Ричард Бард

Сила мысли

Посвящается моей матери, которая всегда говорила, что у меня получится все, что я задумал.

Richard Bard

Brainrush

© 2011 Richard Bard. Published in the United States by Amazon Publishing, 2013. This edition made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com.

© Юргайтите В.Д., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Часть первая

Страх смерти – самый неоправданный из страхов, ведь с мертвыми не случается несчастий.

Альберт Эйнштейн

Глава 1

Госпиталь для ветеранов, Санта-Моника, Калифорния

Уже две недели Джейк Бронсон готовился к смерти. Только не хотелось бы умереть именно сегодня, застряв в этом аппарате МРТ[1].

Стол под ним начал мелко трястись. Он въезжал в узкую трубу – так в девятнадцатом веке в пушку закладывали артиллерийский снаряд. Усталый лаборант медицинского центра для ветеранов возвышался над ним, пристально глядя сквозь стекла очков, а на рукаве халата у него было желтое пятно от горчицы.

Это так умиротворяло…

– Головой не двигать, – сказал лаборант.

Право слово, будто у него другой выбор есть – лоб зафиксирован ремнем в два дюйма шириной! Еще толчок – и сверху, над его глазами, проплыло устье тоннеля. Джейк зажмурился, стараясь не чувствовать, что волнистые стенки движутся в дюйме от его носа. Три глубоких вдоха – и стол, дернувшись, остановился. Пациент был полностью внутри, как в коконе, от макушки до пят. Был слышен мягкий гул вентилятора, который дул на его ступни. Ветерок осушал капли пота, выступавшие на лбу.

Из громкоговорителей в палате послышался надтреснутый голос лаборанта:

– Мистер Бронсон, если вы меня слышите, нажмите кнопку.

Кнопка сигнала тревоги. Разве тревога вообще хоть раз отпускала его с тех пор, как врачи сообщили ему, что болезнь перешла в конечную стадию? Он и на последнее исследование согласился только затем, чтобы выяснить, сколько ему еще осталось. Хоть в чем-то будет определенность. И с этого момента – никаких больше докторов. Прямо с сегодняшнего дня – только просто жить. Джейк надавил на переключатель, сжав его в руке.

– Порядок, – отозвался лаборант. – Если вам там станет слишком не по себе, нажмите еще раз, и я вас выпущу. Только помните, что в таком случае все придется делать заново, так что давайте постараемся, чтобы с первого раза все получилось. Всего тридцать минут – и готово. Поехали.

Бронсон положил палец на тревожную кнопку. Щелк. Уже почти нажал. Надо было выпить успокоительное, которое ему давали в приемном покое. Но Маршалл, его друг, усмехнулся себе под нос на такое предложение лаборанта.

Теперь-то уже поздно.

Какого черта опять эта напасть? Перенести рак даже один раз в жизни – для всякого предостаточно. Но дважды? Это не дело. Хотелось выместить свою злость, да только на чем? Или на ком? Сегодня утром маленький телевизор полетел в стену спальни после анонса к фильму – «Смотрите следующей осенью». Джейку-то этого фильма уже не увидеть – вот что злит.

Камера, казалось, надвигалась на него. Все нутро мужчины задрожало в приступе клаустрофобии, с каждым ударом сердца его все больше мутило. Воображение напомнило о расплющивающих стенках складной камеры пыток – столько часов было проведено там, в тренировочной симуляции лагеря для военнопленных!

Давай, соберись, Джейк!

Тридцать минут. Это всего лишь восемьсот секунд. Пациент стиснул зубы и принялся считать. Один – тысяча, два – тысяча, три…

Громко лязгнув, аппарат встал. Испугавшись звука, Джейк дернулся.

– Не двигайтесь, пожалуйста, мистер Бронсон, – недовольно сказал лаборант.

Сверлящий шум, казалось, отличался от того звука аппарата, который Джейк слышал на МРТ десять лет назад. «Лимфома, – постановил тогда военный хирург. – Сожалею, но вы покойник». Вот так всего за день до отправки на первое боевое задание рухнула его мечта детства – полетать на самолете «F-16». Химиотерапия и облучение – гадость та еще. Но они помогали. Удалось добиться ремиссии – до нынешнего момента, пока две недели назад рак не вернулся опухолью мозга.

Назойливый гул приобрел ритм. Бронсон с трудом выдохнул, пытаясь расслабиться.

Восемь – тысяча, девять – тысяча…

Внезапно вся камера сильно дернулась вправо, как будто аппарат протаранило самосвалом. Туловище Джейка скрутило в сторону, а вот зафиксированной ремнями головой повернуть было невозможно. Мужчина почувствовал острую боль в шее, и его пальцы на левой руке онемели. Вентилятор остановился, свет погас, и камера начала трястись, как центрифуга в малярной мешалке для краски.

Землетрясение!

Острый свист снизу аппарата отдавался стреляющей болью в звенящей голове Джейка. Теплая влага затопила уши и перекрыла слух.

Он со всей силы жал на тревожную кнопку, выкрикивая в темноту слова, прерывающиеся от вибрации:

– Вы-та-щи-те ме-ня!

Ответа не было.

Он втиснул руки вдоль стен, чтобы обхватить ими себя. Внутренняя поверхность аппарата была теплой и становилась все горячее.

Воздух был наэлектризован. Кожа у Бронсона горела. Перед его лицом по стене скакали искры, из чего можно было заключить, что по крайней мере глаза его были целы. Ноздри заполнил едкий запах горелой проводки.

Джейк колотил кулаками в толстые стены камеры. «Кто-нибудь!!!» – взывал он.

Все тело затекло. Ноги свело судорогой, голова откинулась назад. Поверхность языка и вообще весь рот были полны металлическим привкусом крови. Острые, жгучие иглы ослепляющей боли раскрывались в черепной коробке, впиваясь в мозг. Голова, казалось, вот-вот взорвется.

Землетрясение кончилось так же внезапно, как и началось.

Прекратился и приступ.

Бронсон вжался в стол. Сердце его билось так, будто готово было выскочить из грудной клетки.

Неясные голоса. Он весь обратился в слух. Постарался всмотреться в сторону выхода из аппарата сквозь пальцы ног. В помещении включился свет. Задвигались тени.

Стол под ним дернулся и начал выкатываться в палату. Когда Джейк пересек внешний край аппарата, сверху на него уставились две пары встревоженных глаз – лаборант и дружище Маршалл.

– Все в порядке? – Лицо у его друга перекосило от тревоги.

Джейк не совсем понимал, в порядке он или нет. Лаборант помогал ему сесть, и он спустил ноги вниз, после чего повернул голову и сплюнул на пол кровяной сгусток. Протянув лаборанту переключатель, пациент заметил:

– Похоже, придется вам это отремонтировать.

– Прошу прощения, – ответил медик. – Пропало электричество, и я едва смог на ногах устоять. Я…

– Да забудь, – сказал Джейк и сморщился, стараясь дотянуться через плечо, чтобы растереть ноющую шею, а потом махнул в сторону дымящейся камеры. – Радуйся, что не тебя стянули ремнями в этом гробу.

Опустив ноги на пол, Бронсон встал. Комната поплыла перед ним, но он почувствовал крепкие руки Маршалла у себя на плечах.

– Ну-ну, полегче, старина! – воскликнул его товарищ. – Тебя мутит.

Джейк потряс головой. Зрение пришло в норму.

– Я в порядке. Просто подожди секунду.

Он быстро оглядел себя. Чувствительность пальцев возвращалась, так что кроме сильных болей в шее, содранного языка и покалывания в затылке особых повреждений не было. Вытащив уголок простыни на столе, Джейк вытер влагу с ушей. Хлопковая ткань слегка окрасилась розовым, но не более того. Пациент широко открыл рот, чтобы прочистить уши. Слух был в норме.

У маленькой раковины и зеркала на стене рядом с дверью Бронсон вытерся влажным бумажным полотенцем, чтобы убедиться, что окончательно удалил следы крови от прокушенного языка с губ и подбородка. Выглядел он не так уж и плохо. Это все от загара. Волосы торчат во все стороны – тот еще неряха, ни черта не поделать. и если бы ему удалось выспаться хотя бы одну ночь, его глаза стали бы скорее зелеными, а не красными. Сейчас на него из зеркала смотрел его собственный отец, только выглядевший моложе. Джейк сделал глубокий вдох, выставив грудь вперед. Рост шесть футов два дюйма, тридцать пять лет от роду – мужчина в самом расцвете сил.

Именно так…

Он пытался понять, что же произошло в той камере, но детали уже смазались, как подробности сна при пробуждении. Надев свою футболку и джинсы, он стянул с крючка у двери синюю хлопчатобумажную рубаху и накинул ее сверху, а затем влез в черные спортивные туфли и взглянул на похожее на пончик отверстие аппарата, который чуть не стал ему могилой. Стык, который двигался по кругу, теперь был обуглен, и от него все еще поднимались легкие клубы дыма.

– Больше ни за что, – пробормотал Джейк себе под нос.

Когда они с другом шли к выходу, хорошенькая медсестра взяла Маршалла за руку и положила ему в ладонь сложенный кусок бумаги. Бронсон подавил улыбку. Десять к одному за то, что это был ее номер телефона, хотя встревоженный взгляд Маршалла в ее сторону говорил о чем-то другом.

Приятель засунул бумажку в карман, отвернулся от медички, дружески махнув ей рукой, и последовал за Джейком к дверям.

– Дружище, ты точно в порядке? – спросил он обеспокоенно.

– Само собой.

Но периодически возникавший необычный звон в голове наводил Бронсона на мысль, что на самом деле что-то очень сильно изменилось.

Глава 2

Редондо-Бич, Калифорния

Джейк сидел, сгорбившись, на краешке садового стула на заднем дворе своего дома. Руки его были стиснуты, а локти вжаты в голые колени, торчащие из его любимых прорванных джинсов. Вечернее солнце светило у кромки моря, и его лучи грели кожу, пробивая прорехи в облаках. Не открывая глаз, мужчина глубоко втянул в себя соленый морской воздух. Внизу, в сотне футов под его площадкой, лавировал среди рифов одинокий серфер. Мягкий рокот волн действовал на Бронсона умиротворяюще, успокаивая нервы. Над головой парили чайки, будто зависая в легком дуновении морского бриза.

В проеме маленького кухонного окошка показалось довольное лицо Маршалла. Несмотря на то что в левом ухе он носил постоянный беспроводной наушник, девушки пачками западали на его суровую наружность, а он не особо понимал, что с этим делать. Его ум занимали компьютеры, а не женский пол, за что Джейк часто над ним подтрунивал.

– Пора закупаться пивом, – сказал Маршалл. – Это две последние. А молоко твое я выкинул – у него срок годности пару недель уже как вышел, парень.

Бронсон пожал плечами. Его шестидесятилетний дом с двумя спальнями, построенный в испанском стиле и оштукатуренный, трудно было назвать образцовым. Зато это было единственное место, где он пустил корни после долгих лет скитаний с места на место, сперва как сын военнослужащего, а потом как пилот военной авиации. Отсюда открывался вид на кусок побережья, тянувшийся от Редондо-Бич до Малибу.

Входная дверь с шумом захлопнулась, когда вошел Маршалл, протянувший своему другу пиво.

– Если уж тебе обязательно круглыми сутками все окна в доме держать раскрытыми, придется как-нибудь начать протирать подоконники. А то вид как у комнаты в студенческой общаге, – заметил он.

Джейк пропустил это мимо ушей. Хорошо, когда окна открыты. А пыль его сейчас волновала меньше всего.

Маршалл решил перейти к делу.

– МРТ переделывать будешь?

Бронсон отрицательно покачал головой.

– Без толку.

– Ты случайно не второго землетрясения боишься? Потрясет еще пару дней, а потом ведь тектоническое давление спадет, и все уляжется – ну, по крайней мере на время.

Джейк слушал радио по дороге домой. Это было землетрясение силой 5,7 балла с эпицентром вдали от побережья, хотя толчки ощущались на юге до самого Сан-Диего, а на севере – до городка Сан-Луис-Обиспо. После первого толчка волна последующих длилась всего десять-пятнадцать секунд. Разрушения были незначительными, ущерб – минимальным.

– Никаких больше МРТ, и докторов тоже, – отозвался Бронсон.

– Но это нужно, так ведь? – Маршалл оставлял за собой цепочку следов от спортивных туфель, когда шел по остаткам росы на деревянном настиле. На нем была белая рубашка, концы воротничка которой пристегивались пуговицами, штаны фирмы «Докер» цвета хаки и его неизменные кеды «ПРО-Кедс» с высокой шнуровкой. – Я думаю, только так можно выяснить, насколько далеко зашла твоя болезнь. Ты ведь умереть можешь, старина.

– Так-то – да, правда. «Можешь умереть» – звучит получше, чем «умрешь». Так что давай забудем.

Джейк уже пожалел, что рассказал своему товарищу об опухоли, из-за которой ему пришлось делать МРТ первый раз. Маршалл был единственным из близких, кто знал об этом, и даже ему Бронсон не стал говорить, что это конец. Что осталось всего пять месяцев жизни, которые меньше всего хотелось бы провести в соболезнованиях. Всего такого было предостаточно и в первый раз – тогда, десять лет назад.

Безудержные рыдания матери – первое, что Джейк услышал, очнувшись от наркоза после промежуточной диагностической операции. Отец внешне выглядел спокойным – набрался под завязку, как всегда. Пациенту передавался весь страх его родителей: он видел, как они цепенели от осознания того, что сейчас могут потерять и второго сына. Когда старший брат Джейка разбился на мотоцикле, горе сильнейшим образом сотрясло всю их семью. А теперь причиной такого горя стал сам Джейк.

Последовали месяцы химиотерапии и облучения. Вес упал с двухсот до сорока фунтов всего за шесть недель. Все волосы выпали. Но младший Бронсон не оставил ни лечения, ни своей семьи. На середине курса его отец скончался от сердечного приступа. Отцово разбитое сердце – его, Джейка, вина – так и осталось в памяти сына. Мать стала бы следующей, если бы он не одолел свою болезнь. А сестра, еще совсем юная, осталась бы одна. Этого допустить было нельзя. Ни шагу назад. и никак иначе.

Через два года после того, как он заболел впервые, Джейк перебрался в Редондо-Бич, устроившись летным инструктором в Замперини Филд в Торрансе. Эта должность оплачивалась не особенно хорошо, зато у него была возможность летать. Он работал без продыху и так всего за пару месяцев дослужился до старшего инструктора акробатических полетов. А что может сравниться с трепетом от встречи с нетронутой гладью неба? Да еще крутые виражи в биплане «Питтс Спешл» с открытой кабиной были так же доступны, как и то возбуждение, которое он чувствовал, вопя в полете на своем «F-16». Чем безумнее фигура – тем привлекательнее. Само собой, босс иногда отмечал, что Джейк балансирует на грани дозволенных параметров полета, но тот имел необъяснимую способность рисковать с успехом. Само собой, перевернутый полет над наводненным народом Эрмоса-Бич – поступок не из лучших. Из-за этого он лишился бы лицензии, не успей Маршалл взломать базу данных Федерального управления гражданской авиации США и поместить в нее разрешение задним числом.

Все изменилось, когда Бронсон повстречал Энджел. В окружении стайки подруг она впорхнула в двери центрального входа летной школы. Ей уже рискнули поручить акробатический полет с ориентированием, и пасовать она вовсе не собиралась. Смерив Джейка сверкающим взглядом, мгновенно пригвоздившим его к полу, и подбоченившись, она показывала всем своим видом: «Меня не испугаешь!» Между этим мгновением и пленительной улыбкой, от которой его сердце растаяло, Бронсон рассыпался в извинениях, как только мог.

Но в небе напускная храбрость Энджел быстро сменилась паникой, стоило Джейку сделать переворот довольно близко у земли. От крутого маневра ученица лишилась чувств, а придя в себя, она сильно мучилась от рвоты в кабине пилота. Бронсон корил себя. Ведь знал же, что получится именно так! Следующие пару дней он пытался помириться с Энджел – извинялся, дарил цветы и наконец пригласил ее поужинать вместе. Через год они поженились. А через полтора года появилась на свет их дочь Джэсмин. Джейк был счастлив, как никогда.

До прошлого года, когда пьяный водитель убил обеих, растерзав его сердце в клочья.

Бронсон почти не сомневался – именно боль утраты послужила причиной тому, что рак вернулся. Страдал он безутешно.

Самолет у него над головой скрылся из виду – в небе остался лишь размытый след, – держа курс на запад через океан. Следующей остановкой будет Новая Зеландия? Фиджи? Гонконг? Это был их с Энджел маршрут на отпуск. Места, где ни ей, ни ему побывать уже не суждено.

– Ты где витаешь, старик? – спросил Маршалл, наклоняясь, чтобы забрать у Джейка айфон.

– Да нигде.

Маршалл на секунду замешкался, не зная, что ответить.

– Все в порядке, – отозвался с горькой усмешкой Джейк. Чокнувшись с гостем своей бутылкой белого эля «Сьерра-Невада», он снова погрузился в чудесные проявления своих новых умственных способностей.

– Что же это, а? Какая-то я игра природы, в самом деле…

Маршалл приветственно приподнял бутылку с остатками пива.

– У меня с головой в этом аппарате МРТ случилось что-то странное, Марш, – признался его друг. – Я изменился, и знаешь что? Может, это как раз то, что нужно.

Джейк потер виски.

– Тебе отдохнуть пора или как? – спросил Маршалл.

Решив не обращать внимания на дрожь, которая неожиданно волной поднялась у него по затылку от задней поверхности шеи, Бронсон возразил:

– Нет, я бы сейчас прогулялся и встретился с Тони в баре – посмотрели бы игру, как и собирались. Но только помни – никаких разговоров о моем здоровье. Тони все еще не в курсе. Ясно?

Маршалл поджал губы, но кивнул.

Глава 3

Венеция, Италия

Лучано Баттиста любовался видом из трехсводчатых арочных окон, выходящих на сверкающие воды Гранд-канала. Позднее полуденное солнце отражалось в пастельных фасадах вековых палаццо на другом берегу, стоявших вплотную друг к другу, как книги на полке. Вапоретто[2] с туристами плыл вдоль канала. Лоснящиеся черные гондолы покачивались на волнах, стоя на привязи. В воздухе витал едва уловимый запах рыбы, шедший от рынка за углом.

Баттиста обожал пейзаж, который открывался из его богато декорированного офиса на последнем этаже шестисотлетнего палаццо, построенного в барочном стиле. Этот волшебный плавучий город привлекал со всего света туристов, стремившихся почувствовать вкус его тайн и романтики, не особо вникая в темную подноготную его истории, полной насилия, алчности и секретов. Вот уже семь лет, как здесь располагалась европейская резиденция Лучано.

Он сознательно прикладывал тщательные усилия, чтобы соответствовать высшему свету этого древнего города, довести до совершенства утонченность и элегантность собственного облика. Сегодня на нем был стального цвета костюм от Армани и туфли от Гуччи. Он прекрасно знал, как эта одежда подходила к его карим глазам, смуглой коже, аккуратной остроконечной бородке и уложенной в салоне густой копне волос с тщательно скрытыми проседями. Такие благородные черты…

Отвернувшись от окна, Лучано подошел к своему столу из вишневого дерева, украшенному резьбой ручной работы, и сосредоточил взгляд на экранах тридцатидюймовых LSD-мониторов на противоположной стене.

Человек на центральном мониторе был два года тому назад завербован в тайный подземный комплекс Баттисты, находящийся глубоко в горах северного Афганистана. Он прошел полный курс тренировок и медицинских обследований перед тем, как прилететь сюда неделей раньше для вживления импланта. Теперь молодой мужчина сидел за маленьким сервировочным столиком, листая страницы технического журнала. Электрические диаграммы и обрывки схем, которые он набросал на салфетке, свидетельствовали о том, что он явно понимал смысл прочитанного.

То есть имплант работал.

– Семь дней прошло, Карло, – сказал Баттиста.

– Да, синьор. – Карло сидел в кожаном кресле с широкими подлокотниками у стола Лучано. На нем были свободные штаны цвета хаки и белая рубашка с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. Он с рассеянным видом подрезал себе ногти пятидюймовым лезвием своего перочинного ножа, острого как бритва. Его задубелые ладони и мощные бицепсы были сплошь покрыты сетью шрамов, а толстая смуглая кожа на лысом черепе сияла, будто отполированная с воском. Еще один глубокий шрам прорезал по диагонали его лицо, проходя через кустистую бровь, заканчивался полукругом на скуле и оттягивал веко, придавая и без того мрачному лицу вечно сердитое выражение.

Человек на мониторе закрыл технический журнал и собрал свои записи, пробежав глазами законченный чертеж, с довольной улыбкой он посмотрел в камеру. На идеальном английском – был слышен бостонский выговор – мужчина произнес: «Ну и что скажешь? Мне бы сейчас в “Хоум Депо” и “РадиоШак”[3], и чтобы никто не беспокоил с полсуток». Затем он резко раскрыл ладонь: «И р-р-раз! Получите самодельное устройство не больше спичечного коробка, вполне способное стереть с лица земли полмногоэтажки. Ну, или если вы предпочитаете более изящные решения, как вам такое – алюминиевый цилиндр размером с сигару. Опустить его в водопровод соседней школы – начнется отсроченное по времени отравление воды, и на ее вкус это не повлияет. Неплохо, да?»

Баттиста кивнул. Экземпляр выдающийся, конечно. До вживления импланта речь этого человека хромала и отличалась сильным акцентом, но в настоящее время он был запрограммирован выговаривать растянутые «а» и сглаженные «р» – как рабочие южного Бостона. Смягченные с помощью пластической хирургии черты лица и волосы, выкрашенные в светло-каштановый цвет, делали его похожим на выпивоху-фаната «Ред Сокс» из Гайд-парка – в таком в последнюю очередь распознаешь лидера ячейки мусульманской террористической организации, угрожающей жителям Америки.

Карло поднялся, чтобы лучше видеть монитор. Рядом с худощавым Лучано он смотрелся здоровым, как пожарный гидрант.

– Он стабилен? – поинтересовался Карло.

– Этот держится дольше всех остальных. Команда была уверена, что добилась требуемого результата, – ответил Баттиста.

«Хорошо бы, если так», – подумал он про себя. Это уже тридцать седьмой экземпляр со вживленным внутричерепным магнитным стимулятором. Порядка дюжины первых попыток закончились полной неудачей. Объекты умирали сразу же после процедуры. Но из разницы в результатах тестов удалось выяснить кое-что новое, и тринадцатый объект продержался почти двадцать часов, в течение которых его мозг демонстрировал экстраординарные способности, как у савантов[4]. Это произошло полтора года назад. Все последующие объекты просуществовали еще дольше. Но из них лишь некоторые жили более нескольких месяцев, в том числе один мальчик. Все остальные умирали в течение четырех дней после вживления импланта. Тридцать четыре человека отдали жизнь за эксперимент. Баттиста не мог допустить, чтобы жертвы оказались напрасными.

Он продолжал всматриваться в монитор с надеждой. Этот объект продержался с неделю, благодаря тем ключевым деталям, которые они прояснили, изучая мозг других аутичных детей, участвовавших в эксперименте. К сожалению, испытание имело для этого ребенка фатальные последствия, как случалось и раньше. Баттиста понимал, что подобных жертв было не избежать, но все же сердце его рвалось на части – это напоминало о его собственном сыне.

– Только представь, Карло, армию наших собратьев, способную отточить до совершенства свое запрограммированное владение английской речью менее чем за неделю – воспринять все оттенки, сленг, особенности… – Лучано сжимал кулаки, продолжая говорить. – И пусть американцы попробуют использовать методы этнической идентификации, чтобы нас остановить. Эти новые солдаты заткнут за пояс их низкооплачиваемый и заносчивый персонал. Слабость в самоуверенности, Карло. Уверенность в том, что мы – люди второго сорта, как раз и поставит их на колени.

Щелкнув большим пальцем, Карло убрал лезвие в тонкую изогнутую рукоятку ножа и положил его в карман.

– Поверь мне, Карло, скоро все окажется в наших руках, – продолжал его собеседник. – Один последний рывок – и исследование будет выполнено. Затем, спустя еще несколько месяцев, мы сможем предоставить Америке более сотни таких солдат, любой из которых будет способен на собственную акцию устрашения без всякого руководства с нашей стороны или чьей-либо помощи. – Он сделал шаг вперед и пристально вгляделся в молодого человека на мониторе. – Вот оно – наше будущее. Воин Аллаха с разумом Эйнштейна, размноженный на сотни, а потом и на тысячи копий.

Все произошло внезапно. Мужчина на мониторе соскочил со стола. Кресло упало назад. Он вскинул руки, сжимая виски, будто стараясь предотвратить взрыв в голове, и зажмурился. Рот его был растянут в беззвучном крике, а потом все тело чудовищно сотряслось, и он рухнул на пол, скорчившись в позе эмбриона от безумной тряски. Через несколько секунд последовал последний спазм, и молодой человек затих.

Баттиста справился с захлестнувшей его волной гнева.

Ее сменило мрачное спокойствие.

Карло знал, что лучше сейчас не говорить ни слова.

Лучано не сводил глаз с монитора. Несколько секунд спустя показались трое мужчин в белых лабораторных халатах. Они встали полукругом над телом и смотрели в камеру, беспокойно ерзая.

Один из врачей произнес:

– Мы уже очень близки к цели, синьор. Очень. Но боюсь, нам придется исследовать еще одного аутиста перед вживлением следующего импланта.

Баттисту раздражало то, с какой легкостью этот врач говорил о процедуре, которая для подопытного ребенка обернется смертельным исходом. Но он предпочел не обращать внимания на такое отсутствие сострадания – по крайней мере, сейчас. Куда более серьезной проблемой в данный момент было то, что находить кандидатов с нужным набором качеств становилось все труднее и труднее.

Глава 4

Редондо-Бич, Калифорния

Бар и ресторан назывались «Кибер-спортбар Сэма». Местные говорили просто «у Сэма», не иначе как потому, что флуоресцентная неоново-голубая вывеска заведения Сэмми была видна высоко над круглой барной стойкой, сделанной в виде велотрека. Стены здесь были украшены разномастной смесью спортивных и рок-н-ролльных сувениров, а также столетней давности фотографий Редондо-Бич в его лучшие времена. Плоские телевизионные экраны были специально расположены над барной стойкой и столиками, чтобы в заведении можно было с любого места следить за игрой, словно с первого ряда.

У Сэмми предлагали более ста сортов разливного пива и простую, но хорошую еду от персонала, который обслуживал массы людей, все прибывавших и прибывавших в недавно открывшееся в Саут-Бэй курортное местечко. Но посетителей привлекал сюда не один лишь спорт и хорошая кухня. Дело было скорее в маленьких компьютерных терминалах вдоль барной стойки и у каждого столика. Через них постоянные посетители могли выходить в Интернет по оптоволоконному кабелю со скоростью, во много раз выше той, что была у них дома. Таким образом, постоянные посетители имели возможность в реальном времени общаться на спортивных сайтах во время игр, подсоединяться к соседним столикам, чтобы анонимно болтать в чатах, и еще выигрывать бесплатную выпивку и футболки, участвуя в небольших конкурсах после каждого спортивного соcтязания.

Было уже почти шесть, и в бар постепенно подтягивался народ. Команда «Лейкерз» играла с «Юта Джаз» на своем поле.

Едва войдя в дверь, Джейк уловил восхитительный аромат жаренных на углях ребрышек, плывший от блюда, с которым мимо него прошел официант. Посреди гула разговоров, стука столовых приборов и классического рок-н-ролла от одного из больших столов раздался взрыв смеха. Бронсон увидел, что Тони машет им от их любимой кабинки по другую сторону от барной стойки. Они с Маршаллом пошли вперед, лавируя между столиками и периодически кивая знакомым лицам.

При встрече их руки слились в крепком рукопожатии.

– Здорово, старина! – воскликнул Джейк. Маршалл приземлился напротив Тони в кресло с искусственной обивкой «Ногахайд» – кому захочется отвоевывать себе место у Тони, с его-то плечами, как у полузащитника?

Их любимая официантка, Лэйси, подошла к столику, устремив на Маршалла взгляд своих бирюзовых глаз.

– Привет, мальчики! Продолжаем гонку или возьмете чего-нибудь другого?

– Мне как обычно, – отозвался Тони.

– Продолжаем, – ответил Джейк. В целом он остальных уже обошел. Еще пара недель – и он достигнет высшей ступени, сотня кружек пива будет выпита. В награду его имя выбьют на табличке в медной рамке перед входом в бар. Что-то вроде надгробия, подумалось Бронсону.

– Вот, пожалуйста, – сказала Лэйси. Она всегда подчеркнуто надувала губки, выражая Тони и Джейку недовольство невниманием со стороны Маршалла.

Затем официантка отвернулась к стойке, и ее прямые золотистые волосы до плеч взметнулись, как шелковый подол танцовщицы.

– Так нечестно, – сказал Тони, качая головой в восхищении от гибкой серфингистской фигуры удаляющейся Лэйси.

– Чего? Ты о чем? – наконец отозвался Маршалл.

– Я о женщинах, парень. Западают-то на тебя как! Лэйси вот влипла по уши, – проворчал Тони, пиная его под столом.

– Ты думаешь? – спросил Маршалл. – Она очень даже ничего и все такое, но реши я остепениться, я найду кого-нибудь поглубже. Понимаешь, о чем я?

– Да чего ты… – ответил Тони. – Не прогадай. То, что она актриса без работы и убирает со столов, еще не значит, что у нее за душой ничего нет. Эта девушка не так проста.

– Помолчал бы. Ты-то вообще что знаешь? Ты же женат!

Тони откинулся назад с глубоким вздохом:

– И ни на что на свете это не променяю.

Джейк улыбался, глядя на их привычную перепалку. Он был счастлив от мысли, что может называть этих парней своими лучшими друзьями. Внешне Тони выглядел сурово, как и полагается бывшему сержанту спецназа американских войск, ныне служащему в спецназе полиции Лос-Анджелеса. Но за этой грубоватой наружностью скрывался заботливый семьянин, готовый на все для своих друзей. Маршалл был совершенно неприспособлен к жизни, но зато необычайно умен и обладал хакерскими навыками, за которыми охотились рекрутеры Агентства национальной безопасности. Когда, бывает, потребуется пробиться через сложный файерволл или даже просто узнать читы последней компьютерной игрушки, Маршалл как раз то, что нужно.

– Вот ведь тряхануло сегодня! – снова заговорил Тони. – Знаете, как патрульные машины на парковке скакали? Как от ударной волны. Сигнализации в машинах по всему городу накрылись. А здесь как оно прошло?

Маршалл посмотрел на Джейка, будто спрашивая разрешения. Тот отрицательно качнул головой, но его друг не смог сдержаться.

– Да мы чуть не чокнулись. Ты не поверишь! – воскликнул Маршалл, и история о похождениях этого дня начала изливаться из него потоком, будто дамбу прорвало. Тони впитывал каждое слово, глядя на Бронсона со все растущим беспокойством. Джейк вздыхал и потягивал пиво.

– Что с тобой, черт возьми, такое, Джейк? Зачем МРТ?! – изумился Тони, когда рассказ был закончен.

– Да в порядке все, – проворчал Бронсон.

– Вот этого только не говори мне!

– Да забудь ты. Просто исследование делали.

– Чепуху не говори! Сам-то ты как вообще? – Тони стал сбиваться на нью-йоркский акцент, что выдавало его нервозность. Он сгреб через стол своей ручищей Джейка за плечо, будто хотел вытрясти из него правду.

Бронсон отвел его руку.

Тони откинулся обратно в глубь кабинки, пристально глядя на своего друга.

– Ты мне одно скажи. Ты выздоровеешь?

– Да, конечно, – смягчился Джейк и в надежде положить конец обсуждению собственного здоровья добавил: – У меня время от времени голова кружится, будто я пьяный, но это всего какие-то секунды и все меньше и меньше становится. Сейчас еще пару кружек – и даже замечать перестану.

Тут очень кстати вернулась Лэйси – она принесла им пиво с сияющей улыбкой на миловидном загорелом личике.

– «Лонгборд Лагер» для тебя, Джейк. Это будет уже номер сорок три. «Стелла» – тебе, Маршалл. Номер двадцать пять. и «Будвайзер» для тебя, Тони. Пока что единица.

Тони взял свою кружку.

– А я другого не буду, дорогуша. Я за «Будвайзер».

Маршалл поднял глаза от экрана.

– Сорок три, Джейк? Как мы еще на прошлой неделе не померли, а?

Бронсон в ответ лишь плечами пожал.

– Ха, с чего бы это! Эй, Лэйси, а чипсов и сальсы? И кстати, что у вас за камеры тут понаставлены?

– Местное телевидение готовится снимать сюжет о баре Сэмми сегодня вечером во время полуфинала. Шеф говорит, что это хорошая реклама. – Официантка уже собралась уйти, но затем повернулась, посмотрела на Маршалла и добавила: – Как знать… Может, кто-нибудь тогда и поймет, что я прирожденная телезвезда.

Внезапно Маршалл разыграл преувеличенное изумление, после чего широко улыбнулся, вогнав Лэйси в краску. Она направилась к стойке, на этот раз совершенно окрыленная.

Потом были еще три пива и четыре для Джейка – все смотрели полуфинал. Обычно к этому времени присутствие толпы людей, спортивный ажиотаж и оживленные разговоры уже утомили бы Бронсона, но сегодня было по-другому. Он чувствовал, что как губка впитывает разрозненную информацию, поступающую извне.

За пару минут до полуфинала по громкой связи объявили начало матча. Команда телевизионщиков ринулась сквозь толпу к противоположной стороне бара, периодически интервьюируя посетителей. Посетители, попадавшие в объективы камер, старались вести себя непринужденно, но большинству не удавалось скрыть свое желание мелькнуть на экране.

Маршалл хлопнул Джейка по плечу и повернул экран компьютера таким образом, чтобы он был виден всем троим.

– Простой розыгрыш почти начался. Давайте себе бесплатного пива выиграем или по футболке.

Тони кружкой отвернул от себя экран.

– Оно вам надо? Мы же до финала там ни разу и не дошли.

– Ну, знаешь ли, поменьше бы на девиц заглядывался, женатик, и побольше на игру смотрел – глядишь, что-нибудь бы и вышло. – Маршалл подвинул клавиатуру к Джейку. – Ну давай, башковитый ты наш, твой выход.

Бронсон пожал плечами. Почему бы и нет? Все вопросы викторины касались той самой игры, которую они сейчас смотрели, и он с легкостью мог отмотать назад всю первую половину матча. Джейк сделал глоток пива. На экране появился первый вопрос, и прежде чем Тони и Маршалл успели слово сказать, он вбил ответ на клавиатуре. Появился второй вопрос, и Бронсон ответил так же мгновенно, довольно улыбаясь.

– Как это у тебя выходит? – спросил Тони.

Джейк заулыбался еще шире. Ответы он давал быстрее, чем остальные успевали прочитать сам вопрос.

Через несколько секунд после того, как на экране высветился последний вопрос, менеджер по громкой связи объявил:

– У нас есть три финалиста: столики номер четыре, четырнадцать и семнадцать!

Дружеские возгласы огорчения, свист и улюлюканье от столиков проигравших потонули в победном реве Тони, когда он вскочил, вздевая кверху кулак.

Бронсон допил пиво. Вопросы были невероятно легкими, и нарастающее чувство опьянения позволяло ему забыться хотя бы на время. Он подмигнул симпатичной девице за соседним столиком. Та улыбнулась в ответ.

– Так, парни. Все трое наших финалистов имеют равные шансы на победу, набрав максимальное количество очков за ответы на следующие пять вопросов, – продолжал менеджер. – Но прежде чем мы начнем, я бы хотел особенно отметить столик номер семнадцать, так как он является первым за три месяца со дня открытия нашего бара участником, набравшим максимально возможное количество очков в первом туре. Пятнадцать из пятнадцати!

Толпа горячо приветствовала это объявление. Тони и Маршалл чокнулись кружками пива и сделали по глотку. Съемочная группа направилась к их столику. Тут как тут оказалась и Лэйси.

– Ну что же, последние пять вопросов, – объявил управляющий. – Эти посложнее. Готовы? Начали!

Появился первый вопрос: «Ближе к окончанию первой четверти Джек Николсон встал, снял солнечные очки и закричал “Судью на мыло!”. Какой был счет?» Джейк вернулся мыслями назад, к этой сцене, прокручивая события в голове. Такой «звонок другу» в лице Кобе. Перед глазами у него возникло табло: 42:39 в пользу «Лейкерс». Он ввел ответ.

На экране высветились второй, третий, четвертый и пятый вопросы. Пальцы Бронсона так и порхали по клавиатуре. Приходилось немного щуриться, так как свет телекамеры падал прямо на стол. Напечатав последний ответ, Джейк улыбнулся Тони и Маршаллу.

– Вам футболки какого размера?

Последовала короткая пауза, пока управляющий проверял ответы. Уровень шума вырос на несколько децибел, пока присутствующие ждали результата.

– Невероятно! С идеальным счетом побеждает столик семнадцать. Выпивка за счет заведения! – прокричал менеджер.

Толпа разразилась одобрительными аплодисментами. Тони и Маршалл на радостях хлопнули друг друга ладонью о ладонь над столом, а Лэйси растерянно остановилась на полпути перед камерой и ушла обратно к барной стойке, чтобы принести бесплатное пиво и футболки для импровизированной церемонии награждения.

Привлекательная корреспондентка уже собиралась задать Маршаллу вопрос, как кто-то от столика проигравших выкрикнул: «Обман! Подстава!»

Тони мгновенно подскочил, залился краской – вылитая самонаводящаяся ракета с тепловым уловителем цели в полной боевой готовности.

– Присядь-ка обратно, громила. Я с ними потолкую, – сказал Маршалл, кладя руку на мускулистое плечо Тони.

– Нет, – вмешался Джейк и вскочил на стол, сбив полупустое ведерко с чипсами. – Я сейчас все улажу!

Маршалл и Тони пытались дотянуться до своего друга, чтобы спустить его вниз, но не тут-то было. Стоя прямо в луче света, Бронсон повернулся к сидевшим через проход от него шестерым студентам колледжа, которые обвинили его в мошенничестве, и закричал им:

– Мы не обманываем, и я могу это доказать!

– Да чепуха! Как же ты докажешь? – отозвался самый нахальный из учащихся, здоровый парень с большим ртом.

– Легко, – сказал Джейк. – Давай о тебе поговорим.

Шум в баре мгновенно стих. Люди перемещались на места поудобнее, чтобы лучше видеть незапланированное представление.

Бронсон на секунду прикрыл глаза, припоминая разрозненные обрывки разговоров, которые он слышал из-за соседнего столика. Самое время устроить зрительной памяти тренировочный полет.

Глядя на Большеротого сверху вниз, Джейк спросил:

– Ты или кто-либо из сидящих за твоим столиком видели меня раньше?

– Нет, не припоминаю, – покачал головой учащийся. Остальные из его компании тоже забормотали, что видят его в первый раз.

– Зовут тебя Стив, так? – продолжил Бронсон.

– А это вы откуда узнали?

– Неважно, просто слушай и запоминай, Стив. – В толпе раздались смешки, и студент нахмурился. – Стив, ты сидишь вместе с Тоддом, Мэйсоном, Мэттом, Беном и Джейсоном. Все вы учитесь в Калифорнийском университете, кроме Мэйсона, который приехал из университета Монтеррея. Ты самый старший в группе, тебе двадцать два, и ты считаешь себя главнее остальных. В старших классах ты был квотербеком[5], верно?

– Откуда вы все это знаете?

Толпа притихла, прислушиваясь к разговору.

Камера вела запись.

Вспоминая разговор за столом в то время, когда Стив отлучился в туалет, Джейк продолжал:

– Твои друзья считают, что иногда ты бываешь просто сволочью. Вот как сейчас, когда ты делаешь, как квотербек в нападении. Тебе нужно всегда быть в центре внимания, Стив, даже если для этого приходится продираться и расталкивать локтями. Твой друг Мэтт говорит, что Лиз, твоя девушка, именно поэтому и ушла.

По толпе пронесся глухой смешок.

Стив покраснел. Он встал из-за стола и раскрыл рот, собираясь что-то сказать.

– Молчать, Стив. Мистер Жулик еще не договорил. – Джейк потер затылок, стараясь припомнить. – Дай-ка, дай-ка… Если верить Тодду, в прошлую пятницу тебе исполнилось двадцать два. Тогда тебя развезло гораздо больше, чем сегодня. В общем, в прошлую пятницу было двенадцатое февраля, то есть если тебе сейчас двадцать два, значит, родился ты двенадцатого февраля восемьдесят восьмого года, верно?

– Подумаешь! Это любой сосчитать может.

– Эй, Стив! Что это был за день недели – день твоего рождения в восемьдесят восьмом? Это пятница была?

– А мне откуда знать?

– Ну, ведь ты же там был?

Толпа засмеялась. Стив лицом походил на свеклу.

– Ну, ничего страшного. Кто-нибудь здесь может помочь Стиву, посмотреть в Гугле календарь и сказать нам, что за день недели был двенадцатое февраля восемьдесят восьмого года?

Спустя несколько секунд подала голос женщина перед терминалом у ближайшего столика: «А он прав!»

Толпа одобрительно засмеялась. Стив сощурился от злости. Он во все глаза смотрел на Джейка, как нападающий, готовый к атаке.

Бронсон же посмотрел в сторону посетительницы, которая нашла ответ.

– Спасибо за помощь. Не могли бы вы не закрывать этот сайт, пока мы не закончим испытание?

Женщина кивнула.

– Отлично. Стив, твой сороковой день рождения придется на субботу, пятидесятый на пятницу, а семьдесят пятый – на среду, это будет двенадцатое февраля две тысячи пятьдесят третьего года.

Лица присутствующих повернулись к женщине, которая через пару секунд объявила: «Все три названы верно!» Толпа ликовала. Стив так стиснул свою пустую пивную кружку, что его пальцы побелели.

Кто-то из стоящих перед Джейком выкрикнул:

– Эй, человек дождя![6] А квадратный корень из семи тысяч шестисот восьмидесяти четырех?

Бронсон повернулся спиной к Стиву, чтобы ответить:

– Это будет восемьдесят семь, запятая, шесть-пять-восемь-четыре-два-восемь.

– Берегись! – закричал Тони.

Джейк краем глаза успел заметить движение: Стив с размаху запустил своей пивной кружкой ему в голову. Бронсон во все глаза уставился на этот неотвратимо надвигающийся предмет.

Звуки доносились как будто издалека, и все вокруг Джейка двигалось как в замедленной съемке, словно комната погрузилась в огромный аквариум с прозрачной патокой. Каждый поворот кружки в воздухе был исполнен изящества. Она медленно вращалась, летя прямо ему в лицо, а вокруг разлетались капельки пива, оставляя янтарный след. В этом ирреально замедленном времени Бронсон вдруг выбросил вперед руку и схватил кружку. Масса изумленных лиц не сводила с него глаз. Он стоял на столе, держа кружку в руке всего в паре дюймов от своего лица.

Толпа онемела от изумления.

Красная лампочка индикатора записи на камере так и горела.

* * *

К обеду следующего дня занимательная видеозапись с «суперсавантом» стала хитом «Ю-тюба», к вечеру она распространилась с огромной скоростью.

В десять часов утра в итальянской Венеции эту запись впервые увидел Баттиста.

Глава 5

Венеция, Италия

Лучано Баттиста смотрел на немногочисленное собрание ученых, студентов и журналистов. Кресла были установлены в небольшом закрытом дворе палаццо размером с гимназический зал. Группа специалистов собралась для редкой экскурсии по институту и по созданной при нем школе для молодых савантов-аутистов.

Баттиста как раз листал слайды презентации, касающейся их исследований. Подобно заклинателю змей, играющему гипнотический мотив на флейте, он приковывал к себе внимание всех до единого зрителей, которые сидели, подавшись вперед в своих маленьких креслах, и жадно ловили каждое его слово.

– Позвольте привести другой пример. Абсолютно нормальный десятилетний мальчик ударяется головой, играя в бейсбол, – рассказывал Лучано. – Он получает небольшое сотрясение мозга и в течение нескольких дней полностью выздоравливает. Только с этого момента он обладает фотографической памятью и может воспроизводить изображения и тексты с поразительной точностью. Во всех остальных отношениях он совершенно обычен. Каким образом его травма разбудила эту способность? И, что гораздо важнее, если такие способности могут раскрываться случайно, не можем ли мы научиться пробуждать их сознательно?

Один из журналистов попросил слова.

– Доктор Баттиста, если я вас правильно понимаю, вы полагаете, что эти способности есть в каждом из нас и просто ожидают своего часа.

– Именно это я и имею в виду. Некоторые люди рождаются гениями, а кто-то становится таким после травмы. и мы здесь имеем в виду не только фотографическую или зрительную память, а целый спектр талантов. Представьте себе, как это – выполнять в уме широкий спектр математических вычислений за какие-то секунды, или выучить новый язык за неделю, или сочинить новую симфонию в голове, а потом записать музыку всего за пару часов. – Лучано полистал тонкую папку, лежащую на трибуне, и вытащил из нее фотографию размером двенадцать на четырнадцать дюймов, которая оказалась изображением базилики Святого Марка. Он поднял ее вверх. – Этот рисунок был выполнен одним из наших учеников – ему шесть лет. Обратите внимание на детали, на глубину цвета. Сложно поверить, что это не фотография. – Он положил изображение обратно, оперся руками о трибуну и подался вперед. – Есть даже слепой художник, который рисует мелками. Да-да, именно слепой. Его рисунки продаются более чем за десять тысяч долларов за штуку. Даже у нашего преподобного один такой есть.

По толпе пронесся ропот. Баттиста обратился к журналисту, который задал вопрос.

– А что, если бы вы могли просто щелкнуть пальцами и открыть такие способности в самом себе?

Корреспондент не нашелся что ответить, но один из студентов выкрикнул:

– У меня сессия на носу. Возьмите меня к себе!

Еще несколько человек закивали. Кто-то спросил:

– Доктор Баттиста, а эти таланты будут зависеть от умственных способностей?

– Должен сказать, что в некоторых случаях это выражается в физиологических возможностях организма, таких, например, как исключительный контроль над собственной нервной системой, какой могут продемонстрировать восточные йоги или тибетские монахи. Например, они способны замедлить частоту ударов сердца практически до нуля, сидя на морозе без одежды, и буквально высушивают мокрые полотенца собственными спинами, интенсивным теплом, которое их тело вырабатывает только за счет умственной концентрации. Это называется туммо[7]. Все эти примеры достоверны и тщательно зафиксированы в документах. Если подобные героические демонстрации исключительных умственных, творческих и физических способностей встречаются даже среди незначительного процента людей, это говорит о том, что человеческий мозг совершенно точно имеет возможности, которые большинство просто не использует.

Несколько человек в аудитории согласно закивали. Баттиста продолжил:

– Все чаще встречаются доказательства того, что эти способности есть в каждом из нас. И если эти качества пробуждаются вследствие травмы, то с большой вероятностью мы можем утверждать, что их можно активировать и с помощью научных методов.

Глаза лектора на мгновение задержались на привлекательной женщине, сидевшей в первом ряду этой импровизированной аудитории. Сияющий ореол темных волнистых волос, обращенная к нему приятная улыбка – целомудренный облик, подчеркнутый уверенным характером и открытостью натуры. На ней было белое шелковое платье ниже колен, перехваченное поясом, подчеркивающим тонкую талию.

Лучано выдержал эффектную паузу и заговорил снова:

– Представьте себе мир, где у каждого есть подобные способности и таланты. Мир, который держится на популяции высокообразованных мыслителей, творцов, которые стремятся сплотить общество силой искусства, музыки, литературы, а не материальных ценностей и жажды наживы. Мир ради мира, а не ради насилия. Здесь, в институте, мы планируем воплотить это представление в жизнь.

Он поклонился и покинул трибуну. Публика зааплодировала.

Немногим позже Баттиста и Карл обозревали толпу с балкона второго этажа, выходившего во двор.

Лучано любовался Франческой, когда она покидала трибуну и слушатели толпились вокруг нее, как вокруг радушного гида в музее.

Она отвечала на вопросы о школе и описывала несомненные успехи, которые показывали некоторые ученики.

Франческа работала с Баттистой последние пять лет и являлась ведущим сотрудником его команды в Венеции. У нее была ученая степень в области детской психологии, и она обладала удивительным природным талантом к работе с аутичными детьми. Конечно, ей ничего не было известно об истинной цели исследований и о пробном экземпляре на засекреченном верхнем этаже.

Вся сущность собственного коварного плана предстала у Баттисты перед глазами.

Обманывать у него всегда выходило легко. В десятилетнем возрасте отец отправил его вместе с младшим братом-аутистом жить к зажиточным родственникам его матери в Венецию. Все здесь разительно отличалось от его родной маленькой деревни, расположенной глубоко в горах Гиндукуш в Афганистане. Сперва все казалось ненавистным – Лучано скучал по друзьям, по свежему воздуху, а также по ощущению собственного достоинства, которое было присуще и его отцу, и другим мужчинам их народа. Но он свыкся. Такова воля отца. Такова воля Аллаха.

Он успешно учился в итальянских школах и заводил новых друзей – таких, с которыми никогда по-настоящему не будешь самим собой. Со временем он освоился и научился ценить достижения западной цивилизации, учась в лучших университетах Европы и получив к двадцати пяти годам докторскую степень.

Баттиста жил в коконе, сотканном из лжи – она стала его второй натурой.

Столько всего произошло с тех пор… Матери не удалось справиться с болезнью Альцгеймера. Единственный сын содержится в закрытой больнице после внезапного приступа в двенадцатилетнем возрасте – теперь он страдает тяжелым расстройством аутистического спектра. Отца после пыток казнили в американской тюрьме Гуантанамо.

Теперь, в свои тридцать четыре, Лучано снова вернулся в Венецию. В Институт изучения мозга человека и открытую при нем школу для одаренных аутистов, которая обеспечивала идеальное прикрытие его деятельности.

Баттиста неотрывно смотрел на Франческу, пока та разговаривала с Карло.

– Как только экскурсия закончится, приведи ее ко мне в офис. Я хочу отправить ее в Калифорнию за тем самым так называемым американским суперсавантом, – сказал Лучано своему помощнику, когда тот снова подошел к нему.

– Думаете, она согласится?

Баттиста жестом указал на Франческу, все еще стоявшую внизу под ними.

– Только посмотри на нее, Карло. Более обольстительного и смышленого посланца и представить трудно. Если уж ей не удастся уговорить его приехать, это не удастся вообще никому.

– Хорошо, синьор.

– Проследи за ней. С собой возьми Минео. Так или иначе, а американец мне нужен здесь уже к концу недели. Это ясно?

– Да, синьор.

– Этот человек, Джейк Бронсон, – настоящая загадка. В секунду стать савантом с невероятной скоростью мысли. Ведь это может быть ключом, Карло. Его мозг может стать разгадкой.

Глава 6

Редондо-Бич, Калифорния

Джейк положил указательный и средний пальцы на виски. Он старался снова сосредоточить взгляд на женщине, сидящей в библиотеке через два стола от него. Все вокруг расплывалось. Единственным, что ему удавалось увидеть, была она. Повернись. Ну, давай же! Просто повернись ко мне, хотя бы немного.

Глаза Бронсона заболели от усилия. Он выгнал из головы все посторонние мысли – все для того, чтобы вложить в мозг женщины одну-единственную задачу, заставить ее почувствовать затылком, внушить ей желание, потребность посмотреть назад. Он продолжал ждать.

Обернись!

Никак.

Окруженный высокими рядами книг, Джейк надеялся, что этот визит в публичную библиотеку Редондо-Бич позволит ему несколько прояснить для себя то, что происходило с его головой. Требовалось либо провести самостоятельное исследование, либо присоединиться к сотне запросов на собственное имя, которые появились после того, как его фокусы в заведении Сэмми взорвали Интернет. Исследователи медицины со всего света выражали желание его протестировать. Но этому не бывать. Еще не хватало – провести остаток своей не особенно длинной жизни в роли лабораторной морской свинки! А кроме того, его новоявленная способность запоминать и воспроизводить сто процентов услышанной информации слишком невероятна, чтобы не пропасть. Бронсону казалось, что он может читать все быстрее и быстрее с каждой новой страницей, и чем больше он читал, тем больше ему хотелось узнавать. Он буквально жаждал новой информации, а его мозг, как сухая губка, с легкостью впитывал все факты до последней детали.

Когда про случаи в аппаратах МРТ ничего подобающего не обнаружилось, Джейк переключился на информацию о сверхспособностях мозга, об аутистах-савантах, о фотографической памяти, о вычислениях в уме и о художественном даровании – обо всем, что могло помочь найти объяснение его приумножившимся умственным способностям. Ему попадались многочисленные истории людей, у которых необычные способности открылись после разных несчастных случаев.

В целом в каждой из этих историй можно было заметить связь с негативными последствиями несчастного случая или травмы. Появлялись необычные изменения в психике или в физическом состоянии. Многие выказывали неспособность взаимодействовать с людьми или теряли некую физическую способность, например речь, подобно перенесшим инсульт.

Все это определенно был не его случай. Что-то случилось с его мозгом во время происшествия в аппарате МРТ, но воздействие оказалось положительным. Абсолютно очевидно, что у него появилась фотографическая память, а также удивительная способность вычислять в уме. А потом еще этот случай в баре. Даже не верилось, что можно двигаться настолько быстро. и как это получилось – совершенно непонятно.

Все происходящее было заснято на камеру. Так в мгновение ока изменилась вся его жизнь – сколько ему еще этой жизни осталось. Сразу, еще в баре, выяснилось его имя, кто-то нашел его телефонный номер. Телефон теперь разрывался от звонков. Сперва от родных и от друзей, а вскоре на каждый звонок от знакомых уже приходилась дюжина звонков от неизвестных Бронсону людей – кинопродюсер, который хотел переговорить с его агентом, охотник за головами для бейсбольной команды «Доджерс», куча медицинских исследователей со всего мира и масса обычных людей, которые просто хотели знать, как у него это получается. Когда люди стали приходить к дверям его дома, Джейк понял, что это предел. Он сгреб свой компьютер и отправился в библиотеку.

С тех пор он здесь и сидел, если не считать перерыва на сон у Маршалла на кушетке.

Прочитав все, что можно было, о своих новых талантах, он перешел к книгам о паранормальных способностях.

Та, которую Бронсон читал сейчас, преподносила телепатию как доказанный факт, утверждая, что ею владеет каждый и что эту способность можно развить при соответствующем руководстве. Еще был недавний аналитический отчет из Университета Калифорнии, под названием «Оценка свидетельств экстрасенсорной активности» – он обобщал результаты более чем двадцатилетних исследований, проводимых по заказу правительства США в Исследовательском институте Стэнфорда и подытоживал: «Экстрасенсорная активность отчетливо проявляется».

Джейк решил попробовать снова посылать мысли другим людям, на этот раз сосредоточившись на молодой матери, которая сидела через пару проходов от него и внимательно читала книгу. В коляске подле нее крепко спала пяти– или шестимесячная малышка.

Бронсон уселся в кресле поудобнее и положил руки на стол перед собой.

Соберись с мыслями, сосредоточься на женщине, на этот раз закрой глаза. Не пялься на нее. Представь себе, что ты в ее голове, посмотри в книгу, которую она читает, почувствуй, как уютно ребенку лежать рядом с ней в безопасности. Заставь ее почувствовать легкое щекотание на шее, будто перышком осторожно ведут ей по коже, все сильнее, вот-вот зачешется…

Обернись сейчас же!

Джейк раскрыл глаза от резкого детского вскрика. Встревоженная молодая мать быстро подхватила девочку, прижала ее к груди и стала нежно поглаживать ей спинку, укачивая ее и тихо приговаривая что-то успокаивающее.

Бронсон задумался над тем, как совпал детский крик с посланной им в этот же момент мысленной командой. Он увлекся исполненной нежности сценой у себя перед глазами и наполнился теплым чувством от вида той глубокой любви, какую мать чувствует к своему ребенку.

Все еще заходясь в крике, крошка повернула голову в сторону Джейка. Он даже смог рассмотреть ее личико – сморщенное и красное, с дрожащей крошечной складочкой меж бровок. По розовым щечкам катились слезы, кулачки величиной с орех сжимались и тряслись у матери на плечах.

Испытывая неподдельное сочувствие к этой славной девочке, Бронсон взглянул в ее блестящие глаза и улыбнулся, мысленно заключая ее в защищающие объятья. Она успокоилась, прекратила плакать и стала смотреть на Джейка во все глаза – огромные, голубые. Ее маленький рот от удивления совсем округлился. Не сразу, но на личике появилась улыбка.

Вибрирующий телефон Бронсона разрушил очарование момента. Он взглянул на экран. Это был Маршалл. Встав с телефоном в руке, Джейк обернулся посмотреть на мать, направляющуюся к выходу. Она толкала впереди себя коляску, а ребенок спокойно лежал у нее в руках. Здесь явно была взаимосвязь. Бронсон был в этом уверен.

– Марш, что хотел? – спросил он.

– Здорово, старина! Хорошо, что взял трубку!

Джейку голос друга показался скованным.

– Что-то случилось?

– Ну, не совсем. Это знаешь, вроде «есть две новости – плохая и хорошая».

Бронсон вздохнул. Куда еще плохих новостей?

– Ну, давай, выкладывай.

– Так вот, я сейчас у Сэмми, и Лэйси говорит, что тут одна дама ходит, все тобой интересуется.

– Последние дни всегда так. Что в этой-то такого особенного? Она меня для обложки «Менс Хелс» хочет щелкнуть или что?

– Ишь размечтался! На самом деле это психолог, проводит исследования мозга. Она, кажется, аж из Венеции, из Италии прикатила, чтобы с тобой потолковать.

– Круто. Опять врач. Да ну ее! И делу конец.

– Это понятно, понятно, Джейк. Но есть и плохая новость. Лэйси разболтала ей, где ты находишься. Женщина эта уже к тебе туда едет.

Бронсон ушам своим не верил.

– Ну вашу же мать! Ты издеваешься сейчас? Чем Лэйси думала?!

– Ну ты же знаешь Лэйси! Старалась быть вежливой – вот и вырвалось.

На заднем фоне зазвенел голос самой Лэйси:

– Джейк, я так виновата!

Бронсон пробежал глазами дорожки к библиотеке, проверяя, не успел ли кто-нибудь сюда подойти.

– Я разберусь. Скажи Лэйси, чтобы не переживала. Я с этой женщиной встречусь, но поговорю быстро и вежливо. Потом засяду здесь до закрытия и затем уже домой. Хоть бы в аварию по дороге не попасть!

– Все понял. Но моя кушетка к твоим услугам, если нужно будет, – пообещал Маршалл и после некоторой заминки спросил: – А как твои поиски?

«На самом деле его интересует мое здоровье, а не исследование», – думал Джейк. Так Маршалл уважал его просьбу не спрашивать беспрестанно, как он себя чувствует, что в целом способствовало миру и покою между ними. Это было как раз именно то, что сейчас требовалось Бронсону, поэтому старания своего друга он очень ценил.

– У меня есть все шансы. Уйму всего надо перелопатить, и я только начал, – рассказал он. – Мне бы в школе такие мозги!

– Слушай, старик. Я просто хочу сказать: что бы ни случилось – я имею в виду вообще что угодно – Тони и я всегда будем рядом. Мы тебя вытащим. Понял?

Так много для света и легкости…

– Понял, Марш, и спасибо. Серьезно. Завтра поговорим.

– Погоди-ка!

– Что?

– А хорошую-то новость услышать не желаешь?

– Ах да! Я и забыл, и что там?

– Врач до тебя еще не доехала? Ну, в общем, если послушать Лэйси, то она вылитая Пенелопа Крус. Наслаждайся! – И Маршалл отключился.

Интересно как! Джейк позволил себе слегка помечтать. В Пенелопу он был влюблен до потери пульса еще со времен «Ванильного неба», где она играла Софию.

Если бы все было по-другому…

Но это невозможно.

Перебирая в памяти все голосовые сообщения, полученные за последние два дня, Бронсон вспомнил, что два из них были от Франчески Феллини из Института изучения мозга в Венеции, в Италии. Она утверждала, что у нее есть важная информация, касающаяся его, и спрашивала, примет ли он приглашение посетить институт. Все расходы будут оплачены, билеты в купе первого класса и так далее. Только соглашайся.

Джейк открыл поисковик на компьютере. Хотелось узнать немного больше об этом институте, пока Феллини не приехала. Чем больше удастся всего раскопать, тем скорее можно будет от нее отделаться.

* * *

Перелет был долгим. Из Венеции в Рим, а потом в Лос-Анджелес. с пересадками, откладыванием рейсов и прохождением паспортного контроля на американской стороне путешествие заняло семнадцать часов.

Франческа устала, была взвинчена и очень не в духе. Почему синьору Баттисте было так нужно, чтобы она сюда поехала? Что в человеке, с которым ей надо встретиться, было такого особенного? Само собой, запись она видела, но так ли уж он отличался от всех остальных испытуемых? Видео длилось всего пару минут, а синьор Лучано уже успел прийти к неоспоримому выводу, что этот попрыгун из Америки станет ключиком к их исследованию. Потому что кружку на лету поймал? Да, выглядело очень эффектно. Как-то даже слишком. «И вообще, мы от Голливуда тут всего в четырех минутах езды, так что не с такой уж большой натяжкой можно представить, сколько на этом видео смонтированного», – думала женщина.

И теперь она еще должна уговаривать этого мистера Бронсона приехать в Венецию, понимаешь ли! У нее и студенты, и новому пациенту надо помочь – с Украины прибыл аутичный мальчик с невероятно высоким IQ, – а не мотаться по всяким дурацким поручениям в эту суматошную Калифорнию.

Феллини заметила его в углу зала библиотеки: он сидел, сгорбившись, за своим компьютером, обложившись десятком-другим книг. Некоторое время она изучала его, стараясь понять, что он собой представляет.

Франческа всегда легко ладила с людьми, даже в детстве. Без лишних разговоров, лишних вопросов и прикосновений она была способна почувствовать, какие эмоции преобладали в том или ином человеке: страх, надежда, печаль, гнев, любовь – все, что находилось в глубине.

Прежде чем осознать собственную непохожесть на других людей, она никак не могла понять, как некоторые ее друзья не замечают очевидную злобность или злонамеренность некоторых других детей из деревни или жившего у реки старика, который угощал их теплым хлебом с маслом и сахаром. Над ней смеялись, когда она пыталась предостеречь. А она умоляла держаться от этого человека подальше, и только когда тот сотворил все эти ужасы с Паоло, его арестовали. Старик так больше и не вернулся. Друзья стали внимательнее прислушиваться к словам Франчески, хотя большинство из них со временем отдалились – кому понравится, если его сокровенные мысли будут читать так ясно. Были и злопыхатели, называвшие ее ведьмой.

Теперь, когда она стала постарше, то научилась и контролировать свой дар эмпатии, и пользоваться преимуществами, которые он давал. Для работы с детьми это был бесценный инструмент, позволявший налаживать с ними контакты нестандартными способами, порой вообще без слов.

Этот американец выглядел вполне нормальным. Погрузившись в экран монитора, он, казалось, полностью отключился от внешнего мира. Внешность у него была по-своему привлекательная, взъерошенные волосы падали на лоб. Он был в выгоревших джинсах и белом свитере, закатанные рукава которого открывали сильные загорелые руки.

Он посмотрел вверх, и Феллини встретилась взглядом с его зелеными глазами, оценивающе скользнувшими по ней. Взгляд у него был необычный. Казалось, он скорее определяет, кто она есть сама по себе, а не то, как она выглядит. Ей это понравилось, но и заставило невольно занервничать. Она собралась и раскрыла свои чувства навстречу его эмоциям.

На поверхности лежали гнев и разочарование, недобрые предзнаменования в свете предстоящего разговора. Женщина копнула глубже, стараясь пробиться сквозь эти преобладающие ощущения, и сердце ее замерло. Этот мужчина летел в бездну отчаяния. Опустошенность и ничего больше. В груди у Феллини защемило.

И было еще кое-что. Что-то неуловимое, присущее только ему. Франческа моргнула и отвела взгляд, мгновенно спрятав свой дар за барьер.

Медленно выдыхая, она постаралась успокоиться, надеясь, что прилив крови к ее лицу не слишком заметен. У нее всегда так: сначала краснота разливалась по коже на груди, приливая к щекам уже после. И сейчас женщина внезапно остро почувствовала, что V-образный ворот ее блузки под пиджаком слишком глубок. Она слегка наклонила вперед голову и едва заметно тряхнула волосами, надеясь хоть как-то прикрыться концами длинных локонов. Наманикюренные пальчики ее левой руки машинально коснулись крошечного золотого крестика на шейной цепочке, и при этом тонкие серебряные браслеты у нее на запястье, звякнув, скользнули по руке мерцающим ворохом.

А мужчина все еще разглядывал ее, будто впитывая.

Не обращая внимания на двух молодых людей, глазевших на нее со стороны стойки выдачи книг, Франческа спустила с плеча лямку своего портфеля от Гуччи и решительно направилась к столу американца. Звук ее каблуков, шагающих по плитке, раздался неожиданно громко.

Он поднялся, чтобы поздороваться – галантность, вообще парням с побережья не свойственная. Женщина протянула ему руку.

– Здравствуйте, мистер Бронсон. Меня зовут Франческа Феллини.

Они пожали друг другу руки. Кривая усмешка Джейка Бронсона вызывала желание улыбнуться в ответ. Боже мой, в его присутствии Франческа чувствовала себя как провинившийся подросток!

– Ну что же, мисс Феллини. Зачем вы здесь, мне известно, – сказал мужчина.

Новая знакомая присела напротив него.

– Пожалуйста, зовите меня Франческа.

– Ладно, Франческа. – Бронсон сел обратно. – Но, как я уже сказал, причина вашего приезда мне известна, и я вам сразу прямо хочу сказать, что не заинтересован. На самом деле я порядочно уже от вас, докторов, устал – вам всем лишь бы меня препарировать, как крысу лабораторную.

Итальянка постаралась не слишком расстраиваться из-за его наглости, если не сказать грубости. После собственной неожиданной реакции на Джейка она какой-то частью себя уже ожидала от него чего-то большего. Но следовало сосредоточиться на его ощущениях, а не на своих. Этот человек вполне был способен ранить.

Она старалась продумать свою линию ведения разговора – надо было держаться так, чтобы снова не поддаться эмпатии. Франческа вовсе не желала еще раз так же неловко покраснеть. Она бросила взгляд на окружавшие Бронсона книги.

– Ну что, нашли ответы на свои вопросы?

– Какие вопросы?

– Вопросы о том, что с вами происходит, почему это с вами происходит и сколько это еще будет продолжаться. – Феллини кивнула в сторону книжек, а потом, приподняв бровь, положила пальцы на одну из них и перевернула, чтобы прочесть название. «Паранормальные миры».

Джейк притянул книгу обратно и установил ее на подставку перед собой.

– Ну, кое-что уже выяснил.

– Поговорить не хотите?

– Не хочу.

– Вы действительно рассчитываете получить ответы именно таким образом, без помощи профессионалов?

– Рискну сделать именно так. Как только вы меня оставите в покое и я смогу продолжить.

Франческу больше обеспокоило не то, что он сказал, а то, как это было произнесено. Джейк сопроводил свои слова взглядом, который явно давал понять, что разговор окончен. Долгая изматывающая поездка, оказавшаяся к тому же напрасной, сделала свое дело. Схватив книгу, женщина начала трясти ее перед ним.

– Ответы ведь не здесь, мистер Бронсон!

Он не смутился или, по крайней мере, не показал виду, что смущен. Вместо этого он осадил ее, притворно улыбаясь.

– Пожалуйста, зовите меня Джейк.

Феллини осеклась и на время замолкла, но положила книгу, повернув ее названием к собеседнику.

– Ну, и что вы отсюда узнали?

Мужчина подался вперед, оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Понизив голос до театрального шепота, он начал очень серьезно:

– Вообще это я не из этой книжки понял, но мой разум открылся для испытания новых способностей после того происшествия. И самое лучшее из всего этого то, что я теперь умею будущее предсказывать.

Франческа фыркнула:

– Дурачить только меня не надо, мистер Бронсон.

– Я же просил называть меня Джейком.

Это уже начинало надоедать итальянке.

– Хорошо, Джейк. Сыграем в одну маленькую пустячную игру. – Она села, положив ногу на ногу, и сложила руки на коленях. – Будущее, говорите, умеете предсказывать?

Это, похоже, обидело Бронсона. Он уселся в кресло с лицом мрачнее некуда.

– Это вам не игрушки.

Он это серьезно? Ну, само собой, то, что он утверждал, было абсолютно невозможно, но он мог действительно в это верить. Франческу так и подмывало попробовать почувствовать его, но даже от одной мысли об этом все тело беспокойно заерзало в кресле. Она помнила отчет, который сотрудники синьора Баттисты составили по факту того ужасного случая в аппарате МРТ. В отчет не вошли медицинские данные, но Баттиста уверял ее, что очень скоро у них будут копии всех документов, хотя то, каким образом они собираются достать конфиденциальную информацию, было за пределами ее понимания. В любом случае сидевший перед ней сейчас человек прошел через страшные испытания и нуждался в помощи.

Психолог в ней возобладал. Хотелось бы ей знать, куда это заведет.

– Прошу прощения, Джейк. Пожалуйста, продолжайте, – попросила Феллини.

Успокоившись с виду, Бронсон понизил голос:

– Это не как предсказывать землетрясения или биржевые котировки. Ничего подобного. Это касается определенного круга событий, которые произойдут в ближайшем будущем.

Бедняга по-настоящему бредил, но Франческа продолжала смотреть ему прямо в глаза, поощряя его таким образом продолжать.

– Вам показать? – спросил Джейк.

Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох через нос и выпустил воздух ртом, а через какое-то время открыл глаза и проговорил:

– Для начала вы мне объясните, насколько мой случай уникален. Потом до вас, наконец, дойдет: что бы вы ни сказали, я к вам в лабораторные крысы не пойду. Потом вы в момент встанете, закинете лямку этого прекрасного портфеля себе на плечо и умотаете отсюда без оглядки.

Замолчав, Бронсон скрестил руки на груди и посмотрел на собеседницу с холодной ненавистью.

Он явно старался ее позлить, и явно успешно.

Собирая остатки самообладания, Феллини разглядела на мониторе его компьютера страницу сайта своего института. Резко схватив его, она захлопнула крышку.

– Вы как будто все обо мне уже знаете, а?

Теперь Джейк сбросил с себя последнюю видимость терпения, ясно показывая, что просто жаждет избавиться от Франчески. Его слова просто сочились злобой:

– Мне известно об институте, об исследованиях. Я узнал достаточно, чтобы понять, что буду для вас всего лишь средством, аномалией, которая вам нужна для изучения в своих собственных целях.

– А не узнали ли вы также, что нам удалось спасти жизнь двум аутичным детям в прошлом году? Это тоже наша работа.

– Нет, но…

– Вы знали, что в настоящее время аутизм является формой отклонения в развитии, которая распространяется быстрее всего? Увеличение частоты случаев вырастает в среднем на семнадцать процентов год от года.

– Я…

– Вам не удалось выяснить с помощью ваших научных поисков на нашем сайте, что мы стоим на пороге открытия метода, с помощью которого сможем не только сдержать эту волну, но и даже вылечить у таких детей изнуряющие побочные проявления этого синдрома. Тогда они смогут жить в нашем обществе как нормальные его члены, а не как изгои.

Джейк расцепил руки.

– Нет, не знал, нет.

Будучи не в силах успокоиться, Франческа все говорила:

– Мы уже вот-вот разгадаем загадку удивительных творческих способностей, которые часто показывают саванты-аутисты – только это не те вещи, что столь чудесным образом проявились в вас. Да и не только у аутичных детей, а у любого человека. Изучение того, что случилось с вами, будь у вас хоть каплей меньше себялюбия, помогло бы найти ключ к загадке, последний кусочек головоломки, помочь несчетному количеству людей, а может даже, и весь мир изменить!

Встав со стула, она добавила:

– Нет, Джейк. У вас есть поважнее дела – викторины в барах выигрывать, и как же мы смеем вас от этого отрывать? А будущее предсказывать – прекрасная способность, вот здесь вы действительно мастер, потому что я и в самом деле сейчас умотаю отсюда без оглядки!

Крутанувшись на каблуках, Феллини ринулась к выходу.

* * *

Глядя, как она спешно уходит, Джейк почувствовал себя ужасно. Что бы в его собственной жизни ни происходило, с этой женщиной так обращаться было несправедливо. Этого она не заслужила. Она ведь полсвета облетела, только чтобы с ним поговорить!

Он уже было вскочил, чтобы догнать ее, но быстро остыл, вспомнив о своем собственном незавидном положении.

Откинувшись в кресло, Бронсон смотрел, как Франческа распахнула стеклянные двери на выходе и зашагала по дорожке. Тут он и разглядел наконец – ведь она просто чудо как красива!

«Ну простите же меня!» – прокричал он мысленно.

Женщина вдруг замерла на полпути и медленно обернулась в его сторону.

Глава 7

Редондо-Бич, Калифорния

Франческа загрузила свой чемодан на колесах в багажник взятой напрокат машины. До отлета из аэропорта Лос-Анджелеса в семь вечера оставалось еще четыре часа. Вполне достаточно, чтобы встретиться с мистером Бронсоном еще раз.

Женщина все еще злилась на себя. Вчера она что-то совсем разошлась. Вылетела из библиотеки как психованный подросток. А еще профессиональный психолог – боже-боже! Как такое можно было допустить?!

Синьор Баттиста оказался прав насчет этого мужчины. Что-то особенное в нем есть. Вспомнив его лицо, Феллини покраснела.

Не то чтобы особенный… О боже…

Итальянка вспомнила, что случилось, когда она вышла из библиотеки. Он как будто вторгся в ее мозг. Слова «Простите меня» прозвучали так четко, словно он стоял рядом. Каково же было удивление Феллини, когда, обернувшись, она никого возле себя не увидела!

В детстве Франческе общаться с людьми было довольно трудно. Она, без сомнения, была способна понимать их эмоции, видеть то, что они чувствуют, и даже где-то успокаивать их. Но такой особый подход делал обычное общение совершенно невозможным. За советом друзья обращались к ней частенько, но при этом все равно старались держать ее на расстоянии от себя, никогда не раскрываясь перед ней полностью.

Она мечтала о том, как однажды уедет из дома и будет жить среди чужих людей, которым не будет ничего известно о ее прошлом. А свой дар она будет скрывать.

Больше всего на свете ей хотелось стать такой же, как все.

Поступление в университет во Флоренции давало возможность начать все с чистого листа, отгородить свой мозг от эмоциональных сигналов, исходящих от окружающих ее людей, представить, что вокруг нет вообще никого. Феллини впервые за что-то боролась, но была полна решимости победить. В школе у нее появились новые друзья, и она, поборов искушение, не стала их прощупывать. К окончанию первого семестра дар Франчески находился уже в приглушенном состоянии и мирно дремал в темных глубинах ее разума. Впервые за много лет девушка испытывала удовлетворение.

В середине второго учебного года она повстречала Филиппо. Он происходил из прекрасной семьи и очень красиво ухаживал, как настоящий джентльмен. Спустя пару недель Франческа была убеждена, что это и есть настоящая любовь, что Филиппо навеки останется ее второй половинкой.

Когда он медленно раздевал ее в их первую ночь, она хотела отдать ему всю себя без остатка и поэтому вновь обратилась к своему дару, желая разделить с ним всю полноту чувств.

То, что она ощутила, потрясло ее до глубины души. Ни следа любви, заботы, понимания – лишь победное ликование, похоть и эгоизм. Обескураженная, Франческа отскочила, оттолкнув его от себя. Она никак не могла взять в толк, как под маской влюбленности могли кипеть столь уродливые чувства. Ей сразу стало ясно, что все, что между ними было, – это ложь. Сбежав к себе в общежитие, девушка приняла свой дар с нежностью, как вернувшегося домой щенка-потеряшку. Ей стало ясно, что для выживания в этом мире ей требуются все чувства до единого. А вообще оставалось только посочувствовать тем, кто принимает за чистую монету тот фасад, который люди так тщательно возводят, лишь бы скрыть свои истинные намерения.

С тех пор Феллини старалась обратить свою способность в пользу для учебы и, позже, успешной карьеры детского психолога.

Дар этот не был безупречно точен. По опыту работы с аутичными детьми она знала, что если человек в душе не считает, что поступил плохо, – например, если ребенок не чувствует вину за то, что ударил товарища, – то с помощью ее дара невозможно сказать, питает ли он злые намерения. Один из самых милых детей, что ей встречались, излучал тепло и заботу, а ведь тогда он только что вышвырнул беспомощного котенка с балкона четвертого этажа.

Как этот дар поможет в деле Джейка Бронсона?

Франческо ввела его адрес в навигатор своей машины.

* * *

Вороны. Ну и противный же голос, вот природа наградила! И ведь усядутся обязательно именно на карнизе окна спальни.

Джейк натянул подушку на голову, чтобы заглушить шум. Каждое воронье карканье, казалось, отдавалось дрожью, пробегавшей по его коже.

Было выпито много лишнего.

Прошлым вечером, уйдя из библиотеки, Бронсон заглянул в Патс Коктейлз, маленький бар по соседству, в паре кварталов от его дома. К Сэмми идти было нельзя. Теперь слишком много народу знало Джейка в лицо.

Вороны не умолкали. Зажимать уши подушкой не помогало, и мужчина запустил ее в окно. Она попала в ночник, и тот полетел на пол. Лампочка лопнула с тихим треском.

Вот дерьмо!

Бронсон сел, спустив ноги на пол, который немного шатался, да и комнату слегка вело перед глазами. Голова трещала с перепоя и от обезвоживания. Нужен был кофе.

Протерев зудящие глаза, Джейк всунул ноги в шлепанцы «Риф» с открывашкой на подошве и зашаркал на кухню, расшвыривая по дороге валявшиеся на полу бутылки.

На нем были трусы со смайликами – дочь подарила на день рождения два года назад – и больше ничего.

Прохладный ветерок с океана дул в открытые окна дома. Приятно было стоять голышом.

Прошлая ночь была как в тумане. Мужчина смутно припоминал, что ушел из бара около двух ночи. Один. Он шел домой вдоль побережья и приналег на пиво «Фэт Тайр», как только добрался.

Джейк закрыл глаза, стараясь выудить из памяти цитату. Страница 110 из книги «Новое поколение воинов»: «Пилот британской авиации был воином нового типа, взращенным нового вида войной. Его внешний вид был нарочито штатским: офицерская фуражка с заломленным матерчатым верхом. Частенько на нем можно было увидеть шейный платок – будто язык, показанный военному уставу».

Бронсон не мог уснуть сразу, как только попал домой. Он все думал о той женщине в библиотеке – Франческе. Ведь он просто как скотина себя повел. Это совершенно на него не похоже, и никаких оправданий, даже ввиду того, что сейчас с ним происходило, тут быть не может. Вот интересно, как бы он поступил, не будь она так потрясающе красива? Джейк давно перестал обращать внимание на женщин. После Энджел. Но Франческа что-то в нем тронула. В хорошем смысле. Это его и тревожило, потому что он ясно понимал, что поделать тут уже ничего не может.

Не в этой жизни.

Джейк пил всю ночь, перелистывая все свои книги. В памяти держалась каждая страница. Немыслимо просто.

Несмотря на то что вчера, изучая материалы, он находил один за другим случаи подобного рода с людьми, перенесшими травму головы, ему все равно было сложно поверить, что все это происходит с ним. Нутром он чувствовал, что его ситуация в чем-то иная. Взять хотя бы установление связи с ребенком в библиотеке или невероятную скорость мысли тогда в баре. Может, таким образом Бог хочет ужать события целой жизни в те несколько месяцев, что ему еще отпущены?

Выйдя на кухню, Джейк почувствовал хруст стекла под ногами. В одном из углов пол из испанской плитки был усеян осколками битых пивных кружек. Вспомнив, что здесь было, мужчина фыркнул. Он старался повторить такую же прыть, как в баре у Сэмми. Не вышло.

Бронсон подобрал пару оставшихся целых кружек на стойке и поднял их на уровень груди перед собой. Это получалось – поймать кружку, пока она не долетела до пола. Он сделал два глубоких вдоха, отпустил кружку и крутанулся на пятках шлепанцев.

Кружка шмякнулась о пол, а он не успел сделать и пол-оборота. Комната кружилась, как на карусели, и мужчина чуть не упал. Ему удалось удержаться на ногах, схватившись за стойку рукой.

Проверка памяти: сверхчеловеческая скорость не вырастает от недосыпа и похмелья. Наверное, это все пьянство, пьянство до поросячьего визга, подумал Джейк, вспоминая свои ночные похождения.

Он стряхнул со шлепанца осколок стекла и потряс пачкой кофе над кофемолкой. Высыпались три одиноких зернышка.

Да что ж такое-то…

Плеснув себе в лицо воды из чайника, Джейк сделал большой глоток прямо из носика. Краем глаза он заметил на столе выключенный мобильный телефон. Всем от него что-то нужно.

Во входную дверь позвонили.

Марш или Тони так рано не приходят. Опять репортер?

Бронсон подошел к двери, старательно избегая резких движений, которые сейчас иголками отдавали в затылок. Вдобавок к похмелью? Или еще что-нибудь?

Бегло выглянув в окно, Джейк увидел на улице белый фургон, внутри которого сидели двое мужчин. Наверное, это новые ландшафтные дизайнеры его соседки Хелен. Капризная старушка так любила выбирать садовников, что ей уже журнал пора было издавать – каждый месяц приглашала все новых на интервью.

В дверь позвонили еще раз.

– Иду! – крикнул Бронсон. Сейчас он от этих писак избавится, мало не покажется!

Он широко раскрыл дверь – и так и застыл.

Франческа выглядела еще красивее, чем он запомнил. Густые пряди темных волос струились у нее по плечам, обрамляя лицо. Огромные влажные глаза шоколадного цвета с золотыми крапинками, в которых играло солнце. Редкая россыпь веснушек на переносице придавала ее прекрасному лицу очарование. На ней были тонкие дорожные штаны, ботинки на шнуровке и короткий приталенный жакет, надетый на белую блузку.

Она чарующе улыбнулась пухлыми губами.

– Мистер Бронсон, доброе утро.

У Джейка язык присох к небу.

– Вы… в порядке? – замешкалась неожиданная гостья.

Мужчина заметил, что она бросила секундный взгляд на его пресс, и впервые за очень долгое время порадовался тому, что не оставлял регулярных тренировок. Феллини, похоже, немного покраснела и в долю секунды отвела глаза.

– Простите за то, что вторглась без предупреждения. Но до вас не дозвониться.

Увидев, что творится в доме у него за спиной, женщина слегка приподняла бровь. От отвращения? Или от сочувствия?

Джейку казалось, что голова у него набита ватой. Его мозг был сейчас явно не подключен к языку.

– Ох. Да я… нормально, – только и смог он выдавить из себя.

Получше ничего не придумал? Говори давай, идиот!

Бронсон откашлялся.

– Франческа. Мне правда очень неловко за вчерашнее.

Было видно, как расслабились плечи женщины.

– И мне неловко. Попробуем снова?

Через полчаса они потягивали капучино в кафе «Кофе-картель». Это заведение с двадцатилетней историей объявляло себя первой «подлинной» кофейней в местечке Ривьера на побережье Редондо-Бич. Здесь их окружало разномастное собрание потертых диванов, продавленных кресел, а также маленьких деревянных коктейльных столиков с антикварными стульями с прямой спинкой. Богемная атмосфера привлекала сюда писателей, студентов и просто любителей пляжей, которые искали себе местечко поспокойнее вдали от толп людей.

Головная боль постепенно отступала, и теперь Джейк мог говорить вполне внятно. Капучино с тройной порцией эспрессо сделало свое дело.

Они разговаривали про институт в Венеции.

– Дети приезжают со всего света, у многих из них нет родителей, – рассказывала Франческа.

– И все они одаренные?

– Да, и все по-разному. Это могут быть художественные способности, или математические, или музыкальный талант. У некоторых такая же фотографическая память, примерно как у вас.

Феллини сидела, чуть наклонившись вперед. Она положила локти на стол и подперла руками подбородок, изучающе разглядывая собеседника.

– Но в отличие от вас, каждый из них демонстрирует явные признаки симптомов аутистического характера, что подразумевает необычное, асоциальное поведение, которое отгораживает их от большей части общества, – продолжила женщина. – Они очень часто не способны нормально взаимодействовать с другими людьми.

Джейк вспомнил, как он себя вел в последние дни. Такое вполне можно назвать асоциальным.

Будто прочитав его мысли, Франческа сказала:

– Нет, вы просто были… schifoso, как мы говорим в Италии. – Взгляд ее на секунду стал отсутствующим – она подыскивала соответствующий перевод, касаясь кончиком языка краешка губ. Наконец ей удалось вспомнить нужное слово. – Паршивцем, si? – и она зловредно улыбнулась. День начинал приобретать яркие краски.

– И не поспоришь, – согласился Джейк. Он позволил себе думать о Феллини. Было в этой женщине что-то такое. Притягательное.

Бронсон смахнул рукой салфетку со стола.

Один удар сердца – и он выбрасывает другую руку, чтобы схватить ее, прежде чем она коснется пола.

И близко не получилось.

Про себя отметим: сверхрефлексы не работают, когда увлечен женщиной.

Франческа заинтересованно посмотрела на мужчину, но постаралась продолжить:

– Вы можете нам помочь, Джейк. Если мы поймем, что с вами произошло и почему вы получили доступ к своим способностям без всяких побочных расстройств, мы, возможно, сможем разгадать секрет, как можно помочь несчетному количеству аутичных детей во всем мире. – Итальянка поерзала в кресле. – И также мы бы изучили любые ваши… паранормальные способности.

Бронсона последняя реплика на секунду изумила. Почувствовала ли Феллини что-нибудь там, в библиотеке? Она, казалось, и в самом деле верила, что он мог быть полезным для их исследований в институте. Без сомнения, у нее были на то причины. Неужели он уже почти согласился? Нужно признать, сопротивляться ее обаянию было очень сложно. Мужчина представил себя в Венеции вместе с ней. Как он ей будет помогать. Будет всегда рядом.

– В течение года, – продолжала Франческа, – или двух лет мы бы могли добиться значительных успехов.

У Джейка застыла в жилах кровь. Воздух, казалось, совсем истончился. Он откинулся обратно в кресло и уставился в широкое окно, занимающее всю стену. Краем глаза он увидел знакомых мужчин в белом фургоне, припаркованном на обочине напротив. Новые садовники, которых Бронсон уже видел рядом с домом соседки. Он отметил это как совпадение и сосредоточился на захлестывающей его волне душевной боли. Помочь Франческе и детям он не мог при всем желании. Через три месяца его уже не будет на свете, что уж говорить про год или два! О чем тут, черт возьми, думать?!

Лицо Феллини помрачнело.

– Что такое?

Джейк поднялся.

– Мне пора.

– Как? Почему?

Бронсон позволил себе напоследок окунуться в эти глаза, обещавшие столько счастья.

– Простите меня, в самом деле, – ответил он. – Но я никак не могу, не могу вам помочь.

А затем он повернулся и вышел на улицу прежде, чем женщина заметила, что у него на глаза наворачиваются слезы.

Глава 8

Венеция, Италия

Гондоле старика стукнуло уже пятьдесят, но она еще вполне послужит, как и он сам. Ее искусные декоративные детали и лаковое покрытие не имели себе равных на запруженных каналах города, где жили десять поколений его предков. Марио Феллини исполнилось четырнадцать, когда его отец, скрепив сделку рукопожатием, заказал выстроить лодку не кому-нибудь, а Трамонтину Альберто Ветуччи Недису, последнему из знаменитых скверариоли, строителей гондол, обладавших секретами мастерства в этом ремесле. Лодка была крепкой, построенной по старинной технологии, без клея и замазки. Марио всегда верил в то, что свою лодку он переживет, но сейчас ему пришлось в этом усомниться.

Погружая весло в спокойную гладь канала, он вел тихо скользящую гондолу к маленькому подсобному гаражу института, где должен был забрать путешественника для особой поездки по Венеции. Не будет никаких серенад «О соле мио» в уединенном путешествии к сырым могилам за кладбищенским островом Сан-Мишель.

Причалив к пирсу той ночью, он обнаружил не одно, а два тела. Одно было совсем еще детским. Девочка не старше шести-семи лет. Застыв, глядя на невинное лицо, Марио молча утирал слезы, сбегавшие на седую щетину его подбородка.

Старый гондольер проклял тот день, когда стал участвовать в сомнительных экспериментах Баттисты.

Да будь ты проклят! И все твои предки.

Но что он мог сделать? Как это остановить? На кону была жизнь его собственной дочери. Она работала посреди этого кошмара, находясь в полном неведении насчет тайн этого института, став заложницей под неусыпным оком синьора Баттисты и его кровожадного окружения.

Феллини вспомнил тот перевернувший всю его жизнь день, когда месяц назад чья-то гладкая лодка красного дерева вывернула из-за угла…

* * *

Оставляя бурлящий след, она на всех парах повернула в Гранд-канал, перегородив путь в паре метров от лодки Марио. Тот воздел кулак, выкрикивая возмущенные ругательства. Лодка отклонилась, чтобы избежать столкновения, и едва не чиркнула о его корму. Волна обдала и его гондолу, и парочку влюбленных молодых немцев, которые, держась за руки, обнимались на золоченом парапете.

Внезапно гневный крик так и застыл у Феллини в горле. Из-под брезента, прикрывавшего люк на корме, безжизненно свисала рука. Старик метнул взгляд на водителя лодки, которая стремительно удалялась. Даже сзади его фигура показалась знакомой.

Водитель рискнул бросить мимолетный взгляд через плечо.

Это был человек синьора Баттисты, Карло, из института!

Через мгновение Марио застыл на качающейся корме своей гондолы, разинув рот и раскинув в стороны руки. Его дочь, Франческа, работала в институте. Была ли она в безопасности? Стук сердца в ушах и побудил его к действию. Он схватил длинную рукоятку весла и принялся глубоко резать его лезвием воду, вкладывая в это все свои силы. Повернув лодку кругом, Феллини направился в сторону своего дома на улице де-ла-Кьеза в районе Сан-Поло. К тому времени, как он туда доберется, Франческа должна будет уже прийти домой с работы.

По настоянию своей спутницы молодой немец начал жаловаться на изменение курса. Он лопотал на очень ломаном итальянском, что желает увидеть мост Риальто. Марио попытался ответить ему, но языковой барьер был слишком велик. Наконец он заткнул своих пассажиров, всунув купюру в сто евро обратно в руки молодого человека, и ссадил их с лодки на первой же остановке.

Через двадцать минут Марио уже пробежал по древним каменным ступеням двора, покрытого зарослями жасмина, и распахнул дверь в свой маленький домик. Запах печеного утреннего хлеба еще висел в воздухе. Старик прокричал в коридор: «Франческа!»

Никакого ответа. Феллини вошел в гостиную и замер – кровь застыла у него в жилах.

Его дочь сидела на стуле со связанными за спиной руками. Ее каштановые волосы рассыпались из-под шелковистого черного капюшона, который был затянут у нее над головой. Карло стоял за ней, прижав стилет к ее горлу. По обычной усмешке на его лице было видно, что работает он с удовольствием.

Синьор Лучано Баттиста сидел рядом с девушкой на потертом столе из сосны. Перед ним стояли открытая бутылка «Кьянти» – любимого вина хозяина дома – и два наполовину заполненных стакана.

Марио рванулся вперед.

– Франческа!

Две пары рук стиснули его сзади как клещи и подняли вверх. Он пинался и вертелся, чтобы освободиться, но два больших человека крепко держали его.

– Не глупи, Марио, – сказал Баттиста. – От этого зависит жизнь твоей дочери.

Он жестом приказал Карло прижать нож к бледной коже шеи Франчески. Та вздрогнула от прикосновения холодной стали, и из-под покрывала послышался приглушенный кляпом крик. Надсадно сипя, девушка напряженно пыталась втянуть носом воздух.

Ее отец замер.

Лучано указал на пустой стул, стоявший напротив.

– Пожалуйста, присядьте и присоединяйтесь. Выпьем вина. Очень неплохое, я вам скажу. Вкус гораздо лучше, чем можно было ожидать от вашей кладовой. Вы его для особого случая держали?

Марио трясся всем телом. Он стоял и чувствовал, что не в силах сказать ни слова. Франческа преподнесла ему эту дорогую бутылку вина в подарок. Это был его любимый напиток. Они собирались распить его вместе на его шестьдесят пятый день рождения на следующей неделе.

– Вы сами будете себя хорошо вести? – поинтересовался Баттиста. – Или мне Карло попросить надавить на болевую точку, так сказать?

Феллини не мог остановить дрожь. Он кивнул, не сводя глаз с ножа.

– Великолепно, – сказал Лучано, взмахнув рукой. – Нам надо бы обсудить кое-что. Теперь, пожалуйста, сядьте сюда.

Двое охранников ослабили хватку. Один из них подтянул Марио стул. Старик сел и оттолкнул от себя стакан вина.

Баттиста поболтал вино в собственном бокале на ножке – перед тем как посмаковать еще один глоток.

– Я уверен, Франческа рассказала вам о новаторских исследованиях в нашем институте.

В лекции, которая за этим последовала, синьор красноречиво пытался внушить Марио важность исследований института и экспериментов, а также то, каким удивительным прорывом в медицине станет их работа. Лучано поставил бокал и многозначительно добавил:

– И я знаю, что важность нашей работы, конечно, не стоит жизни вашей прекрасной дочери.

Отец Франчески едва слышал то, что ему говорили. Он продолжал смотреть на нож и на пустые глаза человека, который держал этот нож у горла его дочери. А Баттиста что-то говорил о подопытных для исследований. Все это были добровольцы, закоренелые и приговоренные преступники из всей Восточной Европы, которые дали согласие принять участие в эксперименте в обмен на сокращение сроков заключения или финансовую помощь для их семей, живших отдельно. Да, некоторый риск присутствует, а иногда испытуемые умирают, как это и случилось днем ранее.

При случайном упоминании о мертвом теле Марио сосредоточился. Баттиста же продолжал:

– И вот тогда нам приходится менять записи, а тело утилизировать. Без шума. Ради исследования, ради всех жизней, которые мы спасем с усовершенствованием лечения, и ради преданных людей, которые являются частью института. – Он жестом указал на Франческу. – И ради твоей дочери в том числе.

После этих слов Лучано помрачнел. Стиснув зубы, он впился глазами в хозяина дома. Мягкий тон пропал, сменившись рыком, который напомнил Марио волка, защищающего свою добычу.

Баттиста грохнул кулаками по столу и привстал в кресле.

– Наше исследование – это все. Понятно вам? И я ничему не дам помешать нашему успеху. Ничему!

Старый Феллини сжался от силы ярости незваного гостя, увидев в глубоко посаженных черных глазах этого человека его маниакальное альтер эго.

А Баттиста как ни в чем не бывало глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула, расслабив тело. Он медленно глотнул вина и какое-то время изучал Марио и простые вещи в его доме, словно соображая, о чем еще повести речь, и вымеряя риски от каждого выбора.

Вновь быстро успокоившись, Лучано поставил свой бокал. Теперь в его голосе сквозила мягкость.

– Марио, нам нужна ваша помощь. Вернее сказать, вся семья нашего института нуждается в вашей помощи. Мы хотим нанять вас нашим личным гондольером. – Он вытащил из нагрудного кармана конверт, набитый пачками евро, и протянул его через стол.

Феллини вынул руки из-под стола и прижал их обратно к стулу, словно на купюрах была смертельная зараза.

– Аванс за ваши старания, – сказал Баттиста. – Потому как вы теперь тоже часть нашей семьи.

Марио едва сдерживал приступ тошноты.

– В случае, если мы окажемся в такой же неудобной ситуации, как сегодня, нужно будет быть осторожнее. – Баттиста бросил суровый взгляд на Карло. – Нельзя так – опрометчиво гонять на моторной лодке, а сзади развевается безжизненное тело испытуемого. – Он повернулся к Феллини. – Это Венеция. Мы должны быть осмотрительны. И конечно, уважаемый гондольер за обычной работой подозрений не навлечет, правда?

Хозяин дома отпрянул, как только до него дошел ужасный смысл, стоявший за словами Лучано. Они хотели, чтобы он убирал тела после их неудачных экспериментов. Боже, нет!

– Пожалуйста, синьор, только не это, – пробормотал старик.

Баттиста от его мольбы только отмахнулся.

– Конечно, жизнь вашей дочери стоит этого, да? К тому же речь идет о недолгом сроке. В любом случае решение принято.

Марио с трудом справлялся с дыханием. Он не мог поверить в происходящее и перевел взгляд с дочери на ее начальника. Внутри у него тлели угли гнева. Этот человек за это заплатит. Феллини нашел бы способ, чтобы спрятать свою дочь, а затем наведался бы к синьору Баттисте. У Марио были друзья. Они помогут. Но пока он должен подыгрывать.

Терпение, только терпение.

Кивком Фелини скрепил черную сделку. Он скользнул дрожащей рукой по глади стола и подтянул к себе конверт, мысленно пообещав себе потратить все до последнего евро из него – так же как и остальные свои скудные сбережения – на то, чтобы победить этого дьявола, потягивавшего перед ним припасенное на день рождения вино.

Поднявшись из-за стола, Баттиста добавил:

– И напоследок еще одно, Марио. Важный урок, на всякий случай, если вам интересно, серьезно ли я говорю.

Он указал на двух охранников, стоявших у Феллини за спиной. Бросившись вперед, один из них захватил голову старика за шею своим толстым предплечьем, а другой быстро закрутил его руки, грудь и ноги скотчем. Последние полосы клейкой ленты закрыли ему рот.

Баттиста перегнулся через стол и заставил Марио смотреть в свои собственные безумные глаза.

– Связываем мы вас для вашей собственной безопасности. А то еще ушибетесь. Постарайтесь в полной мере насладиться теми чувствами, которые сейчас испытаете, потому что помешать им повториться сможете только вы и никто другой.

Лучано сделал шаг назад и кивнул Карло. Тот, переместившись позади Франчески, левой рукой резко дернул ее скрытую капюшоном голову назад к своей груди, открывая нежную шею на всю длину. Девушка застыла, и из-под черного капюшона послышался новый приглушенный визг, разрывая сердце Марио. Карло одним движением правой руки вогнал заостренный клинок стилета глубоко в ее плоть, проведя его острым как бритва лезвием дикий полукруг по горлу, рассекая обе сонные артерии. Кровь забила из глубокой раны страшным алым фонтаном.

Секунды – и она была мертва. Голова ее упала на грудь.

Феллини мучительно застонал сквозь толстый слой липкой ленты. Он корчился и вертелся, стараясь высвободиться, его тело было не в силах воспринять то, что увидели глаза. Он яростно качал головой из стороны в сторону, а стул ходил под ним ходуном. Глаза, казалось, сейчас вот-вот вылетят у него из головы.

Баттиста наблюдал за ним несколько долгих секунд.

– Карло, прекращайте его страдания, пока старого дурака сердечный приступ не хватил, – велел он затем.

Его помощник сдернул черный капюшон с залитого кровью тела. Схватив горсть волос мертвой женщины, он оттянул ее голову, направив ее лицо прямо на Марио.

Тот перестал двигаться и заморгал полными слез глазами. Он смотрел и не мог ее узнать.

Матерь Божья…

– Вот так-то, Марио, – заключил Баттиста. – Франческа в институте, задерживается допоздна. В полной безопасности. И чтобы все осталось по-прежнему, делайте, что вам говорят. Это ясно?

Феллини согласно закивал еще даже прежде, чем Лучано закончил.

– Хорошо. Вот ваше первое задание: очистить это место и сбросить тело в лагуну до возвращения дочери домой, – добавил Баттиста. – Карло расскажет вам где. И помните, Франческа не должна ничего узнать. Я ожидаю, что завтра утром она будет в институте, как обычно, готовая к работе.

* * *

Баттиста отодрал клейкую ленту от губ Марио.

– Вам ясно?

Старик упал в кресло, хватая ртом воздух.

– Si, синьор.

– Отлично. Мои люди развяжут вас, чтобы вы могли начать работать. Карло позвонит вам, когда вы снова будете нам нужны. Добро пожаловать в семью.

С тех пор пролетели четыре бессонные недели. Марио звали забирать тела уже пять раз, и каждая такая подпольная поездка стоила ему частицы сердца.

Сегодня вечером там было два тела, одно – совсем еще ребенок.

Нет этому прощения. Что же на самом деле происходит в темных чертогах палаццо Баттисты? Как Феллини спасти свою дочь от этого безумия?

Звук шагов прервал его мысли. Он поднял голову от тела молодой девушки, чтобы обнаружить, что синьор Баттиста смотрит на него сверху вниз с затемненной площадки на верхней ступеньке.

Они не сказали друг другу ни слова

Да и что тут скажешь?

Смирившись со своей судьбой, – по крайней мере, на сегодня, – Марио наклонился и затащил трупы в свою лодку. Он уже соорудил посередине гондолы фельце – временную деревянную кабинку, что-то вроде укрытия для пассажиров от непогоды зимой. Сегодня вечером она послужит укрытием от посторонних глаз.

Орудуя одной-единственной веревкой, принесенной им для своей сегодняшней скорбной работы, Феллини привязал первый труп к бетонному блоку, заранее положенному в кабинку. Для тела ребенка потребовалось еще немного веревки. Мозолистые руки старика дрожали, когда он отрезал кусок от бирюзового палубного каната.

Он связал тела вместе, стиснув челюсти, когда затягивал веревку вокруг тела ребенка, а закончив, завесил вход в кабину дождевиком.

Марио ни разу не оглянулся посмотреть на синьора Баттисту, но он чувствовал на себе взгляд этого человека, когда выводил лодку из гаража. Старый гондольер проговорил про себя молитву богу за помощь и наставление, а по щекам его текли слезы.

Глава 9

Редондо-Бич, Калифорния

Он же бездомный! Надо было раньше думать.

Вот он только что стоял, наклонившись к фургону, чтобы помочь этим двум итальянским отморозкам разгрузить пару коробок – обещали десять баксов, – а в следующий момент что-то кольнуло его в шею и кто-то с силой толкнул его в фургон и захлопнул дверь. Когда он попытался вскарабкаться, чтобы выбраться оттуда, его конечности стали совсем мягкими – так бывает, например, когда нога затекает, если слишком долго неудобно сидеть на ней. Да и не только нога. Мягкими сделались обе его ноги и руки, а затем ослабли желудок и спина, и он оказался лежащим на полу, будучи не в состоянии шевельнуться. Он даже не мог кричать. Мог только моргать, дышать и слышать – и только.

Парень за рулем был здоровым, как танк, и с крепкими мышцами.

Еще один мужчина, поменьше, сидел рядом с ним – очевидно, босс.

Судя по шрамам, испещрявшим руки этого более низкого мужчины, повидал он достаточно. Оба незнакомца использовали подслушивающие устройства для прослушивания разговора, который происходил между некой девицей с очень мягким выговором и парнем по имени Джейк.

Бездомный не знал, почему его схватили, но был намерен разбить им головы ко всем чертям, как только смягчится действие этого препарата.

Будут знать, как связываться с ветеринаром!

Из фургона на другом конце стоянки Карло наблюдал за Джейком Бронсоном и Франческой внутри кафе.

– Этот парень, Джейк, не особо доволен, а, Минео? – спросил Карло по-итальянски.

Он видел, что Бронсон встает и собирается уйти, и выключил небольшой цифровой приемник и динамик, лежащие у него на коленях.

– Скоро пожалеет, что не согласился, ведь просит же она его по-хорошему!

Как только Джейк направился к выходу, Карло сказал: «Идет в нашу сторону. Отвернитесь».

Минео уронил параболический микрофон себе на колени. Он пытался вжаться в сиденье водителя, но его туша не позволяла ему сдвинуться больше чем на пару дюймов. Но волноваться не стоило. Американец прошел прямо перед их фургоном, не собираясь смотреть вверх.

– Порядок, – сказал Карло. – Идет домой. У нас примерно пятнадцать минут.

Его напарник завел двигатель и поехал прочь со стоянки.

Карло оглянулся на бесформенную массу в задней части фургона и сказал по-английски с сильным акцентом:

– А ты, мой друг, не будешь больше жить на улице. Мы везем тебя в уютную маленькую виллу на пляже, где можно будет поселиться на всю оставшуюся жизнь.

Пленник моргнул.

* * *

Джейк хотел избежать встречи со всякими фанатами или ищейками-репортерами, которые могли слоняться перед его домом. Он медленно шел по кварталу, проверяя, нет ли где чего необычного. Поднимался сильный ветер, и пальмовые листья колыхались вверх-вниз перед «перестроенной» виллой в тосканском стиле за несколько миллионов долларов, которая огибала скалу.

Дома поновее были построены так близко друг к другу на крошечных участках, что на верхних этажах можно было высунуться из окна и коснуться дома по соседству. Но здесь еще оставались несколько хозяев, которые не разделяли принцип «наскреби да строй», как Джейк, например, чей дом отличался настоящим голливудским лоском. Его одноэтажный особняк в испанском стиле, оштукатуренный, с двумя спальнями, был само очарование. Крытое крыльцо главного входа обрамляла увитая плющом арка, проделанная в стене кипарисов, отделяющей друг от друга соседние участки. От скалы за домом доносился привычный низкий гул бьющихся о камни волн.

Пожилая соседка Бронсона Хелен заметила его, проходя мимо по улице с крошечным пуделем на шлейке. Джейк приветственно помахал ей в ответ и поспешил дальше, чтобы не выслушивать очередную ее нудную историю.

Он прошел половину пролета лестницы, ведущей к веранде, и, подняв сложенную газету «Дейли Бриз», повернул ручку двери. В следующий миг он с удивлением обнаружил, что она заперта. Бронсон никогда не закрывал переднюю дверь. Он, должно быть, сделал это машинально, когда уходил с Франческой. Эта женщина однозначно его измотала.

Мужчина выудил ключи из кармана, отпер дверь и вошел внутрь. Прикрыв дверь пяткой, он опустил ключи на столик и наклонился, чтобы собрать рассыпанную на полу почту.

Что-то резко двинулось на него. На груди сомкнулись здоровенные руки, и он почувствовал острый укол на шее.

Инстинкт взял свое. Полагаясь на отработанный прием, Джейк со всей мочи двинул нападавшего пяткой в подъем ноги. Хватка ослабла – как раз настолько, чтобы он успел сбросить с себя этот вес и вывернуться из рук напавшего на него человека. Шею слегка потянуло – незнакомец одним пальцем задел тонкую шейную цепочку Бронсона и порвал ее.

Джейк сделал стойку, отставив одну ногу немного назад и равномерно распределив вес, чтобы бить любой ногой. Он был готов ударить, но, вскинув кулаки, почувствовал, что от его шеи к рукам начало распространяться легкое покалывание.

Как и в баре, время вдруг замедлилось, пока он смотрел, что происходит.

Их было двое. Громила перед ним занимал полкомнаты. Его выпуклая грудь и бицепс растягивали ткань черной футболки-поло, вероятно XXXL. Одутловатое лицо незнакомца не выражало абсолютно ничего, а полуприкрытые веками глаза навыкате напомнили Джейку глаз гигантской жабы, терпеливо выжидающей, когда к ней подлетит очередная муха.

Парень рядом с Жабой был поменьше, но выглядел крутым. Он был лысым и смуглокожим, чем напоминал восьмой бильярдный шар, и один из его черных глаз был перерезан глубоким шрамом. Судя по усмешке на его лице, он был уверен, что все получится. Маленькая капля жидкости капала с иглы шприца для подкожных инъекций у него в руке. Поршень шприца был полностью продавлен, и Джейк понял, что все его содержимое всадили ему в шею.

Жаба потянул к нему свои ручищи. Бронсону казалось, будто бандит двигался в суперзамедленном темпе.

Джейк сбил левую руку этого парня хуком с левого запястья и шагнул вперед, вкладывая вес всего своего тела в правильный удар, который смял нос его противника с хрустом, как у отрезанного стебля сельдерея. Поток крови хлынул из широких ноздрей мужчины, и он вытаращил глаза от удивления, хотя в остальном казался безучастным. Он ухмыльнулся Бронсону, показав желтые зубы, и стал слизывать стекающую с верхней губы кровь, как будто это были вкусные усы из мороженого.

Не дело.

Джейк знал, что вырубается. Он поспешил к выходу, но ноги его не слушались, да и руки вдруг бессильно повисли. А потом ноги отказали ему полностью, после чего пол внезапно бросился ему навстречу. Громила подскочил вперед и схватил его под подмышки, чтобы удержать от удара о журнальный столик.

Щека Бронсона прижималась к огромной груди Жабы, и он почувствовал, что его вытащили на твердый деревянный пол. В нос ударила кислая смесь чеснока и дешевого одеколона. Он рухнул на диван, как тряпичная кукла. Теперь его затекшие ноги свободно свисали на пол, щека покоилась на мягкой подушке, а шея была неудобно скручена.

Джейк смотрел, как двое мужчин быстро закрыли все открытые окна в комнате, задернули шторы и заперли входную дверь. Шар-восьмерка встал на колени перед лежащим на диване хозяином дома. Теперь они были с глазу на глаз, и незнакомец зловеще улыбался.

– Привет, мистер Бронсон, – сказал он хриплым голосом с сильным акцентом. – Или звать вас Джейк? Позвольте представиться. Меня зовут Карло, а моего большого друга – Минео.

Его акцент звучал как европейский или ближневосточный. Джейк попытался заговорить, но у него ничего не вышло. Его голосовые связки тоже не работали. Но дышать он мог – уже кое-что! Если бы они хотели убить его, он был бы уже мертв.

– Должен сказать, не вижу в вас ничего особенного, – продолжал Карло. – Но мой начальник считает по-другому, и он очень хотел бы встретиться с вами. На него произвели впечатление те умственные способности, что вы так внезапно приобрели, и особенно его интересуют ваши удивительные рефлексы. Мне кажется, я увидел нечто такое, когда вы ударили беднягу Минео. Может, сейчас еще раз быстренько покажете?

И Джейк не мог даже плюнуть в этого говнюка!

Взять на заметку: наркотики – дрянь.

Карло усмехнулся.

– Ах да. Мой коктейль для инъекций слегка вас замедлил. Ну, это не важно. Мы собираемся в небольшое путешествие. Только не волнуйтесь, мы обо всем позаботимся. Мы позаботимся о том, чтобы ваш работодатель, ваша семья и ваши друзья – все были в курсе, что вы уехали. На самом деле весь ваш район скоро узнает о вашем… отъезде.

Что за черт?

Сейчас Бронсон видел Карло справа, но только боковым зрением. Когда бандит вернулся в поле зрения, он сжал поврежденное запястье Джейка. Тот ничего не чувствовал, как будто это была не рука, а что-то другое. Карло взялся за его другую руку, чтобы стянуть с пальца нефритовое кольцо. Это кольцо отец подарил ему на восемнадцатый день рождения вместе с цепочкой и масонским медальоном, который сейчас валялся где-то на полу. Семейная реликвия, доставшаяся от деда.

Карло снял с другого запястья Джейка часы и прошел в темную кухню, согнувшись перед чем-то, лежащим на полу. Из-за его широкой спины Бронсону не было видно, что он там делал.

Жаба оставался в комнате с Джейком. Он наклонился и начал снимать с него одежду. Крупные капли крови сочились из его разбитого носа и впитывались в обивку дивана прямо перед лицом у обездвиженного хозяина дома.

Собрав рубашку, брюки, обувь и носки Джейка в тюк, большой человек неуклюже протопал на кухню за Карло. Лежа в одних трусах, Бронсон чувствовал, что его первоначальный шок сменяется страхом. Унижение, которое он испытал, не шло ни в какое сравнение с тем, что ему приходилось переживать в тренировочном лагере для военнопленных. Но здесь это была реальность, а не учения.

Двое незнакомцев двигались по-военному точно, напоминая ему Тони. Вот какое чудо Джейку необходимо прямо сейчас – чтобы Тони вошел в переднюю дверь и вызверился на этих придурков.

Так как ни голова, ни шея не двигались, Бронсону пришлось напрячься и скосить глаза в одну сторону, чтобы увидеть, что эти двое делали на кухне. Он все еще не мог разобрать, что им было нужно.

Он услышал, как один из мужчин разочарованно фыркнул, а затем нефритовое кольцо Джейка выкатилось из кухни в гостиную. Карло вернулся забрать его, и Бронсон разглядел очертания еще одного согнутого человека, распростертого перед ним, а также задранную ногу Жабы, который поскользнулся на его брюках.

Карло взял кольцо и, повернувшись, надел его лежащему мужчине на палец. Затем он встал, и свет из гостиной упал на заросшее щетиной лицо человека на полу. Его влажные глаза были наполнены страхом. Они неотрывно смотрели на Джейка и моргали, словно тихо моля о помощи.

Закрыв дверь на кухне, Карло и Жаба вернулись к хозяину дома. Жаба развернул синий спальный мешок и начал засовывать в него ноги Бронсона, а Карло поднял новый шприц, постучал по нему пару раз и выпустил небольшое количество прозрачной жидкости из иглы. Взяв руку Джейка, он сказал: «Спокойной ночи, мистер Бронсон. Увидимся в Венеции».

Венеция? Так за этим стоит Франческа?

Какой же я идиот!

Последним, что Джейк запомнил, был едкий запах природного газа.

Глава 10

Редондо-Бич, Калифорния

Тони стоял на обочине через дорогу от тлеющих остатков дома Джейка. На нем была темно-синяя форменная куртка полиции Лос-Анджелеса и бейсболка.

Маршалл сидел на бордюре под ним, уткнувшись лицом в белые рукава скрещенных рук.

– Я просто поверить в это не могу, Тони. Это не может быть правдой, – простонал он.

«Что-то здесь не то», – думал Тони, но боль в голосе Маршалла прорезала его мысли. Он сел рядом с другом, положив руку ему на плечо.

– Я тебя слышу, Марш. Лучше Джейка вряд ли кого сыщешь.

Пожарные машины и машины «Скорой помощи» стояли повсюду вдоль улицы вперемешку с клубками шлангов и оборудования. Пожарные, сняв шлемы и расстегнув желтые куртки, шли медленно, возвращаясь в свои грузовики, уставшие от битвы, в которой потерпели поражение. Воздух казался плотным от запаха дыма.

Осколки и обломки от взрыва густо, как конфетти во время Парада Роз, усеивали дворы по всей улице. От дома Бронсона остался сырой, тлеющий скелет с рухнувшей крышей и остатками первоначального каркаса, торчащего вверх в лунной ночи. Стая ворон пронзительно каркала с высокого перцового дерева через дом отсюда, словно выжидая, когда люди уйдут и здесь можно будет наконец чем-нибудь поживиться.

Один из соседей рассказал Тони, что первоначальный взрыв случился двумя часами ранее – от него задрожали окна и запели автомобильные сигнализации в радиусе почти трех кварталов. Звук для жителей Редондо-Бич не сказать чтобы привычный. Конечно, они такие вещи все время видят по телевизору, но вживую никогда, особенно здесь, в их защищенном маленьком оазисе Саут-Бэй.

Капитан пожарного расчета сказал, что это был взрыв природного газа от утечки на кухне.

– Должно быть, газ распространялся какое-то время, – объяснил он. – Газ накапливается, искра его поджигает, и огненный шар разносит все в куски.

«Джейк умер мгновенно, – думал Тони. – Слава богу хотя бы за это».

Но друг погибшего все еще не был удовлетворен. Интуиция полицейского подсказывала: что-то не так, и это будоражило его. Взрыв газа мог легко оставить такое поле обломков, но тогда в доме должно было скопиться действительно много газа, и он должен был накапливаться в одном месте без утечки. Маршалл сказал Тони, что Джейк не бывал дома последние два дня, так как держался в стороне от места своего жительства.

Последние пару дней. Это может объяснить медленное накопление газа. Но откуда искра? Пожарные обнаружили обгоревшее тело хозяина на кухне. Как он мог там быть, не чувствуя при этом запаха газа?

Не сходится.

На другой стороне улицы бригада судмедэкспертов вытаскивала каталку из своего фургона. Один из техников развернул черный мешок на молнии для тела и положил его сверху. Затем они с напарником отправились за Джейком или, точнее, за тем, что от него осталось.

Маршалл смотрел на все это с мокрыми глазами. Тони знал, что он не был привычен к такого рода вещам.

– Эй, парень, – сказал Тони. – А не пойти ли тебе домой? Я присмотрю тут еще немного, а потом и сам тоже пойду.

– Я сейчас в свою квартиру пустую не вернусь ни за что. Я слишком зол, чтобы даже сесть за руль. – Маршалл пнул что-то валявшееся у него под ногами.

Тони проследил глазами за небольшим куском дерева, который проскакал через тротуар, остановившись рядом с выжженными останками оконных экранов.

Некоторое время Тони изучал этот скрюченный экран. Он подошел и поднял его, задумчиво повертел в руках, а потом спросил:

– Эй, Марш, это не ты помогал Джейку устанавливать новые экраны?

Маршалл поднял на него покрасневшие глаза.

– Да, в прошлом месяце. Ты же знаешь, Джейк никогда не закрывал окна, так что хорошие экраны были необходимы.

– Вот оно! – воскликнул Тони, сжав руки в кулаки. – Джейк ненавидел закрытое пространство.

Тони был одним из немногих, кто знал почему.

– Какая разница, черт возьми? – спросил Маршалл.

Его друг замолчал на секунду, прежде чем ответить, складывая воедино все кусочки головоломки.

– Это означает, что смерть Джейка – не несчастный случай.

Маршалл повернул голову – он был весь внимание.

Тони заходил взад и вперед, и в его речи стал отчетливо слышен нью-йоркский выговор.

– Марш, Джейк не закрывал окна годами. И если бы они были открыты, газ бы рассеивался и взрыв был бы намного меньше. Кто закрыл эти окна? Если это не Джейк, кто тогда, черт возьми, это сделал?!

Тони прибавил шагу. Он был уверен, что нащупал то, что нужно.

Маршалл нахмурился. Его голос сбился.

– Может быть, это и был сам Джейк?

Тони остановился на полпути.

– Чего?

Его друг смотрел куда-то вдаль, в пустоту.

– Джейк был умный. Может быть, он как раз хотел быть уверен, что взрыв будет достаточно большим, чтобы все сработало и чтобы его убило быстро и точно.

– Что, черт возьми, ты несешь?! Подожди, ты хочешь сказать… – Тони почувствовал, как холодный озноб ползет вверх по его затылку. – Да не может быть, старик! Ты хочешь сказать, Джейк сам себя прикончил?

Маршалл испустил долгий, медленный выдох.

– Потому что он был при смерти.

Тони был ошеломлен. Он знал, что у Джейка опять начались некоторые проблемы со здоровьем, но чтобы…

– Он не хотел, чтобы мы знали, – мягко сказал Маршалл. – Я узнал случайно во время землетрясения в больнице. Услышал, как медсестра что-то сказала лаборанту МРТ во время всей этой суматохи. Своего рода опухоль головного мозга.

Тони опустил плечи.

– Господи, Марш, вы бы хоть сказали, что ли! Может быть, я не оставлял бы его, отговорил бы его как-то. Даже если несколько месяцев – это все равно что-то.

– Да уж, старина. – Маршалл закрыл лицо руками. – Я должен был это предвидеть. Но я палец о палец не ударил.

Тони сел поближе и сжал его плечо.

– Это не твоя вина.

Прерывистый писк с колес каталки на соседней улице привлек внимание Тони. Экипаж судмедэкспертов вернулся со своим мрачным грузом. Черное тело в мешке качалось из стороны в сторону, когда техник шел по щебню перед газоном.

Друзья Джейка еще долго стояли на месте уже после того, как большинство аварийных машин и их персонал уехали. Тони в основном ходил по руинам дома, чтобы убедиться, что отделение полиции Редондо собрало и пометило абсолютно все из уцелевшего, что может представлять важность, включая останки ноутбука Джейка. На соседней улице толпа друзей и соседей, услышавших новость, окружала Маршалла.

Лэйси из бара Сэмми тоже пришла и села рядом с ним.

Постепенно приходило осознание окончательной утраты.

Глава 11

Венеция, Италия

Франческа тащила свой чемодан по мощеной аллее. Небольшие лужи от послеобеденного дождя собрались между неровных камней. Возвращение было долгим.

Сколько ни прокручивала Феллини все произошедшее в голове, понять, что с этим американцем пошло не так, она так и не смогла. Да, начало в библиотеке было лихим, но на следующий день все как будто наладилось. Казалось, что он всем сердцем болеет за детей, когда они говорили про исследования в институте. Женщина прямо чувствовала, как он хочет помочь в этом деле. По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что он серьезно думал над этим. А затем внезапно будто призрака увидел. Наглухо закрылся и бросил ее одну в этом кафе – не знаешь что и думать.

Феллини качала головой от досады, таща свой чемодан по последнему пешеходному мосту перед аллеей, которая вела к ней в дом. Стена в пятнадцать футов высотой закрывала конец переулка. Старинная штукатурка на ней практически полностью облупилась, и под ее лоскутами проглядывали рыжий кирпич и дыры. Высокая дубовая дверь с арочным завершением возвышалась в центре стены. Рядом с ней на стене висела потертая мраморная доска с рельефным бюстом лысого человека. Его теплая улыбка и жесткое выражение глаз выглядели противоречиво. Надпись под фигурой гласила: «Марко Феллини MDXCVI».

Женщина толкнула тяжелую дверь и позволила себе полной грудью вдохнуть знакомый мускусный аромат жасмина. Цветущие лозы поднимались по стенам, окружавшим двор родового дома ее семьи. Нежный плеск воды канала в лодочном гараже напомнил ей о бесчисленных утрах, проведенных вдвоем с отцом в мастерской, где он полировал и ремонтировал свою прославленную гондолу и попутно преподносил дочери свою версию мироустройства.

Подняв свой чемодан, Франческа поплелась вверх по четырехсотлетним каменным ступеням, ведущим к входной двери дома.

Журчание мужских голосов заставило ее улыбнуться.

– Папа, я дома!

Отец сидел за потертым сосновым обеденным столом рядом с ее улыбающимся кузеном Альберто, дядей Винченцо и тремя своими старинными друзьями – Сальватори, Лоренцо и Джулиано. Кроме двадцатилетнего двоюродного брата, чье ангелоподобное лицо всегда заливалось краской в ее присутствии, остальным было по шестьдесят.

Альберто и двое друзей Марио были одеты в традиционный наряд гондольера – сине-белый полосатый свитер с красным галстуком и подходящим поясом. Их шитые соломенные шляпы лежали сзади них на жертвеннике. Отец и дядя Франчески были в удобной домашней одежде. Несмотря на то что они широко улыбнулись при ее появлении, ей показалось, что все они немного беспокойно ерзали на стульях. Было очень соблазнительно попробовать почувствовать их и получить подсказку, что же их тревожило, но она устояла. Кроме того, ее отец давно научился ограждать себя от ее таланта. Девушка не могла объяснить, почему это так было, но она столкнулась с некоторыми людьми, которых ей прочитать не удавалось. Ее отец был одним из них. Синьор Баттиста – другим.

– Франческа! Ты так скоро? – воскликнул Марио. Он встал и обнял ее, не отпуская дольше, чем обычно.

Ее отец вел себя странно последние несколько недель и был явно обеспокоен чем-то, до чего она пока еще не докопалась. Даже сегодня, хотя он просто сидел в кругу друзей, его дочь все-таки что-то настораживало. Она отстранилась и посмотрела ему в глаза, ища ответа.

– Папа! Что происходит?

Старый Феллини похлопал ее по плечам своими мозолистыми руками.

– Все хорошо, милая. Не стоит беспокоиться. Мы просто боремся сейчас с некоторыми законами, которые собираются ввести. Они могут повлиять на требования к членству. Ну и, само собой, карнавал не за горами.

Это было правдой, хоть и отчасти. Остальные мужчины согласно закивали, поднимаясь, а затем все по очереди поприветствовали Франческу легким поцелуем в обе щеки. Дядя Винченцо задержал ее руку в своей.

Мягко улыбаясь, он оценивающе оглядел ее своими теплыми карими глазами, будто увидел впервые за много лет.

Он тоже крепко обнял ее.

– Добро пожаловать домой, дитя. Не обращай на нас, старых дураков, внимания. Нам лишь бы предлог найти, чтобы вместе выпить вина твоего отца, вот так! Сейчас ты, должно быть, устала. Так что – марш в постель, а мы тут закончим и оставим тебя и отца с миром, si?

Франческа нежно любила своего дядю. Он заботился о ней как второй отец, заполняя пустоту, оставшуюся от ее так рано умершей матери. А кузен Альберто, в котором девушка только недавно начала видеть мужчину, а не мальчика, был ей как младший брат.

Все они были хорошими людьми. Ей повезло, что они есть в ее жизни. Франческа понимала их озабоченность новыми законами, которые могут повлиять на число гондольеров в городе. В соответствии с действующим венецианским законодательством, чтобы иметь эту профессию, нужно было родиться в Венеции. Все, что угрожало этому правилу, жестко пресекалось их гильдией.

Дело гондольеров приносило немалый доход, но только при соответствующем ограничении конкуренции.

И да, карнавал был и впрямь уже на носу. Двухнедельное празднество заканчивалось за день до пепельной среды и привлекало толпы туристов. Все базарные площади и каналы будут заполнены гуляющими в костюмах, будут парады и представления… Все с привкусом недолговечности и чего-то недозволенного – это витало в воздухе. Даже институт участвовал в этом празднике со своим знаменитым маскарадом на день открытия.

Пусть мужчины и дальше секретничают, попивая вино, а Франческа и правда собиралась в постель. Подавив зевок, она пожелала всем спокойной ночи и удалилась в свою комнату, чтобы распаковать вещи и подготовиться к непростой встрече с синьором Баттистой на следующий день. Он, должно быть, очень будет недоволен тем, что американец не приедет в институт.

Девушка улеглась в постель, мыслями снова и снова возвращаясь к той встрече с Джейком. Он вел себя довольно любопытно, если не сказать безумно, но нельзя было отрицать, что в нем было нечто особенное. Это было больше, чем просто его новообретенные способности саванта, и даже больше, чем его поразительные рефлексы, если они действительно существовали. Было нечто, лежащее глубже.

* * *

Феллини вспомнила странное ощущение, которое оставила у нее их первая встреча в библиотеке. Она все еще была убеждена, что услышала, как он сказал: «Простите» – как будто стоял позади нее. Но обернувшись, чтобы ему ответить, она увидела его внутри библиотеки, у стола, за стопками книг. Он отгородился от мира… и от нее.

* * *

Как только Франческа поднялась вверх по лестнице, Марио понизил голос:

– Значит, договорились, si?

Один за другим, как игроки в покер за карточным столом, каждый из его гостей по очереди положил правую руку на стол перед ним.

Хозяин дома внимательно наблюдал, как последний человек в круге, Сальваторе Манини, старейший член этой небольшой группы представителей гильдии и ее формальный глава, переводил, выбирая, взгляд от одного человека к другому, остановившись наконец на Марио.

– С тех пор как мы взялись за оружие, прошло много лет, – сказал Манини. – Мир ценит нас за любовь и смех, что мы вызываем взмахами весел и звуком наших песен. Но за всю нашу историю мы дорого платили за эту жизнь, и нам много раз приходилось защищать друг друга и наш любимый город. И теперь мы сделаем это снова. Мы собрались, чтобы защитить семью одного из наших дорогих сыновей.

Все мужчины смотрели на Марио, и на загорелых обветренных лицах отпечаталась мрачная решимость.

Сальватори продолжал:

– По завету предков гильдия обязуется помочь делу Марио Феллини и его дочери, Франчески, чтобы защитить их обоих и чтобы избавить Венецию от угроз синьора Баттисты и его секретных опытов.

Мужчины в унисон высоко подняли кулаки и ударили ими о стол.

– Решено! – провозгласил Манини.

Глава 12

Венеция, Италия

Джейк проснулся на одной из четырех двуспальных кроватей, выстроенных в ряд, как будто в комнате общежития при хорошем детском доме. Кристальные светильники, висящие вдоль оклеенных флорентийскими обоями стен, мягко освещали комнату.

Воздух был затхлым, пахло старьем. Это напомнило Бронсону номера, которые он видел на экскурсии по замку Херста в Сан-Симеоне. В промежутках между кроватями были видны два узких арочных окна, запечатанных толстыми зелеными деревянными ставнями, которые были заперты на висячий замок. Немного дневного света просачивалось между досок, образуя узор из тонких линий и полосок солнца по всему полу с мозаичной плиткой. Две другие кровати были смяты, но пусты.

Что это за похищение такое было, черт возьми? Он ожидал увидеть маленькую камеру. А так ему вообще жаловаться не на что.

Пока что, во всяком случае.

Джейк попробовал двигать ногами. От наркотиков его все еще немного шатало. В одних трусах он подошел к богато украшенному ручной росписью умывальнику в дальнем углу комнаты. На мыльнице лежала розовая заколка, а над раковиной висело зеркало в золоченой барочной раме. Лицо Бронсона выглядело изможденным и усталым. Под глазами темнели круги. Все суставы болели. Включив холодную воду, Джейк плеснул ее себе на лицо и провел пальцами по щетине на подбородке. Выглядела она так, будто росла не один день.

Какого черта, сколько времени он уже не дома?

Пленник провел мокрыми пальцами по волосам и внезапно поморщился: место у основания черепа сильно болело. Он обнаружил там бинт, отогнул его и прощупал под ним. Этот участок головы был чисто выбрит, а на коже был след от прокола.

Твою мать!

Джейк уперся руками в прохладный фарфор раковины.

Он заметил небольшой шарик ваты, приклеенный к внутренней поверхности его локтя, и оторвал его, чтобы посмотреть на вену. На руке виднелось два небольших прямоугольника, оставшихся от пластыря по обе стороны от синяка. Ему уже доводилось такое видеть. Кто-то ставил ему капельницу.

Бронсон запрокинул голову и закричал:

– Что, черт возьми, тут происходит?!

Нет ответа.

Пленник попытался открыть тяжелую дверь из древесины грецкого ореха, которая, как он подозревал, могла вести в переднюю. Дверь не двинулась с места. Заперто снаружи. В конце ряда кроватей была еще одна дверь поменьше – она, похоже, соединяла спальню с соседней комнатой. Также заперта.

Выглянув в окно, Бронсон попытался посмотреть сквозь жалюзи, но они были повернуты вверх и закреплены в таком положении. Голубое небо – вот все, что он мог увидеть.

Некоторое время Джейк ходил взад-вперед по комнате, пытаясь справиться с нараставшей внутри паникой. Неожиданно он заметил аккуратно сложенную стопку одежды, которая выглядывала из-под одеяла в изножье кровати.

Белые хлопковые брюки, льняная рубашка и пара обуви на кожаной подошве. Бронсон примерил брюки – сидели идеально. Ну, конечно. Он надел рубашку и ботинки.

Кто-то как будто ждал, чтобы он сперва оделся – мягкий щелчок указал на то, что электронный замок смежной двери открылся.

На этот раз ручка легко провернулась.

Как овца на заклание.

Джейк распахнул дверь в помещение, похожее на большое хранилище и на детскую игровую комнату.

Там были два детских стола со стульями, мягкий диван, несколько кресел и длинный стол вдоль одной стены с двумя компьютерными терминалами. Вдоль двух стен были выстроены высокие книжные шкафы, набитые книгами. В нише, окруженной полукруглыми окнами, стоял рояль, а над ним висела хрустальная люстра. На дальней стене висело большое зеркало, отчего комната выглядела просторнее.

Было включено несколько латунных напольных ламп.

Мозг Бронсона обозрел комнату в одно мгновение, и его внимание приковали мальчик и девочка.

Они сидели за одним из маленьких столиков. Девочка лет шести-семи была одета в розовый свитер на кнопках спереди поверх мягкой ночной рубашки и пижамные штаны с узором из крошечных ромашек.

Ножки ее утопали в пушистых розовых тапочках – по бокам шлепали маленькие заячьи уши. При виде Джейка ее большие карие глаза расширились еще больше. Она наклонила голову вниз, спрятав лицо за темными длинными прямыми волосами, а потом, оставив цветные карандаши, поспешила к роялю, таща за собой маленького плюшевого мишку. Забираясь на скамейку, девочка нарочно старалась не смотреть в сторону Бронсона. Она усадила рядом с собой медведя, и ее маленькие ручки стали скользить по слоновой кости клавиш. Она играла, прикрыв глаза, и ее маленькое тельце, казалось, освобождается от напряжения, качаясь в такт музыке. Незнакомый мотив звучал мягко и навязчиво.

Это было прекрасно.

– Сарафина не будет говорить с вами, – заявил мальчик. Он был одет в теннисные туфли, джинсы и черную футболку с надписью «Звездные войны». У него было плотное телосложение, темная смуглая кожа, крючковатый нос и темные, проницательные глаза. Бесстрашные.

– А почему? – спросил Джейк, войдя в комнату и сев в мягкое кресло рядом со столом, за которым сидел этот ребенок.

Мальчик болтал, как будто обращаясь не непосредственно к Джейку, а куда-то в пространство:

– Она никогда ни с кем не говорит, никогда. Она итальянка. Не знаю даже, говорит ли она вообще по-английски.

Говоря, ребенок был полностью поглощен одним цветным карандашом. Он крутил его, как волчок, снова и снова.

– Кроме того, она любит музыку, а не слова, и ее еще не исправляли. А меня вот исправили, видите? – Он повернул голову и развел кудрявые темные волосы, открывая уже хорошо заживший шрам на затылке длиной в четыре дюйма.

Бронсон задохнулся. Он невольно протянул руку к небольшой ране на собственном затылке. Просто прокол, не длинный шрам.

Пока.

Мальчик принялся крутить карандаш, как будто без этого он не мог говорить без остановки.

– Вот почему я говорю по-английски. Я его только что выучил. Меня зовут Ахмед. Мне одиннадцать. Почему вы здесь? Вы тоже больны? Вы здесь первый взрослый. Как тебя зовут? Тебе языки или цифры нравятся?

– Ух ты, большой уже какой парень, – ответил Бронсон, поворачиваясь на стуле к мальчику. – Давай помедленнее. Один вопрос за раз, хорошо? Меня зовут Джейк. Приятно познакомиться, Ахмед.

Мужчина протянул руку для рукопожатия, но Ахмед мгновенно пнул на пол свой деревянный стул и с перекошенным от страха лицом спрятал руки за спину.

– Не трогай!

Убрав руку и повертев ладонью в воздухе, Джейк сказал:

– Хорошо, не трогаю. Извини.

Мальчик расслабился и на мгновение затих.

Из своих последних библиотечных изысканий Бронсон запомнил, что такое поведение нередко встречается у некоторых детей, страдающих аутизмом: они необъяснимо боятся физического контакта. Некоторые из них проживают всю свою жизнь, так и не узнав, насколько приятно может быть прикосновение другого человека.

Это был просто один из многих вариантов поведения, характерных для аутизма и других отклонений подобного рода. Было еще много других, таких как двигательные нарушения, общение жестами вместо слов, истерики, смех или плач по непонятным причинам, отсутствие реакции на звук… Список можно было продолжать бесконечно.

Джейк вспомнил, как читал, что дети и взрослые с аутизмом могут нормально функционировать и показывать улучшение при соответствующем лечении и образовании. Но экспериментальные импланты в мозге? У детей?

Эти два ребенка явно относились к школе Франчески Феллини и участвовали в работе Института перспективных исследований мозга. Франческа и ее головорезы похитили Джейка, чтобы держать его здесь вместе с этими детьми? Бессмыслица какая-то. Он снова потер рану на затылке.

Какие чертовы опыты она надо мной ставит?

Бронсон вновь посмотрел на мальчика. Тот опять начал вертеть карандаш.

– Вы знаете, где мы находимся, Ахмед? – спросил мужчина.

– Конечно, это наш дом. Вы будете моим новым папой? Хорошо бы. Хочется, чтобы был папа.

Маленькая девочка, Сарафина, вдруг перестал играть на пианино.

Бронсон оглянулся и заметил, что она наклоняет голову в их сторону.

– Мой отец говорил на дари, – добавил Ахмед. – и мама тоже. А вы говорите на дари, Джейк?

– Нет, только по-английски.

– Научитесь дари. Вам это будет легко после того, как вас исправят. Раньше я говорил только на дари. Доктор Баттиста называет его моим базовым языком. Но он говорит, английский тоже важен.

Карандаш вертелся, набирая скорость, как и речь, которая лилась из Ахмеда потоком.

– Он хочет, чтобы я смог научить своих друзей, которых он пытается исправить. Но я предпочитаю дари. Давайте вы его выучите, и мы будем говорить на дари вместе? Я еще по-итальянски говорю. Так вы теперь будете моим папой?

Джейк увидел, что Сарафина посмотрела на него при упоминании слова «папа», как будто ожидая его ответа. Возможно, она и не говорит по-английски, подумалось Бронсону, но очень может быть, что понимает этот язык.

– А где сейчас твой отец, Ахмед? – спросил Джейк.

– Умер, – ответил мальчик без какого-либо выражения. – И мама тоже. У Сарафины тоже. Так вы будете моим папой?

Джейк посмотрел на девочку. Она отвела взгляд, но слух ее явно был направлен в их сторону – она как будто отчаянно хотела услышать ответ мужчины. Плюшевый мишка был крепко прижат к ее груди. По розовой щеке сбежала крошечная слеза.

Бронсон не знал, что и сказать. Он почувствовал скрытую боль этих детей, как будто они были его собственными. Ему непреодолимо захотелось обнять их, чтобы защитить, чтобы спасти от того, что здесь происходит. Джейк закрыл глаза, силясь сдержать волну охватившего его чувства сострадания. Он хотел не отпускать их, успокоить их боль.

Как будто услышав его мысли, Сарафина уставилась на него с удивлением, глядя ему прямо в глаза. Это напомнило ему взгляд того маленького ребенка в библиотеке.

– Cosa? Che ha detto?[8] – спросила вдруг девочка.

Она вытерла глаза и позволила легкой улыбке озарить ее лицо, а потом, схватив медведя, соскользнула со скамьи и, подойдя к Джейку, положила свою маленькую ручку на его руку. Было видно, что она изо всех сил старалась смотреть ему прямо в лицо.

Бронсон улыбнулся ей.

– Что она говорит? – спросил он Ахмеда.

Мальчик переводил взгляд с Джейка на Сарафину и обратно. Его рука неподвижно зависла над карандашом.

– Я… Я никогда не слышал раньше, чтобы она говорила. Доктор Баттиста удивится. Только как она может говорить, если ее еще не исправляли? Почему…

– Ахмед, – перебил его Джейк. – Что она сказала?

– Она хочет знать, что вы только что сказали, когда закрыли глаза, – перевел ребенок дрожащим голосом. – Но вы ведь на самом деле ничего не сказали? Я за вами наблюдал. Губы у вас не двигались. Но я-то слышал. Как будто у себя в голове.

Неужели это правда?

– Что ты слышал? – спросил Бронсон.

Но прежде чем Ахмед ответил, Сарафина сжала руку Джейка и заворковала по-итальянски. Мужчина посмотрел на мальчика в надежде на перевод.

– Она говорит, вы совсем как ее папа и ее дедушка, что все будет хорошо, потому что вы здесь, и что… она тоже вас любит! – выпалил Ахмед.

Джейк накрыл руку девочки своей и улыбнулся. Она, видимо, только этого знака и ждала, потому что сразу запрыгнула к нему на колени и уткнулась лицом ему в грудь. Ее нежность окутала его, как уютное одеяло.

Ахмед печально сдвинул свои темные брови. Он выпустил карандаш, и тот вылетел со стола.

– Она ни с кем не разговаривает! Что происходит? Вы теперь будете ее отцом? А я?

Глядя поверх головы Сарафины, Джейк тепло улыбнулся Ахмеду, протягивая ему руку и приглашая присоединиться к объятию. Мальчик сделал полшага вперед. Его небольшая фигурка немного зашаталась, словно протестуя против этого движения. Бронсон видел, как он боролся с демонами, которые делали прикосновение таким страшным.

Он думал о том, что сказал Ахмед. Оба ребенка слышали или чувствовали его мысли, хотя он не сказал их вслух. Это действительно произошло. Мужчина попробовал действовать мыслью, притягивая Ахмеда с их помощью все ближе к себе, источая ауру безопасности и любви. Наконец он взял трепетную руку мальчика в свою, и тот, поколебавшись напоследок, позволил себя обнять. Он вздрогнул, стиснув Джейка с неистовостью тонущего ребенка, который хватается за сильные руки отца.

Бронсон держал обоих детей и чувствовал, что он не в состоянии понять внезапное ощущение привязанности по отношению к ним. Посреди кошмара, в который превратилась его жизнь, это было, конечно, последним, чего он ожидал.

И лучше этого не было ничего.

Все события последних нескольких дней привели его к этому, и он обрел цель, понял, что может кое-что сделать, прежде чем умрет.

Что бы ни случилось, этим детям он поможет.

Часть вторая

Я не знаю, каким оружием будет вестись третья мировая война, но четвертая мировая будет вестись палками и камнями.

Альберт Эйнштейн

Глава 13

Венеция, Италия

Баттиста в смятении смотрел через стекло одностороннего зеркала, как дети обняли Джейка. Они с Карло стояли в темной комнате наблюдения по соседству с детским залом. Два усталых врача в белых халатах сидели за длинной стойкой под зеркалом, изучая взаимодействие и делая по ходу наблюдения заметки через компьютерные терминалы.

Один из врачей повернулся к Лучано.

– Вы правильно сделали, что привезли американца. У Ахмеда наблюдался устойчивый прогресс от импланта, особенно в языках. Но лечение оказывало слабое действие, во всяком случае на преодоление неспособности выражать эмоции, и его фобия прикосновений только ухудшалась. – Медик повернулся к зеркалу. – До сих пор ухудшается.

– Он либо создал своего рода телепатическую связь с детьми, либо, может, прошептал что-то под нос, – добавил второй врач. – В любом случае он повлиял на них глубочайшим образом. Сарафина за три года не произнесла ни слова. Этот американец – невероятная находка. Мы должны прямо сейчас перейти к полному обследованию головного мозга.

Баттиста был доволен, что врачи так настаивали на неотложности. Поглаживая бородку, он возразил:

– Нет, еще рано. Вот в первую очередь для подобных открытий я как раз и поместил американца в эту неожиданную для него обстановку. Мы должны понаблюдать за ним в ряде контролируемых ситуаций – для того чтобы узнать степень его новых способностей. Я позволю вам выполнить некоторые тесты после того, как он заснет вечером, но с полным обследованием мозга мы должны подождать. Риски слишком велики. Я еще не готов потерять его.

Лучано шагнул вперед и в задумчивости остановился в сантиметрах от стекла.

– Он уже превзошел всех наших испытуемых.

Оба врача кивнули. Дети вели Джейка за руки к одному из терминалов на компьютерном столе. Один из медиков открыл новое окно на своем собственном экране, показывая изображение с одной из двух скрытых камер в помещении. Он отрегулировал угол камеры, чтобы увеличить изображение компьютера Ахмеда.

Мальчик стукнул пару кнопок на клавиатуре, и на экране появилась страница с названием «Учим дари[9] за двенадцать недель».

– Отлично, – сказал Баттиста с улыбкой. – Ахмед хочет учить американца говорить на дари. Давайте посмотрим, как у нас мистер Бронсон справится с языком. Продолжайте записывать наблюдения. Дайте мне знать, если будет происходить что-то необычное. Утром мы с Карло организуем для американца более интенсивное испытание. Тогда мы узнаем наверняка, насколько быстры его рефлексы на самом деле.

Прежде чем выйти из комнаты, Лучано добавил:

– И помните, Франческа не должна узнать, что американец здесь. Она по-прежнему важная часть нашего прикрытия, и она никогда не будет сотрудничать с нами, если мы обнаружим наши истинные намерения. Она не должна иметь доступа к этой зоне, пока мы не перевезем американца в горы.

Всеобщее внимание обратилось назад, к прозрачному зеркалу, когда Ахмед прочитал молитву на дари, которая заканчивалась словами «Аллах акбар». «Бог велик».

Американец повторил всю молитву в точности.

Глава 14

Редондо-Бич, Калифорния

Прошло три дня после взрыва. Тело Джейка будет кремировано в десять утра, меньше чем через полчаса. А затем, в два пополудни, друзья и семья Джейка Бронсона проведут панихиду на песке в Малага-Коув. Это было любимое место Джейка для вылазок, всего в полумиле от южной оконечности пляжа, где на побережье можно отдохнуть нормально, а не среди толпы туристов. Группа серфингистов, приятелей Джейка, хотела выехать на лодке и развеять основную часть его праха над водой. Позже, по просьбе матери Джейка, небольшую часть пепла похоронят в урне в мемориале Грин-Хиллс на Ранчо Палос-Вердес, где похоронена его бабушка.

Тони снова наполнил свою чашку кофе и вернул кипящую колбу в кофеварку «Мистер Кофе». Он был на кухне в квартире Маршалла, расположенной на побережье океана, и специально сделал вторую порцию намного крепче первой, так как нуждался в толчке. Без сливок и сахара, просто густой жидкий кофеин, как пили в отделении городской полиции. Он сделал медленный глоток.

Маршалл был в соседней гостиной: он все еще утешал мать Джейка и улаживал некоторые детали предстоящей панихиды. Тони оставил их наедине, а сам пока пошел в кухню сварить кофе и сделать передышку от наэлектризованной атмосферы той комнаты. Он был одет в черный пиджак, темно-серые брюки, белую рубашку и галстук. Одежда, ему не свойственная…

Когда Тони вернулся в гостиную, шестидесятилетняя мать Джейка все еще сидела на диване, одетая в черный жакет с соответствующей юбкой, а также небольшую круглую шляпку с темной вуалью, которую можно было накинуть на лицо. До сегодняшнего дня Тони никогда раньше не замечал, какой она была миниатюрной. Раньше всякий раз, когда мать Джейка приезжала к нему, она казалась намного крупнее – когда управлялась на кухне и командовала и сыном, и всеми его друзьями, как своими непослушными детьми. Все они любили ее. Но сегодня из нее, казалось, ушла вся жизнь. На лице ее застыло отсутствующее выражение, и рядом с ней росла куча использованных бумажных носовых платков. На коленях у нее лежал конверт.

Маршалл сидел рядом с ней в черном костюме и галстуке. Он взял ее за руку, а она посмотрела на него полными слез глазами.

– Я боюсь открывать его.

Взглянув на слегка выпуклый конверт, Тони стал читать отпечатанную на компьютере этикетку: «Бронсон, Джейк…» Он наклонился и взял его.

– Позвольте, я посмотрю вместо вас, миссис Бронсон.

Женщина кивнула, протягивая руку за новым платком.

Тони вернулся в кухню и вытряхнул содержимое на стол. Обгоревшие останки бумажника, часы Джейка и кольцо – вот и все, что там было. Бумажник едва можно было узнать – жженый комок кожи и пластика, слипшихся намертво. Опаленный циферблат часов был разбит, а их корпус половину расплавился. Мужчина бросил и то и другое обратно в конверт. Не хотелось, чтобы мать Джейка увидела эти вещи.

Кольцо, однако, еще можно было бы спасти. Его покорежило, но прямоугольная нефритовая вставка была еще цела. Тони почистил его над раковиной и насухо отполировал, прежде чем вернуться в гостиную и передать его матери Джейка.

Миссис Бронсон покачала кольцо в ладони на коленях, разглядывая его и говоря как будто самой себе:

– Это было кольцо моего мужа. Он подарил его Джейку на его восемнадцатилетие. А сначала оно принадлежало деду Джейка. Кольцо ему изготовили в Италии, когда он работал там корреспондентом до Второй мировой войны. Чего Джейк не знал, так это того, что у этого кольца есть близнец. Второе кольцо сначала подарил бабушке Джейка, Мари, его дед, когда у них родился первый ребенок – мой муж.

Женщина по-прежнему держала кольцо и теперь, наклонив его, изучала гравировку на нефритовом камне.

– Это кольцо имеет изображение Марса, римского бога войны. – Она полезла в кошелек, вытащила маленькую коробочку и открыла ее, чтобы показать меньшую версию того же кольца, только овальной формы. – А на этом выгравирована Венера, римская богиня любви. Отец Джейка подарил его мне, когда родился мой первый сын. Я ждала, когда смогу отдать его жене Джейка при рождении первого сына. – Миссис Бронсон вытерла глаза платком. – А теперь этому не бывать. Я принесла его, чтобы положить на могилу Джейка вместе с цепочкой. – Она всхлипнула. – А цепочка у вас?

Тони выслушал всю эту историю, не произнеся ни слова. Теперь он вопросительно посмотрел на Маршалла.

– Цепочка? – переспросил тот. – Какая цепочка, миссис Бронсон?

– У Джейка была золотая цепочка, это точно. – Мать погибшего заволновалась и продолжила немного сдавленно: – Она перешла к Джейку, когда его старший брат погиб в аварии на мотоцикле. На ней был тонкий медальон не больше монетки, с гравировкой в виде символов. В семье Бронсонов он передается от отца к первенцу уже несколько поколений. – Расслабив веки, она погрузилась в воспоминания. – Я никогда не рассказывала всю его историю, потому что отцу Джейка хотелось держать это в секрете. Он говорил, что это касается только отца и сына. Но я всегда знала, что это был масонский символ. От матери ведь такие вещи не скроешь. – Ее лицо на секунду озарилось улыбкой. – Джейк никогда с ним не расставался.

Тут Тони и сам вспомнил о цепочке.

– Ах да. Подождите.

Вернувшись на кухню, он снова осмотрел конверт, стараясь увидеть, не застряло ли что-нибудь внутри. Там ничего не было. Он подумал, что цепочка могла все еще быть на теле, и взглянул на часы. Оставалось меньше пятнадцати минут, чтобы успеть в похоронное бюро раньше, чем тело Джейка начнут кремировать.

Тони поспешил в гостиную. Миссис Бронсон выжидательно смотрела на него. С нее плохих новостей было уже довольно, поэтому он просто сказал:

– Она должна быть в похоронной конторе. Я сейчас мигом сгоняю и привезу.

Сегодня Тони был без машины. Указав жестом на ключи Маршалла, он забрал их.

Он гнал «Лексус» Маршалла вдоль трассы Пасифик-Кост. Тело будет кремировано через двенадцать минут. Мужчина набрал номер морга на своем мобильнике.

Автоответчик.

Включив повторный набор номера, Тони ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Он долго ждал ответа на свой звонок, но безрезультатно. Тогда мужчина оставил срочное сообщение с просьбой отложить кремацию, после чего завернул за угол, сделав крутой вираж и выжав при этом из машины предельную скорость. Тони был абсолютно уверен, что знал, как было дело. Тело Джейка сильно обгорело при взрыве. Тонкая цепочка, вероятнее всего, расплавилась на обугленной, облезающей коже шеи. Поскольку вскрытия не было – ничего криминального в этом случае не усматривали, а Тони и Маршалл держали рот на замке относительно возможности самоубийства, – этого так никогда бы и не обнаружили. Тонкую цепочку вряд ли удастся найти, но можно попытаться отыскать хотя бы медальон, который так много значит для матери Джейка.

В просторном холле похоронного бюро было пусто. Тони спешно прошел через дверь за пустовавшей стойкой приемной. Она вела в короткий коридор с кабинетами по обе стороны, а в конце этого коридора был ряд двойных дверей с табличками, на которых было написано «Кремационный зал». Мужчина кинулся вперед и стремглав прорвался сквозь двери в ярко освещенную, стерильную комнату с белым кафелем на полу. Здесь были две отдельные раковины и несколько кабинетов со стеклянными шкафами.

На противоположной стене располагалась закрытая стальная дверь печи. Длинноволосый юнец в белом халате стоял рядом, занеся руку над красной кнопкой в стене.

– Стой! – крикнул ему Тони. – Там Бронсон?

Парень молча кивнул с широко раскрытыми глазами.

– Вытаскивай обратно и освободи мне место, – велел друг Джейка.

Молодой человек к этому моменту уже успел немного прийти в себя.

– А вы кто, собственно, такой?

Тони встал с другой стороны от двери и зарычал так, что парень отшатнулся:

– Родственник! Открывай, живо! Чтобы я дважды не просил.

Техник открыл толстую дверь и выкатил платформу.

– Начальник такому не обрадуется.

– Вон!!! – прорычал Тони.

Юнца как ветром сдуло.

Несмотря на большой опыт обращения с мертвыми телами, Тони так и не смог привыкнуть к этому. А тело Джейка еще и обуглилось до неузнаваемости. Ну, может, оно и к лучшему.

В каком-то смысле.

Вроде того.

Тони вытянул из коробки со стены латексные перчатки и нанес немного пахучего вазелина себе на верхнюю губу. Склонившись над телом, он взялся за самое неприятное – проверить слои обожженной кожи вокруг шеи Джейка, надеясь обнаружить цепочку в хрустящих складках.

Цепочки не было.

Он проверил также грудь и плечи.

Ничего.

Расстроившись и с трудом сдерживая свистопляску в желудке, мужчина на секунду отступил. Противно осознавать, что такие ужасные ошметки – это в прошлом твой лучший друг.

Взглянув на ноги трупа, Тони заметил кое-что странное. На правой ноге не хватало одного пальца. Может, взрывом оторвало? Присмотревшись поближе, товарищ Джейка засомневался в этом. Кроме обожженной кожи, на стопе не было никаких признаков травмы. На месте пальца – просто небольшая шишка.

Тони не являлся врачом, но распознать врожденный порок был вполне способен. На этой ноге пальца никогда и не было.

Его захлестнул поток самых разнообразных чувств, но гнев перекрыл их все. Он стащил перчатки и толкнул дверь в вестибюль. Навстречу ему шел техник, ведя за собою менеджера.

Тони холодно остановил их, сверкнув значком полиции Лос-Анджелеса.

– Я запрещаю входить в эту комнату, а также прикасаться к телу до приезда полиции. Расследуется убийство.

А затем он вылетел из здания, набирая номер на сотовом.

Где, черт возьми, Джейк?!

Глава 15

Венеция, Италия

Джейк застонал. Голова как с похмелья. Опять. Последнее, что он помнил, – это то, что лег спать в зале с детьми, основную часть дня изучая дари вместе с Ахмедом.

При пробуждении он увидел перед собой пару устремленных на него темных глаз. Они напомнили ему о королевской кобре, готовой нанести удар.

Дернувшись, Бронсон обнаружил, что лодыжки и запястья у него были стянуты кожаными пряжками на флисовой подкладке. Он лежал раздетый до пояса на деревянном столе для обследования, наклоненном до почти вертикальной позиции.

Совсем как монстр Франкенштейна.

Пленник увидел, что на внутренней поверхности левого локтя у него стоял залепленный лейкопластырем внутривенный катетер, а на груди была закреплена куча электродов в форме круга.

Повернув голову, он почувствовал, что на ней тоже прикреплено нечто подобное. Провода были протянуты к записывающим устройствам на стоящей рядом металлической стойке.

Перед Бронсоном стоял мужчина – хорошо одетый, с аккуратной короткой бородкой и зачесанными назад темными волосами. Он был одет в белый халат, накинутый на дорогую шелковую рубашку с галстуком, а также в брюки со стрелками и обувь из крокодиловой кожи, какую обычно увидишь разве что на витрине на Родео-Драйв. Самодовольная улыбка не оставляла сомнений в том, что он здесь главный. Джейк его сразу возненавидел.

Рядом с этим мужчиной стоял Карло. Вспомнив драку у себя дома, Бронсон взорвался:

– Эй ты, ублюдок!

Карло усмехнулся. Он прошел в дальний угол комнаты, сел на стульчик и положил ногу на ногу.

В небольшой комнате без окон пахло химикатами и чистящими средствами. В центре кафельного пола был сделан слив. В стороне на широкой раковине из нержавеющей стали лежал короткий шланг, а с потолка на Джейка светили две флуоресцентные лампы. Рядом стояла направленная прямо ему в лицо видеокамера на штативе.

Бронсон подергал запястьями, стянутыми ремнями. От напряжения у него вздулись вены на руках, но все было без толку. Отсюда не выбраться. Он стал изучать стоящего перед ним человека.

– Кто ты такой, черт возьми? – спросил он, надеясь скрыть за гневным тоном холодивший нутро страх.

– Спокойно, мистер Бронсон. Все с вами будет в порядке. Разрешите представиться – Лучано Баттиста, хозяин дома, – отозвался самоуверенный мужчина.

Джейк, указав на собственные связанные руки, заметил:

– Хорошенькая вечеринка, урод.

– Прошу прощения, что пришлось вас связать. Если бы вы приняли приглашение мисс Феллини помочь нам добровольно, я уверен, что в этом не было бы необходимости. В любом случае, думаю, нам следует узнать друг друга получше, прежде чем я буду готов ослабить ваши ремни. Кроме того, вы американец, и в отличие от нас, итальянцев, вам руки, чтобы вести разговор, не нужны, правда ведь? – Лучано засмеялся собственной шутке.

Так он хотел поговорить? Хорошо. Это было, вероятно, лучше, чем что-нибудь другое.

– Ах, значит, ваша прелестная посланница была как лакомый кусочек приманки, так? – усмехнулся Джейк. – Впечатляет. Я и подумать не мог, что она коварный тайный шпион, пока ее бойфренд не начал тыкать в меня иглой.

– Франческа – девушка особенная, – сказал Баттиста. – Она, конечно, важный член нашей команды. Но давайте поговорим о вас, мистер Бронсон, и о ваших новых талантах. То, что с вами случилось, – действительно невероятно. Мозг ваш будто перепрограммирован. и мы сможем узнать, что с ним произошло, потому что последние сорок восемь часов мы провели, исследуя его.

У Джейка внутри прокатилась волна страха. Пока он спал, они открывали его череп, так же как у Ахмеда? Может, он уже «исправлен»? Он покатал затылок по столу из стороны в сторону и ощутил лишь легкое болезненное подергивание от ранки предыдущего прокола. Ничего другого, худшего, там не было.

Баттиста взял диаграмму со стойки с мониторами и стал переворачивать ее страницы.

– Все, что тогда случайно произошло с вами в аппарате МРТ, мы долгое время пытались дублировать искусственно. И хотя в своих экспериментах мы продвинулись уже довольно далеко, нам все же удавалось открывать замечательные таланты в испытуемых со средними параметрами – кое-какие ошибки все-таки оставались. До сих пор. – На лице Лучано отразилось явное волнение, и он продолжил: – Вы, мой друг, кажется, избежали опасных побочных эффектов от несчастного случая.

«Да, вот только я умираю, – подумал Джейк. – Неужели они со всеми своими тестами еще этого не поняли?»

– Мистер Бронсон, ваш мозг пережил невероятные метаморфозы, – добавил Баттиста. – Как если бы вы прыгнули вперед на тысячу лет по шкале эволюции. Нет, все десять тысяч или даже сто тысяч лет. Ваш мозг предоставил нам недостающий компонент для нашего исследования. Наши ученые уже вносят последние изменения в наши импланты на основе того, что мы узнали во время опыта над вами прошлой ночью. Вы должны гордиться. Вы станете предвестником новой супергонки, которая в буквальном смысле изменит мир.

«Супергонка? Изменит мир? Видно, в дерьме я по самые уши».

– Ладно, – сказал Джейк. – Тогда, наверное, я вам больше не нужен, не так ли? Почему бы вам просто не отвязать эти ремни и не отпустить меня домой? Безопасно и без шума.

Баттиста покачал головой.

– Домой? Но это и есть ваш дом, мистер Бронсон. Нам еще столько от вас нужно узнать! Ваша старая жизнь закончилась. Ваш дом в дыму, вместе с вашим сгоревшим телом. Друзья ваши думают, что вы мертвы. И вообще, похороны назначены сегодня на утро.

У пленника похолодело лицо. Последнее из услышанного раздавило его осознанием реальности всего этого кошмара. Мысль о том, что матери во второй раз за свою жизнь придется услышать, что ее сын погиб, вызвала прилив болезненных воспоминаний: летние каникулы с семьей – тогда, давно, когда его брат погиб в мотоциклетной аварии, горе у матери на лице, когда отец повесил трубку таксофона в кемпинге и произнес: «Погиб». Мать рыдает, сестренка цепляется за ее юбку, сам Джейк от отчаяния сбегает в лес, несется в чащу не разбирая дороги, пока не начинает задыхаться, понимая, что ничего уже не будет как прежде.

Он оперся о стол, подняв голову, чтобы видеть двоих стоящих перед ним мужчин. Его семья думает, что он умер, друзья тоже, а еще несколько месяцев – он и впрямь умрет в этом месте. Эти ребята уничтожили его дом и его семью, они украли ту крупицу времени, что была ему еще отпущена на этом свете.

Бронсон спрятал отчаяние за сердитой решимостью, охватившей его даже крепче ремней.

Они за это еще заплатят. Как – неизвестно, но заплатят.

И дорого.

Закрыв глаза, Джейк постарался вести себя так, как их учили в тренировочном лагере для военнопленных. Сохраняйте спокойствие. Изображайте сотрудничество. Научитесь забываться при невыносимой боли. Проявите терпение. Дожидайтесь подходящего момента.

– Мистер Бронсон – или, как я полагаю, можно теперь называть вас Джейк, так как мы познакомились? – пришло время для следующего этапа вашего теста. – Баттиста улыбался – чистый Макиавелли. – Я особенно заинтересовался удивительными рефлексами, которые вы показали в вашем местном баре. – Понимающе взглянув на Карло, он добавил: – Я оставлю вас в умелых руках своего коллеги. И зная его методы, я предлагаю вам сотрудничать, ради вашей собственной безопасности. – Лучано немного поколебался, прежде чем выйти. – Помещение звуконепроницаемое. Кричите сколько влезет. Никто не услышит. – И коротко кивнув, ушел.

Карло встал со стула не сразу. Он закурил сигарету, глубоко затянулся, и его глаза расслабились с притоком никотина. Потом он положил сигарету в небольшую выемку на хрустальной квадратной пепельнице, которая стояла на столе рядом с ним. Порывшись в карманах штанов, мужчина вытащил гладкий складной титановый нож, после чего медленно перевернул его в руке и погладил ребристую ручку. Легкое движение большого пальца – и зловещее пятидюймовое лезвие встало на место.

Ошеломляюще быстро, одно движение запястья – и он швырнул лезвие Джейку в лицо.

Нож крутанулся, тень пролегла по лицу пленника черной полоской.

Бронсон подвигал головой и ощутил край лезвия – оно пронеслось сквозь волосы на его макушке и с твердым стуком вошло глубоко в стол.

Довольно ворча, Карло расстегнул длинные рукава рубашки и закатал оба по локоть, обнажая мощные руки, все в зигзагах шрамов. Судя по всему, к поножовщине этот парень привычен.

Он потер руки, как будто они чесались, а затем подошел и встал прямо перед Джейком, изучающе глядя на него своими пустыми глазами. Теперь этот мужчина был настолько близко, что пленник чувствовал, как от него пахло луком.

Карло протянул руку и включил камеру.

А потом без предупреждения наотмашь ударил Джейка по лицу с такой силой, что у того голова резко отлетела набок.

– Может, что умное скажете, мистер Бронсон?

Джейк почувствовал на губах вкус крови. Он едва открыл рот, чтобы ответить, как последовал новый удар наотмашь, с другой стороны. Кольцо у Карло на пальце разрезало ему правую скулу – Бронсон чувствовал, что по щеке у него тонким ручейком бежит кровь. В следующий удар – по солнечному сплетению – Карло вложил силу своих массивных плеч. У Джейка сперло дыхание. Его тело инстинктивно пыталось сложиться, но ремни держали крепко.

Отступая, чтобы оценить свою работу, Карло сказал:

– По мне, так не очень вы и шустрый. Мозгами своими чудесными уловить-то успели, а?

У Бронсона загудела голова. Безнадежность положения подавляла его. Чтобы выжить в этом испытании, придется игнорировать боль, уйти в себя, не чувствовать свое тело. Тяжело дыша, он смотрел через влажную пелену на сигарету, которая все еще тлела в дальнем углу комнаты.

На этот раз Карло засадил кулак Джейку в бок. Пленник застонал от боли, но продолжал удерживать внимание на точке, где в воздухе вился тонкий след дыма.

В этот момент чистой концентрации, в то время как болевые сигналы от удара еще шли в мозг Бронсона, это как раз и случилось. Он почувствовал покалывание во лбу, и дым от сигареты рассеялся, словно от порыва ветра. Стеклянная пепельница сдвинулась на четверть оборота.

Джейк спрашивал себя: что это сейчас было? Это он силой мысли фактически двигал предмет на другом конце комнаты? Карло ударил его снова, но боль воспринималась как чужая. Бронсон удерживал внимание на пепельнице, толкая ее, сознательно стараясь снова ее подвинуть. Во лбу опять закололо, а пепельница сползла со стола и звякнула о кафельный пол. Потрясающе – толстый итальянский хрусталь все-таки остался цел!

Карло остановился с занесенной рукой и оглянулся. На полу лежала перевернутая пепельница, а горящая сигарета еще катилась по кафелю. Потом она остановилась, и Карло быстро взглянул на Джейка, замявшись. Он сходил на другой конец комнаты, поставил пепельницу на место, а затем поднял дымящую сигарету, оценивающе глядя на Бронсона своими черными глазами, сделал затяжку, задержал облачко дыма во рту и вдохнул его в себя. После чего желтыми табачными пальцами раздавил окурок о хрусталь.

Вернувшись, Карло выдернул нож из стола у Джейка над головой. Держа лезвие перед его лицом, он медленно провел им прямо перед одним глазом пленника, а потом перед другим. Дрогни сейчас его рука – ослепил бы навсегда. Это был обоюдоострый боевой военный нож: оба края его лезвия из нержавеющей стали поблескивали в разительном контрасте с черным анодированным металлом в основании. Острые, как скальпель.

Джейк затаил дыхание.

– В следующий раз поработаем с ножом без камер, – объяснил Карло. – Будете сотрудничать – все прекращу. Это полностью от вас зависит. – И с усмешкой добавил: – Надеюсь, вы поборетесь.

Он нажал кнопку на ноже, и лезвие с щелчком убралось. Сунув нож в карман, мужчина протянул руку и включил камеру.

– Хорошо, мистер Бронсон, начинаем первое испытание.

Удивительно, но Карло расстегнул ремень на правой руке своей жертвы.

Джейк поднял руку и потер саднящую челюсть. Но мыслями он был не здесь. Он все еще пытался переварить то, что сделал с пепельницей. Телекинез, перемещение предметов силой мысли – Бронсон читал об этом в библиотеке. Это было что-то невозможное, но у него получилось.

Оглянувшись на пепельницу, он снова сосредоточился, представляя свои мысли как физическое явление, желая, чтобы пепельница двинулась чуть-чуть назад. Лоб у него снова закололо, и пепельница сдвинулась на дюйм.

Невероятно.

Трансформированный мозг – вот обратный билет отсюда.

– Начнем с чего полегче, – сказал Карло. – Я на вас замахнусь, а вы меня свободной рукой остановите. И уж будьте уверены, не успеете – больно будет. Поехали?

Джейк напрягся. Снова получить по лицу не хотелось.

Карло ударил его наотмашь по правой щеке, и Бронсон поднял руку, успев заблокировать удар.

Ничего сверхчеловеческого.

Новый удар пришелся с другой стороны. Джейк остановил и его.

Пройдя в другой конец комнаты, Карло отвернулся от пленника, взял в руку пепельницу и запустил ее как бейсболист.

Время замедлилось – так же, как тогда в баре Сэмми. Тяжелый кусок хрусталя летел Бронсону прямо в лицо. Джейк мгновенно понял, что может схватить его прямо в воздухе, но удержался от этого, не желая, чтобы закрепленные на голове электроды зафиксировали полную меру его физических способностей. Придется побороть реакцию своего тела и заставить руку оставаться на месте.

Будет больно.

Судя по всему, острый угол пепельницы ударится первым и попадет под правый глаз. Джейк сосредоточился на крутящемся снаряде, силясь изменить его вращение и направление.

Пепельница свернула на полпути – как раз настолько, чтобы только чиркнуть Джейка по скуле. Она ударилась о стол, рухнула на пол и на этот раз разлетелась от удара на куски. Карло задрал голову, явно злясь, как будто он все-таки заметил что-то странное. Он сунул руку в карман с ножом.

Самое время.

Бронсон сосредоточился на лбу своего мучителя. Мысленно представил губчатые извилины человеческого мозга.

И сжал его.

Карло пошатнулся, отложил нож и принялся трогать и тереть виски. Потом он несколько раз моргнул, очевидно чувствуя недомогание, и покачал головой, как будто хотел ее прочистить.

Джейк сжал еще, прилагая большие усилия. Он чувствовал, что силы его ограниченны, а Карло все еще стоял на ногах. Бронсон собрал последние крохи энергии и представил, что выжимает всю жидкость до последней капли из садистского мозга стоящего рядом мужчины.

Карло упал спиной к стене. Его лицо исказилось от боли, и он сполз на пол, успев надавить пальцами на тревожную кнопку.

Завыла сирена.

Джейк, опустошенный, откинулся на стол.

Глава 16

Венеция, Италия

Дверь распахнулась. Внутрь ворвались двое охранников, которые обвели комнату пистолетами. Джейк наблюдал за ними через полуприкрытые веки, откинувшись на вертикальный стол для испытаний и надеясь, что они не заметят, что его правая рука уже не закреплена. Карло застонал на полу – он сидел, привалившись спиной к стене, и ладони его были прижаты ко лбу, как будто голова сейчас взорвется.

Охранники убрали оружие и наклонились помочь своему боссу.

Как только они повернулись спиной, Бронсон отстегнул ремень на левой руке, а затем быстро вложил обе руки назад в расстегнутые кожаные ремни, обмотав их концы вокруг запястий, чтобы все выглядело так, будто они все еще закреплены.

С помощью охранников Карло снова встал на ноги.

Джейк расслабился и прикрыл глаза, глядя сквозь узкие щелки между веками. Его психическая атака подействовала на Карло, но исчерпала все его силы. До освобождения из этой заварухи все же еще очень далеко. Пленник не смел пошевелиться. Пусть думают, что он почти без сознания и угрозы не представляет.

Карло с силой отпихнул охранников и прижал руки к вискам. Он посмотрел на обмякшее тело Джейка, и его лицо перекосилось от жгучей ненависти.

– Снотворного ему и уведите, – прорычал он и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Охранники облегченно вздохнули, как только дверь закрылась. Оба выглядели выходцами из ближневосточных стран, у одного был орлиный нос и близко сидящие глаза-бусинки, а у другого – впалые щеки, испещренные глубокими оспинами. Мелкие сошки, они шустрили по рангу, с самого начала, как только вошли в комнату. Орлиный нос подошел к шкафу над раковиной и вытащил шприц в полиэтиленовой упаковке и ампулу с сывороткой. Его напарник встал прямо перед Джейком – битое стекло от пепельницы захрустело у него под сапогами на резиновой подошве.

Раздумывать было некогда. Что бы он ни предпринял, действовать надо было прежде, чем они снова оглушат его наркотиками. Эти парни были профи, а Бронсон – просто самим собой. Нужно было овладеть преимуществом – Джейк инстинктивно понимал, что у него не хватит энергии для еще одной массированной психической атаки. Он отвернул голову в сторону и застонал. С полуприкрытыми глазами, отчего вид у него был как у пьяного, он осматривал помещение и пытался придумать план.

Его взгляд задержался на выключателе у двери.

Орлиный Нос впрыснул в воздух немного янтарной жидкости, убирая из длинной иглы все пузырьки воздуха. Он подошел к Джейку слева и схватил резиновую трубку тонкого пластикового катетера в руке пленника. Другой охранник в это время все еще маячил поблизости.

Бронсон моргнул, словно щелкнул затвором фотоаппарата, фиксируя точное расположение охранников и шприца у себя в памяти. Затем, сосредоточив все остатки своей умственной энергии на выключателе, он дернул его вниз, и лишенное окон помещение погрузилось в полную темноту. Подстегнутый всплеском адреналина, пленник выкинул правую руку вбок через себя, выхватил шприц у испуганного охранника и с размаху засадил его парню в мускулистое бедро, вгоняя жидкость ему в кровь. Охранник охнул от удивления и, испустив долгий вздох, рухнул на пол.

Джейк почувствовал, что другой охранник хватает его за плечо, пытаясь прижать его к столу. Он вскинул вверх левую руку и стиснул ему шею, не замечая укола жгучей боли, прострелившей локоть, когда оторвался катетер. Стащив охранника вниз левой рукой за голову, пленник засадил ему локтем по виску.

Раздался резкий треск удара кости о кость.

Охранник выскользнул у него из рук и повалился на пол. Джейк слышал, как он трясется далеко в темноте, тяжело дыша.

Оборвав с головы и груди провода, Бронсон сел на столе, согнулся и начал лихорадочно расстегивать пряжки на лодыжках. Сердце у него подпрыгнуло, когда тяжелую тишину разорвали три оглушительных выстрела из оружия – стрелял охранник. Джейк почувствовал силу, с которой пули с глухим стуком ударялись о стол в том месте, где только что была его грудь. Пригнувшись, он сделал полшага вперед и резко остановился, когда почувствовал, что давит стекло босыми ногами.

Не смея пошевелиться, Бронсон замер на месте. Смерть была на расстоянии звука: скрип сухожилий, натужное дыхание. В тишине разливался запах сгоревшего пороха.

Джейк напрягал глаза, надеясь уловить движение своего противника, но в помещении была полная темень. Он видел, откуда шла вспышка из пистолета охранника, и поэтому знал, где тот находился. Но что, если охранник переместился за то время, пока у Бронсона звенело в ушах от выстрелов? И что, если он видел Джейка? Может, он и сейчас наставил оружие ему в голову и готовится спустить курок?

Прошло пять секунд… Десять…

Игра «Кто первый?».

Бронсон не мог рисковать: при любом шаге осколки стекла захрустят у него под ногами, и он обнаружит себя. Первая в его жизни перестрелка – и он сразу влип, как муха на липкой ленте, и ответить нечем, разве что только плюнуть!

Охранник, которого Джейк погрузил в наркотическое опьянение, лежал на полу перед ним и вяло шевелился. А ведь этот человек пытался достать пистолет…

Молясь, чтобы больные суставы не выдали его своим хрустом, пленник пошарил руками в темноте. Пальцы нащупали ногу в штанине, потом он положил руку на пояс охранника…

Есть: холодная сталь в открытой кобуре.

Сердце Джейка выстукивало у него в ушах барабанное соло в стиле хеви-метал. Он схватился за кобуру с одной стороны и вцепился в пистолет с другой. Его мышцы были как пружина на взводе. Готовый прыгнуть, если бы с другой стороны комнаты послышался хоть звук, он стал медленно вытаскивать оружие.

Пистолет был знакомый, автоматический.

Бронсон щелкнул предохранителем, направляя оружие туда, где, как подсказывало его нутро, должен был находиться другой охранник. Руки его дрожали. Он задержал дыхание.

Нужно подвигаться, чтобы убедиться, что второй наготове. Шум должен быть неприметный, как при прохождении звукового барьера в низком полете над Лос-Анджелесом.

Выбор был сделан, когда пленник услышал движение слева от себя, рядом с дверью. Охранник тянулся к выключателю.

Джейк оттянул затвор и дернулся вправо, успев выпустить три пули, прежде чем ударился плечом об пол.

Послышался сдавленный вскрик и металлический стук – охранник, похоже, уронил пистолет, и тот запрыгал по полу.

Бронсон вскочил на ноги и, держа оружие в вытянутой правой руке, бросился к двери и повернул выключатель.

Охранник лежал, распростертый на спине – ноги его дергались, а из-под спины разливалась багровая лужа крови. В груди было отверстие размером в четверть дюйма, прямо над сердцем. Пустые глаза смотрели в потолок. Остальные две пули прошли навылет, застряв в оштукатуренной стене. Второй охранник лежал на боку у подножия стола, все еще в отключке из-за препарата.

Джейк вздрогнул и рухнул на пол. Он уронил оружие, смутно узнавая в нем пистолет Макарова российского производства.

Сдавив веки руками, он попытался прогнать видение человека, которого только что убил.

Его захлестнула волна тошноты.

Это был не его мир. Он такого не выбирал. Его затащили сюда, а он буквально пинался и кричал. Рак, поломка МРТ, изменения в мозгу, похищение, пытки, а теперь еще и это.

Спустя мгновение Джейк поднялся на ноги.

Огляделся вокруг, едва дыша.

У мертвого охранника было бледное, призрачное лицо. По крайней мере, с ним все случилось быстро. Лучше, чем когда опухоль разъедает человека изнутри, когда он терпит постоянную боль и невыносимую тошноту, даже сквозь лекарственный дурман. Бронсон посмотрел на пистолет на полу. А он сможет? Сможет покончить с этим прямо сейчас, быстро и просто, одним выстрелом в висок?

По его затылку побежала дрожь.

Со спокойным чувством отрешенности Джейк наклонился и взял «макаров», взвел стальной курок и открыл магазин, обнаружив там семь патронов – не хватало только одного. Он вставил магазин обратно и, поднеся пистолет к лицу, медленно перевернул его в ладони, рассматривая каждый изгиб и контур его гениального дизайна. Создать и воспитать жизнь – сложно. Закончить – проще простого. Бронсон приложил ствол к щеке, чувствуя, что сталь еще теплая от вылетевших пуль, одна из которых только что убила человека. Словно по собственной воле, верхушка ствола скользнула по небритому лицу пленника, вдоль бакенбардов к виску.

Джейк замер, приставив пистолет к голове и держа палец на спусковом крючке.

Его решимость подвели собственные мысли. Так ли легко умирать? Что будет с теми, кого я оставлю? А как там дети наверху, мать, друзья?..

Мужчина отвел пистолет в сторону. Мое время скоро настанет, подумалось ему, но не сейчас. Он пересек комнату и встал над бессознательным телом охранника. Пустой шприц еще торчал из бедра этого мужчины.

Ладно, ребята, давайте поступим по-вашему. Вы ясно дали понять – либо вы, либо я.

Джейк направил ствол в лоб охранника. Его рука была тверда.

Но он все же мешкал, глядя на мерно вздымавшуюся в наркотическом сне грудную клетку мужчины. Внутренний голос удерживал его.

Умирать не просто…

Сопя, Бронсон присел рядом с ухом лежавшего на полу парня и, наклонившись, сказал:

– Будешь должен, приятель.

* * *

Одетый в обувь и одежду лежащего без сознания охранника, с пистолетом, уютно пристроенным в кобуре под курткой, Джейк вышел из комнаты в длинный коридор. Потолок высотой футов в двенадцать, бледно-желтые стены, которые, скорее всего, сотни лет назад были все увешаны красивыми гобеленами и картинами, а теперь остались совсем голыми… Несколько высоких дверей шли по обе стороны зала, и каждая со скруглением, обитая темным деревом грецкого ореха. Между ними висели хрустальные светильники.

Похоже, у этого зала выходы были с обеих сторон. Бронсон поспешил к ближайшему, налево, минуя дверь с надписью «Лазарет». Выйдя, он быстро спустился вниз по ступенькам винтовой лестницы. Звуки. Доковыляв до первой площадки, беглец мертвой хваткой вцепился в потертые деревянные перила.

Звук голосов поднимался снизу вверх по лестнице, становясь все ближе.

Джейк развернулся и помчался вверх, перемахивая через две ступеньки за раз. Резиновые подошвы одолженных у охранника сапог заглушали его шаги. Еще две площадки – и он на верхнем этаже. Задыхаясь, мужчина заглянул за угол в другой просторный коридор, тоже с рядом полукруглых дверей, отличавшийся от такого же, расположенного этажом ниже, только наличием богатых двустворчатых дверей посередине. За ними была видна еще одна лестница.

Голоса под ним все приближались, становились разборчивее, но звучали спокойно, не тревожно. О его побеге еще никто не знал, но голоса были уже прямо у него за спиной. Ему ни за что не добежать до конца длинного коридора раньше, чем эти люди поднимутся до конца лестницы и столкнутся с ним.

Бросившись в коридор, Бронсон повернул ручку первой попавшейся двери.

Заперто.

Он пошел к следующей двери и покрутил ее ручку.

Никак.

Люди уже почти достигли вершины лестницы, когда Джейк добрался до третьей двери. Латунная ручка со щелчком повернулась, и беглец толкнул дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, быстро закрыв ее за собой, и прижаться ухом к деревянной поверхности.

Голоса приблизились и удалились. Бронсон испустил долгий вздох и огляделся. Богато отделанные панелями стены утопали в радугах мягких солнечных лучей, проникавших сквозь три больших витражных окна. По обе стороны дальней стены стояли на полках в нишах покрытые пылью статуи Иосифа и Марии.

Часовня. Но вместо скамеек здесь стояли рядами двухэтажные вешалки, забитые целой кучей красочных исторических костюмов. Как для королевского маскарада. Стену напротив окна украшали десятки экзотических масок с ручной росписью, подходящих к нарядам, а в углу Джейк увидел высокое туалетное зеркало.

Видимо, Баттиста и его шайка не просто похищали вундеркиндов.

Голоса исчезли в конце коридора. Приоткрыв дверь и убедившись, что снаружи пусто, Джейк бросился было к лестнице в дальнем конце коридора. Но он не успел сделать и три шага, когда полукруглая створка двойной деревянной двери перед ним начала распахиваться.

Бронсон метнулся в нишу слева и прижался спиной к двери, положив руку на пистолет.

Из комнаты вышел Лучано Баттиста. Он направился по коридору, удаляясь от своего сбежавшего пленника.

Позади Джейка послышались новые голоса: они приближались к лестничной клетке, на которую он только что поднялся. Еще пара секунд – и эти люди ступили бы в зал. Бронсон попался в ловушку между ними и Баттистой.

Тяжелая дверь позади Лучано медленно закрывалась – ее скорость снижалась пневматическим стержнем. Джейк заметил, что в отличие от других виденных им здесь дверей у этой был новый современный замок со сканером сетчатки глаза для ограничения доступа. Молясь, чтобы Баттиста не обернулся, и надеясь успеть до того, как голоса позади него достигнут вершины лестницы, Бронсон шмыгнул через холл и сжался в комнате. Крепкая дверь щелкнула, закрываясь позади него.

Пара кожаных стульев стояла в стороне на толстом персидском ковре, который покрывал основную часть комнаты. Старинный секретер из вишневого дерева главенствовал в комнате с двумя живописными арочными окнами, выходящими на Гранд-канал. Дети говорили Джейку, что они находятся в Венеции, но только сейчас он убедился в этом воочию. Энджел здесь понравилось бы.

Солнце светило высоко в небе, из чего беглец впервые получил представление о том, какое сейчас время суток.

На противоположной от стола стене было установлено не меньше дюжины плазменных мониторов видеонаблюдения, каждый из которых показывал свое изображение.

Большинство из них показывали различные помещения дворца. На некоторых из них были статические изображения комнат, на других последовательно, друг за другом, открывались различные коридоры и лестничные клетки. Это была всесторонняя система, которая, конечно, будет максимально эффективно использована, когда они узнают о бегстве Джейка. Два монитора показывали комнаты, мало чем отличающиеся от помещения для допросов, где Бронсон содержался раньше, за исключением того, что землистые стены того помещения, казалось, были выложены из камня. Эти две комнаты были помечены «Пункт 1» и «Пункт 2».

Джейк узнал удаляющуюся фигуру Баттисты на одном из мониторов.

Через массивную дверь он услышал, как кто-то тихо позвал Лучано по имени из коридора. На мониторе было видно, как хозяин института остановился и повернул голову, чтобы посмотреть через плечо. Двое мужчин в медицинских халатах появились на экране и остановились поговорить с ним – все трое теперь загораживали Бронсону выход.

Тут внимание Джейка привлекло движение на одном из более нижних мониторов. Франческа Феллини, сущая актриса, которая обманула его, как дурачка, свободно сидела среди небольшой группы детей в классной комнате, окрашенной в яркие цвета. Она была одета в свободную черную юбку до пола и обычную белую блузку на пуговицах с длинными рукавами, закатанными по локоть. Джейк привстал и прибавил громкость.

Феллини заканчивала описание ежегодного карнавального бала-маскарада, который с большим размахом отмечался повсюду в старом городе, и даже здесь, в палаццо. Она рассказывала, что следующим вечером состоится очередной бал. Дети, каждый из которых сидел за своей маленькой партой, слушали с большим увлечением. Франческа казалась такой искренней, такой заботливой…

Сволочь.

Вместе с тем Джейк хорошо понимал, почему эта женщина так его привлекала. Она была прекрасна. и в ней было что-то такое манящее. А он просто подонок.

Когда Феллини закончила свой рассказ, дети собрались вокруг нее, как гномы вокруг Белоснежки. Все обнимались и улыбались, прощаясь с ней. Они казались такими невинными и доверчивыми, напоминая Бронсону Ахмеда с Сарафиной.

Когда ушел последний ребенок, Франческа поглядела на свои часы, взяла бутылку апельсиновой содовой из маленького холодильника и вышла из класса. Джейк заметил, что она появилась на одном из других мониторов – там было видно, как она идет по коридору и выходит на лестницу.

Он с отвращением покачал головой.

Баттиста все еще болтал с двумя мужчинами в зале.

Нужно было, не теряя времени, отключить систему наблюдения. Беглец исследовал стены вокруг мониторов. Проводка была скрыта.

Он открыл дверь в углу, думая, что это могла быть комната для оборудования, попал в маленький кабинет.

У Лучано здесь была святая святых.

Стойка с оборудованием на стене позади мониторов смотрелась в этой комнате чужеродно. В углу, залитом мягким светом от старого медного торшера, стояли уютное на вид кожаное кресло для чтения и оттоманка. На журнальном столике Джейк заметил фотографию размером восемь на десять дюймов – молодой Баттиста стоял около пяти– или шестилетнего мальчика. На обоих было одеяние ближневосточных горных народов. Лучано размахивал автоматом «АК-47», а маленький мальчик, возможно его сын, восхищенно смотрел на него. Они стояли на безлесной равнине в горной деревне среди землянок, а на заднем плане высились три заснеженных пика.

Середину кабинета занимал деревянный рабочий стол, загроможденный книгами и бумагами. Благодаря урокам с Ахмедом Джейк узнал, что несколько томов были написаны на языке дари – два из них были в старых кожаных переплетах. Обшитую панелями стену позади стола сплошь покрывали рисунки и фотографии, в беспорядке разбросанные по периметру черно-белого постера. Необычное изображение на большой фотографии показалось Бронсону увеличенным снимком какой-то угольно-черной поверхности в центре, на которой лазером были выгравированы странные изображения. Всего там было одиннадцать фигур, расположенных вокруг прямоугольника размером три на четыре дюйма, совершенно гладкого, без гравировки.

Заинтригованный, Джейк просмотрел некоторые фотографии по периметру. На них было видно, что черная поверхность была частью идеальной перевернутой пирамиды с диагональю основания приблизительно в четыре фута. Ее вершина была наполовину утоплена в твердое горное дно подземной пещеры. Это напомнило Бронсону какое-то инопланетное святилище, которое ожидаешь увидеть скорее в научно-фантастическом фильме. Сложные гравюры на его поверхности, очевидно, анализировались Баттистой.

Джейк изучил изображения на увеличенной фотографии.

Фигуры были расположены как будто бы абсолютно беспорядочно и без всякой, казалось бы, логики. Но что-то в них нашло отклик у Бронсона, словно он видел их прежде или, возможно, мог понять их значение примерно таким же способом, каким его новый мозг позволял ему выполнять удивительные математические вычисления, фактически не думая.

Рядом с фотографией было прикреплено написанное от руки примечание на дари, из которого Джейк, понимая перевод через слово, выяснил, что эта бумага исходила от какой-то своего рода научно-исследовательской организации. Примечание по сути обрисовывало в общих чертах результаты датирующего радиоуглеродного анализа «химических примесей неизвестного происхождения» на обелиске. Им было двадцать пять тысяч лет.

Не может быть.

Насколько Джейк мог припомнить из школьной программы одиннадцатого класса, предки Homo sapiens в то время еще жили племенным строем и только-только начинали использовать орудия. Абсолютно никоим образом они не могли произвести что-либо подобное этому.

Пронзительный сигнал тревоги из другой комнаты заставил Бронсона шевелиться. Он сохранил фотографию в мыслях и отбежал в главный офис.

Под одним из мониторов горел красный сигнальный огонь. Беглец посмотрел на экран как раз в тот момент, когда Карло наклонился и разрезал горло лежавшему без сознания охраннику, чью одежду забрал Джейк. Затем подручный Лучано поднялся, сжимая нож, с которого на пол капала кровь. Лицо его было перекошено от ярости.

Верхний монитор подтвердил, что Баттиста и двое врачей покинули коридор.

Джейку было пора выбираться, но он не хотел оставлять систему видеонаблюдения в рабочем состоянии. Он продолжил поиски и разорвал проводку стойки сервера.

Мгновение спустя Бронсон открыл дверь и побежал по лестнице.

Глава 17

Редондо-Бич, Калифорния

Маршалл сорвал крышку с банки энергетика «Рэд Булл» и в несколько длинных больших глотков осушил ее до дна. Удовлетворенно вздохнув, он облизал губы, с силой смял банку и по высокой дуге отправил ее к мусорному баку в углу своего тускло освещенного домашнего рабочего кабинета. Банка ударилась о край и прыгнула на пол, устраиваясь подле двух других.

Друг Джейка Бронсона сидел перед полукругом из трех больших LCD-мониторов в центре управления – так ему нравилось все это именовать. Он со стоном потянулся и обратил воспаленные глаза назад к данным, бегущим вниз по центральному экрану. Куда же ты делся, Джейк? Какой ублюдок до тебя добрался?

Восстановить основную часть данных из обгоревшего жесткого диска ноутбука Джейка было задачей не из легких, но за прошедший час кое-что стало вырисовываться. Программа восстановления данных сейчас начинала свой девятый цикл извлечения и перезаписи. После его завершения последние электронные письма Бронсона и история интернет-браузера будут отсортированы и доступны для прочтения.

Прозвучал сигнал домофона парадной двери. Маршалл встал и нажал на кнопку ответа со словами:

– Где тебя так долго носило? Я тут от голода помираю.

Из спикерфона донесся голос Тони:

– Я знаю, но тебе же подавай хорошую пиццу, да еще и утром. Это тебе не Нью-Йорк. Давай уже, впусти меня!

Минуту спустя парадная дверь распахнулась, и появился Тони с двумя коробками пиццы. Он был одет в бейсболку и черную футболку-поло с брюками-карго цвета хаки. Втянув голову в плечи и тараща на Маршалла глаза, он вошел в дом.

Лэйси возникла у него за спиной и совершенно по-свойски прошла следом. На ней были рваные джинсы и толстовка с капюшоном. Она тащила шестибаночные упаковки «Будвайзера» и «Лонгборд Леджера» – это пиво Маршалл любил больше всего. Пинком закрыв за собой дверь, она поставила пиво на стойку, которая отделяла кухню от вычислительного центра, после чего повернулась к двум мужчинам лицом и скрестила руки на груди, как бы готовясь к бою.

– А она что здесь делает? – спросил Маршалл.

Тони заколебался.

– Ах… она будет нам помогать, нравится тебе это или нет.

– Как это вообще понимать? – Маршалл оглядел официантку. Та смотрела на него с вызовом.

Тони продолжал:

– Она знает, что Джейк не погиб, и знает, что мы скрываем этот факт от прессы.

Маршалл решил подождать, чем это закончится.

– И… что с того? – поинтересовался он.

– Вот я и хочу помочь, – отозвалась Лэйси. – Джейк и мой друг тоже. – Наклонив голову, она подняла бровь и смерила Маршалла оценивающим взглядом. – Какие зайчики! Вы тут в геи записались, или что?

Хозяин дома запахнул полы своего черного шелкового узорчатого халата и повязал пояс, прикрывая такую же черную шелковую пижаму. На ногах у него были надеты шлепанцы с овчинной подкладкой. Маршалл переоделся бы, если бы знал, что Тони приедет не один, но сейчас он был одет по-домашнему – так, как ему было удобно.

– Ну, прежде всего, сейчас час ночи, а я – единственный из нас троих, кто одет соответственно этому времени суток, – заметил он. – Во-вторых, я что-то не понял. Что мы теряем, если обойдемся без твоей помощи?

– Ах, вы не хотите! – отозвалась Лэйси. – А я все равно буду помогать искать Джейка, хоть как. Раз вам моя помощь не нужна, то знаете что? Предложу-ка я то же самое своему приятелю-репортеру.

– Только попробуй, – нахмурился Маршалл. – Если история просочится в прессу, то кто бы ни схватил Джейка, он будет знать, что мы его ищем. Это не оставит нам шанса застать его врасплох.

Девушка опустила руки, и голос ее смягчился.

– Я все понимаю. Да не сделаю я ничего такого, что помешает найти Джейка! Но я знаю, что могу помочь. Вот увидите.

Маршалл посмотрел на Тони, чей смиренный вид ясно показывал, что он уже слышал все это от Лэйси.

– Как это понимать? Как шантаж?

– Эй, какой же это шантаж, когда у меня благие намерения? – отозвалась официантка. – Это уговоры, а не шантаж, – и она стала сверлить хозяина дома своими бирюзовыми глазами.

Маршалл задумался. Обладательнице такого личика было трудно отказать, пусть даже она и угрожала им. И возможно, эта девушка действительно могла помочь. Пиво, скажем, она правильно принесла для начала.

Лэйси немного смягчилась и подвинулась на шаг поближе к хозяину.

– Маршалл, я не буду путаться под ногами и обещаю помогать по мере сил. Я действительно должна сделать это для Джейка и для самой себя, хорошо?

Она вытащила из переднего кармана тесных джинсов открывашку и опытным жестом открыла две бутылки пива, после чего с просительным взглядом протянула по одной каждому из мужчин.

Тихий сигнал привлек внимание Маршалла к компьютеру. Процесс завершился. Он взял пиво у Лэйси.

– Тащите себе стулья. Мы должны выяснить, кто похитил Джейка и где его держат.

Лэйси достала из заднего кармана визитную карточку и кинула ее на клавиатуру.

– Давайте начнем с этого.

– А что это? – спросил хозяин дома.

– Последняя, с кем встречался Джейк. Та Пенелопа Крус в баре. Помните?

Маршалл изучил карточку. «Dottore Francesca Fellini».

Лэйси засопела и забрала ее.

– Давай за свой компьютер, Казанова. Посмотрим, чего вы стоите. Она работает в Институте передовых исследований мозга в Венеции – в Италии.

– Начните с поисковых запросов, – посоветовал Тони.

Маршалл улыбнулся, и его пальцы запорхали над клавишами. Первая остановка – брандмауэр базы данных Федеральной администрации по авиации США.

Лакомый кусочек.

Пять часов спустя все трое сидели в «Старбаксе». Тони только что позвонил своему боссу сообщить, что берет несколько выходных, а Маршалл искал прогноз погоды для Венеции в своем айфоне.

В свете поисков всего, что указало бы на возможное местонахождение Джейка, их интересовали вовсе не сведения о бронировании в авиакомпании «Алиталия» билетов для доктора Феллини, а план полета частного самолета, который следовал за нею туда и обратно. Взлом отчетов о регистрации показал, что этот самолет принадлежал институту. Ответственным за полет был Лучано Баттиста. Самолет вылетел из аэропорта Лос-Анджелеса в Венецию спустя сорок пять минут после взрыва в доме Джейка.

Лэйси набросала на салфетке список вещей в дорогу.

– Перед тем как вы, парни, начнете рассказывать мне, почему я не должна ехать с вами, хочу вам кое-что показать. – Она свернула список и убрала его в свой задний карман. – Если бы не я да с визиткой той женщины, вы бы все еще репу так и чесали. То есть я уже доказала, что помогать могу, так? – Ответа девушка дожидаться не стала. – У меня трое старших братьев, и папа – тренер по тхэквондо. Так что постоять за себя я умею. Разговор окончен.

Друзья Джейка обменялись тяжелыми взглядами. Выбора у них не было.

– Тхэквондо? – переспросил Маршалл. – Правда, что ли?

Этот вопрос официантка проигнорировала.

– Если вылет назначен на десять утра, то в аэропорту надо быть не позднее восьми тридцати. За вами – забронировать авиабилеты, а я обеспечиваю машину, чтобы нас всех туда доставить. Выезжаем от дома Тони ровно в восемь. Это будет всего через два часа, поэтому пора пошевеливаться. – Она вскочила и, захватив кофе, ринулась на улицу.

– Парень, она просто нечто, – сказал Тони.

Маршалл кивнул с улыбкой зависти в знак согласия. Он проводил Лэйси восхищенным взглядом, пока она не исчезла за углом.

– Хорошо, приятель. Следующая остановка – дом доктора Франчески Феллини, – сказал он затем. – Пора ей ответить на некоторые вопросы.

Глава 18

Венеция, Италия

Джейк скользнул на лестничную клетку и ускорил шаги, направляясь на крышу. Уже подняли тревогу, и Баттиста наверняка разместил охранников на первом этаже у основания этих четырех лестниц. Так как мониторы видеонаблюдения из строя выведены, им придется обыскивать комнату за комнатой. Это позволит Бронсону выиграть некоторое время.

Когда он вошел в дверь, ведущую на крышу, сердце застряло у него в горле. Спиной к нему стояла Франческа, обозревая море черепичных крыш и возвышающихся колоколен. Одной рукой она опиралась о заграждение, а в другой держала маленькую бутылку лимонада с соломинкой.

Дверь позади беглеца захлопнулась, и Феллини обернулась от неожиданного шума. Лицо ее засветилось радостью узнавания.

– Джейк! Что вы здесь делаете?

Все, что стряслось с Бронсоном за последние сорок восемь часов, изверглось из него со всей яростью, как лава из Везувия. Он в один прыжок оказался в дюйме от женщины – она даже отшатнулась, пораженная такой скоростью. Ей пришлось схватиться за ограждение позади себя, чтобы удержаться на ногах, и бутылка лимонада выпала из рук и исчезла за краем крыши.

– Что я здесь делаю?! – вопил Джейк. – Вы еще спрашиваете?! Что я здесь делаю? Да из-за вас и подельников ваших моя жизнь к чертям полетела! От дома – пыль одна, друзья и семья думают, что бедный парень, который там до хруста поджарился в руинах, – это я и есть! – Он замолчал на время, чтобы сделать глубокий вдох. – Вы ввели мне наркотики, притащили меня на другой конец света, чтобы ваши приятели могли меня тыкать, толкать и избивать! За предыдущие пятнадцать минут внизу было убито два человека. И если ваш друг Карло возьмется за дело, я буду следующим.

Франческа отошла от заграждения. Когда она заговорила, голос ее дрожал:

– Я не понимаю… Что вы такое говорите? Кого убили?

Удивление ее казалось настоящим, но Бронсон не собирался поддаваться.

– Да, леди, хорошая попытка. Но я теперь знаю, как вы умеете притворяться. Мерил Стрип вам в подметки не годится, да?

Мужчина прижался к ней поближе, вынуждая ее снова облокотиться о заграждение.

– Мистер Бронсон, пожалуйста, успокойтесь, я…

– Заткнитесь! Этот ваш босс Баттиста – чокнутый, и нет у меня времени, чтобы здесь разговоры с вами разговаривать об этом. – Джейк посмотрел на сложный лабиринт коньков и черепичных скатов, которые окружали маленькое плоское пространство крыши. – Просто скажите мне, где другие выходы на лестницу.

От упоминания о Баттисте Франческа насторожилась.

– Послушайте! Я не знаю, что у вас тут происходит. Я вам клянусь, это не я! Но и синьор Баттиста не может быть причастен к тому, что с вами случилось.

Она была так чертовски убедительна! Но ее отрицание еще больше разозлило Бронсона.

– Вы что думаете? Вы думаете, я все выдумал?

– Да. То есть, я хотела сказать, нет…

– Вы думаете, я по своей воле запрыгнул в самолет и полетел за вами, потому что мне приспичило? У меня все лицо разбито, руки в синяках – по всему видно, что я замечательную ночь провел у вас тут, в расчудесном вашем городе! – Джейк хватал воздух короткими глотками.

А потом он грубо схватил женщину за плечи.

– Aiuto![10] – закричала она.

Бронсон с размаху зажал ей рот левой рукой, чтобы заглушить ее крик. Люди Баттисты, скорее всего, обыскивали еще только первый этаж, но ее мог услышать кто-то еще. Джейк запустил пальцы правой руки глубоко в мягкую плоть плеча Феллини и перегнул ее спиной вниз через ограждение.

– Еще звук – и вы улетите. Ясно?

Полные слез глаза женщины распахнулись от страха. Она быстро и коротко покивала.

Беглец начал медленно убирать руку от ее рта, крепко перехватив ей другое плечо. Он мог скинуть ее с крыши одним толчком локтя.

Франческа прерывисто вдохнула, глядя на него со страхом. Голос ее дрожал.

– Я действительно даже не знала, что вы здесь. Поверьте!

Бронсон хотел ей верить, но не решался. Все это началось с нее, ведь так? Он наблюдал за Феллини, тщательно следя за ее реакцией, когда он рассказывал ей обо всем случившемся, понизив голос:

– Меня похитили. В моем доме убили человека, чтобы выдать его за мое мертвое тело. Меня удерживали в заключении двумя этажами ниже, вместе с двумя невинными детьми. И меньше чем час назад ваш босс Баттиста и его чокнутый приятель Карло допрашивали и пытали меня. Я просто сбежал, и теперь два охранника мертвы. Поняли? – Джейк сдвинул руки вниз к голым предплечьям женщины, все еще не ослабляя хватку.

А потом у него в голове будто лопнул пузырь, и он почувствовал странное покалывание – оно шло от затылка, затем вниз по рукам и дальше в пальцы, в те места, где они касались ее кожи. Будто сквозь них прошел ток. Ощущение было приятным.

Франческа, должно быть, тоже это почувствовала, потому что посмотрела сначала на одну свою руку, а потом на другую, и на лице у нее при этом застыло вопросительное выражение. Затем она уставилась на Джейка, ища в чем дело и изучая его таким взглядом, словно оценивала необычное произведение искусства.

Бронсон тоже не сводил с нее глаз, и искренность, которую он видел в ее золотых карих глазах, пробила его гнев и заставила его задаться вопросом: «Может быть, она и правда не знала? Может, она просто пешка в этой кошмарной игре?»

Он спроецировал на нее свои мысли. «Вам можно доверять?»

Глаза Франчески расширились, и Джейк чувствовал, что ее руки дрожат под его пальцами. Рот женщины широко открылся, и она медленно закивала.

И вот так просто, от соприкосновения разумов, Бронсон смог понять все.

Он ослабил свой захват, но не отпустил Феллини полностью, боясь разорвать связь с ней. Ее напряженность, казалось, таяла. Джейк снял все преграды и намеренно открыл ей свое сознание, обволакивая ее своими мыслями. «Слышите меня?»

Она пошевелила губами, готовая ответить, но сдержалась и вместо этого просто посмотрела на него в упор, и ее ответ прозвучал у него в голове. В этот возвышенный момент Бронсон понял суть Франчески Феллини. Теперь он знал, что она, без всякого сомнения, была непричастна ко всему этому. Ее невиновность была искренней.

А потом действительность ударила его по голове. Нужно было найти выход с крыши.

– Франческа, я должен идти за помощью, – сказал мужчина.

– Я знаю. Но погодите. Вы упоминали о двух детях? – вспомнила Феллини.

– Да. Ахмед и Сарафина. Они живут в запертой комнате внизу, они часть своего рода эксперимента, который Баттиста проводит, чтобы создать армию гениальных солдат. Ахмеду хирургическим путем вживили в мозг имплант, и Сарафина – следующая.

Франческа покачала головой.

– Но это невозможно. Сарафина умерла. Не может же быть, чтобы это была та самая девочка!

– Ей около пяти лет, ангел за пианино, темные волнистые волосы, глубокие карие глаза, которые могут и айсберг растопить, и небольшие проблемы с речью?

– Сарафина! – Феллини задохнулась и прижала руки к груди. – Mio Dio[11], я была на ее похоронах месяц назад! Ее отправили в больницу, и синьор Баттиста сказал, что она неожиданно умерла ночью от разрыва аневризмы. Она действительно жива?

Джейк подумал о милой улыбке Сарафины.

– Да. Она, несомненно, жива. Что-то произошло, когда я встретился с ней впервые. Это было…

Он поколебался, справляясь с нахлынувшими чувствами, и его голос стал мягче.

– Это было похоже на то, что произошло между нами, когда я коснулся вас сейчас. У меня с Сарафиной была такая же связь. Не в точности такая же, но похожая. – Бронсон запнулся. – Она сказала, что я похож на ее отца.

Из глаз Франчески покатилась слеза, повторяя мягкую линию ее щеки. Женщина посмотрела на Бронсона – нижняя губа у нее дрожала, и он внезапно почувствовал желание удержать ее и поцеловать.

Будто зная, о чем он думает, Феллини залилась нежным румянцем. Она опустила глаза, но не смогла скрыть нежную улыбку, озарявшую ее лицо.

Джейк должен был защитить и эту женщину, и детей. Он поднял ее лицо за подбородок.

– Франческа, я верю вам, и теперь вы должны верить мне. Баттиста и его люди – бандиты, и они ищут меня. Если они обнаружат, что вы видели меня, убить вас им ничего не будет стоить. А если вы сбежите, то они поймут, что что-то не так, и тогда могут причинить детям боль.

Бронсон чувствовал, как Франческа напрягается при упоминании о вреде для детей. Она даже сжала кулаки.

– Вы должны притвориться, что не видели меня, что вы ничего не знаете о том, что здесь в действительности происходит, – продолжил он. – Вы сможете сделать это? Сможете ли вы побыть хорошей актрисой – а я уверен, что сможете, – пока я не вернусь с подмогой?

* * *

Они оба в тревоге повернули головы на звуки тяжелых шагов, которые эхом отзывались позади двери на лестницу.

– Быстро! – сказала Франческа, указывая на оранжерею в дальнем углу крыши. – С другой стороны там есть лестница.

Джейк ринулся через площадку, на бегу оглядываясь на женщину, которая осталась стоять посреди плавно ниспадающего каскада красно-фиолетовой бугенвиллеи.

«Я за тобой вернусь. Клянусь тебе».

* * *

Франческа повернулась спиной к шуму со стороны основной лестницы. Она смотрела на город, заставляя себя ослабить пальцы, так сильно вцепившиеся в ограждение, что костяшки их побелели. Ее разум и сердце мчались, как спринтеры на дистанции, и ни один из них, набирая скорость, не хотел уступить другому на финише.

Ей было трудно поверить в то, что только что произошло, и все же она в полной мере чувствовала, что все это было правдой. Джейк говорил с ней с помощью мысли, мягко проникая в ее разум. Это успокаивало и притягивало ее.

Но ее коллеги хотели причинить ему боль, а возможно, и убить.

Россказни Баттисты о том, что для ведения передовых исследований привлекают заключенных-добровольцев, иногда осужденных за тяжкие преступления, были сплошной ложью. Вместо этого он использовал детей. Сарафина!

Стараясь дышать медленнее, Феллини приказала своим мышцам расслабиться.

На площадку вскарабкались охранники. Женщина повернула голову и приложила все силы, чтобы изобразить удивление. Их было трое, и все они задыхались. Впереди всех бежал Карло. Франческа почувствовала, что от него так и пышет гнев, как волны жара от раскаленных песчаных пустынь.

– Синьорина, – начал Карло. – Один из испытуемых убежал из охраняемого этажа. Он убил двоих из нашего медицинского технического персонала. Вы здесь никого не видели?

Феллини подавила захлестнувшую ее от такой лжи злость.

– Нет, никого…

Карло бегло осмотрел ее и жестом приказал своим людям возвращаться.

Франческа должна была их задержать и поэтому позвала дрожащим голосом:

– Погодите. Я здесь одна не останусь!

Оглянувшись, Карло поколебался, возможно, собираясь с мыслями для решения сложной задачи, а потом махнул ей рукой.

– Конечно, идите скорее сюда. Марко сопроводит вас вниз.

Франческа начала спускаться вниз, и мужчины последовали за ней. Стук ее каблуков отдавался эхом, отвлекая от слишком медленного темпа, выбранного ею преднамеренно. Когда они достигли следующей площадки, внимание Карло привлек крик внизу холла. Он и остальные охранники пробежали мимо женщины, выхватив оружие.

* * *

Джейк проскочил последние три ступеньки к угловой лестничной клетке третьего этажа. Рассерженные голоса отзывались эхом одним или двумя этажами ниже, все приближаясь. Беглец выглянул сквозь стекло на проволочной оплетке маленького огнестойкого окна на двери и увидел двоих мужчин, бегущих по направлению к западному залу. Он ускользнул через дверь позади них и повернул в южном направлении, надеясь, что эти двое не обернутся. Так и случилось. Однако третий охранник вошел в дальний конец коридора, который выбрал Джейк.

Они оба застыли на месте, и охранник заорал громче, чем лютый сержант на учениях:

– Он здесь!!!

Бронсон прорвался в ближайшую дверь и с треском захлопнул ее за собой.

Запятнанная медная замочная скважина в двери грецкого ореха была пуста, так что запереться он не мог. Джейк схватил стоявший у боковой стены стул и подпер им дверь под ручкой, надеясь выиграть несколько секунд.

Из беглого осмотра небольшой гостиной он заключил, что все кончено. Выхода не было. Отступая в комнату, Бронсон вытащил из кобуры пистолет Макарова и встал на колени позади обитого бархатом двухместного дивана Викторианской эпохи, задаваясь вопросом, способна ли эта рухлядь выдержать попадание пули. Так или иначе он чуял нутром, что шанса на победу в этой схватке у него не было.

За дверью послышалась возня, и Джейк уловил приглушенный шепот – его преследователи готовились ломать дверь. Загнанный в угол, он нацелил свое оружие на вход, надеясь, что Карло будет первым, кто сюда ввалится. Палец его напряженно завис на спусковом крючке.

Он думал о детях и Франческе. Что станет с ними без его помощи?

Но разум кричал Бронсону, что нужно бежать, и взгляд его остановился на окне эркера, расположенного слева от его плеча.

Третий этаж.

Слыша треск ломающейся двери, Джейк уже бежал. Он выпустил две очереди из пистолета в окно, чтобы разбить толстое стекло, а потом перегнулся через диван, опустил голову и, орудуя правым плечом как тараном, бросился всем телом в стеклянную паутину.

Окно от удара разбилось. Осколки ловили солнечный свет, мерцая в замедленном движении около беглеца, когда он падал в темные воды канала.

Глава 19

Венеция, Италия

Тони улыбался, наблюдая, как Лэйси и Маршалл общались друг с другом. Они сидели через проход от него в салоне «Боинга 767». Полет подходил к концу, и самолет заходил в международный аэропорт Марко Поло в Венеции, поэтому Лэйси не могла оторвать глаз от окна. В одной руке путеводитель, другой рукой дергает за рукав Маршалла – вылитый ребенок в Диснейленде.

Она говорила довольно громко, так что и Маршалл, и Тони заражались ее приподнятым настроением.

– Весь город построен аккурат посреди лагуны. – Ее голос был полон удивления. – Ни одного автомобиля не видно, потому что вместо улиц здесь – каналы, так что единственный способ куда-либо добраться – плыть на лодке. В городе сто пятьдесят каналов, и их соединяют более четырехсот мостов.

Маршалл уткнулся в айфон, изучая пешеходную карту города. Не поднимая лица, он отозвался:

– Думается мне, цены на газ их здесь не особо волнуют.

Лэйси прижала указательный палец к стеклу иллюминатора.

– Вот это площадь Святого Марка, кажется. Вы представляете, что за удивительные события здесь происходили? А сколько было известных людей, которые там жили, вроде Марко Поло или Казановы? И Вероники Франко!

Девушка перевела взгляд на Маршалла, и актриса взяла в ней верх. Ее детский энтузиазм сменился знойной улыбкой – от такой вполне может перегореть кардиостимулятор. Она не делала тайны из своего интереса к Маршаллу, как ясно видел Тони. Лэйси любила заигрывать с ним, будто чувствуя, что вот-вот пробьет оборону. И несмотря на притворное равнодушие его друга, Тони подозревал, что она была недалека от истины.

Лэйси призывно скользнула ладонью по руке Маршалла.

– Вероника Франко была самой известной куртизанкой Венеции в шестнадцатом веке. Говорят, она была настолько умелой, что однажды спасла республику от господства Церкви, потому что имела власть над самим королем Франции в своих покоях. Как вам это?

Маршалл мягко вытащил руку обратно, все еще весь погруженный в свой айфон. Прелести Лэйси, казалось, совершенно не трогали его, но Тони уловил на лице своего приятеля намек на улыбку.

Лэйси посмотрела на Тони, ища моральной поддержки, после чего поджала нижнюю губу и делано надулась.

Тони поднял ладони кверху, показывая, что он пас. Ему не хотелось оказаться в эпицентре этого спора.

* * *

Тони оставил своих спутников у оживленной стойки регистрации маленькой гостиницы, а сам в это время зашел за угол запруженного толпами людей железнодорожного вокзала. Прокладывая себе дорогу через полчища туристов, он направился в мужской туалет на северном конце путей, где заперся в последней кабинке и пошарил рукой в керамическом бачке унитаза. К задней стенке липкой лентой был приклеен маленький ключик от ячейки. Везде иметь преданных товарищей по службе в спецподразделениях – это дорогого стоит. Ур-р-ра!

Из ячейки мужчина достал компактный, но тяжелый рюкзак. Быстрый осмотр его отделений подтвердил, что все на месте и уложено как нужно. Перекинув этот рюкзак через плечо, Тони повстречал Маршалла и Лэйси на пешеходном мосту Понте Скальци, ведущем от вокзала – одном из тех трех мостов, что пересекают серпантин Гранд-канала.

По настоянию Лэйси Маршалл был одет наряднее обычного – в бежевые льняные штаны, мокасины и легкий кашемировый свитер. Сама же девушка была разодета так, что люди просто сворачивали головы – яркий сарафан, широкополая шляпа, большие дизайнерские солнечные очки и пара симпатичных, как она говорила, потрескавшихся лакированных босоножек. Оба они выглядели как европейские модели, которые собрались на фотосессию.

Тони же, напротив, ни за кого другого, кроме как за туриста, было не принять – на нем были свободные джинсы, черные теннисные туфли, темная толстовка и бейсболка с надписью «Янки». Удобно и движения не сковывает.

В рядах магазинов и ресторанов по обе стороны двухполосного моста царило оживление от утреннего наплыва туристов, наслаждающихся необычно теплой погодой. Подростки с набитыми рюкзаками за плечами, а также сотовыми телефонами и плеерами последнего поколения сбивались в стайки, собираясь совершить набег на этот город. Гид с табличкой над головой пас группу японских туристов, гулявших по мосту, и сделал остановку, пока они щелкали на фотоаппараты вапоретто, скользящую под ними.

Голуби порхали и планировали в небе, ища новых любителей их покормить. Живот Тони ворчал, чуя густой аромат свежеиспеченной пиццы, плывший от маленькой траттории.

Сегодня был первый день карнавала. Время еще было раннее, но кое-где уже встречались пары в искусно выполненных костюмах, которые стекались к площади Сан-Марко, чтобы принять участие в начале празднества.

Вооружившись пешеходной картой на айфоне Маршалла, трое американцев пересекли канал и по лабиринту извилистых улочек и выгнутых мостов направились по адресу Франчески в район Сан-Поло. С ее визитной карточкой для Маршалла не составляло труда взломать базы данных отдела кадров института, чтобы выяснить ее домашний адрес.

После десятиминутной прогулки они остановились при входе в мощенный булыжником переулок.

– Нам сюда, – объявил Маршалл, указывая на полукруглую деревянную дверь в каменной стене высотой в пятнадцать футов в тупике узкой улицы.

Перед этим Тони немного задержал своих товарищей за углом. Он вставил себе в ухо маленький беспроводной наушник и закрепил подвесной микрофон. Таким же устройством он экипировал Маршалла, после чего набрал его номер, занесенный в память.

– Как меня слышно?

– Прекрасно, – ответил Маршалл.

Тони посмотрел на базарную площадь позади них. Толпа здесь была пореже. Дети кидали мячик о стену церкви, компания стариков играла в карты в тени зонтика с надписью «Cinzano» возле небольшого кафе.

– Слушайте, – начал Тони. – Похоже, та дверь ведет в небольшой внутренний двор. Мне нужно приблизительно пятнадцать минут, чтобы осмотреться и добраться до места назначения. Я вам позвоню, когда буду на месте. Не отключайтесь, чтобы я мог контролировать то, что будет происходить, когда вы позвоните в дверь. Помните, если что-то пойдет не так, быстро бегите отсюда, и встречаемся в отеле. – Он испытующе посмотрел на Лэйси. – Ты уверена, что готова к такому?

– Абсолютно! – без колебаний ответила девушка.

Тони восхитила ее уверенность.

– Так что берите столик в кафе и ждите моего звонка.

С этими словами он пошел по тротуару, свернул направо в переулок и исчез за углом.

Пятнадцать минут спустя Тони присел позади кирпичной стены высотой ему по пояс между небольшой уличной мастерской в лодочном гараже и внутренним двором дома, где жила Франческа. Позади него качалась непришвартованная гондола. Он был насквозь мокрым, и у его ног натекла небольшая лужа. Рядом стоял открытый рюкзак. Это была единственная вещь, которую он смог не замочить, когда быстро переплывал, гребя одной рукой, мутные зеленые воды канала. Опыт не из приятных. Вода здесь никогда не прошла бы санитарную проверку.

Когда Тони заново собрал из частей свою полуавтоматическую винтовку «Хеклер энд Кох», ему стало значительно спокойнее. День назад, выбирая оружие, он взял ее с собой, как старого друга.

Небольшой внутренний двор был огорожен стенами из оштукатуренного красного кирпича высотой в три этажа. Душистые побеги жасмина бежали по ним вверх, достигая окон верхнего этажа и окружая их со всех сторон. Большинство окон были открыты – их темно-зеленые деревянные ставни прижимались к стене по обе стороны от них. Цветочные горшки под некоторыми подоконниками играли всеми красками, а белье на веревке, натянутой между двумя окнами, трепетало на слабом ветру.

Если все пойдет как запланировано, то никто никогда не узнает, что Тони был здесь. Маршалл и Лэйси придут поговорить с той женщиной, Франческой, и выяснят, что она знает. После того как они уйдут, Тони останется наблюдать, чтобы видеть, как Франческа будет реагировать. И хотелось бы надеяться, что им повезет и она приведет их к Джейку. Что угодно могло пойти не так, как надо, но это был их наилучший вариант. Чтобы не привлекать полицию и не упустить любой шанс поймать эту женщину и ее внештатных охранников.

Тони набрал номер Маршалла. Тот ответил после второго гудка:

– Тони?

– Я на месте. Вас слышу, – отозвался его друг. – Не отключайтесь.

– Все понял. Мы идем.

Тони было слышно через наушник эхо шагов Маршалла и Лэйси, когда они шли по переулку. Когда они приблизились к воротам, сигнал стал прерываться.

– Мы… Стоим ря… – шептал Маршалл в наушнике Тони, и тот проверил экран своего телефона. На индикаторе уровня сигнала мерцала только одна палочка.

– Марш, держитесь, – прошептал Тони. – Ты меня слышишь?

Ответа не было.

Тони услышал, как наверху прозвенел звонок. Маршалл и Лэйси должны были еще быть за воротами.

На верхней площадке узкой каменной лестницы, которая окружала здание, открылась дверь. Из тени лодочной мастерской Тони видел, как коренастый старик выходит и смотрит на стену, чтобы рассмотреть, кто звонил. Лицо его было загорелым и обветренным от долгих лет пребывания на солнце. Мимические морщины вокруг его рта и глаз противоречили тем подозрениям, что сложились у Тони.

На предплечье старика покоилась старинная двустволка. Тони насторожился. Он встряхнул сотовый телефон и быстро прошептал в микрофон: «Марш, стоп!»

Ничего.

Снова послышался звонок.

Бормоча что-то в портативную радиостанцию, старик прислонил ружье к балюстраде – там его легко было заметить и оно было под рукой.

Открылась еще одна дверь, на этот раз перед площадкой, прямо напротив места, где прятался Тони.

Он отступил в тень и снял винтовку с предохранителя.

Из двери выбежали двое мужчин, которые заняли позиции для прикрытия в пределах внутреннего двора. Один из них, едва достигший совершеннолетия, присел позади гигантской римской вазы всего в десяти футах от места, где прятался Тони. Он был одет в полосатую рубашку гондольера с намотанным на шею красным шарфом, и его дрожащие руки сжимали маленькую девятимиллиметровую «беретту».

Второй мужчина был намного старше. Его густые волосы смотрелись красиво вместе с широкими седыми усами. Голубые глаза бдительно следили за присходящим. Он держал немецкий пистолет «шмайссер». Этот мужчина напоминал постаревшего, но не утратившего сноровки ветерана Сопротивления Второй мировой. Он остался стоять в дверях, незаметный со стороны входа во внутренний двор.

Как и старик наверху лестницы, эти двое имели обветренные лица, но на профессионалов определенно похожи не были. Значит, они могли начать палить без разбору.

В дверь позвонили в третий раз, и теперь она открылась, и в нее вошли, держась за руки, Маршалл и Лэйси. Тони попросил их, чтобы они выглядели безопасно для троих вооруженных мужчин, что они и сделали.

Ситуация была накалена до предела. Тони оценил степень опасности каждой угрозы. Сначала стоит вырубить возбужденного юнца.

Теперь и без наушника было слышно, как Маршалл обратился Лэйси:

– Помни, говорить буду я.

Девушка скорчила недовольную мину.

– Да, дорогой. Все как ты скажешь.

Они оба так и подскочили, когда старик сердито крикнул им сверху что-то по-итальянски. Тони понятия не имел, что он сказал, но его тон и резкие взмахи рукой не оставляли сомнений, что он гонит их прочь.

Вместо этого Маршалл продолжил идти вперед.

Нервный молодой гондольер, стоявший перед Тони, выскочил на незваного гостя с пистолетом.

– Fermati![12]

Маршалл и Лэйси дернулись, обернувшись на него.

Тони сменил прицел.

Пожилой человек тоже выпрыгнул из тени. Он кричал по-итальянски, ругая, кажется, своего молодого напарника.

Юный гондольер опустил оружие

Чем и спас себе жизнь.

Тони снял палец со спускового крючка винтовки, но продолжил держать местных жителей на мушке и, успевая контролировать правым глазом вид сбоку, выпрыгнул во двор позади мужчин.

– Стоять! – Рык у него получился угрожающим.

Головы у всех дернулись в его направлении. Тони быстро навел свое оружие по очереди на каждого из вооруженных мужчин и на старика, стоящего на лестнице, очертив дулом треугольник, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, что при необходимости он вполне может уложить их всех разом. Он не знал, говорил ли кто-либо из местных жителей по-английски, но был вполне уверен, что они поняли, когда он сказал:

– Очень медленно опустите ваше оружие.

Пожилой человек слева от него немедленно опустил пистолет.

А вот его молодой друг все еще раздумывал.

Тони выпустил из винтовки три пули, аккуратно вбив их в пол с правой стороны у ног юнца. Они влетели в цемент со звуком приглушенного взрыва, и светлые осколки присыпали штаны гондольера, отчего он застыл как вкопанный. Его пистолет с грохотом полетел на землю, а трясущиеся руки взлетели над головой.

Старик наверху кричал что-то по-итальянски, и глаза его метали молнии. Потом он поднял винтовку в воздух.

Лэйси выступила вперед, похлопывая ладонями в воздухе.

– Per favore, signore, aspettate![13]

Тень сомнения на мгновение легла на лицо старика. Он изучал девушку, а она продолжала свою пламенную речь на итальянском языке. Маршалл смотрел на Лэйси, как будто видел ее впервые в жизни. Тони понимал, что она говорила, немногим лучше своего друга, но ему удалось разобрать, что она упомянула Джейка и Франческу.

Ружье опустилось еще немного вниз, и старик сказал по-английски:

– Имя Джейк я уже слышал.

Лэйси переключилась на английский язык и объяснила, зачем они пришли. Лицо старика смягчилось, и напряженные плечи начали постепенно расслабляться. Он совсем опустил ружье и жестом показал на затемненное окно на уровне своей головы. Из тени выглянул, одновременно снимая с предохранителя винтовку «M1», еще один человек.

Винтовку, нацеленную прямо в затылок Тони.

Черт. Как близко!

– Пожалуйста, – попросил старик. – Ваше грозное оружие здесь ни к чему. Вы среди друзей. Вашего друга Джейка здесь нет, но я вполне уверен, что знаю, где он может быть. Боюсь, что и он, и Франческа находятся в серьезной опасности. Позвольте представиться. Я – Марио Феллини, отец Франчески.

* * *

Небольшой дом был очарователен в своей простоте. Терраса, большой камин, стены цвета французского багета и потолок, перекрытый массивными балками, – все вместе создавало атмосферу манящего тепла.

В маленьком жилище царил порядок, и лишь на диван был брошен целый ворох ярких костюмов и масок.

Все семеро собрались вокруг обеденного стола. Марио заставил каждого представиться, настаивая, чтобы все называли друг друга по имени, как было принято в его доме. Голубоглазого пожилого человека с внутреннего двора звали Винченцо, и это был единственный брат Марио. В нем чувствовалась холодная ярость, и Тони это нравилось. Они обменялись крепким рукопожатием. Самый младший из них был сыном Винченцо по имени Альберто. Он все время улыбался и не мог отвести взгляд от Лэйси. Темноволосого человека с карабином звали Лоренцо, и это был давний друг семьи. Все – гондольеры.

Марио объяснил, что Франческа упоминала о необычном американце, с которым познакомилась в Калифорнии. И хотя ее встреча с ним прошла неудачно, старый Феллини видел, что дочь была заинтересована, когда она рассказывала о нем утром после возвращения из поездки. А еще она говорила, что ее босс, синьор Баттиста, решительно намеревался встретиться с ним.

От упоминания о Лучано Баттисте зеленые глаза Марио зажглись недобрым огнем. Это имя он просто выплюнул.

– Люди Баттисты вашего друга, вернее всего, и похитили, – добавил он.

И все-таки кое-что Тони что-то не мог понять до конца.

– Но для чего оружие? – начал расспрашивать он венецианцев. – Кого вы ждали? И почему ваша дочь работает на человека, которого вы так открыто ненавидите?

Старик заколебался, и его глаза увлажнились. Он встал из-за стола, сходил на кухню и принес целую бутылку шведского односолодового виски. Поставив бутылку на стол, он, сгорбившись, подождал, пока Винченцо доставал из буфета позади него семь низких стаканов, а затем налил в каждый из них темного напитка на два пальца.

Маршалл, Лэйси и Тони молча ждали в тишине, пока старик будет рассказывать дальше, обмениваясь мрачными взглядами.

Поднимая свой стакан, хозяин дома жестом указал остальным сделать то же самое, и когда он залпом осушил свой стакан, во взгляде его было очень много боли. Все за столом последовали его примеру, включая и Лэйси, хотя от двойной порции она вся скривилась.

Твердо поставив пустой стакан на стол, Марио продолжил рассказывать ужасную историю о том, как месяц назад ему довелось столкнуться с Баттистой и его людьми в этой самой комнате.

Лэйси сидела не дыша. Ее лицо побледнело, когда Феллини стал описывать зверское убийство, и Маршалл взял ее за руку, чтобы успокоить.

– Я уверен, что те же самые люди и схватили вашего друга Джейка, – закончил Марио.

Разъяренный Тони почувствовал, что кровь приливает к его лицу. Он хотел достать этого персонажа Баттисту как можно скорее.

– Где его можно найти? – спросил он.

Феллини твердо положил руку ему на плечо.

– Терпение, мой друг. Мы пойдем все вместе. Сегодня же. – Он оглядел Тони с ног до головы. – Но сначала нам надо удостовериться, что вы одеты как нужно. Сегодня вечером вы должны слиться с венецианцами.

Старик взял бутылку и щедро долил всем сидящим за столом виски, после чего начал объяснять, что он и его команда гондольеров запланировали.

Глава 20

Венеция, Италия

Джейк открыл глаза и увидел смотрящего на него ангела, вьющиеся волосы которого были убраны со лба двумя розовыми заколочками. Большие карие глаза Сарафины горели тревогой: она старалась понять по его лицу, все ли с ним хорошо.

Последним, что помнил Бронсон, был полет головой вниз в серую гладь канала. Три этажа – расстояние немалое, даже если прыгать в воду. От удара можно было заполучить вывих или даже сломать кости, если не войти в толщу воды правильно. Беглец приложил все усилия, чтобы лететь ногами вперед и быть готовым сразу же грести руками и сворачиваться в воде, чтобы не нырнуть слишком глубоко. Но от прыжка его закрутило, и он обо что-то сильно ударился головой. Люди Баттисты, должно быть, выловили его из воды.

Но почему его возвратили в комнату пансионата с детьми? Лучано сказал, что они получили все, что им требовалось, в ходе обследования его мозга: почему тогда его просто не убить – и дело с концом?

Джейк попытался сесть, за что был наказан ударом боли в голове, где-то сбоку. От накатившего волной головокружения ему показалось, будто комната поворачивается на четверть оборота каждый раз, когда он моргает. К горлу подступала булькающая тошнота, от которой он вот-вот должен был захлебнуться. Мужчина пощупал голову и с трудом подавил крик страха, когда понял, что значительная часть его черепа скрыта толстым слоем бинта.

Что они сделали на этот раз?

Сарафина накрыла его руку своей, и ее сочувствие тронуло его. Стараясь сидеть ровно, Бронсон слабо улыбнулся ей:

– Привет, милая.

Девочка засмеялась, обняла его своими маленькими ручками и стиснула еще крепче, чем своего плюшевого мишку. Ее сострадание пролилось на него как прохладная ключевая вода в жаркий летний день. Потом она отвела глаза – ей все же трудно было поддерживать зрительный контакт. Покусывая нижнюю губу передними зубами, она сказала по-английски с акцентом:

– Джейк… пожалуйста, выздоравливай.

Бронсон не смог скрыть удивления.

– Сарафина! Ты говоришь по-английски?

Лицо малышки раздулось от гордости.

– Si – да. Ахмед научил. Хорошо?

– Это замечательно, крошка. – Мужчина похлопал по ножке кровати, и Сарафина подползла к нему и села на краешек его постели. – Милая, я не хочу, чтобы ты волновалась. Все будет хорошо. Понимаешь?

Девочка покачала головой, и Джейк уловил неуверенность в выражении ее лица. Он взял ее за руки, сосредотачиваясь. «Я знаю, что ты боишься, но ведь я защищу тебя. Обещаю».

Ее лицо просияло, и Бронсон почувствовал ее облегчение. Теперь она как будто была уверена, что все будет как нужно. Сарафина сжала руки Джейка, отскочила от кровати и побежала к фортепьяно в соседней комнате. Успокаивающая мелодия, которая за этим последовала, отразила чистоту ее духа. Инструмент был явным источником радости и мира в ее жизни.

Его трусы все еще были влажными. Мокрая одежда – та самая, что он забрал у охранника – лежала сырой кучей на полу у его кровати. Синий спортивный костюм, в который работники института первоначально одели его, висел на одной штанине на подсвечнике из граненого стекла возле его кровати. Должно быть, кто-то из охранников его туда закинул. Можно представить, какую они получили из-за него выволочку. Одного убил, остальных выставил перед их боссом дураками. Джейк захватил спортивный костюм и надел его, двигаясь все быстрее по мере того, как приходило в норму его чувство равновесия.

Ахмед терпеливо ждал, стоя в углу комнаты и вертя на комоде маленький радужный волчок. Когда Бронсон наконец заметил его, маленький мальчик сказал:

– Они хотят знать, как вы это сделали.

– Что именно, Ахмед? – уточнил мужчина.

– Выключили свет и сделали так, что у Карло заболела голова.

Джейк сосредоточился на этих словах, вспоминая свой побег из комнаты.

– Я слышал, как они это говорили, – добавил Ахмед. – Они не думали, что я слушаю, но я заметил. В любом случае вы здесь именно поэтому. И они могут выяснить, как вы это сделали. – Ахмед коснулся шрама у себя на затылке и понизил голос, как будто пересказывая жуткую сцену из фильма ужасов. – Они хотят посмотреть на ваш мозг, когда вы все чувствуете!

Неделю назад Бронсон посмеялся бы над такими словами. Но не теперь.

– Но им теперь приходится ждать, – продолжал ребенок, – потому что вы повредили голову, когда прыгали в воду. И вообще, они сейчас слишком заняты подготовкой к костюмированному балу сегодня вечером.

Джейк вспомнил, как Франческа рассказывала про тщательно продуманное празднование карнавала, в котором каждый год принимал участие весь город. Большой бал-маскарад был значимым событием, которое проходило в огромном внутреннем дворе древнего палаццо, где размещался институт.

– А вы правда выключили свет силой мысли? – поинтересовался Ахмед. – Может, и меня научите?

– Обязательно, приятель. Когда-нибудь, – ответил Джейк, похлопав мальчика по плечу. Тот тревожно поежился от прикосновения.

«Тогда понятно, почему я все еще жив», – подумал Бронсон. Они, должно быть, просмотрели записи камер наблюдения и увидели, как он одолел двоих охранников. Завтра его снова доставят в комнату для допросов, и охранников на этот раз добавят. Тут ему и конец. И детям, и Франческе.

Но пока что он – важный источник знаний, и это сохраняет ему жизнь. Это и можно использовать в собственных интересах. Мужчина вспомнил о комнате с кучей костюмов, о которые он споткнулся, когда бежал по коридорам, и у него начал вырисовываться план.

Баттиста, должно быть, и разбитые мониторы наблюдения уже заменил. Джейк должен был помнить, что каждое его движение отслеживалось.

Он прошел в следующую комнату вместе с мальчиком.

– Ахмед, давай снова учить дари.

* * *

После нескольких долгих часов скорочтения и словесного повторения Джейк усвоил структуру и слова родного языка Ахмеда и теперь работал над точной настройкой интонации и акцента. Несмотря на свои травмы, он был поражен замечательными изменениями, которые продолжали происходить с его головой. Новый язык за пару дней?

Невероятно.

Когда они начали заниматься, еще днем, Бронсон бродил по большой комнате, повторяя фразы, заданные ему мальчиком. Передвигаясь, он тщательно изучал стены и крепления, пока не смог сказать с уверенностью, что идентифицировал местоположение каждого глазка скрытой камеры.

Удовлетворенный, Джейк сел за компьютерный терминал рядом с Ахмедом, непринужденно отвернув монитор в сторону от камер и от большого зеркала наблюдения в конце комнаты. Затем, в то время как внимание мальчика было сосредоточено на его собственном компьютере, где он искал фразы для обучения Джейка, сам Джейк быстро поискал жесткий диск. Он знал, что у этого компьютера нет доступа в Интернет, но так как это устройство считалось инструментом для развития детей с продвинутыми умственными способностями, он надеялся, что его база данных включала намного больше, чем просто языковые уроки.

То, что Бронсон нашел, было настоящей золотой жилой. Бескрайнее собрание материалов с универсальной тематикой и библиотека справочного материала и статей. Джейк зарылся в файлы и начал исследование, которое должно было стать краеугольным камнем его плана спасения.

Дело продвигалось медленно и трудно, потому что он был вынужден уменьшать окно каждый раз, когда Ахмед вставал, чтобы пробежаться через какое-нибудь уникальное выражение в их уроках языка дари. Но постепенно Джейк выяснил все, что ему было нужно.

День шел своим чередом, и напряжение от интенсивной концентрации внимания не прошло даром. Отек на голове Бронсона стал пульсировать, и ему становилось все труднее и труднее изучать сложные технологии и одновременно разговаривать на дари с Ахмедом. Это задавало другой темп обычной многозадачности.

После обеда Сарафина прикорнула на маленьком диване, и Джейк отнес ее в комнату пансионата и уложил на кровать. Он поцеловал ее в лоб. Сладких снов, крошка.

Затем, уверенный, что готов как никогда, мужчина возвратился в другую комнату, закрыл компьютер и продолжил разговор с Ахмедом на дари.

– Так как вы оцениваете мои успехи, профессор? – поинтересовался Джейк.

– Чудеса! Вы говорите так, будто вы из моей родной деревни, – ответил мальчик.

– А где это? – уточнил Бронсон.

Ахмед изменился в лице – на мгновение, но сильно, как будто его броня вдруг изменила ему и он должен был снова взять себя в руки. Он резко крутанул свою игрушку. Волчок врезался в клавиатуру и побежал вдоль ее края, а потом спрыгнул со стола, но ребенок, казалось, и не заметил этого.

– Мой дом – был – в деревне за пределами Эр-Рияда… в Саудовской Аравии, – сказал мальчик.

Джейк понял, что он лжет, даже по его тону, и задался вопросом, для чего он это делает.

– Ахмед, ты можешь сказать мне правду. Ты же знаешь. Я – твой друг, – заверил он ребенка.

Мальчик немножко заерзал на своем стуле, и его пристальный взгляд, казалось, на какую-то долю секунды задержался на большом зеркале на стене, после чего он опять беспокойно взглянул на Джейка.

– Вы знаете, когда я лгу?

Бронсон посмотрел ему прямо в лицо.

– Да.

Ахмед внимательно уставился на Джейка, будто вычисляя, как ответить в свете этой новой информации. Наконец он сказал:

– Я из деревни в горах Афганистана. Моя семья была очень бедна.

Мужчина почувствовал, что теперь его юный друг говорит правду. Мальчик, должно быть, стесняется своего скромного происхождения. Не стоит придавать этому значения.

Время настало.

Джейк встал и направился к большому зеркалу. Он потянулся, широко зевнул, и внезапно его лицо скорчилось от боли, и он вскинул руки к своей перевязанной голове, застонав низким голосом. Его глаза закатились, и он рухнул на пол.

Ахмед завопил.

Глава 21

Венеция, Италия

Стоял поздний вечер, и Тони желал двинуться в путь. Их небольшой отряд еще раз собрался в доме Марио. Лэйси сидела на диване, приспосабливая на шею Маршаллу вычурный шарф как часть его костюма мушкетера. Точно такой же костюм был и на Тони – совпадало все, вплоть до бархатного плаща королевского синего цвета и отделанной серебром черной шляпы. И то и другое было украшено вышитыми вручную серебряными крестами и геральдическими лилиями.

Дядя Франчески Винченцо, переодетый придворной дамой, в парике из струящихся светлых волос и с надувным бюстом, стоял у камина, беседуя с Альберто, нарядившимся в костюм Ромео. Лоренсо променял свою винтовку «M1» на декоративную саблю, дополняющую его облачение королевского рыцаря.

Тони ясно видел, что эти костюмы не были дешевыми поделками вроде тех, что покупают детям для колядования. Потрудились над ними немало. Шнурованные кожаные ботинки, колготки, шапочки, украшения с драгоценными камнями, шляпы с перьями и невероятно тщательно раскрашенные вручную маски – все имело достоверный вид вплоть до потертости, которая появилась от их многолетнего использования на ежегодном праздновании карнавала.

Внимание Тони привлек перезвон крошечных бубенцов. Лэйси скользнула в холл, одетая как знойная цыганка и увешанная бусами и браслетами, которые бренчали при каждом ее движении. Она по-кошачьи царапнула воздух и показала пару движений из тхэквондо, скорее обольстительных, чем угрожающих. Тони заметил, что Маршалл уставился на девушку с отвисшей челюстью, да и Альберто с Лоренсо смотрели на нее во все глаза. Неужели это та самая Лэйси, что подает пиво в баре у Сэмми?

Марио поднял глаза от своего контрольного списка.

– Отъезжаем через пять минут.

Тони трижды проверил свою винтовку и закрепил ее на лямке под тяжелыми черными полами доставшегося ему костюма. Проверяя каждую из своих запасных застежек, он думал о Джейке и задавался вопросом, что с ним происходит прямо сейчас. Ведь Джейк был пленником уже не в первый раз.

Когда они познакомились десять лет назад, Тони сделал полугодовой перерыв от участия в активных боевых действиях и стал младшим офицером в учебно-тренировочном лагере ВВС США в горах штата Вашингтон.

Как новый пилот, Бронсон должен был закончить двухнедельную программу прежде, чем его будут активно задействовать в учениях. Тони командовал крепко спаянной группой солдат, которые играли роль вражеских мусульманских экстремистских сил. Их задачей было захватывать в плен и допрашивать пилотов во время второй половины срока их обучения. Закаленные ветераны, сослуживцы Тони, были несказанно рады играть плохих парней против отчаянных пилотов, упражняясь на все лады в стремлении показать молодняку из колледжей, какие зверства их могут ожидать во вражеском плену.

Джейк внес некоторую сумятицу в их армейские будни.

Во время учений по отработке способов избежания плена и побега из плена, когда все остальные в итоге попались, Бронсон спрятался в глубине пустого дерева, которое упало на оленьей тропе в чаще леса. Расстроенная команда Тони не смогла найти его, даже при том, что его люди, наверное, ходили прямо над Джейком во время поисков.

Со слов самого Джейка, он остался в своем укрытии до поздней ночи. Затем, сумев избежать несколько мобильных патрулей, он выбрался из дерева и нашел свой путь к лагерю военнопленных. Воспользовавшись тем, что большинство охранников были задействованы в его поисках, он прополз под забором внутрь периметра, пробрался к клеткам заключенных и вызволил одного за другим одиннадцать человек.

Когда патрули возвратились поздно ночью, все в грязи и измотанные поисками, они обнаружили Бронсона и его сослуживцев в комнате отдыха бараков охранников. Освободившиеся пленные пировали фастфудом и газировкой, которые вытащили из личных шкафчиков охранников. У Тони была бутылка виски «Джек Дэниэлс» – теперь она стояла пустая на столе, а большинство пилотов уже просто лыка не вязали. Джейк приветствовал отряд Тони своей фирменной кривой усмешкой.

– И где же, парни, вас носило?

Охранники были разъярены, как и сам Тони. Они с криками загнали заключенных назад в камеры и не успокоились, пока каждый из них не заплатил сполна за случившееся. Три следующих дня состояли из сплошных допросов, и Джейк занимал в черном списке «плохих парней» почетное первое место.

Но гордясь тем, что охранники оказались побиты в их собственной игре, ни один из заключенных не сломался. Каждый из них заслужил право хвалиться этим и получать бесплатное пиво в барах для мужского состава военно-воздушных сил во всем мире.

А вот Джейк об этом говорить не любил. На нем слишком серьезно отразился так называемый несчастный случай, который произошел в комнате для допросов после спасения.

Тони посмотрел на часы. Было десять тридцать вечера, и бал-маскарад был в полном разгаре.

Сверхплановая скорость.

Пора начинать веселье.

Глава 22

Венеция, Италия

Баттиста ступил в институтскую больницу, морщась от яркого света люминесцентных светильников над кроватями. Он шел к кровати в дальнем конце комнаты, единственной, которая была занята. Контрольное оборудование было подключено к лежащему без сознания американцу, и на дисплее отражались показатели его текущего состояния.

Когда Лучано приблизился, монитор сердечного ритма начал испускать постоянный высокий писк, и через его дисплей протянулась ровная зеленая линия.

Из соседней комнаты вбежал доктор.

– Остановка! – кричал он.

Торопливо включив дефибриллятор на нижней полке стойки оборудования, доктор взял две его платы и прижал их к груди лежащего человека с обеих сторон от сердца.

– Разряд! – Грудь американца дернулась вверх. Врач и Баттиста уставились на монитор в ожидании результата. Ничего. Оборудование сгенерировало второй разряд, и доктор повторил попытку завести сердце, вновь резко выкрикнув:

– Разряд!

Грудь пациента подскочила снова.

Устойчивая зеленая линия, текущая через монитор, скакнула вверх. Машина просигналила. Прошло несколько секунд. Еще сигнал, потом еще и еще.

– Живой, – заключил врач. – Сердечный ритм все еще значительно ниже нормального, но, по крайней мере, живой.

– Хорошо, – отозвался Баттиста. Он был полностью одет в костюм вельможи шестнадцатого века – бархатный камзол, отделанный золотыми галунами, жилет, панталоны с чулками и белую рубашку с кружевом. Напудренный парик плотно сидел у него на голове. – Каковы шансы, что он очнется?

– Никаких – по крайней мере, на данный момент. Остались еще кое-какие анализы, но я полагаю, что он перенес обширный инсульт. Его мозг просто больше не выдержал. Наиболее важные органы функционируют настолько слабо со времени приступа, что я не стал бы ожидать, что он придет в сознание в ближайшее время. Если вообще очнется.

Лучано кивнул. Ему было крайне необходимо получить кое-что от мистера Бронсона, пока тот еще не умер.

* * *

Джейк настолько погрузился в себя, пустота между его умом и внешним миром становилась такой обширной, что можно было уже не вернуться.

Сердце хоть бьется?

Он действовал методами, описанными в общих чертах в шаманских практиках и йоге, которые изучил во время своего поспешного исследования на занятиях с Ахмедом. Но сейчас Бронсон растерялся. Есть, очевидно, серьезные основания, почему людям нужны годы обучения и сосредоточенных практик, чтобы обрести способность безопасно путешествовать в этих обширнейших мирах при помощи медитации.

Время больше не имело значения. Прошлое, настоящее и будущее – все объединилось вместе в путь, который казался таким естественным, таким верным. Джейк испытал непреодолимое чувство покоя и эйфории. Он увидел сияющий белый свет…

Толчок от разряда ворвался в его сон. Все его чувства обострились, и воспоминание о том, чего он пытался достигнуть, прорвалось в его сознание.

Он боролся с инстинктивным побуждением подвигаться или открыть глаза.

Все получилось!

Голоса. Сначала нечеткие, но один из них определенно был голосом Баттисты. Джейк сосредоточился на управлении своим сердечным ритмом, сделав так, чтобы монитор не уведомил Лучано сигналом о том, что он в сознании.

Он слушал, что говорил Баттиста:

– В таком случае будьте готовы оперировать утром. Сделайте все, что требуется, чтобы его кровь насыщалась кислородом и омывала мозг в течение ночи. Мы должны полностью сделать все анализы и взять образцы, пока мозг еще жив.

– Конечно. Все будет готово, синьор, – ответил другой мужской голос.

Бронсон услышал, как дверь открылась и снова закрылась, когда Лучано покинул комнату.

Сделать все анализы и взять образцы. Это мы еще посмотрим, подонок!

Через полуприкрытые веки Джейк стал наблюдать за коренастым человеком в белом халате, стоящим спиной к нему в изножье его кровати. На шее у него висел хромированный шланг трубки стетоскопа.

Рот и нос Бронсона были закрыты кислородной маской, а кроме того, он чувствовал датчик, пристегнутый к его указательному пальцу. Судя по ощущению прохлады, он лежал голый по пояс. Немного покрутив запястьями и лодыжками, пациент убедился, что больше не связан.

Доктор вышел в соседнюю комнату.

Джейк сорвал кислородную маску и поднял голову, усаживаясь на кровати. Он сделал это слишком быстро – головокружение волной накрыло его. Мужчина уперся пальцами в матрас, чтобы не упасть, и потряс головой. Звуковой сигнал кардиомонитора участился, когда его кровообращение ускорилось, чтобы поддерживать движения тела. Бронсон поискал, куда нажать, чтобы убавить звук, но как только он добрался до кнопки, прищепка датчика соскользнула с его указательного пальца.

Монитор отозвался громким и устойчивым писком.

Нетвердо стоя на ногах, пациент вжался в стену рядом с дверным проемом, чувствуя, как на его верхней губе каплями выступил пот. Из соседней комнаты послышались поспешные приближающиеся шаги.

Вошел доктор. Джейк двинулся на него сзади и мертвой хваткой стиснул его шею правой рукой. Предплечьем и бицепсом он пережал обе его сонные артерии, перекрыв подачу кислорода в мозг. Человек удивленно задергался. Он крутил шеей, пытаясь сбросить давление, и засадил локтями Бронсону в ребра.

Пленник вздрогнул от удара. Он еще крепче стиснул шею человека, и это резкое усилие привело к новому приступу головокружения. Шатаясь, Джейк пнул доктора правым коленом сзади под колени, сбив его с ног, после чего свободной рукой поправил захват и вдвинул шею своего противника глубже в выемку локтя, зная, что на нее достаточно непрерывно давить в течение четырех или пяти секунд.

Доктор трепыхался все слабее. Через пару мгновений он затих в руках Джейка.

Ослабив хватку, Бронсон сделал глубокий вдох. Он протащил обмякшее тело через плиточный пол и свалил его на кровать, а затем снял с него белый халат и натянул его на себя. После этого Джейк быстро сходил в соседнюю комнату и возвратился минуту спустя с полным шприцем морфия. Доктор был без сознания, и пациенту нужно было вырубить его еще на какое-то время. Он ткнул иглу в руку медика и нажал на шприц до самой рукоятки, вводя ему, как он надеялся, достаточно сильную дозу. Закончив с этим, он закрепил сердечный датчик на пальце доктора, накрыл его тело простыней, натянув ее до горла, и положил ему на лицо кислородную маску.

В холле никого не было. Выбрав ту же дорогу, что и во время неудавшегося побега накануне, Джейк бросился вверх по лестнице к переделанной часовне.

Костюм, который он выбрал там, был довольно сложным. Пришлось надеть коричневые колготки, натянув их на бедра. Колготки. Слава богу, Маршалл и Тони его сейчас не видят! Уж они поиздевались бы всласть!

Потом настала очередь зеленых брюк, шелковой рубашки и жилета. Пушистые манжеты доконали его, но Бронсон смирился с ними. Глядя в зеркало, он сумел повязать на шею кружевной галстук, а последним штрихом стала трехрогая шляпа и кожаные перчатки.

Неплохо.

По крайней мере, полумаска, которая завершила костюм, была довольно удобной.

Джейк пошел к выходу, и тут сердце чуть не выпрыгнуло у него из груди – в комнату, расстегивая на ходу рубаху, ввалился какой-то человек. Казалось, он долго бежал сюда. У него были коротко подстриженные светлые волосы и обветренное, угловатое лицо.

Этот парень быстро с ходу осмотрел Джейка, и удивление на его лице немедленно сменилось возмущением. Он завопил что-то по-итальянски, размахивая руками в сторону костюма, который надел Бронсон, а затем повернул голову в сторону, указывая на почти пустые стойки, и Джейк заметил у него на затылке свежие швы. Это один из испытуемых Баттисты, ему только что вживили имплантат.

Убийца.

Бронсон знал, что временного преимущества его маскировки надолго не хватит. Решительно шагнув вперед и благодаря про себя Ахмеда за свои недавно приобретенные языковые навыки, он закричал на дари:

– Как ты смеешь обращаться ко мне вот так?! Что машешь руками, как нищий пацан с улиц Кандагара? Разве ты не знаешь, кто я?

Незнакомец встал как вкопанный от удивления, услышав родную речь. Пользуясь моментом, Джейк ткнул его пальцем в плечо и властно объявил:

– Ваш костюм в углу!

Как только нападавший повернулся к нему спиной, Бронсон сжал кулак и протаранил его глубоко в правую почку.

Парень выгнул спину и застонал от боли. Но вместо того чтобы падать в обморок на землю, на что Джейк надеялся, он, наклонившись, повернулся и выбросил руку, чтобы пресечь второй удар своего противника. Следом за этим он резко пнул Бронсона ногой в пах и не попал только потому, что тот качнулся назад, пораженный таким быстрым ответом на нападение.

Оба начали осторожно кружить по комнате, стараясь сообразить, что делать дальше.

– Ты что, тот парень из Калифорнии, да? – Противник Бронсона говорил на прекрасном английском языке с естественным южным протяжным произношением. – Да, я слышал уже о тебе. Ты, говорят, как енот на охоте, смышленый и прыткий, как его добыча, кролик. Ну, парень, давай-ка проверим это!

Он вытащил из кармана складной серебристо-черный нож и раскрыл его, с усмешкой перекидывая из руки в руку, а затем воскликнул на языке дари:

– Меня зовут Абу Карим Хассан аль-Рашид ибн Нидал ибн Абдулазиз, и умри же, неверный!

Джейк был поражен таким преображением. Этот человек, Хассан, мог сойти за обычного парня из конфедератов Юга времен Гражданской войны и казался бы таковым до тех пор, пока не закрыл где-нибудь людей и не поджарил их с помощью дюжины самодельных взрывных устройств. Ни одним методом этнической идентификации такого не вычислишь.

Теперь Бронсон наконец осознал гениальность убийственного плана Баттисты.

Черт побери, они теперь с ножами? Борьба на ножах – этому теперь всех джихадистов обучают?

Джейк прошел хорошую подготовку в области рукопашного боя за четыре года в команде по карате в колледже. Японский стиль карате кекусинкай им преподавал Сосаи Мас Ояма. Бронсону нравился строгий режим спортивных тренировок, но стать первым у него никогда не получалось, и до сих пор ему никогда не доводилось использовать эти приемы вне ринга. Однако он надеялся, что его скорость даст ему преимущество, чтобы одолеть этого парня.

Глядя противнику прямо в глаза и тщательно контролируя свое дыхание, Джейк опустил руки, позволил себе расслабить плечи и стал разворачиваться к этому человеку. Хассан только этого и ждал.

Лезвие летело на Бронсона с невероятной скоростью. «Прямое попадание, а не удар по дуге, должно быть, сильно ударит», – подумал Джейк. Но это уже не имело значения. Теперь движениями американца управляло его подсознание. С этой точки зрения такой удар был медленным, как ток патоки.

Джейк поднял левое запястье и крутанул им, отклоняя нож сильнейшим ударом руки. Потом он пошел в нападение и запустил скрюченные пальцы правой руки глубоко в горло противника, стараясь добраться до хряща. Хассан выпучил глаза, и Бронсон заметил, что один из них у края меняет цвет, так как синяя контактная линза на мгновение сместилась, обнажив край темной радужки.

Нож нападавшего упал на пол. Теперь он, задыхаясь, царапал опухшее горло. Джейк двигался на автопилоте – он присел и нанес удар сбоку, который сбил парня с ног, отчего тот полетел плашмя на пол, с треском ломая кости лица. В следующий миг террорист уже лежал неподвижно, от его сломанного носа растекалась лужа крови, и кроме его хриплого дыхания, в комнате больше не раздавалось ни звука.

Но парень был все еще жив. Джейк взял его нож и прицелился ему между лопаток.

«Этот ублюдок – безжалостный убийца, только зря небо коптит. Сколько жизней я спасу, отобрав одну?»

Бронсона трясло. Он всерьез собирался убить противника, но что-то его сдерживало. Его эмоции колебались от гнева до неуверенности, а затем возвращались назад к намерению прикончить этого парня.

Как индеец, готовящийся снять скальп, Джейк наклонился и захватил в горсть волосы мужчины, оттягивая его голову от пола. Он хотел отнять больше, чем скальп. Он забирал жизнь. Правой рукой он приставил острое, как бритва, лезвие вплотную к его изувеченной и раздутой шее.

Внутренний голос Джейка вопил, чтобы он резал, но ему на ум пришла сцена, которую он вчера наблюдал на мониторе в офисе Баттисты. Затем он вспомнил отвращение, которое почувствовал, видя, как Карло сделал абсолютно то же самое с лежащим без сознания охранником, который упустил пленника.

А еще Бронсон подумал о Франческе и о детях. Он попытался прогнать воспоминание, но не смог.

Джейк убрал нож и отпустил волосы своей несостоявшейся жертвы. Лоб Хассана ударился о пол с отвратительным глухим стуком, и на ладони Бронсона, в перчатке, остался клок светлых волос. Встав, он почувствовал сильную тревогу оттого, что уже почти совершил, и оттого, насколько это казалось ему легким и соблазнительным. Он закрыл нож и сунул его в карман Хассана.

Не его это дело – быть судьей, присяжным и палачом. Сейчас важнее подумать о Франческе и детях, о том, как убежать из дворца и вернуться с помощью. Пусть тогда власти и разбираются с Баттистой и его людьми.

Надевая полумаску, Джейк поправил перед зеркалом свой костюм.

Его бы сейчас и родная мать не узнала.

Глава 23

Венеция, Италия

Джейк с уверенным видом вышел в вестибюль, оглашаемый звуками музыки и смеха, отзывающимися эхом из западного крыла дворца. Слиться с толпой людей, приходящих и уходящих во время бала, решил он, очень удобно, а значит, лучше всего будет выйти через парадную дверь.

По пути через двойные двери в конце коридора Бронсон почувствовал, как на него нахлынули музыка и энергия от сцены, увлекая его в прошлое, в великие венецианские залы шестнадцатого века.

Он остановился на балконе второго этажа, окружающем внутренний двор размером со спортзал, который был преобразован в экстравагантную танцевальную площадку. Две огромные семирядные хрустальные люстры висели на толстых тросах на стальной раме окна в крыше тремя этажами выше. Сотни лампочек-капелек мерцали, как искусственные свечи, тепло освещая собравшихся.

Джейк очутился посреди маскарадной толпы персонажей, одетых в богатые, цветистые, невероятно разнообразные и детально выполненные костюмы. Будто на съемках крупномасштабного голливудского фильма.

Там были высокородные лорды и леди, роскошные дворяне, блестящие цыганки и сексуальные куртизанки. Арабский шейх в алой мантии длиной до пола и в объемном расшитом жемчугом тюрбане потягивал шампанское вместе с нежной принцессой, одетой в многослойные розовые кружева, столь прозрачные, что проницательный глаз мог легко различить линии ее привлекательных форм. Придворный шут танцевал с королевой, языческая жрица шла под руку с кардиналом в красном облачении… и почти у всех были раскрашенные вручную маски из кожи или из папье-маше. Диапазон персонажей был весьма обширен: актеры елизаветинского времени, лица из преступного мира, зловещие белые клювы Доктора Чумы, кошки, военачальники и даже Гензель с Гретель, одетые в кожаные баварские шорты на подтяжках.

Над Бронсоном, на балконе третьего этажа, тоже стояли гости. Они беседовали, потягивали напитки или просто наклонялись над балюстрадой с колоннами, чтобы впитать музыку и очарование проходящего внизу празднества. Одна пара сняла маски и безостановочно целовалась в тени, уступая духу авантюризма, который, казалось, витал в воздухе.

Маски в комнате были обоюдоострым копьем. Люди, носящие их, не могли признать Джейка – как он, по крайней мере, надеялся, – но и он, в свою очередь, не смог бы заметить, если бы кто-то стал за ним наблюдать. Это невозможно было узнать наверняка. Сигнал тревоги мог зазвучать в любой момент, если уже не прозвучал, поэтому уходить надо было быстро. Бронсон подавил искушение помчаться к выходу. Сначала требовалось изучить расположение, чтобы быть уверенным в лучшем пути для спасения.

Огромная лестница перед ним изогнулась вниз и простерлась на расположенную ниже танцевальную площадку. Толстые перила из древесины грецкого ореха, поддержанные позолоченными спиралями декоративных пилястр из кованого железа, обрамляли широкие ступени. Оркестр из двенадцати человек, одетых в золотые костюмы с белыми жабо и с напудренными париками, играли тарантеллу с приподнятой платформы в дальнем углу зала. Танцпол был переполнен.

Джейк отметил, что главный вход во дворец находится в северном конце комнаты. Сквозь широкий арочный проем он мельком увидел огни, которые отражались в слегка колеблющейся водной глади канала снаружи. Было видно, как парам помогали выходить из гондол, швартовавшихся у берегов, чтобы присоединиться к празднествам. Гостей проводили через металлоискатели, как в аэропорту, а кроме того, досматривали их кошельки и сумки. Одной женщине, одетой в широкую юбку на кринолине, пришлось ненадолго отойти в сторону, поскольку один из охранников искал способ провести жезлом-детектором по ее ногам.

То же самое происходило и у малого входа с восточной стороны зала. Это и был выход для Бронсона.

У дверей стояли три охранника, одетые в сине-золотые и красно-полосатые туники швейцарской стражи, как те, кто защищает Ватикан в Риме. Выглядело все так, будто их внимание было в основном сосредоточено на тех, кто входил во дворец. Теми, кто уезжал, они интересовались меньше.

Джейк начал спускаться вниз по лестнице, благодарный своей полумаске, по пути периодически наклоняя трехрогую шляпу в приветствии встречным гостям.

Он повернул направо на нижней площадке лестницы, огибая зал по периметру. В то время как он подходил к выходу, в двери набилась новая группа гостей. Две леди прошли вперед, вручив свои декоративные клатчи охранникам. Третий охранник проверял имена в списке приглашенных, полностью на этом сосредоточившись.

Бронсон прибавил шагу.

Еще четыре шага – и его здесь не будет.

«Джейк?»

Беглец замешкался, когда услышал в голове голос Франчески, от которого где-то глубоко у него в груди прошла искра от скачка адреналина.

«Джейк, вы здесь?» – вновь зазвучал в его мыслях этот голос.

Мимолетно взглянув на выход, Бронсон повернулся, зовя Феллини в уме.

«Франческа?»

Везде были только лица в масках.

Женщина позвала его снова – она явно была взволнована.

«Джейк, где вы?»

Бронсон принялся мысленно исследовать просторную комнату и ощутил, что Феллини была где-то выше. Он протолкался к центру танцевальной площадки, откуда мог просмотреть полный периметр обоих балконов. Десятки лиц в масках с красочными, но неподвижными выражениями, казалось, смотрели на него. Франческа могла быть за любой из этих масок.

Стараясь успокоиться, мужчина закрыл глаза. Он отсортировал смешанные волны эмоций, которые дрейфовали к нему, нащупывая ее, отфильтровал музыку, а затем болтовню, ища тот резонанс, которым, как он теперь знал, были мысли Франчески.

Он чувствовал ее. Там. Выше левого плеча.

Джейк повертел головой и открыл глаза.

Мгновение узнавания, казалось, растянулось, в то время как Бронсон вбирал в себя ее образ.

Выглядела Феллини так, словно явилась сюда из сказки про Золушку. Она приостановилась на полпути, спускаясь вниз по лестнице – ее тонкая рука в белой перчатке поглаживала перила. На ней было белое шелковое платье без плеч с обтягивающим лифом, который вздымался под мягкими округлостями груди, обнимал узкую талию, а затем простирался на пол. Собранные в высокую прическу волосы Франчески поддерживали сверкающую диадему и открывали тонкую линию ее лебединой шеи. Глаза ее были спрятаны под белоснежной маской, подходящей к ее платью, сбрызнутому округлым созвездием зеркальных искр, которые, казалось, вбирают свет, лучащийся в ее медовых карих глазах. В глубине этих глаз, когда они обозревали толпу, горело беспокойство.

Джейк смотрел на нее не дыша.

Франческа.

Женщина повернула голову, и их глаза встретились. Напряженность, казалось, испарялась с ее плеч, как будто с них спал огромный груз. Ее лицо осветилось улыбкой, и она стала плавно спускаться по ступенькам. Из-под подола ее платья были видны перламутровые, украшенные драгоценными камнями туфли.

Другие лица в масках тоже были повернуты в ее сторону, хотя Джейк не мог сказать, было ли это целиком и полностью из-за ее присутствия или от чего-то еще. Может, она – это просто приманка, чтобы соблазнить его?

Щеки Франчески залились ярким румянцем, и она опустила глаза. Бронсон прошел мимо нее у основания лестницы так близко, что задел полы ее платья. Он почувствовал, что она чуть поколебалась, прежде чем проследовать за ним за угол.

Джейк направился в нишу позади одного из нескольких мраморных столбов, поддерживающих балкон первого этажа, скрытую от посторонних глаз. Феллини прошла за ним в тень.

Повернувшись таким образом, чтобы незаметно было, что он с ней разговаривает, Бронсон пояснил: «Не должно быть видно, что мы общаемся. На случай, если за вами наблюдают».

Франческа продолжала непринужденно стоять около него, во все глаза глядя на печенье на столе, от которого они только что отошли.

Джейк все еще отчаянно надеялся уйти и собирался взять ее с собой. Наблюдая за восточным выходом, он увидел другую многочисленную группу выстроенных в линию гостей, ожидающих досмотра. Это был их шанс.

– Пора идти, – прошептал Бронсон. – Следуйте за мной.

Они были уже в трех шагах от выхода, когда шедшая сзади Франческа схватила Джейка за запястье. Она утащила его в толпу танцоров, беззвучно бросив: «Мы не можем уехать. Они ждут!»

Американец уловил отчаяние в ее голосе и стал следовать за ее движениями в такт музыке, пытаясь совпадать с другими танцорами. Он посмотрел через плечо Феллини на выход, стараясь разглядеть что-нибудь подозрительное.

– Кто ждет? Где?

Франческа подняла руку в перчатке к его щеке, поворачивая к себе его лицо, чтобы поймать его взгляд.

– Джейк, смотрите на меня. Вы не должны привлекать их внимание. Они не знают, как вы одеты, и они понятия не имеют, что я знаю, что вас привезли сюда. Так что за мной не наблюдают. Однако они знают, что вы сбежали. Я подслушала Карло, когда он отдавал приказания своим людям. Они прячутся у каждого выхода, проверяя всех, кто уезжает.

Черт возьми! Бронсон заставил себя дрейфовать в танце. Их лучшая защита в настоящий момент была прямо здесь, посреди бала.

* * *

Хассан проснулся на полу часовни с острой болью в горле. Каждый булькающий вдох давался ему с трудом, требуя сознательного усилия всосать воздух в его разрушенную трахею. Мужчина с трудом поднялся и тихо проклял американца. Этот человек надел его костюм. То, что тот говорил на языке дари, отвлекло Хассана, и странная скорость реакции незнакомца застала его полностью врасплох.

Никогда прежде никому не удавалось так легко его избить.

С отвращением к самому себе Хассан посмотрел в зеркало на стене. Нос неловко перекосился на сторону – перелом. Толстый слой высохшей крови лежал под носом и вокруг подбородка, как темно-красная козлиная борода. Шея была вся в фиолетовых и желтых кровоподтеках и раздулась почти в два раза. Собственный вид привел мужчину в ярость, поскольку он понял, что никогда не сможет закончить свою миссию в Америке в этих условиях.

Он толкнул дверь часовни и поковылял вниз по коридору к своей комнате, хрипя с каждым тяжелым шагом.

Умыв лицо и зачесав назад свои высветленные волосы, Хассан обернул белый шарф вокруг изувеченной шеи. Потом он удалил цветные синие контактные линзы из глаз и положил их в контейнер на раковине. Надев спортивную куртку, которую он должен был носить в самолете следующим утром, мужчина забрался в свой нагрудный карман и вытащил поддельный паспорт и билет в одну сторону в первом классе самолета авиалиний JFK. Он положил их на кровать – теперь уже ни то ни другое ему было не нужно. Его путь в рай начнется теперь не в Америке. А прямо здесь, внизу, в танцевальном зале.

Хассан поднял маленький алюминиевый портфель, лежавший на полу в шкафчике, покрутил диски на двойных кодовых замках и вытряхнул его содержимое на кровать: помятая фотография его жены и ребенка – оба уже на том свете, – потрепанный экземпляр Корана, четки, 7.62-миллиметровая винтовка Токарева, автоматическая, с тремя запасными магазинами, и осколочные гранаты F1 российского производства.

Взяв по гранате в каждую ладонь, он с трепетом погладил их глубокие борозды, после чего закрыл глаза, преклонил голову перед небесами и, не замечая острой боли в горле, прошептал молитву Аллаху.

Хассан, давно придавший свою жизнь воле высшего разума, много раз представлял себе великолепный момент своего мученического подвига. Несмотря на то что нанести удар в Америке теперь стало невозможно, он не стал бросать свою мечту. Западный упадок не был исключительной особенностью американцев. Он происходил во всем мире, даже внизу, в этом самом палаццо, где неверующие – многие в языческих костюмах – упивались своим безбожным ритуалом.

И американец был, конечно, среди них, одетый в костюм, который мог узнать только Хассан. Он учитывал то, что Баттиста уже привел в готовность своих охранников, но право ударить напоследок останется за ним. Хассан не позволил бы, чтобы все было иначе. Это его судьба – убить американскую нечисть и любых неверующих, кому не повезет оказаться рядом с ним. И он сделает это так, что все не скоро это забудут.

Катая гранаты по ладони, Хассан улыбнулся, вспоминая выражение лица американца, когда тот понял, что вот она, смерть. Удивительная скорость реакции этого человека не спасет его от взрыва раскаленной шрапнели, летящей со сверхзвуковой скоростью. Террорист знал, что диапазон разброса осколков каждой гранаты – почти двести метров, а радиус их убойного действия – тридцать метров.

Хассан сунул гранаты в боковые карманы своей спортивной куртки и покинул комнату. Тяжелые выпуклости постукивали на ходу о бедра.

Глава 24

Венеция, Италия

Тони продолжал поглядывать по сторонам, когда они проплывали в тени узкого канала. Он захватил винтовку «MP5», спрятав ее под тяжелыми полами своего костюма мушкетера. Дядя Франчески Винченцо сидел рядом с ним в маске, с накрашенными губами и «реалистичным» надувным бюстом – он был парой Тони для бала.

Согласно швейцарским армейским часам Тони, времени было 10:50 вечера – десять минут до смены караула у охранников. К тому времени им надо было пройти внутрь и передать оружие остальной части отряда, которая должна была уже войти в костюмах через главный вход.

Глядя через плечо, Тони наблюдал, как Марио качался вперед и назад на его покрытом коврами месте на корме, а тяжелая ручка весла гондолы описывала восьмерку в жесткой хватке старого гондольера.

– Побыстрее нельзя? – спросил Тони.

Маленькие бусинки пота выступили на лбу старика. Он стиснул зубы и стал наклоняться сильнее, налегая на весло с каждым взмахом. Лодка при каждом его движении раскачивалась из стороны в сторону.

– Не волнуйтесь. Мы уже близко. За следующим поворотом, – заверил он своих спутников.

Тони уловил дрожь в его голосе, но также и уверенность, запечатленную в чертах его обветренного лица. Старик был единственным в их группе без маски и костюма. Их план строился на том, что Марио знал охрану в этой смене. Они узнали бы его и открыли дверь. План простой, но если что-нибудь пойдет не так, Баттиста узнает, что отец Франчески вовлечен в это дело.

Старик рисковал всем.

– Хорошо, что наши пути пересеклись, – сказал Марио, с силой налегая на весла. – Вы хотите освободить своего друга, а я должен раскрыть правду об институте, чтобы спасти свою дочь – любой ценой. Мы связаны, как братья, в том, что произойдет сегодня вечером.

Это было чувство, очень знакомое Тони, – собратья по оружию против общего врага. Он ценил боевой дух Феллини.

– Не волнуйтесь, Марио. Все у нас получится, – заверил он старика.

Они повернули в последний раз, и Тони увидел темную глубь открытого водного гаража в пятидесяти ярдах впереди. Винченцо тихо говорил по сотовому телефону, спрятанному под его волнистым светлым париком, связываясь с командами гондольеров на других входах. Внезапно он напрягся и вскинул руку вверх, а потом повернулся к Марио и испуганно что-то затараторил на итальянском языке.

Феллини резко остановил гондолу.

– Там что-то не так. На каждом входе выставили дополнительных охранников, – взволнованно объяснил он Тони.

Тот прикинул, какие у них есть варианты.

– Хорошо, мы тоже оставим кого-нибудь следить в гараже. Скажите другим командам продолжать. Вот так мы и будем действовать.

Минуту спустя Марио снова вел гондолу к гаражу, напевая балладу, эхом разносившуюся по воде. Тони романтично обвивал одной рукой шею Винченцо и громко, с развязным нью-йоркским говором предлагал:

– Давай же, крошка, поцелуемся разик, а?

Отец Франчески прекратил грести перед самым входом. Нос гондолы заходил в гараж. Тони не унимался:

– Не дерись, милашка. Ты этого хочешь, ты же знаешь…

Он стал лапать фальшивый бюст Винченцо, отчего тот сперва громко пищал из-под девичьей маски, а потом упал на спину, пытаясь скинуть пьяного похабного американца. Бросая весло, Марио обогнул борющуюся пару, чтобы достать деревянную дубинку из-под переднего сиденья. Он помахал ею в воздухе, крича на Тони:

– Синьор, ну нельзя же!

Передняя часть колеблющейся гондолы чиркнула по кирпичной стене гаража и скользнула дальше внутрь. Борьба на дне лодки стала яростнее.

– Синьоры, остановитесь! – закричал Феллини.

Не обращая на него внимания, Тони раздвинул коленями ноги Винченцо.

– Aiuto, aiuto! – завизжал тот высоким голосом.

Тони услышал тяжелую поступь охранников, быстро двигающихся по каменной набережной. Рядом с ним скользнула тень, но он не стал оборачиваться, ожидая правильного момента и продолжая лапать Винченцо. Лодка дернулась и резко перестала двигаться вперед. Тони ощутил, что над ним кто-то нависает.

Неожиданно ему завопили в ухо: «Баста!» – и холодное дуло ружья решительно уперлось ему в затылок.

Тони обернулся, схватил охранника за запястье и сильно дернул его, с усилием откидываясь назад. Остальные охранники завопили, когда их товарищ кубарем скатился в лодку. Его плечо ударилось о надутую левую грудь Винченцо, и та лопнула, как переполненный воздушный шар. Пистолет выскользнул у охранника из рук и улетел к ногам.

Он начал бороться, перевернулся и заехал локтем Винченцо в подбородок, а потом выбросил ногу, чтобы отпечатать твердый удар на челюсти Тони. Но Тони в этот момент качнулся назад. Охранник сделал выпад и попытался достать свой пистолет, но Винченцо обвил свою волосатую руку вокруг его шеи и принялся крутить его голову и толкать его в грудь. Охраннику оставалось лишь молотить в воздухе руками и ногами.

Второй охранник помчался вперед и поставил одну ногу на палубу, а вторую на вздернутый нос гондолы. Тони в это время лихорадочно работал руками, чтобы достать винтовку «MP5», запутавшуюся в его одежде, но охранник уже вытащил пистолет из кобуры и навел его ствол на американца.

Кажется, Тони проиграл. Охранник с ухмылкой снял пистолет с предохранителя.

Прежде чем он смог нажать на курок, Марио с размаху ударил его дубинкой по колену. Раздался треск, как на бейсбольном матче высшей лиги.

Лицо охранника исказилось от боли, когда его нога подогнулась под ним. Он откинулся обратно на причал, держась за него одной рукой, в то время как другой наставил пистолет на голову Феллини.

Три быстрых выстрела вылетели из-под одежд Тони, и охранник полетел назад, на землю. На груди у него теперь пылали три алых цветка.

Тони передернул затвор и наставил замолчавшее дуло винтовки на первого охранника, который все еще боролся позади него. Этот человек лежал на спине, а Винченцо намертво стиснул руки вокруг его шеи. Лицо охранника, красное, как свекла, было прижато к груди Винченцо, а Марио встал позади них и, сморщившись, сжимал дубинку побелевшими пальцами.

– Освободите его, медленно, – сказал Тони, тыча горячим дулом в грудь охранника в форменной куртке. Провернуть их план оказалось гораздо сложнее, и он хотел получить кое-какие ответы от этого сукина сына.

Винченцо ослабил хватку.

Сделав глоток воздуха, его пленник впился глазами в Тони. Одно движение – и дубинка Феллини разбила охраннику висок с отвратительным глухим стуком.

Глаза его закатились, и он осел у Винченцо в руках.

– Terrorista, – проворчал Марио и плюнул на обмякшее тело.

Тони проверил пульс охранника.

Мертв.

Американец поднял бровь, глядя на Феллини. В ударе с размаху, который сделал этот старик, была большая сила, которую породили годы гребли и питал гнев отца. Тони не видел сожаления на лице Марио – только нетерпение и мрачное намерение сделать все что угодно, чтобы защитить свою дочь.

И старик был прав.

Нельзя было терять времени.

Винченцо помог Тони отбуксировать тела под рабочий прилавок в темном углу гаража.

Марио захватил бутылку «Дом Периньон» и банку белужьей икры, лежавшие под носом гондолы. Он поднялся вверх по лестнице и нажал на звонок рядом с массивной дверью, улыбаясь в камеру наблюдения, которая охватывала лестничную клетку и первые несколько ступеней. Тони и Винченцо скучились вне поля зрения камеры немного пониже, с оружием на изготовку.

Последовал щелчок, и Тони услышал слабый писк смазанных петель, когда стальная дверь распахнулась. Он не мог видеть охрану, но по спокойному тону голоса открывшего дверь человека было понятно, что он узнал Марио и что он не слышал, что только что произошло с его двумя приятелями внизу. Феллини сказал что-то по-итальянски, держа шампанское и икру.

Стоя в тени, Тони направил прицел винтовки через плечо Марио, ожидая, когда голова его собеседника появится в поле зрения. Охранник повысил голос и позвал, по-видимому, своих напарников снизу из гаража. Не услышав никакого ответа, он вышел вперед и всмотрелся в начало лестницы.

Тони нажал на спуск. Винтовка выстрелила один раз, и голова охранника откинулась назад – посреди лба появилась черная дыра размером в десять центов. Марио подхватил мертвого охранника, прежде чем тот упал, и бросил его вниз по лестнице.

Затем Тони вскочил и подбежал, уклоняясь от падающего тела, с винтовкой наперевес, проверяя, нет ли еще кого-нибудь позади старика.

Марио поймал дверь, прежде чем она закрылась. Тони промчался мимо него и окинул взглядом прихожую, сначала слева, затем справа. Все чисто. Он вышел наружу, оторвал короткую полосу клейкой ленты от своей шляпы и наклеил ее на объектив фотокамеры, после чего сменил Феллини у двери и подпер ее ногой в открытом положении, встав на страже.

Винченцо протащил по камням третье тело. Марио оставил бутылку шампанского и икру на ступеньках лестницы и помог ему. Тони прошептал:

– Заберите рацию с пояса охранника.

Феллини отстегнул ее и засунул себе в карман.

После того как тела были убраны, Марио и Винченцо поторопились назад к гондоле и забрали с палубы сервировочный столик со складными ножками на колесах. Они потащили этот тяжелый груз вверх по лестнице, как следует задрапировав его белой скатертью, чтобы покрыть заполненное оружием отделение внизу. А из большого ящика со льдом в носу гондолы они достали еще пять бутылок шампанского, ведра с мелкими кусочками льда, посуду, салфетки, упаковки с импортной икрой и крекерами. Марио расставил все на столе, а потом вытащил рацию из кармана и протянул ее Тони.

Покачав головой, американец прошептал:

– Нет, пусть она будет у вас. Если кто-то выйдет на связь, отвечайте коротко. – Он указал на маленькую кнопку сбоку. – Нажмите здесь и говорите, а затем отпускайте. Много не говорите. Сам я не смогу – не говорю по-итальянски.

– Понятно, – ответил Феллини, забирая устройство.

Тони открыл дверь, чтобы идти дальше, и Марио толкнул столик в прихожую. Перед тем как дверь за ними закрылась, американец оторвал клейкую ленту от объектива фотокамеры.

Когда они уже собрались идти, рация защебетала. Феллини, повозившись, достал ее из кармана и нажал кнопку ответа.

– Si?

Позвонивший ему человек быстро задал какой-то вопрос по-итальянски. Держа рацию у рта, Марио ответил, стараясь немного подражать акценту убитого охранника:

– Tutto a posto[14].

Последовала пауза, а затем его собеседник заговорил снова, на сей раз гортанно, на языке дари. Потрясенный, Тони выхватил рацию из рук Марио.

– Все хорошо. Тут заблудилась пара человек, я разберусь. Я на связи, – быстро ответил он на дари.

Вот же черт! Эти придурки забрались так далеко от дома!

Тони понял, что их торопливо запланированное проникновение было большой авантюрой. Здесь работали люди на голову выше их самих. У него с гондольерами была плохая разведка и мало опыта, а враг, оказывается, был серьезно недооценен.

Но возвращаться было уже слишком поздно, и Тони повернулся к Марио и Винченцо:

– Давайте поторопимся. Здесь все намного круче, чем мы думали.

Толкая столик вниз по коридору, Феллини посмотрел через плечо на Тони, оценивая его.

– Вы говорите на персидском?

Тони вспомнил своих маму и бабушку – как они спорили на дари в его глубоком детстве в Куинсе и как отец-ирландец вопил на них по-английски, чтобы они заткнулись. Однако, отвечая старику, он имел в виду не те далекие годы, а дни, проведенные в спецподразделениях:

– Да. Только когда я так делаю, кто-то сразу умирает.

Пока они шли, Винченцо шепотом разговаривал по сотовому телефону с другими командами. Затем, положив мобильник в карман, он пояснил на ломаном английском:

– Остальные уже на пути к саду, идут нам навстречу за оружием. Две группы уже внутри.

Марио дотащил столик до нужного места и остановился перед покрытым коврами залом с левой стороны от них. Он быстро оглядел Тони и Винченцо, как будто удостоверившись, что они все еще смотрелись как часть костюмированной толпы, и, схватив охапку салфеток со столика, затолкал их в сдувшуюся грудь брата.

– Здесь мы разделимся. По тому проходу вы попадете в зал. Пожалуйста, поспешите, – добавил он тревожно.

Винченцо обнял брата.

– Не волнуйся, fratello mio[15]. Я не позволю, чтобы с нашей девочкой что-то случилось. – Из уважения к Тони он говорил по-английски.

Марио кивнул, сдерживая тревогу, и повез тележку по малому проходу вправо, ускоряясь с каждым шагом.

Тони и Винченцо надели маски и снова превратились в пару персонажей, идущих рука об руку в сторону зала, где играла музыка. Они весело смеялись – на случай, если вдруг наткнутся на охранников где-нибудь за углом.

Глава 25

Венеция, Италия

22:58

Стоя у главного входа, Маршалл обвивал рукой Лэйси – его ладонь покоилась на ее обнаженной талии. Кожа девушки была теплой, несмотря на прохладный воздух. Он мог чувствовать трепет ее тела, когда они так прогуливались, и это пьянило.

Маршалл не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь так нервничал. Те дополнительные охранники снаружи были чем-то совершенно неожиданным. И так было, скорее всего, у каждого входа. Несомненно, сначала казалось, что все будет прекрасно, но теперь вышло так, что они выступили против целой небольшой армии. И мало того, что он должен был постоять за себя, так теперь ему еще нужно защищать Лэйси, пока она с ним. Даже если она действительно думает, что владеет карате.

Он посмотрел на свою спутницу.

Она улыбалась так, будто шла по красной дорожке на торжественном приеме в честь премьеры в Голливуде, и казалась абсолютно безмятежной. Маршалла удивило, что он действительно никогда раньше не ценил эту девушку. Он никогда бы ей в этом не признался, но именно ее храбрость воодушевляла его, когда они достигли двери.

Охранники едва взглянули на Маршалла – все их внимание было приковано к Лэйси. Цыганский наряд подчеркивал каждую линию ее загорелого тела, и пристальный взгляд охранников, казалось, танцевал в такт мелодии, которую вызванивал ее костюм, когда она скользнула через контрольно-пропускной пункт безопасности.

Задачей Маршалла было найти, где располагался офис администратора, чтобы взломать компьютерную сеть Баттисты и узнать, где удерживают Джейка. Марио говорил, что офис был на втором этаже, к западу от главного танцевального зала.

Лэйси обвила руку Маршалла своей, и они пробрались через толпу танцоров, а потом стали подниматься по широкой лестнице.

По лбу у друга Бронсона бежала маленькая капля пота. Впервые с тех пор, как он надел этот костюм, он был рад, что носил полностью закрывающую лицо маску.

* * *

Баттиста обычно наслаждался великолепием и торжественностью ежегодного бала, но сегодня вечером музыка, гости и его собственный костюм с маской были опасными отвлекающими факторами. Бегство американца могло разрушить все. Его нужно было найти прежде, чем он покинет палаццо, и теперь Лучано обозревал толпы людей со своего места наверху широкой лестницы.

Американец где-то здесь. Должен быть здесь.

Карло стоял около своего шефа, одетый в черное, как королевский палач. Он на время снял свою клювастую маску, хотя Баттиста думал, что его испещренное шрамами лицо и блестящая лысина тоже прекрасно подходят к костюму. Минео стоял позади них как каменная стена. Он был одет в традиционную форму швейцарской гвардии Ватикана. Лучано знал, что портному пришлось сшить ему костюм из двух обычных униформ, чтобы он смог влезть в него. Несмотря на это, пистолет все равно выпукло выступал под красочными полосатыми складками. Минео покровительственно возвышался над двумя своими боссами.

Баттиста знал, что Карло разъярен не меньше, чем он сам. Его помощник хотел убить американца немедленно после исследования, а Лучано остановил его руку, в чем теперь глубоко раскаивался. Как только ему стало известно, что американец исчез из больницы, одурачив их всех своим предсмертным состоянием, он развязал Карло и его людям руки, отдав приказ сразу стрелять в беглеца на поражение.

Но сначала его нужно было найти, и Баттиста точно знал, как это сделать.

– Мы должны выманить его, Карло, – сказал он.

– Да, синьор, но как?

– Вы разве не заметили? Ради чего – или, вернее сказать, ради кого – американец готов пожертвовать своей жизнью?

– Ну конечно! – Карло заулыбался, добавляя последний штрих к своей естественной посмертной маске.

Баттиста повернулся к Минео:

– Приведите обоих. Немедленно.

Минео повернулся и исчез в двойных дверях позади них.

Снова оглядывая толпу, Лучано наблюдал за мушкетером и цыганкой, которые двигались вверх по лестнице по направлению к ним. Сразу сбрасывая со счетов мушкетера, так как он был для американца слишком тщедушен, он вместе с тем не мог отвести глаз от белокурой цыганки, шедшей рядом с ним. Она была само очарование.

Лучано заметил, что Карло тоже уставился на ее плавные движения, привлеченный не только тихим перезвоном ее бубенчиков. Баттиста по опыту знал, что его помощнику будет трудно проигнорировать такой вид. Топорные методы Карло в этой сфере жизни были прекрасно известны его шефу, хотя он лично находил их отвратительными. Своим извращенным разумом Карло мнил себя художником. Он испытывал сексуальное удовлетворение, делая росчерк своим особым тонким ножом на холсте человеческого тела – оттачивая детали с не меньшей тщательностью, чем Микеланджело долотом на мраморе.

Это была поблажка, которую Баттиста с явным неудовольствием позволил своему человеку. Дорого это обходилось, что и говорить. Чего это стоило ему – покупать молодых женщин два или три раза в год. Но это был лучший способ держать Карло в тонусе и готовым к его основным обязанностям.

Цыганка замешкалась, когда достигла верхней ступеньки. Она, казалось, все неотступнее смотрела на Карло в ответ.

Глава 26

Венеция, Италия

22:59.

Маршалл и Лэйси добрались до верха большой лестницы. Снизу из зала доносилась мелодия оркестра. Пальцы девушки внезапно сильно сжали предплечье ее спутника, останавливая его.

– Эй, – предупредил ее тот, – у тебя же ногти!

Лэйси ослабила хватку, но ее тело все же напряглось до такой степени, что под кожей ее голых плеч проступили мышцы. Она остановилась, не сводя глаз с какого-то человека, стоявшего наверху.

Маршалл посмотрел в ту сторону. Лысый мужчина с изуродованным шрамами лицом в костюме палача тщательно осматривал Лэйси, как будто пытался вспомнить, где он, возможно, видел ее прежде.

Девушка потянула Маршалла за рукав и прошептала:

– Это он!

Ее друг слегка наклонил к ней голову, чтобы она слышала его шепот в ответ:

– Спокойно. Похоже, он тебя узнал. Ты его знаешь?

– Он был в баре… в тот день, когда Джейка похитили, – сдавленно ответила Лэйси.

Маршалл покачнулся, когда кто-то коснулся его плеча сзади. Повернувшись, он увидел две пары, которые застряли на ступеньках позади них с Лэйси и просили их пройти вперед и не мешать движению по лестнице. Он вежливо поклонился и повел свою спутницу вверх по ступеням, указывая куда-то вправо от палача, как будто шел с ней к туалету вокруг зала.

– Не смотри ему в глаза, – прошептал Маршалл.

Однако когда они достигли площадки наверху лестницы, человек в костюме палача вышел вперед и заслонил им путь, немного повернувшись, чтобы другие гости могли его обойти. Его тон был вежлив, но тверд.

– Извините меня, мисс, но мы с вами раньше не встречались? – Он говорил по-английски.

Маршалл встал между ними.

– Хорошая попытка, приятель. Но она со мной.

Палач обратил на американца стальной пристальный взгляд.

– Вы из Америки. Я так и подумал. Позвольте представиться. Меня зовут Карло Франко. Я – начальник охраны во дворце и должен попросить вас быть столь любезными пройти со мной ненадолго, – с этими словами он двинулся к двойным дверям позади него.

Ни в коем случае они не пойдут никуда с этим парнем, решил Маршалл. Толпа была им лучшей защитой. Он поднял свободную руку, чтобы снять маску, а Лэйси отпустила его вторую руку, подбоченилась и впилась взглядом в травмированное лицо стоящего перед ними человека.

– Я боюсь, мы не сможем принять ваше приглашение. И если вы не хотите скандала на людях, уйдите с дороги.

Палач самодовольно улыбнулся девушке, пропустив ее предупреждение мимо ушей.

– Боюсь, у вас нет выбора.

Лэйси наклонила голову вперед.

– Поспорим? – Она обольстительно подняла левую руку на уровень груди, проведя красными ногтями по кромке своего шелкового корсажа.

Глаза смутившегося Карло следовали за ее движением.

Мгновенным движением Лэйси дернула рукой вниз, разорвав ткань платья и частично обнажив левую грудь. Остолбенев, Карло не успел заметить, что другой рукой девушка уже замахивалась. Спустя мгновение она шлепнула его прямо по лицу и завизжала:

– Как вы смеете!

Прижав руки к груди, американка отступила назад, громко рыдая.

Все вокруг них вытаращили глаза на ее выходку.

Надменный лорд с аккуратно подстриженной козлиной бородкой и жестокими, темными глазами сделал несколько шагов назад, отодвигаясь от палача. Он вытащил маленькую портативную радиостанцию из своего кармана и что-то прошептал в микрофон.

Лицо палача перекосило от гнева. Он схватил Лэйси за руку.

Маршалл встал между ними, успев жестким захватом поймать запястье изуродованного человека. Тот обернулся к нему, и его жестокое лицо исказилось от ярости, когда он стал дергать рукой, чтобы освободиться. Маршалл не отпускал его, сжимая еще сильнее, и его пальцы все глубже погружались в линии грубых шрамов, испещрявших руки этого мужчины.

– Я же сказал, она со мной! – проревел американец.

Карло откинул голову назад и ударил его лбом по переносице. Неожиданный удар был такой силы, что у Маршалла потемнело в глазах, и он, спотыкаясь, попятился, а опомнился, только очутившись на балюстраде. Он потряс головой, чтобы совсем очухаться, а затем в ярости снова накинулся на своего противника.

Но на этот раз палач был готов: у него в руке, как букет у фокусника, появился нож. Два быстрых разреза – и на правом предплечье Маршалла, а также на его левой руке зазияли глубокие, словно огнем горящие, борозды, переполненные кровью. Маршалл закричал от жгучей боли, упал на колени и прижал обе руки к груди, чтобы зажать порезы. Кровь растекалась по белой ткани его рубашки.

Будучи в шоке и не в состоянии сдвинуться с места, Маршалл уставился на искоса смотрящее на него лицо смерти, нависающее над ним. Вздымающийся черный плащ палача делал его фигуру в два раза больше, а его черные глаза горели гневом. Он вытянул руку и сделал выпад в сторону Маршалла, как фехтовальщик с рапирой. Устрашающее лезвие ножа устремилось прямо в сердце американца.

Слева от него что-то мелькнуло.

Лэйси завизжала: «Ки-и-и-я!» и буквально полетела по воздуху, приземлившись с мощным боковым ударом, который пришелся палачу по виску. Он качнулся, и лезвие его ножа прошло в стороне от Маршалла.

Ошеломленный палач повернулся к новой угрозе лицом. Слишком поздно. Лэйси уже заняла позицию, чтобы нанести ему удар спереди по подбородку. От толчка Карло просто подкинуло над землей, и он влетел спиной в балюстраду. Размахивая в воздухе руками, в одной из которых все еще был зажат нож, он перелетел через край. Толпа разом ахнула, и снизу раздался громкий треск. Музыка остановилась, и Маршалл повернул голову, чтобы посмотреть вниз через балюстраду. Палач лежал на спине на разбитом обеденном столе длиной около восьми футов – тело его раскинулось посреди разбросанного десертного печенья.

* * *

Ладони Хассана вспотели рядом с прохладными гранями гранат в карманах его спортивной куртки. Глядя вниз с балкона второго этажа, он разыскал американца, одетого в его костюм, посреди толпы. Он танцевал с женщиной в белом.

Террорист продвинулся в затененный сводчатый проход, поворачиваясь спиной к толпе, чтобы замаскировать движение своих рук. Он опустил обе руки в левый карман и дернул свободную головку детонатора первой гранаты, стараясь жестко контролировать пружинный рычаг регулятора силы взрыва в левой руке.

Первая граната готова.

Оставалось только расслабить руку, и четыре секунды спустя этой вечеринке внезапно придет конец.

Вторую гранату было труднее привести в боевую готовность, так как Хассан должен был выполнить ту же самую задачу уже одной рукой. Он вынул из нагрудного кармана носовой платок, после чего опустил его в правый карман и обернул вокруг гранаты. Затем, удостоверившись, что рядом никого нет, мужчина притворился, что чихает, и, подняв покрытое тканью устройство ко рту, потянул его головку зубами, а потом возвратил и то и другое в карман.

Ему в глаз набежала капля пота, но он сдержал желание вытереть ее и усмехнулся про себя, когда вспомнил, что обе его руки были теперь заняты, оставлены для заключительного акта, который откроет ему врата в отмщение, мученичество и в рай.

Террорист колебался, когда подошел к началу большой лестницы и разыскал синьора Баттисту. Тот пытался отстраниться от препирательства между своим помощником Карло и едва одетой цыганкой наверху лестницы. Девушка ударила Карло по лицу, выкрикнув: «Да как вы смеете!»

Хассан счел это знаком того, что Аллах ведет его, поскольку теперь, когда внимание толпы было отвлечено, ему представилась возможность действовать.

Он сделал глубокий вдох. Сердце стучало у него в ушах, а кулаки были плотно сжаты вокруг гранат. Не сводя пристального взгляда с танцующего американца внизу, он помчался вниз по лестнице мимо цыганки и сопровождавшего ее мушкетера.

Наверху лестницы позади него раздались крики. Хассан тревожно взглянул через плечо. Мушкетер сидел на полу, истекая кровью.

Аллах велик!

Террорист отвернулся и снова нашел глазами американца. Этот человек и его женщина были на расстоянии менее десяти метров от него.

Прокладывая себе локтями путь через толпу, Хассан вытащил из карманов обе гранаты.

Глава 27

Венеция, Италия

22:58

Джейк прижимал к себе Франческу, покачиваясь в такт музыке посреди зала. В других обстоятельствах это было бы воплощением его мечты, но сейчас он не мог позволить себе расслабиться или перестать искать глазами охранников, которые, по ее словам, ждали его. Мозг Бронсона работал на полную катушку, чтобы найти другой выход из этой заварухи.

Франческа положила руку, облаченную в перчатку, на его щеку и обратила его внимание на себя.

– Джейк, пожалуйста, перестаньте об этом думать хоть на секунду. Время есть. Бал будет идти еще много часов, и они не осмелятся нарушить празднество, чтобы проверить каждого человека в костюме. На данный момент мы в безопасности. – Ее глаза посмотрели на американца из-за маски. Он знал, что она пытается успокоить его ради его собственного блага, чтобы он перестал дергаться раньше, чем кто-либо это беспокойство заметит.

Прикосновение Феллини умиротворило его, но разум продолжал лихорадочно соображать, как же им, черт возьми, отсюда выбраться.

– Открытие карнавала всегда было важной ночью для моей семьи, – сказала Франческа. – Я вам говорила, что мой отец – гондольер?

Джейк покачал головой, одновременно обшаривая зал глазами.

– Вот. В десятом поколении, и мы так этим гордимся… Карнавал – самое значимое время в году для гондольеров. Несмотря на толпы, отец всегда позволял мне идти с ним ранним вечером на открытие. Он говорил своим начальникам, что я – важная часть его команды, и они никогда, казалось, не возражали. Мама одевала меня в костюм ангела с кружевными крыльями. Я сидела на носу и пела вместе с отцом, когда мы доставляли наших гостей на балы в разные места старого города. Все были всегда так счастливы и полны романтики, и в таких красивых костюмах…

Мелодичный голос Франчески было трудно не слушать, и Джейк обнаружил, что отвлекся. Несмотря на их положение, ее слова оказывали свое волшебное действие, хотя другая часть его ума в это время все равно изучала происходящее вокруг выходов.

Бронсон увидел, что нижняя губа Франчески задрожала. Ее голос стал тише.

– Я раньше подсматривала в залы, чтобы наблюдать, как люди танцуют и держатся друг за друга, прямо как мы сейчас. Иногда я видела, что они целовались. – Женщина потянулась к своему партнеру подбородком, призывая его сделать то, о чем она говорила.

Джейк не мог сопротивляться. Они замедлились, нежно покачиваясь, и он притянул Феллини к себе. Их губы соприкоснулись. Вкус губ Франчески, ее близость – устоять было невозможно. Они поцеловались мягко и нежно. Бронсон провел языком вдоль ее губ, и женщина ответила. Она дрожала и таяла в его руках, их языки слились в одно, и ни один из них не был способен остановиться. Оркестр давно закончил играть одну мелодию и только что начал другую.

Когда их губы разъединились, Франческа открыла глаза, и ее щеки при этом пылали.

– Джейк, я не хочу тебя потерять, – прошептала она. Бронсон заметался: им необходимо было идти, но он весь горел ощущением острого восторга от этой удивительной женщины.

А потом бродячий призрак его болезни ворвался в его сознание.

– Франческа, я должен вам кое-что сказать.

Женщина придвинулась поближе.

– Да?

– У меня кое-какие проблемы. Я был болен… – начал объяснять Бронсон, но Феллини прервала его с облегчением в голосе:

– О, Джейк, я все знаю. Я подсмотрела результаты ваших анализов в записях медицинских тестов там, наверху. Я должна вам кое-что сказать…

Ее прервал громкий крик и треск от лестницы. Беспокойство Джейка от того, что она так беззаботно ответила, испарилось от скачка адреналина. Какой-то человек упал с верхнего этажа и растянулся на разбитом десертном столе. Музыка остановилась, и люди в толпе замерли как вкопанные, в шоке глядя на упавшего.

Прежде чем Бронсон смог переварить то, что произошло, с правой стороны от него что-то промелькнуло. Он повернулся и увидел оскорбленного и избитого террориста, Хассана, пробиравшегося к нему сквозь толпу. В руках этот мужчина что-то сжимал.

А в глазах у него была маниакальная темнота, что не оставляло сомнений в его намерениях.

* * *

22:59

Все еще одетый в женский костюм и маску, Винченцо наконец разыскал свою племянницу. Он был ошеломлен, увидев, сколь изящно танец Франчески перешел в непрекращающийся поцелуй с обнимавшим ее человеком.

Grazie a Dio![16] – с ней все в порядке.

Гондольер двинулся к ней, пробираясь сквозь толпу танцующих. Он очень не хотел быть тем, кто разрушит ее мир новостями об ужасах, которые окружили ее, но не был готов рисковать и ждать даже секундой больше.

Неожиданно Винченцо дернулся от громкого треска слева от себя. Кто-то упал с балкона на десертный стол. Музыка остановилась, и все в зале замерли – за исключением какого-то человека, который проталкивался сквозь толпу к Франческе, держа в руках… две гранаты!

Винченцо сорвал с себя маску, подбежал к этому человеку и высоко подпрыгнул. Через мгновение они оба уже летели на пол. Гондольер взобрался сверху на своего противника, чтобы обвить его сильными руками в жестокой медвежьей хватке, которая зафиксировала руки террориста по бокам.

23:00

Увидев Хассана, Джейк вышел к нему и отодвинул Франческу себе за спину. Он пригнулся, защищаясь, когда мужчина, одетый в женский костюм, пролетел по воздуху слева от него, оглушив террориста мертвой хваткой.

Кто-то закричал: «Bomba!», и именно тогда Бронсон увидел гранаты.

В зале началось столпотворение. Люди бросились в панике во все стороны, чтобы выбраться из давки. Одна испуганная пара в спешке почти сбила Джейка с ног, и он вытянул руки позади себя, создавая вокруг Франчески ограждение, чтобы защитить ее, когда они начали продвигаться назад.

Двое дерущихся мужчин на полу раскачивались взад и вперед, словно были склеены. Хассан старался освободить руки, но человек, который держал его сзади, сжал свои толстые пальцы на груди и не отпускал. Террорист вытягивал шею, пока его дикие глаза не нашли Джейка.

* * *

Джихадист, с силой дергая бедрами, крутился в руках своего противника и освободил одно предплечье – этого было достаточно, чтобы толкнуть одну из гранат в сторону Бронсона.

С резким щелчком ручка гранаты раскрылась, и взрывное устройство заскользило через зал.

Голова Джейка заполнилась знакомым и желанным ощущением покалывания, которое подсказало ему, что мозг переходит в иной режим. Он позволил своему телу действовать инстинктивно. Часть его сознания отделилась от того, что происходило, и мир вокруг него замедлился.

Граната закончила свое движение к ногам Бронсона. Каждое ребро и выемка на ее напоминавшей ананас поверхности виделись ему в деталях, как в замедленной съемке. Джейк отрешенно смотрел, как его рука протянулась и захватила гранату, прежде чем та остановилась. Она была холодной, грязной и более тяжелой, чем он ожидал, и пахла маслом.

Одним плавным движением Бронсон поднял кулак и с плеча, как игрок высшей лиги на базе, бросил гранату в одно из витражных окон, выходящих на канал. Она разбила стекло и исчезла в темноте, оставив за собой отверстие с паутиной трещин.

Последовал приглушенный взрыв, и брызги воды оросили стекло разбитого окна.

Вторая граната выпала из руки Хассана. Она осталась на полу перед террористом, который так и лежал, схваченный пожилым человеком.

Джейк знал, что не успеет добраться до этой гранаты, прежде чем она взорвется.

Хассан искоса смотрел на Бронсона, торжествуя. Его крик эхом пронесся через зал:

– Аллах акбар!

Человек, держащий Хассана, смотрел поверх плеча убийцы, и его глаза все расширялись при виде гранаты, колеблющейся перед ними. Потом он перевел отчаянный взгляд на Джейка и Франческу.

Со злостью рванувшись к гранате, старик выбросил вперед руку, подтянул взрывчатку к животу террориста и накатил прямо на нее его тело, а сам навалился на него сверху.

Франческа помчалась вперед из-за спины Джейка, протягивая руки к этим двум мужчинам на полу.

– Zio Vincenzo![17] – вырвался у нее переходящий в стон крик.

Бронсон схватил ее за талию и сбил с ног, постаравшись отскочить как можно дальше от этих двух мужчин, повернулся, чтобы удар об пол пришелся ему на плечо. Он закрыл Франческу своим телом, чтобы защитить ее, когда взрыв встряхнул пол и забросал его спину жалящими горящими брызгами. В ушах стоял звон.

Джейк прижал к себе трепещущее тело Франчески, убедившись, что она смотрит не на взрыв, а в противоположном направлении. Как только в голове у него медленно прояснилось, он сел, снял с себя маску и осмелился посмотреть на побоище.

Основная часть смертоносных осколков гранаты была поглощена живым щитом из плоти и костей обоих лежавших на ней мужчин. От взрыва их тела разлетелись на куски. В дымящемся окровавленном туловище Хассана была такая пробоина, будто акула откусила от него кусок от ключицы до паха. Тело другого человека было повреждено не настолько сильно, но он тоже был мертв. Плоть и кости были разбросаны вокруг этой пары, как брызги красок на картинах Джексона Поллока. Неприятный запах внутренностей и крови проник в воздух. Многие присутствующие находились в состоянии шока и корчились, лежа на полу, кто-то был весь в алой каше…

Франческа дрожала всем телом, рыдая.

– Mio zio, mio zio…

Джейк прополз по полу, чтобы оказаться перед ней, и его руки стали гладить ее плечи, чтобы удержать ее спиной к ужасной сцене. Женщина качала головой из стороны в сторону. Ее диадема куда-то делась, и спутанные волосы свисали ей на лоб. Бронсон сдвинул ее белую маску.

– Вам не больно?

Феллини мигнула несколько раз, пытаясь справиться с шоком. Ее лицо перекосилось от страха, и она вся напряглась, пытаясь посмотреть на то, что было позади нее.

– Дядя!

Джейк продолжал держать ее за плечи, не давая ей обернуться.

– Нет, Франческа. Пожалуйста, не смотри. Его больше нет. Он спас жизнь нам и еще многим людям. Я так сожалею…

Женщина отстранилась и уставилась на Бронсона. Ее лицо недоверчиво вытянулось. Она принялась бороться, чтобы высвободиться из его рук, застучала кулаками в его грудь, будучи не в состоянии принять то, что произошло. Джейк не отпускал ее. Вместо этого он притянул ее поближе к себе и обнял. Вскоре Франческа перестала сопротивляться и спрятала лицо у него на груди. Она неудержимо рыдала.

Бронсон встал и поднял ее на руки, как ребенка, не обращая внимания на то, что с ноги у нее свалилась украшенная драгоценными камнями туфля. Он поспешил за толпой людей, мчащихся к восточному выходу.

Глава 28

Венеция, Италия

23:00

Стоя в затенении балкона на первом этаже, Баттиста изо всех сил старался справиться со спазмами гнева, скрутившими все его нутро оттого, что чем дальше, тем меньше он мог контролировать происходящее. Потребовались годы кропотливой работы, чтобы создать это идеальное прикрытие – и теперь все потеряно, вот так разом, и все из-за проклятого американца. Во-первых, Карло сбросили через перила, и он, конечно, мертв. Потом Хассан принял мученическую смерть посреди бала. Что происходит? Хассан, очевидно, пытался достать американца, но делать это таким способом было безумием.

А американец меж тем остался жив.

* * *

Лучано отвлекся, когда из коридора на площадку ввалился Минео. Одной огромной рукой он держал под мышкой раскрасневшуюся Сарафину, а другой захватил маленькую ручку шедшего рядом с ним Ахмеда. Оба ребенка не успели переодеться и снять пижамы. Они во все глаза смотрели на истекающего кровью мушкетера на полу и на склоняющуюся к нему цыганку. Минео присмотрелся, но, кажется, сбросил эту пару со счетов как не представляющую непосредственной угрозы. Он кивнул своему боссу, как послушная сторожевая собака, ожидая команды своего владельца.

Баттиста рассмотрел морщившихся от боли детей. Возможно, еще не все потеряно. Он поднес рацию к губам.

– Подведите лодку к входу в сад и прикажите пилоту подготовить самолет к отправлению. Мы эвакуируемся немедленно. – Затем он переключился на другой канал. – Американец пытается убежать через восточный выход. Все к ружью. Убить его. Убить его немедленно! – С этими словами быстро спустился вниз по большой лестнице и подошел к Минео. – Ведите детей и следуйте за мной.

Джейк бежал позади испуганной толпы, которая стекалась к восточному выходу, укачивая Франческу на руках. Поверх моря голов он увидел пробоину в дверном проеме. Трое из угрюмых охранников Баттисты оставили свой пост и прокладывали себе дорогу против потока.

На переднем краю толпы завопила женщина. Перед Джейком пульсирующая масса тел разделялась надвое, рассеиваясь от идущих охранников, как волны перед плывущим военным кораблем. Их было трое, каждый держал в руках короткий автомат, и они шли за целью – их мишенью был Бронсон.

Джейк сменил направление быстрее, чем футбольный нападающий.

С Франческой, свернувшейся у него на руках, он промчался через зал к южной стене и упал на колени позади одного из массивных каменных столбов, которые поддерживали широкий балкон. Поднимаясь, чтобы перевести дух, он плотно прижал спину к холодному мрамору и притянул Феллини к груди.

Позади него раздался гром орудийного огня, отозвавшись эхом в пустеющем танцевальном зале. Пули ударили в столб у Бронсона за спиной. Автоматная очередь прошила линию мелких кратеров на полу и раскромсала разрушенный десертный стол около беглеца – взорванные пирожные обрызгали заднюю стену. Какой-то частью разума Джейк задавался вопросом, куда делось тело, которое упало с балкона. Под лестницей был маленький дверной проем – Бронсона отделяло от него семь или восемь шагов. Да хоть миля! Американец в отчаянии покачал головой. Следующий столб был ближе.

Оставались считаные секунды. Он должен был двинуться, прежде чем бандиты обогнут угол или Франческу убьют в перекрестном огне.

Бронсон посадил ее у основания столба и прокричал:

– Сиди здесь!

Джейк старался не замечать страха в глазах женщины. Пытаясь увеличить расстояние между ними, он шаркнул об пол ботинками и ринулся к следующему столбу.

Все три бандита открыли огонь – горячий свинец пронизывал пол у него за пятками.

Прежде чем Бронсон совершил третью перебежку, раздался глубокий, резонирующий ружейный залп с другой стороны столба перед ним. Джейк обернулся через плечо, чтобы посмотреть на охранника, и как раз увидел, что тот валится назад, а грудь его полосатой куртки изрешетили алые отверстия.

Два других охранника вскинули автоматы в направлении неожиданной угрозы, и тут отрывистый кашель замолчавшего было автомата слева от Джейка прошил диагональную линию багровых отверстий через их туловища. Они рухнули на пол – от пулевых отверстий в их телах вверх шли короткие струйки дыма.

Бронсон остановился, с подозрением глядя на имеющего дело со смертью мушкетера, нацеливающего оружие на двух побежденных мужчин.

– Тони?

– Здорово, друг. Как дела? – отозвался тот.

Джейк изо всех сил пытался сказать что-нибудь. Адреналин, все еще циркулирующий у него в крови, готовил его для сражения, а не для разговоров.

– Ка… что, черт возьми, вы здесь делаете?!

Тони вышел вперед и схватил его за плечи.

– Ну ты же не думаешь, что мы бы тебе дали отпуск в Италии без нас отгулять, а? – сказал он с широкой улыбкой и поднял бровь, глядя на костюм своего друга. – Классный прикид, одуванчик!

Бронсон остолбенел от шока и изо всех сил попытался осмыслить неожиданный поворот событий.

Он вздрогнул, когда из-за столба перед ним выскочил пожилой человек с двустволкой и побежал к Франческе. Четверо других вооруженных мужчин в карнавальных костюмах поспешили мимо на звук беспорядочных выстрелов в другом конце танцевального зала.

– Не волнуйся. Это наши. Они все – гондольеры, – сказал Тони. – Представляешь? Вот это Марио, папа Франчески.

Старый гондольер в этот миг заключил дочь в крепкие объятия.

Джейк с облегчением поежился.

– Мы не лыком шиты, приятель, – усмехнулся Тони и, достав из скрытой под его плащом кобуры девятимиллиметровую «беретту», передал ее своему другу. – Идем. Надо найти Марша и Лэйси наверху.

– Марша и Лэйси?

– Не спрашивай. Вперед.

Перед тем как пойти за Тони, Джейк быстро взглянул на Франческу. Отец помогал ей подняться на ноги, и она мягко кивнула Джейку. Тот облегченно вздохнул.

Потом Бронсон повернулся к лестнице около Тони… и замер как вкопанный. То, что он увидел перед собой, разорвало на части все его нутро.

Перед ним, улыбаясь, стоял Баттиста. Одной рукой он держал Сарафину на уровне своей груди, а в другой сжимал пистолет. Личико девочки вздрогнуло, когда он ткнул короткий ствол ей под ребра. Рядом маячила неповоротливая туша Минео. В его мясистом кулаке была стиснута тонкая ручка Ахмеда. Другая рука Минео направляла дуло автомата на Джейка.

Из другого угла зала раздались крики и прерывистые автоматные очереди. Эти звуки казались очень далекими, поскольку мир Бронсона сейчас уменьшился до узкого круга людей вокруг него.

Мгновение он не мог пошевелить и пальцем.

Франческа задержала дыхание, не сводя глаз с Сарафины. По розовым щекам маленькой девочки бежали слезы.

Джейк ощутил напряжение Тони. Винтовка его друга была все еще направлена в пол и пока не сдвинулась ни на миллиметр, но его палец лежал на взведенном курке.

Бронсон попытался сообразить, могла ли его скорость дать им какое-то преимущество в этом тупике.

Как будто читая его мысли, Баттиста сильнее надавил дулом пистолета на бок девочки, заставив ее вскрикнуть от боли. Джейк почувствовал эту боль всем своим существом. Теперь он едва сдерживал гнев. Это все плохо кончится.

Умрет кто-то еще.

Лучано ухмыльнулся:

– Ну что, мистер Бронсон, как я погляжу, к вам друзья наведались. Хорошо вам! А вон тому парню наверху плохо. Но когда за границу едешь, риск всегда ведь есть, да?

Ум Джейка начал просыпаться. Лэйси? Маршалл? Что происходит? Он чувствовал, что Тони неодолимо хочется действовать, но инстинктивно знал, что его большой друг ждал, что он начнет первым.

Баттиста навел свое оружие на Бронсона. Пистолет был в дюйме от лица Сарафины, и Джейк сосредоточил свои мысли на ней. Будь храброй, крошка. Представь, что рука синьора – это зрелое яблоко. Ты берешь это большое…

Лучано взвизгнул, потому что Сарафина вонзила зубки в его запястье. Его пальцы невольно выпустили оружие, и оно упало на пол.

Он дернулся вперед, чтобы поймать пистолет, а девочка выкрутилась у него из рук и перебежала в распахнутые объятия Франчески. Обе отступили к маленькой двери под лестницей, чтобы не попасть в переплет.

Марио вышел вперед и поднял свое ружье, чтобы застрелить Баттисту, прежде чем его рука коснется пистолета. Минео дернул голову вправо при первом крике своего шефа. Тони только этого и ждал. В одном непрерывном движении он поднял винтовку от бедра и нажал на курок.

Щелк. Осечка.

Минео подумал, что это его шанс. Он отпустил Ахмеда и наставил винтовку на Джейка с очевидной целью. Тони прыгнул между ними, когда помощник Лучано нажал на курок. Две пули влетели в широкую грудную клетку Тони, и все его двести шестьдесят фунтов рухнули на Минео. Два гиганта упали на пол.

Одним взмахом огромной руки Минео спихнул мягкое тело Тони со своей груди. Он начал садиться, и его вторая рука уже поднимала винтовку, когда Бронсон сбил ее ногой и заблокировал.

Джейк направил «беретту» в лоб итальянца.

– Сдавайся или умрешь.

В какой-то момент казалось, что Минео еще поторгуется – его жизнь за шанс для Бронсона, но когда он увидел, что руки Баттисты поднялись перед направленным на него ружьем Марио, то ослабил хватку. Джейк пнул упавшее на пол оружие и подтолкнул здоровяка, чтобы тот встал и следовал за Лучано со сложенными на затылке руками.

Два гондольера со старинными пистолетами, «шмайссерами», примчались с другой стороны зала, чтобы помочь Марио конвоировать этих двоих.

Звуки борьбы и орудийного огня словно вымерли и сменились стонами раненых, заполнивших все помещение. Вдалеке завыли сирены, объявляя о том, что полиция наконец-то на подходе. Острый запах взрывчатки и пороха заполнил воздух.

Все было кончено.

Джейк опустился на колени перед Тони. Его друг был без сознания, но все еще дышал. Бронсон разорвал ему куртку на груди, чтобы проверить раны, и испустил глубокий вздох облегчения, увидев толщу бронежилета под его рубашкой. Джейк внимательно рассмотрел пулевые отверстия и потрогал расплавленный свинец в каждом из них. Крови не было.

Глаза Тони открылись.

– Вот дерьмо, больно-то как!

– С тобой все нормально!

Поглаживая свой толстый жилет, Тони улыбнулся:

– Никогда не выходи без него из дома. Но это все-таки чертовски больно!

Тони сел. Джейк помог ему стащить плащ, куртку и рубашку, чтобы он мог снять жилет. Через белую футболку на груди его друга были видны ушибы размером с мячик.

Тони морщился с каждым вдохом.

– Возможно, ребро или два сломаны, но это гораздо лучше, чем кое-что другое. У меня все будет хорошо. Пойдите поищите Лэйси и Марша.

Бронсон повернулся к Баттисте. Марио держал ружье в каких-то дюймах от его груди. Судя по всему, никто не собирался мешать ему нажать на спусковой крючок.

– Если эти парни не убьют вас раньше, я вернусь и сделаю это сам.

Лучано заговорил в ответ на удивление спокойно:

– Мистер Бронсон, вы думаете, что победили, но нельзя быть дальше от правды. Благодаря вам сотни наших солдат нового поколения скоро отправятся в поход против Запада. Правоверные, которые легко вплетутся в ткань вашего благородного общества. – Глаза Баттисты потускнели, когда он, казалось, вообразил эту картину. – Они окажутся в ваших торговых центрах, на футбольных полях и в парках развлечений. И пока они будут беспрепятственно проникать всюду и служить вам в ваших церквях и синагогах, их уникальные мозги станут изобретать новые способы уничтожать вас сотнями тысяч, если не миллионами, причем в самое ближайшее время. События одиннадцатого сентября покажутся пикником по сравнению с огненной бурей, которая вот-вот вас накроет. – Он победно сверлил Джейка глазами. – Нет, моя смерть не изменит то, что уже запущено. Моя жизнь – всего лишь крупица в песчаной буре, которую будет скоро глотать Запад. Мир будет возвращен на путь справедливости.

Затем Баттиста повернулся к Марио.

– Мой дорогой друг, вы кажетесь расстроенным. А ведь у меня были такие планы насчет вашей любимой Франчески… Я думал, что мы могли бы даже стать семьей.

Глаза старого Феллини яростно засверкали. Он плюнул Лучано в лицо и пихнул его в грудь стволом ружья.

– Полегче, старик! – прозвучал позади него угрожающий голос.

Джейк завертел винтовкой, глядя по сторонам.

Карло стоял в открытой двери в основании лестницы, очевидно восстав из мертвых. Подбородок у него раздулся и был весь в крови. Он держал перед собой Франческу, пальцами левой руки крепко сдавив ее горло, а правой держа приставленное к нему лезвие своего армейского ножа. Сарафина по-прежнему прижималась к девушке, спрятав голову в складках ее платья.

Ни один из союзников Джейка не двинулся – каждый боялся движения лезвия в руке Карло. Глаза Франчески были заполнены страхом.

Джейк уставился на Карло, воображая серые складки его мозга…

– Даже не думайте об этом, мистер Бронсон, – сказал тот и еще плотнее прижал лезвие к шелковистой коже Франчески, чуть ниже жемчужного ожерелья. Лезвие надрезало кожу, и Карло слегка провел им по горлу женщины уверенным движением, словно хирург. Феллини едва слышно захрипела, но этого было достаточно, чтобы у Джейка остановилось сердце. Несколько ручейков крови побежали вниз по ее шее и, сливаясь, исчезли в ложбинке у нее на груди. Алое пятно расцвело в нижней части корсажа ее белого платья.

В застывшей тишине Баттиста поспешил через дверь мимо Карло, хватая по пути Сарафину. Минео сгреб запястье Ахмеда и последовал за ним.

Никто не пошевелил и пальцем, чтобы остановить их. Карло ускользнул через дверной проем после своих подельников, таща за собой Франческу.

«Джейк?» – уловил Бронсон ее мысленный вопрос.

«Останься в живых, Франческа. Я найду тебя. Обещаю!»

Дверь захлопнулась. Громко щелкнул засов.

Часть третья

Требуется кардинально изменить наш образ мыслей, если человечество хочет выжить.

Альберт Эйнштейн

Глава 29

Венеция, Италия

5:00

Джейк предположил, что должен чувствовать себя очень везучим, так как остался в живых после событий прошлой ночи. Однако вместо этого он был несчастен. Баттиста и Карло убежали с Франческой и детьми в заложниках. По данным полиции, после бегства из дворца на скоростной моторной лодке они покинули страну на частном самолете Баттисты.

Исчезли в неизвестном направлении.

Мертвые и раненые после бала-маскарада были доставлены в больницу. Последний из уцелевших гостей дал показания и поковылял домой, выдохшийся после долгой ночи. Полиция осталась внизу, ползая по месту преступления в танцевальном зале.

Старший инспектор был старым другом Марио. Он сопроводил гондольера и его немыслимую компанию американских друзей в маскарадных костюмах наверх, в офис Лучано, где они могли избежать давки репортеров и фотографов, припарковавшихся возле каждого из выходов. Они, как предполагалось, затаились там в ожидании прибытия элитного антитеррористического подразделения итальянской государственной полиции.

Маршалл и Лэйси сидели в дальней части стола Баттисты. Левая рука Маршалла была плотно перевязана от запястья до локтя и просунута в петлю повязки на плече, правая – забинтована от большого пальца до запястья. Наверное, после стычки с ублюдком Карло все могло быть намного хуже. По настоянию старшего инспектора Маршалл и Лэйси были выпущены из больницы после того, как врачи отделения неотложной помощи зашили его раны. Двадцать четыре стежка. Все это пройдет, но Маршалл не сможет работать на клавиатуре в ближайшее время. Лэйси сидела около него перед компьютером Баттисты и печатала под диктовку, орудуя только указательными пальцами.

Стеклянные глаза Маршалла сказали Джейку, что он под кайфом от обезболивающих. Криво усмехнувшись, друг Бронсона подтолкнул Лэйси.

– Бог дал тебе десять пальцев. Почему бы не пустить вход их все?

Девушка подняла руку вверх, вытянув только средний палец.

– Иногда нам нужен только один, чтобы убедительно изложить свою точку зрения. Заткнись и говори, что делать дальше.

Джейк расслабленно наблюдал за этим обменом любезностями. Маршалл поправится. А милая маленькая Лэйси? Судя по тому, что рассказал Тони, она была цементом, который скрепил команду, – свободно говорила по-итальянски, чем помогла наладить отношения с гондольерами, доставала костюмы и в конце концов спасла Маршалла, пинком выбив все дерьмо из Карло. Тони был прав: эта девочка не так проста. Так что Джейк не удивился, когда заметил, что Маршалл смотрит на нее совсем другими глазами. Они вдвоем взломали компьютерные базы института, ища подсказку, куда Баттиста мог увезти Франческу и детей.

Тони находился в смежной комнате и пытался разгадать смысл необычных надписей, покрывавших стены кабинета Лучано. Бронсон же сидел на маленькой кожаной кушетке в главном офисе рядом с совершенно обезумевшим Марио.

– Сэр, я не могу даже выразить свое горе от того, что произошло с вашей дочерью. Я отдал бы свою жизнь, чтобы ее спасти, – срывающимся голосом сказал Джейк.

Старый Феллини положил руку на его колено, глядя на него красными опухшими глазами.

– Синьор Бронсон, вы не виноваты. Вы – такая же жертва этого монстра, как и она. Если бы только я начал действовать раньше…

Джейк взял руки Марио в свои.

– Синьор Феллини, клянусь жизнью, я возвращу ее. И не постою за ценой.

Он сосредоточился и мысленно послал потрясенному старику волну спокойствия, надеясь хотя бы на время утешить его горе.

Нижняя губа Марио задрожала, но он сдержал слезы.

– Вы – прекрасный человек. Моя дочь рассказывала мне о вас, когда вернулась из поездки в Калифорнию. Ее глаза сияли от восторга и изумления, когда она о вас говорила. – Феллини еще крепче сжал руку Джейка. – Она пыталась сердиться на вас, но глубоко внутри себя не могла скрыть правду о своих чувствах. Но меня не проведешь. Вы ей понравились, это было видно. И если моя Франческа испытывала к вам такие чувства, тогда это все, что мне нужно знать о вас. На все воля Божья, и я буду молиться ему о наставлении и помощи. и я верю, что вы отыщете и ее, и детей и вернете их домой.

В дверь коротко позвонили, и в офис вошел старший инспектор, ведя за руку плачущего Ахмеда, завернутого в одеяло поверх мокрой пижамы.

– Ахмед! – бросился к ребенку Джейк.

Рыдая, мальчик кинулся в его объятия. Его маленькое тельце дрожало.

– Мне страшно, Джейк, – произнес он на дари.

– Когда мы его нашли, он прятался у лодочных мостков, лопотал что-то на языке дари и все ваше имя твердил, – пояснил инспектор. – Мы-то ни слова из того, что он говорит, понять не можем.

Бронсон кивнул и мягко сказал на дари:

– Мужайся. Мы справимся.

– Спросите его, как он убежал от них, – перебил его полицейский. – И что с другими? Маленькая девочка тоже прячется?

От града этих вопросов Ахмед стиснул Джейка еще сильнее – и это мальчик, который всего два дня назад страдал фобией прикосновений! Бронсон жестом указал инспектору, что нужно подождать.

Ахмед владел итальянским и английским языками так же хорошо, как и своим родным, но, видимо, решил вести разговор секретно, продолжая говорить на дари. Он указал на старшего инспектора.

– Мне он не нравится. За руку меня хватал!

– Понятно. Он больше так не будет. Я обещаю. – Джейк еще немного поприжимал ребенка. Тело мальчика было напряжено, и Бронсон прошептал: – Вам делали больно?

Ахмед покачал головой.

– Нет. Просто… холодно.

Джейк уставился на полицейского.

– Да принесите же парню одежду!

Старший инспектор оставался невозмутим.

– Терпение, мистер Бронсон. Они будут здесь с минуты на минуту.

Американец завернул Ахмеда в одеяло в два слоя, потирая его трясущиеся руки и дрожащую спину.

– Давай согревайся, приятель. Может, расскажешь, что случилось?

В кабинет вернулся Тони. Он стал внимательно слушать разговор на дари.

– Они увезли Сарафину в лодке с Франческой. Я сбежал, – рассказал Ахмед.

Появившийся в дверях полицейский в форме вручил Джейку охапку одежды и пару маленьких теннисных туфель.

– Это из комнаты мальчика, сэр.

Бронсон отдал ребенку сухую одежду, после чего снял с его плеч одеяло и загородил им его, как занавесом, чтобы он смог натянуть джинсы и толстовку.

– Если вы можете дать нам пару минут, я уверен, что смогу успокоить его и получить кое-какие ответы, – сказал Джейк по-английски старшему инспектору, а потом наклонился и помог Ахмеду надеть носки и обувь.

Инспектор, очевидно, понял, что их действительно стоит оставить ненадолго одних. Он кивнул, и они с другим полицейским покинули комнату.

После мягких уговоров Бронсона Ахмед подробно рассказал, как их протащили через задние залы палаццо к частной швартовке лодки Баттисты, как он выпрыгнул в канал, когда они попытались запихнуть его в лодку, и как задерживал дыхание под водой, пока они не уплыли. Позже мальчик скрывался в сарае, пока его не обнаружила полиция.

– Я не хотел, чтобы меня нашли. Но я так замерз… – Разговаривая, Ахмед крутил маленькую металлическую пепельницу на журнальном столике.

Джейк подозревал, что ему было что еще рассказать, но не хотел давить на него. За прошедшие полдня бедный ребенок прошел через ад. Бронсон сжал его плечи, но, почувствовав, что мышцы Ахмеда напряглись от его прикосновения, отпустил его. Мальчик все еще очень плохо переносил физический контакт.

– Ты очень смелый. Я тобой горжусь, – сказал Джейк.

Затем, посадив Ахмеда на диван рядом с Марио, он остановился вместе с Тони в дверях кабинета.

– Ну как тебе это все?

– Ты говорил на дари – ну и дела! – изумился его друг. – Как это так, парень?

– А вот так. Я и это теперь тоже умею.

– Иди-ка сюда и погляди на это, – указал Тони на небольшой кабинет позади себя.

Там друг Джейка показал ему фотографию в рамке. На ней были изображены отец и сын, выходцы с Ближнего Востока, на фоне небольшой горной деревушки.

– Определенно напоминает Афганистан. Думаешь, здесь есть связь? – спросил Тони.

Ахмед тоже пришел к ним в кабинет и потянул Бронсона за штанину.

– Это моя деревня.

Тони опустил фотографию ниже, чтобы ребенок мог лучше ее видеть.

– Твоя деревня?

Ахмед указал на мальчика, стоящего рядом с Баттистой на фотографии, и заговорил по-английски:

– Да. Его сын был моим лучшим другом. До несчастного случая.

Джейк уставился на ребенка. Мальчик, несомненно, говорил правду.

– Ахмед, как давно ты знаешь синьора Баттисту?

– Всю жизнь. Это наш вождь, наш шейх.

Бронсон даже подскочил от таких новостей. А потом он присел на широкий стул – так, чтобы его глаза оказались вровень с глазами мальчика.

– Ахмед, нам нужно поговорить.

И ребенок охотно стал рассказывать. Очень он это любил. Он говорил без умолку, рассказывая американцам о своей деревне, расположенной высоко в горах Афганистана, о своих друзьях, которые смеялись над ним, потому что он был не такой, как они. Смеялись все, кроме Рашида, сына Баттисты. Рашид защищал Ахмеда от других мальчиков, беря его под свое крыло почти так, будто это была его священная обязанность как наследника титула племенного вождя. Они стали неразлучными друзьями, пока Рашида не забрали. Друг и защитник Ахмеда улетел на вертолете в Кандагар и больше не вернулся. Позже Баттиста объявил, что его сын проведет остаток своих дней в специальной больнице.

На все воля Аллаха.

Ахмед немного помолчал и продолжил свой рассказ. Он указал на стену с надписями и сказал:

– Это – секретная пещера. Никому из детей нельзя было сюда входить. Это святое.

Теперь мальчик машинально щелкал большим и указательным пальцами правой руки, вертя в воздухе воображаемую вещь.

– Но Рашид знал выходы, – добавил он. – И он брал туда меня. Там меня уже не могли дразнить другие мальчики. Они слишком боялись, что их поймают. Но мы с Рашидом играли там все время, прятались от солдат.

Джейк и Тони взволнованно переглянулись.

– Солдаты? – переспросил Бронсон.

– Воины Аллаха. Их много. Они живут там. В тоннелях.

Из другого кабинета послышался крик Маршалла:

– Нашел!

Джейк, Тони и Ахмед поспешили к нему и окружили стол Баттисты.

– Маршалл хотел сказать, мы нашли, – заявила Лэйси.

– В любом случае, – Маршалл досадливо пожал плечами, – есть еще много зашифрованных файлов, в которые мы пока не залезли, но, отслеживая закупки института, мы нашли длинный список вещей, которые отправлялись в течение последних нескольких лет в распределитель в городе Мазар-и-Шариф в северо-восточном Афганистане. Оттуда их забирает грузовик. Мы пока не идентифицировали заключительное местоположение.

Джейк повернулся к Ахмеду.

– Можешь показать нам на карте, где находится твоя деревня?

Ребенок нахмурился.

– Восемь часов езды от Мазари-Шарифа грузовиком. Дорога – сплошные ямы.

Маршалл улыбнулся.

– Ну, тогда одной проблемой меньше. – Он попросил Лэйси прокрутить выведенный на экран список вниз. Там оказалось несколько страниц. – Речь идет о большом количестве вещей – компьютеры, строительные материалы, куча высококачественного лабораторного оборудования, кровати, еда, лекарства, не говоря уже об оружии. У них всего здесь достаточно, чтобы снабдить оборудованием обширную рентген-диагностическую лабораторию, хорошо укомплектованную медицинскую клинику и небольшую армию.

Джейк потер кулаками глаза. За каждым поворотом, казалось, была еще дюжина препятствий. Он покачал головой и посмотрел на Марио, угрюмо сгорбившегося на диване. Старик думал о Франческе с Сарафиной, напуганных и запертых в тысячах миль от дома. Сдаваться нельзя было ни в коем случае. Но что они могли сделать?

Бронсон посмотрел на каждого из своих друзей. Маршалл весь перебинтованный и в ранах, но все еще готовый двигаться вперед. Лэйси с ним рядом, старательная и компетентная в таких вещах, о которых Джейк и подумать не мог. И Тони, надежный и решительный. Каждый из них готов следовать за ним.

– Если вы думаете о том же, о чем и я, то нам нужна большая подмога. Пора обращаться в полицию, – сказал Маршалл, наблюдая за Бронсоном.

– Но кого именно мы можем позвать? – спросил Джейк, обращаясь к Тони.

Тот поскреб щетину на подбородке.

– Местное отделение полиции не занимается делами о похищениях, а итальянская федеральная полиция утопит нас в такой куче бумаг, что пройдут месяцы, прежде чем они начнут какую-либо спасательную операцию.

Бронсон понимающе взглянул на своего друга-полицейского.

– А что, если кого-нибудь нанять?

Тони задумался.

– Тогда нам нужна будет высококвалифицированная команда для штурма. Небольшая группа для быстрого удара и захвата. Не всякий там сброд. Это должны быть закаленные профи, самые жесткие бойцы. Мы должны начать и закончить прежде, чем кто-либо поймет, что происходит. Это означает, что нам нужны люди с интеллектом выше среднего, богатым воображением и наблюдательностью, а кроме того, нужно современное оборудование. Не говоря уже о едином плане действий, черт бы это все побрал.

Джейк положил руку на голову мальчика.

– Интеллект выше среднего у нас прямо здесь имеется. Ахмед, ты ведь можешь нам описать расположение пещер?

Ребенок кивнул:

– Легко.

– Тони, где нам взять такую команду, о которой ты говоришь? – вновь повернулся Бронсон к своему другу.

– Ерунда это, парни, – отрезал Маршалл. – Такая операция стоила бы целое состояние.

Но Джейк отмахнулся от его беспокойства, ожидая, что скажет Тони.

– Забудь о деньгах. Тони, ты бы мог собрать свою команду воедино?

Тони никогда много не рассказывал о своей прошлой службе в спецподразделениях, причем в основном высококлассных. После двенадцати лет службы в секретных частях он побывал в нескольких отрядах, подобных тем, что имел в виду его друг, и Бронсон знал, что он все еще был связан с тем миром.

– Ну, чтобы что-то такое провернуть, нужно только одно, – сказал Тони.

– Что? – спросил Джейк.

– Не что, а кто, – поправил его друг. – Один знакомый парень, скажем так. Он мог создать отряд и наладить оборудование, и в целом он – универсальный мастер погромов, если вы понимаете, о чем я. Но Маршалл прав, денег это будет стоить огромных – пять или шесть миллионов евро как минимум. Черт, а вообще обычно это стоит вдвое больше – нанять таких крутых парней. Где нам взять столько наличных?

– Да и будь у нас эти деньги, основная проблема никуда не делась, – добавил Маршалл, указав на один пункт на мониторе. – Видите вот это? Это – система безопасности последнего поколения «Зодар». Разработана консорциумом некоторых главных хакеров мира, и взломать ее практически невозможно. Я знаю одного из парней в команде, которая построила его, и поверьте, нет никакого способа проникнуть через нее с внешней стороны. Единственная возможность зайти в эту систему – это выйти из одного из внутренних терминалов.

Беглый взгляд на Ахмеда – и у Джейка родился план. План был сволочной, никто не спорит. Но было ли это вообще возможно? Если только с его новыми способностями…

– Предположим, я доберусь до одного из терминалов, – сказал Бронсон. – Вы объясните мне, что сделать, чтобы обойти систему?

Маршалл внимательно посмотрел на Джейка.

– Знаешь что, спроси ты меня что-то такое неделю назад, я бы долго ржал, как конь, и пивом бы запивал. Но теперь-то у тебя промеж ушей прямо новый процессор! Да, я думаю, что смогу. Я должен буду создать особым образом подготовленный жесткий диск, который ты подсоединишь к терминалу. И там уже все будет сделано мигом, особенно если мы тут подучим тебя быстро печатать – все это дело можно взломать за пару минут. После этого ты можешь уйти, и пока жесткий диск будет включен, у меня будет полный доступ к системе безопасности от внешнего терминала.

– Когда ты говоришь «полный доступ», что это значит? – поинтересовался Тони.

– Процессы. Я вижу то же, что видят они: видеонаблюдение, сигнализация, пожарная сигнализация, радиооповещение – все.

Марио присоединился к их сплоченному кругу, и в его глазах появился проблеск надежды.

Тони насел на Маршалла.

– А что-нибудь еще, кроме как наблюдать, мы сможем? Например, управлять чем-нибудь, выключать тревожную сигнализацию периметра или видеокамеры?

– Однозначно. Но вот это-то как раз сложнее всего. Пока я просто наблюдаю, нет никаких проблем. Но как только я начинаю изменять параметры, они смогут узнать, что что-то произошло. Им понадобится какое-то время, чтобы выяснить, где расположено устройство слежения, но как только его найдут, нас отключат.

– Как только мы что-то сделаем, сколько времени им понадобится, чтобы найти диск?

– Десять минут, не больше.

Тони задумался.

– Может быть, этого и достаточно. – Он посмотрел на Джейка с Ахмедом. – Если у нас есть интеллект выше среднего…

Бронсон похлопал мальчика по плечу.

– Нет проблем.

– Но, Джейк, шести миллионов евро у нас нет, – напомнила ему Лэйси. – Так какой смысл?..

– Она права, – отметил Тони. – И у нас есть еще одна проблема посерьезнее, чем деньги.

– Какая? – не понял Бронсон.

– Ну, мы, скорее всего, нарушили вчера вечером кучу законов, когда взяли дело в свои руки и штурмовали дворец во всеоружии. Среди людей есть жертвы.

«Черт возьми! – подумал Джейк. – И федеральная полиция скоро будет здесь!»

– Надо уносить ноги, – сказал он вслух.

– Ты думаешь? – спросил Тони. – Но первый этаж кишит полицейскими.

Бронсон повернулся к Марио, но тот разговаривал по сотовому и поднял вверх указательный палец, прося секунду подождать. Попросив что-то шепотом по-итальянски, он захлопнул телефон.

– Лодка будет ждать у черного входа через пять минут, – сообщил старый гондольер.

Джейк принялся раздавать инструкции.

– Лэйси, отключи компьютер Баттисты. Мы берем его с собой. Тони, возьми на себя охрану по ту сторону двери. Я собираюсь сделать увеличенные снимки надписей на стенах в том кабинете. – Что-то подсказывало ему, что расшифровка их значений была очень важна.

Несмотря на то что указания Бронсона требовалось исполнить сию минуту, никто не двинулся с места. Все переглядывались друг с другом, будто задаваясь вопросом, не упустил ли Джейк чего из виду.

– А деньги? – спросила наконец Лэйси.

Бронсон хлопнул в ладоши, чтобы разбудить своих друзей. В тот же самый момент он мигнул, глядя на кипу бумаг на столе, схватил их силой мысли и швырнул в воздух – их словно унес порыв ветра. Затем Джейк сосредоточился на выключателе и через секунду выключил свет.

– Вперед! – скомандовал он. – По дороге объясню.

И они вышли из комнаты. Очень быстро.

Глава 30

Княжество Монако

Монако – детская площадка для людей из высшего общества. Крошечное горное княжество занимает территорию всего в три километра длиной и стоит на большой скале под названием Мон де Мюль, вдающейся в море. Изгибы его узких улочек застроены рядами причудливых магазинов, ресторанов и отелей. И посреди всего этого стоит казино «Монте-Карло». Одно его имя вызывает видения роскоши и богатства – места, где богатые и известные могут на других посмотреть и себя показать.

Джейк прислонился к перилам балкона на третьем этаже номера в причудливом отеле «Амбассадор», расположенном в минуте ходьбы от площади, где располагалось казино. Перед ним расстилалась живописная закрытая гавань, а над горизонтом висела полная луна, от которой по черной воде бежала искрящаяся дорожка света. В темноте светились палубными огнями роскошные яхты и крейсеры, дрейфовавшие в этой известной бухте.

Перед мысленным взором Бронсона предстал Джеймс Бонд, скользящий по воде в скоростной моторной лодке, чтобы спасти мир с помощью потрясающе красивой русской девушки с пухлыми губами, которая не могла противиться его чарам. Бонд одет в свой фирменный вечерний костюм – черные, как уголь, брюки, белый смокинг, белая рубашка с золотыми запонками, черный галстук-бабочка и улыбка, от которой подкосились бы колени даже у примы-балерины.

Джейк подтянул манжеты своей плиссированной белой рубашки. Да, и он был одет с иголочки, благодаря тому что Лэйси в тот день совершила вылазку по магазинам. И в лице самой Лэйси, одетой по моде девяностых в декольтированное черное вечернее платье, у него даже будет великолепная пара на вечер. Но улыбаться так, как Бонд, он не сможет, пока Франческа и Сарафина заперты неизвестно где. Или еще что похуже.

Новый «Мазерати» проехал по мощеной улице внизу. Лимузины и дорогие автомобили были так же распространены здесь, как украшенные драгоценными камнями чихуа-хуа в Беверли-Хиллз. Деньги, казалось, медленно текли рекой по улицам этого города.

Джейк оглядел свой номер. Ахмед сидел на мягком стуле в маленьком люксе, внимательно слушая, как Тони толкует в углу по телефону со своими знакомыми наемниками. Мальчик сильно привязался к другу Бронсона за шесть часов езды от Венеции, и оба уже легко общались друг с другом на дари. Тони говорил по телефону в течение почти получаса, помечая пункты из списка на двух скрепленных листах. Тон его разговора накалялся.

– Меня ни черта не волнует, каким образом, Карл! Меньше чем через сутки все должно быть сделано, и это твоя первоочередная задача, – заявил он и, помолчав, добавил: – Да, я переправлю деньги рано утром. Вы знаете, что я это сделаю. А ты справишься с этим, старик. Я на тебя рассчитываю.

Наконец Тони закончил разговор и присоединился к Джейку на балконе.

– Брат, я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – сказал он. – Я вперед на сто шагов смотрю. Если мы не сорвем куш к завтрашнему утру, я окажусь по уши в дерьме.

– У меня все под контролем, – ответил Джейк, пытаясь выглядеть более уверенным, чем он себя сейчас чувствовал.

– Я чертовски надеюсь, что это так. Потому как если ты не сможешь превратить эту ставку в тысячу евро в миллионы до утра, меня выследят очень опасные ребята и вся эта спасательная миссия полетит псу под хвост.

Бронсон поводил шеей из стороны в сторону, пытаясь ослабить напряженные мышцы. Тони был прав. Все зависело от его сумасшедшего плана. Франческа, Сарафина, его друзья – все они в опасности и зависят от него. Чем он думал? Как, черт возьми, он собирается осуществить это?!

Джейк был поражен, когда Лэйси подкралась к нему сзади, скользнула руками по его спине в смокинге и нажала на мышцы по обе стороны от шеи.

– Не обращайте на него внимания, мистер Бонд. Он, очевидно, не ценит ваших уникальных талантов, – сказала она со знойным русским акцентом.

Бронсону оставалось только улыбнуться. Они с Тони повернулись лицом девушке.

Лэйси стояла в классической позе модели. Длинные светлые шелковисто мерцающие волосы ласкали ее голые плечи. Изящная, украшенная драгоценными камнями ящерка цеплялась за одно ее ухо, подчеркивая ее сверкающие голубые глаза. Тонкая серебряная змея свилась вокруг ее запястья и предплечья – ее крошечные изумрудные глаза смотрели на Лэйси с обожанием. Угольно-черное шелковое вечернее платье текло по линиям ее тела как нефть, подчеркивая все его изгибы.

Девушка полностью вжилась в свою роль яркой спутницы для сегодняшнего приключения в казино. Это была ее работа – притягивать все взгляды, в то время как Бронсон будет бросать кости. Ни у одной живой души мужского пола в радиусе двадцати футов шансов на спасение не оставалось.

Джейк заметил, что Маршалл сидит с открытым от удивления ртом, следя за выходом Лэйси со своего места за маленьким столом в углу. Он был похож на отчаявшегося щенка, запертого в клетке, в то время как его братья и сестры уплетали сочную косточку. Искра ревности?

Девушка посмотрела, куда был направлен взгляд Бронсона, и проплыла к столу Маршалла. Взяв его одним пальцем за подбородок, она заставила его встать, а потом обвила руки вокруг его шеи и удивила его теплым поцелуем в губы. Поцелуй был долгим, и было очевидно, что Лэйси наслаждается им – равно как и Маршалл.

Когда они оторвались друг от друга, голос девушки стал тихим, едва слышным:

– Маршалл, я – актриса. И даже если я буду делать то же самое с кем-то еще, я хочу, чтобы ты знал, что все это – просто игра. Но я обещаю, что никогда не буду играть, когда я с тобой. – Она посмотрела куда-то вдаль, будто стараясь побороть смущение, и добавила: – Если… если ты этого хочешь.

Маршалл покраснел. Он положил свою забинтованную руку Лэйси на талию, привлекая ее к себе так, что их лица оказались в дюйме друг от друга, а потом кивнул и просиял улыбкой, которая, должно быть, сказала ей все, что она должна была знать. Девушка улыбнулась в ответ и уткнулась головой в его плечо.

– Приглядите за ней там, – сказал Маршалл, глядя мимо нее на Джейка.

* * *

Вокруг стола для игры в кости собралась толпа в два ряда, но компания хорошо одетых латиноамериканских господ расступилась, как Красное море, чтобы освободить место для Лэйси. Все они бросали завистливые взгляды в сторону Джейка, которого эта девушка держала за руку. Бронсон пробурчал слова благодарности и поставил свою неказистую фишку за тысячу евро в одну из специальных выемок перед собой. Другую, за двести евро, он поместил на линию прохода, уверенный, что сейчас выиграет.

Крупье открыл новую коробку костей. В то время как он обследовал их, как того требовала процедура, Джейк объяснил Лэйси правила игры.

Она внимательно слушала, обеими руками любовно обхватив левую руку своего спутника и прижавшись грудью к его предплечьям – так, что грудь немного выглядывала за край платья. Лэйси рассеянно провела пальцами по завиткам своего плетеного змеиного браслета и хихикнула, глядя на стоящих возле нее мужчин.

– Как увлекательно!

Крупье подвинул новый столбик фишек к краснолицему здоровяку-американцу лет пятидесяти. Он стоял справа от Джейка, вплотную к нему. Этот крепкий мужчина был одет в бежевую толстовку поверх белой рубашки с галстуком-ленточкой, и его неистовый азарт, а также отделанные бриллиантами запонки-подковки выдавали в нем техасца. Он играл фишками по тысяче евро – они шли перед ним двумя длинными рядами в подносах с желобками. Техасец небрежно поставил свой стакан на выступ, расположенный ниже этих фишек, не обращая внимания на выплеснувшийся на них и впитавшийся в кожу на мыске его дорогого ковбойского сапога алкоголь.

Сгребая несколько дюймов фишек в ряду, техасец небрежно рассыпал их на линии, после чего взял два из девяти или десяти кубиков, которые придвинул ему палкой крупье. Встряхнув кубики пару раз в руке, он бросил их на стол.

«Выбрось семь!» Джейк сосредоточился на крутящихся красных кубиках, когда они упали на войлочное покрытие. Его мозг переключил скорости. Наблюдая их верчение в сверхзамедленном движении, он мог легко предсказать, как они лягут. На одном будет пять, а на втором три. Бронсон подтолкнул второй кубик – как раз перед его заключительным кульбитом. Он перевернулся и приземлился гранью с двумя точками вверх.

– Семь, победитель – семь, – объявил крупье.

– Черт побери! – завопил техасец. Остальные из тех, кто делал ставки, улыбнулись.

– Это хорошо, да? – спросила Лэйси.

– Несомненно, – ответил Джейк. – Давай попробуем еще раз.

Крупье заплатил по ставкам, выставив фишки на линию. Двести евро Джейка превратились в четыреста. Он оставил их на столе, и техасец тоже приплюсовал выигрыш. Он взял кости и бросил их снова.

– Семь, победило семь.

– Нет, ну ты только глянь на это!

Лэйси взвизгнула. Стало слышно еще больше радостных возгласов. У Бронсона теперь было восемьсот на линии. Техасец бросил кости в третий раз.

– Семь, победило семь!

Стол разразился новыми возгласами приветствия. Лэйси несколько раз подпрыгнула и одарила Джейка счастливым поцелуем в щеку. К толпе присоединилось больше постоянных посетителей, захотевших получше рассмотреть то, что всех так изумляло. На столе у Бронсона была теперь одна тысяча шестьсот евро.

Техасец одним глотком осушил свой стакан. Его сумбурный протяжный говор звучал неприятно:

– Ну, разрази меня гром, если сегодня не моя ночь!

Он двинул бровями в сторону Лэйси и противно скользнул по ней взглядом.

Джейк предостерегающе посмотрел на техасца, но тот в ответ просто фыркнул. Когда он брал кубики, то слегка толкнул Бронсона своей тушей, как будто случайно. Бросая кости на стол, он снова пихнул Джейка плечом.

Но у Бронсона не было времени на этого придурка. У техасца уже было больше сорока тысяч выигрыша на линии, и Джейк не хотел помогать ему побеждать дальше. На этот раз он проигнорировал кубики, позволив им упасть как есть.

– Семь, победило семь! – снова воскликнул сотрудник казино.

Проклятие!

Толпа взревела.

Крупье пододвинул к техасцу большой стек фишек.

Джейку не нравился этот игрок, но зато, по крайней мере, его собственная стопка фишек удвоилась до трех тысяч двухсот.

Техасец продолжал теснить Бронсона, заодно пожирая глазами Лэйси.

– Черт возьми, вот поперло! Милая, хочешь уйти отсюда с настоящим мужиком? Бьюсь об заклад, ты, девочка, знаешь, как схватить быка за рожок, так ведь?

Толпа притихла.

Крупье бесстрастно наблюдал за происходящим, скользнув рукой под стол. «Наверное, даст сигнал службе безопасности», – подумал Джейк и почти сразу заметил двух крупных парней со стрижками «ежиком» в терракотовых пиджаках с золотыми бейджами, которые вышли из затенения и двинулись к их столу.

Бронсон отодвинулся, чтобы посмотреть в лицо разбушевавшемуся техасцу. Тот с ухмылкой выставил вперед объемистую грудь и спокойно выдержал его пристальный взгляд.

– Вы тут что-то говорили, симпатяга? – спросил он, слегка брызжа слюной на подбородок Джейка.

Бронсон небрежно вынул носовой платок из своего нагрудного кармана и вытер лицо, после чего положил платок обратно в карман и произнес:

– Да, как раз собирался сказать. Три момента. Во-первых, у вас жутко несет изо рта.

Шум вокруг стола стих совсем.

Глаза техасца гневно расширились, но прежде чем он успел что-либо сказать, Джейк продолжил, ко всему прочему еще и передразнивая его протяжный южный говор:

– Во-вторых, свинья у корыта ведет себя лучше, чем вы сейчас тут.

Техасец стиснул кулаки, дернул плечами и наклонился вперед, как огромный дуб, который вот-вот свалится.

Бронсон не дрогнул под этой нависающей над ним тушей. Он просто улыбнулся.

– И, в-третьих, если желаете посидеть где-нибудь с настоящей леди, поучитесь-ка играть получше.

– Эй? Ты про что? – взвился возмущенный техасец и указал на стек фишек перед собой. – Я сегодня больше ста поднял!

– На самом деле вы ничего не выиграли, ведь выигрыш считают только перед самым уходом. А вы сегодня домой без гроша в кармане пойдете, так-то.

– Заткнись, придурок. Я горячее, чем лето в Техасе. – Противник Джейка указал на его маленький стек фишек. – Тоже мне, черт возьми, знаток!

– Уж я-то знаю. – Бронсон указал на большой стек фишек техасца на линии. – Сейчас все эти деньги, которые лежат перед вами, перекочуют ко мне. – Он указал на Лэйси. – Эта прекрасная юная леди все еще будет держать меня под руку, а вас выведут отсюда без гроша.

Все собравшиеся вокруг стола с крайним вниманием слушали Джейка. Крупье покачал головой, молча отвечая двум ждущим поблизости сотрудникам службы безопасности. Казалось, он не меньше остальных присутствующих хотел узнать, к чему это все приведет.

Более чем когда-либо запутанный, техасец смотрел по сторонам, как будто ища, нет ли где здесь скрытой камеры.

– На следующем круге вы облажаетесь, – сказал ему Джейк. – На самом деле я так в этом уверен, что поставлю-ка сейчас все свои деньги.

Он собрал свои фишки на три тысячи двести евро, стоявшие на линии, и те восемьсот, что лежали прямо перед ним, и поместил все это во второй и двенадцатый квадраты на кону. Если выпадет любое из этих чисел, выигрыш будет тридцать к одному.

– Ну и что же? – отозвался техасец. – Ты сейчас против меня свою сдачу из бара поставил. Я должен быть поражен?

Бронсон сунул руку в карман штанов, вытащил ключ от номера в отеле и положил его на стол между собой и техасцем. Кивнув на Лэйси позади себя, он пододвинул ключ еще на дюйм.

– Ставлю все. А у вас что есть?

Глаза техасца расширились, когда до него дошел смысл сделки. Похотливая усмешка расползлась через все его лицо. Он потянулся взять кости.

– Не спешите, – сказал Джейк, указав на ряд фишек, которые все еще оставались у него на подносе. – Либо все яйца в одну корзину, либо не играем.

Он немного сдвинулся в сторону, чтобы его противник мог получше разглядеть Лэйси.

Тот немедленно сгреб остальные фишки и разместил их на линию вместе со своим предыдущим выигрышем. Его полная ставка составляла более чем сто десять тысяч евро.

Бронсон снял руку с ключа отеля и кивнул крупье.

– Дамы и господа, делайте, пожалуйста, ваши ставки. Я запускаю рулетку.

Скрытая напряженность вокруг стола взорвалась, и игроки ринулись делать ставки – все, кроме тех немногих, которые играли против рулетки. Техасец собрал кости, мерзко подмигнул Лэйси и бросил их на стол.

– Смотри число и плачь, сосунок!

Джейк мысленно обхватил одну из костяшек, регулируя ее заключительные повороты так, чтобы…

– Два! – объявил крупье. – Ставка проигрывает.

Шквал приветственных криков и аплодисментов бушевал вокруг стола. Несколько человек хлопнули Бронсона по спине. Лэйси захихикала и обняла его.

Джейк подмигнул ей, когда забирал ключ и прятал его назад в карман.

Несколько человек смеялись над удивленным техасцем. Он побагровел, и его сжатые кулаки тряслись, когда он смотрел, как крупье смахнул всю его ставку и придвинул такой же величины стек к его сопернику.

Бронсон повернулся к проигравшему лицом. Люди, стоявшие поблизости, отступили.

Даже не обладая ускоренной реакцией, Джейк увидел бы, что сейчас последует удар. Правое плечо техасца дернулось назад – он собирался замахнуться.

Инстинкт в Бронсоне взял верх.

Он уклонился от увесистого кулака, поднял собственную правую руку и ударил противника в предплечье запястьем, чтобы перенаправить его удар. Одновременно с этим Джейк другой рукой перехватил второе запястье техасца, подведя свою руку снизу, и дернул его с такой силой, что грузный мужчина кувырнулся вперед, корчась от невыносимой боли. Он приземлился на спину с отвратительным глухим стуком, и в следующее мгновение Бронсон уже возвышался над ним, подперев ногой его толстую шею и все еще держа его за запястье.

Пара секунд – и все было закончено.

Люди в толпе были ошеломлены, но сам Джейк был изумлен не меньше. Несомненно, он помнил эти приемы еще с тренировок, но ему никогда не удавалось использовать их так эффективно – даже близко ничего подобного не случалось. Все дело в его скорости, догадался он. Двое примчавшихся охранников остановились рядом, ожидая, пока победитель отпустит здоровяка. Бронсон не собирался его отпускать, но также не хотел и серьезно его ранить. Он надеялся воспользоваться ситуацией, чтобы уладить дела с казино и не оказаться вышвырнутым за порог.

Джейк посмотрел вниз на потрясенного, беспомощного человека, лежащего под его ногой. Внезапный щелчок по носу, должно быть, прорубил завесу алкоголя и вразумил его.

Под буйным фасадом зародился настоящий страх.

Бронсон убрал ногу с шеи противника, наклонился к нему и помог ему встать.

– С вами все будет в полном порядке, приятель. Может, вы хотели бы что-то сказать леди, прежде чем уйдете?

Двое охранников приблизились сзади и схватили техасца за руки.

Тот затряс головой.

– Мне правда чертовски жаль, мисс. Что-то я разошелся…

Лэйси слегка поклонилась ему и плавно удалилась обратно к Джейку.

Как только техасец и его неповоротливые сопровождающие покинули игровой стол, вокруг Бронсона раздался взрыв аплодисментов. Он улыбнулся толпе, поправил манжеты своей рубашки и вернулся к столу. Лэйси застенчиво чмокнула его в щеку и взяла его под руку. На лице крупье тоже появилась восхищенная улыбка.

Теперь у Джейка была стопка фишек стоимостью в сто двадцать тысяч евро рядом с его первоначальной ставкой.

Благородной наружности мужчина в сшитом на заказ черном костюме, с тонкими черными усами стоял за спиной у крупье. По тому, как он держался, Бронсон предположил, что это был кто-то из руководства. Этот человек поклонился ему, тоже выражая восхищение, и Бронсон кивнул в ответ.

Крупье сдвинул кости перед Джейком и объявил:

– У нас новая игра в рулетку. Дамы и господа, пожалуйста, делайте ваши ставки.

Джейка окружила толпа. Все глаза были обращены на него. Слишком много глаз. Нужно было поменять стол, а возможно, и игру.

– Ну, я не поклонник рулетки, – заявил он. – Но один раз попробую.

С этими словами Бронсон подвинул все свои деньги к линии, и по толпе пронесся возбужденный ропот. Каждый игрок за столом поспешил участвовать, и не было сделано ни одной ставки против рулетки.

Джейк взял кости, поиграл с ними немного в руке, чтобы насладиться растущей напряженностью вокруг стола, а затем бросил их на стол.

– Одиннадцать, победило одиннадцать!

Толпа оглушительно ликовала – каждая ставка на столе стала выигрышной. Бронсон не мог скрыть улыбки, а Лэйси подпрыгнула. Несмотря на потерю для казино, улыбался и менеджер.

– Обналичьте мне, пожалуйста, – попросил Джейк, пока вокруг бесновалась толпа.

Банкир обменял его фишки на более крупные и сложил их на поднос. Общая сумма составляла двести сорок восемь тысяч евро. Бронсон отодвинул кучку фишек в качестве чаевых, после чего они с Лэйси отошли от стола и повернулись к аплодирующей публике. Его спутница сияла оттого, что оказалась в центре внимания.

Когда они шли к бару, чтобы обсудить свои последующие действия, к ним подошел менеджер.

– Пожалуйста, позвольте мне представиться. – Он отдал Джейку визитную карточку, подтверждающую его должность дежурного администратора. Они обменялись рукопожатием, и Бронсон назвал свое имя.

– От имени казино я очень хотел бы выразить вам благодарность за то, как вы справились с ситуацией со своим… соотечественником. Мы очень благодарны. Позволите ли вы нам выразить нашу признательность? Есть ли что-нибудь, что мы могли бы предложить вам и вашей прекрасной гостье?

Джейк оценивающе посмотрел на француза. Его любезное предложение казалось искренним.

– На самом деле я был бы рад, если бы вы показали нам, где тут у вас рулеточные столы. Я обещал госпоже Лоуренс, что мы попробуем там свои силы, прежде чем уедем, – сказал Бронсон.

Менеджер улыбнулся, благодарный, по крайней мере, за перспективу возвращения части их выигрыша.

– Волшебно, месье. С вашего разрешения позвольте мне сопроводить вас в один из наших вип-салонов, зарезервированных только для специальных гостей. Вы доставили бы мне удовольствие, если бы присоединились к нам там.

Джейк улыбнулся и испустил в сторону Лэйси уже знакомый ей возглас.

Приватный салон был расположен в восточном крыле казино. По пути менеджер провел для Бронсона и его спутницы экскурсию, описав изящные произведения искусства эпохи Ренессанса и декор стен в каждом из салонов, через которые они проходили.

Блестящие люстры освещали комнаты. Все казалось больше подходящим для замка, чем для казино. Даже шума особенного не было. Это был определенно не Лас-Вегас. Лэйси наслаждалась фресками на потолке в курительной комнате под названием Салон Роз. Это помещение украшали изображения чувственных, курящих сигары обнаженных женщин, пристальные взгляды которых, согласно легенде, следуют за зрителем по всей комнате. Джейк улыбнулся этой сцене, думая, что Тони она бы понравилась.

В Салоне Врачей были большие живописные окна, выходящие на гавань. Кругом была роскошь: прекрасные, богато отделанные стены красного дерева со стилизованными инкрустациями, покрытые изящными настенными панно. В комнате размещалось несколько различных столов. О большинстве игр, которые здесь предлагались, Бронсон даже не слышал: «тридцать и сорок», «железка», «баккара» и «пунто-банко». В комнате было также два стола для рулетки, но они оба были полностью заняты игроками.

Пока менеджер описывал историю реконструкций казино для Лэйси, Джейк прошел к входу с открытой аркой, который привел его к небольшому закрытому кабинету. Дверной проем был отгорожен тройным красным шнурком, натянутым между двумя полированными медными столбиками, и возле него стоял охранник в терракотовом пиджаке.

За рулеточным столом в центре отдельной комнаты сидел одинокий игрок. Он напомнил Джейку молодого Омара Шарифа[18] – у него была гладкая оливковая кожа и проницательные темные глаза, с интересом смотревшие по сторонам. Одет он был в доходившее до пола белое платье, которое, как рассказывал Бронсону Ахмед, называлось дишдаша, а его голова была покрыта красно-белым клетчатым шарфом, или куфией, стянутым плетеным черным шнурком с мерцающими золотыми нитями. Он восседал с царственным видом, а вокруг него почтительно стояла группа сходным образом одетых мужчин. На вид Джейк дал бы ему лет двадцать или немного больше.

Этот бедный парень выглядел скучающим и несчастным. Когда колесо рулетки крутанулось в последний раз, крупье пометил маркером номер три, красное. Ни одна из ставок молодого человека из разбросанных перед ним фишек не выиграла. Он покачал головой и вздохнул – больше фишек у него не осталось. Затем он двинулся к стоявшему поблизости администратору зала. Тот принес маленькую книжку, и молодой человек небрежно черкнул подпись на ее странице. Крупье пододвинул к нему четыре высоких стека фишек.

Взяв по стеку в каждую руку, игрок немного помедлил, прежде чем сделать новые ставки. Он повернулся к стоявшим вокруг него мужчинам.

– За последние три часа я потерял больше денег, чем большинство людей за всю свою жизнь! Мой отец этому бы не обрадовался, упокой Аллах его душу. – Английский этого человека был пропитан британским акцентом. Он жестом указал на самого пожилого из своих сопровождающих. – Мухаммед, каков будет ваш совет? На какое число мне сделать следующую ставку?

– Мой господин, – отвечал пожилой мужчина, чей английский был не так хорош, – конечно, рука Аллаха ведет вас намного лучше, чем я. Но если вы настаиваете на моем совете, тогда полагаю, что вам стоило бы рассмотреть возможность сосредоточить ваше внимание на более срочных вопросах дома и забыть эти глупости.

Джейк хихикнул, и молодой игрок взвился. Он впился взглядом в американца.

– Вы что там, смеетесь над моей неудачей?

Бронсон отвесил ему короткий почтительный поклон, одновременно соображая, как он будет выкручиваться из положения.

Он решил ответить на дари:

– Пожалуйста, примите мои извинения, ваше высочество. Я, конечно, и не думал смеяться над вами. Наоборот, мой смех породило нежелание вашего доверенного советника дать вам ясный ответ на ваш вопрос, особенно когда ответ настолько прост.

Принц выглядел удивленным и сильно заинтригованным, услышав, что незнакомец владеет персидским языком. Ахмед рассказывал Джейку, что многие арабские аристократы бегло изъясняются на нескольких языках.

Лэйси плавно подошла и обвила руки вокруг локтя Бронсона. Принц, казалось, немного приосанился и ответил Джейку по-английски:

– Действительно ли ответ так очевиден? Не желаете ли вы и ваша гостья присоединиться ко мне и раскрыть мне эту тайну?

– С превеликим удовольствием, ваше высочество.

Представившись, Джейк и Лэйси сели за стол рядом с принцем. Бронсон узнал, что этот человек приходился дальним родственником наследному принцу в Кувейте. Он только что окончил с отличием Оксфордский университет и собирался обратно домой, чтобы принять бразды правления от своего недавно почившего отца, но остановился на некоторое время в Монако, пребывая в волнении перед полным погружением в ожидавшую его регламентированную ежедневную рутину. Общаться с ним было легко, и он быстро завоевал симпатию Джейка.

– Я здесь уже два дня, – рассказал принц. – Все, чем я тут занимаюсь, – это играю в казино и пускаю большие деньги на ветер. Я надеялся, что это будет гораздо веселее.

Бронсон представил, какую сумму его новый знакомый считал «большими деньгами». У него были фишки номиналом в десять тысяч евро каждая, и он за раз ставил девять или десять таких фишек.

– Позвольте заметить – может, вам стоило остановиться в Лас-Вегасе вместо Монте-Карло, ваше высочество? – предположил американец. – Здесь все слегка мелкое, если вы понимаете, о чем я. В конце концов, держу пари, что вы никогда не слышали фразу: «Все, что делается в Монако, останется в Монако». Я прав?

– Вот здесь вы правы, мистер Бронсон. И, пожалуйста, зовите меня Филиппом. Меня так звали в Оксфорде. – Араб осторожно указал рукой на свое окружение. – Когда я вернусь домой, это имя раз и навсегда будет забыто, ведь надо держать лицо. Но пока я еще не дома.

– Договорились, Филипп. Тогда меня зовите Джейком.

– Не забудьте и меня! – встряла Лэйси.

Принц заметно покраснел.

– Мисс Лоуренс, маловероятно, что я вообще вас когда-либо забуду!

Все трое засмеялись.

– То есть вы хотели бы немного развлечься, Филипп? Почему бы нам не оживить слегка это место, не устроить здесь Лас-Вегас? – продолжил Бронсон. – Вы играете?

– Несомненно! – улыбнулся молодой аристократ. Джейк обратился с просьбой к менеджеру казино, и через десять минут комната закипела от движения.

С дверного проема удалили веревочную баррикаду, и глубокий мелодичный ритм танцевальной музыки разлился по комнате из скрытых колонок. Прислали еще барменов и официанток с коктейлями, а также объявили, что выпивка теперь бесплатная для всех присутствующих – в честь празднования церемонии вручения принцу диплома. Комната быстро заполнилась гуляками из главного зала казино.

Телохранители принца не могли скрыть панику, поскольку толпа сильно увеличилась. Они продолжали маячить поблизости, но не вмешивались, действуя в строгом соответствии с инструкциями. Пожилой советник принца сидел, откинувшись в кресле в углу, всем своим видом выказывая разочарование.

Джейк, Лэйси и Филипп только что опрокинули по второй рюмке текилы премиум-класса «Эррадура Супрема Аньехо», что составляло еще одно удовольствие, которого принц должен будет лишиться, возвратившись к строгим традициям своего мусульманского дома. Бронсон за свою жизнь пробовал достаточно текилы, но ни разу не пил ничего и близко напоминающего по мягкости этот сорт «Эррадура», сорок евро за порцию. Принц был того же мнения и решил повторить. Он сиял. И семьдесят девственниц со щетками не оттерли бы сейчас улыбку с его лица.

Джейк был готов действовать. Он выгрузил свои фишки из подноса на сукно.

– Давайте посмотрим, может, нам удастся вернуть часть ваших денег?

Затем он поставил пятьдесят тысяч евро на черное. Филипп улыбнулся и сделал то же самое.

Крупье поставил шар на ободок колеса рулетки. Джейк отгородился от энергии комнаты и уставился на колесо. Он засмеялся про себя, когда на ум ему пришел старинный стишок: «Крутись, крутись, само остановись». Ха!

Шарик начал свой крутой путь по рядам чисел. Бронсон сосредоточился на нем, глядя, как он отскакивает, прыгая от цифры к цифре. Когда его импульс почти утих, Джейк толкнул его, ставя на четыре черное.

Крупье поместил на число сверкающую отметку, напоминающую шахматную фигуру.

– Четыре черное!

Принц улыбался, получая выигранные фишки.

Лэйси захлопала в ладоши, и несколько человек придвинулись поближе к столу, чтобы посмотреть, как идет игра.

– Понимаете, Филипп, все дело в положительном настрое и в следовании вашим инстинктам, – заявил Бронсон. – Вы готовы попробовать еще раз?

– Конечно! – Араб начал распределять свои фишки между несколькими числами на столе.

Джейк покачал головой. Принц колебался.

– Почему бы для начала не загадать число в уме? – предложил американец. – Заставьте свой ум работать и попытайтесь предсказать, какое число выпадет. Тогда и распределяйте свои ставки таким образом, что они все выиграют, когда выпадет ваше число.

Бронсон взял свою фишку.

– Смотрите на колесо и выберите число.

Принц на секунду задумался и сказал:

– Двадцать девять черное.

– Хорошо. Теперь давайте удостоверимся, что каждая сделанная нами ставка победит, если выпадет двадцать девять черное.

Джейк начал распределять фишки по столу.

– Сначала поместим сразу двенадцать тысяч на двадцать девять. Это будет тридцать пять к одному на нечетное. Затем пару на каждом углу вокруг этих двадцати девяти, восемь к одному на нечетное. – Он взял в руку охапку фишек и продолжил: – Потом десять на каждом ряду и на секции двадцать девять – они обе будут два к одному. И то же самое на черное нечетное, везде на нечетное одинаковую сумму.

Принц поменял часть фишек за десять тысяч евро на фишки меньшего номинала, и, таким образом, его ставки теперь соответствовали ставкам Бронсона. Каждый из них расставил вокруг стола ставок на шестьдесят тысяч евро. Джейк быстро подсчитал в уме. – Теперь если выпадет наше число, то каждый из нас выигрывает по пятьсот восемьдесят четыре тысячи евро. Если выпадет другое число, то даже в случае такой неудачи мы выиграем на некоторых других ставках. Это – хороший способ прикрыть тылы и оставаться в игре. Поняли?

Филипп не мог скрыть недоверчивое выражение своего лица.

– Пятьсот восемьдесят четыре тысячи? Вы уверены?

– О, – сказал Джейк. – Я забыл упомянуть, что хорошо считаю.

– Превосходно! – ответил принц, широко улыбнувшись. – Давайте посмотрим, что получится.

Крупье махнул рукой по столу и объявил:

– Cтавки сделаны, дамы и господа, ставок больше нет, – и запустил шарик вокруг колеса.

Публика сгрудилась вокруг стола. Сотни взглядов выписывали пируэты, следя за вращением колеса.

Джейк решил не торопиться, чтобы не пробудить подозрения у управляющего, который остался в комнате следить за происходящим с весьма сдержанным восторгом. Самое время начать, когда шарик подскочит близко, подумалось Бронсону.

Он толкнул шар на двадцать шесть черное.

Толпа застонала от такого близкого промаха, а крупье поместил маркер прямо рядом с квадратом, который Джейк и принц обложили фишками. Бронсон тоже громко простонал, чтобы подстегнуть их расстройство.

– Но, мальчики, мы все еще выигрываем! – вмешалась Лэйси.

Джейк и Филипп проиграли прямую ставку, две угловые ставки и ставку на нечетное, но все остальные ставки выиграли. Их шестьдесят тысяч евро превратились в сто сорок шесть тысяч. Неплохое начало. Настало время действовать по-настоящему.

Принц был заметно взволнован, когда крупье пододвинул к ним выигрыш.

– Мне нравится ваш метод, Джейк. Как мы поступим дальше?

– Все начинается с числа. Есть идеи?

Араб посмотрел на Лэйси.

– Готов поставить сумму, равную годовой прибыли от своего лучшего нефтяного месторождения, на любое число, которое предложит мисс Лоуренс.

– Да, я могу назвать, – ответила Лэйси, краснея, с красивым южным акцентом. – Число пусть будет семнадцать. Столько лет мне было, когда я… – и она прикусила нижнюю губу, умело кокетничая. – В общем, считайте просто, что семнадцать – мое любимое число.

– Семнадцать, хорошо, – ответил принц, наслаждаясь игрой, и они с Бронсоном обложили семнадцать черное своими ставками. Официантка принесла еще три рюмки текилы, и они одновременно осушили их. Аристократ слегка поморщился. Лэйси вспыхнула.

Джейк облизал губы, взял еще семь фишек за десять тысяч евро и поставил их прямо на число семнадцать.

– Давайте, Филипп, гулять так гулять!

Чтобы не отставать, принц сделал такую же ставку, и они хлопнули друг друга ладонью о ладонь над столом.

У каждого из них теперь было на столе сто тридцать тысяч евро.

Крупье поколебался и посмотрел вокруг, ища управляющего. После того как тот кивнул, он бросил шарик на обод.

Люди столпились вокруг стола, вытягивая шеи, чтобы получше разглядеть колесо. Повисло напряженное молчание.

Джейк сосредоточился.

Шарик оглушительно скрежетал и звенел.

И встал.

Голос крупье дрогнул:

– Семнадцать черное!

На секунду люди замерли, ошеломленные, глядя, как крупье трясущейся рукой поместил маркер на вершине высокой стопки фишек на числе семнадцать.

Глаза менеджера стали как плошки. Принцу в рот сейчас целиком влез бы бигмак.

Толпа дико взвыла. Лэйси вопила громче всех – она вскочила со стула и стала прыгать вокруг стола, напевая под музыку и размахивая руками над головой. Филипп и Джейк обменялись рукопожатием и переглянулись, устанавливая особое товарищество, ощущение которого сейчас немного отделило их от шума всеобщего ликования.

Каждый из них только что выиграл три миллиона тридцать четыре тысячи евро одним поворотом колеса.

Менеджер стоял, приставив к уху свой сотовый телефон.

Кем бы ни был его собеседник, тон разговора явно задавал именно он. Кивнув несколько раз, менеджер сказал что-то в телефон, повесил трубку и пошел к столу. Вид у него был очень деловой.

– Мои поздравления, господа.

Взгляд на его лицо сказал все за него – они собираются закрыть стол. Джейк не мог этого допустить. Он получил почти три с половиной миллиона, но он должен был, по крайней мере, удвоить ту сумму.

Ему вручили чек на три миллиона, и у него были фишки стоимостью в четыреста семьдесят пять тысяч евро. Прежде чем менеджер успел заговорить, Бронсон сделал четыре ставки по сто тысяч евро на четыре отдельных числа: пять красное, восемь черное, тридцать одно черное и двадцать четыре черное, специально делая вид, что ставит спешно и в случайном порядке.

После этого он встал, повернулся лицом к толпе и заговорил слегка неразборчиво:

– Черт, мне понравилось. Еще раз!

Толпа взревела.

Джейк поднял в руке свою последнюю фишку.

– Эту ставлю для всех, кто есть в зале! – и он поместил семьдесят пять тысяч евро, поставив на красное для публики.

Громкую музыку полностью заглушил гул одобряющих возгласов.

Менеджер колебался. Бронсон знал, что теперь, если стол закроют, поднимется бунт, и надеялся соблазнить сотрудника казино случайными ставками, заставить его поверить, что для его заведения это будет шанс вернуть немного денег.

Телефон менеджера зазвонил, и он со щелчком раскрыл его. Волна облегчения нахлынула на его лицо. Кто-то наверху принял решение за него, и он улыбнулся, убрав мобильник в карман, после чего кивнул крупье, чтобы тот продолжал.

Принц наморщил брови от необычных ставок американца.

– Новая стратегия, Джейк?

Бронсон отвернулся от менеджера и быстро подмигнул своему новому другу. Все еще жуя слова, он ответил:

– Да, что-то в этом роде. Но на вашем месте я бы придерживался старого плана. Эй, как насчет числа в честь вашего окружения? Сколько их там?

– Пятеро.

– Хорошо, так и сделаем. – Джейк посмотрел на стол с разметкой. – Ой, я уже на пять и так поставил. Это хороший знак. Поехали!

Все еще немного опасливо принц взял сто тысяч и поставил их на пять красное.

Бронсон, стоя на нетвердых ногах, повернулся к толпе. Выбросив руку вверх, он завопил:

– Вы готовы?

В воздух поднялось множество рук – люди приветствовали невероятно удачливого игрока.

– Да! – кричали они в унисон.

Джейк возвратился к столу и указал на ставку для публики.

– Эй, погодите, вместе с такой толпой я ставить не буду! Это к проигрышу.

Американец скользнул пальцами по сукну. Свободных фишек у него больше не было, и он развел пустые руки и пожал плечами, обращаясь к окружающей стол аудитории.

Суеверная толпа застонала.

Затем, как будто только что припомнив кое-что, Джейк сказал: «Погодите!», залез в нагрудный карман и вытащил чек на три миллиона евро. Он поместил его на красный квадрат возле ставки для публики и посмотрел на менеджера. Его шепелявость усилилась.

– Это пойдет?

Работник казино поглядел на односторонние зеркала над столом, а потом вытащил телефон и проверил его. Никто не звонил. Придется решать самому.

Джейк чувствовал, что менеджер был на перепутье. Если у него получится вернуть три миллиона от американца, он будет для своих боссов наверху героем. Но если Бронсон выиграет…

Как будто зная, что теперь самое время выступить, Лэйси схватила своего спутника за руку, сделала потрясенное лицо, и ее глаза наполнились слезами.

– Джейк, нет, не делай этого! Это – все. Это наше будущее! Ты всегда так делаешь и всегда проигрываешь!

Бронсон остановил руку на полпути к ставке, как будто пытаясь решить, не снять ли ее. Лэйси не знала, как она была близка к правде. Джейк никогда не возвращался домой победителем с шумных игр на выходных в Лас-Вегасе с друзьями. Сейчас жизни всех, кто ему дорог, закрутятся на одном заключительном витке колеса рулетки.

Толпа очень отвлекала его.

А кроме того, он чувствовал ту третью порцию текилы, которая влияла на его способность сосредотачиваться

– Могу я сделать это в последний раз?

Как будто ощущая неуверенность Джейка, менеджер вышел вперед – само очарование и изящество. Он утвердился в своем решении, прежде чем сам Бронсон смог передумать.

– Конечно, сударь. Ваши три миллиона на красное играют.

Джейк все еще колебался. Его рука немного дрожала, нависая над ставкой.

Через мгновение он выбросил в воздух кулак с криком: «Поехали!»

Толпа в очередной раз взревела.

Размахивая руками над столом, крупье объявил:

– Больше ставок нет, дамы и господа, ставок больше нет.

Затем он бросил шарик на обод колеса.

Атмосфера в зале стала еще более разреженной, чем на вершине Эвереста, так как каждый присутствующий глубоко втянул воздух и задержал его внутри себя.

Шар зазвенел, останавливаясь.

Крупье колебался, глядя на рулетку. Пять красное!

Глава 31

В пятнадцати милях от Кувейта, столицы одноименной страны

Жара в просторном ангаре оглашалась звуками щелчков и взрывов – пристреливали оружие. Рассеявшись посреди раскладушек и походных столов, которые были привезены, чтобы преобразовать угол ангара в импровизированные бараки, восемь суровых наемников перепроверяли свои боекомплекты. Роскошно отремонтированный «Боинг 707», принадлежавший принцу, был припаркован в противоположном углу. Несколько ящиков оборудования стояли открытыми посреди ангара, и их содержимое было аккуратно разложено по полу.

– Рождество в Кувейте, – сказал Тони, когда они с Джейком восхищенно разглядывали пару пулеметов на треногах. Они были одеты в брюки цвета хаки и рубашки с коротким рукавом. – Пулемет «ХМ-312» пятидесятого калибра. Всего по сорок два фунта весом каждый и в девять раз более точный, чем его предшественник, «М-2».

– И все дела, – отозвался Бронсон.

Тони снял крышку с оптического прицела, прикрепленного к стволу одного из ружей.

– И еще какие! Эти негодяи могут наставить человеку дуло в спину абсолютно самостоятельно, это полный автомат с инфракрасными датчиками. Просто берешь и наводишь, и там уж любой штуковине теплее кролика в области их поражения приходит конец. – Он надел крышку на объектив и начал распаковывать следующий ящик.

Джейк покачал головой. За последние двадцать четыре часа так много всего произошло! Его выигрыш в казино составил более чем 9,7 миллиона евро. И почти половина его уже ушла на закупку оборудования и счета для нанятых специалистов.

Принц был безмерно счастлив. Даже его пожилой советник выдавил из себя улыбку после последнего поворота колеса рулетки. Позже, узнав, почему Бронсон так отчаянно нуждался в деньгах, Филипп настоял, чтобы ему разрешили помочь. Он предложил территорию своего дворца и взлетно-посадочной полосы в пятнадцати милях за пределами города Кувейта как место сосредоточения войск для спасательной операции. В Монако они все запрыгнули в частный самолет принца, припаркованный в соседней Ницце, и совершили восьмичасовой перелет, приземлившись следующим утром. Это было двадцатью четырьмя часами раньше.

Наемник, с которым связался Тони, оказался верным своему слову, так что отряд спецназа и специальное оборудование начали поступать в тот же день и в течение ночи. Последние два солдата и их оборудование должны были вот-вот прибыть.

Джейк разглядывал необычную компанию, собравшуюся в ангаре. Маршалл, Лэйси и Ахмед сбились в кучку у компьютера в одном из двух небольших кабинетов вдоль задней стены. За исключением одной женщины-снайпера, нанятые люди сидели раздетыми, в одних борцовских майках или футболках и черных с серым армейских штанах. Играющие мышцы, татуировки, а у многих еще и боевые шрамы – все было открыто для обозрения. Выглядели они куда более зловеще, чем стая голодных гиен.

Из представления друг другу накануне, а также из биографий, содержавшихся в их профилях, отданных человеком Тони, Бронсон знал, что эти люди были связаны вместе стальной нитью профессионализма. В том, что они могли творить невыразимое насилие, сомневаться не приходилось. Но они были востребованы, потому что очень хорошо знали военное дело. Их оборудование было на самом высоком уровне, и они внесли ценный вклад днем раньше, когда Тони посвятил их в тонкости плана захвата.

Двое бывших «морских котиков», Чарли Таркинтон по прозвищу Тарк и Вилли Такер, работали с Тони прежде. Они приходились друг другу кузенами, и им было слегка за тридцать. Оба рыжие и в веснушках, они были родом из Чарлстона в Южной Каролине. У них были обширные знания в тайном десантировании со сбрасыванием груза с авиатранспорта, что было основным элементом этой миссии.

Теперь Джейк и Тони наблюдали за этими мужчинами. Тарк, у которого голова была покрыта банданой цвета хаки, передал свою автоматическую винтовку «Хеклер-энд-Кох HK416» одному из четырех латиноамериканцев, которые стояли перед ним полукругом.

Некий Мартинес по прозвищу Папа, самый невысокий из этих четырех, с круглой бритой головой и глазами, которые, казалось, постоянно искали угрозу, забрал предлагаемое оружие и повертел его в опытных руках, после чего передал одному из своих товарищей.

– Похоже на «M-4». Что это у нее сверху?

– Это газоуловитель с коротким поршневым приводом, – ответил Тарк. – Он не дает газам сгорания попадать в дуло, то есть в нем не образуются пробки. А если в него попадет песок или вода, просто встряхиваешь и стреляешь дальше. Никаких осечек.

Папа вернул Чарли оружие.

– Хорошо, Холмс. Но я верен своему «Гренделю-665», пока смерть не разлучит нас. Он как «M-4», только прокачанная и с пробивной способностью «AK». – Он достал из-под своей раскладушки боевой короткоствольный «Бенелли M-3-T» и протянул его Таркинтону. – А вот это моя шлюха про запас, Роза.

Мартинес командовал боевым отрядом из четырех человек. Трое его младших латиноамериканских партнеров, Змей, Живчик и Потрошитель, были частью его команды еще с тех пор, как они все вместе носились по улицам Южного Централа Лос-Анджелеса. Когда они пошли в морскую пехоту восемь лет назад, чтобы не попасть в тюрьму после большой резни, их было семеро. Три поездки в Ирак и Афганистан урезали их число до пяти. Они попытались возвратиться в Лос-Анджелес, но после того, как один из них погиб в автокатастрофе, Папа собрал Змея, Живчика и Потрошителя вместе, и они пошли работать на международное частное охранное предприятие. Это было четыре года назад. С тех пор Мартинес и мальчики заработали основательную репутацию одной из самых жестких в деле огневых команд.

Живчик и Змей были с бритыми головами. Руки их сплошь покрывали татуировки, самой выдающейся из которых были молитвенно сложенные ладони на правых предплечьях. Живчик был просто гигантом – здоровый, как холодильник, с шаром для боулинга на макушке. У него были широко посаженные темные глаза и кулаки величиной с тостер. Он был тяжел на подъем, но если расходился, его было уже не остановить. Змей был жилистым, быстрым и проворным, с телосложением боксера полулегкого веса и с угольно-черными глазами, которыми он видел все прямо насквозь. Оба они носили винтовку «Грендель», как и их предводитель.

Потрошитель владел автоматической штурмовой винтовкой «LWRC», приспособленной под пули от винтовки «Грендель 6.5». Его оружие выпускало 750 пуль в минуту на полном автомате, и Потрошитель всегда носил в бой здоровую связку барабанов, каждый на сотню пуль. Он был наполовину мексиканцем и наполовину индейцем, с длинными темными волосами, собранными в конский хвост, с широкой улыбкой кинозвезды и со сломанным передним зубом под золотой коронкой. Этот человек носил два боевых ножа из анодированной стали в ножнах на обеих ногах и двигался как кошка. В рукопашной он мог любого разорвать на части, прежде чем кто-то успевал что-либо понять.

Бронсон был рад, что такие люди были на его стороне.

Зная очень хорошо, что Джейк и Тони были в пределах слышимости, Живчик подтолкнул Папу и жестом указал на Бронсона.

– Что с ним, шеф? Его сторожить или что?

– Я точно не знаю, парень, – ответил Мартинес и кивнул на Тони, который сурово смотрел в их сторону. – Но Сержант говорит, он нормальный.

Живчик оценивающе посмотрел на Джейка:

– Не знаю я… Есть в нем что-то не то.

Беккер, взрывотехник и специализированный эксперт по оружию из Австралии, подслушал его реплику. У него было короткое, жилистое тело, волнистые светлые волосы и голубые глаза, которые мерцали в абсолютном контрасте с его шоколадной кожей, темной и от загара, и от его туземной природы. Он вмешался, заговорив с глубоким австралийским акцентом:

– Ты осторожнее, парень. Тот тип дело свое знает. Сержант говорит, что он хитрее крысы в шкафу да шустрее кенгуру на скаку.

Тони вступил в середину группы вместе с Джейком. Его рык не терпел возражений.

– А еще он управляет этим делом и чеки вам жирные выписывает!

– Послушайте, – подал голос Бронсон, зная, что он должен был высказать этим парням свое мнение. – Вам всем не зря платят по тарифу в пять раз выше обычного. То, что нам предстоит сделать, легким не назовешь. На самом деле это вообще почти невозможно.

«Что значит невозможно – это ведь все просто у нас в голове», – подумал Джейк про себя. Некоторое время назад он наконец выяснил, как развивать удивительную скорость, которую показал в баре Сэмми.

Тогда у него не было времени, чтобы думать о кружке, которая летела к его лицу, – он просто реагировал. Его рассудок ни за что не отвечал, и рефлексы овладели его телом в полной мере. Мозг, чувства и мышцы – все сотрудничали самостоятельно, чтобы сделать эту работу. Его рука кинулась и захватила кружку, защитив организм. Мозг – мышца, и как любая мышца в теле, он сохраняет воспоминания о прошлых действиях.

Иначе как еще Коби Брайант мог все время забрасывать мяч в корзину в прыжке?

Джейк должен был выяснить, как вызвать память о той молниеносной реакции в баре.

Он тренировался снова и снова несколько прошлых ночей, в то время как все остальные спали. Медленно, но ему все же удавалось добиться успеха. Для проверки скорости он использовал пластмассовые очки. Бросить стакан и успеть поймать его в воздухе, повернувшись кругом, – легко. Однако головные боли, которые появлялись после таких упражнений, теперь усилились.

Так и запомним: проблема скорости решена. А успеть получить от этого удовольствие? Не получится.

Джейк смотрел на крепких парней, стоящих вокруг него, и видел сомнение, запечатленное на лицах некоторых из них. Он сделал выпад вперед без предупреждения, выхватил у Потрошителя из кобуры на голени боевой нож, отступил назад и показал его на раскрытой ладони. Его нечеловеческая скорость ввела мужчин в ступор.

– Если что-то невозможно, это не означает, что сделать этого нельзя, – сказад Бронсон и сосредоточил свои мысли на ноже, заставив его зависнуть, колеблясь, в воздухе, пока он медленно отводил руку к себе.

– Madre de Dios![19] – произнес Змей, крестясь.

– Чтоб меня разорвало! – поддержал его Беккер.

Джейк почувствовал острую боль позади черепа, но не подал виду. Мысленно удерживая оружие, не давая ему упасть на пол, он подхватил его в воздухе. Ошеломленный Потрошитель забрал его из протянутой руки Бронсона.

Никто не двинулся с места. Все слушали только Джейка. Он подавил волну тошноты, прежде чем продолжить.

– В то время как вы, парни, охраняете периметр и готовите почву для нашего спасения, мы с сержантом входим в глубины этого ада, чтобы забрать заложников, среди которых шестилетняя девочка. И не ваше собачье дело, справлюсь я со своей задачей или нет. Просто делайте свое дело, а я уж как-нибудь сделаю свое. Понятно это?

Бывшие морские пехотинцы в группе откликнулись мощным «ура».

– Вы слышали, что он сказал, – вставил Тони. – Следим за обстановкой и делаем свое дело.

Мужчины вернулись к работе, проверяя свои боекомплекты.

Беккер повел Джейка и Тони к столу футов восьми длиной, на котором было разложено оборудование.

– Здесь все? – спросил Тони.

– Да, здесь все, что я просил, – подтвердил Беккер. – Мои два по пятьдесят с дистанционным управлением вы уже видели. – Он махнул рукой в сторону коллекции на столе. – У нас еще есть противопехотные мины, проволока, ранцы со взрывчаткой, осколочные и штурмовые гранаты, детонаторы и достаточно пластита, чтобы подорвать скалу.

– Хорошо, потому что это мы как раз и собираемся сделать, – сказал Тони, и они с Джейком переглянулись.

Беккер поцокал языком и поднял толстую белесую бровь, после чего подошел к ящику размером со стиральную машину и потянул его крышку.

– Помогите, Сержант. Давайте вытащим.

Бронсон проследил за тем, как они вытащили нечто похожее на небольшой вездеход. У него было три темно-серых баллона, соединенных с черной трубой, повернутой вверх у заднего шасси.

– Крошка Смоки – мой специальный сюрприз. Как только отольем этим шершням в гнездо, уходить надо будет быстро и под прикрытием. – Беккер присел, положив руку на один баллон вездехода. – Это модифицированная, самоходная, радиоуправляемая версия дымовой машины «М-56-Е-1». Она делает дым из нефтяного масла с графитовым волокном.

– Как долго? – поинтересовался Джейк.

– Двадцать-тридцать минут, зависит от того, есть ли ветер. Дым закрывает обзор и блокирует инфракрасные лучи – лучше, чем песчаная буря в пустыне.

Тони продолжил обходить ангар, проверяя и перепроверяя боекомплекты и обстановку в целом.

Бронсон стал наблюдать за командой через широко раскрытые двери ангара. Он обратил внимание на тихую казашку по имени Мариам, которая сидела в дальнем углу. Она осматривала и чистила свою снайперскую винтовку «Драгунов 7.62 SVD» так же бережно, как матери обращаются с новорожденными детьми. Эта женщина была невысокого роста – едва ли выше собственной винтовки. Короткие темные волосы, черные как смоль глаза и обветренная кожа. Строгие черты ее лица покрывала сеть тонких преждевременных морщин. С мимическими такие морщины не спутаешь – они были заработаны в страшное время. Пережитого в те годы любому хватило бы на несколько жизней, а для Мариам оно уместилось в ее двадцать с небольшим лет, проведенных сначала в отрядах чеченских боевиков, а позже на службе военным наемником.

Джейк оценил заботу, с которой казашка проверяла каждый из специально сделанных боеприпасов, прежде чем зарядить ими магазин. Как будто почувствовав его пристальный взгляд, женщина сделала паузу, подняла глаза и поглядела на него с другого конца ангара. Она устремила на него свой пристальный взгляд, как орел, разыскивающий кролика в снегу.

Ее легкий кивок подтвердил безмолвное соглашение между ними. Мариам была ответственна за прикрытие спины Джейка в течение первых критических минут операции. В течение следующих двадцати четырех часов их жизни будут связаны.

Приближающийся снаружи гул двойных турбовинтовых лопастей привлек внимание Бронсона. Самолет, напоминавший большого пеликана с поднятыми крыльями, стремительно снижался и заходил на посадку. Он становился все больше и больше, и уже казалось, что он сейчас врежется в ангар. Наземная команда, обедавшая в тени соседнего топливного грузовика, пришла к такому же заключению – мужчины побросали еду и в панике побежали по заасфальтированному шоссе.

Джейк усмехнулся и остался стоять. Руки его покоились на бедрах. Тони и Папа подошли и встали по обе стороны от него.

В самый последний момент нос самолета поднялся, как у большого африканского журавля, приземляющегося на мелководье озера Серенгети, и его горизонтальная скорость резко упала. Звук лопастей его мотора, режущих воздух, от устойчивого гула перешел к тяжелому стаккато, отрывисто разносясь по аэродрому. Экипаж сменил горизонтальное направление вращения его тридцативосьмифутовых лопастей на вертикальное, и самолет резко замедлил движение вперед. Он завис в воздухе в тридцати футах над землей, и от создаваемого им ветра с земли взмыла вверх тонкая завеса пыли, зависшая над шоссе широким кругом.

Трое мужчин искоса посмотрели, отвернув лица от порыва теплого воздуха и пыли, как гигантская птица уселась на землю перед ангаром.

– Это – наша машина, парни, – пояснил Джейк. – «V-22 Osprey». Летает как самолет, но способна приземляться и взлетать как вертолет. И за штурвалом – один из лучших пилотов, которых я знаю. – Он улыбнулся и добавил: – И один из самых сумасшедших тоже.

Бронсон встретил Кэла Спрингмена двенадцать лет назад во время учений ВВС США по пилотированию летательных аппаратов с фиксированным крылом. Обучение шло на авиационной базе ВВС Риза в городе Лаббок в Техасе. Джейк получил второй по рейтингу диплом в своем классе, а Кэл обошел его за счет своего предыдущего опыта полетов на вертолете во время службы в Береговой охране США. Родом из Лонг-Бич в Калифорнии, он был классическим серфингистом с вьющимися светлыми волосами, голубыми глазами, всегда загорелой от постоянного пребывания на пляже кожей и широкой улыбкой, которая могла очаровать кого угодно.

Они стали верными друзьями и изобретательными нарушителями спокойствия на все тринадцать месяцев обучения. Сколько раз их распекал командующий подразделением после нарушения правил в нелетную погоду во время учебного упражнения или когда они устроили пьяные соревнования с конкурирующими классами в предназначенном только для мужчин баре на «день кукарачи», а также когда во время обычных для тех мест песчаных бурь засыпало разметку на аэродроме. Девизом Кэла было: «Лови волну, пока она есть».

После того как мотор заглох, открылся задний грузовой отсек самолета – и вот они, говорливый Спрингмен вместе со своим вторым пилотом, худощавым молодым человеком, который болтался в комбинезоне, как в парусе.

Кэл поприветствовал Джейка, заключив его в несокрушимые объятия и подняв в воздух все его 190 фунтов.

– Парень, как же я рад тебя видеть! Сколько уже, три года? Как ты тут, черт возьми?

– Я нормально, Кэл. Спасибо, что приехал, парень.

– Я бы такого не пропустил! – Спрингмен указал на своего второго пилота, широко улыбаясь. – И Кенни игрушки привез.

Кенни был веснушчатым и прыщавым рыжим парнем. Бронсону показалось, что ему было лет шестнадцать, не больше. Но Кэл уверил его, что Кенни двадцать пять и что он полностью квалифицированный пилот. Он был очень старательным – это видно по всему. Джейк получил крепкое рукопожатие от молодого лейтенанта и коротко представил им Тони и Папу.

– Где вы изучали летное дело? – поинтересовался Бронсон после этого.

С акцентом, который навевал мысли о кукурузных полях Среднего Запада, Кенни ответил:

– Я летаю с тринадцати лет. У отца был бизнес по дезинсекции полей. Мы на неделе поля обрабатывали, а по выходным на авиашоу работали.

– Авиашоу? – переспросил Джейк.

Глаза Кенни вспыхнули, и он быстро осмотрел окрестности возле ангара.

– Дайте мне тридцать минут, чтобы настроиться, и я вам покажу, – и он унесся к самолету.

Бронсон вскинул бровь.

– Вам понравится, вот увидите, – уверил всех Кэл.

Они возвратились в ангар, где Маршалл и Лэйси подсоединили ноутбук к маленькому проектору и экрану для проведения совещаний. Маршалл все еще носил левую руку на перевязи, а его правая ладонь была забинтована. Он ворчал, тыкая в тачпад ноутбука правым указательным пальцем.

– Вы точно тут ничего не трогали? – спросил он с раздражением, причиной которого, впрочем, был скорее дискомфорт, чем настоящий гнев.

Уперев руки в бедра, Лэйси отодвинулась.

– Не трогала я твой драгоценный компьютер!

Маршалл напрягся.

– Но кто-то…

– Эй, Марш, ты Кэла помнишь? – спросил его Джейк.

Маршалл распахнул глаза, мгновенно узнав талантливого летчика.

– Парень, да как я мог забыть? Мы порвали его в клочья у Шарки на Пирсе Эрмоса и встретили еще волейбольную команду тех девочек и… – Он осекся, глядя на Лэйси. – В любом случае рад тебя видеть, парень.

Глаза Спрингмена задержались на девушке.

Маршалл это заметил. Он встал – слишком поспешно – и стул упал за его спиной. Но он, не заметив этого, положил более здоровую руку на талию Лэйси и вежливо представил ее.

Девушка прижалась к нему.

Кэл понял этот знак и понимающе кивнул Маршаллу.

Джейк представил Спрингмену остальную часть команды, включая Ахмеда, который сидел за маленьким столом поблизости, читая книгу.

Кэл вытащил из кармана на штанине своего летного комбинезона флешку и вручил ее Маршаллу.

– Я принес тут кое-что показать. Посмотрите.

Маршалл вставил флешку в компьютер и включил проектор. Он просмотрел меню на экране и открыл серию высококачественных спутниковых изображений.

Остальная часть команды собралась вокруг экрана.

– Здесь видно, что деревня Баттисты – одна из нескольких дюжин таких же, – пояснил Спрингмен. – На них нужно обратить внимание, они все расположены изолированно друг от друга. Эти фото обошлись мне в бутылку текилы и коробку замороженных гамбургеров из «Макдоналдса».

На первом изображении со спутника оказалась безлесная, гористая область, которая простиралась через весь экран. К северу от крутого пика в центре древний сдвиг земной коры создал узор из разломов, которые процарапали рельеф, изобразив на нем огромную перечеркивающую землю линию. Выглядело все так, будто гигантский секач рухнул с неба – и северной трети горы как не бывало, а вместо него осталось плато с углублением, усыпанным валунами. Маркеры ландшафта, нанесенные на изображение, показали перепад высот почти в одну тысячу пятьсот футов.

Над утесом, с южной стороны горы, было естественное ущелье с огромными каменными глыбами с обеих сторон. Исходившие от них длинные тени ложились на узкую дорожку, которая вилась в сторону, к группе каких-то крошечных объектов.

Кэл приблизился к экрану, закрыв своей тенью часть изображения, и стал показывать указательным пальцем.

– Это та деревня. Добраться можно только этой дорогой. – Он сделал жест в сторону Маршалла. – Следующее изображение.

Вторая фотография с высоким разрешением увеличила масштаб изображения вершины ущелья в конце грунтовой дороги. На ней была вьющаяся лентой группа глиняных жилищ, часть из которых, казалось, выросли прямо из горы. Некое подобие упорядоченности создавалось лишь рядом коротких перегородок – они соединяли некоторые дома вместе, создавая, похоже, загоны для животных. Возле небольших хижин ходили люди.

– В этой деревне нет ничего особенного, – сказал Спрингмен. – Это старинное место, живут там человек тридцать или сорок. Туда летали отряды из сто первой авиационной дивизии, но ничего необычного не увидели. Деревня древняя и была, очевидно, построена для оборонительных позиций. На отвесный утес с другой стороны горы подняться нельзя. Это означало, что воинствующие племена могли доходить только до узкого ущелья, которое легко контролировать. Эдакая афганская версия Буча и Кэссиди.

Джейк изучил фотографию. Деревня Баттисты – вот где все это началось.

Ахмед подошел к нему, уставившись на экран.

– Это мой дом.

Бронсон положил руку мальчику на плечо.

– Сможешь показать нам, где входы в эти две пещеры?

Ребенок встал на цыпочки, пытаясь дотянуться до нужной точки указательным пальцем. Когда стало видно, что он не сможет это сделать, Лэйси вручила ему восемнадцатидюймовую линейку, чтобы он использовал ее как указку. Очень смущаясь перед этой компанией серьезных людей, мальчик стал орудовать этой указкой, как преподаватель перед студентами.

– Если вы проследуете этой тропой на север по направлению от деревни, то первая пещера будет сразу после третьего поворота. Прямо вот тут.

Ахмед указал на место, которое совершенно ничем не выделялось от остальной плоскости ландшафта.

– Вход в нее приблизительно на пять метров выше тропы, скрытой под большой скалой. То есть она не просматривается, пока вы с нее не сойдете и не пройдете через эту расселину.

– И это – основные казармы и жилые помещения? – поинтересовался Джейк.

– Да.

– Сколько народу там живет?

– По-разному. Но обычно около ста или двухсот солдат.

Все в команде поежились, услышав такое число, и еще немного ближе придвинулись к монитору.

– А вторая пещера? – спросил Бронсон.

Ахмед прочертил извилистую линию дальше на север в горах.

– Это в пятнадцати минутах ходьбы. Сюда, где тропа выходит к краю утеса. – Мальчик указал на каньон, примерно обозначив его размеры – с большое футбольное поле. Вокруг него возвышались крутые горные хребты серовато-коричневого цвета. – Вход здесь. – Он указал на место ниже восточной стены каньона. – Он всегда охраняется.

Джейк пододвинулся ближе и пристально всмотрелся в экран, разглядывая первую пещеру, которая служила казармой.

– Ахмед, ты абсолютно уверен, что есть только один вход или выход из этой первой пещеры?

Ребенок кивнул, и тут всеобщее внимание отвлеклось на высокий жужжащий гул, который эхом разнесся от входа в ангар.

Два похожих на стрекоз миниатюрных черных вертолета, каждый размером с продуктовую корзину, синхронно зависли прекрасным тандемом у входа в ангар. Вместо обычной стеклянной кабины, какая бывает в пилотируемых вертолетах, на этих боевых летательных аппаратах с дистанционным управлением были закреплены серьезные на вид дула ружей «AA-12» и миниатюрные гранатометы на четыре заряда. Из-под орудий смотрели сферические камеры наблюдения.

Кенни сидел за маленьким столом, который он установил снаружи. В правой руке у него был беспроводной джойстик, жестко зафиксированный на предплечье ремнем. На столе стоял открытый износоустойчивый ноутбук с широким монитором.

Как подросток, играющий в видеоигру, Кенни был полностью погружен в экран, манипулируя джойстиком. Вертолеты плавно описали круг по периметру ангара, а затем, вернувшись к дверному проему, набрали скорость и унеслись наружу, где поднялись вверх и испарились, как искры от костра. К тому времени, когда все торопливо выбежали на улицу смотреть шоу, обе пташки исчезли.

Кенни нажал на клавишу и поднял глаза от экрана.

– Небольшое подкрепление с воздуха, – пояснил он с улыбкой. – Боевые вертолеты «NRI Аутокоптер». Они могут стрелять на расстояние до шестидесяти миль со стандартными ружейными боеприпасами или снарядами «FRAG-12», триста выстрелов в минуту. Их гранатометы могут быть оборудованы любыми снарядами, от зажигательных до бронебойных.

– И куда они смылись, черт возьми? – спросил Беккер.

Молодой летчик повернулся обратно к экрану.

– Ну, встречайте, вот они и возвращаются!

Два маленьких вертолета, стрекоча, обогнули дальний угол ангара, как гоночные автомобили на заключительном повороте в Индианаполисе, и резко застыли, угрожающе вибрируя на месте с дулами, направленными на группу людей.

На экране ноутбука появилось зеркальное изображение команды, переданное с вертолетных камер с объективами высокого разрешения.

Кенни нажал другую клавишу и подвигал джойстиком. Один вертолет быстро описал в воздухе круг и, вернувшись, снова завис рядом с другим.

– Они могут управляться независимо друг от друга отдельными джойстиками. Или можно одновременно управлять четырьмя штуками попарно.

Оба вертолета синхронно облетели вокруг зрителей, и при этом их прицелы ни разу не сместились.

– Когда эти малыши находятся в режиме «найти и уничтожить», от них нигде не укроешься, – добавил молодой пилот.

Потрошитель засмеялся и, сложив указательный и большой пальцы в виде пистолета, в шутку взял этих двух птичек на мушку.

– Ну конечно, Холмс. Пока их кто-нибудь из пальца не укокошит.

– Похоже, у меня есть один доброволец для демонстрации, – с улыбкой заметил Кенни и указал на все еще вытянутый палец Потрошителя. – Вы бы сменили вашу большую пушку и навели от мусорного бака на ствол, который я там настроил – тогда и посмотрим, сможете ли вы взять этих малышей на прицел.

Потрошитель перестал улыбаться.

– Не проблема, – ответил он. – Сейчас приду.

Он сбегал трусцой в ангар и возвратился со своим автоматом Гренделя, после чего, с дерзкой усмешкой подмигнув приятелям, побежал на свою позицию. Когда он был рядом с мусорным баком – приблизительно в пятидесяти ярдах от остальных зрителей, – он помахал оттуда винтовкой, и Кенни набрал короткую серию команд. Джейк заметил, что изображение на экране изменилось на вид сверху, но оба вертолета остались на месте.

Заметив, что Бронсон старается понять его действия, Кенни указал на маленькое пятнышко, кружащееся высоко вверху.

– Ворон, портативный беспилотник. Я запустил его перед вертолетами. Он может функционировать в течение полутора часов, обеспечивая нас данными о расположении позиций противника. Компьютерные средства наведения на вертолетах получают от него данные в реальном времени, и все изображения объединены с наборов датчиков всех членов отряда, установленных на мониторах их шлемов в верхней части.

Специализированные шлемы и другое оборудование системы «Земной Воин» прибыли этим же утром. Каждый член команды был снабжен набором, состоящим из шлема, который объединил систему коммуникаций с камерами дневного и ночного видения, и камерами, наведенными на оружие.

Изображения выводились на прозрачный окулярный дисплей в полдюйма величиной. Все в команде могли получить визуальное изображение от камер любого другого члена команды или от беспилотника и вертолетов.

Кенни замысловатым жестом указал на угол стола.

– Они также связаны в систему для двух входов без шлемов.

Члены большинства команд понимающе кивнули. Они использовали эти устройства прежде и ценили все плюсы, которые такая техника добавляла в координирование действий команды.

Джейку этот Кенни с каждой минутой нравился все больше.

Изображение от беспилотника на экране увеличилось, и Потрошитель рядом с пустым мусорным баком стал отчетливо виден. Кенни вбил в компьютер очередные команды и, расслабившись, откинулся от клавиатуры.

– Гляньте только! Теперь оно само. – Он указал на часть экрана. – Наблюдайте.

Лопасти винтов обоих вертолетов вращались на осях. Как рассерженные осы, они разлетелись в разных направлениях, исчезнув возле ангара.

Потрошитель стоял наготове, с автоматом на плече, ожидая пташек, которые должны были вот-вот появиться. Но у него не было ни единого шанса. В лучах яркого солнца эти две птицы спикировали сверху, как соколы на мышь.

Подручный Папы был превосходным бойцом – он мгновенно поднял свою винтовку вверх, ориентируясь на их приближающийся звук. Но было уже слишком поздно: прежде чем он смог прицелиться, вертолеты разделились и начали беспорядочно роиться вокруг него, как насекомые вокруг света лампы жаркой летней ночью. Потрошитель дергал винтовку туда-сюда, пытаясь успеть за этими птицами, но через какое-то время опустил оружие и пошел назад к группе.

– Неплохо, гринго. Просто здорово, – сказал он. – Я, наверное, поймал в прицел одну из этих бешеных птах, но они меня сделали, парень.

Вертолеты вернулись к своей отправной точке, зависнув в воздухе около группы.

Кенни поднял красную панель, которая покрывала часть клавиатуры, и щелкнул по спрятанной под ней клавише. В верхней части экрана высветилось предупреждение: «Подтвердите команду “Орудия к бою!”» Молодой человек нажал на ту же клавишу еще раз.

– Орудия к бою! Вот так, мальчики, – сказал он, а затем, вспомнив про Лэйси и Мариам, добавил: —…и девочки. Вот он, грандиозный финал.

Кенни нажал клавишу в последний раз. Птицы взмыли вверх и улетели таким же образом, как и в прошлый раз. Но перед этим, вскоре после того, как они разделились и начали свой гудящий пробег, вертолеты выпустили отрывистые очереди из «AA-12».

Мусорный бак был измельчен вдребезги и исчез в облаке пыли.

– Вот это то, что я и имел в виду, – отметил Папа.

Черный «Мерседес» с тонированными стеклами мчался к ним через асфальтированное шоссе. Взвизгнув колесами, он затормозил перед ними. Принц Филипп и еще один человек вышли из него и направились к Джейку. Оба одеты в белые дишдаши с куфиями на голове.

После традиционного мусульманского приветствия принц сказал на дари:

– Американцы со своими игрушками. Впечатляет.

Джейк усмехнулся и удивил принца, заключив его в теплые объятия.

– Я не могу найти слова, чтобы сказать, насколько я ценю это, Филипп. Я никогда не забуду вашу помощь.

Принц немного занервничал от того, что Бронсон обнял его, но ему не удалось скрыть улыбку за своим притворным негодованием. Он жестом указал на стоящего рядом с ним человека.

– Это о нем я вам рассказывал. Его зовут Азим.

Джейк обменялся рукопожатием со спутником Филиппа, попутно разглядывая его. Пожатие его руки было крепким.

– Принц рассказал вам о нашей миссии? – спросил его Бронсон, по-прежнему на дари.

Азим кивнул. Он был как будто бы старше, чем Джейк, хотя это трудно было сказать наверняка из-за его густой черной бороды. У него было обветренное темное лицо, в котором было что-то печальное – некое ощущение опустошенности, какое появляется, когда человек теряет кого-то очень дорогого. Но в его темных, проницательных глазах была также жестокая решимость, какая бывает у тореадора, стоически ожидающего разъяренного быка – как будто ничто не могло встать на его пути. Он изучал манеры Бронсона.

– Как я понимаю, эта деревня вам знакома, – сказал ему Джейк.

– Да. – Азим поскреб бороду. – У вас неплохое произношение, но есть некоторые нюансы, которые я должен вам объяснить, если вы хотите успешно внедриться в племя.

Знакомый принца сделал паузу, как будто пытаясь решить, скольким он готов поделиться с Джейком. После неловкой заминки он продолжил:

– Я моджахед. Я из семьи кочевников, и в наших традициях бороться за свой образ жизни. Когда я был моложе, мы боролись с русскими. Теперь мы боремся с нашими собственными радикальными соотечественниками. Человек, которого вы знаете как Лучано Баттисту, – это на самом деле Абдул Мохам Абдали, выходец из племени, которое населяло деревню в течение сотен лет.

Азим остановился, пристально глядя на Бронсона, а затем рассказал свою историю:

– Мое племя часто торговало с его деревней. Два года назад моих родного и двоюродного брата уговорили присоединиться к джихаду Баттисты. Они переселились в секретные пещеры выше деревни вместе со многими другими такими же. Полгода спустя их обоих нашли мертвыми: они стали жертвами ужасных экспериментов. У каждого из них были шрамы от хирургических вмешательств на голове. Когда наш лидер пошел против Баттисты, основная часть нашего племени была уничтожена. Но на все воля Аллаха, будь он благословен. Я и мой другой двоюродный брат отсутствовали, когда это произошло. Когда мы возвратились, нам потребовалось два дня, чтобы похоронить всех наших мертвецов.

Джейк чувствовал, что этот человек говорит правду. Чувствовал его боль.

– Баттиста и его племя должны умереть, – заключил Азим. – Я помогу вам, а вы поможете мне.

Бронсон кивнул, чувствуя родство с человеком, объединенным с ним одной отчаянной целью.

– Добро пожаловать, Азим. Давайте представим вас остальным.

Тони повел вновь прибывшего знакомиться с командой. Джейк проверил свои часы. Был полдень. Им предстоял десятичасовой перелет, и они должны были занять позиции на горе к 15:00. Пришло время загружаться.

Джейк быстро попрощался с принцем, а затем посмотрел на причудливое сборище людей, которые составили его команду: два пилота, каждый немного того и каждый по-своему, суровые лос-анджелесские парни, австралийский техник, двое морских котиков и чеченский мятежник, а также два его лучших друга, актриса-официантка и, наконец, воин-моджахед со своим собственным джихадом. И, конечно, Ахмед.

Вместе эта группа ответственна за результат самых критических восемнадцати часов жизни Бронсона. Нет, даже больше того, подумал он. Намного больше. Их действия определят судьбу невыразимого числа невинных жизней, начинающихся с Франчески и Сарафины и заканчивающихся тысячами – если не десятками тысяч – невинных жертв, жизни которых будут потеряны, если планы Баттисты осуществятся.

Глава 32

Горы Гиндукуш, Афганистан

Воздух был пропитан человеческим страданием и насилием, которые творились здесь сотни лет.

Тропа, проходившая через естественную пещеру, сужалась до тонкого тоннеля шириной в шесть футов, а затем продолжала свой извилистый путь через сырые глубины гор двумя уровнями ниже главного штаба Баттисты. Неровный каменный пол, на щербатые стены падают темные тени от тусклого света от ряда голых лампочек, которых за поворотом уже и вовсе нет, низкий потолок закопчен до толстого слоя сажи еще с тех времен, когда факелы были единственным средством освещения… Неподвижный, сырой воздух пах мочой и экскрементами.

Дюжина или больше тюремных камер были высечены в скале по обе стороны от тоннеля. Каждая из древних клеток была размером с малолитражный автомобиль, где только-только можно было лечь в полный рост, и слишком низкой, чтобы стоять вертикально. Камеры были забраны ржавыми решетками c воротами на висячих замках.

Только одна из клеток была занята.

У Франчески тонкая грань, отделявшая ее от безумия, зависела от слабого света, который шел от лампочки вне стен ее камеры. Она не могла увидеть ее через ржавые прутья, но знала, что лампочка там была – висела на стене туннеля, только за поворотом. Эта лампочка, должно быть, была старой, и срок ее службы был уже на исходе, потому что она мерцала и постоянно гудела. Однажды она погасла, и глубокая темнота вторглась в камеру итальянки с такой силой, что она не могла разглядеть даже пальцы своих босых ног. Прежде чем она успела закричать, лампочка вернулась к жизни, слабо вспыхнув и отодвинув хотя бы часть темноты.

Сарафина теснилась рядом с Феллини в углу. Они грелись друг о друга в тщетной попытке отразить пробирающий до костей холод окружающей их твердой скалы. Маленькая девочка хныкала, побуждая Франческу сжать ее в объятиях и покачиваться вместе с ней взад и вперед. Новый приступ не унимающейся дрожи встряхнул их обеих.

Они все еще носили ту же самую одежду, в которой были в бальную ночь: Сарафина – ночную рубашку и шлепанцы, а Франческа – костюм принцессы. Красивое белое платье женщины запачкалось и порвалось. На корсаже еще с тех пор, как Карло порезал ее шею, виднелось темно-коричневое пятно. На ногах у Феллини вздулись пузыри от долгой дороги из деревни и ходьбы по тоннелю к камере.

О поездке она практически ничего не помнила: и ее, и Сарафину почти сразу оглушили наркотиками, как только они сели в самолет Баттисты. Когда пленницы проснулись, они уже подпрыгивали, лежа в крытом грузовике, который карабкался в гору по дороге к деревне. Похитители обращались с Франческой и девочкой с презрением, не обращая внимания на их жалобы. Только Карло, казалось, посматривал на них с интересом, но от его постоянных пристальных взглядов у Феллини сводило живот и бежала дрожь по спине и по всему телу.

Франческа задержала взгляд своих ввалившихся глаз на гнилом ведре, которое было единственным удобством в этой маленькой клетке. Это ведро было наполовину полным, когда они с Сафариной прибыли сюда – подарок от предыдущего жильца. Теперь, два дня спустя, никто его так и не выпростал.

«Что мне делать, когда оно заполнится? – Феллини закрыла глаза. – Как у синьора Баттисты получилось так легко меня обмануть? Что с нами будет? Где Джейк?»

По щекам женщины побежали слезы. Она стерла их тыльной стороной ладони, стараясь выглядеть храброй для Сарафины.

Ее сердце подпрыгнуло, когда перед светом за стенами камеры прошла темная тень.

За решеткой появился силуэт Карло. Одна сторона его искореженного лица была залита светом от мерцающей лампочки, показывая блестящий темный глаз, полный жажды. Он был одет в армейский тренч и просто смотрел на Феллини, а его пальцы пританцовывали на ладони, как у ребенка, ожидающего конфету. Ноздри мужчины раздувались с каждым вдохом. И не обладая особым даром, Франческа могла ощущать злобу его мыслей.

Рядом показался синьор Баттиста, одетый в белый дишдаш, темно-зеленый жилет и широкие штаны. Его голова была обернута красно-белой клетчатой куфией.

– Здравствуй, моя дорогая, – сердечно произнес Лучано. – Сочувствую по поводу камеры. Но это лучшее, что мы могли найти, раз все произошло так сразу.

Франческа прижала голову Сарафины поближе к своей груди.

Улыбка Баттисты исчезла, обнажив горечь.

– Если бы вы остались верны мне вместо американца, то, возможно, избежали бы всего этого. Посему теперь вы поможете нам в другом.

Франческа впилась в него взглядом. Этот человек был ее работодателем. Она верила в него. Как могла она настолько ошибаться? Даже сейчас, когда женщина чувствовала его, она видела только его убежденность, его верность идее, которая отличалась от того, что она знала раньше и с чем была согласна. Сильнее ошибиться она не могла.

– Я лучше умру, чем буду вам помогать! – выплюнула итальянка ему в лицо.

Баттиста с ходу попытался поставить ее на место, как преподаватель, говорящий с наглым студентом.

– Конечно, умрете, моя дорогая. Возможно, и ребенок тоже. Но не скоро и, разумеется, не от моей руки. Вы можете все еще быть очень полезной для нашего исследования. Вас просто нужно для начала обучить хорошим манерам. Но сначала вы побудете сыром в нашей небольшой ловушке. Даже сейчас мистер Бронсон поймал ваш след и находится на пути сюда. Как удобно, да? Но на сей раз не будет никакого спасения для него или его неверных спутников. Или для вас.

Новость встряхнула пленницу. Джейк едет сюда?

Сарафина пошевелилась в ее объятиях.

Лучано казался по-настоящему расстроенным из-за страданий Феллини, но это не помешало ему добавить:

– И когда мы закончим, я вам объясню, что значит уметь повиноваться.

Он положил руку на плечо Карло, и тот искоса смотрел на женщину.

Франческа приложила все усилия, чтобы скрыть охвативший ее ужас. Она старалась не встречаться глазами с пристальным взглядом Карло, словно опасаясь, что это будет заключительный толчок, который свергнет ее с края в пучину безумия.

– До свидания, моя дорогая, на сегодня все, – сказал Баттиста. – Мы должны уладить кое-какие последние детали, прежде чем прибудут ваши друзья. – Он коротко поклонился и исчез в тоннеле.

Карло немного поколебался и простонал низким голосом, глядя Франческе в глаза. Медленно уходя, он перебирал рукой один за другим прутья решетки, лаская ладонью каждый вертикальный столб, прежде чем перейти к следующему.

У Феллини снова пробежала дрожь вдоль спины от его неотрывного взгляда.

Карло захихикал и исчез за углом.

Франческа крепко зажмурилась и выгнала его изображение из своей головы. Из горла у нее вырвался короткий плач.

Тихий голос Сарафины сломал тишину. Она заговорила впервые с тех пор, как их похитили:

– Не волнуйтесь. Теперь не стоит. Джейк придет, и все будет в порядке. Именно так, как он и обещал.

Феллини вытерла слезы с лица и плотно обхватила девочку руками.

– Ты права, дорогая. Он действительно обещал. Но этим людям известно, что он идет.

* * *

Двумя уровнями выше камеры Франчески находился подземный военный штаб, занимавший помещение площадью в восемь квадратных метров. Стены здесь были покрыты местными и региональными картами, а также досками, на которых были прикреплены обновленные диаграммы и примечания по расположению оборудования и солдат. Одну из боковых стен покрывали два ряда мониторов наблюдения с вращающимися изображениями от 150 камер, помещенных повсюду на горном комплексе. Вдоль другой стены располагался коммуникационный центр, где технический персонал контролировал тактический дисплей радара и центр коммуникации, который был предназначен для обслуживания основного оборудования, размещенного в комнате безопасности на один уровень ниже.

Из этой комнаты Баттиста и его команда будут управлять оборонительной операцией и ставить ловушки Джейку и его людям.

Войдя в штаб вместе с Карло, Лучано принялся разглядывать троих мужчин, сидевших за длинным овальным столом в центре комнаты. Два из них были одеты в военную униформу для пустыни, и на плечах у них были нашивки с обозначением ранга. Третьего звали Абдулла, и это был заместитель командующего, то есть Баттисты. Он носил традиционную афганскую горную одежду: широкую длинную белую рубашку, узорный жилет, мешковатые коричневые штаны, кожаные ботинки и белый тюрбан. У него были двойные нагрудные патронташи с патронами 7,62 калибра, переброшенные от плеча до талии. Его густая черная борода была тронута сединой.

Баттиста продолжал собирать людей, исходя из полученных им данных разведки.

– Мы знаем, что они придут примерно в следующие двадцать четыре часа и что их только приблизительно дюжина в отряде, но они, судя по виду, очень опытные бойцы, – сообщил он своим подчиненным.

Абдулла склонил голову из уважения к Лучано и назвал его почтительным для гор титулом:

– Шейх, есть ли какие-либо уточнения насчет их предполагаемого места высадки?

– Пока нет. Но, возможно, скоро будут.

– Мы будем готовы в любом случае, – уверил Абдулла своего предводителя. Подойдя к самой большой из карт, он указал на ведущую в деревню дорогу и провел пальцем от нее к горным хребтам, окружавшим поселение. – Мы поставим пятьдесят хорошо замаскированных человек здесь и еще пятьдесят на горных хребтах вокруг нижнего входа в пещеру. А еще восемьдесят человек будут в запасе в казармах пещеры. – Возражений не было, и Абдулла продолжил: – Мы позволим им беспрепятственно пройти через деревню. Прежде чем они достигнут нижнего входа в пещеру, мы приблизимся к ним сзади, чтобы преградить им путь к отступлению. Они будут полностью окружены и подавлены морально и физически.

– Вы, кажется, хорошо понимаете, о чем говорите, – ответил Баттиста. – Но этот человек много раз нас дурачил. Что, если они прибудут с воздуха?

– Пусть попробуют. – Абдулла очертил широкий круг вокруг пика горы. – Я разместил здесь пять отдельных отрядов, в каждом по паре людей с переносными зенитно-ракетными комплексами, чтобы предоставить нам полный охват вокруг горы. Попытка проникнуть, минуя их, будет равноценна самоубийству.

– А если они сначала вырубят наш радар с воздуха? – спросил Лучано.

– Если даже допустить, что наемный отряд этого американца смог собрать такую огневую мощь, что, согласитесь, очень маловероятно, сделать так – означало бы совершить фатальную ошибку, потому что тогда мы будем знать, что они идут с воздуха. Наши зенитно-ракетные комплексы действуют независимо от радара и легко собьют любые вертолеты. Если бы они делали попытку воздушного нападения с парашютным десантом, их бы застрелили, прежде чем они вообще успели бы открыть парашют. У нас есть специализированная команда, размещенная в верхней пещере на случай такого варианта событий.

Баттиста кивнул.

– А штурм со стороны утеса?

– Мой шейх, за тысячу лет на эту пятисотметровую отвесную стену никогда не поднимались даже наши собственные люди. Не говоря уже о подъеме вместе со всем оборудованием для штурма. В любом случае у нас и там выставлены часовые, бдительно следящие за местностью.

Лучано был доволен полной подготовкой Абдуллы.

– Отлично. Теперь остается ждать.

Глава 33

На высоте двадцать пять тысяч футов над Афганистаном

Пассажирский салон «Боинга» «V-22 Osprey» был размером со школьный автобус. Сиденья, обращенные внутрь прохода, могли вместить двадцать четыре члена отряда штурмовиков. Сейчас на борту было только четырнадцать, но со всем дополнительным оборудованием, тщательно втиснутым в салон вокруг них.

Было два ночи. Бывшие морские котики, Тарк и Вилли, десантируют с большой высоты через несколько минут. Остальные приземлятся через полчаса.

Джейк глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он вообще не чувствовал волнения со времени подготовки его первой боевой миссии в Ирак, которая так и не состоялась. Но здесь все было все-таки совершенно иначе. Одно дело – идти на военное задание на своем «F16-E», зная, что уже пару часов спустя будешь пить пиво в мужском баре. Бронсон был полностью обучен для этого, особенно по части пива. И совсем другое – теперь, когда он был пехотинцем, который собирался проникнуть в тяжеловооруженную группу террористов, которые только и ждут, как бы разорвать его на части и взять образцы его мозга.

Он снова поправил красно-белую куфию на голове – стиль афганского племени Баттисты. Джейк чувствовал себя в ней неловко, хотя нужно было признать, что остальная часть его маскировки была довольно удобна: мешковатые штаны, длинная хлопчатобумажная рубашка, толстый жилет землистого цвета и повязка на голове, один конец которой сбегал вниз на спину, как длинный конский хвост. Искусственно затемненную кожу Бронсона дополнили коричневые контактные линзы.

Тони сидел рядом, прикрыв глаза. Он не стал надевать линзы и наносить искусственный загар, чтобы полностью замаскироваться, но в остальном у него был тот же, что и у Джейка, набор, к которому добавлялся еще патронташ, перекинутый через грудь, и автомат Калашникова. Внедряться они будут вместе…

Бронсон сожалел, что у него было так мало времени, пока они летели, чтобы потренировать с Азимом жесты и выражения – даже несмотря на то, что полет был довольно долгим. Вся миссия зависела от того, сумеет ли он узнать дорогу к компьютерам, чтобы вставить в один из них флешку Маршалла. Если он этого не сделает, остальная часть операции будет провалена.

У Джейка участился пульс, поскольку в его воображении возникла яркая картина того, как он пробирается через туннель, а вокруг него все эти скалы – хуже нет для человека с клаустрофобией. Он подумал о том, каково это – находиться в тоннеле, который сужается, а потом гаснет свет, и если будет обвал, то можно застрять там и что-нибудь себе сломать – сердце просто ухало у него в груди от таких мыслей. Бронсон сжал кулаки на коленях.

Маршалл хлопнул его по плечу.

– Нормально себя чувствуешь?

– Просто воздуха не хватает. – Джейк потер живот влажной ладонью.

– Хорошо, – кивнул его друг и вручил ему маленькую флеш-карту. – Вот мой маленький волшебник. Включи его в USB-порт на любом из терминалов в комнате безопасности. Начнется загрузка, и появится маленький экран – он попросит пароль.

Бронсон убрал флешку в карман.

Маршалл развернул две страницы убористого текста команд и передал их ему.

– Потом следуй этим инструкциям. Запоминай их. Все должно быть точно.

Джейк изучил страницы, мгновенно сохраняя их в памяти. Полминуты спустя он возвратил их своему товарищу.

– Все.

– Хорошо, – ответил Маршалл, забирая бумаги. – На всякий случай себе оставить не хочешь?

– Не нужно.

– Чертовски здорово! Все бы отдал за такой мозг.

Джейк фыркнул:

– А дальше там что?

– Ах да! – всполошился Маршалл. – В общем, этот код должен начать закачку. Пара секунд – и мы внутри.

– Все просто, – заключил Бронсон.

Его друг присел на корточки в проходе, чтобы находиться на уровне его глаз, и понизил голос:

– Парень, ты как будто немного не с нами. Все хорошо?

Джейк подумал секунду и посмотрел Маршаллу прямо в глаза, а потом глубоко втянул носом воздух и спустил его, надув губы.

– Ну вот, смотри. Я сейчас выпрыгну на эти черные афганские горы. Затем, допустим, наши морские котики все делают как надо, я взбираюсь на утес в полторы тысячи футов высотой по канату, ну прямо как Бэтмен, в красивом пируэте влетаю с черного хода в сверхсекретную террористическую горную цитадель, и затем ужом пролезаю в их штаб-квартиру, и поражаю их современную систему безопасности этой твоей небольшой штуковиной. А, ну и девочек потом тоже спасу. И при всем этом за мной будет гоняться пара сотен отмороженных боевиков.

Маршалл отступил, захихикав:

– Черт, парень! Это приключение тянет на пять звезд, не каждому в жизни выпадет. Эх, как бы я с вами пошел!

Теперь уже и Бронсон не смог сдержать смех.

– Ха, точно! Да только кто бы тебя взял?

– Мы на месте, парень. Не дрейфь. – Маршалл усмехнулся и отвел руку с раскрытой перевязанной ладонью в сторону. – Не спешим.

– Не тормозим, – отозвался Джейк, хлопнув воздух, когда его приятель быстро отдернул протянутую ладонь.

Они оба рассмеялись, и Маршалл пошел назад на свое место, следующее за Лэйси и Ахмедом. Что он умел, так это поднять настроение.

Тарк и Вилли готовили свои боекомплекты в хвосте самолета.

Джейк откинулся назад на сиденье. Нужно было отвлечься от этой задачи. Закрывая глаза, он представил фотографии, которые они нашли в офисе Баттисты. Обелиск возрастом в двадцать пять тысяч лет, на отполированной до блеска поверхности которого выгравированы изображения и знаки, причем настолько точно, что это похоже на действие лазера. Как, черт возьми, такое возможно?

Легко, будто вытаскивая файлы из жесткого диска, Бронсон мысленно просмотрел эти изображения, вращая их и рассматривая в любом порядке, чтобы найти какую-нибудь закономерность. Что-то в этом есть такое, что он упускает.

Глава 34

Горы Гиндукуш, Афганистан

2:00

Глубоко в горах у техника при радаре слипались глаза. Времени было два часа ночи, прошла только половина его смены. Он глотнул из чашки остатки крепкого чая в надежде, что это поможет хотя бы на время.

Щебет радиолокатора заставил его обратить внимание на люминесцентный зеленый экран. Он с тревогой ждал, когда вращающаяся палочка закончит круг на мониторе. Вот и они. Цель была в тридцати милях к востоку на высоте в двадцать пять тысяч футов. Летит медленно, но для вертолета все же слишком быстро. Мужчина добрался до аварийного телефона, но засомневался. На данном курсе это пугало должно пройти мимо не ближе чем в двадцати двух милях к востоку от горы. Шейх не одобрит, если его разбудят зря. Техник решил подождать, пристально следя за точкой. Если она и дальше пойдет по такому курсу, то угрозы этот объект не представляет.

* * *

На высоте двадцать пять тысяч футов над Афганистаном

Чарли Тарк посмотрел на часы.

Две минуты – и вперед.

Они с Вилли Такером были похожи на двух толстых человечков-талисманов «Мишлен», надутых и готовых вот-вот лопнуть. Оба находились в задней части каюты, заканчивая последние проверки своего оборудования и оружия. В дополнение к армейским бронежилетам «Шкура Дракона» и стандартному боекомплекту и оружию у каждого из них был с собой рюкзак весом в девять фунтов, в котором лежало пятьсот метров альпинистского троса и множество коротких черных алюминиевых труб. Добавьте к этому необычно большой парашютный ранец – и будет понятно, что подняться на ноги десантникам было тяжеловато. Под экипировку каждый член отряда надел черный цифровой камуфляж, сделанный из очень надежной, гибкой ткани с подкладками и встроенным, несущим груз шасси, разработанным, чтобы распределить груз оружия равномерно, не сковывая при этом движений.

Эти двое предварительно вдыхали стопроцентный сухой кислород в течение тридцати минут, подготавливаясь для высотного десантирования.

– Это хорошо еще, что идти не приходится, – раздался пронзительный голос Вилли из динамика на шлеме Тарка. – Я как груженый мул прямо.

Чарли перепроверил подпруги на его парашютном ранце. Удостоверившись, что все хорошо, он сказал:

– Еще бы. Ты все проверил?

– Трижды.

Они должны были сразу подстрелить часовых из воздуха – задача не из легких, когда приходится маневрировать, чтобы приземлиться на узкий выступ на вершине утеса. Ночью. У каждого из них была винтовка «HK416» с глушителем и прибором ночного видения.

Надевая летные перчатки, Тарк хлопнул Вилли по плечу:

– Пора делать то, за что нам платят.

Они спустили поликарбонатные щитки на шлемах, и Чарли уведомил кабину пилотов, что они готовы. Затем он обернулся через плечо и проверил остальную часть команды. Их лица были освещены заливавшим салон самолета тускло-красным светом, разработанным, чтобы защитить их приборы ночного видения. Все сидели в два ряда вдоль стен лицом друг к другу. У каждого была портативная кислородная маска для подготовки к декомпрессии салона. Все лица были обращены на Таркинтона, стоящего у задней двери в ожидании, когда та широко откроется.

Тарк кивнул второму пилоту, Кенни, который стоял рядом, у переключателя, открывавшего грузовой трап. Кенни нажал кнопку рядом с дверью, и освещение в салоне погасло, сменившись густым красным светом у двери. Было слышно шипение, поскольку давление воздуха в салоне уравновешивалось, чтобы соответствовать разреженному холодному воздуху снаружи.

Самолет шел на максимальной высоте в двадцать пять тысяч футов со скоростью сто семьдесят пять узлов. Когда десантники прыгнут, они окажутся в двадцати трех милях к востоку от их цели с попутным ветром на двадцать узлов, который улучшит скольжение.

Оба были готовы, когда начались красные вспышки. Скошенная задняя стена салона открылась в потолке и опустилась вниз на двух толстых гидравлических поршнях. Остановившись, она образовала спуск в небытие. Волна холодного воздуха ворвалась внутрь и циркулировала вокруг Чарли и Вилли, быстро опуская температуру в самолете ниже нуля. Рев двойных турбинных двигателей вторгся в пространство. Тарк смотрел на небольшой ряд из четырех цветных лампочек над дверью, трех желтых и одной зеленой.

Первой вспыхнула одна желтая лампочка, потом зажглась вторая, а за ней – зеленая. Чарли побежал вперед и упал в пропасть. Вилли прыгнул сразу за ним.

Чтобы удостовериться, что между ними будет нормальное расстояние, Тарк выдержал две секунды после того, как Такер раскрыл парашют, прежде чем потянуть за кольцо. Огромный купол выстрелил в воздух с громким хлопком, и тело Чарли подпрыгнуло от рывка на ремне безопасности. Он выгнул шею. Желанный вид черного куска рипстопа простирался точно над ним. Он прыгал с самыми разными парашютами, но этот купол «PARIS/Hi-Glide» был, безусловно, самым большим из них. Он имел коэффициент сопротивления в шесть раз больше всех остальных.

Убедившись, что Вилли летит выше и позади него, Таркинтон включил навигационный порт, встроенный в его шлем. Дисплей на шлеме загорелся, и он просмотрел данные: двадцать три мили до цели, скорость ветра двадцать узлов, ветер попутный. Он опустил правую рукоятку управления, чтобы скорректировать направление.

Тарк настроился планировать долго, радуясь надетому на него полипропиленовому вязаному комплекту, спасающему от обморожения. Температура у цели может быть и все сорок пять градусов, но на высоте в двадцать пять тысяч футов воздух ниже нуля и кусает сквозь одежду.

Двадцать минут спустя парашютисты приблизились к цели с востока, скользя на гребне попутного потока вдоль горного хребта. С такой высоты зона посадки была размером со спичечный коробок. Отклонись десантники на двадцать ярдов в любую сторону от цели – и они пропустили бы утес, или восклицательные знаки их парашютов стали бы заметны на фоне горы.

Переключая датчик на шлеме на инфракрасное видение, Тарк определил тепловые контуры трех часовых. Один из них был достаточно близко к зоне посадки, чтобы представлять непосредственную угрозу. Другие два были с внутренней стороны, выходящей на север: они размещались вокруг того, что выглядело как замаскированный радар.

– Часовых трое, – проговорил Чарли в свою маску.

– Трое, вас понял, – отозвался его кузен.

– Двоих с севера пока не трогать, сначала снизимся. Целюсь в первого.

– Понял.

А теперь самое сложное, подумал Тарк: приземлиться и в полете нейтрализовать часового. Отрегулировав направление, он поднял винтовку с глушителем и посмотрел в оптический прицел. Темные тени в зоне приземления были смутно видны в зеленых тонах оптики ночного видения. Часовой сидел на пологом валуне около края утеса, и его силуэт вырастал с каждой секундой.

Он сидел, повернувшись к простиравшейся под ним долине, а рядом с ним лежал автомат «АК-47». Краткий отблеск света от зажженной спички осветил его лицо.

Чарли немного подкорректировал левой рукояткой направление скольжения, держа часового в поле зрения. Он не мог выстрелить слишком рано, потому что в случае промаха тут же будет приведена в готовность вся охрана. Но и медлить не стоило, потому что потом ему придется выпустить на время автомат, так как обе руки потребуются, чтобы правильно уложить парашют при приземлении. В тот момент он стал бы идеальной мишенью для автомата охранника.

Капля нервного пота сбежала по оправе очков Таркинтона. Изображение часового плыло и менялось в размерах, поскольку в парашют Чарли били потоки воздуха, идущие от обрыва утеса. Тарк ждал, пока ветер успокоится, держа палец в перчатке на спусковом механизме.

Внезапный порыв ветра сдернул парашютиста с пути скольжения и потащил прочь от утеса, снося его на сторону. Нужно снова найти цель за пару секунд, или он пропустит выступ утеса.

Изображение часового подпрыгнуло в сетке координат.

Пора.

Тарк выпустил приглушенную автоматную очередь из четырех пуль, а затем, бросив автомат висеть на ремне, обеими руками схватился за рукоятки управления. Он жал вниз всем своим весом, изо всех сил прижимая парашют вправо, к утесу.

Обрыв скалы мчался прямо на него. Собрав последние силы, Чарли подтянул колени к груди, чтобы достать ногами выступ.

Пальцы ног не слушались его.

Десантник приземлился жестко. Сначала он упал лицом, а его ноги повисли на краю обрыва. Он яростно зарылся пальцами и локтями в грязь и взобрался на уступ, подтянувшись вперед. Жестокий обратный рывок парашюта развернул его туловище на 180 градусов, таща его защищенное шлемом лицо по камням к пропасти. Чарли успел нажать на рычаг механизма быстрого освобождения от парашюта прежде, чем новый порыв ветра рванул купол. Огромное полотно сложилось и с шелковым свистом унеслось в темноту.

Тарк перекувырнулся на спину, после чего сел и замер. В пяти футах от него стоял часовой с автоматом «АК-47», направленным точно ему в лицо. Часовой снял рацию с талии и поднес ее ко рту.

Если он позовет помощь…

Часовой задергался и отлетел назад, поскольку три пули из автомата Вилли прошили его от паха до ключицы. Чарли был уже на ногах, и его автомат тоже был направлен на распростертое тело.

Но в этом уже не было нужды – их противник был мертв.

Таркинтон оглянулся назад и увидел, что его кузен идеально садится в центре зоны приземления.

Тарк снял кислородную маску, поднял щиток и взялся за дело, освобождая от содержимого свой тяжелый рюкзак. Его руки двигались привычно быстро, и вскоре он собрал несколько темных алюминиевых труб в короткую треугольную конструкцию со складывающимся расширением, на конце которого был шкив. Эту конструкцию Чарли установил на краю утеса.

В каждой полой ножке этой рамы было устройство, способное загнать крюк глубоко в камень, закрепив его в горе. Тарк вынул из пакета толстый прорезиненный рукав и обернул его вокруг основы первой трубы, чтобы приглушить звук. После этого он нажал кнопку пуска в верхней части трубы, и конструкция с глухим стуком подскочила от собственной силы. Затем десантник сделал то же самое с другими двумя ногами, зафиксировав устройство в скале.

Протянув один конец альпинистского троса через шкив, он закрепил его на этой раме, после чего распустил стрелу на длину в четыре фута над скалой и с грохотом выбросил катушку троса весом в семьдесят пять фунтов с края утеса.

Первый проход для отряда был готов. Портативный подъемный кран «APEX» был способен осуществлять подъем грузов до одной тысячи четырехсот фунтов весом или до четырех солдат в полном обмундировании.

Тарк отодвинулся, чтобы помочь Вилли закончить настраивать второй «APEX». Кузены работали как движущиеся части в точно настроенных часах: каждый зависел от напарника, и их движения были плавными и уверенными.

– Ты меня спас, – сказал Чарли, когда второй «APEX» был собран.

– Да, пиво в этот раз ты будешь покупать, – согласился Вилли.

Кузены обменялись взглядами, которые после десяти лет борьбы плечом к плечу говорили красноречивее всяких слов. Они ведь в прошлом были морскими котиками, так что никто из них об этом случае больше и словом не обмолвится. Ни единым словом.

Тарк посмотрел на часы.

– У нас есть двенадцать минут.

Они спихнули тело часового с утеса, а потом, подняв автоматы на плечо, направились через скалы к радару и двум оставшимся часовым.

Глава 35

Горы Гиндукуш, Афганистан

2:55

Отвесная стена утеса возвышалась над Джейком как огромный небоскреб в сотню этажей. Две зеленые веревки взлетели вверх к обрыву скалы, исчезнув в темноте. Потребовались бы часы, чтобы покорить этот утес по старинке, с помощью веревки, один конец которой был сброшен с высоты в одну тысячу пятьсот футов. Но специальный подъемник для веревки с питанием от батареек, прикрепленный к ремням на груди Бронсона, доставил его к вершине меньше чем через три минуты.

Джейк видел, как Змей и Потрошитель исчезают в вышине. Остальная часть команды или была уже там, или еще поднималась вместе со специальным оборудованием. Джейк и Тони ждали для подъема сигнала сверху.

За исключением порывистого ветра, который все нарастал, до сих пор все шло гладко. Тарк и Вилли нейтрализовали двух охранников у радара и прорвались через замки на кабине оборудования. Проникнув внутрь, они соединили кабели и приложили к радару маленький процессор, который позволил им взломать систему и создавать узкий конус заглушки сигнала в зоне охвата радара. Для технического специалиста, сидящего глубоко в пещере, все казалось бы нормальным, но при этом любые прибывающие самолеты на векторе между 180 и 184 градусами оказались бы невидимыми.

Самолет «V-22» прошел по центру этого конуса, незаметно приземлившись на базе на горе. Он был припаркован поблизости в мелком ущелье. Кэл, Кенни, Лэйси, Маршалл и Ахмед остались на борту.

Кенни только что запустил беспилотник. Джейк слышал, как высокий писк этого аппарата исчезал по мере того, как он поднимался к выступу. Через несколько минут он был уже на две тысячи футов выше выступа, невидимый и находящийся за пределами звукового диапазона человеческого слуха. Его мощные линзы и датчики будут обеспечивать отряд изображениями и данными в реальном времени.

В отличие от остальной части команды, в экипировке Бронсона и Тони не были предусмотрены датчики и коммуникаторы на шлемах. Вместо этого каждый из них надел трехдюймовый дисплей на запястье под длинными рукавами дишдаша – с помощью его данных они могли взаимодействовать с местом боевой операции. Наушники и включенные микрофоны связывали их с остальными. Инфракрасные датчики беспилотника изучили тепловые сигналы на земле и передали изображения вида сверху на маленькие экраны. Свои и враги были обозначены светящимися точками: члены отряда – зелеными, все остальные – ярко-красными.

Тони был привязан к другой веревке слева от Джейка. Он разглядывал экран на своем запястье, и его лицо мерцало от отраженного света светодиодного дисплея. Бронсон увидел силу в глазах этого здоровяка – несокрушимую силу. Его друг был снова в своей стихии.

Как будто ощущая его пристальный взгляд, Тони посмотрел на него и спросил:

– Готов?

Джейк заколебался, вспоминая невероятную цепь событий, которые привели его сюда. Ему пришло в голову, что в предыдущую неделю у него уместилось больше приключений и бьющей ключом жизни, чем у большинства людей за все отпущенные им годы. Для парня, которому объявили, что ему осталось жить всего несколько месяцев, это очень даже неплохо. Он улыбнулся в ответ своему товарищу.

– Как никогда в жизни готов.

Тони усмехнулся.

– Да, я знаю, что ты думаешь. Я это люблю до черта! – Он приложил застежку на липучке назад к экрану на запястье и начал искать в темноте подготовленную для них веревку.

Бронсону уже не терпелось начать. Ветер опасно усиливался, нанося на их пути стену из песка. Этот регион был печально известен своими внезапными, затемняющими небо песчаными бурями, и сейчас было похоже, что они как раз оказались в эпицентре такого урагана.

Огромный порыв пронес вихрь песка мимо Джейка, заставив его расчихаться, чтобы прочистить нос. Он плотно сжал губы, потер глаза пальцами в перчатках и надел свои защитные очки. Следуя за Тони, Бронсон обернул рот и нос концом своей куфии, заправив ее за ухо.

В наушнике послышался голос Тарка:

– Команда три – поехали!

К тому времени, когда Тони и Джейк прошли половину пути, свист ветра стал похож на рев армии банши. Порывистые волны колючего песка завывали вокруг них у утеса, толкая их опасно близко к скалистой стене.

Бронсон поглядел налево. Тони был повернут к нему спиной, и его тело качалось от последнего порыва.

Внимание Джейка привлекла трепещущая тень над его другом.

Огромный призрак, появившийся из темноты, казалось, отделился от стены утеса над поднимающимися по нему людьми, и его черные крылья закрыли звезды. Он напал и обхватил Тони в своем смертельном объятии, резко остановив его.

Бронсон вжал кнопку остановки на своем подъемнике. Вместо Тони на веревке теперь был выпуклый черный кокон, плотно обернувшийся вокруг нее. Он крутился и раскачивался в потоке летающего песка.

– Тони! – позвал Джейк.

Последовал тихий ответ, но воющий ветер отнес его далеко от Бронсона. Голос Тони не доходил до его наушника.

– Тони, ты слышишь меня?

Вместо Тони в наушнике раздался голос Кенни:

– Cлышу вас, Джейк. Что случилось?

– Тони запутался в чем-то, и у него микрофон, должно быть, испорчен, – сообщил Бронсон. – Погодите немного.

Поднятый ветром песок стал еще более колючим, закрывая Джейку обзор через стекла очков. Он сложил руки в перчатках чашечкой вокруг глаз, как бинокль, чтобы отвести песок от линз, и попытался точно разглядеть, что происходит.

Развевающийся водоворот шелковистой черной ткани и нейлоновых шнуров колебался напротив обрыва позади Тони. Как оказалось, это был один из парашютов команды морских котиков, зацепившийся за выступ скалы. Порывы ветра разгоняли неистово хлопающие складки парашюта, один угол которого, должно быть зацепившийся за поворотные механизмы подъемного устройства Тони, яростно намотался на него и связал его по рукам и ногам. Тони боролся, запутываясь еще больше.

– Не двигайся. Я иду! – завопил Джейк, выбрав момент между порывами ветра.

Послышался приглушенный ответ, и кокон затих.

Жесткий порыв ветра пронесся мимо Джейка, смахнув подвернутый конец его тюрбана и обнажая все его лицо. Лоскут взмыл вверх, хлопая на ветру у него над головой, а песок немедленно запорошил ему нос и углы губ. Бронсон сплюнул, чтобы очистить рот, и снова обернул лицо.

Используя веревку как точку опоры, он уперся ногами в стену, а затем подвернул их и полностью изменил направление движения. Он несколько раз качнулся из стороны в сторону, с каждым колебанием пододвигаясь ближе к стене. Когда ему удалось оказаться достаточно близко, он поднял ноги и сильно оттолкнулся от скалы, пытаясь достать до Тони. Первый раз амплитуда была недостаточной, так что Джейк качнулся назад и три раза повторил попытку, каждый раз отталкиваясь от скалы, чтобы увеличить размах. С четвертой попытки он дотянулся до веревки повисшего в западне Тони и ухватился за нее над его головой. Его ноги врезались в голову скрытого тканью друга.

– Не дергайся, и я тебя освобожу, – пообещал Бронсон Тони.

– Эй, Джейк! – окликнул его тот.

– Что?

– Не режь веревку!

– Заткнись и не дергайся!

– Джейк, что там у вас? – ворвался в эфир Кенни.

– Я на месте. Подождите.

Джейк с помощью карабина пристегнулся к веревке замотанного Тони чуть выше своего товарища. Он вытащил складной нож из летного набора вещей первой необходимости и открыл его. Острый как бритва край лезвия легко раскромсал парашют, после чего Бронсон использовал другое, загнутое, лезвие ножа, чтобы прорезать несколько перекрученных слоев покрытия. Парашют взмыл вверх и унесся вдаль от яростного порыва ветра, а один его кусок так и остался на скале – его полотно билось о камень.

– Пристегнись! – завопил Джейк.

Друг Бронсона зацепился за его трос, и как только он надежно закрепился, они отстегнулись от сломанного подъемника Тони и поехали вместе на тросе Джейка.

– Надеюсь, он нас выдержит! – послышался крик Тони из-под его шарфа.

Джейк переключил подъемник на запасную аккумуляторную батарею, и они снова начали восхождение. Треск и хлопки парашюта, который трепался на ветру, затихли, оставшись далеко под ними.

Они находились в трехстах футах от вершины, когда сквозь завывание ветра послышался глухой, низкий свист. Он стал громче, когда напарники поднялись ближе к его источнику, причем громкость звука волнообразно снижалась и повышалась от каждого порыва ветра. Исходил этот свист от темного пятна в скале выше и левее от них.

Брови Тони сдвинулись и поползли вверх под защитными очками.

– Почему мы остановились? Нам нужно туда! – спросил он, перекрикивая ветер.

– Я должен сначала посмотреть, что там вибрирует. – Джейк указал на глубокую тень. – Достань фонарь из моего рюкзака.

– Нет там никакой вибра…

– Тони, это важно!

Тони не стал спорить. Открыв один из клапанов на рюкзаке Бронсона, он вручил ему тонкий фонарь.

Пронзительный колеблющийся звук походил на паровой свисток, которому только иногда было достаточно пара, чтобы издать самый громкий сигнал. Это соответствовало порывам ветра, завывающего на горе. Но вибрация, которую Джейк чувствовал за свистом, была постоянным и устойчивым низким гулом.

Бронсон нацелил фонарь на скрытую в тени расселину перед плоскостью скалы. Заполненный пылью ветер затенял его свет, но Джейк видел достаточно, чтобы подозрения подтвердились. Сбоку была полость размером с автомобиль.

– У нас мало времени! – завопил Тони в ухо своему другу.

Он был прав, и Джейк покачал головой, вынудив себя забыть про вибрацию. Он нажал на кнопку, и они продолжили подниматься.

До вершины оставалось только сто футов, когда наушник Бронсона заполнил пронизанный паникой голос Кенни:

– На горном хребте полно часовых!

Джейк остановил подъем и откинул створку экрана на запястье. Было видно несколько красных точек, перемещающихся к позициям их отряда наверху. Внезапно на расположенном выше выступе послышался громкий взрыв. Веревка потеряла упругость, и висящие на ней люди снизились на пять или шесть футов, прежде чем, покачнувшись, резко остановиться. Сердце запрыгало у Джейка в горле. Он видел, как трос рядом с ними взвился в небо, словно сердитая змея, и как вслед за ним понеслись искореженные остатки трубчатой треугольной рамы. Все вместе промчалось мимо них, сопровождаемое душем из камней и осколков. Бронсон обхватил голову руками для защиты, и на его плечи посыпались обломки.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Открыв глаза, Джейк обнаружил обмякшего Тони, висящего в ремнях безопасности – его защитные очки были задраны на затылок, а из-под тюрбана по его лбу лилась кровь.

Глава 36

Горы Гиндукуш, Афганистан

2:50

Беккер и Азим первыми поднялись вверх по тросам. Они торопились попасть на вражескую территорию, чтобы разведать свое положение.

Прячась позади большого валуна, Беккер изучал вид сверху, присланный с беспилотника на его датчики на шлеме. Азим был рядом с ним – этот воин моджахедов был силен как бык и способен нести на себе все взрывчатые вещества и два тяжелых контейнера с боеприпасами пятидесятого калибра для пулеметов с дистанционным управлением.

Перед ними расстилалось большое открытое пространство. С обеих сторон долина была окружена высокими пиками, возвышавшимися на фоне ночного звездного неба. Ветер успокоился – горный хребет отводил волну песчаной бури поверх напарников. В холодном горном воздухе стояла мертвая тишина. Беккер уловил слабый запах козьего навоза.

Шагать по земле самой глубокой ночью, пробираться через скалистые скалы и щетину кустов тихо и осторожно – для Беккера это походило на возвращение к его корням в необжитой местности. Когда ему было двенадцать лет, его родители умерли, и его дед, происходивший из этих мест, взял его с собой на первую из бесчисленного числа прогулок, которые он специально устраивал, чтобы выбить из души парня нечистый дух городского житья. Он изучил образ жизни своих предков, чтобы жить не на земле, а от земли, стать частью круговорота жизни в дикой природе.

Беккер переключил свои датчики в режим ночного видения и проанализировал ландшафт перед собой. Относительно плоское плато расширялось до размеров большого футбольного поля. Эта площадка, вероятно, использовалась людьми Баттисты для игр или учебных маневров. Здесь и будет бойня. Мужчина стал изучать периметр. Это место, похожее на продолговатую чашу, с левой стороны было окружено высокими гранитными стенами. А справа был усеянный камнями крутой скалистый склон: его основание было завалено кучами валунов размером с автомобиль – превосходные карманы для укрытия.

Дальний конец этой открытой площадки находился на расстоянии в двести ярдов. Там был второй вход в чащу, который сужался до извилистой тропки меньше двух ярдов шириной. По обе стороны от этой тропы возвышались отвесные стены каньона. По ней будет двигаться подкрепление из деревни и нижних пещер, и это место станет целью его первой ловушки, решил Беккер.

Главный вход в пещеру – тот, где будут входить Джейк и Тони, – был вырезан у подножия гранитной стены в крайнем левом конце площадки. Датчики на шлеме Беккера показывали тепловой след двух охранников, выставленных перед ним.

– Ждите здесь команду взрывотехников и остальное оборудование, – прошептал он и указал на две позиции по краям площадки. – Скажите им устанавливать оружейные башни вон там и там. – И забросив ранцы со взрывчаткой, принесенные Азимом, себе на плечи, разведчик добавил: – Я мигом обратно, товарищ. Не высовывайтесь.

Беккер исчез в темноте, не спуская зорких глаз с двух охранников у входа, и начал пробираться через лабиринт валунов на правом краю площадки.

Он возвратился десять минут спустя, обнаружив Азима, Папу и Живчика в укрытиях среди скал. Мариам отползла на склон выше их, следя за двумя охранниками у входа в пещеру через оптический прицел с прибором ночного видения на своей снайперской винтовке.

Орудийные башни стояли наготове. Джейк и Тони вот-вот будут здесь, как только поднимутся вверх на тросах. Живчик появился за углом с производящим дым устройством, переброшенным через его массивное плечо. Он вез эту машину весом в восемьдесят пять фунтов, прилагая не больше усилий, чем ребенок с игрушечным грузовиком. Беккер приказал установить это устройство так, чтобы ничто не перегораживало ему дорогу на всей площадке.

Он снова рассмотрел место бойни. Все на месте, пути отступления свободны. По их данным, враг мог появиться только с юга через это открытое место. Когда придет время, его команда сможет удерживать их долго.

Предупреждение Кенни по радио показало, насколько он ошибался. Двойные взрывы разорвали тишину вокруг утеса, и их звук донесся до Беккера и его спутников. Затараторили автоматы «AK-47».

Их путь отступления оказался под угрозой.

Глава 37

Горы Гиндукуш, Афганистан

3:00

Взрывная волна двух гранат мгновенно заставила Чарли Тарка подняться. Его встряхнуло, и он забрался за большой валун на краю утеса, поскольку первые пули из автомата Калашникова прошили землю вокруг него.

Вилли Такер не был так удачлив. Он обмяк и остался лежать, скорчившись около искореженных останков от одного из кранов – его грудь и плечи покрыли дымящиеся отверстия, а по шее бежала кровь от рваной осколочной раны на голове на несколько дюймов выше правого уха. Шлема на нем не было. Исчез и второй подъемный кран.

Переведя взгляд в оптический прицел автомата, Тарк навел его на валуны. С помощью датчиков на шлеме он установил, что пятеро часовых мчатся вниз из пещер, стреляя на ходу. Он выпустил очередь, чтобы задержать их, вопя в микрофон шлема:

– Вилли, кажется, мертв! Джейк и Сержант еще сюда не подходили, и я заблокирован на краю! Вижу пять часовых, они спускаются от юго-восточной линии горного хребта. Они вызывают подкрепление по рации!

– Мы с Потрошителем идем назад, – ответил ему Змей. – Через три минуты будем на месте.

– Погано, парень. Они тут за тридцать секунд справятся.

Как будто в подтверждение этих слов, автоматная очередь высекла град осколков из скалы позади Чарли.

Он посмотрел на изодранное тело Вилли и подавил свой гнев. Сжав зубы, Таркинтон целенаправленно выпустил весь магазин в воздух поверх скалы. Сдавленный кашель его автомата «HK» был едва слышим за отражающимся эхом треском «калашникова». Ответный огонь прекратился. Часовые перекрикивались, обмениваясь командами, и их голоса все приближались. Они практически взяли Тарка и хорошо понимали это. Единственным выходом для него оставался край обрыва.

И запасной парашют.

По пути Чарли захватил тело Вилли. Прижав спину к скале, он напряг все мышцы, вдыхая воздух полной грудью, так как готовился к забегу, от которого зависела его жизнь. Взгляд Тарка упал на его давнего напарника – вот его руки-ноги, выкрученные под неловкими углами, вот с мочки уха капает кровь… «У меня было бы больше шансов, брось я тело Вилли…» – подумал Таркинтон.

Неожиданно глаза Вилли распахнулись – как белесые шары на кроваво-красной маске. Он осоловело смотрел на Тарка и слабо улыбался углом рта. А потом его глаза застыли: он увидел, что часовые перемещаются к ним от скал позади укрытия Чарли.

У Тарка была всего секунда, чтобы отреагировать. Он похлопал рукой воздух, давая кузену тихий сигнал оставаться неподвижным. Вилли один раз мигнул в ответ. Чарли поднял вверх руку, сложив указательный и большой пальцы в знак «ОК», и посмотрел на своего напарника, беззвучно задавая ему вопрос. Такер мигнул снова. Тарк кивнул. Он еще раз похлопал рукой, а потом провел пальцем по горлу и склонил голову с болтающимся языком на сторону, давая Вилли сигнал притворяться мертвым. Двое мужчин обменялись взглядами, не нуждаясь при этом в словах. Настало время действовать, и Такер закрыл глаза.

– Не стреляйте. Я сдаюсь! – прокричал Чарли поверх скал.

Орудийный огонь остановился, и один из часовых сказал по-английски с сильным акцентом:

– Американец, оружие брос, медленно встал!

Taрк бросил свой автомат на камни, протянул руки как можно выше над головой и поднялся на ноги. Прежде чем часовые что-либо сказали, он пошел к ним, удаляясь от Вилли и выкрикивая:

– Я сдаюсь! Не стрелять! Не стреляйте!

– Стой! – крикнул один из часовых.

Чарли проигнорировал эту команду и продолжил идти вперед, чтобы увеличить расстояние до лежащего Вилли. Он канючил, как испуганный ребенок:

– Пожалуйста, не бейте!

Один из часовых выстрелил из «калашникова» в землю Тарку под ноги.

– Стой, сейчас же!

Таркинтон бухнулся на колени в грязь, глядя на своих противников с мольбой в глазах и скрестив руки сзади на затылке. Все пятеро часовых продвинулись вперед и окружили его.

Здесь они ошиблись в первый раз.

Их главный плюнул сквозь густую бороду на поднятое лицо Тарка. За этим последовал быстрый удар в челюсть, от которого Чарли растянулся на земле.

А здесь – в последний.

Тарк обнял землю, радуясь звукам автоматной очереди. Вилли выпустил весь магазин на плотно сгрудившуюся группу. На таком расстоянии ударная волна от пуль 5,56 калибра раскидала часовых как бильярдные шары. Их мечущиеся тела дергались и крутились от выстрелов.

Чарли перекатился на спину, выхватил из кобуры на бедре пистолет «M9» и расстрелял падающих террористов в голову.

Четыре секунды – и все закончилось.

Таркинтон помчался к Вилли, который к тому времени уже встал рядом с рамой погнутого подъемного крана.

– В каком месте ты ранен?

– Плечо горит, башка гудит как проклятая… «Шкура Дракона» меня от смерти спасла. Я справлюсь.

– А я-то думал, что ты спекся! Чуть было тебя не оставил.

– Ну, будешь мне опять пиво должен – так, да?

– Правда, черт побери! – Тарк обернул темно-серую камуфляжную куртку вокруг раны на голове Вилли.

Бронежилет его партнера был пронизан шрапнельными отверстиями на груди. Он был бы порван в клочья, если бы не специальная слоистая броня, которая напоминала плотную чешую дракона. Но жилет не покрывал плечи, и на одном из них виднелись две глубокие полукруглые выбоины, из которых сочилась кровь. Тарк снял колпачок с предварительно заполненного шприца и ввел в плечо кузена местный анестетик. Пользуясь приемами первой помощи при ранении, он быстро перевязал его, трижды плотно обернув бинт вокруг его руки.

Возбужденный голос Кенни заполнил его наушники:

– Тарк, появилось еще больше солдат, просто откуда ни возьмись – от скал выше ваших позиций! Там, скорее всего, есть туннель, о котором мы не знали!

– А что слышно про Джейка и Сержанта? – спросил Чарли.

– С ними все хорошо на данный момент. Вы должны сосредоточиться на том тоннеле.

Тарк схватил здоровую руку Вилли и помог ему встать.

– Пора идти!

Глава 38

Горы Гиндукуш, Афганистан

3:03

Джейк, шокированный неожиданным поворотом событий, на мгновение впал в ступор – до того момента, пока тяжелый орудийный огонь не прорвался на выступе, расположенном над ним и Тони.

Подниматься или нет – выбирать больше не приходилось.

Бронсон проверил пульс Тони. Он был жив, но выглядел неважно. Кровь медленно текла ручейками из-под повязки у него на голове.

Взрыв, должно быть, частично сместил подъемный кран, который держал напарников, потому что теперь трос висел в нескольких дюймах от скалы. Из-за этого неудобно было использовать подъемный механизм, не царапая при этом скалу. Джейк должен был стараться не болтать ногами на пути вниз, особенно сейчас, когда к его весу добавился вес бессознательного тела Тони.

Джейк начал подъем, нажав кнопку.

Он установил определенный ритм спуска, раскачиваясь при включенном на секунду или две подъемнике, а затем останавливаясь для нового толчка, когда их отбрасывало назад к горе. Каждая дуга была длиной в девять или десять футов. Бронсон отталкивался снова и снова, спеша избавиться от угрозы наверху. Правда, таким образом у него ушло бы слишком много времени, чтобы добраться до места назначения, поэтому потом, когда они оказались на одном уровне со скрытым тоннелем, мимо которого прошли раньше, он остановил их спуск.

Посветив фонарем и найдя отверстие, Джейк вскарабкался по стене обрыва к входу. Пот бисером выступал у него на лбу, когда он руками и ногами цеплялся, ища выступы среди очень немногочисленных трещин и расселин на поверхности гладкой скалы. Они с Тони были уже в трех футах от отверстия, когда трос застрял, зацепившись за что-то внизу. Упираясь одной рукой в скалу, другой Бронсон попытался потянуть его, чтобы освободить.

Трос не двигался с места.

Понимая, что он буквально отрезает им единственную возможность добраться до земли, Джейк вытащил нож, щелкнул открытым лезвием и распилил трос прямо над подъемным механизмом. Веревка стегнула воздух, отлетела и исчезла в темноте внизу.

Бронсон нашел поручень и подтянулся ко входу в тоннель. Однако к тому времени трос был растянут до предела, и подъемник уже скреб о верхнюю часть отверстия в камне. Носки ботинок Джейка едва касались пола тоннеля.

Он ненадежно вертелся на пальцах ног, поскольку тяжелый Тони угрожал утянуть их вниз. Собрав последние силы, Бронсон развернул своего друга и надавил кнопку подъемника, скользя по тросу вниз. Механизм подъемника треснул, протянутый через последние двенадцать дюймов веревки, и оба напарника рухнули на пол пещеры. Ноги Тони при этом остались свисать через край.

Сделав глоток воздуха, Джейк захватил плечевой ремень безопасности своего друга и втянул его на несколько ярдов внутрь пещеры. Затем он размотал куртку, обернутую вокруг головы Тони, и сложил ее в виде подушки у него под головой. Надо лбом у него были видны отек и большая глубокая рана. Кровотечение у Тони замедлилось. Бронсон обработал и перевязал рану, развернув его полевой пакет.

После этого Джейк связался с командой.

– Кенни, доложи обстановку.

– Господи, наконец-то! Что у вас там, парни? – откликнулся молодой летчик.

– Кенни, доложи сначала обстановку.

– Ладно. Тарк и Уил… Черт! Погодите!

Джейк услышал, как Кенни предупредил Чарли и Вилли о новых солдатах, которые только что появились на горном хребте над ними. Сбоку был еще один вход в пещеру через тоннель. Нужно было заблокировать его как можно быстрее.

Бронсон быстро перебирал в уме все варианты. Он направил фонарь в пещеру. Отверстие сужалось до тоннеля, а дальше шел поворот. Дождавшись, когда разговоры в рации замолкли, Джейк спросил:

– Беккер, ты тут?

– Слышу тебя, друг, – отозвался наемник.

– Что у вас?

– Все в порядке, за исключением одной штуки, и это серьезно. Гляньте на свой экран.

Джейк посмотрел на экран на рукаве и увидел Беккера, Азима, Живчика и Марио на позициях перед верхней пещерой. Но кроме них на экране было несколько красных точек, перемещающихся через холмы из расположенной ниже деревни.

– Они знали, что мы едем, босс, – сказал Беккер. – Судя по тому, где эти парни были размещены, они, вероятно, предположили, что мы прибудем через деревню. Но как только их патруль столкнулся с Тарком и Вилли на вершине, основная часть войск начала перемещаться по этому пути. Будут здесь через двенадцать минут.

«Баттиста знал, что мы приезжаем?» – удивился Бронсон.

Азим! Он был единственным неизвестным звеном в их плане. Помня, что этот человек не был подключен к их внутренним коммуникаторам, Джейк не стал скрывать своих подозрений:

– Беккер, это Азим. Мне нужно, чтобы вы с Папой выяснили, что он им рассказал.

Стало слышно, как Беккер в ярости рыкнул:

– Ясно!

Джейк немного помолчал, обдумывая дальнейшие указания.

– Не закрывайте проход столько, сколько сможете, – велел он затем. – Мы должны взорвать их как можно больше.

– Не беспокойся. Я на них половину горы снесу.

Бронсон снова принялся просчитывать в уме все возможности. Справятся ли они, несмотря на неудачи? Если бы он смог добраться до компьютеров и установить чип, у них все еще был бы шанс. У него осталось одно преимущество в виде этого древнего тоннеля, который предположительно вел в нужное место. Джейк сомневался, что Баттисте и его людям известно о существовании этого прохода.

– Кенни, свяжись с Маршаллом и Кэлом, – приказал Бронсон, и как только его товарищи вышли на связь, он доложил им о своем положении дел и о состоянии Тони. – Послушайте. Я собираюсь попытаться выбраться отсюда через тоннель. В то время как вам, парни, придется придумать, как эвакуировать вниз с утеса Тони.

– Я уже кое-что придумал, – быстро ответил Кенни.

Джейк страшно переживал за Тони, и ему понравилась уверенность молодого человека.

– Радиосвязь прервется, когда я начну продвигаться в глубь горы, – продолжил он. – Поэтому вы не будете иметь от меня никаких известий, пока я не смогу установить чип в компьютер и подсоединиться к их сети. и либо это произойдет через двадцать минут, либо этого не случится вообще. В таком случае выводите отряд и сваливайте.

– Но, Джейк… – попытался возразить Маршалл.

– Марш, другого выбора нет. Как только мы взорвем проход, армия Баттисты возвратится и пройдет по скалам. Когда они сюда доберутся, нам конец. Команда должна будет уйти прежде, чем это произойдет.

Рация на некоторое время затихла.

– Джейк, просто установи проклятый чип, отыщи девочек и уматывай оттуда к чертям! – подал наконец голос Маршалл.

– Будет сделано, сладкий.

Глава 39

Горы Гиндукуш, Афганистан

3:00

Разъяренный Баттиста носился взад и вперед вдоль ряда дисплеев в военном штабе. Дюжина мужчин была рассеяна по всей комнате – некоторые ожидали указаний, пока их начальники обсуждали план дальнейших действий. Карло стоял в стороне, прислонившись к стене.

– Я думал, что подняться по утесу невозможно! – начал Лучано, указав на Абдуллу.

– У них приспособление такое наверху было, оно поднимает вверх. – Абдулла отвел глаза к карте на стене, избегая смотреть Баттисте в глаза. – Мы полагаем, что оно было разрушено в перестрелке на выступе. Но мы не уверены, так как потеряли контакт с нашим первым патрулем.

* * *

3:05

Баттиста так сильно сжал кулаки, что его пальцы побелели, и Абдулла поспешил продолжить:

– Как вы предположили из своего источника, кажется, что американцы не знают о верхнем тоннельном выходе. Эту неожиданность им преподнес наш первый патруль. – Подручный Лучано указал на один из мониторов наблюдения на стене, где большая масса хорошо вооруженных людей бежала по одному из тоннелей. – Сейчас я послал туда двадцать человек. Они вот-вот прибудут. Кроме того, мы убираем людей из нижних пещер и из деревни до прояснения обстановки.

Баттиста слушал своего командующего, борясь с желанием пустить ему пулю в голову за его промахи. Тот проницательный американец однажды уже перехитрил его. Этого больше нельзя допустить.

Абдулла набросал свой новый план красным маркером на пластмассовой карте.

– Американцы загнали себя в угол. Они полагались на эффект внезапности, и в этом потерпели неудачу. – Он нарисовал большой крест на поляне перед верхним главным входом в пещеру. – Вот их цель. – Затем Абдулла прочертил три отдельных красных стрелы на карте, сходящиеся на кресте X на поляне. – Наши основные силы движутся в гору с юга вот здесь. Наш отряд из двадцати людей нейтрализует их охрану с тыла и обойдет их с севера вот здесь. И у нас все еще есть две дюжины человек прямо здесь, в пещере. – С возрастающей уверенностью в голосе командующий повернулся к своему начальнику: – Истребим их как тараканов.

Баттиста внимательно изучил этот план быстрого ответа на действия американца. Будет ли этого достаточно? Конечно, имея в своем распоряжении более двухсот вооруженных людей, американцев одолеть легко. Лучано посмотрел на других мужчин в комнате, задавшись вопросом, кто из них, если потребуется, заменит Абдуллу. За исключением Карло, ни один из них не выдержал его пристального взгляда. Трусы.

Предводитель террористов уже не был так уверен в победе. Желая застраховаться от непредвиденного развития событий, он повернулся к Карло.

– Возьмите чип слежения из лаборатории и спрячьте его на девочке.

Чипы были связаны с наставленными всюду датчиками. Если бы девочку забрали, то ее перемещения в тоннелях можно было бы отслеживать.

3:05

Джейк не смел останавливаться, чтобы отдышаться. Он мчался за лучом своего фонаря, свет которого выхватывал из темноты острые торчащие осколки камней на неровном полу. Узкий тоннель, извиваясь, уходил в глубь горы, круто поднимаясь вверх. В конце концов Бронсону пришлось взять фонарик в зубы, чтобы освободить руки для подъема.

Чем дальше он карабкался в глубь горы, тем больше стены, казалось, давили на него. Приступ клаустрофобии начался с ощущения, что ему не хватает воздуха. От этого разыгралось воображение.

«Что, если обвал? Что, если я застряну и не смогу двинуться? Что…»

Джейк дернул головой, чтобы отпихнуть такие мысли в сторону. Они словно засасывали его в спиральную воронку, из которой он должен был выбраться любой ценой. Нужно было подумать о чем-то другом, и быстро. В голове у него одна картинка сменяла другую, как в быстром слайд-шоу: фотографии необычных символов, которые он нашел в офисе Баттисты, мягкие губы Франчески, надежда в глазах Сарафины, хитрый взгляд Карло, в то время как он режет гладкую шею Франчески ножом…

Непрерывная вибрация усиливалась с каждым шагом Бронсона.

Споткнувшись, он сильно ударился о глиняный пол. Фонарь отлетел в сторону, и мужчина чувствовал, что маленький приемник в его ухе сместился и выпал при падении. Свет погас, и Джейк оказался погруженным в полную темноту. Хрип от его отрывистого дыхания, казалось, отражался от стен, сжимающихся вокруг него. Капли пота разъедали глаза.

От страха все внутри у него сжалось. Его ум был больше не в состоянии блокировать воспоминания…

Охрана в тренировочном лагере серьезно отыгралась на Бронсоне за то, что он унизил их своим побегом. Его били палкой и морили голодом – все средства шли в ход, «чтобы стереть с его лица усмешку». Но он вытерпел все это, зная, что скоро отправится домой.

И тогда, в последнюю ночь, которую он должен был провести в лагере, его снова запихнули в крошечную разборную фанерную коробку. Колени у него были прижаты к груди, а голова наклонена, и верхняя крышка коробки не давала ему выпрямить шею. Четыре стены сжимали его спину, ноги и скрюченные пальцы ног. Было такое правило – человека освобождают, когда он закричит или просто через час, смотря по обстоятельствам. Но на этот раз охранник сказал Бронсону: «Эй, придурок, никто не знает, что ты здесь, кроме меня, и я – единственный на дежурстве. Можешь кричать сколько влезет, все равно никто не услышит, и я тоже не приду. Наслаждайся, школяр».

Джейк продержался полтора часа, пока наконец не закричал. Это был первый раз в его жизни, когда приступ клаустрофобии взял над ним верх.

Ему никто не отвечал.

И так в сущем аду прошло семь часов.

Страх и паника, которые Бронсон испытал в течение тех долгих часов в коробке, – все это снова вернулось, накрывая его с головой, проникая глубоко внутрь и угрожая вдарить по кишкам. Он принялся шарить по полу тоннеля в поисках фонаря, не заметив тихого хруста наушника у себя под коленом.

Джейк водил руками по всей скале, пока его пальцы не нащупали прохладный пластмассовый рукав фонаря. Захватив его, он несколько раз двинул выключатель взад-вперед. Света не было.

Сломался.

Бронсон удостоверился, что стекло было вставлено правильно, постучал фонарем о бедро и попробовал снова.

Свет включился, и Джейк смог вдохнуть свободно. Он заполнил легкие, вдыхая через нос, задержал дыхание в течение трех секунд, а затем выдохнул через рот, после чего повторил все снова, успокоив таким образом нервы. После этого он покрутил фонарем вокруг и нашел остатки крошечного наушника, который был безнадежно сломан.

3:06

Бронсон бросил наушник и продолжил двигаться, но минуту спустя он повернул за угол и обнаружил, что тоннель заблокирован кучей огромных валунов. Обогнуть их можно было только через круглую расселину в потолке, при виде которой Джейк вздрогнул: она была немногим шире бочки на пятьдесят галлонов. Он направил фонарь внутрь этой дыры. Она, казалось, действительно куда-то вела: сперва уходила под углом вверх, а потом поворачивала примерно в том же направлении, что и основной тоннель. Но кроме этого, она, казалось, сужалась в дальнем конце. Бронсона затрясло. Все, что ему оставалось, – это просунуть голову внутрь расселины, чтобы получше осмотреться. Поток воздуха овеял его лицо. Если бы там был тупик, оттуда бы не дуло. Получится ли у него? Или есть другой выбор?

«Будьте мужчиной, тряпка ты!»

Обволакивая свой ум мыслями о Франческе, Джейк взял фонарик в зубы и поднялся в крошечное пространство. Его ноги болтались в воздухе, пока он полностью не заполз внутрь.

Он полз вперед в тесной расселине так быстро, насколько мог шевелить руками и ногами. Стены скребли его плечи.

Думай о Франческе…

Потолок снизился до такой степени, что Бронсон должен был лечь, чтобы продолжать двигаться. Он тащил себя вперед, в то время как удары сердца отдавались стуком у него в ушах.

3:06

Чарли Тарк знал, что без шлема Вилли больше не мог слышать команды, передаваемые по рации, поэтому быстро рассказал своему травмированному напарнику о неожиданном туннеле наверху.

– Змей и Потрошитель уже идут к нам для подкрепления, – добавил он.

Встав на ноги, Вилли Такер уперся автоматом в скалу.

– Я в состоянии идти.

Его кузен снял два ранца со взрывчаткой со стойки с оборудованием и набросил их на плечи. Такер следовал за ним. Они прошли через выступ и двинулись по скалистому склону.

Одним глазом следя за дорогой, а другим глядя в монокулярный дисплей, Таркинтон лавировал среди скал по направлению к группке красных точек, собиравшейся над ними. Вспыхивающие зеленые точки, обозначающие Потрошителя и Змея, находились на сходящемся курсе на верхнем горном хребте. Чарли скоординировал их движения по рации.

Низко присев, он прислушался к оживленным разговорам на дари вокруг следующей кучи валунов и жестами сообщил Вилли, что там было четыре бандита. Потом он шепотом поговорил по рации и отстегнул светошумовую гранату от своего боевого жилета, зная, что Потрошитель и Змей сделали то же самое. Таркинтон слышал, как его кузен глубоко вздохнул позади него, превозмогая боль и готовясь к атаке, и тихо шептал обратный отсчет в микрофон:

– Три, два, один…

Тарк метнул гранату за скалу и закрыл глаза. Секунду спустя последовало три пробирающих до костей взрыва, которые, как он знал, сопровождались блестящими вспышками ослепительного света.

Вилли первым выскочил за угол с автоматом на взводе и расстрелял двоих дезориентированных террористов. Чарли, Змей и Потрошитель шли сразу за ним, стреляя без промаха.

Таркинтон немедленно понял, где они ошиблись.

Несмотря на то что на его дисплее были видны только четверо из отряда Баттисты, еще по крайней мере дюжина людей находилась в горле тоннеля, вне поля зрения кружащегося над ними беспилотника. И хотя многие оставшиеся солдаты теперь протирали глаза от головокружительных эффектов вспышек, несколько человек в конце тоннеля уже пришли в себя, и один из них навел на нападающих американцев гранатомет.

– Гранатомет! – заорал Вилли на полпути к входу в пещеру

Даже успев затормозить и нырнуть обратно в укрытие за скалами, Тарк понимал, что ни один из них теперь не спасется. Слишком уж они были связаны. За секунду, отлетая в укрытие, Чарли нашел глазами Вилли – тот оглядывался на него через перевязанное плечо. В тот краткий миг, когда время, казалось, остановилось, когда Тарк смотрел смерти прямо в глаза, его мозг воспринял то, что сейчас случится.

Вилли не стал прятаться. Вместо этого он двинулся прямо к тоннелю, высвечивая себе дорогу автоматными очередями. Темноту ночи прорезал его дикий военный клич.

Трое афганцев с переднего края группы отлетели назад от горячих свинцовых брызг. Позади них солдат с гранатометом прицелился в неистового американского демона.

Ручной противотанковый гранатомет поразил землю у ног Вилли, когда он пересек вход в туннель.

Его убило на месте.

Взрыв был оглушителен, воздух заполнили обломки и шрапнель, и Тарк нагнулся в укрытии за скалами. Его полный боли вопль над другом, который пожертвовал собой, смело оглушающим грохотом. Потрошитель присел рядом с Чарли – он тяжело дышал, и его лицо было перекошено от гнева. Ошеломленный Тарк видел, что Потрошитель дрожащей рукой пытается зарядить светошумовую гранату в пусковую установку под дулом своего автомата.

– Пригнись! – заревел он в сторону Тарка.

Одним мгновенным движением Потрошитель вскочил на скалу, швырнул сорокамиллиметровую термобарическую гранату в тоннель и нырнул назад к Чарли.

Грохот железа, пробивающего скалы, эхом отозвался из тоннеля. Последовал грозный взрыв, который превратил все в ад температурой в пять тысяч по Фаренгейту. Пламя взрыва всосало кислород из воздуха с такой силой, что людей посбивало с ног. Несколько солдат Баттисты взлетели на воздух. Устье тоннеля вспыхнуло плотной стеной огня, сжигающей все на своем пути.

Даже в укрытии позади скалы Тарк чувствовал, что воздух плавился от жара, как будто позади них открылась огромная дверь духовки. Вокруг повис дух горелого мяса, и из пещеры немедленно раздались предсмертные крики тех, кому не повезло погибнуть на месте.

Из-за скалы показался Змей.

– Дальняя часть отряда отбежала глубже в пещеру. Они вернутся.

Под прикрытием Змея и Потрошителя Тарк ринулся к входу в пещеру, скривившись, когда пробегал мимо обугленных и искореженных останков Вилли. Он установил два ранца со взрывчаткой по обе стороны от первого изгиба – этого было достаточно, чтобы устроить обвал. И можно было быть уверенным, что за пару дней такое не расчистят.

На выходе Змей и Потрошитель забрали тело Вилли. Чарли попытался остановить их: он хотел сделать это сам.

– Эй, парень! – возразил Змей. – Он и наши шкуры тоже спас, и вообще, давай займись вот этим, – указал он в глубь тоннеля.

Из тоннеля раздались крики, и Змей с Потрошителем быстро скатились с холма, таща тело Вилли под руки. Тарк же вскарабкался на горный склон и, прижавшись спиной к граниту, нажал красную кнопку на детонаторе.

Глубокий грохот от подземных взрывов встряхнул землю под ногами Таркинтона. Мощная волна пыли и гравия вырвалась из устья тоннеля, бросившись о скалы.

3:10

Баттиста пришел в ярость, услышав двойной взрыв.

– Что, черт возьми, это было?!

Абдулла выставил руку вверх, вытащив из-за пояса зазвеневший прибор связи и приложив его к уху. Он нажал кнопку.

– Докладывайте.

Выражение гнева на лице Абдуллы быстро сменилось страхом. Он опустил прибор.

– Американцы взорвали устье верхнего тоннеля. Был крупный обвал. Тоннель заблокирован. Половина наших убита. Остальные десять возвращаются сюда.

Голос Лучано прозвучал сдержанно, но угрожающе:

– Итак, ваш план окружить американцев потерпел неудачу.

Быстро взмахнув рукой, Баттиста вытащил девятимиллиметровый пистолет Макарова и выстрелил Абдулле в лоб. Голова командующего дернулась назад, и он резко упал на пол. Грохот выстрела пригвоздил всех присутствующих к месту – в комнате был слышен только звон гильзы, упавшей на пол. Лучано убрал пистолет в кобуру и двинулся к Карло.

– Чего вы ждете? Установите этот локатор на ребенке немедленно.

Карло кивнул и покинул комнату.

Баттиста поднял с пола рацию Абдуллы и дал несколько приказов, которые остановили основную часть его вооруженного отряда на пути из ущелья к плато. Он приказал пятидесяти из них возвратиться в нижние пещеры и воспользоваться малоизвестным тоннелем, который привел к верхним подгорным помещениям. Большинство из оставшихся – более сотни – поднимутся различными путями по скале, чтобы окружить плато. На это уйдет намного больше времени, но там их вряд ли заманят в засаду. Только двадцать человек будут продолжать продвигаться по ущелью, где американцы, конечно, ожидают их.

Лучано повернулся к одному из его командующих.

– Возьмите десять человек и зайдите ко мне в кабинет охраны.

3:10

Джейк сдерживал свою панику, в мыслях обнимая Франческу, когда протискивался через узкий проход.

Двойные сильные взрывы встряхнули землю, заставив его застыть на месте. Он слышал слабый грохот, похожий на обвал впереди. Галька затанцевала на дне прохода у него перед лицом, и туман из мелкой пыли заполнил все пространство, а когда сотрясение начало спадать, валун сместился на потолке позади него, зажав ему ноги.

Сердце Бронсона подпрыгнуло.

Ведь он молился, чтобы это место оказалось забытым Богом и людьми!

– Франческа! – вырвался из него испуганный вопль.

«Джейк?»

Ее голос у него в голове? Франческа?

«Джейк, я тебя чувствую».

«Я иду!»

«Они знают, что ты…» – мысли Феллини стихли.

– Франческа! Ты меня слышишь? – закричал Бронсон.

Их краткая мысленная связь прервалась. Страх Джейка утонул в волнах уверенности. Она жива!

Работая локтями, руками и пальцами ног, Бронсон выполз из-под валуна и пополз вниз по сужающимся стенам трубы. В самом тесном месте ему пришлось выдохнуть, чтобы вжаться в совсем узкое место и пролезть сквозь него.

После этого тоннель расширился.

Свет сиял из отверстия в полу приблизительно в пяти ярдах от Джейка. Он выключил фонарь и медленно двинулся вперед. Глядя через заполненный пылью воздух отверстия, мужчина увидел груду камней и грязи в глиняном коридоре, вырубленном в скале. Потолок этого коридора был покрыт вентиляционными каналами, трубопроводом и люминесцентным освещением, которое простиралось в обоих направлениях.

Обвал дал Джейку возможность выбраться.

Он должен был найти кабинет безопасности.

Глава 40

Горы Гиндукуш, Афганистан

3:12

Джейк припал к полу тоннеля. Судя по тому, как выглядели его стены и потолок, он не был искусственным. Они очищались и сглаживались рукой человека, но основа их была творением матери-природы. Внутренний диаметр тоннеля был размером с пригородный автобус, и Бронсон понял, что изгибающийся коридор протянулся в оба направления. Люминесцентные светильники, свисавшие с потолка, рассеивали тьму, в воздухе ощущалась влажность.

Из-за поворота впереди до Джейка донеслось эхо сердитых голосов и бегущих ног. Мужчина повернулся, собираясь убежать, но передумал и дождался, пока источник голосов не поравнялся с углом. Борясь с искушением выхватить «беретту» из складок дишдаша, Бронсон опустил руки и пошел в сторону шума с уверенным видом.

Пришло время проверить его новые навыки.

Группа мужчин, бегущих к нему, выглядела так, будто они только что избежали недр ада и дьявол все еще гнался за ними по пятам. Большинство из них были покрыты темной сажей, а некоторые залиты кровью от множественных неглубоких порезов. У одного человека были свежие ожоги на носу и на лбу и опаленная борода. Все они были серьезно вооружены. Джейк предположил, что это были остатки группы, которая попыталась окружить команду американцев через верхний выход. Он взмолился, чтобы взрывы, которые он слышал, запечатали его.

Преградив бегущим путь, Бронсон выставил вперед ладонь. Группа остановилась. Один из них выдвинулся к нему с разъяренным видом.

– Где вас так долго носило?! – заорал Джейк ему в лицо на его родном языке.

Первоначальный гнев на лице этого человека сник под силой слов американца.

– Но…

– И слышать ничего не желаю! Вы уже должны быть там. Нас атакуют! – крикнул Джейк.

– Да, сэр!

– Вы, двое, следуйте за мной в кабинет безопасности, – велел Бронсон, указывая на двух мужчин в задней части группы. – Остальные – вперед, пока еще есть время. Пошли. Быстро!

Джейк впивался взглядом в первую группу мужчин, когда они убегали. Ни один из них не выдержал его прямой взгляд. Последние двое остались ждать его указаний, и он кивком показал им, чтобы они шли впереди.

– Быстро!

Эти двое быстро спустились по тоннелю к кабинету безопасности. Бронсон следовал за ними по пятам. Пока неплохо.

На первой развилке большая группа повернула вправо. Из их комментариев Джейк сделал вывод, что они собирались укрепить войска у главного входа. Сам он и два его спутника пошли по левому ответвлению, которое постепенно спускалось ниже.

Бронсон подслушал, как один из мужчин спрашивал другого, знает ли он, что это за человек ими теперь командует. Прежде чем второй ответил ему, Джейк рявкнул на обоих:

– Быстрее! Жизни под угрозой! – Он пропитал свои слова сосредоточенным потоком вложенных эмоций, мысленно набросившись на этих мужчин, запустив щупальца страха в их мысли и желая им, чтобы они боялись расстроить демона позади них. Один из них ускорился, другой на миг оступился, а затем побежал в ногу со вторым.

Проход выровнялся. Теперь они проходили мимо нескольких открытых комнат с лабораторным и медицинским оборудованием. В одной комнате стоял хирургический стол, окруженный множеством вспомогательного оборудования. Джейк мог представить, как он использовался врачами Баттисты, чтобы вживлять импланты в мозг их испытуемых, и задался вопросом, сколько джихадистов получило улучшенные устройства в эти дни. Возможно, кто-то из них уже был на пути к Америке?

Они проходили комнату за комнатой. Размеры этих подземных помещений ошеломляли. Несмотря на то что они были пусты в этот поздний час, все говорило о том, что они активно использовались: бутылки с водой на стойке, папки пациентов, сложенные в вертикальных держателях, чистое оборудование, да и вообще нигде не было видно пыли… По словам Ахмеда, технический персонал и врачи находились в нижних пещерах около деревни, где они могли хорошо высыпаться в течение ночи, чтобы продолжать свое ужасное дело днем.

«Но я это прекращу», – был уверен Бронсон.

Они прошли под аркой, где тоннель расширялся до просторной естественной пещеры, и Джейк замедлил темп, чтобы осмотреться внутри. Эта пещера была размером со спортивный зал средней школы, и в центре ее располагался подземный водоем. Его зеркальная поверхность слегка колебалась в расширяющихся кругах от капель воды, летевших с одного из нескольких больших сталактитов, которые свисали с потолка в сорок футов высотой. Ряд ламп накаливания вдоль стен освещал комнату, отражаясь искрами от тысяч сверкающих кварцевых кристаллов, вкрапленных в стены и потолок.

Но не естественная красота комнаты привлекла внимание Бронсона. Затаив дыхание, он смотрел на нескончаемые кипы оружия, боеприпасов и взрывчатки, выстроенные в ряд по периметру. Все было расставлено аккуратными рядами промышленных стоек, прижатых к стенам.

Миновав еще два поворота в тоннеле, запыхавшиеся охранники остановились у тяжелой стальной двери. Стремясь освободиться от Джейка, один из них посмотрел в камеру над дверью, нажал кнопку на стене и сказал:

– Азул, открой!

Дверь распахнулась, и из нее высунул голову технический специалист по безопасности.

– Мне сказали, что шейх тоже придет. Он с вами?

Джейк прошел мимо удивленного техника и, строго глядя на него и двоих охранников, объявил:

– Вы все трое останетесь здесь. Не позволяйте никому входить без моего разрешения.

Затем он взял рацию, пристегнутую у техника к поясу, проследовал в комнату и закрыл за собой тяжелую стальную дверь.

Кем бы ни был этот шейх, Бронсон хотел уйти, прежде чем он будет здесь. В этом пункте все его надежды тайно установить содержимое флеш-карты рухнули. Самое сложное, на что он был способен, – это вставить ее, чтобы предоставить Маршаллу доступ к системе по крайней мере на пару минут, а затем свалить отсюда к чертям и поискать девочек.

Три компьютерные станции стояли по периметру небольшой комнаты. У каждой станции были двойные двадцатичетырехдюймовые мониторы. Верхний свет был погашен, только мониторы излучали эфирное свечение. В воздухе висел тонкий слой сигаретного дыма.

Молодой технический специалист, вчерашний подросток, уставился на Джейка со своего места у центральной консоли и раздавил наполовину выкуренную сигарету в грязной пепельнице рядом с клавиатурой. Услышав, как Бронсон рявкнул на мужчин за дверью, он встал и столкнулся с ним, взволнованно уставившись на него.

– Запечатайте дверь, – приказал ему Джейк. – Американцы снаружи!

У техника распахнулись глаза. Он сел и снова повернулся к своей клавиатуре. После нескольких нажатий клавиш Бронсон услышал мягкий щелчок дверного замка. Молодой человек крутанулся на стуле и уперся взглядом в ствол «беретты» с глушителем.

– Не дергайся. Вставай очень медленно, – приказал ему Джейк.

Техник встал, вытянув руки по швам и покорно склонив плечи. Но глаза парня выдали его намерение.

Бронсон увидел, что его зрачки расширились от скачка адреналина. Юноша сделал выпад вперед, чтобы захватить оружие, но Джейк отпрыгнул влево и дважды нажал на спусковой крючок.

Обе пули попали в тело. Удивленно глядя на американца, молодой человек схватился за бурлящее кровью горло и рухнул на пол. Джейк приставил палец к его шее, чтобы проверить пульс. После третьего удара сердце техника остановилось.

У Бронсона свело горло от горечи. Он шел против себя. Неправильно отбирать жизнь – он знал это. Но обстоятельства вынудили его подавить сомнения, по крайней мере на сегодня. Придется отобрать еще много жизней до конца этой ночи.

Он размотал пятнадцатифутовый кабель передачи данных, обернутый у него вокруг талии под одеждой, переступил через тело и быстро нагнулся над пультом, чтобы изучить расположение центральных процессоров.

Ключ к защищенной от взлома основе системы безопасности «Зодар» заключался в том, что сервер был и физически, и в электронном виде изолирован от остальной части мира. Эта система не могла быть взломана, потому что к ней нельзя было получить доступ. Но программа все же должна была периодически обновляться онлайн, и это означало, что рядом здесь должен был находиться интернет-сервер.

Джейк порылся в проводах позади центральных процессоров и определил провод интернет-сервера. Используя этот кабель, он соединил его с основным центральным процессором и засунул флеш-карту Маршалла в USB-порт позади машины. Как и ожидалось, появился экран ввода пароля Маршалла. Бронсон сел и начал печатать, с легкостью вспоминая подробные инструкции своего друга.

Он печатал, наблюдая за монитором, и его уверенность росла с каждым ответом на его команды. Программа реагировала так, как говорил Маршалл. Пальцы Джейка задвигались быстрее. Если бы план его товарища сработал так, как тот рассказывал, Бронсону удалось бы восстановить коммуникацию, путешествуя по внутренней системе. Смысл программы Маршалла заключался в том, что она открывала порт, предоставляя ему удаленный доступ к системе. Однажды войдя в нее, Маршалл смог бы контролировать ее и управлять ею.

Введя заключительные данные, Джейк выбрал нужную частоту на рации, которую он взял от техника, и нажал кнопку приемника.

– Марш?

Тишина.

Бронсон нажал кнопку во второй раз.

– Марш, ну давай!

Наконец спикер, потрескивая, заговорил голосом Маршалла:

– Долго же ты копался! Я уже вошел, но мне нужно пару секунд. Будь на линии.

Облегчение волной захлестнуло Джейка. Он ждал, считая секунды, и смотрел, как его друг удаленно заставляет монитор вспыхивать сериями команд и изображений. Наконец экран заполнился трехмерной картой помещения. Два местоположения на карте были выделены.

– Джейк, запомни эту карту, – сказал Маршалл. – Это твой обратный билет. Я выделил твое текущее местоположение и область, где содержатся заключенные. Это место находится одним уровнем ниже. Когда ты будешь выходить… – Внезапно он осекся на полуслове, и когда его голос снова стал слышен, он кричал: – Джейк, выбирайся оттуда немедленно! За тобой идет целая толпа!

Убегая в сторону выхода, Бронсон уронил стул. Он достал свою «беретту» и подергал дверную ручку.

Дверь не сдвинулась.

– Марш, дверь! – завопил Джейк в рацию.

Щелкнул открывающийся замок, и он толкнул дверь, вырвавшись в коридор.

И влетел головой в потрясенного Лучано Баттисту. От удара «беретта» Бронсона упала на пол.

Глава 41

Горы Гиндукуш, Афганистан

3:20

Удивленный появлением Джейка, Баттиста отшатнулся назад, толкнув первого из дюжины мужчин, стоящих позади него. По мере узнавания Бронсона его лицо стало наливаться яростью, темные глаза загорелись гневом.

– Вы!

Джейк бросил отчаянный взгляд на свою «беретту» на полу в ногах Лучано.

Толпа мужчин позади Баттисты надвинулась на американца, нацелив на него свое оружие. Их предводитель поднял руку, далеко отпихивая ногой пистолет Джейка.

– Этот неверный мне нужен живым. Но только на время. Он заплатит за свою дерзость.

Бронсон узнал крупную тушу Минео впереди остальных – его голова возвышалась над всеми, а сам он был широким, как городской квартал. Дерзкая улыбка обнажила его кривые желтые зубы. Прислоняя свой автомат «АК-47» к стене, он приближался к американцу, наклонившись и широко расставив руки. Двое мужчин позади него сделали так же, в то время как остальные в ожидании смотрели на происходящее.

Джейк подготовил себя, рассчитывая на собственную скорость в качестве преимущества. Так или иначе, он знал, что противостояние с более чем дюжиной мужчин может закончиться для него очень плохо. Но умирать в одиночку Бронсон был не намерен.

Он качнулся вперед, отклонившись влево, чтобы избежать правого кросса Минео, ударяя его массивное предплечье и отводя его правой рукой прочь от себя. Затем, продолжая наступление, Джейк прижал левую ногу здоровяка и пнул его боком с правой пятки в колено. Нога согнулась, как сломанная мачта, и Минео с завыванием рухнул на другое колено.

– Это за того бедного бездомного, которого вы убили! – крикнул Бронсон.

Толстая, как ствол дерева, шея его противника теперь находилась у него на уровне груди.

– А это за то, что дом мне взорвали! – выставив правое плечо, Джейк размахнулся правой рукой и двинул ею глубоко в кадык Минео, почувствовав хруст хряща.

Руки Минео рефлекторно дернулись к горлу. Его лицо застыло от шока, когда он изо всех сил напрасно пытался вдохнуть воздух через раздробленную трахею. Еще секунда – и он бесформенной кучей рухнул на пол и сел с отвисшей челюстью.

Двое мужчин позади Минео заколебались, не желая разделить судьбу своего товарища.

Джейк бросился на них, ставя свою скорость против их страха.

Делая обманный маневр слева, он тыльной стороной правой ладони ударил второго мужчину в нос, направляя удар вверх. В тот момент, когда голову этого мужчины отбросило назад с фонтаном крови, Бронсон нырнул под шарящими руками первого охранника и обрушил колено в сильном апперкоте ему в пах. Охранник со стоном сложился пополам, обеими рукам инстинктивно прикрывая гениталии.

Шок на лицах мужчин, наблюдавших за этим, доставлял Джейку удовольствие, а опустошение, которое он вызывал, и подбадривало, и пугало.

Охранник со сломанным носом бросился вперед – его глаза наполнились яростью. Четвертый подручный Лучано Баттисты шагнул к Бронсону и выхватил короткое изогнутое лезвие из-за пояса.

Джейк переместил свой вес, чтобы подготовиться к двойному нападению. Громкий треск пистолета Макарова от Баттисты заполнил узкий коридор.

Тяжелые пули выбили кусок из каменного пола под ногами Джейка.

– Довольно! – Лучано направил оружие в грудь американца. – Вы быстрее, чем летящая пуля, мистер Бронсон?

Джейк уставился на Баттисту. От ствола его пистолета поднимался тонкий дымок. Рискнуть стоило, но только если он смог бы забрать с собой Лучано. Но это вряд ли. Пока что, во всяком случае.

Бронсон опустил руки, и человек с ножом вышел вперед. Его дыхание несло кислятиной, как створоженное молоко. Он закрутил левую руку Джейка высоко за его спиной и прижал конец изогнутого лезвия ему между ребер. Сломанный Нос подскочил к нему и схватил другую руку пленника, глубоко впиваясь пальцами в его предплечье.

Баттиста опустил пистолет.

Чисто выбритый человек с черным кожаным чемоданчиком и в белом халате прокладывал себе дорогу сквозь группу людей, кивая в сторону Лучано. Он изучил Джейка с такой же беспристрастностью, с какой ученый смотрит на крысу в лаборатории.

Бронсон чувствовал, что дрожь неумолимо ползет у него по спине, когда медик открыл свою сумку.

Затем доктор достал из чемоданчика шприц и заполнил его слишком знакомым Джейку янтарным препаратом. Совершая эти манипуляции, он говорил на дари:

– Значит, вы – тот самый американец, из-за которого такой переполох… – Медик поднял шприц и выплеснул небольшую струю в воздух. – Мы наконец заглянем внутрь этого вашего необычного мозга. Досадно, что вас не будет в живых и о результатах вы не услышите. – Он кивнул охранникам, которые держали Джейка за руки, и они еще сильнее сжали его. Доктор двинулся вперед, сияя садистской улыбкой. Он потянул руку Бронсона за запястье и глубоко всадил иглу в мышцу его плеча прямо через слои одежды Джейка.

Ощущение было такое, будто в кость всадили раскаленный провод.

Вихрь гнева взвился в голове Бронсона. Он уставился медику прямо в глаза.

– Эй, доктор, почему бы нам в вашу башку сначала не глянуть?

– Да, да, мой молодой американский герой, – отозвался тот. – Ну, как вам будет угодно, – и он начал вводить через иглу густой препарат.

Джейк сжал мышцы шеи и всем своим существом собрался в единый злобный заряд умственной энергии, выпустив его непосредственно в глаза этого человека, чтобы взорвать его грязный мозг.

Доктор с мучительным криком качнулся назад, прижав ладони к вискам. Его глаза, казалось, расширились и стали выпирать наружу от давления опухающего мозга, сочась кровью. С отвратительным щелчком один из них вылез из орбиты и повис на щеке мужчины. Медик упал на пол, и его тело задергалось в предсмертных муках.

Из плеча Джейка все еще торчал наполовину полный шприц, и его рука горела, так как игла пронзала мышцу. Он задергал плечом, пытаясь стряхнуть шприц, но охранник, стоявший слева, вонзил острие своего ножа глубже в ребра Бронсона, чтобы остановить его. Все еще захватывая другую руку американца, Сломанный Нос свободной рукой добрался до шприца.

Джейк сосредоточился на этой новой угрозе и повторил свою мысленную атаку. Но его ум был уже замутнен от сильного лекарства.

Он напрягся, чтобы сосредоточиться, и устремил глаза в маленькую веснушку на переносице распухшего носа охранника.

Ничего не произошло. Частичная доза препарата не вырубила Бронсона, но этого было достаточно, чтобы заблокировать его сверхспособности. Поскольку это вещество циркулировало теперь в его теле, все его чувства одно за другим затухали. Он еще мог думать и двигаться, но не лучше, чем все остальные люди.

Ощущать себя нормальным Джейку уже не хотелось. До сих пор он не ценил изменений, которые его ум и тело претерпели на прошлой неделе. Его связь с окружавшим его миром расширилась удивительным образом, как будто его мозг перескочил вперед через тысячу поколений на эволюционной шкале. А теперь, когда его сила иссякла, он был опустошен, неполноценен. Даже тревожного сигнала непрерывно трясущейся горы он больше не чувствовал.

Джейк сник. Сломанный Нос схватил шприц и собрался ввести остальную часть препарата в его плечо, но внезапно в его голову сзади влетел какой-то черный матовый предмет размером с банку газировки. Ударив его по затылку, этот предмет отлетел в голень одного из мужчин, стоящих рядом с Баттистой, а от нее отскочил на пол.

Даже прежде чем светошумовая граната, покатившись, остановилась, Джейк услышал кашель оружия с глушителем у себя за спиной. Лоб Сломанного Носа взорвался, и наружу брызнули осколки кости и мозги. Автомат еще дважды коротко кашлянул, и охранник, который держал нож у ребер Бронсона, выгнул спину и рухнул на землю.

Граната взорвалась с оглушительной белой вспышкой. Свет в коридоре погас, и тоннель стал черным как смоль.

Джейк упал на колени, потрясенный и дезориентированный от взрыва. Единственным звуком, который он мог теперь услышать, был быстрый стук его сердца. Он мигнул несколько раз, чтобы прочистить глаза, но вокруг него по-прежнему была плотная темнота.

Около него что-то задвигалось, и он почувствовал, что шприц выдернули у него из плеча. В следующий миг две сильных руки рывком подняли его вверх и оторвали от земли. Кто-то перебросил его через массивное плечо и, подпрыгивая, побежал по тоннелю.

Сквозь звон в ушах Бронсон услышал приглушенный голос:

– Это я, приятель.

– Тони? Но как…

– Заткнись и не дергайся. Аварийные лампы вот-вот зажгутся.

Тони немного запыхался от тяжести своего груза, но все равно спешил по темному тоннелю, казалось, на максимальной скорости. Несколько раз повернув в коридоре, он остановился и поставил Джейка на пол. Послышался тихий звук, какой бывает, когда застегиваешь «липучку». Судя по движениям, Тони что-то делал рядом с Бронсоном.

Наконец он щелкнул кнопкой фонаря, и в его тусклом свете Джейк увидел шишку размером с мяч для гольфа у него на лбу. Высохшая кровь коркой покрывала одну половину его лица. Бронсон был поражен тем, что его друг нашел способ последовать за ним после несчастного случая на обрыве утеса.

С шеи у Тони свисали очки ночного видения. Он склонился над насыпью величиной с бейсбольный мяч, которая предназначалась для пластиковой бомбы «C4», пристроенной в сделанном на ней углублении в виде конуса и прижатой к стене тоннеля. Сила взрыва будет направлена прямо в стену.

Аварийные лампы замерцали, распространяя в тоннеле тусклый свет. Вдалеке послышался хор множества голосов, среди которых Джейк различил яростный крик Баттисты:

– Вы следующие, идиоты!

Стук ботинок отозвался эхом из-за угла.

Тони установил плавкий предохранитель.

– Двигаем отсюда, быстро!

Бронсон с трудом поднялся на ноги. Внезапное головокружение вынудило его прислониться к стене – препарат делал свое черное дело. Тони захватил друга под руку и потащил его вперед.

После первого изгиба в проходе они нырнули в естественную пещеру, мимо которой Джейк уже проходил. Тони потянул его к полу, прижавшись спиной к стене и заставив своего друга сделать то же самое.

– Закрой уши и выдыхай! – крикнул он, когда они с Бронсоном присели у входа в пещеру.

Джейк вскинул руки к ушам и освободил легкие, и в следующий миг стены пещеры задрожали от сильного сотрясения. В воздух взлетела пыль. Вокруг двух друзей задрожали стойки, и барабанные перепонки Бронсона затрещали от ударной волны. Тонкий сталактит оторвался от потолка пещеры и рухнул на пол. За ним отвалился еще один – он пронзил деревянный ящик на стойке позади Тони и Джейка. Ящик разорвался, и дюжина осколочных гранат высыпалась на пол. Бронсон отдернул ногу, когда одна из них подкатилась к его ботинку.

– Послушайте, парни, – услышали они с Тони голос Маршалла. – Сейчас самый ад начнется. Команда собирается разнести проход. Через десять минут после этого здесь будет больше ста человек, которые подойдут с разных сторон. Они должны отступить к своим вторичным позициям перед этим.

Джейк и Тони отметили на часах время.

Бронсон думал о том, что произойдет, если они не смогут выбраться вовремя.

– Марш, что бы тут со мной и Тони ни случилось, вы должны выбраться и рассказать всем о том, что тут творится, – сказал он. – Не позволяйте Кэлу рисковать самолетом. Баттисту нужно остановить.

– Просто давайте шустрее и доберитесь сюда, – отозвался Маршалл.

Джейк и его напарник только что прошли мимо последнего ряда поддонов со взрывчаткой, и Тони, скользнув по ним взглядом, остановился. Он уставился на две высокие стопки ящиков.

– Если мы не выберемся отсюда, эти придурки убьют еще много невинных людей, – сказал он и быстро набросал в блокноте план помещения, после чего оторвал листок с этим планом и вручил его Бронсону.

– Тони, у нас нет времени, – заметил тот.

Но его друг уже начал работать концом своего армейского ножа под крышкой первого ящика.

– Это нужно сделать. Много времени это не займет. Я нагоню. Двигай давай!

Джейк знал, что спорить бесполезно. Посмотрев на карту, он побежал к выходу справа.

Мартинес по прозвищу Папа присел в стороне от выхода из пещеры. Его автомат был прислонен к валуну, который они использовали в качестве блиндажа. Остальная часть его боевого отряда была рассредоточена в скалах вокруг него, а выше всех неподвижно засела на горном хребте Мариам со своей снайперской винтовкой. Она жаждала целей.

Беккер и Папа сконцентрировались на изображениях вида местности сверху, передаваемых от беспилотника на их датчики на шлемах.

– Они близко, – сказал Мартинес. – Я насчитал человек пятнадцать-двадцать.

– Что за черт? – отозвался Беккер. – У нас их было около сотни в том ущелье вначале. Теперь основная часть их возвратилась. Они будут прибывать сюда со всех сторон.

С помощью датчиков они наблюдали за несколькими малочисленными группами красных точек, которые стекались в их направлении.

– Им потребуется время, чтобы подобраться к линиям валунов, – заметил Папа. – Но когда они будут здесь, нам лучше сразу умереть.

Беккер кинул быстрый взгляд на фигуру Азима, неуклюже растянувшуюся на земле позади них. Его руки были забраны пластмассовыми наручниками, а рот запечатан клейкой лентой. Один глаз у него закрылся, раздутый от сурового допроса, учиненного Мартинесом, а три пальца на левой руке были неестественно отогнуты.

– Вы думаете, это он нас выдал? – спросил Беккер.

– Именно так, черт возьми, это сделал он! Мы взяли в отряд местного жителя и теперь из-за этого глубоко в дерьме. Я скажу это ему. А он крепкий, подонок! Я его хорошо обработал, но он так и не запел, – сообщил Папа.

– Может, он правду говорит? – засомневался его товарищ.

– Брось ты это, Холмс! – возразил Мартинес. – Он – единственный в команде, кого мы не знаем. Подонок натравил ту десятку на нас, и Вилли мертв из-за них. Я все еще думаю, что мы должны прикончить его.

Беккер ничего на это не ответил. Его внимание было сосредоточено на двадцати красных точках, которые собирались ворваться на плато. Он знал, что остальная часть команды наблюдала то же самое изображение на своих шлемах, поэтому сжал автомат и передал по рации команду:

– Держитесь плотнее.

Переключившись на очки ночного видения, Беккер замер в ожидании, держа палец на детонаторе.

Внезапно его ослепил яркий свет от бьющей в глаза вспышки двух гранат.

Беккер дернулся назад. Детонатор выскользнул у него из рук, и он проклял себя за использование ночного видения в такой критический момент. Ничего не видя, он принялся отчаянно шарить руками по земле, нащупывая детонатор.

Глубокий треск автомата «AK-47» отразился от стен каньона – первый из людей Баттисты ворвался на плато. Их оружие было приведено в полную боевую готовность, и они искали укрытие. Папа ответил им серией очередей из «Гренделя». Остальная часть отряда тоже вступила в бой – их ответный огонь прорывался от скал позади Беккера. В ночи зазвучало низкое стаккато автоматической винтовки «Риппер», и винтовка «Грендель» по-прежнему поливала смертельным градом пуль 6,5 калибра скалы вокруг солдат Баттисты.

Наконец у Беккера перед глазами прояснилось. Он нашел детонатор и щелкнул выключателем.

Из ущелья раздался глубокий грохот взрыва – его высокие стены рухнули вниз на последнего из солдат Баттисты, который все еще был на тропе. Земля дрожала. Крупный град камней и обломков скал извергся на плато, заполнив воздух пылью. Несколько красных точек на дисплее Беккера исчезли из виду.

Но было слишком поздно. По крайней мере дюжина человек прорвалась на плато и заняла позиции на его противоположной стороне. Остальные афганцы прибывали из главного входа, присоединяясь к своим братьям позади скал. Они выпустили град огня на скалы вокруг команды Беккера.

Множество новых солдат вскоре заняли бы места у всех валунов по периметру плато.

– Эти парни окружат нас минут через десять! – прокричал Беккер в рацию. – Мы к тому времени должны уйти!

Инфракрасный прицел винтовки «HK416» помог ему найти свою первую цель, и он подарил спрятавшемуся за валуном человеку третий глаз во лбу, как только его куфия высунулась из-за камня. Дождь ответного огня сморщил скалы перед Беккером и Папой, и они тоже нырнули за валун.

Яркий след инверсии самолета поднялся из-за горного хребта и прорезал ночное небо как метеор. Над плато вспыхнул яркий взрыв, и изображение на дисплее в шлеме Беккера почернело.

Ракета земля – воздух только что вырубила их беспилотник.

Глава 43

Горы Гиндукуш, Афганистан

3:25

Даже на глубине третьего уровня Джейк почувствовал грохот взрыва, устроенного Беккером в южном проходе на плато. Он ускорил темп.

Несмотря на то что свет снова был включен, в древнем тоннеле было почти ничего не видно. В несвежем воздухе висел кислый запах человеческого страдания. Бронсон мягко перебирал рукой по решеткам нескольких пустых клеток, мимо которых проходил, и остановился, когда тишину внезапно сломал раздавшийся из-за угла человеческий голос. Мужчина прижался к стене.

Голос был низким, гортанным, а слова – слишком тихими, неразборчивыми.

Бронсон продвинулся вперед, чувствуя, как дрожит его затылок. Всмотревшись в происходящее за изгибом тоннеля, он увидел фигуру, склонившуюся к одной из клеток в двадцати футах перед ним.

Неожиданно тоннель огласил крик ребенка.

Сердце застряло у Джейка в горле. Адреналин выбросился в кровь, и в тот же миг к нему возвратились его способности. Его ум отпихнул подальше смазанное действие препарата, а тело заполнилось энергией.

Но как раз в тот момент, когда он сделал первый шаг вперед, препарат снова взял над ним верх. Бронсон старался идти дальше, но его движения замедлились. А потом ему выстрелили по ногам из узкого коридора, и прежде чем он достиг клетки, из нее выскочила тень, которая встала перед ним с ножом наготове.

Карло.

Оценивая угрозу, главный подручный поглядел за спину Джейка, склонив голову на сторону и ожидая реакции. Углы его рта поднялись в хитрой усмешке.

– Совсем один?

Бронсон подготавливал себя, качаясь назад и вперед и восстанавливая равновесие. Он поднял руки перед собой, защищаясь, и выбросил ладони в воздух, как будто готовясь броситься вон из пламени. Он ничего не сказал – демонстрировать сейчас слабость не стоило.

– Вот и все, так ведь? – спросил Карло, и его глаза сузились. – Очень хорошо. Я долго этого ждал.

Он прыгнул вперед, размахивая ножом из стороны в сторону. Попытки Джейка парировать его удары были слишком медленными. Он мог только избегать порезов лезвием, отклоняясь назад.

Карло, казалось, прочитал колебание в движениях своего противника. Он ускорился и теперь делал выпады в два раза быстрее, продвинувшись еще ближе к Бронсону. Его нож ткал в воздухе неясный узор. Джейк, уворачиваясь, отступал назад, ища любой выход и не находя ни одного.

– Вы больше не так быстры, мистер Бронсон. Это даже плохо, потому что я наслаждался бы этой трудностью. – Карло сделал новый выпад.

Отчаявшись перейти в наступление, Джейк попытался поймать его руку, в которой он держал нож, чтобы схватить его за покрытое шрамами запястье. Усмехаясь от этого дилетантского движения, Карло шлепнул его по руке свободной ладонью, а потом скрутил его запястье и сделал длинный надрез вдоль свободного рукава его одеяния. Лезвие врезалось Бронсону в предплечье.

Боль выстрелила Джейку в мозг, заставляя его вибрировать. Он зажал рану правой рукой, и на долю секунды его способности еще раз проявились сквозь вызванный препаратом туман. Но как раз в тот миг, когда у него в голове возникла мысль о том, что он может теперь использовать свою скорость, чтобы нанести ответный удар, медлительность возвратилась.

Бронсон продолжал отступать, отчаянно пытаясь понять, что произошло. Вызванный болью от раны выброс адреналина в кровь купировал ошеломляющие эффекты препарата. Точно так же до этого на него воздействовал жалобный крик Сарафины. Связь была проста – адреналин заглушает эффекты препарата и на мгновение предоставляет Джейку доступ к его усиленным способностям.

Ему был нужен адреналин.

И нож Карло здесь поможет.

Видя, как кровь просачивается между сжатыми пальцами руки Джейка, его противник на мгновение остановился, чтобы позлорадствовать.

– Владеющий приемами боя на ножах знает, как медленно убить человека ста порезами. В вашем случае я соглашусь на девять или десять. – Он небрежно перекинул нож из руки в руку. – Фокус в том, чтобы не задеть шесть главных артерий. – Карло провел лезвием над своим бицепсом, разрезая воздух. – Как, например, здесь, где плечевая артерия проходит всего в полдюйме под кожей. Ее ранение вызовет потерю сознания через четырнадцать секунд. Смерть последует минуту спустя. – Мужчина переместил наконечник к шее и продолжил: – Или, если торопитесь, режьте сонную артерию, полтора дюйма глубиной – это приводит к потери сознания за пять секунд и к смерти за двенадцать.

Странно, но эта лекция заставила Джейка чувствовать себя увереннее. Его отчаянно задуманный план выживания был основан на знаниях Карло как эксперта и на его желании причинить максимальную боль, прежде чем нанести смертельный удар. Бронсон чертовски надеялся, что на деле его враг будет столь же умелым, как и на словах.

Карло все говорил, и его нож, сверкая, описывал гладкие дуги по различным частям его собственного тела.

– Запястье, живот, сердце, ключица, шея, бицепс – шесть мест расположения крупнейших артерий, которых мы должны избегать до конца, а, мистер Бронсон? Я легко достану их все вот этим лезвием, когда настанет время. – Он облизал губы. – А когда покончу с вами, то возвращусь к клетке, чтобы немного позабавиться с вашими девочками.

Джейк стиснул зубы и сконцентрировал взгляд суженных глаз на глазах Карло. Он опустил руки, не обращая внимания на боль от порезов и ища новой боли. Ему удалось услышать, как капля его собственной крови с тихим щелчком упала на пол, и он, питаемый мрачной решимостью, выпрямился во весь рост и заговорил:

– Вы и близко не такой мастер, как вы о себе возомнили. Если я соберусь умереть, то тогда, когда решу сам, а не когда вы пытаетесь меня убить.

Дерзкая улыбка Карло дрогнула под силой пристального взгляда Джейка.

– Посмотрим. – Его лицо покраснело от гнева, когда он помчался вперед, вырисовывая своим ножом восьмерки.

Огромным усилием воли Бронсон заставил себя остаться на месте, выбросив свое поврежденное предплечье вперед как щит. Лезвие разрезало на нем кожу – один раз, потом другой. Горячая боль захлестнула американца с головой, а затем его тело вздрогнуло, и он почувствовал третий разрез на бедре. Карло при этом смеялся с дикими глазами.

– Это – четыре разреза…

Приливная волна адреналина побежала через руки и ноги Джейка. Он двинулся вперед, а для Карло просто промелькнул в одно мгновение и захватил его запястье, державшее нож, обеими руками, после чего сильно прокрутил его руку вокруг по спирали, всадив острие лезвия ему в живот – полностью, до рукоятки.

Лицо Карло застыло от шока, а рот открылся, хватая воздух.

– А за сколько секунд от этого удара умрешь ты, сукин сын? – прошептал ему в ухо его противник.

Карло осел напротив него, свободной рукой слабо пытаясь вытащить нож. Но Джейк держал его, пристальным взглядом следя за неверящими глазами бандита. Затем, милосердно позволив ему умереть быстро, хотя это и не было заслуженно, Бронсон протянул лезвие вверх через живот Карло, потроша палача Баттисты, как самурая, предающего себя сэппуку. В последние секунды своей жизни Карло стоял на коленях и наблюдал, как его разделанные кишки валятся на пол, становясь месивом кровавых потрохов. Наконец Джейк вытащил нож и отступил в сторону.

Потом он ринулся по тоннелю к открытой двери клетки, держа в руках нож, с которого все еще капала кровь. Два перепачканных бледных лица всматривались из темноты, испуганно тараща глаза на затененный силуэт, который возник перед ними.

Первым смягчилось лицо Сарафины.

– Джейк! – узнала его девочка.

Волна облегчения, нахлынувшая на Бронсона, была небывалой силы. Он сложил нож и сунул его в карман, после чего упал на колени, чтобы заключить Сарафину и Франческу в объятия.

– Слава богу!

Они обнимали друг друга изо всех сил, как члены семьи. Как родные. И вместе.

Франческа рыдала – ее плечи содрогались под руками Бронсона.

– Я знала, что вы придете, – сказала Сарафина, и ее маленькие руки схватили его за куртку.

Потом Феллини выпустила его из объятий и осмотрела его окровавленные руку и бедро.

– Ты ранен.

– Ничего, – сказал Джейк. – Нам нужно уходить.

Но Франческа уже рвала подол своего платья на длинные лоскуты.

– Ты потеряешь слишком много крови.

Голос Тони раздался у них за спиной, испугав всех троих:

– Она права. Надо перевязать и идти. – Тони поглядел на разбитые босые ноги Франчески. – Сейчас вернусь.

– Он со мной, – сказал Джейк. – Это мой лучший друг, Тони.

– Я должна тебе кое-что сказать, – заговорила вдруг Феллини, продолжая перевязывать Джейка. – Я пыталась сказать тебе еще во время бала. Твоя опухоль прошла.

«Как?!»

Бронсон хотел увидеть глаза Франчески и мысленно вернулся к их разговору в танцевальном зале. Она сказала, что видела его медицинскую документацию и что она знает. Выходит, эта женщина пыталась сказать ему, что рак ушел, а не то, что она знала, что он умирает. Все это время он думал, что ему остались лишь месяцы. Невольная дрожь прошла по всему телу Джейка, когда он вспомнил, сколько раз с легкостью рисковал, тайно надеясь покончить с жизнью прежде, чем раковые боли одержат над ним верх.

Внезапно он понял, что итальянка говорит правду. Его ночная потливость исчезла, сыпь на теле и изматывающий зуд в спине тоже закончились. Он чувствовал себя наполненным новой энергией начиная с несчастного случая в аппарате МРТ. Фактически кроме головных болей, возникавших каждый раз, когда Джейк злоупотреблял своими новыми способностями, он никогда не чувствовал себя более живым.

Тони вернулся и вручил Франческе пару поношенных ботинок на шнурках.

– Я заполнил им носы, так что они будут сидеть немного лучше.

Благодарная за защиту, Феллини надела их, не обращая внимания на свежие раны, из-за которых на кружевах ее платья виднелись кровавые пятна. Тони склонился в боевом поклоне – Бронсон знал, что таким образом друг выражает ему свое признание за истребление Карло.

– Пора идти, – сказал затем Тони. – Через двадцать минут здесь все взлетит на воздух.

Очевидно, заметив, что Джейк морщится, когда держит ее за руку своей раненой рукой, девочка подошла к его товарищу.

– Привет, Тони. Меня зовут Сарафина. Нам, наверное, нужно бежать, так, может, на руки меня возьмете?

– Не вопрос, дорогая, – ответил Тони, поднимая ее. – Уходим.

Глава 44

Горы Гиндукуш, Афганистан

3:25

Тупиковая ситуация.

Смотреть врагу в глаза. Дед воспитывал Беккера, уча жить именно так. Даже пять к одному был не такой уж плохой шанс, если должным образом подготовиться. Но двадцать к одному? Ничего хорошего, и сейчас все было именно так.

На данный момент горсть вражеских солдат, рассеянных в скалах в шестидесяти ярдах перед отрядом американцев, спокойно ждала, когда сотни их соотечественников появятся над горными хребтами. И долго ждать им не придется.

Беккер и Папа все еще сидели на корточках позади своего валуна. Змей, Живчик и Потрошитель заняли позиции на скалах поблизости, а Мариам была позади них на середине склона. Если бы их расчеты были верны, то у этих шестерых не было бы проблем с занятием плато – достаточно взорвать проход, чтобы не впустить подкрепление, и снимать из автомата любого, кто выглянет из входа в пещеру.

Просто.

Но все пошло не так.

Беккер посмотрел на Азима, который лежал связанный, с кляпом во рту, позади Папы. Этот человек так рьяно отрицал, что он предатель… Даже сейчас Беккер ощутил упрямую решимость в гордых глазах воина-моджахеда, как будто одной силой воли он мог убедить их в своей верности. Американец чувствовал странную связь с этим человеком, чья жизнь столь походила на его собственную. Действительно ли Азим предал их?

Одна вещь была бесспорной: Лучано Баттиста и его люди поджидали их, и Беккер вместе со своим отрядом сейчас был по уши в дерьме.

Без данных беспилотника они не будут знать наверняка, когда первый из солдат Баттисты взойдет на ограждающие валуны.

– Ладно, парни, – сказал Беккер. – Пора отступать ко вторым позициям. Выше нос, сейчас я прикачу «Кроху Смоки»!

Стоявшая в дальнем конце плато допотопная машина была краеугольным камнем их плана эвакуации. Рано поднявшийся ветер полностью стих – единственный удачный момент во всем этом деле с самого начала миссии. Безветрие на плато обеспечивало идеальные условия для того, чтобы «Кроха Смоки» принялся за работу.

Замаскирванная самоходная машина, производящая дым, напоминала маленький вездеход. Она могла развивать скорость до тридцати миль в час и несла на себе тройную связку баков и труб, которые объединялись, поставляя в реактивный двигатель смесь топлива, нефти и тонких волокон графита. «Кроха Смоки» мог извергнуть толстое белое облако маслянистого пара, который будет висеть в воздухе, как вулканический пепел, в течение максимум тридцати минут, хотя сильный ветер рассеял бы его в мгновение ока. Такое облако перекрывает обзор всем наблюдательным приборам – и инфракрасным, и видео, включая лазерные.

Беккер вытащил из своего рюкзака блок управления «Смоки», не очень отличающийся от джойстика видеоигры. Он нажал на свой монокулярный дисплей и переключил его видоискатель на камеру ночного видения, расположенную на крыше машины. На экране перед ним растянулось плато и появилось зияющее темное отверстие пещеры, расположенной в двухстах ярдах от наемника.

Беккер продвинул джойстик, и машина качнулась вперед. Изображение на экране дернулось. На таком расстоянии от скал, окружающих вход в пещеру, было маловероятно, что люди Баттисты услышат хруст гравия под выпуклыми резиновыми шинами маленького вездехода, когда он понесется вперед. Но чтобы план Беккера сработал, он должен был вывести машину максимально близко к входу в пещеру незамеченной. Это было сложнее всего.

Плато, напоминающее лунную поверхность, катилось на Беккера в прыгающем изображении на дисплее его шлема – небольшое транспортное средство ехало по острым камням и валунам. Когда «Крохе Смоки» оставалось меньше пятидесяти ярдов до пещеры, мужчина прибавил скорость.

Он знал, что другие члены команды тоже подсоединились к изображению, передаваемому машиной, с помощью датчиков на шлемах. Он почти чувствовал, как росло их напряжение, когда они готовили свое оружие для часа «Икс».

– По моему сигналу открыть огонь, – прошептал Беккер в свой микрофон.

Растущее изображение пещеры подскочило и задергалось, так как вездеход пересек мелкую водопропускную трубу, усыпанную камнями величиной с мяч для гольфа. Беккер остановил машину, картинка на экране стабилизировалась, и он видел, что некоторые солдаты высовывают голову из пещеры, прицеливаясь.

– Огонь! – крикнул Беккер и пустил дроссель «Крохи Смоки» на полный ход.

Мариам выстрелила первой – громкий треск ее винтовки разорвал темноту. Голова одного из джихадистов взорвалась, как зрелый помидор, шмякнувшийся о тротуар.

Остальная часть команды тоже начала стрелять, забросав вход и окружающие его скалы потоком горячего свинца. Белые трассирующие пули снайперской винтовки Потрошителя дугой летели через плато.

В двадцати ярдах перед пещерой Беккер активировал генератор дыма и развернул «Кроху Смоки» на 180 градусов. Задняя часть вездехода завиляла, и машина поспешила в обратном направлении к отправной точке, по пути выписывая зигзаги. Плотное белое облако вздымалось из ее трубы диаметром в шесть дюймов, высовывающейся из ее задней части – оно было похоже на выхлоп при запуске шаттла.

Первоначальный выхлоп дыма расширился возле входа и завис в воздухе, как ранний утренний туман. к этому времени люди Баттисты поняли, что произошло, но делать что-либо было слишком поздно. Их обзор на плато был затенен стойким облаком, а вездеход, теперь скрытый от глаз, носился взад и вперед, заполняя воздух своим драгоценным содержимым.

Беспорядочный поток автоматных очередей афганцев заполнил ночь – они начали стрелять в облако вслепую.

Беккер знал, что это затемнение было палкой о двух концах. Команда должна была уходить быстро, прежде чем туман опустится на джихадистов и они смогут использовать его для своей собственной выгоды. Надо было скорее отправить отряд прочь от пещеры.

– На вторые позиции! – приказал Беккер, продолжая управлять виляющим из стороны в сторону на плато вездеходом. – Останьтесь перед «Смоки».

Папа двинулся к Азиму.

– А с этим что?

– Я с ним разберусь, – ответил Беккер, подняв на Мартинеса мрачное лицо. – Прикажите команде прикрыть меня, пока я перезаряжаю.

Папа кивнул и отправился в сторону отряда.

Все еще держа в руке пульт управления, Беккер остановил вездеход в центре плато. Он ввел серию команд таким образом, чтобы дальше машина двигалась, используя собственную систему GPS, и установил отложенный пуск на сорок второй секунде, чтобы иметь время обогнать вездеход и заложить мины.

Позади него что-то зашевелилось.

Приклад автомата «АК-47» ударил Беккера по скуле чуть ниже шлема и сбил его в грязь. Внезапное нападение ошеломило его, поэтому он слишком медленно вскинул руку к рукоятке охотничьего ножа, привязанного к его лодыжке. Он уже почти сжал его в руке, когда дуло «калашникова» появилось в дюйме перед его лицом. Беккер застыл. Первый из солдат противника пришел по горному хребту раньше, чем они ожидали.

Даже в темноте Беккер увидел блеск зубов этого человека, когда его губы растянулись в ухмылке. Глаза солдата решительно сузились, отчего американец понял, что он нажимает на спуск. Но внезапно послышался громкий звук, и две связанных ноги, проехав через грязь, ударили террориста под колени с такой силой, что он упал. «АК-47» выпустил очередь у Беккера над головой, и в ушах у него зазвенело.

Одним быстрым движением Беккер вытащил нож и сунул его террористу глубоко под ребра, направив затем вверх, к сердцу. Он покрутил его из стороны в сторону, прежде чем выдернуть окровавленное лезвие.

Азим уставился на него, распростертый на земле рядом с телом, с горящими над заклеенным ртом глазами. Он только что спас Беккеру жизнь.

Беккер сорвал ленту с его рта, и тот растянул губы, слепленные клеем, который остался на коже.

– Аллах – мой свидетель, я не предавал вас!

Беккер не произнес ни слова. Он лишь наклонился вперед, двигая свой кровавый нож.

Азим вздрогнул.

Американец протолкнул нож между связанными запястьями моджахеда и быстрым рывком разрубил пластмассовые веревки, после чего сделал то же самое с веревками на его лодыжках.

Вручая Азиму автомат «АК-47», он сказал:

– Я верю тебе, друг. Вперед.

Сам Беккер взял ранец со взрывчаткой и проследовал за своими товарищами. Пока они с Азимом бежали, он сообщил всем по рации, что произошло. Нельзя было допустить, чтобы отряд принял моджахеда за одного из бандитов.

Беккер с Азимом бросились через большие валуны, обежав западную сторону плато, где было меньше дыма. Облако расширялось прямо у них за спиной, едва не догоняя их. «Крошка Смоки» зигзагами метался по плато, все еще выплевывая из задней трубы клубы дыма, и местные солдаты скрылись в тумане, как рыбы в мутной воде.

Азим прикрыл их с Беккером отступление, скрывшись в тумане с «калашниковым» в здоровой правой руке.

Стараясь избежать заданного маршрута вездехода, Беккер взял первую из семи противопехотных мин и зарыл ее в землю, проверяя, чтобы выпуклая сторона, которую направляют к врагу, смотрела в направлении солдат Баттисты. Так как инфракрасный датчик мины не работал в пределах облака с графитной крошкой, он протянул пружинный предохранитель до отказа и закопал его.

Обежав все плато, американец разместил в зигзагообразном порядке множество таких мин и двинулся обратно к своей команде. Скоро маленькие пули калибра 3,5 разлетятся семью сотнями крошечных стальных шариков со скоростью четыре тысячи футов в секунду – разлетятся веером, который раскромсает все, что встретится на его пути.

Установив последнюю мину, Беккер вместе с Азимом присоединился к отряду, засевшему в скалах по обе стороны от прохода, который должен был привести их обратно к утесу. Беккер лег на землю возле Папы, и они стали вдвоем разглядывать плато из своего укрытия.

Саван маслянистых облаков высотой в двадцать футов наполнил чашу среди гор призрачным покровом. Скошенные стены горного хребта задерживали туман в одном месте как воды искусственного водохранилища. «Кроха Смоки» превзошел сам себя.

Раздался оглушительный взрыв, и внезапная вспышка осветила туман подобно молнии в грозовой туче – сработала первая мина. Из тумана донеслись приглушенные крики. В следующий миг темноту разорвал второй взрыв, и долину заполнили стоны раненых. По приказу афганцы отступили назад к укрытию.

– Это их на какое-то время задержит, по крайней мере пока туман не рассеется, – сказал Беккер.

И он занял выжидательную позицию, чувствуя кожей первые дуновения утреннего ветра.

Глава 45

Горы Гиндукуш, Афганистан

Джейк прижал отобранную рацию к уху и убавил звук. Тони и Франческа присели около него, задыхаясь от бега по лабиринту тоннеля. Сарафина держалась за грудь Тони.

Испуганный голос Маршалла пронзительно кричал по рации:

– Поверните обратно! Там еще люди поджидают, в главном коридоре впереди!

– Повернитесь! Поспешите! – шептал Джейк, сопровождавший своих товарищей по тому пути, которым они прибыли. Это был уже третий раз, когда им приходилось менять направление, чтобы избежать групп охранников, бродивших по тоннелям в поисках их отряда. В настоящий момент Маршалл взял под свой контроль систему наблюдения Лучано Баттисты, используя ее для руководства передвижениями Бронсона и зашифровывая видео изображений в собственной диспетчерской Баттисты. Он временно заблокировал удаленной командой массивную железную дверь, ведущую в кабинет безопасности, что позволило ему обеспечивать контроль над системой безопасности Лучано еще несколько драгоценных минут. Однако он сообщил, что люди Баттисты уже были у двери с паяльником и должны были попасть внутрь через считаные секунды, после чего содействие Маршалла прекратится насовсем.

Зная, что скоро отключится, Маршалл дал своим друзьям заключительные инструкции:

– Слева есть узкий, неосвещенный тоннель. Он выглядит узким, поэтому вы могли не заметить его, когда проходили мимо. Он ведет к маленькой пещере с другим выходом на противоположной стороне. Согласно схеме, в этой части нет электричества или систем наблюдения, поэтому его, вероятно, используют редко. Я хочу, чтобы вы спрятались там в течение трех минут, в то время как я в качестве приманки включу сигнал тревоги в дальнем конце комплекса. Это уведет группы поиска далеко от вашего местоположения и очистит вам путь. После этого выметайтесь оттуда. Избегайте основных коридоров. Идите служебным тоннелем. Он выведет вас к главному входу. Все ясно?

– Понятно. Но разве они не будут в состоянии следить за нами, как только восстановят управление системой? – отозвался Джейк.

– Ни в коем случае, друг. С таким вирусом, какой я запущу им, как только они прорвутся через дверь, это невозможно.

– Мы сейчас идем в маленький тоннель.

– Помните, – заключил Маршалл, – ровно три минуты. Шевелитесь! – Он сделал короткую паузу и вдруг закричал: – Черт! Они вошли. Мне пора!

С тяжелым чувством Бронсон шел за остальными, когда они углублялись в гору. Лучи от их фонарей бродили по зубчатым стенам узкого тоннеля, и торчащие осколки камней отбрасывали зловещие тени. Неровности каменных стен, которые, возможно, было легко сгладить, здесь остались нетронутыми. Но это не значило, что тоннель никогда не использовался. Пол его был таким ровным, что напомнил Джейку о мраморных могилах в европейских соборах, где острые края ступеней за сотни лет сглаживались под ногами бесчисленных прихожан и паломников. Было что-то особенное в этом пространстве, что-то, что, должно быть, почитало древнее племя Баттисты. Или что-то, чего оно боялось.

Джейк следовал впереди, держа за руку Франческу, идущую следом. Каждый раз, когда они останавливались, женщина прижималась к нему всем телом, как будто боясь, что она может снова лишиться этого прикосновения.

Тони следовал сзади с пристегнутой ремнями к груди Сарафиной. Он на скорую руку соорудил для нее ремень безопасности из ремней своего боевого жилета, освободив себе таким образом руки для фонаря и автомата.

После крутого поворота открылся проход в невероятную пещеру, от вида которой все застыли на месте. Новая пещера была величиной со здание маленькой деревенской школы, а ее форма напомнила интерьер пирамиды с четырьмя гранитными стенами равной длины, которые сходились в одной точке на двадцать пять футов выше ее центра. Это помещение было залито люминесцентным светом, исходившим от циркулирующего созвездия крошечных кристаллов, которые стремились к точке в центре потолка. Джейк выключил свой фонарь – пещера и так была хорошо освещена.

Нижняя треть наклонных стен была стесана до гладкой поверхности, превращенной в полотна, которые были покрыты сотнями изображений искусных, но ужасающих сцен, взятых из страниц жестокой истории человечества в прошлом тысячелетии. Здесь были картины яростных сражений между вторгающимися войсками европейских рыцарей-крестоносцев, подавляющих орды мусульманских племен во время Крестовых походов, массовых казней мусульман и евреев, их отрезанных голов, бросаемых за стены осажденных городов, горы обнаженных тел мертвых женщин и детей, сложенных высоко на городских улицах, и людоедства. Все сцены составляли единое целое, создавая мрачное описание человека, уступающего своим естественным воинственным инстинктам, развязывая насилие друг над другом, и в особенности западных христиан, творящих дикие злодеяния над мусульманами – все во имя всего святого.

Была здесь и надпись на дари, которая шла по всей фреске на стене. Она гласила: «Он даст вам победу над ними».

За исключением притягивающей взгляд фрески, сама пещера не выглядела творением человека. Было в ней что-то неестественное. Она была слишком симметричной, как будто гора была вынуждена вырасти вокруг плотной пирамиды, которая потом исчезла, оставив на своем месте эту светящуюся пустоту. И в отличие от других пещер, мимо которых прошли Бронсон и его спутники, здесь не было никаких сталактитов или сталагмитов, торчащих из потолка или из пола. Даже у света, идущего от кристаллов на потолке, был необычный синий оттенок, который больше напоминал Джейку свет люминесцентной лампы в научной лаборатории, чем биолюминесценцию, обычную для природных объектов.

Но ошеломил его не свет, не форма комнаты и даже не лица с дикими глазами отчаяния и страдания на фреске. То, что привлекло внимание Бронсона и заставило его застыть на месте, было черным, гладким, как стекло, обелиском, который возвышался в центре комнаты, как алтарь, направленный к небесам.

Как и пространство, которое окружало его, этот объект имел пирамидальную форму, но эта пирамида была перевернута вверх дном. Его вершина была утоплена глубоко в горное дно – таким образом, что были видимы только две трети пирамиды. Высотой он был по грудь взрослому человеку, и его квадратное основание было около четырех футов в диагонали. Фотографии из кабинета Баттисты не передавали всей его красоты. Никто из присутствующих никогда раньше не видел ничего подобного. Ощущение от самой комнаты, ее симметрии, освещения, обелиска – все это казалось… инопланетным.

Тони увидел выход на противоположной стороне пещеры и двигался к нему. Джейк посмотрел на часы. Маршалл настаивал, чтобы они оставались здесь ровно три минуты. Уходить было пока нельзя.

Бронсон отпустил руку Франчески и приблизился к обелиску.

Фотографии из кабинета Баттисты были сделаны здесь. Джейк прокручивал их в уме уже несколько дней, пытаясь открыть их тайну. Ряд из восьми удивительно реалистичных черно-белых изображений располагался вдоль внешнего периметра квадратной поверхности обелиска. Каждое из прямоугольных изображений было очень четким и походило на печатную пластину. Детальность их была невероятной и напоминала Джейку выгравированные лазером фотографии на металле, которые он видел в киосках в торговом центре. Но эти изящно выгравированные картины не были похожи на преобразованные фотографии из чьей-то древней коллекции. Они изображали первобытного человека – в одежде из меха, заросшего бородой человека разумного на различных этапах его ужасающей борьбы с себе подобными с использованием элементарного оружия, сделанного из камня, кости и древесины. Каждая сцена была эффектнее предыдущей, создавая последовательное представление о кровожадности предков.

Заключительное изображение в этой последовательности отличалось от остальных. Там были изображены три стройных лысых гуманоида. Они стояли спиной к зрителю на горном выступе и свысока смотрели на племя наших древних предков. Один из этих трех существ протягивал руки перед собой, как будто ждал подарка небес, и перед его руками в воздухе парил уже знакомый Бронсону предмет – небольшая черная пирамида. От вершины пирамиды летели стрелы черного излучения, которые проникали в головы стоящих внизу мужчин и женщин. Их руки были прижаты к вискам, их лица смотрели дикими глазами, застывшими в муках.

Джейк счел реализм этих сцен удивительным и весь содрогнулся от такого варварства. Он вспомнил отчет о результатах радиоуглеродного анализа в офисе Баттисты. Этому объекту было предположительно двадцать пять тысяч лет. Могло ли это быть правдой?

Изображения по периметру образовывали двадцатичетырехдюймовую квадратную секцию в центре черного стола. Меньший квадрат шириной в три дюйма был вырезан в центре объекта. Пространство между этим небольшим, нетронутым квадратом и вторым, большим, который его окружал, было разделено на одиннадцать трапециевидных секций, каждая из которых содержала странные фигуры и узоры. В отличие от вырезанных по периметру картинок, эти фигуры отличались разными структурами и яркими цветами.

Большинству людей фигуры показались бы бессмысленными, как сделанные ребенком изображения облаков или снеговиков, или случайным на вид набором выпуклых точек и гладких углублений. Но для синестетического мозга Джейка структура, цвет и форма каждого образца представляли собой отдельное число. В нескольких числах было всего несколько цифр, другие были очень большими, и все они были простыми числами. Бронсон понял это вскоре после того, как увидел фотографии в офисе Баттисты. Чего он не был, однако, способен решить, несмотря на свои продвинутые умственные способности, так это загадку, которая скрывалась за этими числами, узор, который разрешил бы ее.

А загадка здесь была. Он не сомневался в этом.

Шов вокруг трехдюймового квадрата в центре объекта был относительно глубоким, как будто этот квадрат наложили на основание пирамиды сверху. Гравюр на нем не было, и, склонившись над ним, Джейк увидел свое отражение в его полированной поверхности. Он чувствовал потребность решить загадку чисел, но и теперь, когда ему удалось увидеть их в реальности, ему это, казалось, ничем не помогло. Особенно сейчас, когда голова у него была как в тумане.

Голос Тони прервал его мысли:

– Джейк, осталась минута, чтобы успеть уйти.

Бронсон кивнул, рассеянно ведя рукой вдоль одной из красочных фигур.

Скачок энергии ударил ему в руку в момент, когда он коснулся этого изображения. Ощущение было всеобъемлющим, пленяющим. Вместо того чтобы отдернуть руку, мужчина прижал ладонь к поверхности, чтобы увеличить контакт. Его способности мгновенно вернулись с той чистотой и силой, какие он испытывал прежде, как будто обелиск снабдил его чистой жизненной энергией. Он снова почувствовал знакомую вибрацию.

Все его ощущения обострились до предела, когда он наклонился и положил другую руку на прохладную поверхность. Вторая, более быстрая, волна содроганий присоединилась к первой и отразилась от стен пещеры, создавая резонанс.

Джейк улыбнулся, как школьник на перемене, и посмотрел на своих друзей, ожидая, что те поймут всю уникальность момента. Однако ответом ему были лишь непонимающие взгляды.

– Вы разве этого не чувствуете? – спросил Бронсон.

– О чем ты? – Тони подошел вместе с Сарафиной, все еще пристегнутой к его груди. – Я ничего не чувствую.

Франческа тоже покачала головой.

– Колебания, отражающиеся от стен, вы этого разве не чувствуете? – настаивал Джейк.

Тони и Феллини покачали головами.

Но Сарафина не сводила глаз с рук Бронсона и склонила голову.

– Очень красиво, – сказала она.

– Что ты слышишь, милая? – взволнованно спросил Джейк.

– Это походит на два аккорда вместе на фортепьяно, – ответила девочка, – только это гораздо симпатичнее. А этот ключ? – и она указала на нарисованный на поверхности символ.

Джейк посмотрел вниз, на свои руки. Он не сразу понял, что оба они уставились на одну и ту же красочную фигуру. В глазах и ушах Сарафины стол был инструментом, предназначенным, чтобы играть музыку. Так или иначе, ее одаренное музыкальное ухо позволяло ей слышать что-то недоступное остальным. Там, где Бронсон чувствовал колебания, она слышала ноту или аккорд, в то время как Тони и Франческа не слышали и не чувствовали вообще ничего. Джейк поднял руку и поместил ее на знак, который показала девочка.

Вибрация поменялась, и Сарафина улыбнулась, а потом указала на другую фигуру:

– Теперь вот эта.

Франческа придвинулась ближе к Джейку. Она положила руку ему на спину, как будто ощутив его изумление.

Тони не спускал глаз со своих часов.

Бронсон провел рукой по основанию пирамиды к следующему символу, и Сарафина снова улыбнулась. Уже без ее указания Джейк стал вести руками через каждую из надписей, а когда он закончил, девочка скривила губы и указала на три из них

– Те три неправильные. Они не отсюда.

Сосредоточенно прищурившись, Джейк изучил эти три формы. Он мысленно удалил их и построил оставшиеся восемь символов в круг. В голове у него сменяли друг друга множество вычислений и сравнений. Вдох-выдох – и он наконец догадался.

– Вот именно!

Бронсон повернулся, чтобы поблагодарить Сарафину, и на глаза ему попалось нечто мерцающее под кружевным воротником ее ночной рубашки. Он поднял оборки и обнаружил, что с нижней стороны кружева у девочки прикреплен тонкий квадрат чувствительной к давлению пленки. Он был совсем крошечным, не больше почтовой марки. Джейк снял его и повернул к свету. Это было похоже на маленький чип.

Тони отреагировал первым.

– Черт, это локатор!

Они с Джейком быстро переглянулись.

– Идите! – сказал Бронсон, прикрепив пленку на собственную одежду. – Я нагоню.

– Но, Джейк… – В голосе Франчески звучали слезы.

Бронсон снял руку с обелиска и потрясенно отметил, что действие снотворного снова ринулось в его сознание. Он обнял Феллини и крепко прижал ее к себе, прошептав ей на ухо:

– Ты должна мне верить.

Слезы хлынули у женщины из глаз. Она засопела и кивнула. Джейк последовал за ней и Тони до выхода.

– Ты точно решил? – спросил его Тони.

– Точно, – ответил Бронсон.

Его прощальный взгляд недвусмысленно говорил: «Не ждите меня».

Тони скривился, а затем, быстро кивнув, пропустил Франческу вперед и исчез следом за ней в тоннеле.

Глава 46

Горы Гиндукуш, Афганистан

Франческа вытерла слезы, бежавшие из глаз. Она поняла взгляд, которым обменялись Джейк и Тони. Бронсон жертвовал собой, чтобы они могли уйти.

Женщина не могла поверить, что снова теряла его. Разлука с ним после всего, что произошло, оставила внутри ее глубокую болезненную пустоту. Она чувствовала себя бабочкой без крыльев, которой не достичь цветов, заключающих в себе всю ее жизнь.

Когда они оставили Джейка в пещере, Франческа видела, как темная тень набежала Сарафине на лицо. На этот раз девочка не получила от Джейка обещания, что все будет в порядке. Она крепко прижалась головой к груди Тони и уцепилась маленькими ручками за его одежду. Так они и бежали по извивающемуся служебному тоннелю. Сарафина приняла точно такой же отсутствующий вид, какой Феллини уже видела у нее, когда она приехала в институт после того, как ее родители были убиты. Маленькая девочка ушла в себя, и Франческе хотелось сделать то же самое.

Тоннель стал более крутым и привел беглецов на один уровень выше. Дальше Тони с помощью наброска карты из своего блокнота провел Феллини и Сарафину через несметное число поворотов и развилок, и в конце концов они добрались до тоннеля, расположенного в тридцати ярдах от главного входа в комплекс пещеры. Там Тони с ребенком на руках и прижавшаяся к нему Франческа остановились.

Они были не одни.

Прямо перед ними в главном коридоре, по обе стороны от прохода, приводящего к плато снаружи, присели человек пятьдесят подручных Баттисты, перекрывая беглецам выход.

* * *

Тони прижал палец к уху и зашептал в свой микрофон на отвороте, молясь, чтобы он находился достаточно близко к выходу и мог поймать волну.

– Беккер, слышите меня?

Сигнал был слабым.

– Сержант! Где вы, черт возьми? – услышал Тони голос Беккера. – Туман уходит. Если вы не выйдете за следующие три минуты, то сказочке конец. В скалах сейчас человек сорок скрывается, им жить последние секунды осталось.

– Да, и еще пятьдесят ждут, чтобы помчаться из пещеры, – сказал друг Джейка.

– Проклятые ублюдки просто повсюду. Сейчас или никогда, сержант! – отозвался Беккер.

Тони принялся перебирать в уме варианты. Он видел испуг на лице Франчески и чувствовал тепло маленького тела Сарафины у себя на груди.

Именно чужие ботинки на ногах Феллини навели его на одну мысль.

– Оставайтесь здесь и сидите тихо, – прошептал Тони. – Я сейчас вернусь. – Он вытащил Сарафину из ремней и вручил Франческе, после чего, уже уходя, добавил: – Прикройте ей глаза.

Тони знал, что у него будет только одна попытка. По крайней мере, он хотя бы одет был соответствующе. Набросив автомат через плечо, мужчина сделал озабоченное лицо и ступил в главный коридор.

Широкий тоннель был затемнен: огни в нем выключили, чтобы скрыть вжавшиеся в стены силуэты людей. Тони ощутил взгляды десятков напряженных глаз и, подойдя к ближайшему человеку, понизил голос и заговорил властным тоном:

– Ты. Иди со мной. Быстро. Поможешь мне.

Молодой джихадист колебался недолго, пока не увидел угрозу в глазах американца. Он поднялся из своего скорченного положения, и Тони пропустил его вперед, в служебный тоннель. Когда они повернули во второй раз и натолкнулись на прижавшихся к стене Франческу и Сарафину, солдат Баттисты резко остановился: его глаза увидели женщину с девочкой.

Одним быстрым движением Тони захватил этого человека за подбородок, одновременно взяв его другой рукой за затылок, и сильно повернул его голову, ломая шею. Джихадист умер мгновенно. Тело его рухнуло на пол.

Тони развернул испачканную куфию, которой была замотана голова его жертвы, и бросил ее Франческе.

– Надевайте.

Затем он снял с убитого одежду.

В то время как Феллини одевалась, Тони снял свой жилет и дишдаш и снова закрепил Сарафину в ремнях.

– Милая, я спрячу тебя под своей одеждой, и мы убежим отсюда и пойдем домой, – говорил он ей при этом, стараясь, чтобы его голос звучал мягко, как у любящего отца.

Девочка безучастно смотрела на него.

– Милая, – добавил Тони, – важно, чтобы ты не издавала ни звука. Понимаешь? Можно я спрячу тебя под своей большой рубашкой?

Глаза Сарафины смотрели прямо сквозь него, но мужчина уловил небольшой кивок.

Он развернул над ней свой дишдаш и надел жилет, шепча себе в ворот рубашки: «Держись». Ответом ему были крепко сжатые маленькие кулачки.

Франческа была уже готова. Обернув куфией нос и рот, она взяла автомат у солдата и держала его перед собой как боец. Это произвело на Тони сильное впечатление. Правда, мягкие черты лица этой женщины совершенно не вписывались в ее маскировку, но тут могла помочь темнота.

Проверяя, стоит ли автомат на предохранителе, Тони сказал:

– Я не хочу, чтобы вы попытались использовать эту вещь. Это просто часть маскировки. Понятно?

Феллини кивнула.

– Что бы ни происходило, оставайтесь прямо позади меня, – продолжил ее спутник. – Не останавливайтесь ни для чего. И когда я скажу вам бежать, кидайте винтовку – и бегом.

Франческа поежилась. Она вытерла последнюю слезинку и глубоко вдохнула полной грудью, чтобы успокоиться.

– Спасибо за вашу помощь, Тони. Джейку… повезло, что у него такой друг.

Рот Тони напрягся. Он не мог поверить, что пошел на то, чтобы оставить Бронсона. Единственное, что он мог сделать для своего приятеля напоследок, – это спасти Феллини и девочку. И он это сделает. Тони быстро доложил Беккеру новую обстановку по рации и подтвердил местоположение мин. Не желая пугать Франческу больше, чем необходимо, он проверил ее маскировку в последний раз и сказал:

– Когда мы выберемся наружу, важно, чтобы мы держались близко к скале с правой стороны от нас. Понятно?

Женщина кивнула, но у нее в глазах был такой страх, что Тони не был уверен, что она поняла его.

Он заставил ее посмотреть ему в глаза.

– Это важно, Франческа. Только вдоль правой стены, хорошо?

– Я понимаю, – ответила итальянка прерывающимся голосом.

С Феллини за спиной и Сарафиной на руках Тони вошел в главный коридор и повернулся к выходу, намеренно проходя через опасное скопление солдат Баттисты. Он заметил, что что-то изменилось. Воздух был густым от напряжения, и повсюду от стен отражалось эхо знакомых щелчков проверяемого оружия. Бойцы собирались выдвигаться.

В десяти шагах от выхода Тони увидел силуэт крупного мужчины на фоне рассеивающегося тумана, который витал за пределами пещеры. Одну руку этот человек поднял в воздух, как начинающий на эстафете, а другой подносил рацию ко рту.

Тони помчался вперед.

– Погоди, придурок! – приказал он тихим, но резким голосом. – Он приказал нам ждать. Проверь дополнительную частоту.

В организации, которой управляет страх, никто не смел ослушаться приказов вождя, на что Тони и рассчитывал. Ему требовалось только несколько секунд.

Боец опустил руку и начал перебирать частоты, нажимая кнопки на своей рации.

Тони и Франческа двинулись мимо него в туман.

– Стойте на месте! – немедленно окликнул их человек Баттисты.

Тони схватил женщину за руку и побежал, надеясь, что рассеивающийся туман покрывает их спины. Он толкнул ее к нужной стене плато в тот самый миг, когда залп орудийного огня срикошетил от земли, где они только что были.

– Беги! – тут же толкнул Тони свою спутницу вперед.

Франческа бросила винтовку и побежала вдоль стены. Тони остался стоять позади нее, ограждая ее тело от пуль, которые вгрызались в землю около них. Он слышал командные крики, сопровождаемые стрельбой по ногам.

* * *

Беккер насторожился, когда услышал приглушенные выстрелы с другого конца туманной долины. Тони и Франческа были в беде.

Сбивчивое дыхание и голос Тони заполнили его наушники.

– Мы двигаемся быстро, но они прямо у нас на хвосте!

– Прижмитесь к правой стене, сержант! – сказал Беккер.

Проклятый ветер, подумалось ему. Через пару минут станет достаточно ясно, и люди Баттисты начнут двигаться, а их больше сотни. Пора выходить из этой горы, и быстро.

Передавая команду по рации, Беккер вопил: «К оружию! Сержант и женщины вот-вот будут здесь, и они не одни!» Затем он переключил свой датчик на шлеме в режим инфракрасного видения, чтобы попытаться заметить своих товарищей прежде, чем они покажутся из рассеивающегося тумана.

– Живчик, – сказал Беккер в свой микрофон, – как только они доберутся сюда, приводи их к утесу как можно скорее. Тарк ждет их с оборудованием. Все остальные – стреляйте во все, что движется.

У самого Беккера в руках был двуствольный автомат пятидесятого калибра. Сняв его с предохранителя, он держал большой палец на спусковом крючке. Это была его последняя карта в рукаве, и он надеялся, что этого будет достаточно.

На инфракрасном экране его шлема мелькнули две быстро передвигающиеся окрашенные розовым фигуры. Несколько шагов – и Франческа с Тони начали пробираться через туман, тяжело дыша. Они были в двух шагах от плато, когда Беккер увидел на экране еще несколько горящих точек, пылающих прямо позади них.

– Афганцы! – выкрикнул он.

Два выстрела из винтовки снайпера Мариам прозвенели на горном хребте позади него. Две фигуры рухнули в тумане, а дюжина остальных рассредоточилась в тумане. Их становилось все больше, и все они так или иначе избегали пять оставшихся мин. Автоматы местных жителей стреляли вслепую. Команда американцев ответила огнем – ночь прорезали отрывистые звуки очередей из нескольких автоматов. Трассирующий залп из винтовки Потрошителя рассеял туман. Беккер задержал дыхание, ожидая, пока Тони и Франческа достигнут валуна, который отмечал край зоны поражения двойного автомата.

Беккер видел, что Тони пихнул женщину за большой валун. Сразу после этого он повернулся – одна из тяжелых автоматных пуль попала ему в руку. Тони отклонился на сторону, но все же смог проползти вокруг скалы.

Беккер вдавил большой палец в спусковой крючок, целясь в тепловые следы, видные сквозь туман. Черные пули вылетели из обоих стволов одновременно с пулями местных, летящих с противоположного конца плато. Низко гудящие залпы по 260 пуль в минуту из тяжелого орудия Беккера заглушили штурмовое оружие, которое на их фоне звучало как детские пугачи. Огромные снаряды прорывались сквозь людей Баттисты, как раскаленные шампуры сквозь сало. Все основные цели были поражены, дюжину или более человек разорвало в клочки меньше чем за четыре секунды. А потом орудие заглохло и опустило свои дула, ожидая терпеливо следующей цели.

* * *

Тони сидел на земле, и сердце колотилось у него в ушах. Его левая рука горела и сильно кровоточила. Пуля прошла навылет мимо кости сквозь мясо мышцы, и это все еще причиняло адскую боль. Сарафина тряслась у него на груди, и из-под дишдаша слышалось ее дрожащее хныканье. Мужчина погладил ее по спине через одежду.

– Все хорошо, милая. Мы среди друзей теперь. Ты молодец.

Говоря это, Тони осматривал сидящую рядом с ним Франческу. Испуг в ее глазах, казалось, смягчался, когда она слушала его успокаивающие слова, обращенные к Сарафине.

– Медленно, глубоко дышим, – сказал Тони.

Живчик придвинулся в их сторону и низко склонился к ним. Его огромные руки сновали с быстротой и ловкостью доктора «Скорой помощи». Он вынул жгут из своего рюкзака и туго повязал его выше раны на руке Тони, после чего проверил нулевой пульс ниже ремня, чтобы убедиться, что он был установлен правильно, и затем ткнул шприц местного анестезирующего средства с обеих сторон от раны.

– Еще какие-нибудь ранения? – спросил он, не прекращая работы.

– Пока нет, – ответил Тони.

– Давай я заберу девочку, и мы пойдем, – предложил Живчик.

Тони положил здоровую руку поверх дрожащего холмика под своим дишдашем.

– Ни в коем случае. Она остается со мной.

Его товарищ наморщил лоб, а затем пожал плечами.

– Как хочешь. Так или иначе, нам теперь пора идти.

Затем Живчик потянулся и взял руку Франчески.

– Прижмитесь и не высовывайтесь, – велел он и привел отряд в готовность по рации. – Выдвигаемся.

Они сделали три шага, когда на склоне, чуть выше места, где они находились, взорвалась реактивная граната, оставив после себя целый кратер. Гравий и осколки скалы забросали землю вокруг них. Франческа споткнулась, но Живчик поймал ее руку, прежде чем она упала, и протолкнул вперед. Тони был рядом с ними, прикрывая здоровой рукой Сарафину. Позади них не смолкал орудийный огонь – афганцы искали свои мишени. Снова послышались залпы пятидесятого калибра.

Тони слышал, как Беккер кричал в рацию, пытаясь держать команду на позиции как можно дольше, чтобы прикрыть их выход.

– Туман почти рассеялся! Готовьтесь бежать!

Его голос был заглушен еще четырьмя оглушительными взрывами реактивных гранат. Оба двойных автомата при этом молчали. Если оружие будет неисправно, то вооруженные силы Баттисты в полном составе прорвутся через плато.

Желанный взрыв одной из противопехотных мин дал Тони надежду, когда он бежал по тропе следом за Живчиком и Франческой. После первого взрыва последовал еще один. Люди Баттисты платили высокую цену, но этого было недостаточно, чтобы помешать значительной части их сил бежать по направлению к целям. Огонь автомата «калашников» стих в течение нескольких секунд, но затем возобновился с яростью панического бегства диких лошадей.

Тони на бегу посмотрел на часы, вздрагивая от скручивающей запястье боли. Десять минут до того, как его заряды уйдут глубоко в гору.

Джейк этого не сделает.

– Время идти, парни! Задайте им жару, а затем отступайте назад к утесу. Быстро! – Крик Беккера прорвался в рацию. В микрофоне эхом отзывался грохот его оружия.

Тони знал, что Папа, Змей и Потрошитель зарядили каждый по 40-миллиметровой термобарической гранате в пусковые установки на нижней стороне их автоматов. Он не слышал глухого звука, с которым эти гранаты запускались, но почувствовал жар в спине, когда ночь позади него осветилась от их взрывов – словно там мгновенно взошло солнце. Теперь позади Тони на ближайшем к нему конце плато был самый настоящий ад – расширяющееся во все стороны под высоким давлением пламя.

Тони, Живчик и Франческа вошли в узкий проход у скалы и обнаружили, что Чарли Тарк просматривает огораживающие плато валуны через прибор ночного видения своего автомата. Около него лежало оборудование для бейсджампинга: десять аккуратных кучек выстроились вдоль края утеса. Оборудование было готово для быстрого надевания, по одному комплекту для каждого, включая Бронсона.

Тарк посмотрел на Тони.

– Джейк?

Тони покачал головой. Он подошел к набору, лежащему на краю утеса, и пнул его ногой, не желая оставлять оборудование преследователям. Было слышно, как Франческа порывисто вздохнула, когда оборудование исчезло в темноте.

Тони наклонился и захватил один из парашютов. Он сам перекинул лямку через здоровую руку, но нуждался в помощи, чтобы продеть вторую руку. Как только все было надежно пристегнуто, он занял позицию в укрытии позади валуна, оставив на камне дуло своего автомата и нацелив его на проход, пользуясь здоровой рукой.

Тарк поспешил к Франческе. Она хватала ртом воздух, и по щекам у нее текли слезы – было похоже, что она собиралась сдаться. Чарли помог ей со специальным тандемным ремнем безопасности.

– Теперь не волнуйтесь ни о чем, дорогая, – быстро заговорил он, чтобы отвлечь ее. – Я сделал сотни тандемных прыжков с новичками дома в Чарлстоне, и каждому из них абсолютно все понравилось.

Он снял с Феллини куфию и закрепил у нее на голове пару очков для защиты от ветра. Затем, развернув ее спиной к себе, Таркинтон пристегнул ее ремень безопасности к своему, надел собственные очки, и прежде чем женщина успела подумать о чем-то, подсунул правую руку вокруг ее тонкой талии, поднял ее над землей и сломя голову побежал по краю утеса.

Крик Франчески был слышен даже после того, как она исчезла из виду. Тони дождался, пока он не затихнет.

Ступенчатый орудийный огонь эхом отозвался через проход от плато, став громче. Команда американцев уже должна была быть здесь. Живчик закончил надевать свое оборудование и встал около Тони с автоматом наготове. Сам же Тони разрывался между желанием прикрыть остальную часть команды, чтобы они благополучно спрыгнули, и потребностью держать Сарафину в безопасности.

– Сержант, я готов, – объявил Живчик и жестом указал на дрожащую выпуклость под одеждой Тони. – Ей нужно спасаться.

Тони кивнул и встал. Он видел, что Мариам ринулась в сторону плато, и знал, что остальная часть команды будет сзади поблизости. Повернувшись, чтобы продвинуться к краю утеса, он услышал очередной залп, загрохотавший на пограничной линии валунов, точнее, над ними. Поток пуль вонзился в землю вокруг Мариам, и она рухнула на склон. Тони спрятался за валуном.

Живчик ответил врагам автоматной очередью.

– Они прибывают через горный хребет на юго-востоке, их минимум полдюжины!

Тони поливал горный хребет из автомата. Он чувствовал, как Сарафина дергалась с каждым залпом оружия, и каждый такой толчок разрывал ему сердце. Он жалел, что ему приходилось использовать менее точный автомат «калашников», который был частью маскировки. Без прицела и в темноте самое большее, что он мог сделать, – это сносить врагам головы и отводить их огонь от Мариам.

Это работало – по крайней мере, по части оттягивания огня противника. О валун, позади которого прятались Тони с Живчиком, бились пули. Несколько пуль просвистело в дюйме от головы Тони, и он быстро нагнулся. Ему пришлось перезаряжать магазин одной рукой в лежачей позиции. Пытаясь справиться с этим, он поглядел на Мариам. Она ползла к укрытию, так же как и остальная часть команды.

Ей требовалась еще секунда-другая. Живчик поставил свой «Грендель» на полный автомат, поливая пулями пограничные валуны. Тони последовал его примеру со своим «АК-47».

Неожиданно рация пронзительно закричала.

– Мы получили ее! – Папа вопил, поскольку звук интенсивного орудийного огня бил по его микрофону. – Но остальные афганцы идут через плато позади нас. Они вот-вот нас накроют!

Тони знал, что они все умрут, если он не вырубит команду противника, теснящую их сверху, с горного хребта. Он сунул руку под одежду, чтобы отстегнуть Сарафину, но Живчик остановил его стальной хваткой – после этого Тони стало не до споров.

– Говорю тебе, Холмс, я готов, – сказал Живчик. Он вставил новый магазин патронов, зарядил гранату и, глубоко вдохнув, почувствовал себя спринтером на начале дистанции.

– Подожди! – закричал Тони, захватив ремень от жилета Живчика и стянув его вниз. – Послушай…

Слабое жужжание позади них выросло до громкого гула – из-за утеса над ними, как два сердитых шершня, появились боевые вертолеты. Эти двойные птицы извилистым путем следовали к людям на горном хребте, и мини-ракеты вспыхивали от их огнеметов, готовые взорваться среди вражеских солдат. Дула автоматов, работавших в полностью автоматическом режиме на каждой из птиц, выплеснули на хребет дождь снарядов, заставляя афганцев замолчать.

– Молодец, Кенни! – прокричал по рации Потрошитель. Они с Папой схватили Мариам под руки и побежали вместе с ней к укрытиям в скалах. Беккер, Змей и Азим отступали позади них, обстреливая проход.

Живчик встал и прикрывал их, распыляя вокруг свинец. Тони отделился со своим «AK» от скалы, пригнувшись, чтобы уберечь Сарафину.

– Теперь надевайте свое оборудование! – приказал он.

Боевые вертолеты полетели вдоль прохода, и как только они миновали первый изгиб, снова раздался звук их плюющего оружия. И пока игрушки Кенни прикрывали отход членов американской команды, они надели свои комплекты для прыжка и последовали за Тони через край в черноту. Все, кроме Азима.

Глава 47

Горы Гиндукуш, Афганистан

Как только Тони и Франческа исчезли из виду в тоннеле, Джейк помчался назад к обелиску и поместил руки на два из трех символов, которые, как сказала Сарафина, были «не отсюда». Он снова почувствовал скачок энергии и возвращение своих способностей. Колебания от символов заполнили пещеру.

Благодаря открытию Сарафины комбинация фигур теперь имела смысл. По звукам, которые слышала только она одна, девочка решила, что восемь из чисел совмещаются, в то время как три других – нет. Это было подсказкой, и теперь Джейк должен был решить математическую загадку этих одиннадцати чисел. Он быстро просчитал кое-что в уме, чтобы подтвердить свои подозрения. Да! Все это были простые числа, но только восемь из них были факториалами простых чисел, где произведением всех целых чисел, меньше данного числа или равных ему, было простое число.

Бронсон сосредоточил внимание на трех чужеродных символах, двигая по ним руками и собирая из них различные комбинации в поисках последовательности, которая откроет тайну обелиска. Несмотря на то что колебания от каждого из этих трех знаков были противоположны остальным восьми, они действительно находили отклик друг у друга. Джейк попытался нажать все три символа одновременно, но его пальцы были недостаточно длинными, чтобы охватить два символа сразу. Он наклонился вперед, думая, что, может быть, можно пробовать нажать третий символ лбом.

Тишину позади него нарушил голос Лучано Баттисты, и он отдернул голову от стола.

– Вы просто не устаете меня удивлять, мистер Бронсон, – сказал Баттиста. – Теперь вы, кажется, молитесь нашей самой священной древности.

Джейк оставил обе ладони на символах и не стал оборачиваться. Он услышал шаги и звуки взведенного курка – к нему подошли сзади еще несколько человек.

Кто-то обхватил его со спины и крепко стиснул, а потом забрал нож Карло, рацию и осколочную гранату, которую Тони опустил ему в карман – на удачу.

Баттиста чеканил слова, и голос его звенел яростью:

– Вы доставили мне большие проблемы. Теперь мы с этим покончим. Где-то даже логично, что жизнь ваша закончится именно здесь.

Джейк резко сгорбился. Он мельком взглянул на светящийся циферблат своих наручных часов. Через двенадцать минут подопечные Тони покинут это место. «Но я не буду единственным, чья жизнь закончится в этих пещерах сегодня вечером. Если я могу просто выиграть достаточно времени для Тони, чтобы и он, и Франческа с Сарафиной ушли с отрядом…»

Бронсон поднял одну руку в воздух и повернулся. Вторая его ладонь осталась на обелиске, так что он мог подпитываться его энергией и сохранять внимание. Баттиста впился в него злобными глазами. Восемь человек стояли полукругом позади него с оружием наготове. На их лицах не было ни намека на человечность. Убить американца было бы для них не более огорчительно, чем наступить на паука.

Подыгрывая самолюбию Лучано, Джейк восхищенно оглядел комнату и заговорил на дари:

– Это место у вас здесь просто великолепно. Вы решили загадку?

– Здесь нет никакой загадки, – сказал Баттиста, но краткая тень сомнения в его глазах противоречила этим словам. – Эта пещера была источником власти нашего племени, источником нашей веры в течение тысячелетий. Многие столетия наши племенные вожди размышляли в этой священной комнате, поглощая мудрость веков, чтобы вести нас и чтобы проповедовать нашу веру.

Надеясь вовлечь Баттисту в дебаты, Джейк указал на надпись на стене, читая вслух выдержку из стиха Корана:

– Он даст вам победу над ними. – Бронсон жестом указал на ужасные фрески под надписью. – Другими словами, это – время расплаты за Крестовые походы. Ведь так?

Глаза Лучано вспыхнули. Он сделал два быстрых шага к Джейку и дал ему пощечину.

– Не смейте произносить слова нашей веры! Вы – неверный, неверующий, солдат Великого сатаны, который веками маскировал свою жадность и непотребства под знаменем искаженной религиозной доктрины!

Баттиста был взволнован. Переживания последних нескольких дней, если не всей его жизни, извергались теперь, как наводнение через сломанную плотину. Он подскочил к фреске и указал на некоторые из ужасных изображений.

– Это не простые картины, созданные современным художником и основанные на полете его воображения! Эти сцены были века назад написаны людьми, которые явились свидетелями каждого из этих событий, теперь запечатленного так, чтобы мы о нем никогда не забыли.

Он перешел к одной из более крупных сцен, которая изображала множество искалеченных тел мусульман, лежащих грудами в стенах большого города. Его палец остановился на жестоком средневековом рыцаре, который восседал на черном боевом коне, победно вознося над головой окровавленный меч. На щите рыцаря были изображения трех стилизованных львов, а на голове он носил золотую корону.

– Вы когда-нибудь слышали реальную историю своего знаменитого героя Ричарда Львиное Сердце? В тысяча сто девяносто первом году, захватив остров Кипр у византийцев, он пришел в Святую землю и осадил город Акра. Он взял двадцать семь сотен мусульманских заключенных и удерживал их как заложников, требуя сдать город в обмен на них. Избитые и голодные защитники города поверили словам этого короля с Запада, который дал священную клятву верности перед Аллахом, обещая сохранить жизнь заложникам, если они сдадутся. – Ноздри Баттисты раздувались от отвращения, но он продолжал: – Таким образом, мусульмане сложили оружие. И Ричард Первый, король Англии и главнокомандующий Третьего Крестового похода, всех их убил. До последнего человека, даже женщин и детей.

Лучано плюнул на землю и ринулся вдоль стены под фресками, дико размахивая руками рядом с некоторыми еще более ужасными изображениями.

– Это – наследство Запада, наследство жадности, завоеваний, предательства и террора, который продолжается и по сей день. – Он подошел к обелиску и встал напротив Джейка с другой его стороны, после чего хлопнул обеими руками по поверхности пирамиды и наклонился вперед, угрожающе глядя и повысив голос. – Не мы террористы в этой истории. Вы! И верующий не будет больше терпеть это. Мы не станем отдыхать, пока в мире не будет безраздельно властвовать одна истинная религия. Мы боремся от имени Аллаха, и война может быть выиграна только после нападения на самое сердце Великого сатаны!

Джейк украдкой взглянул на свои часы. Девять минут. Если им повезло, то его друзья уже ушли.

– Хорошая речь, – сказал Бронсон. – Но вы так и не ответили на мой вопрос. Вы решили загадку?

Новая тень затанцевала в глазах Баттисты. Они подошли к его людям, которые сторожили Джейка, и Лучано оглянулся на американца. Он снова заговорил, но перешел на английский язык, и голос его теперь звучал тише.

– Здесь нет никакой загадки.

Чувствуя, что Баттиста не совсем уверен в своих словах, Бронсон тоже перешел на английский.

– Я видел результаты радиоуглеродного анализа. Этому объекту более чем двадцать пять тысяч лет, и вы знаете это. Ваши предки, возможно, думали, что это был подарок от бога. И они передавали легенду из поколения в поколение, чтобы питать веру их последователей. Но вы подозревали, что это было нечто намного большее, не так ли? Я буду держать пари, что вы провели огромное число экспертиз, изучая это, задаваясь вопросом об истинной тайне этой вещи. – Джейк сделал паузу, и молчание Баттисты сказало ему, что он был прав.

Проникновенно глядя Лучано в глаза, Бронсон добавил:

– На это ушло время, но я понял.

Глаза Баттисты забегали

– Я продолжу? – спросил Джейк.

Его противник слегка кивнул.

Бронсон указал на одиннадцать изображений, которые вились вокруг периметра поверхности.

– Здесь есть четкое сообщение. Каждая картинка – это описание агрессивного характера человека. – Он указал на заключительное изображение, которое включало трех гуманоидов с маленьким черным пирамидальным объектом, который висел над ними и проливал темный свет, приносящий мучение на лица человеческих воинов. – Это изображение содержит первый ключ к разгадке. Очевидное сообщение – то, что насилие порождает еще больше насилия. Но что из этого? Какова связь между всеми изображениями насилия и этими красочными символами? – Джейк указал на рельефные числа в центре поверхности.

Баттиста молчал. Замысел Бронсона работал.

– Все дело в числах, – объяснял Джейк. – На каждом из изображений есть именно восемь членов племени, творящих насилие друг над другом. Всегда восемь. Но в заключительном изображении их одиннадцать – восемь человек и три гуманоида, использующих свою небольшую пирамиду, чтобы уничтожить восьмерых наших предков. И хотя мы видим гуманоидов только сзади, они очевидно отличаются, то есть они не земляне. Вы следите за мной?

Кивок. Лучано был заинтригован.

– Все эти красочные символы в середине представляют собой числа. Если бы вы позволили савантам-математикам осмотреть символы, вы уже знали бы это, правильно?

Баттиста не стал этого отрицать.

– Хорошо, есть одиннадцать числовых символов в центре, одиннадцать изображений вокруг периметра и одиннадцать чисел в заключительном изображении, три из которых чужие, – продолжил Бронсон. – Ключ к решению загадки находится в выяснении, какие из чисел в центре не тяготеют к другим. И я знаю, какие это три числа.

Лучано наморщил лоб.

Джейк указал на символы, в которых он разбирался, когда тот вошел.

– И как это решает загадку? – спросил Баттиста.

Джейк волновался.

– Я все еще пытаюсь разобраться. Я полагаю, что на каждый из этих трех знаков нужно нажать и провести по ним рукой в определенной последовательности, как записи на компьютерной клавиатуре или на сенсорном экране. Я думаю, что знаю порядок, но у меня только две руки. Это – первое.

Бронсон провел одной рукой по первому символу. Он чувствовал вибрацию и покалывание в кончиках пальцев. Затем он поместил другую руку на второй символ, и комнату заполнили двойные колебания. Однако ни Баттиста, ни его люди, казалось, ничего не чувствовали и не слышали.

Теперь самое время для великого финала, подумалось Джейку. Он не знал, что должно было произойти, но нутром чуял, что это будет что-то значительное.

– Поместите руку на третий символ, – сказал он Лучано.

Тот заколебался, и его рука застыла в дюйме от поверхности. Несколько охранников обошли вокруг стола и теперь стояли позади своего босса.

Джейк поглядел на часы – ему нравилось, что его тактика работала.

Баттиста поймал взгляд и улыбнулся, после чего убрал руку.

– Вы тянете время. Позвольте мне предположить, вы надеетесь дать вашим друзьям шанс убежать, пройти через моих солдат назад к «V-двадцать два», который вы припарковали под утесом. Да?

Бронсон скрыл свое удовлетворение. К настоящему моменту Тони и Франческа с Сарафиной, должно быть, были уже далеко. Баттиста был самодоволен, но только потому, что он не мог знать, что предатель Азим был, вероятно, мертв и что его друзья были в безопасности от дальнейшего предательства. Джейк разыграл перед ним самое искреннее непонимание.

Лучано улыбнулся.

– Мой дорогой мистер Бронсон, вы действительно так высокомерны, что думаете, что вы – единственный, кто способен планировать наперед? Я знал, что вы будете следовать за мной сюда ради женщины и девочки. Вот почему я оставил Ахмеда.

Ахмеда?

Правда поразила Джейка как кувалдой по груди. Ахмед, часть племени Баттисты, лучший друг сына вождя!

Баттиста искоса посмотрел на ошеломленное лицо американца.

– Да, Ахмед – наш первый объект с успешно внедренным имплантом. Я оставил его в Венеции, чтобы он присматривал за вами, чтобы получать отчеты о ваших успехах. Он вполне справляется, вам не кажется? – Глаза Лучано вдруг потускнели. – Основную часть своей короткой жизни он чувствовал позор. Его тяжелый аутизм сделал его неуклюжим изгоем среди деревенских детей. Только мой сын видел в нем потенциал, и я тоже это увидел глазами моего сына. Имплант творил с ним чудеса. Вы должны признать – он стал удивительным молодым человеком. Мой сын гордился бы им. Теперь в своей праведной смерти он должен выполнить волю Аллаха.

– Смерти? – переспросил Джейк, потрясенный услышанным.

– Он уже подготовил заряды, – пояснил Баттиста. – Спустя минуту после взлета он взорвет самолет и ваших друзей. Примет мученическую смерть во имя нашей веры. Ничто его теперь не остановит.

Бронсон ошеломленно молчал. Его руки приклеились к символам.

Его противник улыбнулся.

– А теперь почему бы нам не разобраться, правильна ли ваша теория? Время всего света в нашем распоряжении. – Он указал на одного из своих людей и жестом велел ему поместить руку на третий символ.

Охранник вышел вперед, и его ладонь заколебалась над основанием пирамиды.

– Клади! – приказал Баттиста.

Как только рука охранника вступила в контакт с рельефной поверхностью, его лицо перекосило от боли и он заорал во все горло. Его всего колотило, а рука его при этом оставалась на символе, как будто была поймана в ловушку электрическим током. Послышалось болезненное шипение, и от его кисти начал подниматься дым. С силой дернув плечом, мужчина отодрал руку от обелиска и упал назад на пол. Вся кожа на нижней стороне его ладони исчезла, кости пальцев и ладони обнажились, как будто он опустил кисть в чан с кислотой.

Эта ужасающая сцена привела охранников в движение. Они подняли оружие на Джейка.

Время для американца замедлилось, а его мозг ринулся в действие. Первой его мыслью было воспользоваться своей силой, чтобы поставить оружие охранников на предохранители и выиграть секунду-другую. Но как насчет людей позади него? Если он отпустит обелиск и повернется к ним лицом, снотворный препарат снова овладеет им, и тогда его расстреляют на месте.

Джейк сделал единственное, что показалось ему осуществимым. Какой-то частью себя он задавался вопросом, почему не думал об этом раньше. Нажимая руками на два первых символа, он сосредоточился на третьем, нажав его силой мысли.

Пещеру заполнила глубокая вибрация – казалось, что началось землетрясение. Крошечная галька танцевала и подскакивала вдоль пола. Пара охранников Баттисты споткнулись, в то время как остальные едва удерживались на ногах, раскинув руки в стороны, чтобы сохранять равновесие. Один из мужчин облокотился на стену и взял винтовку, чтобы опереться на спину Джейка.

– Прекрати! – скомандовал Баттиста. Голос его смешивался с грохотом землетрясения. Он, очевидно, видел, что Бронсон был прав и что он использовал свои телекинетические способности, чтобы переместить символ и активировать что-то внутри обелиска. Потребность Лучано раскрыть самую древнюю тайну его племени преодолела его желание видеть Джейка мертвым, хотя он наблюдал за американцем с хищным терпением королевской кобры в террариуме, выжидающей, чтобы напасть на мышь, которая дрожит поблизости.

Джейк чувствовал, что глубоко изнутри обелиска разносится пульсация, похожая на неслышный гул огромной турбины. Он попытался разделить руки, но они не сдвинулись с места. Они застряли в поверхности пирамиды, сделав Бронсона пленником вызванной им силы.

Обелиск нагрелся от его прикосновения, и все запечатленные изображения и рельефные символы на его поверхности исчезли, будто их вобрала в себя глубокая чернота обелиска и их никогда не было. Небольшой трехдюймовый квадрат, запечатленный в его центре, был теперь единственным выделяющимся пятном на полированном черном покрытии.

Этот квадрат начал двигаться вверх и немного возвысился над поверхностью. Джейк наклонился вперед, чтобы лучше разглядеть его. Выступающий вверх трехмерный объект оказался еще одной перевернутой пирамидой, как будто обелиск рождал свою копию меньшего размера. Маленькая пирамида продолжала двигаться вверх, пока не поднялась на несколько дюймов выше стола. Остановившись, она заколебалась на уровне глаз Бронсона, словно была подвешена на невидимых струнах.

У стоявших вокруг людей Джейка перехватило дыхание. Некоторые из них отступили назад, но Баттиста остался на месте. Его глаза были полны удивления.

Крошечная пирамида подалась вправо, проплывая перед Бронсоном, и стала медленно вращаться вокруг своей оси. Он мельком увидел геометрические символы и числа, беспорядочно пробегающие по ее поверхности только для того, чтобы исчезнуть после каждого ее поворота. Это напомнило Джейку игрушечный шар предсказаний из его детства.

Маленькая пирамида вращалась все быстрее, ее края мелькали, как будто гипнотизируя. Американец не мог отвести от нее глаз. Кожу у него на голове начало покалывать, и волосы на ней поднялись от статического электричества. А потом с вершины пирамиды в лоб Джейка внезапно выстрелил темный пучок света.

Голова Бронсона откинулась назад, и все его тело напряглось. Ощущение было такое, словно его голова переполнялась воздухом, готовым взорваться в любую секунду, в то время как черный луч исследовал каждый угол его мозга. В его ум вторглись многочисленные вспышки чисел, данных и изображений, а остальная часть мира исчезла из его сознания, и он чувствовал себя так, будто безнадежно дрейфовал в черном вакууме текущей информации. Казалось, что каждый нейрон в его мозге сразу же стрелял в ответ на каждый новый импульс из пирамиды, что Джейк обменивался с ней данными. Хотя как бы все это ни происходило, большинство из полученных Бронсоном данных так и осталось похороненным в его подсознании – за исключением одного четкого и пугающего сообщения:

«Судный День приближается, и вы тому причина». Эта информация так основательно сокрушила Джейка, что он почувствовал, будто бы у него на плечах разрушилась целая гора. Поток данных закончился так же резко, как и начался, и обелиск выпустил его из своей власти. Небольшая пирамида все еще колебалась перед ним, но прекратила вращаться. Бронсон поднял одну трясущуюся руку и взялся пальцами за обращенную вниз вершину пирамиды. Сила, держащая объект в воздухе, от прикосновения Джейка исчезла, и его рука опустилась на несколького дюймов – объект оказался неожиданно тяжелым. При этом пирамида была прохладной на ощупь.

Гулкий напев из обелиска прекратился, и сильное, подобное землетрясению, дрожание в пещере остановилось. Как пьяный, Джейк качался назад и вперед, в одной руке держа перед собой пирамиду размером с кулак, а другой опираясь о стол, чтобы сохранить равновесие.

Внезапно Бронсон почувствовал, что его лицо вспыхнуло. Мысли американца наполнились ужасом и ненавистью к самому себе.

– Боже, боже, что же я наделал?!

Охранники по-прежнему стояли вокруг него, открыв рот и уставившись широко распахнутыми глазами на объект, который он держал в руке. Баттиста вышел вперед.

– О чем вы говорите?

Джейк тупо смотрел на пирамиду, не обращая внимания на людей вокруг него.

– Они прибывают, – пробормотал он. – Из-за меня мы все умрем. Все. Везде. Умрем.

Лучано ударил Бронсона по лицу.

– Что вы такое говорите?!

Американец отмахнулся от удара. Он отсортировал изображения и информацию, которые были свалены во время вспышек маленькой пирамиды в его мозг, и его непреодолимое чувство безнадежности неохотно уступило место принятию своей судьбы. И судьбы целого мира. Некоторое время спустя он наклонился вперед и сказал заговорщическим шепотом:

– Разве вы не видите? Разве вы не слышали его?

Баттиста не отвечал, поэтому Джейк продолжал:

– Этот объект – это киоск, один из нескольких помещенных во всем мире, чтобы определить, когда интеллект человека продвинется до такого уровня, что мы будем способны к межзвездному путешествию. – Теперь части загадки объединялись в уме Бронсона, делая его голос более уверенным. – Нет, им неинтересно, можем ли мы совершить запуск шаттла на орбиту или проводить исследования на Марсе. Это все детские игрушки. Они хотят знать, когда мы будем готовы к чему-то, что показывали в фильме «Звездный путь». Вы знаете, что я имею в виду? – Он изменил свой голос, подражая капитану Кирку из фильма. – Чтобы смело пойти туда, куда не ступала нога человека!

Лучано нахмурился.

– Что…

– Ха! – сказал Джейк, не обращая на него внимания. – И эти гении, знаете ли, те три гуманоидных парня на картине, они полагали, что лучшим способом определить, когда мы будем готовы разорвать неприветливые узы Земли, будет контроль за нашим интеллектом, нашим умом, властью наших умов. Если мы смогли разгадать загадку обелиска – значит, человеческий род готов. Поняли вы? Они, вероятно, думали, что это был надежный план.

Бронсон сделал паузу, и его дыхание замедлилось. Его голос стал глухим, когда он заговорил снова.

– Прекрасная была идея, пока мистер Суперсавант, мистер Аномалия – искренне ваш – не пришел и не вмешался в это дело, разрешив загадку на тысячу лет раньше.

– Вы хотите сказать, что этот обелиск оставили здесь существа с другой планеты? – Баттиста старался говорить спокойным голосом, прямо как врач со смущенным пациентом, скрывая свою собственную неуверенность в том, что только что выяснилось.

Джейк кивнул, печально опустив глаза.

– И оттого, что мы активировали их обелиск, они теперь возвратятся? – уточнил Лучано.

– Да.

Некоторое время Баттиста изучал американца, обеспокоенный если не его словами, то его поведением. Он искал ключ к разгадке того, было ли это все экстравагантным обманом или бредом больного ума. Сейчас он видел в Бронсоне человека, лишенного надежды, и пытался исследовать его дальше.

– И что затем произойдет? – спросил Лучано.

Джейк поднял голову и посмотрел на него, оставив свою ненависть, зло и фанатизм. Впервые, с тех пор как началось все это испытание, он соединился с этим человеком.

– Затем, основываясь на подтверждении, что мы, как раса, научились преодолевать насилие, которое заложено в наших инстинктах и которое они наблюдали, когда исследовали наших древних предков, они будут поддерживать нас в наших усилиях стать частью мирной федерации процветающих планет в пределах нашей Галактики, – рассказал Бронсон.

Баттиста наклонил голову набок, как будто не был уверен в том, что расслышал. Его глаза сузились.

– А если мы не преодолели нашу склонность к насилию?

Джейк выдохнул.

– Истребление.

Лучано отступил на шаг, будучи не в силах скрыть недоверие.

– Вы довольно творческий человек, мистер Бронсон, надо отдать вам должное, – сказал он через пару секунд. – Но мы оба знаем, что это – не что иное, как тщательно продуманная шарада. – Баттиста поцарапал свою козлиную бородку. – Позвольте нам просто предположить на секунду, что вы верите всему, что говорите. Как ваши дела с этой, ах, загадкой инопланетян, сообщение о решении которой, как вы предполагаете, было отправлено назад в их мир? У них есть скрытые камеры здесь, в пещере, или огромные радарные тарелки размером с футбольные поля, которые всегда наготове, чтобы излучать информацию через пространство?

Джейк не отвечал. Его не волновало, верил ему Баттиста или нет. По его часам, они оба должны были так или иначе погибнуть приблизительно через семь минут.

– Нет, я так не думаю, – сказал Лучано с возрастающей уверенностью. – Даже если то, что вы говорите, верно, – хотя, конечно, этого не может быть, – прошло очень много времени с тех пор, как появилась эта угроза для нас, беспомощных землян. Объекту более чем двадцать пять тысяч лет. Несомненно, он имел в запасе немного остаточной силы в своем ядре, чтобы позволить вам закончить испытание, но ясно, что это его конец.

Джейк задохнулся от этих слов Баттисты. Что, если Баттиста прав? Все это было так неправдоподобно… Но как такое могло быть? Возможно, он, Бронсон, был безумен, галлюцинировал. Раны на его руках и бедре горели, полосы от белого платья Франчески, которыми они были перевязаны, пропитались кровью, и голова у него тоже была травмирована. Он был физически и умственно истощен, и ему так и не удалось найти выход отсюда, чтобы предупредить своих друзей об Ахмеде.

Улыбка Баттисты исчезла, сменяясь его обычной насмешкой.

– Отошел на шаг от обелиска и руки вверх, – велел он, и окружающие Джейка мужчины, услышав его приказ, выпрямились и взяли на изготовку оружие.

Бронсон осторожно поднял руки и отступил назад. Он колебался, поскольку на него снова нахлынули эффекты препарата.

Обелиск внезапно загрохотал опять – более громко, более настойчиво. Это сопровождалось высоким пением вибрации, которая отразилась от стен и атаковала нервы Джейка. Вся пирамидальная пещера начала дрожать, и водоворот светящихся кристаллов на ее стенах стал вспыхивать в ускоряющемся узоре, который вырос из одной точки и распространился по всему потолку. Бронсон рухнул на пол. Его пальцы все еще оставались сомкнутыми вокруг небольшой пирамиды и не могли разжаться, а сама пирамида постепенно становилась теплой.

Баттиста и его люди, казалось, были заморожены на месте колеблющимся звуком. Как куклы в музее восковых фигур, они стояли не двигаясь со своим поднятым оружием, хотя при этом как будто бы знали о том, что происходило вокруг них. Быстрые движения их груди были единственным знаком того, что они были живы и дышали. Их глаза, полные страха, сосредоточились на обелиске, и Джейк обернулся, чтобы проследить за их пристальными взглядами.

Большая перевернутая пирамида поднялась над полом, вибрируя точно так же, как раньше это делала ее миниатюрная копия. Она сдвинулась вправо и начала вращаться, набирая скорость с каждым оборотом. Джейк отполз назад, все еще на коленях, сообразив, что был единственным человеком в пещере, способным двигаться. Американец решил, что это должно иметь некоторое отношение к небольшой пирамиде, которую он держал в руках. Он встал и засунул ее глубоко в мешковатый карман своего дишдаша.

Обелиск тем временем уже вращался с невероятной скоростью и с виду стал похож на дрожащую черную пустоту в центре палаты. Под ним циркулировал мини-торнадо из поднявшихся с пола пыли и песка. Напевный звук вибрации, отраженный от стен, становился все выше одновременно с изменениями светящихся кристаллов на стенах. По-видимому, вибрация и эти сигнальные огни были как-то связаны между собой.

Джейк сделал два нетвердых шага к выходу. Он заколебался, когда проходил мимо жесткого тела Баттисты. В глазах этого человека не было никакого страха – только всеобъемлющая ненависть. Разочарование и гнев по отношению к Бронсону извергались из каждой поры его существа.

Потрескивающий гул привлек внимание Джейка к обелиску. Лазерный луч ослепительного света вырвался из вершины вращающейся массы и выстрелил прямо в потолок. Бронсон поднял руку, заслоняясь от интенсивной яркости света, и крепко зажмурился. Затем что-то оглушительно взорвалось, и порыв ветра ринулся ему в уши.

Комната прекратила трястись и затихла.

Джейк открыл глаза и увидел совершенно гладкое отверстие размером с тоннель коллектора, которое вело в потолок и уходило куда-то вверх через гору. Американец встал под ним и заглянул в эту невозможно длинную трубу. Где-то далеко, в конце тоннеля, виднелось заполненное звездами небо.

Обелиск исчез, отправившись домой доставлять свое сообщение.

Один из солдат задвигался, и Джейк снова посмотрел на землю. Баттиста моргнул – парализующие эффекты обелиска исчезали. Бронсон должен был бежать, но он не мог позволить себе уйти, пока Лучано все еще дышал.

Американец увидел свою гранату, прикрепленную к нагрудному патронташу одного из парализованных охранников. Он схватил ее и поднес к лицу Баттисты.

– Как я и говорил, подонок, будет Судный день.

Глаза Лучано расширились. Его парализованные губы дернулись в тщетном усилии закричать, и маленькая капля слюны скользнула в его бороду.

Джейк забрал из его пояса рацию, положил на ее место гранату и потянул за кольцо.

А потом повернулся и побежал к выходу.

Глава 48

Горы Гиндукуш, Афганистан

Тони смотрел на Франческу, которая сидела напротив него на жестком, обращенном внутрь сиденье самолета «V-22». Она спрятала лицо в трясущихся руках, а плечи ее дрожали от рыданий. Маршалл был возле нее, обнимая ее одной рукой за плечи, и на лице его застыла маска отчаяния. Ахмед сидел один на носу самолета, сразу позади кабины, с рюкзаком, который он укачивал на коленях. Мальчик казался смущенным и обеспокоенным.

Тони сжал кулаки. Джейк ушел и, конечно, теперь был убит или захвачен. Он сдался в конце пути, чтобы спасти их всех. «Ты хотел отличаться от остальных, парень, и тебе чертовски это удалось», – вздохнул про себя друг Бронсона.

Потом он мельком взглянул на часы. Три минуты до взрыва. Они должны были отлететь на некоторое расстояние от горы, которая поднималась выше их, прежде чем взрыв похоронит базу Баттисты, как Везувий – Помпеи.

Внезапно Тони вздрогнул от прострела в плече.

– Извини, – сказала Лэйси, кидая очередной окровавленный комок марли на пол. Она сидела рядом с ним, и ее глаза были на мокром месте. У нее на коленях лежал открытый пакет средств первой помощи, и она обрабатывала болезненную рану на плече Тони. Сарафина сидела у него на коленях, и ее глаза как блюдца безучастно смотрели вперед. Девочка отказывалась отпускать его, цепляясь за его грудь, как будто он был ее любимой куклой. Это трогало мужчину за самое сердце, напоминая ему о его собственных дочерях.

Он беспокойно стучал по полу пяткой ботинка, а остальная часть команды в это время карабкалась по трапу к задней двери самолета. Живчик забрался внутрь первым с перекинутым через плечо обожженным телом Вилли. Ни одного человека они не оставили позади себя… кроме Джейка.

Потрошитель и Папа шли следом, поддерживая под руки Мариам. За ними появился Беккер, который по пути хлопнул ладонью по кнопке люка. Двойные гидравлические поршни зажужжали, потянув скат, закрывшийся позади него. Тони смотрел мимо забравшегося последним товарища, ожидая увидеть Азима, но Беккер покачал головой.

– Он не справился.

Тони горестно сморщился от потери. Беккер сообщил, что воин моджахедов оказался на месте и спас ему жизнь. Оставалось надеяться, что умер он быстро.

Первый из двойных турбодвигателей завелся, и ротор со стороны носа начал набирать скорость, поворачиваясь.

– Всем пристегнуться. Убираемся к черту отсюда! – послышался по громкой связи голос Кенни.

Две минуты, прежде чем гора взлетит на воздух.

Глава 49

Горы Гиндукуш, Афганистан

Приглушенный взрыв от гранаты позади Джейка подстегнул его. Он бежал, освещая пол впереди себя лучом своего маленького фонаря. Небольшая пирамида в его мешковатом кармане прыгала возле его бедра, а конфискованную рацию он держал в руке.

Ум Бронсона мчался быстрее, чем его ноги. Изображение вращающегося объекта, со взрывом пробивающего гору и улетающего в космос, уже впечаталось в его сознание. Он только что развязал руки власти более сильной, чем что-либо, с чем человечество когда-либо сталкивалось. Благодаря ему на вопрос, одни ли мы во Вселенной, будет получен ответ раз и навсегда, и такие новости не сулят для человеческого рода ничего хорошего. Обелиск продвигался к своему создателю, неся ложное предупреждение Джейка, прокладывая путь к уничтожению человечества. Внутри у него все дрожало от этих мыслей.

Где-то позади Бронсона послышались сердитые голоса. Баттиста был, конечно, мертв от взрыва гранаты, но его тело должно было оградить по крайней мере некоторых его охранников от осколков. Войско Лучано должно будет несколько поколебаться, увидев, что их предводитель убит, но в целом это его боевой дух не сломит. Американец отлично понимал, что скоро они побегут за ним.

Тоннель делался круче, но Джейк не хотел сбавлять темп. Жжение в ногах позволяло ему отвлечься. Этот проход привел бы его к главному уровню и дал бы ему шанс добраться до плато. Так как Маршалл отключил систему связи в пределах пещер, Бронсон должен был выбраться наружу – так он смог бы предупредить своих товарищей об Ахмеде по рации.

Американец ускорился от звука ударного грохота недалеко впереди. Земля у него под его ногами дрожала. Сначала он думал, что это было взрывное устройство с детонатором Тони, сработавшее раньше, чем должно было, но и звук, и сотрясение исчезли слишком быстро. Серный запах тухлого яйца, какой бывает у природного газа, поплыл мимо Бронсона, становясь более ощутимым, когда он бежал вперед. Пол выровнялся, и мужчина проскользил вокруг острого изгиба в большой коридор.

Джейк включил и выключил фонарь, оказавшись при этом в полной темноте. Это был главный тоннель, в который он первоначально заскочил. Узкая труба, почти заманившая его в ловушку, была с правой стороны от него, а главный выход был налево. Он сделал три шага к выходу и замер.

Зияющее отверстие простиралось по всей ширине пола туннеля, проходя сквозь часть сглаженной лазером шахты, откинутой обелиском при запуске. Священная палата должна была находиться непосредственно под ним. Из темноты, окружавшей отверстие, вздымалась стена пыли, которая потом всасывалась в шахту, как дым через дымоход. Джейк провел лучом фонаря по краям вертикального отверстия в полу, ища способ перебраться через него. Но оно было более широким, чем коридор, и не оставило места, по которому можно было бы пройти. В воздухе висел густой запах природного газа. Бронсон повернул фонарь к потолку и увидел, что электрический трубопровод и газопроводы разрушены. Воздух мерцал заполненными пылью волнами газа, жаждущего пламени. Когда детонаторы Тони зажгут взрывчатые вещества этажом ниже, этот коридор взлетит в воздух, как необъезженная лошадь. Даже искра от одного из пистолетов охраны могла устроить взрыв.

А за отверстием луч фонаря проник в утончающееся облако пыли и уткнулся в стену из скал и щебня. Обвал – вероятно, последствие резкого отлета пирамиды – заполнил коридор от пола до потолка.

Даже если бы Джейк мог пройти мимо отверстия в полу, путь к плато был уже заблокирован.

Он сдернул с пояса рацию, молясь, чтобы у него получилось поймать сигнал через широкую шахту над ним.

– Кэл, Кенни, вы слышите меня?

Никакого ответа.

Бронсон проверил частоту и попробовал еще раз.

– Кэл, это – Джейк, черт возьми! Скажите мне, что вы слышите меня!

Ничего.

На рации вспыхнул огонек низкого уровня индикатора заряда.

Джейк нутром чуял, что он должен сделать, но не мог принять это умом. Он щелкнул передатчиком в последний раз.

– Кэл, если вы меня слышите, в самолете бомба. У Ахмеда бомба!

Затем американец отжал кнопку и прислушался, но единственным звуком, который он слышал, был грохот ботинок людей Баттисты – они бежали по небольшому тоннелю, из которого он только что вышел.

Джейк обернулся и помчался в противоположном направлении, со стучащим в горле сердцем, понимая, что единственный выход был через узкую трубу, которая вела к обрыву утеса. Он направил всю свою энергию до последней крупицы, чтобы бежать с максимальной скоростью, отчаянно стараясь оказаться на шаг впереди собственного ума. Шаря лучом света вдоль потолка, он искал отверстие, которое совершенно точно было там. И он нашел его даже с большого расстояния – по груде камней и земли под ним.

Позади него были слышны крики.

Не останавливаясь, Джейк сунул рацию в карман, зажал фонарь в зубах и с разбегу прыгнул, оттолкнувшись от глиняной груды и вытянув руки вверх. Ему удалось поймать рваные края отверстия ладонями, и хотя сразу после этого его потянуло назад, мужчина удержался и сумел подтянуться, приложив огромные усилия и скривившись от боли от ножевых ранений у себя на руках. Последний удар ног в воздухе – и он, покачнувшись, выпал в небольшое подвальное помещение.

Забравшись в верхний лаз, Джейк пополз вперед на четвереньках, не желая замедляться. Когда он достиг невозможно узкого места в проходе, он бросился на грудь и протиснулся дальше. Кончики его пальцев цеплялись за крошечные неровности в леднике, а мышцы рук и запястий напрягались в унисон с пальцами ног и коленями, когда он шевелился и прокладывал себе путь через крошечное отверстие.

С полным паники последним толчком он добрался до более широкого места.

Джейк задыхался – в большей степени из-за того, что его губы находились возле фонаря, когда он вдыхал воздух. Грязный пот стекал ему на лоб и жалил глаза, но он не обращал на это внимания и продолжал двигаться, подтягиваясь на руках и проползая на коленях. Три или четыре быстрых рывка вперед – и он опустился в тоннель размером с человеческий рост, который привел его к отверстию перед краем утеса.

Мужчина вынул фонарь изо рта и продолжил двигаться бегом, прыгая по камням и расселинам в леднике в безрассудном порыве, которым едва мог управлять. Трясущимися руками он навел луч света на свои часы.

Три минуты.

Кэл и Тони должны были удостовериться, что они высоко в воздухе, прежде чем взрывать гору. Это дало Бронсону меньше чем две минуты, чтобы установить ясный сигнал и наладить радиосвязь. Он мчался, вкладывая в бег все силы, выставив фонарь вперед, и луч света прокладывал ему путь через рваный тоннель, как фара на ускоряющемся локомотиве.

Воздух вокруг Бронсона стал приятнее, и он понял, что уже почти у цели. Американец замедлил темп, когда достиг отверстия, боясь, что там мог быть разреженный воздух. Он напряг глаза, пытаясь разглядеть, что находится перед ним, и увидел искрящийся звездный свет.

Джейк остановился.

Все произойдет через девяносто секунд.

Он прислушался, и до него донесся знакомый рев крупных двигателей самолетов «V-22». Его друзья были в воздухе.

Бронсон вытащил рацию и щелкнул кнопкой.

Свет на ней не включался. Даже огонек индикатора низкого уровня заряда больше не горел. Мужчина несколько раз щелкнул кнопкой и сжал рацию в ладонях.

Нет!

Батарея была неисправна.

Джейк упал на колени, развернув лицо к небу.

– Боже, не забирай у меня еще и это! – вопил он во все легкие.

Мысли Бронсона заполнились его друзьями и Сарафиной с Франческой. Он попытался сосредоточиться на них и мысленно передать им информацию, но препарат все еще твердо держал его в своей власти. Он принялся ковыряться в ранах на руке, вызывая боль, умоляя о всплеске адреналина, который мог бы очистить его голову и сосредоточить его мысли для телепатического предупреждения. Ему удалось добиться маленького скачка адреналина, но все тут же прошло.

Ему нужно было больше, намного больше.

Джейк принялся шарить по полу вокруг себя, ища оружие, острый камень или еще что-нибудь, что могло вызвать в нем всплеск адреналина, в котором он так отчаянно нуждался.

Он шумно вздохнул и внезапно понял, что знает ответ.

А потом повернулся к пустоте за краем утеса, которая простиралась перед ним как манящее озеро.

Бронсон встал на самый край, так что носки его ботинок нависли над пропастью. Он чувствовал, что его лицо расслабилось, и позволил улыбке тронуть его губы. Глубоко вдохнув еще один раз напоследок чистого горного воздуха, он ступил в черноту.

Глава 50

Горы Гиндукуш, Афганистан

«V-22» вертикально поднялся над землей. Франческа крутилась на своем месте и не отрываясь смотрела в маленькое окно иллюминатора. Было видно, как от самолета разлетелось во все стороны и исчезло в ночи пустыни облако песка и пыли. Нос самолета опустился, и большая птица начала продвигаться вперед. Устойчивый ряд двойных двигателей начал поворот, и женщина увидела, что тень огромного самолета у воды стала вращаться, похожая на ястреба, которым управляют пилоты.

Они были на пути домой. Без Джейка.

Гора, которая была теперь его могилой, четко прорисовывалась на фоне звезд, которые плыли мимо крыла самолета, когда они набрали скорость. Феллини вытерла глаза куском ткани, который дала ей подруга Бронсона Лэйси.

Друзья Джейка…

Эти удивительные люди вокруг Франчески были самым выжным для этого человека. И они проехали полсвета и рискнули своими жизнями, чтобы спасти его в Венеции, а затем последовали за ним в это заброшенное место, чтобы спасти ее и Сарафину. Их верность говорила красноречивее всяких слов о характере Бронсона.

У Франчески не было сил повернуться и сесть к ним лицом. Это причиняло слишком много боли. Теплота, которую каждый из них проявил к ней, не могла скрыть волны печали в их глазах.

И это все из-за ее ошибки, не так ли?

Ее так легко одурачили шелковые слова Баттисты и его отеческое поведение. Экстраординарные способности Феллини к сопереживанию не подготовили ее к обману, таившемуся за гладким фасадом этого человека. Это она должна была умереть в горах, а не Джейк. Ее жизнь все равно закончена, так или иначе.

Женщина рискнула бросить взгляд через плечо на Сарафину. Ребенок все еще сидел под мощной рукой Тони, не двигаясь и ни на что не глядя. Несколькими днями раньше, когда она открыла себя для Джейка, эта девочка наконец сделала первые решающие шаги к тому, чтобы оставить свое прошлое позади. Но за все свои усилия она получила большие мучения и потерю. И теперь Сарафина снова ушла глубоко в себя и заблокировалась от мира – возможно, на этот раз навсегда.

Франческа посмотрела на переднюю часть самолета и увидела, что Ахмед играет с содержимым своего рюкзака. Он так отличался от Сарафины, был таким уверенным и открытым… Мальчик существенно изменился с тех пор, как получил имплант. Кажется, он теперь на пути к тому, чтобы стать активным участником окружающего мира. Возможно, только возможно, ужасные эксперименты Баттисты принесли некоторую, небольшую, пользу.

Феллини снова посмотрела в темноту за стеклом. Самолет сделал медленный, плавный поворот налево. Скоро вершина горы уменьшится и исчезнет с глаз долой, и Джейк станет памятью.

«Франческа, остановите Ахмеда. У него бомба! Остановите Ах…» Мысли Бронсона заполнили голову женщины и отогнали все остальное. Итальянка обернулась. Глаза Сарафины смотрели на нее с вниманием, которое не оставляло сомнений, что девочка тоже это слышала.

Джейк!

Руки Франчески с невероятной скоростью метнулись к застежке на ее ремне безопасности.

– У Ахмеда бомба! – закричала она изо всех сил.

Первым отреагировал Беккер. Выпрыгнув из своего кресла, он помчался к мальчику.

Тот уже забирался обеими руками в свой рюкзак.

– Аллах акбар! – выдохнул ребенок пронзительный вопль.

Беккер сунул руки в рюкзак, захватил запястья мальчика и дернул его вверх. Ахмед яростно пинался ногами. Рюкзак упал на пол, и из него потянулись перекрученные электрические провода, соединенные с черным детонатором, который был зажат в маленьком кулаке ребенка.

Его глаза смотрели вокруг совершенно дико. Маленький палец надавил на красную кнопку.

Щелчок переключателя почти остановил сердце Франчески.

Но взрыв, который должен был последовать за этим, так и не произошел. Тони потянулся через плечо Беккера и вырвал выключатель из рук Ахмеда, а Беккер потащил мальчика за грудки и отодвинулся от Тони. Присев, Тони аккуратно открыл клапан рюкзака. Его пальцы пробежали по спутанным проводам в сгибы ткани, а глаза сузились, до предела сосредоточенные на содержимом рюкзака. Все остальные к тому времени были уже на ногах и наблюдали за происходящим. Феллини задержала дыхание.

Тони вздохнул. Напряженность, застывшая у него на лице, начала таять. Он вытащил из рюкзака руку, державшую медный провод, который оторвался, когда Беккер дернул мальчика в воздух.

– Это хорошо, – сказал Тони, после чего встал и посмотрел на Франческу. – Здесь, кажется, фунта два пластита. Хватит, чтоб из нас всех шаровые молнии сделать. Как вы узнали?

Лицо итальянки просияло.

– Это – Джейк! – Она помчалась к одному из окон и уставилась на темную гору. – Он жив!

Гора взорвалась.

Это было похоже на извержение огромного вулкана – вершина горы буквально разорвалась на тысячи кусков, которые взлетели до небес, заключенные в огненные шаровые молнии. Языки пламени вырвались из главного входа в пещеру, а также из отверстия в обрыве утеса. Жар бросил оранжевый отсвет на лица команды.

Самолет «V-22» резко отклонился от курса из-за ударной волны, и левая часть его крыла нырнула вниз. Кэл и Кенни боролись, стараясь вырулить, и им удалось выровняться при помощи импульса, повернув самолет так, чтобы пожар оказался у них в хвосте, выйдя таким образом из-под обломков, которые летели с неба, как град в грозу.

В хвосте самолета всех переболтало – у многих были ушибы от толчков. Но именно Франческа была ранена тяжелее остальных, подкошенная осознанием того, что никто не мог пережить тот взрыв, даже Джейк.

Эпилог

Венеция, Италия Три дня спустя

Они собрались в жилой части дома Марио в Венеции. Маршалл сидел рядом с Лэйси на диване, и одна из его забинтованных рук качалась, как в колыбели, у нее в подоле. Сама Лэйси держала в одной руке ткань для перевязки. На деревянном столе перед ними стояло несколько полупустых кофейных чашек на блюдцах. Тони замер поблизости перед камином. Левое плечо у него казалось очень толстым от скрытой под одеждой повязки. Другой рукой он опирался на мантию рядом с небольшой фотографией дяди Франчески Винченцо, через угол которой была протянута по диагонали черная ленточка. Возле нее стоял короткий огарок мерцающей обетной свечи. Марио встал рядом с Тони, и оба молчали, вместе переживая это горе.

Сарафина сидела одна на табурете за вертикальным фортепьяно у далекой стены спиной к остальным. Ее маленькие ручки скользили по черным и белым клавишам, вызывая печальную мелодию, которая выплывала из открытого окна и дрейфовала по воде.

Франческа опиралась руками на подоконник, глядя вниз, на канал, который всегда был ее другом. Гондола ее отца была пришвартована к стене под окном – она мягко качалась в прохладном утреннем бризе. Лицо женщины было пустым. Радость, которая обычно наполняла черты ее лица, давно оставила ее.

* * *

Стоя на маленькой, поросшей бугенвиллеей вышке на настиле моста, Джейк опустил свой бинокль.

Если не считать матери и сестры, оставшихся дома, то все, о ком он заботился в этом мире, находились сейчас в той небольшой комнате на противоположном берегу канала. Они были его семьей, его путеводной нитью. и именно по этой самой причине он боялся присоединиться к ним, боялся вовлечь их в вихрь опасности, которая скоро окружит его. Они думали, что все кончено. Как же они ошибались!

Три дня назад он спрыгнул с того утеса, ожидая, что это конец. Воздух помчался мимо него, когда он летел вниз, а темнота скрывала землю, которая, как он знал, на огромной скорости летела ему навстречу. Адреналин зарядил каждый нерв в его теле, и его ум прокричал предупреждение Франческе. Секунду спустя его так завертело в воздухе, что, казалось, все кишки в животе перекрутились, а потом из него и вовсе выбило весь дух, и темнота вторглась в его ум.

Он пришел в сознание несколько часов спустя, обнаружив, что качается в колыбели купола парашюта Тарка шириной в несколько десятков футов, который все еще цеплялся за острый выступ скалы и отчасти свисал с утеса, – это был все тот же парашют, который обернулся в кокон вокруг Тони по пути на гору. Это был тот самый редчайший счастливый случай, один на миллион, из тех, что происходят только в фильмах. Бронсон опасно висел на высоте восьмисот футов без единого возможного средства спасения.

Но зато живой.

И он пролежал там тридцать шесть часов, прежде чем конец длинной веревки не просвистел над ним, выброшенный с утеса семьюстами футами выше. Джейк не верил своим глазам, когда один из двоюродных братьев Азима кинул вниз веревку. С помощью нескольких мужчин из своего племени Азим вытащил его из гамака, который скоро мог стать саваном.

Азим объяснил, что он был неспособен следовать за остальной частью команды, использующей оборудование бейсджампинга, потому что ранец с парашютом, приготовленный для него, был пробит во время перестрелки. Он пережил нападение людей Лучано Баттисты, притворившись одним из них и убежав в нижнюю деревню перед крупным взрывом. Только небольшое количество последователей Баттисты пережили катаклизм. Они упаковали все что могли и оставили гору и деревню. Азим возвратился на следующий день с мужчинами своего племени, чтобы осмотреть местность. На то была воля Аллаха, чтобы они раскрыли маленький радиоприемник и смогли определить дьявольское положение Джейка крошечным локатором, который он взял из воротника Сарафины.

Полтора дня спустя Бронсон вернулся в Венецию и теперь наблюдал за своими друзьями с этой крыши, задаваясь вопросом, что делать.

Он снова и снова прокручивал это у себя в уме, когда висел беспомощный на обрыве утеса. Баттиста хвастался ему тремя успешными примерами внедрения имплантов и говорил, что эти люди уехали из Афганистана и направились в Америку. Что они сделали бы, если бы узнали, что Джейк и его друзья разгромили их племя? Им было известно о Франческе и Сарафине и, вероятно, о Тони, Маршалле и Лэйси. Оставят ли эти террористы их в покое и начнут свой джихад против безличных неверных в Соединенных Штатах или будут искать цель для личной мести? Или, может, они направляются сюда, в Венецию, именно сейчас? И если так, то кто защитит друзей Джейка, если не он сам?

Бронсон вертел в кармане небольшую пирамиду. Она нагревалась от его прикосновения, старый знакомец, ожидающий, что его возьмут с собой и все ему покажут. Создатели пирамиды были бесконечно далеко отсюда, на расстоянии в огромное количество миль. Джейку, по крайней мере, хотелось на это надеяться. Через какое время они вернутся? Год? Десятилетие? А затем что? Мало тогда землянам не покажется, уж это точно. Чтобы выжить, человеческий род должен сплотиться способами, о которых в современном мире и помыслить сложно.

Невозможно.

Послышалось хлопанье крыльев, и на край черепичной крыши рядом с американцем приземлилась стайка голубей. Они коротко и быстро подергивали крошечными головками, устраиваясь поудобнее. Судя по обширным подтекам на черепице, это был регулярный приют для небольшой голубиной семьи, возможно даже, их дом. Бронсон завидовал этим небольшим птицам, которых не интересовали проблемы мира вокруг. И не про них ли говорят, что они создают пару на всю жизнь?

Джейк поднял бинокль к глазам. Франческа стояла у подоконника, совсем одна.

Мужчина опустил бинокль и закрыл глаза. Глубоко вдохнув, он воскресил в уме ее облик.

Я иду, Франческа.

Благодарности

Это мой первый роман. Я писал его целую вечность, и потому список людей, которых нужно поблагодарить, можно продолжать бесконечно. Так что вместо того, чтобы перечислять их всех, я хочу рассказать о вещах, что вдохновили меня взяться за историю Джейка, и выразить сердечную благодарность самому важному для меня человеку.

Моя мать всегда говорила: «Рики, у тебя получится все, что ты задумал». И я верил ей. Когда у меня что-то не выходило, я решал, что так случилось, потому что я действовал не так, как нужно. И пробовал снова. Бессчетное количество раз в церкви, школе, библиотеке я вперял взгляд в чей-нибудь затылок, концентрируясь и желая, чтобы человек обернулся, чихнул, дернулся, сделал хоть что-то! (Да, да, я этим занимался.) Само собой, у меня никогда не получалось. Но я не останавливался, сколь невозможной ни казалась моя затея. Я слышал рассказы об обладателях фотографической памяти, экстрасенсорного восприятия, сверхспособностей в математике и художественном творчестве и думал: «Если они могут, почему не могу я?»

Некоторые настолько одарены, что это пугает. Взять, например, Кима Пика, вдохновившего создателей «Человека дождя»: он мог до мельчайших деталей разбираться в невероятно сложной футбольной статистике. Даже помнил огромный кусок толстенной телефонной книги, помимо прочего. Или создатель знаменитых пастелей, абсолютно слепой Ричард Воиро: его работы стоят по десять тысяч долларов каждая, а одна из них украшает стену папской резиденции. А Стивен Уилтшир? После краткого четвертьчасового полета над Лондоном на вертолете он пять дней создавал потрясающе детализированную настенную карту города – семь квадратных миль на двенадцати футах, – не упустив ни одной улицы, ни одного здания, ни одного окна! Невероятно.

Мои исследования, проведенные для написания серии романов, показали, что растет число «обычных» людей, получивших экстраординарные способности, физические и психические, после травмы головы. Десятилетний Орландо Серрелл получил в голову бейсбольным мячом. Некоторое время спустя он уже мог запоминать до бесконечности огромные объемы автомобильных номеров, текстов песен и погодных данных – как будто щелкнул неведомый выключатель. Получается, зерно этих способностей на переднем краю мозга все это время ожидало шанса прорасти? «Внезапную гениальность», приобретенные экстраординарные способности исследовал доктор Дарольд Трефферт, признанный эксперт в данной области. Его книга «Острова гениальности» изобилует подобными примерами.

Ряд ученых, таких как группа под руководством Алана Снайдера, возглавляющего кафедру исследований науки и сознания в Сиднейском университете, работают над методами пробуждения таких способностей без запускания мяча в голову. Что будет, если каждый из нас сможет приникнуть к источнику творческой гениальности?

Не станет мира, привычного для нас.

В общем, полагаю, мама права. Не по поводу меня, а относительно всех нас. У нас получится все, что мы задумали. Я вот задумал стать писателем. Возможно, позже, когда технологии позволят щелкнуть переключателем в моей голове, стану пианистом. А пока… Если вы, сидя в церкви или библиотеке, вдруг почувствуете странный зуд в затылке, – обернитесь, порадуйте меня.

Спасибо, мама!

Примечания

1

МРТ (магнитно-резонансная томография) – медицинский метод исследования внутренних органов и тканей.

2

Венецианский «водный трамвай».

3

Розничные сети по продаже хозяйственного инвентаря и электроники соответственно.

4

Лица с нарушением в психическом развитии, обладающие при этом экстраординарными способностями в какой-либо области.

5

Ведущий команды нападения в американском футболе.

6

Отсылка к фильму «Человек дождя» (1988), где Дастин Хоффман играет саванта.

7

Йога – практика «внутреннего огня».

8

Что? Что он сказал? (ит.)

9

Иранский язык ряда афганских этносов, наряду с пушту государственный язык Афганистана.

10

Помогите! (ит.).

11

Боже мой (ит.).

12

Стой! (ит.).

13

Синьор, пожалуйста, подождите! (ит.).

14

Все в порядке (ит.).

15

Брат (ит.).

16

Слава богу! (ит.).

17

Дядя Винченцо! (ит.).

18

Омар аш-Шариф (1932–2015) – египетский актер, в 1960-х ставший суперзвездой благодаря участию в громких фильмах европейского и американского производства; известен также как азартный игрок.

19

Матерь Божия! (исп.).

Content

Ричард Бард
Сила мысли

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть вторая

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Часть третья

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Эпилог

Благодарности

Примечания