал Деннис.

— Значит, неправильно думали, — рыкнул на него мистер Хотри. — А теперь покиньте территорию школы, пока я полицию не вызвал.

— Но, сэр…

— ЖИВО!

Тут вмешался папа.

— Ну вы и кретин, — сказал он. Мистер Хотри смутился. Никто никогда так с ним не разговаривал. — Мой сын выиграл для вашей школы кубок.

— А мой сын Дарвеш помогал! — прибавила Дарвешева мама.

— Но Деннис отчислен, — сказал мистер Хотри с гаденькой самодовольной улыбочкой.

— Знаете что? Сейчас как возьму и засуну вам этот кубок в одно место! — сказал папа.

— Ой-ёй, он ещё похлеще меня, — пробормотала Дарвешева мама.

— Послушайте, как вас там…

— Симз. А он — Деннис Симз. Мой сын Деннис Симз. Запомните это имя. Однажды он станет знаменитым футболистом. Зарубите это себе на носу. А я — его отец, и я очень им горжусь. Пойдём домой, сынок, — сказал папа, взял Денниса за руку, и они пошли напрямик через футбольное поле.

Платье волочилось по грязи, но, шлёпая по лужам, Деннис не отпускал папину руку.

20

Блузка и юбка

— Извини, оно всё грязное, — сказал Деннис, возвращая Лизе платье подружки невесты. После финала они сидели на полу в её комнате.

— Жалко, что ничего не вышло. Я старалась, — сказала Лиза.

— Лиза, ты такая молодчина. Благодаря тебе я смог сыграть в финале. Это самое главное. А мне надо просто найти другую школу — в которую примут мальчика в платье.

— Как насчёт «Модлин-стрит»? — с улыбкой сказала Лиза.

Деннис рассмеялся. Они немного помолчали.

— Я буду по тебе скучать, — сказал он.

— Я тоже буду по тебе скучать, Деннис. Без тебя в школе будет грустно. Но мы же по-прежнему можем встречаться по выходным, правда?

— Я с радостью. Спасибо тебе за всё, Лиза.

— За что мне спасибо-то? Тебя из-за меня отчислили!

Деннис запнулся.

— Лиза, спасибо тебе за то, что открыла мне глаза.

Лиза опустила взгляд — смутилась. Деннис никогда её такой не видел.

— Спасибо, Деннис, это очень мило. Мне никто никогда не говорил ничего подобного.

Деннис улыбнулся и вдруг почувствовал прилив уверенности.

— Я должен тебе кое-что сказать, Лиза. Я уже очень давно хочу это сказать.

— Да?

— Я ужасно, безумно…

— Ужасно, безумно что?

Но — он не мог этого произнести. Порой бывает трудно сказать о своих чувствах.

— Я потом скажу, когда стану постарше.

— Обещаешь, Деннис?

— Обещаю.

Надеюсь, скажет. У всех нас есть кто-то, рядом с кем сердце будто уносится в небо. Но даже взрослым иногда трудно сказать об этом вслух.

Лиза потрепала Денниса по волосам. Он закрыл глаза, чтобы острее чувствовать её прикосновение.

По дороге домой Деннис проходил мимо лавки Раджа. Он не собирался останавливаться, но Радж заметил его и вышел навстречу.

— Деннис, ты что такой грустный! Заходи, заходи! Что стряслось, молодой человек?

Деннис рассказал ему, что случилось на футболе. Радж изумлённо покачал головой.

— Знаешь, в чём ирония, Деннис? — заявил Радж. — У тех, кто норовит судить других, — будь то учителя, политики, религиозные деятели или ещё кто — обычно у самих рыльца в пуху.

— Ну, может, — буркнул Деннис, слушая вполуха.

— Не «ну, может», Деннис, я точно тебе говорю. Этот ваш директор — как бишь его?

— Мистер Хотри.

— Точно. Мистер Хотри. Готов поклясться, что-то с ним неладно.

— В каком смысле? — Деннис навострил уши.

— Я точно не знаю, — продолжал Радж, — но понимаешь, какое дело — раньше он каждое воскресенье в семь утра приходил за свежим номером «Телеграф»[14]. В одно и то же время каждую неделю, минута в минуту. А потом вдруг вместо него стала приходить его сестра. Во всяком случае, это он так сказал, что сестра.

— На что ты намекаешь?

— Что-то не так с этой женщиной, хотя никак не пойму, что же именно.

— Как это? Расскажи!

— Приходи завтра в семь, сам увидишь. — Радж постучал себя по носу. — Будешь вторую половинку «пикника»? Похоже, мне её уже не продать.

— Надо ж было подскочить в такую рань, — проканючила Лиза. — Без четверти семь! Я могла бы сейчас десятый сон видеть.

— Ну извини, — сказал Деннис.

— Ну есть у Хотри сестра, и что с того?

— Радж говорит, она какая-то странная. Слушай, надо бы поторопиться, если хотим быть там к семи.

Они быстрее зашагали по холодным, окутанным туманом улицам. Ночью прошёл сильный дождь, и тротуар был мокрый. Все ещё спали, безлюдный город казался призрачным. Лиза, конечно, была на шпильках, а вот Деннис — ради разнообразия — нет. Тишину нарушало лишь цоканье её каблучков.

Но вот из серого тумана вышла очень высокая дама в чёрном. Она вошла в лавку. Деннис посмотрел на часы.

Ровно семь.

— Наверное, она, — прошептал Деннис. Они на цыпочках подкрались к витрине и заглянули внутрь. Женщина в самом деле покупала «Сандей телеграф».

— Ну покупает она газету, и что теперь? — прошептала Лиза.

— Тс-с, — шикнул Деннис. — Давай рассмотрим её поближе.

Радж увидел Лизу с Деннисом через стекло и, когда покупательница отвернулась, многозначительно им подмигнул.

Дама направилась к выходу — ребята спрятались за мусорным баком. Деннис с Лизой не верили своим глазам. Если это сестра мистера Хотри, то они явно близнецы. У неё даже усы такие же!

Дама поозиралась по сторонам и заспешила прочь. Деннис с Лизой переглянулись и улыбнулись друг другу.

Попался!

— МИСТЕР ХОТРИ! — крикнул Деннис.

Дама обернулась и сказала басом:

— Да? — И тут же защебетала высоким голоском: — Ой, то есть нет! — Деннис с Лизой вышли из укрытия. — Я не мистер Хотри. Нет… нет… определённо нет. Я его сестра Дорис.

— Бросьте, мистер Хотри, — сказала Лиза, — может, мы и дети, но мы же не тупицы.

— И почему у вас усы? — осведомился Деннис.

— Да, признаю, у меня есть несколько волосков над верхней губой! — пропищал мистер Хотри. Деннис с Лизой расхохотались. — А, так это вы. Мальчик в платье, — проворчал мистер Хотри басом. Он понял, что игра окончена.

— Да, это я, — сказал Деннис, — мальчик, которого вы отчислили за то, что он надел платье. Вижу, вы и сами платьями не брезгуете.

— Это не платье, юноша. Это блуз-, ка и юбка, — огрызнулся мистер Хотри.

— Красивые туфли, сэр, — сказала Лиза.

Мистер Хотри выпучил глаза.

— Чего вы хотите? — спросил он.

— Я хочу, чтобы вы восстановили Денниса, — потребовала Лиза.

— Боюсь, это невозможно. Явка без установленной школьной формы — очень серьёзный проступок, — по-директорски уверенно заявил мистер Хотри.

— А если все узнают, что вы сами любите принарядиться? — спросила Лиза. — Вас на смех поднимут.

— Вы что, меня шантажируете? — сурово спросил мистер Хотри.

— Да, — хором ответили Лиза с Деннисом.

— Ну что ж, — сказал мистер Хотри, внезапно сдувшись. — Похоже, у меня нет выбора. Приходите в школу в понедельник утром. В установленной школьной форме, юноша. Но вы должны поклясться, что никому не проболтаетесь, — строго прибавил он.

— Клянусь, — сказал Деннис.

Мистер Хотри посмотрел на Лизу.

Она молчала, упиваясь властью над директором. И улыбалась широко-широко, в такую улыбку рояль бы поместился.

— Ладно, ладно, я тоже клянусь, — сказала она наконец.

— Спасибо.

— А, да, чуть не забыл, — сказал Деннис.

— Что ещё, юноша?

— Давайте-ка разрешим играть на переменах нормальным мячом, — дерзко продолжил Деннис. — А то что за футбол с теннисными мячиками!

— Что-нибудь ещё? — прорычал мистер Хотри.

— Нет, пожалуй, всё, — сказал Деннис.

— Если будут другие пожелания, мы вам сообщим, — прибавила Лиза.

— Премного благодарен, — съязвил мистер Хотри. — Знаете, не так уж и легко быть директором. Всё время орать, ругаться, отчислять всех подряд. Переодевания — это мой способ расслабиться.

— Ясное дело. А вы не пробовали стать подобрее? — спросила Лиза.

— В высшей степени абсурдное предложение, — ответил мистер Хотри.

— Тогда до встречи в понедельник, мисс! — смеясь, сказал Деннис. — То есть, пардон, сэр!

Мистер Хотри повернулся и потрусил домой — так быстро, как ему позволяли каблуки. Не добежав до угла, он скинул туфли, подобрал их и припустил галопом.

Деннис с Лизой так хохотали, что перебудили всю улицу.

21

Волосатые ручищи

— Ты чего это так оделся? — спросил папа, уставившись на Денниса.

В понедельник утром Деннис сидел за кухонным столом и уплетал рисовые хлопья. Впервые с позапрошлой недели он надел школьную форму.

— Иду в школу, пап, — ответил Деннис. — Директор передумал и восстановил меня обратно.

— Правда, что ли? Почему? Он мерзкий тип, этот ваш директор.

— Долгая история. Вроде решил, что нет ничего такого ужасного в том, чтобы переодеваться кем-то другим.

— И тут он прав. Знаешь, тогда на футболе я очень тобой гордился. Ты такой смелый.

— Тот парень со всей силы мне врезал, — сказал Деннис.

— Я не только об этом. Я о том, что ты вышел на поле в платье. Это был смелый поступок. Я бы так не смог. Ты хороший парень, сынок. Тебе туго пришлось, когда мама ушла. Я очень горевал и иногда срывался на вас с братом, знаю. И мне стыдно.

— Да ладно, пап. Я всё равно тебя люблю.

Папа полез в карман куртки и достал фотографию всей семьи на пляже — он сам когда-то сделал этот снимок.

— Не смог её сжечь, духу не хватило. Просто у меня сердце разрывается, когда вижу наши старые фотографии. Я очень любил вашу маму. И до сих пор люблю, несмотря ни на что. Быть взрослым очень трудно. Держи, Деннис. Она твоя, пусть у тебя будет. — Дрожащей рукой папа отдал сыну обгоревшую фотографию. Деннис посмотрел на неё и бережно спрятал в нагрудный карман.

— Спасибо, пап, — сказал он.

— Все путём? — спросил Джон, входя в кухню. — Ты опять в школу пойдёшь?

— Ага, — ответил Деннис.

— Этот ваш олух директор передумал, — прибавил папа.

— Ты молодец, что не трусишь, — сказал Джон, сунув в тостер пару кусков чёрствого хлеба. — Старшеклассники наверняка к тебе цепляться будут.

Деннис уставился в пол.

— Ну так, может, присмотришь за братом, Джон?

— А то. Если кто будет тебя доставать, получит от меня. Ты мой брат, я за тебя горой.

— Молодец, Джон, — сказал папа, едва сдерживая слёзы. — Мне пора, ребята. Надо везти туалетную бумагу в Брэдфорд. — Он пошёл к двери, потом обернулся. — Я вами очень горжусь, обоими. Что бы ни случилось, я всегда буду вас любить. Вы — всё, что у меня есть, — сказал он, глядя куда-то в сторону. И быстро вышел, хлопнув дверью.

Деннис с Джоном переглянулись. Казалось, будто ледниковый период закончился и впервые за миллион лет выглянуло солнце.

— Жаль, ты финал пропустил, — сказал Деннис, когда они вместе шли в школу.

— Да… — сказал Джон. — Мы с мужиками тусовались у спортзала, никак не мог уйти.

— Странное дело. Мне показалось, что я тебя видел в толпе, но, наверное, это был кто-то другой.

Джон кашлянул.

— Ну… вообще-то я вроде как был на матче…

— Я так и знал! — с улыбкой сказал Деннис. — А что ж ты не подошёл?

— Да я хотел, — забормотал Джон. — Но не мог я выбежать на поле и обниматься со всеми. Я хотел, честно, но… Не знаю. Извини.

— Всё равно я рад, что ты там был, хоть мне и не сказал. Нечего извиняться.

— Спасибо. Извини.

Они помолчали.

— Одного я не понимаю, — отважился наконец Джон. — Зачем ты это сделал?

— Что?

— Платье надел.

— Сам не знаю, — сказал Деннис. Вид у него был задумчивый. — Просто это весело.

— Весело? — переспросил Джон.

— Помнишь, в детстве мы носились по двору, играли в Далеков[15] и в Человека-паука?

— Ну.

— То же и с переодеванием. Это как игра, — уверенно сказал Деннис.

— Мне нравилось играть, — сказал Джон, вроде как сам себе.

— Это что за?.. — сказал Джон, когда они с Деннисом вошли в лавку Раджа. Хозяин встретил их в ослепительном зелёном сари.

И в парике.

И при полном макияже.

— Доброе утро, ребята! — проп

— Привет, Радж. — сказал Деннис.

— А я не Радж, — сказал Радж. — Раджа сегодня нет, он попросил меня присмотреть за магазином. Я тётя Раджа — Индира.

— Радж, мы знаем, что это ты, — сказал Джон.

— Вот те на, — расстроился Радж. — А я ради этого маскарада поднялся ни свет ни заря! Как вы догадались?

— У тебя щетина, — сказал Деннис.

— И кадык, — прибавил Джон.

— И волосатые ручищи, — прибавил Деннис.

— Ладно, ладно, я понял, — оборвал их Радж. — А я надеялся отыграться и одурачить тебя, Деннис. Ты меня в тот раз здорово провёл!

— Я почти купился, Радж, — добродушно сказал Деннис. — Ты просто вылитая тётушка Индира. — Он улыбался, с восхищением разглядывая наряд Раджа. — Где ты раздобыл это сари?

— Жена одолжила. На счастье, она у меня дама крупная, так что размер подошёл. — Радж заговорил тише и огляделся по сторонам, не подслушивает ли кто. — Она не знает, что я взял сари, так что если встретите её — не выдавайте меня.

— Могила, — сказал Деннис.

— Спасибо большое. Как наводка насчёт директора Хотри, пригодилась? — спросил Радж, прищурив подведённый глаз.

— Не то слово. Спасибо, Радж, — сказал Деннис и подмигнул в ответ.

— А что с Хотри? — спросил Джон.

— Да ничего. Просто он фанатеет от «Сандей телеграф», — сказал Деннис.

— Пошли уже, а то опоздаем, — сказал Джон и потянул брата за руку. — Мне только чипсы «Квейверз».

— Купи две пачки — получишь одну в подарок, — сказал Радж, сам в восторге от своего нового спецпредложения.

— Ладно, — согласился Джон. — Идёт. — Он взял второй пакет чипсов и протянул Деннису.

Тут Радж достал из третьего пакета одну чипсину.

— А вот и твой бесплатный бонус. Так, два пакета «Квейверз»… пятьдесят восемь пенсов. Спасибо за покупку! — Вид у Джона был растерянный. — Удачи в школе, Деннис! — прокричал Радж им вдогонку. — Я с тобой.

22

Ещё одно дело

Едва войдя в школьные ворота, Деннис увидел Дарвеша. Друг ждал его с новеньким футбольным мячом в руках.

— Как насчёт попинать мячик? — спросил Дарвеш. — Мама вчера подарила. Представляешь, теперь во дворе можно играть нормальными мячами, — прибавил он, довольно стуча мячом по асфальту.

— Правда? — сказал Деннис. — Чего это Хотри вдруг передумал?..

— Так ты будешь играть или нет? — нетерпеливо спросил Дарвеш.

И тут Деннис увидел мисс Виндзор, она как раз парковала свой жёлтый «Ситроен 2CV». Не автомобиль, а мусорный бак на колёсах, — зато французский, мисс Виндзор его обожала.

— Давай на перемене, ладно? — сказал Деннис.

— Ладно, устроим нормальный матч, — ответил Дарвеш и побежал в класс, чеканя мяч.

— Джон, подождёшь тут, ладно? — попросил Деннис. — Есть одно дело.

Деннис сделал глубокий вдох.

— Мисс? — окликнул он. Джон сбавил шаг и отстал.

— А, это ты, — холодно сказала мисс Виндзор. — Чего тебе?

— Я только хотел извиниться. Мне очень стыдно. Простите меня, пожалуйста. Зря я тогда ляпнул про ваш акцент.

Мисс Виндзор молчала, Деннис мучительно пытался придумать, что ещё сказать.

— На самом деле у вас почти и нет акцента, мисс. Мадемуазель. Вы говорите как настоящая француженка.

— Спасибо, Деннис, или мерси боку, Деннис, как говорят ан Франс[16], — сказала мисс Виндзор уже чуточку приветливей. — Хорошо сыграли в субботу. Отличный был матч. И ты, кстати, здорово смотришься в платье.

— Спасибо, мисс.

— Хорошо, что я тебя встретила, — сказала мисс Виндзор. — Я тут, видишь ли, пьесу написала…

— Да что вы говорите… — с беспокойством сказал Деннис.

— О жизни Жанны д’Арк, святой мученицы XV века…

— Ух ты, звучит… кхм.

— Девочки не хотят её играть. А я как раз думала: вот было бы замечательно, если б роль Жанны досталась мальчику — ведь она была девушкой, а носила мужское платье. Деннис, я думаю, из тебя получится незабываемая Жанна д’Арк.

Деннис посмотрел на брата — мол, выручай, — но Джон только ухмылялся.

— Звучит очень… интересно…

— Чудесно. Давай встретимся на перемене и обсудим всё за пэн-о-шоколя[17].

— Договорились, мисс, — сказал Деннис. Он был в ужасе, но виду старался не подавать. Медленно, бесшумно он стал отступать — так пятятся от бомбы, которая может взорваться в любую секунду.

— Ах да, забыла сказать: пьеса целиком на французском. О ревуар! — крикнула мисс Виндзор вдогонку.

— О ревуар, — отозвался Деннис с самым корявым акцентом, какой он только мог изобразить.

— Мечтаю на это посмотреть! — смеясь, сказал Джон.

Они бок о бок зашагали к школе. Джон обнял брата за плечи. Деннис улыбнулся.

Мир, кажется, стал другим.

Примечания

1

Сикхи — народ, проживающий главным образом в Индии.

2

Сеть недорогих супермаркетов.

3

Австралийская мыльная опера, с 1985 года на экран вышло больше 6 тысяч серий.

4

Главный герой одноимённого британского научно-фантастического сериала.

5

Машина времени и космический корабль, на котором путешествует Доктор.

6

Французский дизайнер-модельер обуви.

7

Здравствуйте, меня зовут Дениз (фр).

8

Здравствуйте, Дениз, вы очень красивы (фр).

9

Большое спасибо (фр).

10

До свидания (фр.).

11

Вы говорите по-английски? (фр.).

12

Речь о «Маленькой Британии» (Little Britain), сатирическом британском шоу, выходившем изначально на радио, а затем на телевидении. Сценаристы и исполнители главных ролей (в основном женских) — Дэвид Уэльямс и Мэтт Лукас.

13

В футболе и хоккее так называют три гола, забитые одним игроком в одном матче.

14

Имеется в виду «Дейли телеграф», ежедневная газета в Великобритании. Воскресный выпуск носит название «Сандей телеграф».

15

Внеземные мутанты из сериала «Доктор Кто».

16

Во Франции.

17

Булочка с шоколадом.

Content

Дэвид Уэльямс
Мальчик в платье

Благодарности

1 Не обниматься

2 Папа-толстяк

3 Под матрасом

4 Вот бы исчезнуть

5 Обычные каракули

6 То ли вечность, то ли секунда

7 Смотреть, как светлеют края занавесок

8 Валяться на ковре с Лизой

9 Бонжур, Дениз

10 Чипсы с маринованным луком

11 От этих каблуков у меня ноги отваливаются

12 Другой мир

13 Сдвоенный французский

14 Тишиной, как снегом

15 Что тут ещё скажешь?

16 Хоть в платье, хоть без платья

17 «Модлин-стрит»

18 Тысяча улыбок

19 По грязи

20 Блузка и юбка

21 Волосатые ручищи

22 Ещё одно дело

Примечания