Наталья Александрова

Селфи человека-невидимки

© Н. Александрова, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Книги Натальи Александровой – это интрига и остроумие. Их оценили уже 7 000 000 читателей.

* * *

– Леня, погуляй с собакой! – донесся из глубины квартиры приятный музыкальный голос.

– Не могу, – ответил Маркиз, всовывая ногу в ботинок из кожи сетчатого питона, – я иду в парикмахерскую.

– Что? – в прихожей появилась Лола, Ленина боевая подруга и соратница. – Что ты сказал?

– Я сказал, что иду в парикмахерскую, – повторил Леня с удивительным, неистощимым терпением. Он знал, главное – не поддаваться на провокацию и не дать втянуть себя в ссору. В этом виде спорта Лола не имела себе равных, и победа была ей обеспечена еще до начала соревнований.

Маркиз достаточно хорошо изучил подругу (то есть он так думал), чтобы определить по интонации, что сегодня Лолка встала не с той ноги и просто жаждет сцепиться с ним по любому пустяку. Поэтому он, что называется, держал ухо востро, чтобы не дать себя спровоцировать, а то потом полдня проваландаешься.

Однако Лола не собиралась отступать.

– Пу И, ты слышал, что говорит этот ужасный человек? – проговорила она с пафосом, обращаясь к крошечному песику древней мексиканской породы чихуахуа, который тоже выглянул в прихожую, почувствовав, что там происходит что-то интересное. – Он отказывается взять тебя с собой! Он что-то задумал, и парикмахерская – это только отговорка! Ему не нужны свидетели!

– Пу И, дружище, ты прекрасно знаешь, что это не так, – невозмутимо ответил Леня, обращаясь к песику. – Я с удовольствием взял бы тебя с собой, если бы шел в магазин за булочками или за кофе. Но парикмахерская – это совсем другое дело. Ты слишком хорош, девушки будут на тебя отвлекаться, ворковать и сюсюкать и в итоге плохо подстригут и причешут всех клиентов. На всех клиентов мне в общем-то наплевать, но они и меня плохо подстригут! А это при моей редкой профессии недопустимо!

Профессия у Лени была действительно редкая, можно даже сказать – уникальная.

Леня Марков, широко известный в узких кругах под кличкой Маркиз, зарабатывал деньги весьма специфическим способом. Леня был мошенником. Причем, как сам он говорил без ложной скромности, мошенником высшей категории. Больше того – мошенником всех времен и народов. Его остроумные операции могли бы войти в «Книгу рекордов Гиннесса», если бы те, кто составляет этот знаменитый справочник, о них узнали.

Но узнать это им было не суждено, хотя они и много потеряли. Как уже говорилось, Леня был широко известен в весьма узких кругах и всячески подчеркивал, что скандальная известность ему не нужна. Впрочем, как и любая другая.

Правда, его верная соратница и боевая подруга Лола утверждала, что Ленька, говоря так, кривит душой, потому что на самом деле тщеславный, самодовольный и самовлюбленный, как все мужчины, и жаждет поклонения и почитания, только весьма тщательно это скрывает. Но она, Лола, прекрасно его изучила за три (примерно) года близкого знакомства и плодотворного сотрудничества и теперь видит его насквозь не хуже рентгена или аппарата ультразвуковой диагностики.

Конечно, следует признать, что говорила такое Лола достаточно редко, только когда сердилась на компаньона. В остальное время они неплохо ладили.

Лола по образованию и по призванию была драматической актрисой, а Леня в свое время закончил цирковое училище и вышел оттуда, по выражению Лолы, циркачом-многостаночником.

Он умел жонглировать всевозможными предметами – от теннисных мячиков до небольших предметов бытовой техники, ходить по канату, показывать фокусы и прекрасно ладить с любыми животными, начиная от бегемота и заканчивая крошечной белой мышью. Но лучше всего Маркиз владел редкой и в наши дни практически вымирающей профессией «актер-трансформатор», то есть мог в считаные секунды преобразиться и стать неузнаваемым. Скажем, из слесаря-сантехника превратиться в сотрудника ГИБДД или из грузчика мебельного магазина – в чиновника… Понятно, что это умение очень помогало ему в его специфической деятельности.

Лолу же он ценил за то, что она отлично гримировалась, могла сыграть любую роль – от богатой взбалмошной дамы до старой бомжихи, строго следила за любой мелочью в образе, по голосу в телефонной трубке безошибочно распознавала возраст женщины, ее общественное положение, статус и даже размер заработной платы, если дама работала по найму, или же количество денег, которое муж ежемесячно переводит на ее банковскую карточку.

Итак, приблизительно три года назад эти две творческие личности нашли друг друга и с тех пор плодотворно работали вместе.

Для удобства совместной деятельности они жили в одной большой четырехкомнатной квартире, которую с ними делили еще трое домашних любимцев.

Еще в самом начале их сотрудничества Леня твердо и непреклонно заявил, что их отношения будут носить исключительно деловой характер и никаких романтических отношений не предвидится. У него, дескать, такие правила. А если Лола не согласна, то лучше проститься прямо сейчас.

– Не больно-то и хотелось! – фыркнула Лола в ответ на это заявление. – Размечтался!

Может быть, такая постановка вопроса показалась ей унизительной, оскорбительной и хамской, но она не подала вида.

Так или иначе, но их отношения действительно носили исключительно деловой характер. Все же нерастраченные эмоции, всю нежность своей души Лола вложила в крошечного песика древней мексиканской породы чихуахуа, которого она назвала именем последнего китайского императора Пу И. И только один бог знает почему.

Пу И стал их первым домашним любимцем. Первым, но не единственным. Некоторое время спустя Маркиз встретил в подъезде кота, на которого напали трое хвостатых помоечных бандитов. Леня отбил его и пригласил пожить у себя. Умывшись, кот превратился в угольно-черного красавца с белой манишкой и белыми носочками, и Леня назвал его Аскольдом в честь своего погибшего друга и учителя.[1]

Последним в квартире появился большой говорящий попугай, который как-то зимой влетел в неосмотрительно открытую Лолой форточку. Попугая звали Перришон, во всяком случае так он представился. На все дальнейшие вопросы о том, где он живет, кто его родители и так далее, попугай упорно молчал.

Лола расклеила по всему району объявления: «Найден говорящий попугай, звонить по телефону…», приложила к ним портреты найденыша, но никто за Перришоном не явился. Возможно, причиной этого был тот факт, что попугай оказался слишком разговорчив, что называется, за словом в карман не лез. И слова эти иногда были непечатными. Так что он остался в дружной семье компаньонов и прекрасно в нее вписался.

Звери отлично ладили друг с другом. Первое время попугай пытался воровать игрушки у Пу И, но кот быстро его от этого отучил. Перришон кота слегка побаивался – Аскольд был хоть и неконфликтный, но авторитетный и умел за себя постоять, имея внушительные когти.

Лола неплохо относилась к коту, в меру сил заботилась о попугае, но, как уже было сказано, всю нерастраченную любовь и нежность вложила в крошечного песика. Она его обожала и ужасно баловала, трепетала по поводу его хрупкого здоровья и внешнего вида, кормила самыми лучшими собачьими консервами и прочими деликатесами, которым лакомка Пу И предпочитал ореховое печенье.

Леня относился к Лолиной любви с пониманием, песика он тоже любил, тем более что лентяйка Лолка частенько норовила проспать утреннюю прогулку, так что постепенно эту в общем-то необременительную обязанность он взял на себя.

И вот сегодня Маркиз неожиданно отказался от этой почетной и приятной обязанности!

Лола почувствовала, что дело нечисто. Конечно, парикмахерская – это святое, она сама записывалась заранее, несмотря на то что с мастером ее связывала многолетняя дружба, но Ленька… да что ему стричь-то? А, ясно! Снова пытается что-то сделать со своей неуклонно редеющей макушкой. Он-то думает, что Лола ничего не замечает. Нет, все-таки до чего глупы все мужчины! Однако не следует пускать дело на самотек, вдруг Ленька хочет ее обмануть…

– Пу И! – воскликнула Лола, по-прежнему обращаясь к песику. – Ты слышишь? Какая-то белобрысая мымра из парикмахерской ему дороже тебя!

Леня Маркиз действительно был любвеобильным. Его любили и девушки, и женщины постарше, а он всех одаривал вниманием и находил теплые слова. Лола была этим очень недовольна. Более чем недовольна! Несмотря на то что компаньоны договорились не смешивать личное и служебное, Лола элементарно ревновала. Хотя ни за что бы в этом не призналась даже самой себе.

Чаще всего Леня одаривал знаками внимания продавщиц парфюмерных и кондитерских магазинов, стюардесс местных авиалиний, секретарш и офис-менеджеров, медсестер частных клиник, а также маникюрш и парикмахеров.

И вот он собрался в парикмахерскую! Нет, определенно тут что-то нечисто! И лысеющая макушка ни при чем!

– Пу И, ты прекрасно знаешь, что это неправда, – парировал Леня, тоже обращаясь к песику. Тем самым он пытался смягчить остроту ситуации. – Кроме того, Танечка, у которой я стригусь, вовсе не белобрысая, она натуральная брюнетка…

– Ах, уже Танечка! – воскликнула Лола, подбоченившись, и огляделась в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, чтобы запустить им в легкомысленного компаньона.

Леня, который во время этого волнующего разговора успел надеть второй ботинок, посчитал, что продолжать словесную дуэль бесполезно и небезопасно. Он выскользнул из квартиры и захлопнул за собой дверь, оставив поле боя за Лолой.

Тут же раздался гулкий звук – видимо, Лола все-таки запустила ему вслед что-то тяжелое, скорее всего ботинок от другой пары, из кожи австралийского страуса.

Леня вздохнул и направился в парикмахерскую.

* * *

Танечка, у которой он обычно стригся, уже ждала его.

Пока ее ласковые руки порхали вокруг Лениной головы, она успела рассказать ему множество новостей.

Массажистка Люся уволилась – вышла замуж за заводчика бойцовых собак и уехала с ним в Ханты-Мансийск. Маникюрша Лариса переквалифицировалась в политтехнологи. Парикмахер Гоша снимается в культовом телевизионном сериале из жизни вампиров и оборотней и стал каким-то странным – все время смотрит искоса и облизывает губы.

Леня воспринимал эти волнующие новости исключительно как убаюкивающий шум, что-то вроде морского прибоя или шелеста листьев в осеннем лесу.

Закончив со стрижкой, Танечка тщательно побрила Маркиза и под конец предложила сделать компресс на лицо. Леня, который к этому времени окончательно расслабился, охотно согласился на эту процедуру. Он закрыл глаза и погрузился в приятную полудрему. На его лицо опустилась горячая салфетка, пропитанная чем-то ароматным. Перед Лениными глазами поплыли какие-то цветные картины, полосы и пятна. Они плыли все быстрее и быстрее…

И вдруг Леня провалился в бездонный колодец беспамятства.

Сквозь клубящуюся темноту до него смутно долетали какие-то голоса, ему казалось, что его куда-то несут… или везут… потом все стихло, он снова был неподвижен.

– Кажется, проснулся, – раздался у него над головой незнакомый, но определенно мужской голос. – Да, точно проснулся.

– Танечка, что это было?.. – проговорил Леня, с трудом разлепляя веки. – Мне показалось, что вы заговорили мужским голосом… это было так странно…

Однако вместо симпатичной Танечки над ним стоял совершенно незнакомый мужчина с квадратным подбородком и глазами стального цвета.

– Вы кто? – удивленно спросил Леня и попытался сесть.

Он находился в какой-то комнате, определенно не имеющей ничего общего с парикмахерским салоном.

– Точно проснулся! – повторил незнакомый мужчина, обращаясь к кому-то, находящемуся у Лени за спиной.

Перед Маркизом появился другой человек – мужчина лет пятидесяти, с тяжелыми веками, короткими серебристыми волосами и глубокими складками у рта. Седовласого незнакомца сопровождала ненавязчивая волна мужского парфюма – смесь запахов дорогого трубочного табака, выдержанного виски и цветов цитруса. В общем, запаха больших денег.

– Где я? – проговорил Леня, всерьез испугавшись. – Кто вы такие? Что вам от меня нужно?

– Извините, что я использовал такой необычный способ приглашения, – произнес седовласый глубоким властным голосом.

– Вы называете это приглашением? – возмутился Маркиз. – Мне кажется, это больше похоже на похищение!

– Ну, не будем спорить об определениях… – поморщился Ленин собеседник. – Дело не в них…

– Дело не в определениях! – воскликнул Леня возмущенно. – Дело в насилии! Я его не переношу! Я считаю насилие недопустимым и оскорбительным!

Леня не то чтобы валял дурака, просто говорил пустые слова, чтобы если не разобраться в ситуации, то хотя бы определиться и оценить свое положение. Надо заметить, что если его усыпили, то использовали для этого очень хорошее средство. Без побочных эффектов. Голова у Маркиза не болела, в сон не клонило.

В его богатой событиями жизни он повидал всякого, так что быстро пришел в себя и теперь соображал, как с наименьшими потерями выпутаться из сложной ситуации.

– Это безобразие! – продолжал он скандальным голосом. – Это просто недопустимо!

– Ну, я же попросил у вас прощения! – оборвал его седовласый. – Мне очень нужно было с вами поговорить, а я знаю, что добиться встречи обычным путем не просто и это может занять много времени. А вот как раз времени у меня нет…

– Если вы думаете, что можете чего-то добиться от меня принуждением, то вы ошибаетесь!

Теперь в голосе Маркиза звучала твердость.

– Леонид, – запротестовал седовласый, – вы меня неправильно поняли. Я вовсе не хочу вас к чему-то принуждать! Я хочу нанять вас. Я навел справки, и вы мне подходите. Вас очень рекомендовал мой знакомый, адвокат Левако…

– Если вы знакомы с Ильей Ароновичем, могли бы обратиться через него. Левако знает мои правила, он должен был сам позвонить мне по специальному номеру…

Со временем Леня Маркиз приобрел репутацию чрезвычайно ловкого, неболтливого человека, который способен разрулить самую щекотливую ситуацию, и был очень востребован. Но никогда не брал заказы у случайных людей, а только по рекомендации кого-то из своих старых, проверенных знакомых. Адвокат Илья Аронович Левако был одним из таких. Его рекомендацию Леня высоко ценил.

– К сожалению, господин Левако сейчас в отъезде, и телефон его не отвечает. А я не могу ждать.

– Это ваши проблемы! – отрезал Леня, хотя и допускал, что незнакомец не врет.

Илья Аронович любил отдохнуть в тишине, где-нибудь на природе или в тихом европейском отеле. В таких случаях он обычно отключал телефон, а иначе покоя не будет.

Леня был возмущен тем, что его похитили, и не хотел соглашаться на новый заказ при таких условиях. Не для того он устанавливал такие строгие правила, чтобы самому же их нарушать. В противном случае можно так нарваться, в такой криминал вляпаться…

– Но вы можете хотя бы выслушать меня!.. – настаивал его собеседник.

– И слушать не хочу! Отпустите меня немедленно! Нет, доставьте туда, откуда вы меня похитили!

Правда, в последнем Леня был вовсе не уверен. Люди-то довольно могущественные, ишь как его из салона выдернули. Как морковку с грядки… Так что если прервать разговор сейчас, то, возможно, и доставят его на место. А вот если он кое-что услышит и откажется – тогда дело может обернуться очень скверно…

– Доставлю, не беспокойтесь! Это не проблема. Но все же прежде вам придется меня выслушать. Я прилетел в Петербург позавчера прямым рейсом из Женевы…

– Хороший город! – фыркнул Маркиз. – У меня там живет двоюродная сестра, очень славная девушка. Представляете, вышла замуж за чернокожего студента, а он оказался сыном какого-то африканского вождя. То есть это потом выяснилось, а после окончания университета они уехали в Германию. Неплохо там устроились, она родила двойню, и вдруг умирает его отец, и парню нужно срочно ехать в Африку и вступать там в наследство! И хоть у вождя сыновей было как грязи – никого не осталось, все друг друга поубивали! Сестра – в шоке. Когда за него выходила, про Африку, сами понимаете, и речи не было. Уже хотела хватать в охапку детей и бежать в Россию к маме, но тут, на ее счастье, из Африки пришла строгая отповедь – никакой белой жены и детей. Там, мол, полно черных жен, целый гарем, если надо – еще будут. Так что сестра с детьми живет сейчас в Женеве, катается как сыр в масле – денег-то у вождя оказалось немало. Еще и письма ей пишет нежные – по Европе скучает…

Седовласый господин проигнорировал эту пространную речь и продолжил:

– О моем прилете никто не был извещен, меня никто не должен был здесь встречать, кроме моего шофера и охранников. Тем не менее в зоне прилета меня кто-то сфотографировал, да еще несколько раз. Так вот, мне необходимо узнать, кто это сделал и зачем. И кто за этим стоит…

– Вас всего лишь сфотографировали? – удивленно переспросил Маркиз. – И из-за этого весь сыр-бор?

– Да, из-за этого, – сухо ответил мужчина. – Я знаю ваши расценки и готов заплатить вдвое больше.

Леня замолчал и взглянул на своего собеседника новыми глазами.

Маркиз и сам всячески избегал ненужной публичности, руководствуясь, как уже было сказано, незыблемым правилом: «Скандальная известность мне не нужна». Но у этого человека то ли боязнь публичности была развита сильнее, то ли для этого имелись более серьезные причины, чем у Леонида.

В любом случае Леня почувствовал к своему похитителю что-то вроде симпатии. Или, скорее, сочувствия. Однако это был еще не повод, чтобы нарушать собственные правила.

Видимо, седовласый мужчина почувствовал Ленино настроение. Он вздохнул и сказал:

– Что ж, я не могу заставить вас… времени у меня нет, придется обратиться к другому специалисту.

С этими словами он направился к дверям.

– К кому это? – ревниво осведомился Леня у его спины.

– К Доктору.

Так звали давнего Лениного конкурента, также претендовавшего на титул лучшего мошенника нашего времени. Леня относился к Доктору с ревнивым неодобрением, хотя старался никак этого не показывать. Стало быть, этот тип и про Доктора знает, и про их давнее соперничество. Как раз недавно он, Леня Маркиз, обскакал Доктора, обштопал, объехал на кривой козе. Так что сейчас конкурент с радостью возьмется за дело, чтобы доказать всем, что он – лучший.

– Постойте! – окликнул Маркиз потенциального заказчика. – Я ведь не сказал «нет»!

– Разве? А мне показалось…

– Вы меня неправильно поняли! Значит, вы сказали, что готовы оплатить работу по двойному тарифу?

– Вообще-то Доктор не будет повышать расценки…

– Зато он не сможет решить вашу проблему так быстро и качественно, как я.

– Для меня главное условие – конфиденциальность. Хотя быстрота в данном случае тоже важна. Ну так что – договорились?

– Ладно, что с вами поделаешь… – вздохнул Леня. – Когда я получу информацию для работы?

– Информацию? Я так понимаю, что информацию добываете вы, это ваша работа.

– Да, конечно, но хоть что-то я все же должен знать! Хотя бы как вас зовут…

– Что ж, можете называть меня Леонидом Михайловичем Рагузинским.

– О, так мы с вами еще и тезки! Надо было с этого начать! А больше вы мне ничего не сообщите?

– Больше ничего. Скажите моему доверенному человеку, – Рагузинский кивнул на типа с квадратным подбородком, – номер счета, куда я переведу ваш аванс, и возьмите у него номер мобильного. Связываться будете только с ним.

Человека с квадратным подбородком и стальными глазами звали Сергей Чурило. Он продиктовал Лене номер телефона.

– Но это же не мобильный, а стационарный телефон, – протянул Леня, рассматривая цифры.

– Правильно, это химчистка. Они ответят, а вы спросите, когда будет готов серый мужской плащ с клетчатой подкладкой пятьдесят шестого размера. Вас переключат на нужный номер.

Леня хотел сказать, что это форменный детский сад, прямо как в старом советском фильме: «У вас продается славянский шкаф?» Там еще отзыв был соответствующий: «Шкаф продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой». Но доверенное лицо Рагузинского так посмотрело на Маркиза своими стальными глазами, что Леня прикусил язык и подавил усмешку. А заказчик добавил, что дело срочное, и решить его нужно как можно скорее.

– Тогда доставьте меня туда же, откуда похитили…

– Нет вопросов.

Леня хотел еще что-то спросить, но вдруг в глазах у него потемнело, и он потерял сознание.

Маркиз пришел в себя от ласкового прикосновения к своему лицу.

– Никак вы заснули? – прозвучал мелодичный голос. – Процедура закончена!

Леня открыл глаза – и увидел знакомую обстановку косметического салона. Над ним стояла улыбающаяся Танечка.

– Меня давно сюда привезли? – удивленно проговорил Маркиз.

– Привезли? – Танечка захлопала ресницами. – Откуда привезли? Вы сами сюда пришли сорок минут назад…

– И здесь не было никого, кроме нас с вами?

– Конечно, никого…

– Надо же, какой странный сон мне приснился… – пробормотал Маркиз, поднимаясь с кресла.

– Бывает… вы так расслабились… говорят, это очень полезно для организма.

– Да уж… – рассеянно ответил Леня.

По пути домой Маркиз терялся в догадках. Что это было? Настолько подробный и реалистичный сон – или его действительно похитили из салона и потом вернули назад?

Он склонялся к тому, что это был сон.

Леня открыл дверь квартиры своими ключами, но Лола услышала его шаги и вышла в прихожую.

– «Капитан Джек»? – спросила она, принюхиваясь.

– Что? – переспросил Маркиз.

– Так называется твой новый парфюм. Смесь цитрусового аромата с запахом трубочного табака и выдержанного виски. Сейчас его активно продвигают на рынок.

– Я уже очень давно не менял парфюм… – машинально проговорил Маркиз и внезапно вспомнил странный сон, приснившийся ему в салоне. В том сне с ним разговаривал человек, от которого пахло именно таким парфюмом.

Так, может, это был вовсе не сон? Да конечно не сон! Хватит прятать голову в песок, как страус! Все правда – его, Леню Маркиза, величайшего мошенника всех времен и народов, похитили, как… как барана на шашлык!

Леня тут же опомнился – как-то несолидно сравнивать себя с бараном, хорошо, что Лолка не слышала.

Значит, его похитили прямо из парикмахерского кресла, отвезли куда-то, провели беседу с потенциальным заказчиком, потом доставили обратно. В салоне скандалить бесполезно. Танечку, очевидно, тоже усыпили, не могла она сыграть свою роль так хорошо. Да, парикмахера придется сменить, это точно…

– Ленечка, отчего ты такой расстроенный? – озабоченно спросила Лола. – Вроде бы постригли аккуратненько, и макушку совсем незаметно…

Она тут же прикусила язык. Не хотела же упоминать про макушку, бес, что называется, попутал! Если Ленька так трепетно относится к своей прическе – да ради бога!

Но ее компаньон даже не обратил внимания на эти слова. Он рассеянно махнул рукой и ушел в свою комнату. Лола растерянно посмотрела ему вслед и переглянулась с котом.

– Аскольд, ты что-нибудь понимаешь? – спросила она.

Кот явственно пожал плечами и удалился в гостиную.

* * *

Леня ушел к себе, чтобы подумать. Итак, его наняли. Таким сложным, можно сказать, нетривиальным путем, но его наняли. Задачу поставили ясную, но никакой информации не дали.

– Я так не работаю! – возмущенно заявил он.

Мало того, что наняли без рекомендации, так еще и о заказчике он ничего не выяснил. Ну, это дело поправимое. Фамилия есть, имя есть, это уже кое-что. Опять же номер рейса и место в самолете имеются, дальнейшее – дело техники.

Без надежды на успех Леня набрал номер адвоката Левако. В офисе ему ответили, что Илья Аронович в командировке, мобильный был выключен.

– Так я и думал, – вздохнул Леня.

Оставался второй вопрос – что сказать Лоле. Разумеется, она будет ругаться. Лола всегда ругается, когда он берет работу, потому что ужасная лентяйка и заставить ее что-то сделать – непосильный труд. Да легче постамент «Медного всадника» с места сдвинуть! А в данном случае ему и сказать нечего.

Значит, нужно сначала хоть что-то выяснить, а потом уж объясняться с Лолой.

«И за что мне такое наказание?» – привычно подумал Леня, одеваясь попроще.

– Ленечка, чай будешь пить? – позвала из кухни Лола.

Она решила выяснить, что же все-таки происходит с компаньоном. А для этого существует самый простой способ: мужчину надо хорошо накормить. Тогда он будет сытый и спокойный, и вытянуть из него все проще простого.

Лола заварила душистый крепкий чай и порезала свежий батон из соседней пекарни, выставила на стол вологодское масло, банку теткиного абрикосового варенья, мягкий сыр и крекеры, а также шоколадные конфеты. Подумала и добавила ореховое печенье, которое хранила для Пу И, а также смесь из сухофруктов, которую ела сама.

Однако компаньон появился одетый для выхода на улицу, причем одетый скромно, как будто с собакой гулять собрался.

– Я тороплюсь, – объявил он, – дела срочные.

– А чай? – растерялась Лола, но Маркиз уже ушел.

Лола снова переглянулась с котом. На этот раз он не стал пожимать плечами, а дал понять, что дело и вправду серьезное. Лола совсем пала духом.

* * *

Когда Маркизу требовались услуги квалифицированного компьютерного специалиста, он обращался к девушке, с которой его познакомил старый друг и прекрасный автомобильный мастер по кличке Ухо. Ухо время от времени чинил этой девушке ее огромный автомобиль, а также следил за его техническим состоянием. Девушка в благодарность за эти услуги выполняла для Маркиза всевозможные работы – от невинного поиска информации до внедрения в чужой компьютер или взлома защищенной системы.

Леня набрал номер хакерши.

– Мне нужна кое-какая информация… – начал он без всяких предисловий.

– Через час на автомойке на Поклонной горе!

Маркиз знал, что хакерша никогда не ведет деловые разговоры по телефону: она считает, что любой телефон ничего не стоит прослушать, и поэтому всем другим контактам предпочитает личные встречи.

Лола, которая ко всем Лениным знакомым женского пола относилась крайне негативно, поначалу и к этой хакерше испытывала враждебные чувства. Так было до того дня, когда ей пришлось присутствовать при ее встрече с Леней.

Увидев эту особу – маленького роста, тщедушную и бледную, с нездоровой угреватой кожей и жидкими волосами, собранными в чахлую косичку, – Лола успокоилась: такое создание не могло вызвать у Маркиза никаких чувств, кроме жалости. Тут она была не права, поскольку Леня испытывал к хакерше огромное уважение, граничащее с легким испугом. Девица была настолько своеобразная, что общаться с ней стоило огромных трудов даже такому коммуникабельному человеку, как Леня Маркиз.

* * *

Через час Маркиз подъезжал к автомойке. Еще издали он увидел огромный черный внедорожник «Тойота-тундра». Рядом с ним стоял подросток в рваных черных джинсах и куртке-косухе с многочисленными заклепками.

В действительности хакерше было около тридцати, но из-за болезненной худобы и маленького роста ее часто принимали за подростка, и ей приходилось предъявлять документы, чтобы доказать, что она совершеннолетняя. Однако постоять за себя девушка умела. Тот же Ухо, посмеиваясь, рассказывал, как она отделала приставшего к ней мужика, который посчитал ее подростком. По прикидкам самой девицы, мужик должен будет провести в больнице не меньше полутора месяцев. Да и потом проблем со здоровьем ему не избежать. А уж про девочек от десяти до четырнадцати лет он и думать забудет, ему это стало не нужно.

Рядом со своим внедорожником хакерша казалась еще меньше, чем обычно, но Леня знал, что под неказистой внешностью скрывался настоящий компьютерный гений.

– Ну что у тебя? – без всякого приветствия сквозь зубы осведомилась девица.

Такое обращение вовсе не значило, что она плохо относится к Маркизу или вообще находится в дурном настроении: оно было для нее в порядке вещей, и Леня уже давно привык к таким манерам своей гениальной приятельницы.

– Нужно пробить пассажиров рейса «Женева – Санкт-Петербург», особенно одного человека, – и Леня протянул своей невзрачной приятельнице листок, на котором был записан номер рейса, а также фамилия и инициалы его нового заказчика.

– Сима, твой выход! – негромко проговорила девица.

Тут же из-за воротника ее куртки высунулась острая мордочка.

Это был ручной хорек хакерши по имени Сима, чем-то неуловимо похожий на свою хозяйку.

– Привет, Сима! – обрадовался Маркиз.

Хорек посмотрел на него маленькими красными глазками и оскалил зубы. Это означало, что он очень рад. Как уже говорилось, в цирке Леня Маркиз научился прекрасно ладить с любыми животными, так что с хорьком Симой они сразу же подружились.

Сима скользнул Маркизу на руки и потерся носом о плечо, чтобы оставить свой запах. Зная его привычки, Леня потому и оделся попроще. Он почесал Симу шейку.

– Сима! – прикрикнула хозяйка. – Займись делом! – В ее голосе слышалась нескрываемая ревность.

Хорек взял в зубы листок и снова спрятался за воротник.

– Когда можно ждать результатов? – осведомился Леня.

– Вопрос на три копейки, – ответила девица. – Мне только до компа добраться.

– Так, может, прямо сейчас и посмотришь, чтобы надолго не откладывать? У тебя ведь комп всегда с собой.

– Вечно ты торопишься! – Девица сморщила свое маленькое личико, похожее на мордочку умной обезьянки. – Ну ладно, вопрос действительно ерундовый…

Она открыла дверь своего четырехколесного монстра, устроилась на водительском сиденье, достала из сумки ноутбук, и ее пальцы с обкусанными ногтями забегали по клавиатуре.

Хорек Сима выглядывал из-за воротника хозяйки, с интересом наблюдая за ее работой. Леня стоял в сторонке, терпеливо ожидая результатов.

Девица оторвалась от компьютера и повернулась к Маркизу:

– Интересный у тебя знакомый.

– Чем же он интересен?

– Тем, что он – привидение. Живой труп. Знаешь, которые все время возвращаются.

– Что-то я тебя не понимаю. Нельзя ли попроще?

– Объясняю для особо продвинутых. Тебя интересует Леонид Михайлович Рагузинский, летевший прямым рейсом из Женевы в Санкт-Петербург?

– Совершенно верно.

– Так вот, до того, как купить билет на этот рейс, господин Рагузинский много лет никак не проявлялся – никуда не летал, не пересекал границы, не останавливался в гостиницах, не приобретал недвижимости, вообще не делал покупок. Никакой активности аж до тридцать первого декабря тысяча девятьсот девяносто восьмого года…

– А в том году?

– А в том году он умер.

– Что?! – удивленно переспросил Маркиз.

– Умер. Скончался. Отдал концы. Завернул боты и откинул копыта. Или отбросил коньки. Так понятнее? Могу тебе даже сообщить официальную причину смерти – инфаркт миокарда. Умер в палате интенсивной терапии второй городской больницы. Учитывая дату смерти, подозреваю, что врачи не оказали ему своевременную помощь, поскольку встречали Новый год.

– Понятно! – догадался Маркиз. – Наш человек – пассажир рейса «Женева – Санкт-Петербург» – купил документы умершего двадцать лет назад человека и по этим документам прилетел в наш город…

– Ну вот, наконец догадался!

– А никак нельзя установить его настоящее имя? Понимаю, что прошу невозможного…

– Ну, вообще-то не совсем невозможно. Еще несколько лет назад это и правда было бы трудно, но прогресс не стоит на месте, и с тех пор появилось много полезных программ. В том числе замечательная программа «Фэйсфайнд»…

– Это еще что такое?

– Это программа, которая позволяет опознать конкретного человека на снимке или кинокадре, запечатлевшем целую площадь народа. А у нас задача гораздо проще: у нас есть паспортная фотография пассажира женевского рейса, и опознать его по этой фотографии будет проще простого…

– Ну, тогда тебе и карты в руки… – льстиво сказал Леня.

Пальцы с обкусанными ногтями снова запорхали по клавиатуре.

Леня уже ждал результата, как вдруг в поведении его приятельницы что-то изменилось. Она заработала еще быстрее, при этом сквозь сжатые губы то и дело вылетали ругательства или шипение раздраженной кошки. Внезапно она выключила компьютер и захлопнула крышку, едва не прищемив палец.

– Что случилось? – удивленно спросил Маркиз.

– Случилось… случилось, что ты чуть не втянул меня в серьезные неприятности!

– Да в чем дело-то?

– Кто он такой, этот твой пассажир?

– Как раз от тебя я и хотел это узнать!

– Ну, так вот, ничего не выйдет!

– Ты меня разочаровала. Я думал, если дело касается компьютера и информационных технологий, для тебя нет ничего невозможного. Ты сама только что сказала, что у тебя есть какая-то волшебная программа и тебе это не составит труда…

– Я ошибалась, – мрачно проговорила девица. – Как только я запустила поиск по параметрам этого человека, на мой компьютер началась ответная атака, я еле сумела отбиться и замести следы. Твой человек – дико крутой, если его личные данные защищают такими силами!

– Значит, не удастся узнать, кто он такой? – обреченно спросил Маркиз.

– Что касается меня – я и пытаться не буду. Это слишком опасно. Мы с Симой поехали!

Хакерша спрятала ноутбук под сиденье, захлопнула дверцу машины и резко газанула с места. Такой «красивый» уход был вполне в ее духе.

Леня проводил ее разочарованным взглядом. Он знал, что если уж эта гениальная хакерша не смогла ничего узнать о его подозрительном заказчике, то и никто другой не сможет.

То есть получился полный облом. Началось это дело не по правилам – и дальше так же пойдет. Потому что второе правило – прежде чем начать дело, следует разузнать о заказчике как можно больше – Маркиз тоже не сумел применить.

Домой Леня пришел не в духе, и как это часто бывает, сорвал дурное настроение на том, кто оказался под рукой – на своей боевой подруге.

Заглянув на кухню и открыв холодильник, он возмущенно крикнул на всю квартиру:

– Ну конечно, как всегда, в холодильнике пусто, как в пустыне Сахара после сезонной распродажи! Усталому и голодному человеку чаю попить не с чем!

Обычно Лола сразу же поддавалась на такую провокацию, выскакивала из своей комнаты, как чертик из табакерки, и выплескивала в лицо компаньону искреннее возмущение. Начинался скандал, после которого Леня чувствовал себя значительно лучше. К нему возвращалось жизнеутверждающее чувство, что он – единственный и неповторимый, а окружающие не ценят выпавшую на их долю удачу жить с ним под одной крышей.

Лола вовсе не была такой плохой хозяйкой, просто утром она рассердилась на Леню и убрала припасы подальше в буфет – и теткино варенье, и конфеты, а сыр и крекеры съела сама. Ленька совершенно распустился, обращается с ней ужасно, хамит и ругается, она не собирается все сносить, как покорная жена. Может, еще и тапочки ему подавать?

Из Лолиной комнаты не донеслось ни звука. Более того, только сейчас Леня с удивлением осознал, что в прихожей его никто не встретил.

Обычно любимец Маркиза, кот Аскольд, заранее чувствовал, когда хозяин возвращается домой, и за несколько минут до его прихода усаживался перед входной дверью, обернув лапы хвостом. А как только Леня входил в прихожую, кот степенно подходил к нему и терся о ноги, громко мурлыча и при этом всячески мешая Лене сменить обувь и пройти в квартиру, но вызывая у него в душе море положительных эмоций. Сегодня же кот вообще не появился в прихожей.

Леня забеспокоился: не случилось ли чего с Аскольдом?

Он бесшумно приблизился к двери гостиной, тихонько приоткрыл ее… и увидел трогательную картину. Лола лежала на животе на белом кожаном диване. Слева от нее в такой же позе расположился Аскольд, справа – Пу И. И даже попугай Перришон был тут как тут: он сидел на спинке дивана и смотрел туда же, куда все остальные, – на раскрытый глянцевый журнал.

Услышав скрип двери и Ленино возмущенное сопение, Лола обернулась и мечтательным голосом проговорила:

– Вот кого я действительно уважаю… Ленечка, ты пришел?

Ее мирный и приветливый тон означал, что Лола не услышала провокационный возглас компаньона. Леня некоторое время раздумывал, не стоит ли его повторить, но потом в нем возобладало любопытство, и он спросил:

– О ком это ты говоришь? Кого это ты действительно уважаешь? Меня, надеюсь?

– Нет, что ты! Я говорю о Ларе Романофф. Удивительная женщина! Она всего добилась своими руками!

– Скорее, ногами, – машинально поправил подругу Маркиз. Он вспомнил знаменитую модель, о которой говорила Лола. Самым выдающимся в ней были стройные ноги фантастической длины.

– Фу, какой ты пошляк! – фыркнула Лола. – Она действительно всего добилась сама! Родилась в рабочем поселке на Волге, закончила швейное училище, а сейчас знаменита на весь мир, ее фотографии не сходят со страниц глянцевых журналов! Недавно прилетела из Женевы, где живет в родовом шале своего третьего мужа…

– Шато, – поправил ее Леня.

– Что?

– Родовой замок называется не шале, а шато. Шале – это просто крестьянский домик в горах.

– Какая разница! – отмахнулась от него Лола. – Ты это говоришь от элементарной зависти!

– Чему я, по-твоему, завидую? – возмутился Леня.

– Тому, что ее муж – маркиз! – нашлась Лола. – Настоящий маркиз, а не самозваный, как ты!

Тут следует отметить, что в данный момент Лоле изменило ее замечательное психологическое чутье. То есть она так увлеклась статьей в журнале, что даже не посмотрела на компаньона и не определила по голосу, что он на взводе. И быть бы грандиозному скандалу, но тут вмешалась судьба.

– Постой! – перебил ее Леня, которого что-то насторожило в Лолиных словах. – Что ты только что сказала?

– Что ее третий муж – настоящий маркиз…

– Нет, до этого!

– Что Лара всего в жизни добилась собственными руками…

– Нет, не это… откуда, ты говоришь, она прилетела?

– Из Женевы, – ответила Лола, почувствовав волнение в Ленином голосе.

– И когда?

– Позавчера. Вот, видишь, корреспондентка журнала «Глянец» сфотографировала ее прямо в аэропорту…

– Покажи-ка! – Леня потянулся к журналу.

– Ты же всегда говорил, что не интересуешься глянцем и гламуром! – фыркнула Лола.

– Не мешай! – отмахнулся от нее Маркиз, который внимательно изучал фотографии на развороте журнала.

На них была запечатлена стройная красотка в узких бирюзовых брючках и лимонно-желтой курточке. Ее наряд выглядел настолько просто, что можно было не сомневаться: он создан одним из лучших дизайнеров Италии.

– Что ты на нее пялишься? – ревниво осведомилась Лола. – Что, первый раз увидел?

Леня мог бы ответить на это, что она сама только что с восторгом отзывалась о знаменитой модели. Но ему было не до того. Он разглядывал вовсе не Лару Романофф, а остальных пассажиров, случайно попавших в кадр. Среди них он хотел отыскать таинственного заказчика, своего фальшивого тезку Леонида Рагузинского.

Однако ни на одном снимке Леонида Михайловича не оказалось. Таким образом самую простую и невинную версию, что Рагузинского напугала корреспондентка журнала, которая снимала вовсе не его, а знаменитую модель, можно было отбросить. Но это вовсе не значило, что фотографии в журнале бесполезны. Можно найти корреспондентку и поговорить с ней – возможно, она заметила того человека, который фотографировал Рагузинского.

Леня взглянул на подпись под фотографиями… и удовлетворенно хмыкнул: внизу страницы крупными буквами было напечатано: «Фоторепортаж Алины Лебедкиной».

– А ведь я ее знаю! – пробормотал Маркиз вполголоса.

Лола, однако, прекрасно его расслышала.

– Кого ты знаешь? – спросила она обманчиво ласковым голосом. – Лару Романофф? Так, может, ты и меня с ней познакомишь?

– Нет, на таком высоком уровне я не летаю, – отозвался Леня, обдумывая свои дальнейшие шаги. – Я знаком только с корреспонденткой, которая сделала эти фотографии, с Алиной Лебедкиной… нужно будет с ней встретиться…

Его мысли были заняты текущим расследованием, только этим можно объяснить такой досадный промах. Упоминание о знакомой журналистке подействовало на Лолу как красная тряпка на быка.

– Вот как?! – воскликнула Лола звенящим от возмущения голосом. – Представляю себе эту кикимору!

Лола делила всех Лениных знакомых женского пола на две категории: кривоногих каракатиц и жирных коров. Правда, в отдельных случаях она создавала впечатляющие гибриды вроде кривоногих коров или жирных каракатиц, а иногда возникали и другие персонажи, вроде сегодняшней кикиморы.

– Кикимора или не кикимора, – строго проговорил Маркиз, – но встретиться с ней нужно. Это исключительно для дела.

– Какие у тебя с ней могут быть дела? – возмутилась Лола. – Все ты врешь, как всегда!

Если бы Леня сделал честные глаза и начал многословно оправдываться, Лола уверилась бы в своей правоте. Однако ее компаньон промолчал, вышел из гостиной и скрылся у себя в комнате. Чтобы выйти оттуда через пять минут при полном параде – в умопомрачительном пиджаке и итальянском шелковом галстуке ручной работы.

«Так и есть, – в ярости подумала Лола, – собрался охмурять очередную девку!»

Но интуиция тут же подсказала ей, что дело гораздо сложнее. Уж слишком серьезное у Леньки было лицо. И перед ней не заискивает. И утром от чая отказался, а теперь и вовсе про еду забыл!

– Леонид, – твердо сказала она, становясь в проеме входной двери, – пока ты не расскажешь честно, что у тебя за дела, из дому не выйдешь!

Компаньон понял, что лучше сознаться во всем сразу.

– Что?! – заорала Лола, когда он закончил рассказ. – Тебя похитили? Ленька, не пудри мне мозги! Придумай что-нибудь более правдоподобное! Надо же, его украли из парикмахерской, как… как флакон пенки для укладки волос!

Она вовсе не собиралась ругаться и обзываться, просто сказала по инерции. Маркиз же поглядел с тихой укоризной и ушел, даже дверью не хлопнул.

* * *

Войдя в офис журнала «Глянец», Леня едва не был сбит с ног маленькой девчушкой в очках, которая тащила по коридору огромную кипу коробок.

– Мне нужна Лебедкина! – проговорил Леня, помогая девчушке удержать рассыпающуюся груду коробок.

– Сегодня почему-то всем нужна Лебедкина, – проворчала она, но тут разглядела Ленину коронную улыбку и смягчилась. – Попробуйте посмотреть в архиве. Она, кажется, там прячется.

– А архив – это где?

– Третья дверь слева.

– Спасибо! – крикнул Леня в удаляющуюся спину и пошел в указанном направлении.

На третьей двери действительно было написано «Архив», но эта дверь оказалась заперта.

Леня постучал, немного выждал и постучал еще раз. Никакой реакции на его стук не последовало. Леня подумал немного и постучал условным стуком: три тихих стука, затем три громких и в конце быстрая барабанная дробь. И снова никто не ответил, за дверью была полная тишина.

Леня хотел уже сдаться, когда к этой же двери подошел высокий парень с мечтательным взором и длинными волнистыми волосами. Он подозрительно взглянул на Леню и спросил:

– А вы что здесь делаете?

– Я вообще-то ищу Алину, Алину Лебедкину. Мне сказали, что она здесь, но никто не отзывается.

– А вы не Вареник?

– Нет, – удивленно ответил Маркиз. – Не вареник, не сырник и не пельмень…

– Шутите… – прищурился парень. – А нам тут не до шуток.

– И кто же такой Вареник?

– Алина, можешь открывать, – проговорил парень, повернувшись к двери, – это не Вареник.

Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и в щелку выглянула худощавая девица с коротко стрижеными рыжими волосами.

– Ленчик! – радостно воскликнула она, увидев Маркиза. – Что же ты сразу не сказал, что это ты! А я думала, это Вареник, вот и не отзывалась!

– А кто такой Вареник? – заинтересовался Маркиз. – И почему ты от него прячешься?

– Вареник – это муж Варенихи, – ответил за Алину длинноволосый парень, – то есть она тоже Вареник.

– Вы думаете, что прояснили вопрос? Так вот нет! Я и Варениху не знаю.

– Варениху? Странно… Варениху все знают. Это известная телеведущая Алла Вареник. То есть она раньше была хорошо известна, а потом вдруг пропала. Все гадали, почему, а Алина сумела проникнуть к ней в дом под видом уборщицы и сделала несколько снимков. Оказалось, что Алла сделала подтяжку, да так неудачно, что теперь не может выйти на люди. А Алина ее фотографии напечатала в нашем журнале. Так вот, теперь муж этой самой Варенихи ищет ее, чтобы отомстить. А Алина от него прячется…

Закончив объяснения, молодой человек скрылся в архиве, а Леня без предисловий обратился к своей знакомой:

– Это ведь ты снимала на днях в аэропорту Лару Романофф?

– Ну, я… – протянула Алина. – А с каких пор ты интересуешься моделями? Ты ведь всегда говорил, что это не твой тип…

– Да я не Ларой интересуюсь! Мне нужно узнать, не было ли там еще одного фотографа, кроме тебя?

Алина окинула Маркиза задумчивым взглядом и проговорила с растяжкой:

– И ты искал меня только для того, чтобы задать этот вопрос?

– Нет, конечно… – смутился Маркиз. – Я давно хотел с тобой увидеться, но все время был так занят, так занят… дела, понимаешь, навалились…

– Знаю я твои дела! – Алина игриво шлепнула Маркиза по руке. – Это та блондинка из «Бета-банка»?

– Нет, что ты! Это пройденный этап…

– Ну, тогда это та знойная брюнетка из бутика на Малой Морской. Но, должна тебе сказать, у нее зад обвислый.

– Не знаю никакой брюнетки! – открестился Леня.

– Неужели та рыжая? Метрдотель в «Двух галочках»?

– Что ты, Алиночка, после тебя на рыжих вообще смотреть не могу! – честно ответил Леня.

– Ну, так угости меня хотя бы чашкой кофе, у нас тут очень приличная кофейня…

– Нет проблем! С радостью, дорогая! – Маркиз обнял старинную приятельницу за плечи и повел по коридору.

Девчушка с коробками с завистью посмотрела им вслед. Вот почему так бывает: одним – хорошая работа и начальство ценит, зарплата опять же, да еще такой мужчина в приятелях числится, а другим – только пинки, тычки да окрики. Каждый норовит обругать и унизить. Денег платят – одни слезы, перспектив никаких, да еще и Вовка бросил. Ну, Вовка-то каждый месяц заявляет, что у них все кончено, через неделю приползет назад как миленький… Но как же все надоело…

Через две минуты Леня с Алиной сидели за столиком уютной, красиво обставленной кофейни и разговаривали о городских новостях и об общих знакомых.

Симпатичная, немного полноватая блондинка принесла им отлично сваренный кофе, к которому Алина заказала два эклера.

– Бери эклеры, – посоветовала она Маркизу, – они здесь очень вкусные, наверное, лучшие в городе.

Леня поблагодарил и отказался. В последнее время он старался есть меньше сладкого. Правда, если бы об этом услышала Лола, она бы очень смеялась. Но Лолы здесь не было.

– Вообще-то, – начал Маркиз, когда общие темы были исчерпаны, – я хотел с тобой поговорить по делу…

– Ну вот, так я и знала… – вздохнула Алина. – Разумеется, кто бы сомневался! Проведать девушку просто так – где уж тебе! Ну ладно, выкладывай, какое у тебя дело?

– Это ведь ты на днях фотографировала в аэропорту Лару Романофф?

– Что, ты тоже запал на эту облизанную крысу? – фыркнула Алина. – Можешь не напрягаться: она – птица не твоего полета! Она имеет дело только с миллиардерами, членами королевских семей и мировыми знаменитостями! А ты, насколько я знаю, не относишься ни к одной из этих категорий населения.

– Нет, сама Лара меня ничуть не интересует! – заверил Маркиз собеседницу и ласково погладил ее по руке. – Ты мне гораздо больше нравишься!

– Знаю, что врешь, но все равно приятно! – Алина кокетливым жестом поправила волосы. – А если так – что тебя интересует?

– Ты ведь девушка наблюдательная…

– Без этого в нашей профессии нельзя! Без этого просидишь всю жизнь, подписывая чужие фотографии!

– Так вот, не заметила ли ты случайно еще какого-нибудь фотографа? Кого-то, кто одновременно с тобой снимал пассажиров, прилетевших из Женевы?

– Еще как заметила! – Алина фыркнула, как раздраженная кошка при виде нахального фокстерьера. – Какой-то козел рядом со мной щелкал своим никудышным аппаратом… тоже снимал Лару! Хотел заработать на халяву! А мы, между прочим, получили у ее пресс-секретаря эксклюзив на съемку в аэропорту! Я велела Стасику с ним разобраться, но тот козел сбежал, Стасик его не догнал…

– Стасик? А кто это – Стасик?

– Стасик – мой ассистент, – Алина придала своему лицу значительность. – Носит за мной аппаратуру и все, что может понадобиться во время съемки. Да вот он как раз идет… – она показала на прыщавого молодого парня, который приближался к их столику. – Стасик, познакомься, это Леонид, мой старинный друг…

– Алина Родионовна! – перебил ее парень взволнованным голосом. – Полундра! Вареник прорвался в редакцию и идет сюда!

– Ох ты! – Алина вскочила из-за столика и заметалась по залу кофейни. – Что делать?

Тут она заметила блондинку, которая несла кому-то очередную порцию эклеров, и взмолилась:

– Люся, Люсенька, спрячь меня скорее!

– Нет вопросов, – официантка поставила поднос, зашла за стойку и распахнула большой металлический шкаф. – Прячься сюда! Скорее, скорее!

Алина метнулась в шкаф. Люся едва успела его захлопнуть, как в кофейню ворвался коренастый мужчина с багровой лысиной.

– Где она? – завопил он с порога. – Я знаю, что она где-то здесь! Я ее найду!

– Что случилось? – навстречу Варенику двинулась Люся. – Присядьте… я вам принесу кофе…

– Не нужно мне вашего кофе! – кипятился мужчина. – Где эта мерзавка? Я с ней разберусь!

– Но о ком вы говорите?

– Ты отлично знаешь о ком! Об этой стерве, об этой мелкой пакостнице…

– Ну, это как-то неконкретно… под такое определение у нас многие подходят…

В это время в кафе вбежали двое охранников, за ними поспешал круглолицый мужчина в черном костюме.

– Не приближайтесь ко мне! – заверещал Вареник.

– Сигизмунд Казимирович, – заговорил мужчина в черном, сделав знак охранникам, чтобы они отошли в сторону, – не нужно так кипятиться, это не приведет ни к чему хорошему…

– Не нужно кипятиться? А ты видел эти фотографии? Да за такие фотографии нужно давать пожизненный срок! А еще лучше – отменить мораторий на смертную казнь…

– Сигизмунд Казимирович, пройдемте ко мне в кабинет, обсудим вопрос компенсации…

– А ты вообще кто такой? – при слове «компенсация» в глазах Вареника проступило осмысленное выражение.

– Я – начальник юридического отдела…

Мужчина в черном бережно подхватил Вареника под руку и вывел из кофейни, сделав на ходу Люсе сложное движение головой – дескать, можешь выпускать, но только через пять минут, чтобы мы ушли на безопасное расстояние.

Выждав положенное время, Люся открыла шкаф и выпустила Алину, но Алина была так напугана, что тут же сбежала через запасной выход. Леня ее не удерживал, он понял: все, что знала, она ему уже сообщила.

Маркиз остался один на один со Стасиком.

Стасик хотел уйти вслед за своей начальницей, но Маркиз придержал его за локоть:

– Молодой человек, можно угостить вас чашкой кофе?

Стасик еще колебался, но Маркиз решил повысить ставки:

– Чашкой кофе и рюмкой виски.

– Блек лейбл! – выпалил ассистент Алины.

– Нет вопросов! – Маркиз подал Люсе знак и, пока она несла заказ, приступил к делу: – Алина… Алина Родионовна рассказала мне, что во время сьемки в аэропорту вам помешал какой-то посторонний фотограф… какой-то фрилансер…

– Ну, не то чтобы помешал, – поморщился Стасик. – Он тоже стал снимать, а у нас, между прочим, оплаченный эксклюзив. А какой же это эксклюзив, если всякие любители под ногами вертятся? Вот Алина Родионовна и послала меня разобраться.

– Ну и как – разобрался?

– Нет… – Стасик вздохнул с сожалением. – Козел итальянский сбежал… только кепка его дурацкая мелькнула…

– Итальянский? – переспросил Маркиз. – Почему именно итальянский?

– Что? – переспросил Стасик. – Кто итальянский?

– Ну, ты же сейчас сказал «козел итальянский»…

– Правда? Сам не знаю… почему-то вырвалось…

– Ну, ладно… сбежал, значит… А ты можешь его описать? Как он выглядел?

– Да обыкновенно выглядел, – Стасик пожал плечами. – Худой такой… джинсы, куртка, кепка…

– Кепка? – переспросил Маркиз. – Ты прошлый раз назвал его кепку дурацкой. Почему?

– Потому что она действительно была дурацкая. Какая-то разноцветная, красно-желто-синяя, да еще с рисунком…

– С каким рисунком?

– Вот рисунок не запомнил. Помню только, что очень яркий. Взрослые люди такое не носят.

– Не носят… – задумчиво повторил Маркиз.

Он вспомнил первую заповедь человека, работающего под прикрытием и не желающего, чтобы его запомнили. Казалось бы, нужно выглядеть невзрачным, незаметным, неброским, ничем не выделяющимся из толпы.

Разумеется, это правильно. Но этого недостаточно.

Очень хорошо иметь во внешности или одежде какую-то яркую, запоминающуюся, бросающуюся в глаза деталь. Тогда именно на нее все будут обращать внимание, именно ее все запомнят. И если после выполнения задания ты от этой детали избавишься – никто тебя без нее не узнает. К примеру, можно нацепить накладную бороду. Или надеть яркую, необычную кепку…

Маркиз хотел еще что-то спросить у Стасика, но в это время в кофейню заглянула миниатюрная девушка в строгом офисном костюмчике с белой блузкой под горло.

– Цитрусов! – крикнула она, заметив Стасика. – Цитрусов, тебя Сим Симыч зовет! Срочно!

Стасик переменился в лице, вскочил, едва не уронив стул, и помчался прочь, не простившись с Маркизом. Он вообще забыл о Ленином существовании.

* * *

Леня вошел в здание аэропорта, прошел в зону прилета и смешался с густой толпой встречающих. Вокруг него толклись, как мошкара летним вечером толчется над прудом, многочисленные люди с цветами и табличками с именами прилетающих.

Из таможенной зоны тоненьким ручейком вытекали последние пассажиры предыдущего рейса, следующие еще ждали багаж или стояли на паспортном контроле.

Леня оглядывал окружающих, пытаясь выделить из общей массы тех, кто бывает здесь постоянно, а значит, был во время прилета Рагузинского. Во-первых, это таксисты. Во-вторых, представители турфирм, встречающие своих клиентов. В-третьих…

Додумать эту второстепенную мысль Маркиз не успел, потому что его отвлекло яркое пятно на краю поля зрения. Яркое красно-сине-желтое пятно… Где он совсем недавно видел точно такое же сочетание цветов? Нет, не видел… кто-то говорил ему о таком сочетании…

Леня развернулся – и увидел смуглого гастарбайтера, который неторопливо толкал перед собой длинную, плавно извивающуюся змею из пустых багажных тележек. Гастарбайтер был самый обыкновенный – если не считать яркой кепки. На ней была нарисована огромная синяя кастрюля, из которой сыпались аппетитные желтые макароны, густо сдобренные ярко-красным томатным соусом.

Как сказал Стасик? Дурацкая кепка.

Действительно, дурацкая. Другого слова не подберешь. И еще он почему-то назвал то ли кепку, то ли ее хозяина итальянским… ну да – итальянский козел, вот его точные слова! Может быть, все дело в макаронах? Ведь это типично итальянская еда…

Маркиз протиснулся через толпу встречающих и догнал гастарбайтера. Теперь он лучше разглядел кепку. Над кастрюлей с макаронами змеилась надпись, сделанная яркими буквами тех же красно-желто-зеленых цветов: «Настоящая итальянская паста от фирмы “Сан-Джузеппе”»!

Ну да, теперь понятно, почему Стасику эта кепка показалась итальянской…

– Постой, друг! – окликнул Леня гастарбайтера.

Владелец кепки вздрогнул и обернулся. Увидев Леню, он придал лицу строгое и уверенное выражение и проговорил:

– Что надо? Если тележка надо – бери! У меня тележка много! А если кому что передать – это нельзя, это запрещают!

– Нет, друг, мне тележка не нужна, ты же видишь – я без вещей. И передавать ничего я не собираюсь. Мне, понимаешь, кепка твоя очень понравилась!

– Кепка? – настороженно переспросил гастарбайтер, и глаза его подозрительно забегали. – Ну что кепка? Почему кепка? Мой это кепка… мне самому он нравится… а что – разве нельзя в такой кепка ходить? Разве такой закон есть?

– Можно, можно, почему нельзя? – успокоил его Леня. – Только вот мне она тоже понравилась. Не продашь ее мне?

– Продашь? – в глазах рабочего зажегся огонек интереса. – Продашь можно, только кепка хороший, кепка денег стоит… я за него тыщу рублей заплатил, дешевле не отдашь!

– Вот это ты подвираешь!

– Я подвираешь? – возмущенно воскликнул гастарбайтер. – Я никогда не подвираешь! Я всегда правду говоришь! Меня так папа-мама учили, чтобы всегда правду!

– Ты не волнуйся, я тебе ничего плохого не сделаю, и за кепку заплачу, сколько скажешь. Тыщу так тыщу. А если ты мне правду скажешь, где эту кепку взял, – я тебе за нее две тысячи заплачу. Хочешь две тысячи? Хорошие деньги!

– Две тыщи – хорошие деньги, лучше, чем тыща… – согласился гастарбайтер. – Ладно, слушай сюда, повторять не буду. Я здесь через день работаешь, тележки собираешь. Прошлый раз… значит, я тележки катишь, как сегодня, а она бежит. За угол забежал, кепку снял, в ящик с мусор бросил… я посмотрел – хороший кепка, зачем в мусор лежать, когда носить можно? Я кепку взял – хороший кепка, ни у кого такой нет! А она дальше побежал…

Маркиз уже привык, что гастарбайтер путает падежи и окончания слов, однако на всякий случай уточнил:

– Она была… был мужчина?

– Зачем мужчина? – насупился гастарбайтер. – Ты думаешь, если я из Таджикистан, я русский язык не знаешь? Я, знаешь, на курсы ходишь! Мужчина – это он, а она – это женщина! Это был женщина, который кепка бросал! Женщина, и длинный белый волосы. Волосы под кепка прятал, кепка снял – волосы падал…

– Вот как… – протянул Маркиз. – Значит, это была женщина… ты в этом уверен?

– Конечно! – загорячился гастарбайтер. – Ты думаешь, если я из Таджикистан, я мужчина от женщина отличить не можешь? Ты так думаешь, да?

– Нет, такого я не думаю, – примирительно проговорил Маркиз. – Расскажи еще – как та женщина выглядела?

– Как выглядел? Обыкновенно выглядел. Как все ваши женщины выглядел. Высокий, белый, худой, волосы длинный белый. Кепку снял – волосы ронял… некрасивый. Женщина должен быть толстый, волосы черный – я так люблю…

– Ну, о вкусах не спорят. Говоришь, она кепку в ящик для мусора бросила? В который – не помнишь?

– Зачем не помнишь? Я еще не старый, я все помнишь! Вон в тот ящик, который за углом! – Видимо, вид этого ящика освежил его память, и гастарбайтер добавил к своему рассказу новую деталь: – Еще он своя куртка перевернул.

– Перевернул? Как перевернул? – переспросил Леня.

– А вот так! – Рабочий снял свою поношенную джинсовую куртку, вывернул ее на левую сторону и попытался надеть.

Куртка не налезала.

– Только у него куртка с другой стороны не серый был, как у меня, а розовый!

События того дня выстроились в голове Маркиза в стройную, логичную цепочку.

Неизвестная блондинка в джинсовой куртке и яркой кепке сфотографировала господина Рагузинского. Окружающие – и среди них Стасик – приняли ее за мужчину. Когда Стасик погнался за ней, чтобы выяснить отношения и уничтожить снимки, блондинка забежала за угол, сняла яркую кепку, распустила волосы и вывернула куртку наизнанку. Куртка была двухсторонняя, с изнанки розовая. Таким образом изменив внешность, таинственная блондинка смешалась с толпой, и Стасик ее, разумеется, потерял… он искал мужчину в джинсовой куртке и яркой кепке, а нужно было – блондинку с распущенными волосами в куртке гламурного розового цвета…

– Эй, господин хороший! – напомнил о себе гастарбайтер. – Ты кепка покупать будешь?

– Раз договорились – куплю! – Леня отдал две тысячи, забрал трофей и спрятал в сумку.

* * *

Оставшись одна, Лола усовестилась. Как-то нехорошо получилось с Леней. Нужно было ему помочь, а не насмехаться. Видно же, что человек переживает, расстраивается, дело-то и вправду серьезное. И отказаться никак нельзя.

– Вот вечно он вляпается в какую-нибудь историю! – в сердцах сказала Лола.

Никто ей не ответил, зверей в наличии не наблюдалось. Кота Лола нашла у себя в комнате – он сладострастно точил когти о ножки туалетного столика из розового испанского дерева. Пу И валялся на кровати и с интересом наблюдал за процессом. Попугай Перришон сидел на подоконнике и вдумчиво разрывал клювом землю в горшке с узамбарской фиалкой.

– Вот я вас! – рявкнула Лола, но в голосе ее не было должного драйва, она думала о другом.

Как помочь Лене выпутаться из сложной ситуации? Допустим, выяснит он у своей фотокорреспондентки, что это она случайно щелкнула того типа. Но вряд ли. Ей это ни к чему. За Лару Романофф ей денежки заплатят, так чего зря кадры расходовать…

Стало быть, нужно найти кого-то, кто был рядом с тем типом в момент съемки. И искать нужно среди пассажиров, потому что они смотрят в ту же сторону, они скорей заметили бы фотографа.

А кто мог оказаться поблизости от этого мужчины? Тот, кто сидел рядом в самолете? Не факт, не обязательно они вышли вместе. Есть такие люди – сразу им нужно к выходу бежать, других расталкивая, а другие, наоборот, сидят до последнего, потом спокойно идут.

Лола прошлась по комнате, задумчиво наморщив лоб, но тут же спохватилась, что делать этого не следует и потерла темечко, чтобы стимулировать мыслительный процесс.

Не помогло. Тогда Лола представила себе пассажиров только что прибывшего самолета в аэропорту. Вот они спускаются с трапа, хотя нет, теперь же обычно из дверей самолета – сразу в рукав, никаких трапов и автобусов. Стюардессы заученно улыбаются и кивают, как китайские болванчики, – спасибо за то, что выбрали нашу компанию, приходите еще и так далее, пассажиры так же заученно благодарят, даже если кормили отвратительно и ребенок сзади все время пинал ногами в сиденье.

Вот женщина с ребенком, приходится вести его за руку, потому что на руках не удержать, да еще большая сумка, а коляску выдадут только на выходе. Лола согнулась и вымученно улыбнулась, на самом деле мечтая только об одном – вот когда они окажутся в собственной квартире, она поддаст этому чудовищу от всей души за то, что три часа мотал ей нервы, орал, хулиганил и плевался йогуртом.

Краем глаза Лола взглянула на себя в зеркало. Получалось не очень убедительно, любой режиссер, не говоря о великом Станиславском, сказал бы, что это халтура.

Лола была актрисой по призванию, поэтому часто репетировала разные образы, даже если была не на сцене. В ее коллекции было множество улыбок, взглядов, вздохов, слез и походок.

Походка – это очень важный элемент актерской игры, по походке сведущий человек всегда определит возраст, статус и социальное положение. Были в коллекции у Лолы походки чинные, когда женщина аккуратно ставит ноги в дорогих туфлях, спину держит прямо, головой не вертит, по сторонам не зевает. Были походки заполошные, когда тетка бежит, спотыкаясь, подхватывая падающие вещи и роняя на ходу то сумочку, то шарфик, то очки. Эта и сама всюду опоздает, и других задержит по бестолковости своей.

Были походки тяжелые, медлительные, когда тетя от лишнего веса переваливается, как утка, и пыхтит, как бегемот, да еще норовит чемодан с собой в самолет протащить. Не дай бог, какая авария или несчастный случай, тогда остальным пассажирам полные кранты – перекроет тетка проход, как в древности спартанцы – Фермопилы, что персам не пройти никак. Не их вина, что нашелся предатель и провел персов секретной тропой.

Были походки быстрые, летящие, когда женщина ступает легко, будто едва земли касается. И смотрит только вперед, потому что торопится увидеть того, кто ждет ее у выхода, и рукой машет, и улыбается счастливо – вот она наконец тут, рядом, и больше он ее одну никуда не отпустит. Были походки скучные, когда женщина шаркает ногами, будто сил нет их от земли оторвать, и смотрит в пол, и сутулит спину. Но такие в самолете летают очень редко, и то только местными рейсами, а никак не в Женеву.

Перебрав все походки и машинально отрепетировав их перед зеркалом, Лола подумала, что ни одна из них не подходила к данному случаю.

Начнем сначала. Значит, выходит человек из самолета и куда идет? За багажом. Хотя нет, сначала он проходит паспортный контроль, а уже потом за багажом, и то многие чаще всего небольшой чемодан или сумку с собой в самолет берут, чтобы не ждать. Женева – не Турция, не Испания и не Кипр, люди туда летают в основном по делам, одежды с собой много не берут…

Значит… нужно искать тех пассажиров, которые проходили вместе с этим типом паспортный контроль. Посмотреть в базе данных, кого одновременно с ним проверяли.

– Какая я умная, – сказала Лола и улыбнулась себе в зеркале с чувством легкого превосходства.

Что-то ей в своей улыбке не понравилось, она повернула голову и оглянулась через плечо, добавив в улыбку малую толику загадочности. Да, так гораздо лучше.

– Мурр-мм! – послышалось снизу, и что-то мягкое и пушистое коснулось Лолиной ноги.

Кот Аскольд смотрел серьезно и неодобрительно, так что Лола сразу поняла, что не время сейчас заниматься оттачиванием улыбок, потому что у Леньки и правда очень трудный заказ, и как бы не вляпался он в неприятности.

Лола Аскольду доверяла, так что полностью с ним согласилась и стала перебирать в памяти всех знакомых, кто хоть как-то связан с аэропортом Пулково или вообще с самолетами. И очень скоро вспомнила, что у ее подруги Милки Мышкиной (то есть она теперь не Мышкина, а как-то по-другому, потому что вышла замуж и осела дома с двойней), так вот, у Милки, кажется, была сестра. И эта самая сестра не то летала стюардессой, не то вышла замуж за летчика, в общем, что-то такое было.

– Аскольд, ты прав, нужно действовать! – сказала она коту, нажимая кнопки мобильного телефона. – Если мы не вмешаемся, Леня без нас пропадет!

Кот мигнул изумрудными глазами, выражая непонятно что, но Лола уже услышала, что ей ответили.

– Милка, это я, Ольга, – сказала она.

В ответ послышалось какое-то шуршание, потом негромкий скрип, потом царапание, потом визг, а потом что-то брякнуло, и телефон замолчал. Лола долго не могла соединиться снова, потом наконец Милка позвонила сама.

– Привет, а что это со связью? – поинтересовалась Лола.

– Да ничего особенного, это мои бандиты мобильник уперли и спрятали, а потом Сашка хотел с тобой поговорить, а Машка ему по голове ведром дала.

Милкины слова сопровождал дружный рев на два голоса.

– Они же у тебя вроде в садик пошли? – вздохнула Лола.

– Ага, только сейчас вообще-то лето, если ты не заметила, а летом садик не работает. А ты чего звонишь-то?

– Слушай, вроде у тебя сестренка стюардессой летала…

– Катька-то? – оживилась Милка. – Летала, а как же. Пристроила ее одна знакомая на ВИП-рейсы. Довольна Катька была – ужас как. Хоть работа и ответственная, зато такие пассажиры…

– Олигархи? – ахнула Лола.

– Ну, не олигархи конечно, – здраво сказала Милка, – олигархов, сама понимаешь, на всех не хватит. Но все же люди приличные, далеко не бедные, опять же время у них в полете есть пофлиртовать. Короче, Катька моя не растерялась и живо подцепила себе одного такого… он как раз эту компанию купил. Я, честно сказать, обзавидовалась ей тогда. Думала, за каким бесом я пять лет в театральном училась, время теряла? Актриса-то из меня никакая, сама знаешь. Ну, то есть учиться-то интересно было и вроде бы не последняя на курсе была, а потом что? В паршивом театрике за мелкие роли с такими же как я, неудачницами, собачиться? Интриговать, добиваться…

– Ну… а как же искусство? – ляпнула Лола.

– Ага, то-то ты так же удрала из театра, когда возможность появилась, – отмахнулась Милка.

– Ты давай не отвлекайся, про Катьку рассказывай! – посоветовала Лола.

– Ага, а у Катьки моей всего и образования, что английская школа. Ну, курсы какие-то закончила и устроилась стюардессой. А потом с этим своим познакомилась, как сыр в масле каталась, всюду он ее возил, все покупал, а потом она родила. Пока то-се, ребеночек болел, оглянуться Катька не успела, как папочка и слинял. У него уже другая – модель какая-то, теперь ее всюду возит, ей все покупает. А Катьке денег дает совсем ничего – с трудом прокормиться. В суд идти – на адвокатов больше истратишь, она же ему фактически никто.

– Выходит, зря ты ей завидовала… – не удержалась Лола.

– Выходит, зря, – согласилась Милка. – Короче, Катька у этого своего с трудом денег выпросила на няню, а сама на работу вышла. Да только туда, где раньше была, на международные ВИП-рейсы, ее не взяли. Время прошло, начальство поменялось, так что тот блат больше не действует, да у нее еще и вид после родов не так чтобы очень. А если на внутренние рейсы идти, то и деньги маленькие и нервов угробишь кучу, с пьяными пассажирами разбираться. Опять же няня ни в какую не соглашается сутками работать. Короче, сидит теперь Катька на паспортном контроле. Денег не так чтобы много платят, зато работа строго по графику и при ребеночке она.

– Так это же здорово! – обрадовалась Лола. – Как раз ее-то мне и нужно!

Милка хотела расспросить подробно, но тут раздался грохот, потом звон посуды, потом Милка заорала неприличными словами, так что Лола повесила трубку, выяснив, что у ее сестры девочка полутора лет, вес и рост такой-то.

Катерина оказалась на работе, что Лола сочла хорошим знаком. По дороге Лола заехала в дорогой детский магазин и накупила там кучу одежды и игрушек для девочки полутора лет и старше (продавщица посоветовала брать на вырост).

Взглянув на Милкину сестрицу, Лола сразу поняла, отчего ее не пустили на ВИП-рейсы: бедную Катьку здорово развезло после родов. Лола помнила ее хорошенькой тоненькой девчонкой, теперь же перед ней сидела здоровенная расплывшаяся бабища.

– Что, здорово я изменилась? – грустно спросила Катя, поймав ее взгляд, и Лола не стала врать, а сказала только, что нужно брать себя в руки. Услышав, что нужно Лоле, Катерина испуганно замахала руками – ты с ума сошла, меня же за это непременно уволят, я работу потерять не могу, и так далее.

Лола приоткрыла большой пакет и показала Кате кое-что из купленного. Глаза у Катьки загорелись, она махнула рукой и сказала, что все найдет, у нее как раз парень знакомый сейчас дежурит.

Сбегала куда-то, пока Лола пила кофе, и вскоре принесла компьютерную распечатку.

– Вот смотри, твой Рагузинский Леонид Михайлович прошел паспортный контроль в тринадцать ноль одну, так? Прямой рейс из Женевы.

– Так…

– А вот кто шел следом за ним… Так… Дроздова Валентина Павловна прошла паспортный контроль в тринадцать ноль четыре… также летела рейсом из Женевы… да вот, смотри, еще и места у них были рядом. Ясно, летели оба в бизнес-классе, их первыми из самолета выпустили, они и пошли себе…

– Здорово! – обрадовалась Лола. – А вот тут еще пометочка… слушай, да это же она с собачкой летела! Я сама так летаю!

– Слушай, а я ее помню! – обрадовалась Катерина. – Такая симпатичная бабуля с собачкой. Вежливая, непротивная.

– Как – бабуля?

– Да вот смотри – одна тысяча девятьсот сорок пятого года рождения. Слушай, она часто летает – то в Швейцарию, то во Францию, то еще куда-нибудь, вроде у нее не то сын, не то зять богатый, вот и оплачивает ей путешествия.

Лола в это время изучала распечатку. Собачка была породы йоркширский терьер, сука по имени Матильда.

Тут Катерину позвали, она спохватилась, что находится на работе, и убежала, прихватив пакет с подношениями и взяв с Лолы слово, что она никому не скажет, откуда у нее данные. Лола едва успела ей крикнуть вслед слова благодарности и решила не маячить тут, в аэропорту, а ехать домой, чтобы рассказать обо всем Лене.

Как выяснилось позже, в аэропорту компаньоны едва не столкнулись. Если бы это случилось, возможно, дело обернулось бы по-другому. А так Лола вернулась раньше и обнаружила, что Маркиз отсутствует. Она позвонила ему, но звонок сбросили.

Все ясно, поняла она, флиртует со своей фотографшей. А возможно, уже и не флиртует…

И хотя Лола в глубине души понимала, что в данный момент Леня озабочен тем, чтобы как можно быстрее выполнить заказ, и не станет тратить время на всякие там шуры-муры, все же рассердилась, тем более что телефон компаньона молчал.

Чтобы дать выход накопившемуся раздражению, Лола взялась за приготовление обеда. Однако курица вышла пересушенной и пересоленной, а рис, наоборот, как-то раскис, получилась натуральная рисовая каша, как в детском саду. Салат с помидорами Лола вообще забыла заправить.

Время шло, Маркиз все не появлялся, так что Лола решила поискать в его компьютере координаты Валентины Павловны Дроздовой. Хорошо бы с ней побеседовать. Все-таки люди всю дорогу вместе летели…

У Лени имелась замечательная база данных, в которой можно было найти всех жителей Петербурга и области.

Валентина Павловна не пряталась, жила открыто, и через некоторое время Лола уже узнала ее адрес и номер телефона. И пока она раздумывала, под каким бы предлогом позвонить симпатичной бабуле, в дверном замке заскрежетал ключ.

Оказалось, что и кот Аскольд уже сидит в прихожей, пожирая дверь глазами, как он это делал всегда, встречая Леню.

Компаньон был голоден и зол. Он бросил на столик в прихожей помятую кепочку самого жуткого вида.

– Ленечка, – не удержалась Лола, рассматривая кастрюлю с макаронами, – неужели ты это носишь?

– Ага, вот купил по случаю, – огрызнулся Маркиз. – Есть в доме что пожрать?

И протопал на кухню.

Лола возмутилась. Во-первых, что за выражения? Во-вторых, что она ему – жена? Или домработница?

Но с голодным мужчиной, как известно, спорить бесполезно, себе дороже обойдется.

Лола молча навалила перед компаньоном целую тарелку риса с курицей, про салат вообще забыла. Маркиз также молча все съел и попросил добавки. А потом выпил две чашки чая, съел вчерашний кекс и оглядел стол в поисках сладкого.

– Может быть, все же расскажешь, где ты был? – спросила Лола, посчитав, что после еды компаньон относительно безопасен.

Однако рассказывать Лене было не о чем. Он ничего толком не узнал, только принес кепку в качестве сомнительного трофея. Маркиз устал и был недоволен собой, поэтому отвечал Лоле не слишком приветливо, точнее, вообще ничего не ответил, а только демонстративно обвел глазами пустой стол.

Лола рассердилась – сам же сожрал все конфеты и теткино варенье! И решила ничего не рассказывать про обеспеченную бабушку с собачкой. Вот поговорит с ней, выяснит кое-что важное – тогда и скажет. А чтобы Ленька не успел заметить, что она пользовалась его базой, и не начал ворчать, Лола устроила целое представление.

– Пу И! – проговорила она голосом, полным подлинного или, по крайней мере, хорошо сыгранного трагизма. – Пу И, и с этим человеком мы вынуждены жить под одной крышей!

– Что еще случилось? – спросил Леня.

Он, конечно, знал, что на такие провокационные заявления боевой подруги нельзя реагировать, что на них лучше вообще не обращать внимания, но после долгого трудового дня и сытного ужина расслабился и потерял бдительность.

И тут же за это поплатился.

– Он еще спрашивает! – воскликнула Лола, говоря о Маркизе в третьем лице, как всегда делала, когда хотела задеть Леню побольнее. – Его накормили вкусным и сытным ужином?

– Ну, накормили, – ответил Леня, не понимая, к чему Лола клонит. – И я тебе очень благодарен…

– Он благодарен! – продолжила Лола. – Он благодарен! А что единственное существо, которое скрашивает мое существование в этом ужасном доме, скоро умрет с голоду – до этого ему нет никакого дела!

– Ну, по-моему, у нас не такой уж ужасный дом… – Леня оглядел кухню в стиле хай-тек. – А что такое с Пу И? По-моему, у него вполне довольный вид… он только что неплохо перекусил… Пу И, дружище, ты хочешь еще чего-нибудь?

– Нелепый и даже возмутительный вопрос! Зачем ты спрашиваешь, хочет ли несчастный песик есть, если все равно ничего не можешь ему предложить?

– Что, у нас кончился собачий корм?

– Конечно! Там осталась одна жалкая горсточка!

– Господи, из-за такой ерунды столько шума…

– Если это кажется тебе ерундой – значит, ты еще более черствый и равнодушный человек, чем я думала! Пу И нечего есть, а ты считаешь это ерундой!

– Лолка, – проговорил Маркиз примирительно, – ну, могла бы просто сказать, что у Пу И кончается корм. Я бы заскочил в магазин по пути… это совсем не трудно…

– Сказать? – перебила его Лола дрожащим голосом. – Если тебе даже такие вещи нужно говорить, то я… я просто не знаю, как выдержала с тобой все эти годы! Кроме того, твой мобильник был отключен! С нами может случиться все что угодно, а тебе и дела нет!

– Лола, я, конечно, понимаю, что тебе не хватает сцены, огней рампы, аплодисментов, восхищения зрителей, но это не значит, что нужно превращать мирный спокойный вечер в гангстерскую разборку из второсортного голливудского боевика!

– Тебе нечего сказать в ответ на мои справедливые обвинения, вот ты и переходишь всякие границы, бьешь меня по самому больному! Ты прекрасно знаешь, что только ради тебя я пожертвовала своим призванием, пожертвовала театром… а как я любила театр! И ведь мне пророчили большое будущее! У меня была блестящая пресса! Сам Пеликанский написал, что я очень хорошо передала безразличие и равнодушие в роли горничной…

– Слышали уже, слышали про Пеликанского! – вклинился Леня в ее монолог, надевая ботинки. – И вообще, ты бросила театр не ради меня, а ради красивой, обеспеченной жизни! Тебе надоела нищета, надоело донашивать прошлогодние платья…

– Ложь! Гнусная ложь и клевета!

Но Леня уже выскочил из квартиры, таким образом, оставив за собой последнее слово.

Лола удовлетворенно улыбнулась и ринулась к нему в комнату заметать следы на компьютере.

* * *

Маркиз доехал до ближайшего супермаркета, оставил машину на стоянке и вошел в торговый зал.

Он направился прямиком в отдел корма для домашних животных. Ничего, кроме корма для Пу И, он покупать не собирался, но, как всегда бывает при посещении большого магазина, одной покупкой дело не ограничилось. Проходя мимо бакалейного отдела, Леня вспомнил, что в доме закончился тростниковый сахар, а Лола предпочитала именно его класть в кофе.

То есть она-то утверждала, что пьет кофе со сливками, но без сахара, но Леня заметил, что она тайно кладет в чашку кусочек тростникового сахара. Заметил, но ничего не сказал, приберег эту ценную информацию для особого случая. Мало ли Лолка начнет скандалить, обнаружив у него в телефоне ласковые эсэмэски от знакомых девушек. Обзовет их толстыми коровами или еще как похуже. Тут Леня и выбросит из рукава этот козырь – а сама-то… Лола, конечно, начнет оправдываться и забудет про девиц.

Конечно, не стоило баловать Лолу после учиненного скандала, но Леня был не злопамятен. Он свернул к полкам с бакалеей и тут увидел странную картину.

Собственно говоря, на первый взгляд эта картина была вполне обычной для супермаркета – в бакалейном отделе проходила рядовая рекламная акция. Перед стеллажом с макаронными изделиями, которые в наше время принято называть на итальянский манер пастой, стояла огромная бутафорская кастрюля небесно-синего цвета, наполненная желтыми бутафорскими макаронами, сдобренными таким же бутафорским ярко-красным томатным соусом.

Рядом с кастрюлей находилась женщина средних лет, в приличном синем брючном костюме и яркой кепке, на которой была нарисована такая же синяя кастрюля с макаронами, только значительно меньше, и змеилась надпись: «Настоящая итальянская паста фирмы “Сан-Джузеппе”».

В общем, кепка была в точности такая же, как та, которую Леня купил у гастарбайтера в аэропорту.

Леня остановился, как будто налетел на невидимую стену, и пригляделся к женщине в кепке.

Надо сказать, что выглядела она более чем странно, можно даже сказать – нелепо. Яркая рекламная кепка совершенно не вязалась с синим деловым костюмом, который больше подходил офисному работнику, чем магазинному промоутеру. И сама дама чувствовала себя явно неловко в этой рекламной акции. Она неуверенным, срывающимся голосом рекламировала итальянскую пасту:

– Паста фирмы «Сан-Джузеппе» сделана… то есть изготовлена из лучших сортов пшеницы… из твердых сортов пшеницы с использованием ГМО… то есть без использования ГМО… паста фирмы «Сан-Джузеппе» подходит тем, кто хочет поправиться… то есть похудеть без вреда для здоровья…

Немногочисленные покупатели, послушав такой странный рекламный текст в вялом исполнении, тут же уходили.

Леня с удивлением наблюдал за происходящим, как вдруг к женщине-промоутеру быстрым шагом подошел долговязый парень с растрепанными волосами. Лицо его было смущенным и виноватым.

– Ты где пропадал? – прошипела женщина, снимая кепку и протягивая ее молодому человеку. – Почему мне каждый раз приходится за тебя отдуваться?

– Извини, теть… – бормотал парень, напяливая кепку и вместе с ней жизнерадостное и оживленное выражение лица. – Извини, ты ведь знаешь, как сейчас плохо с транспортом… это больше не повторится… я не буду опаздывать…

– Ты все время так говоришь! – страдальческим голосом проговорила женщина. – Ну ладно, давай уж включайся…

Парень встал в третью позицию и громким, хорошо поставленным голосом заговорил:

– Покупайте настоящую итальянскую пасту фирмы «Сан-Джузеппе»! Каждый из нас не раз сталкивался с мучительной дилеммой – что бы съесть и как при этом похудеть? И только с появлением настоящей итальянской пасты «Сан-Джузеппе» эта проблема была успешно решена. Ведь эта паста изготовлена исключительно из пшеницы твердых сортов, а значит – в ней нет легких, или быстрых, углеводов, тех самых, которые создают жировые отложения!

Звонкий голос промоутера зазвучал на весь магазин, и покупатели потянулись на этот голос, как ночные мотыльки слетаются на свет одинокой лампы.

– Покупайте пасту «Сан-Джузеппе»! – повторял парень. – Она не только полезна, но и удивительно вкусна…

Леня не собирался покупать пасту. Ему был нужен тростниковый сахар, поэтому он завернул за соседний стеллаж и услышал негромкие голоса двух женщин. Одна из них была та самая, которая только что рекламировала пасту, а потом отчитывала опоздавшего промоутера. Вторая выговаривала ей с недовольством:

– Елена Витальевна, мы же вам деньги платим! Я с вами много лет работаю и только потому смотрю на это сквозь пальцы! Этот ваш Павел вечно опаздывает! Вы должны наконец что-то с ним решить. На него нельзя положиться! Гнать его надо, гнать!

– Извините, Ольга Васильевна, – оправдывалась вторая, – Павлик – это мой крест… вот вы еще молодая, вам этого не понять, а он – родная кровь, сестры моей покойной сын… как я могу его прогнать? Так он все-таки под присмотром… я сестре обещала, что не брошу его, пригляжу за ним, не дам пропасть… опять же у него способности! Слышите, какой голос замечательный?

– Голос-то голос, но ведь он каждый раз опаздывает! Каждый раз! Сколько можно?

– Ольга Васильевна, он мальчик хороший, только очень мягкий… это все женщины… сами знаете, какие сейчас женщины… это же хищницы! Это же потребительницы!

– Я вам очень сочувствую, но все же – сколько можно? На вашего Павлика совершенно нельзя рассчитывать!

– Это все женщины!

– Ну, мы с вами тоже женщины…

– Мы – другое поколение! Теперешние женщины – это ужас! Это кошмар! А Павлик… он такой мягкий, такой ранимый… – Елена Витальевна тяжело вздохнула, и интонация ее сменилась: – Честно вам скажу, уж я сама так с ним намучилась! В отпуск уехать спокойно не могу!

– В отпуск? – переспросила собеседница.

– Ну да, в отпуск… уехала тут недавно, на Кипр, всего на две недели, позагорать, оставила Павлику ключи от квартиры, велела цветы поливать, так что вы думаете?

– Не поливал? – сочувственно осведомилась вторая женщина.

– Какое там! Все засохли. Одни кактусы остались. Но если бы только это! Водил в мою квартиру эту особу… эту тварь белобрысую… видно, хотел на нее произвести впечатление… у меня же квартира большая, и евроремонт, и обстановка, все как положено, вот он ее и водил, эту крысу белую…

– Вы точно знаете?

– Еще бы не точно! Везде ее следы! Везде ее белые волосы! И в ванной, и в спальне… Опять же соседи постарались, доложили, как только я приехала, что чуть не каждый день она к нему приходила – долговязая да белобрысая… сами знаете, как некоторые любят ближнему гадость сказать… а цветы все засушил. Хоть бы раз полил! Особенно герань жалко, такая у меня герань была хорошая… остались одни только кактусы, а от них ни красы, ни радости… а герань у меня была такая хорошая, и красная, и розовая, и цвета лососины…

– Ну вот видите! – перебила ее собеседница. – Вам от него тоже достается! Что-то нужно делать…

– А что я могу сделать? Павлик – это мой крест, придется мне всю жизнь с ним мучиться…

– Допустим, это ваш крест, но мы-то при чем? У нас же торговое предприятие, а не благотворительный фонд!.. Нас не устраивает, что он всегда опаздывает…

Женщины явно пошли по второму, а может, и по третьему кругу. Дальше Маркизу слушать было неинтересно. Он уже выловил из подслушанного разговора интересную информацию.

У Павла, промоутера, занимающегося рекламой итальянской пасты, есть приятельница, вполне подходящая под описание женщины, которая фотографировала в аэропорту Рагузинского. Она вполне могла прихватить у Павла рекламную кепку…

Надо о ней разузнать побольше!

Но для этого нужно… немного изменить свою внешность, чтобы эффективнее воздействовать на легкомысленного промоутера.

Как уже говорилось, Леня еще со своей цирковой молодости замечательно умел преображаться. Завернув в закуток за стеллажом с косметикой, он вскрыл упаковку ватных шариков и заложил два из них за щеки. При этом его лицо неуловимо изменилось, приобретя суровый и угрожающий вид. Еще несколько штрихов косметическим карандашом для подводки бровей довершили преображение. Наконец, Леня вывернул наизнанку легкую куртку и нацепил на нос темные очки.

Теперь из зеркала на него смотрел мрачный невыспавшийся тип, измотанный непрерывной борьбой с преступностью, характерный персонаж какого-нибудь долгоиграющего полицейского сериала…

Преобразившийся Маркиз немедленно вернулся к стеллажу с итальянской пастой.

Павел все еще рекламировал ее, и покупатели, привлеченные его звучным голосом, подходили один за другим.

Леня подождал еще немного.

Наконец Павел прервался и отошел в сторонку – передохнуть и попить минеральной водички. Тут-то Маркиз и обрушился на него как снег на голову:

– Капитан Несгибайло, отдел по расследованию особо тяжких преступлений!

Для усиления воздействия этих слов он ткнул в лицо промоутеру соответствующее удостоверение.

– Что?! – испуганно попятился Павел. – Какой капитан? Какой отдел? Чего вы от меня хотите?

– Капитан Несгибайло, – терпеливо повторил Маркиз. – Отдел по расследованию особо тяжких преступлений.

Леня подчеркнул голосом слова «особо тяжких», и это произвело на Павла сильное впечатление.

– А что я? – залепетал он дрожащим голосом. – Я никогда… ничего… особо тяжкого…

– Я надеюсь, – покровительственно произнес Маркиз. – В противном случае мы бы разговаривали не здесь.

– А где?

– Лучше вам об этом не знать!

– А тогда… тогда что вам от меня нужно?

– Мне нужно убедиться, что вы – законопослушный гражданин. Вы ведь законопослушный?

– Я… да… я конечно…

– Тогда, как законопослушный гражданин, вы должны оказать мне содействие.

– Конечно… я всегда… а в чем дело?

– Дело в том, что до нас дошли сведения, что вас видели в обществе очень опасного преступника. То есть преступницы. Но это не уменьшает ее опасности для общества.

– Этого не может быть… это ошибка…

– Возможно, это ошибка, – неожиданно согласился с ним Маркиз. – Но мы должны, мы просто обязаны проверить эту информацию. Чтобы исключить ошибку.

– Ну и что вам нужно от меня?

– У вас есть знакомая, отвечающая таким приметам: высокая, худощавая, со светлыми волосами?

Павел замер, как будто увидел привидение. Глаза его в первый момент округлились, а затем предательски забегали.

– Худощавая?.. – пробормотал он. – Худощавая блондинка? Нет, я не знаю никого, кто подходил бы под это описание…

– Не знаете? – Леня сурово взглянул на Павла. – А если мы поговорим с вашей тетей – она подтвердит это заявление?

– С тетей? – испуганно пролепетал парень. – Не надо с тетей… у нее слабое здоровье… она очень расстроится…

– Так, может, вы не будете расстраивать близкого человека и скажете мне правду?

– Правду? – лепетал Павел. – Я вам сказал правду… не знаю, чего еще вы от меня хотите…

Павел явно кого-то искал глазами. Скорее всего, свою тетю, которая всегда выручала его в сложных ситуациях.

Маркиз подумал, что с тетей Павла будет труднее договориться, она женщина опытная и может не купиться на удостоверение капитана Несгибайло, хотя оно и очень качественно сделано, лучше, чем настоящее. Но некоторых женщин не проведешь, они, по выражению героя старого культового фильма, «сердцем видят». Так что Павла лучше изолировать от нее. Маркиз твердой рукой взял парня за локоть и повел к выходу из магазина.

– Куда вы меня ведете? – заверещал Павел, пытаясь упираться. – Я не хочу никуда идти… мне нужно работать… тетя будет недовольна… тетя будет расстроена…

– Раньше надо было думать! – прикрикнул на него Маркиз. Он вывел Павла на улицу, подтащил к своей машине и втолкнул на переднее сиденье. Устроившись рядом с ним, уставился на Павла суровым прокурорским взглядом и процедил:

– А теперь все рассказывай! Твоей тети здесь нет, и тебе никто не поможет! Здесь только мы с тобой! Рассказывай все про эту подозрительную блондинку, или пойдешь на зону за соучастие в особо тяжком преступлении!

– Я… я не хочу на зону… – лепетал Павел. – Я не знал, что она преступница… я ничего про нее не знал… не знаю…

– Адрес? Телефон?

– Она меня к себе никогда не приглашала, а телефон… ее телефон уже несколько дней не отвечает…

– Так что, ты встречался с девушкой и даже не знаешь никаких ее координат?

– Не знаю… – горестно выдохнул Павел.

– И вообще ничего о ней не знаешь? Где она работает или учится? Чем вообще она занимается?

– Не знаю… хотя… – Павел уставился в пространство за Лениной спиной, как будто что-то мучительно стараясь вспомнить. – Один раз мы с ней шли по улице Некрасова, и она меня попросила кое-что для нее сделать.

– Что именно?

– Там был офис какой-то коммерческой фирмы, так она попросила занести туда конверт, сказать, что я курьер, и оставить этот конверт на вахте.

– Конверт? Что за конверт?

– Такой плотный, толстый конверт из желтой бумаги…

– А она объяснила тебе, почему сама не может туда зайти?

– Ну да… сказала, что там работает ее бывший бойфренд, с которым она не так давно рассталась. И что она с ним не хочет встречаться. Что он типа настоящий козел… ну, мне же не трудно было туда войти, вот я и согласился…

– Допустим… А что было написано на том конверте?

– Написано? – Павел снова задумался. – Что-то ведь на нем было написано… ну да, название фирмы… то же самое, которое я должен был сказать на вахте…

– И какое же название?

– Как же… сейчас вспомню… в голове вертится, прямо как карусель… ну да, точно, и название похоже на карусель… «Курсель лимитед», вот какое название!

– Ну вот, хоть что-то вспомнил, и на том спасибо! А как называлась та фирма, в которую она тебя послала? И какой это номер дома по улице Некрасова?

– Номер дома не помню, а название фирмы такое странное… что-то вроде «Козел»… и еще несколько букв.

– Козел? – переспросил Маркиз. – Ты ничего не путаешь? Какое-то странное название!

– Ой, нет, не козел, а баран!

– Еще не легче!

– Но я точно говорю – там был баран!

Павел наморщил лоб и вдруг выпалил:

– Вспомнил! Альдебаран! Фирма называется «Альдебаран»! Точно, «Альдебаран»!

– А когда это случилось? Когда ты занес тот конверт в фирму «Альдебаран»?

– Когда? – Павел сосредоточенно почесал в затылке и вдруг посветлел лицом. – Ну да, это было как раз, когда моя тетя должна была вернуться из отпуска! Значит, месяц назад! Точно, вспомнил – это было седьмого июня!

– Ну, хорошо… больше ничего не помнишь?

– Нет, больше ничего! – Павел смотрел на Маркиза преданными глазами.

– Я знал… я подозревал, что с ней что-то не так… знал, что это плохо кончится…

– Да? – оживился Маркиз. – Почему ты это подозревал?

– Она… она была какая-то странная…

– Странная? Что же в ней было странное?

– Ну, я даже не знаю… Какая-то таинственная… подозрительная. То вдруг ей звонят по мобильнику, и она срывается с места и выскакивает из комнаты, допустим, в ванную, и еще воду там включает, чтобы не было слышно разговора. Я как-то спрашиваю: что за тайны у тебя? А она смеется – так, наши с подружкой женские секреты. А то прочитает эсэмэску – и сразу у нее настроение портится, обругает меня, обзовет по-всякому и уйдет, хлопнув дверью.

– Это чтобы ты обиделся и за ней не увязался, – процедил Леня. – Да, интересная у тебя девушка.

– Она не у меня, – вздохнул Павел, – она в прошлом, я ее уже больше недели не видел. И по телефону не отвечает. Говорят, такой номер не обслуживается.

– Значит, бросила тебя?

– Выходит, так, – кивнул Павел, но выглядел при этом не слишком расстроенным.

– Ладно, тогда пока можешь быть свободен.

– Свободен? – Павел, казалось, не верил своему счастью.

– Свободен, свободен!

Только когда шаги Павла затихли, Леня вспомнил, что так и не купил корм для Пу И. Лола ему не простит такую забывчивость…

Пришлось снова зайти в супермаркет. Только предварительно стереть с лица непреклонные черты капитана Несгибайло и вернуть собственную приятную, но незапоминающуюся внешность.

* * *

Когда Леня, наконец, вернулся домой, Лола встретила его возле двери, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

– И где же ты пропадал столько времени? – процедила она неприязненно.

– Как – где? – Леня протянул ей фирменный пакет с кормом. – Я искал этот корм…

– Столько времени? – Лола выразительно взглянула на часы.

– А что ты думаешь? Пришлось объехать несколько магазинов, пока я нашел то, что нужно! Мы ведь хотим, чтобы у Пу И было все только самое лучшее, правда?

С этим Лола не могла поспорить.

* * *

На следующее утро Леня поехал на улицу Некрасова. Лола едва дождалась его ухода, делая вид, что никуда не собирается и планирует заняться домашними делами. Правда, она неожиданно согласилась погулять с Пу И. О своих планах компаньон ей не сообщил. Лола тоже решила пока ничего ему не говорить.

Итак, каждый отправился по своим делам.

Лола оделась скромно, но прилично, нанесла неяркий макияж и взялась за Пу И. Тщательно расчесала шелковистую шерстку, одела самый дорогой ошейник и хотела еще напялить нарядный костюмчик, но песик воспротивился – на дворе лето, погода теплая, солнце светит! Лола одумалась и решила не ссориться с песиком, у нее были на него планы.

Валентина Павловна Дроздова жила в новом элитном доме в престижном районе. До центра близко, и воздух свежий, потому что рядом большой ухоженный парк. И хотя двор дома был огорожен кованой фигурной решеткой и посторонние туда не могли проникнуть, Лола не сомневалась, что Валентина Павловна ходит гулять с собачкой именно в парк. Собачке во дворе неинтересно.

Лола оставила машину в сторонке и прошла квартал пешком, держа песика на руках. Вычислив подъезд с нужной квартирой, она позвонила Валентине Павловне по телефону. Ответил пожилой оживленный голос. Лола представилась, сказала, что они проводят опрос по поводу шоколадных конфет. Какие именно предпочитает Валентина Павловна, какой фирмы, с какой начинкой?

И тут же отставила трубку подальше, потому что в ухо полился непрерывный поток бесполезных сведений. Судя по всему, у бабульки с памятью было все в порядке, потому что она перечислила как минимум пятьдесят наименований конфет. Лолу спасло нетерпеливое тявканье, раздавшееся на заднем плане.

– Тили, что с тобой? Ах, ты хочешь гулять? – протянула Валентина Павловна. И тут же сказала в трубку: – Простите, милая, кажется, я немного отвлеклась, вообще мне разговаривать некогда. Нам с Тили нужно на прогулку, а потом еще зайти в магазин за творожными сырками. Тили очень любит творожные сырки, особенно глазированные. Мне, конечно, доставляют продукты на дом, но все же иногда приятно зайти в магазин и побеседовать с продавщицей Зиной. Это такая милая женщина!

Лола тут же пожалела незнакомую Зину.

– У нее такое несчастье – представляете, сын женился на провинциалке! – продолжала Валентина Павловна. – И ладно бы была скромная девушка, знала, как говорится, свое место. Так нет – попалась наглая вульгарная особа, сын у нее под каблуком, и бедная Зина совершенно не знает… – Тут снова раздалось тявканье и даже рычание. – Матильда, как тебе не стыдно? Ох, простите, милая, я, кажется, немного отвлеклась, мне нужно идти. Тили бывает иногда очень настойчива…

Лола почувствовала искреннюю благодарность к собачке Матильде. Тут ее собственная собака подала голос, так что Лола поспешила отключиться.

Однако пришлось подождать минут пятнадцать, пока из подъезда не показалась шустрая подтянутая старушка в джинсовой панаме и белом летнем костюме. Рядом с ней семенил симпатичный йоркширский терьер с кокетливым розовым бантиком. Дворник, который подметал дорожку у соседнего подъезда, при виде старушки бросился наутек.

Все ясно, поняла Лола, боится, что его замучают бесконечными разговорами.

– Тили, не отвлекайся! – сказала старушка, заметив, что ее питомица переглянулась с полосатым котом, который выглядывал из подвального окошка. Откуда он взялся в элитном доме, осталось неизвестным.

Старушка дернула поводок и устремилась к парку. Лола поспешила за ней.

Они увидели Валентину Павловну на параллельной аллее.

– Пу И, – сказала Лола, спуская песика с поводка, – теперь твой выход. Будь умницей.

Песик посмотрел удивленно – чего ты от меня хочешь?

– Пу И, – Лола добавила в голос строгости, – не притворяйся, что ничего не понимаешь. Ты должен поухаживать за этой собачкой, ее зовут Матильда. А я пока поговорю с ее хозяйкой.

Пу И посмотрел на Матильду и пренебрежительно сморщил нос.

– Чем она тебе не нравится? – удивилась Лола. – Такая симпатичная собачка, с бантиком…

– Мрак! – дал понять Пу И.

– И пострижена аккуратно…

– Отстой! – фыркнул Пу И.

– Пу И, что ты в самом деле! Я же не заставляю тебя на ней жениться! Но поиграть, пообщаться…

Песик зарычал. И Лола решила сменить тактику.

– Пуишечка, детка, если ты выполнишь задание, я куплю тебе полкило орехового печенья!

Пу И дал понять, что на таких условиях согласен и что с этого нужно было начинать.

Они тихонько подошли к скамейке, куда присела Валентина Павловна. За неимением других собеседников она разговаривала с голубем, который прогуливался рядом.

– Вот что ты ходишь, что ходишь? Толку от тебя никакого. Одни птицы – поют, другие – насекомых уничтожают, а ты на что годишься? Только антисанитарию разводишь!

Голубь держался индифферентно.

Пу И возник перед Матильдой неожиданно, так что она тявкнула и присела на задние лапки.

– Какой милый! – восхитилась старушка, разглядывая Пу И. – Мы раньше не встречались?

– Вряд ли, мы тут гостим у знакомых, – сказала Лола, присаживаясь на скамейку. – Чудесный парк!

– Да, очень славный, мы с Тили живем вон в том доме и часто сюда приходим. Здесь очень милое место, одно только плохо – поговорить совершенно не с кем…

Далее Валентина Павловна рассказала историю парка, которая Лоле была неинтересна, затем перешла к собственной жизни, так что через несколько минут Лола знала о ней почти все.

Квартиру в этом доме ей купил зять. Он обеспеченный человек и очень любит ее дочь. И к ней, теще, прекрасно относится. Решил, что Валентине Павловне будет удобнее жить одной, ни от кого не зависеть.

«Ясно, человек просто хочет покоя, иначе бабуля заболтает до смерти», – подумала Лола.

Зять с дочерью живут в загородном доме, иногда и она там гостит, но недолго – у них свой уклад, свои друзья… А они с Матильдой любят путешествовать, часто летают в Европу на отдых, или, как теперь говорят, за культурой.

Пока Валентина Павловна перечисляла все страны, где побывала, Лола думала, как бы навести разговор на нужное. Дождавшись, когда бабулька дойдет до Швейцарии, она, с трудом вклинившись в разговор, спросила, как ей понравилась Женева.

Отреагировав на Женеву, Валентина Павловна тут же выдала описание отеля на Женевском озере. Матильда в это время вовсю заигрывала с Пу И, тот нехотя ей это позволял.

Лола спросила, как Матильда переносит полеты, и старушка с готовностью сообщила, что летают они только в бизнес-классе, и Матильда ведет себя хорошо, особенно если угостить ее чем-нибудь вкусненьким. Пассажиры обычно относятся к ней неплохо, ведь Матильда такая очаровательная, вот только в последний раз…

Рядом сидел такой мужчина… мрачный и невоспитанный. Но возможно, у него просто болели зубы или голова, потому что он все время морщился и тер виски.

«Как я его понимаю!» – подумала Лола, у которой от непрерывной старухиной болтовни тоже заболела голова. Но она напомнила себе, что находится здесь по делу, что ей нужно хоть что-нибудь выяснить про того типа, который дал Лене такое странное поручение.

Бабуля между тем в упоении описывала своего соседа. Мужчина нестарый, в хорошем возрасте – около пятидесяти. Судя по всему, человек небедный, раз летает бизнес-классом. Одет очень хорошо, она, Валентина Павловна, знает, как одеваются приличные мужчины. Дочка за мужем очень следит и однажды брала ее, Валентину Павловну, в дорогой магазин. Цены, конечно, запредельные, но приличный мужчина должен быть и одет прилично. По одежке ведь встречают. Если на мужчине костюм от «Бриони», это говорит о многом.

Так что внешне мужчина выглядел неплохо. Про одежду она уже говорила, но забыла упомянуть часы – конечно, швейцарские, очень известной фирмы. Но какой-то он был молчаливый, необщительный… хотя она, Валентина Павловна, понимает, что у каждого человека могут быть свои проблемы. А этот мужчина был человек непростой, он летел с охраной.

Охранник, или кто уж он там по должности, сидел в общем салоне в первом ряду и все время вертел головой. А потом наблюдал за пассажирами бизнес-класса сквозь щелку в занавеске. Ну, такая уж у него работа…

– А вы наблюдательная женщина, – невольно сказала Лола, и старушка зарделась от комплимента.

– Да, вы знаете, все думают, что мы, пожилые люди, ничего не соображаем, а это не так. Жизненный опыт-то у меня большой. И вы знаете, тот мужчина, мой сосед по самолету, он и вправду ведь был болен. Потому что разложил перед собой какие-то бумаги, и я, совершенно случайно конечно, в них заглянула, – тут Валентина Павловна смущенно улыбнулась.

– И что же вы там увидели? – спросила Лола, стараясь не показать своей заинтересованности.

– Эти бумаги… были из медицинского учреждения. Есть такой медицинский центр, называется «Канопус». Там и стационар, и больница. Конечно, это частный центр. Я сама там обследовалась два года назад. Зять все оплатил. Знаете, мне там так понравилось! Такое прекрасное обслуживание, и доктора такие внимательные…

Лола испугалась, что старуха уйдет от темы и переключится на свои болезни, но Бог внял ее мольбам.

– Так вот, продолжу про соседа, – сказала старуха. – Вы можете мне не верить – дескать, человек летит из Швейцарии в Россию, если уж что нужно – там бы нашел клинику, в Женеве клиники очень хорошие, прекрасное обслуживание и все остальное, и по нему видно, что ему это доступно. Тем не менее он читал проспекты этой клиники и какие-то документы. Я хотела ему рекомендовать ее как замечательное медицинское учреждение, но тут объявили посадку. А потом меня буквально оттеснил этот человек, его сопровождающий.

– Как, вы сказали, клиника называется – «Канопус»? – спросила Лола. – Знаете, никогда не вредно иметь адрес хорошей клиники. Мало ли, как жизнь обернется.

Старушка с энтузиазмом согласилась, но выяснилось, что адрес она забыла. Ничего страшного, уверила ее Лола, нынче все можно найти в Интернете.

По ее знаку Пу И, которому уже надоело отвлекать Матильду, вдруг прыгнул как заяц и побежал по аллее. Матильда бросилась за ним.

– Тили, куда же ты? – встревожилась Валентина Павловна.

– Пу И, стой! – вторила ей Лола.

Собак поймали, пристыдили и распрощались. Лола подумывала позвонить Маркизу и рассказать о своих успехах, но тут от него пришла эсэмэска. Несколько цифр, затем буквы: «П-ть, спр-ть к-м кастр. Кот. Подольше».

Прочитав сообщение, Лола мигом сообразила, что компаньон просит ее позвонить по данному номеру и спросить, продается ли там корм для кастрированных кошек, а когда ей ответят, что нет, тянуть разговор как можно дольше. Лола тут же выполнила поручение и позвонила Маркизу, но он сбросил звонок.

– Ну, погоди же, Ленечка! – всерьез рассердилась она на компаньона. – Устрою я тебе!

Лола завела машину, собираясь ехать домой, но тут Пу И напомнил про обещанное ореховое печенье. Пришлось заехать в магазин, заодно и продуктов купили.

* * *

Пока Лола стоически терпела болтовню словоохотливой Валентины Павловны, ее компаньон ехал в фирму под названием «Альдебаран». Чем может заниматься фирма с таким звездным названием, Леня понятия не имел, да ему это было и неважно.

Дома, заглянув в компьютер, он нашел там координаты коммерческой фирмы и теперь знал, где она находится.

Прежде чем войти в офис, он немного потрудился над своей внешностью, придав лицу выражение недалекого, простоватого прохиндея. Оделся тоже попроще – для его сегодняшней роли не годился дорогой итальянский пиджак и ботинки ручной работы из кожи нильского крокодила.

Войдя в офис фирмы «Альдебаран», Леня внимательно посмотрел по сторонам.

Приемная фирмы носила на себе следы недавнего ремонта. Причем ремонт был не плановый, когда полностью меняются дизайн и отделка, – кое-что было аккуратно подкрашено, кое-какие стеновые и потолочные панели заменены. Но было заметно, что при ремонте использовали более дешевые материалы, чем те, что применялись изначально. Кроме того, в воздухе еще витал едва уловимый запах краски и растворителя. И еще какой-то запах…

Принюхавшись, Леня понял: в приемной пахло дымом.

Запах был слабый, почти выветрившийся, но все же имел место, и Леня принял это к сведению.

– Я вам чем-то могу помочь? – обратилась к нему со стандартным вопросом девушка за стойкой.

Девушка была самая обычная офисная мышка – не красавица, но и не записная уродина, волосы не короткие, не длинные, и цвета неброского, светло-мышиного, макияж скромный, очевидно, начальство так требовало.

– Не знаю, не знаю! – ответил Маркиз, подойдя ближе и облокотившись на стойку. – Скорее, это я могу вам помочь. Я представляю крупное страховое агентство, и мне нужно поговорить с кем-нибудь из ваших руководителей.

– Ах, страховое агентство? – переспросила девушка. – Одну минуточку… – Она позвонила кому-то по телефону и, слегка приглушив голос, произнесла: – Евгения Ивановна, тут из страховой пришли, хотят поговорить… направить к вам? Хорошо, сейчас направлю! – Положив трубку, она подняла на Леню глаза и сообщила: – Евгения Ивановна вас примет. Проходите по этому коридору, вторая дверь справа.

Леня направился в указанном направлении, толкнул дверь и оказался в классическом, скромно обставленном рабочем кабинете.

Напротив двери стоял офисный стол, за которым сидела женщина средних лет в очках, из-под которых на Леню был устремлен строгий и недовольный взгляд. И Леня сразу понял, кто держит в ежовых рукавицах здешний офисный планктон.

– Я представляю крупную страховую компанию… – с ходу начал Маркиз с напором и энтузиазмом настоящего страхового агента. – Мы предлагаем вам самый широкий спектр страховых услуг на самых выгодных условиях…

– Предложили уже! – процедила женщина, сверля Леню взглядом. – У вас наконец проснулась совесть?

– Извините?

– Я говорю, что у вас наконец проснулась совесть, и вы решили выплатить нам компенсацию за понесенный ущерб?

– Вы имеете в виду…

– Я имею в виду страховую выплату за ущерб в результате пожара! Не делайте вид, что вы ничего не понимаете! Все вы прекрасно понимаете! Ваш сотрудник тут извивался, как уж на сковородке, лишь бы ничего не платить!

– Так… – Леня доверительно понизил голос, – не могли бы вы подробнее изложить мне все, что здесь произошло. Дело в том, что тот сотрудник, с которым вы имели дело, уволился, и руководство поручило мне разобраться с вашим вопросом.

– Знаю я, как вы будете разбираться! Вам лишь бы денег не платить! Мы вам аккуратно платили взносы, а как дело дошло до компенсации, так вы в кусты?

– Простите, Евгения Ивановна… вас ведь так зовут? – Леня добавил в голос малую толику интимности.

– Так, – кивнула хозяйка кабинета. – А вас? Я не расслышала или вы не представились…

– Честняков, – проговорил Маркиз. – Старший страховой инспектор Честняков. Так вот, Евгения Ивановна, я вам честно и искренне скажу, для меня самое главное – вовсе не деньги! – при этом Леня придал своему лицу выражение запредельной, просто фантастической честности.

– Не деньги? – недоверчиво переспросила Евгения Ивановна. – А что же тогда?

– Вы можете мне не верить, но для меня самое главное – доброе имя! Мое собственное доброе имя и доброе имя компании, в которой я работаю. Поэтому я хочу разобраться в вашем вопросе и, если это нужно, произвести все причитающиеся вам выплаты.

– Что значит – если нужно? – перебила его хозяйка кабинета. – Разумеется, нужно! Еще как нужно! У нас очень сложное положение… в тот же день, когда случился этот пожар, у нас произошла еще одна неприятность… впрочем, вас это не касается. – Евгения Ивановна поджала и без того узкие губы. Должно быть, в запале она сказала лишнее, о чем теперь жалела.

– Не касается? – переспросил Маркиз. – Вы хотите сказать, что это не был страховой случай?

– Не был, не был! – отмахнулась от него женщина. – Вы нам за пожар заплатите, а с остальным мы сами разберемся!

– Всенепременно! – воскликнул Леня, прижав руки к груди. – А я могу ознакомиться с протоколом пожарного инспектора?

– Так ваш сотрудник уже ознакомился, и один экземпляр забрал…

– Но я же сказал вам, что тот сотрудник уволился, и начальство поручило мне… мне это очень нужно, чтобы произвести причитающиеся вам выплаты…

Евгения Ивановна посмотрела на него с сомнением, но слова о выплате сыграли свою роль.

– Ладно, ознакомиться можете, но только здесь, на месте. Выносить документы из офиса я не разрешаю, потому что это последний экземпляр.

– Хорошо, я прочту их здесь… – Леня огляделся по сторонам. – Только скажите, где я могу расположиться, чтобы не мешать вам.

– Ну, разумеется! Не в моем же кабинете! – Евгения Ивановна включила переговорное устройство и проговорила: – Мила, зайди ко мне.

Почти сразу в кабинете появилась та самая девушка, которая встретила Леню в приемной.

– Мила, отведи господина… господина Честнякова в переговорную, он там ознакомится с этими документами, – она протянула Лене тонкую пластиковую папку. – Обеспечь его всем необходимым.

– Все сделаю… – Мила послушно кивнула и повернулась к Лене. – Пойдемте!

Через минуту Леня сидел в небольшом светлом помещении, стены которого были увешаны фотографиями.

На столе перед ним лежала пластиковая папка с отчетом пожарного инспектора.

– Может быть, вы хотите кофе или чаю? – спросила Мила, прежде чем выйти.

– Да, если можно, чашечку кофе… – проговорил Маркиз, открывая папку.

Читая отчет, он узнал, что пожар в офисе фирмы «Альдебаран» случился примерно месяц назад, а конкретно – седьмого июня. То есть в тот самый день, когда незадачливый промоутер Павел заходил в этот офис, чтобы оставить пакет, который дала ему подозрительная блондинка.

– Интересно! – проговорил Маркиз, ни к кому не обращаясь, поскольку никого, кроме него, в помещении не было. – Интересное совпадение!

В совпадения Леня не верил, особенно в такие подозрительные.

Пожар в офисе случился в тот самый день и наверняка после посещения офиса Павлом. Потому что, если бы он случился до прихода Павла, тот не смог бы оставить конверт и непременно упомянул бы о пожаре…

Значит, пожар случился вскоре после того, как Павел принес в офис пакет.

А «после» – это зачастую значит «из-за». То есть не послужил ли оставленный конверт причиной пожара?

Чтобы проверить эту догадку, Леня стал дальше читать отчет пожарного инспектора.

Инспектор писал, что пожар начался в приемной, и в основном приемная от него и пострадала. Потушили его сотрудники «Альдебарана» собственными силами, при помощи штатных огнетушителей и подручных средств. Далее инспектор перечислял уничтоженные пожаром предметы мебели, офисной техники, детали отделки и приводил приблизительную оценку ущерба.

Дочитать отчет Леня не успел, поскольку в комнату, предварительно постучавшись, вошла Мила с подносом, на котором стояли чашка кофе и сахарница.

– Ваш кофе, – проговорила девушка, поставив поднос на стол.

Уходить она не спешила – видимо, в унылой офисной жизни даже появление страхового агента было событием. Воспользовавшись этим, Леня спросил:

– А вы помните тот день, когда случился пожар? Вы тогда здесь присутствовали?

– Да, конечно! – Мила оживилась, лицо ее заалело, как будто на нем появились отсветы того давнего пожара, она даже стала довольно хорошенькой. – Это ужас какой, что творилось! Все вокруг пылает, черный дым повалил от стойки, на меня от этого дыма кашель напал, глаза слезятся, тушь потекла… хорошо, что в приемной Геша был…

– Геша? Кто это – Геша?

– Геша – программист, который за нашими компьютерами приглядывает. Он не растерялся, сразу огнетушитель схватил, стойку залил пеной…

– Стойку?

– Ну да, в первую очередь стойка загорелась, от нее уже дальше огонь пошел. Так вот, Геша стойку залил, потом занавеску сорвал, которая тоже загорелась, и затоптал ее. Ну, Зульфия прибежала, уборщица, воду ведром носила и заливала, и все остальные сбежались, делали кто что мог… в общем, наверное, через полчаса погасили, только обгорело все сильно, пришлось приемную ремонтировать. А еще в тот день другая неприятность случилась…

– Какая?

– Ой! – Мила закрыла ладошкой рот. – Евгения Ивановна никому не велела об этом говорить…

– Ну, я точно никому не скажу! Я ведь не просто так спрашиваю, не из любопытства – может быть, это тоже страховой случай.

– Документы важные пропали! – проговорила Мила, понизив голос и округлив глаза. – А вы что, правда можете их как-то возместить?

– Ну, насчет документов я не уверен. А вы не можете рассказать подробнее?

– Евгения Ивановна не велела… мне и так от нее в тот день очень влетело… а я ведь тогда только третий день работала ее секретарем, после того как Инга уволилась…

– Инга? – уцепился Маркиз за новое имя. – А кто такая Инга? Та, которая уволилась?

– Прежняя секретарша Евгении Ивановны. Она за три дня до пожара уволилась, и мне пришлось совмещать свою работу и ее, и на приеме посетителей, и Евгении Ивановне помогать…

– Инга… Инга… а как она выглядела? – поинтересовался Маркиз, у которого мелькнула новая плодотворная идея. – Такая полненькая кареглазая брюнетка?

Леня по опыту знал, что люди гораздо охотнее отвечают на вопрос, если он не кажется вопросом, если они думают, что просто исправляют ошибку собеседника. Этот прием и сейчас прекрасно сработал.

– Нет, что вы, наоборот! Высокая, худая блондинка… такие, знаете, совсем белые волосы… да вот, смотрите, тут где-то должна быть ее фотография… – Мила показала на стену, где висело несколько групповых фотографий.

Леня подошел к стене.

Здесь были, судя по всему, фотографии с корпоративов – на нескольких явно Новый год, судя по присутствию Снегурочки и Деда Мороза, на других – летний праздник на лоне природы.

– И где же здесь Инга?

– Вот тут… – Мила подошла к стене. – Ой! А той фотографии и нет… кто-то ее заменил…

Одна из фотографий висела явно не на месте: среди новогодних затесалась одна летняя.

– Раньше здесь висела фотография с новогоднего корпоратива, – растерянно проговорила Мила. – На ней как раз была Инга, она отвечала на вопросы викторины и была на первом плане, рядом с Дедом Морозом. А на этой фотографии ее нет.

– И ни на каких других ее тоже нет?

– Нет, она вообще не любила сниматься. Не знаю почему. Вроде интересная девица, нечего стесняться…

– Значит, говорите, высокая худая блондинка… и уволилась она за несколько дней до пожара…

– За три дня, – кивнула Мила. – Мне после этого приходится за двоих работать. Евгения Ивановна обещала новую секретаршу нанять, но что-то не торопится. Говорит, я и одна хорошо справляюсь. А если справляюсь – так могла бы зарплату мне прибавить…

– А как фамилия у этой Инги? – перебил ее Маркиз, чувствуя, что девушка отвлеклась.

– Фамилия? Завирушкина ее фамилия. Инга Завирушкина.

– Спасибо, – Маркиз вернул Миле папку с отчетом. – Можете вернуть это Евгении Ивановне.

– Так что – вы выплатите нам компенсацию за этот пожар?

– Постараюсь сделать, что можно. Но мне нужно еще кое-что проверить.

– Что именно?

– Когда у вас последний раз проводили противопожарный инструктаж?

– Ну, вот этот пожарный инспектор… он раз в месяц приходил, проверял у нас состояние средств тушения и прочего и инструктаж проводил…

– У вас эти даты записаны?

– В компьютере, – ответила Мила.

Именно на такой ответ Леня и рассчитывал. Ему нужен был повод, чтобы получить доступ к Милиному компьютеру.

– Вы мне можете показать эти записи?

– Нет вопросов.

Мила привела Леню на свой пост в приемной, включила компьютер, открыла страницу с ежедневными записями.

Пока Леня шел за ней, он успел незаметно отправить Лоле эсэмэску, и как только Мила повернула к нему экран своего компьютера, телефон на стойке зазвонил.

– Да, фирма «Альдебаран»… – лицо Милы удивленно вытянулось. – Какой корм? Для кастрированных кошек? Не понимаю, зачем нам корм для кошек, тем более для кастрированных! Нет, это точно фирма «Альдебаран»… да говорю же вам, мы не занимаемся передержкой домашних животных! Нет, и дрессировкой попугаев мы тоже не занимаемся! Вы, наверное, ошиблись номером… но говорю же вам – и одеждой для маленьких собачек мы тоже не торгуем!

Пока Мила пыталась понять, чего от нее хочет непонятливая собеседница, Леня пролистал несколько разделов ее компьютера и нашел то, что его интересовало – личные данные сотрудников, их адреса и телефоны.

Среди прочего он обнаружил домашний адрес недавно уволившейся секретарши Завирушкиной. Она жила в Дачном, на улице Агронома Кучерявого. Запомнив этот адрес, Леня вернул компьютер в исходное состояние.

Мила как раз закончила разговор и повесила трубку.

– Какие странные бывают люди… – проговорила она раздраженно. – Ну как, вы нашли все, что надо?

– Нашел, – ответил ей Леня с лучезарной улыбкой. – Думаю, теперь все будет в порядке!

Покинув офис «Альдебарана», Маркиз прямиком поехал на улицу Агронома Кучерявого.

Нужный ему дом оказался типовой хрущевской пятиэтажкой, давно нуждающейся в ремонте.

Подъезд, в котором жила Инга Завирушкина, был оснащен домофоном. Прогресс добрался и сюда. Леня нажал кнопку квартиры, динамик хрюкнул, затем из него донесся заспанный женский голос:

– Толик, это ты, что ли?

– Ну, я! – ответил Маркиз, прикрыв рот ладонью, чтобы изменить голос.

– Ты что, простудился, что ли? – осведомилась его невидимая собеседница, однако замок щелкнул, и дверь открылась.

Леня поднялся на третий этаж и только собрался позвонить в дверь квартиры, как эта дверь открылась, и из-за нее донесся тот же заспанный голос:

– Ну, заходи, раз уж приехал!

Леня не заставил незнакомку повторять дважды и прошмыгнул в приоткрытую дверь, пока обитательница квартиры не обнаружила свою ошибку.

Оказавшись в тесной прихожей, Леня захлопнул за собой дверь и взглянул на стоявшую перед ним женщину.

Это была вовсе не длинноногая блондинка, а приземистая, пухлая шатенка. Вся ее одежда состояла из мятой, не слишком длинной футболки с нарисованной на ней совой. Видимо, сова была второй натурой этой шатенки, потому-то она так поздно вставала.

– Ты кто? – удивленно и испуганно проговорила она, разглядев Леню. – Ты не Толик!

– Удивительно точное замечание! – ответил Маркиз, одарив даму очаровательной улыбкой. – Да и вы, мадам, совсем не та, кого я надеялся увидеть.

– Чего? – переспросила та, сонно моргая. – Ты че такое несешь?

– Я хочу сказать, что ищу Ингу Завирушкину, а вместо этого встретил вас.

– Так я и есть Инга, – ответила шатенка, изумленно разглядывая Леню. – А мы что, с тобой знакомы?

– Ну, если и знакомы, то вы с прошлой встречи очень сильно изменились. Перекраситься из блондинки в шатенку – это, допустим, не проблема, но вот так поправиться и особенно стать меньше ростом… я сам умею менять внешность, но перед вами, мадам, снял бы шляпу, если бы она у меня была!

– Чего? – снова переспросила незнакомка. – Какая еще шляпа? Ты из жилконторы, что ли?

– Что, неужели я так плохо выгляжу?

– Да нет, выглядишь ты ничего, – шатенка машинально поправила волосы и одернула футболку. – Вполне даже. Так ты что, Толькин друг, что ли? Чего-то я тебя не видела…

– Нет, с Анатолием я не знаком. А знаком я был с Ингой Завирушкиной, по крайней мере, так я думал. Только она была блондинка и заметно выше ростом…

– Вот ведь зараза Алиска!

– Алиса? Выходит, ее зовут Алиса? Надо же! А мне она представилась Ингой!

– Вот я же и говорю – зараза! Еще и моим именем назвалась! И хорошо она тебя обула?

– Что? – переспросил Леня, еще не привыкший к лексике настоящей Инги Завирушкиной.

– Говорю, много она у тебя заняла? В общем, много или мало – можешь с этими деньгами попрощаться. Алиска отдавать деньги ужас как не любит! У меня вот тоже пять тысяч заняла, перед тем как съехала. А у меня они что, лишние? Я их, между прочим, не печатаю! И ведь подругой моей считалась! Прикинь?

– Вы с ней вместе жили в этой квартире? – догадался Маркиз. – Снимали ее на двоих?

– Ну да. Я когда искала квартиру съемную, как раз с ней и познакомилась. Договорились вместе квартиру снимать. А что? Пополам все же дешевле получается, а она с виду девчонка была не вредная. Сперва мы с ней ладили, а потом начались у нее закидоны. То у меня помада хорошая пропала, то вода туалетная, которую Толик подарил, то цепочка серебряная с кулончиком. Ну, если уж так понравилось – попользуйся да верни, а она возьмет и делает вид, что ни при чем… А кто еще мог взять, если мы тут вдвоем живем? – Инга немного помолчала, словно заново переживала былую обиду, потом продолжила: – А потом вообще чума… понадобился мне паспорт, на почту сходить. Посылка мне от родственников пришла из Крыжополя. Варенье там крыжовенное и груши сушеные. У них там варенье очень хорошее. А посылки на почте только по паспорту выдают. Сунулась я в шкаф, где паспорт лежал, а его нет! Я паспорт всегда в шкафу держала, под бельем, чтобы не потерялся. Ну, думаю, что за дела? Вечером Алиска пришла, я ее спрашиваю – не видела мой паспорт? А она еще обиду разыграла. Ты, говорит, не на меня ли думаешь? Да на фига мне твой дурацкий паспорт, когда у меня свой есть? Да мне, говорит, надоели эти твои беспошлинные… то есть беспочвенные подозрения. Я, говорит, больше с тобой жить не желаю! Съеду с этой квартиры, как только другую подыщу. Я уж подумала – может, и правда она не виновата, больно уж возмущается! А только если не она, то кто же? Кроме нас с ней, в этой квартире больше никого нет. И ведь правда съехала она, как раз через три дня после того разговора и съехала. И ведь какая зараза – нового адреса мне не сказала!

– Ну и что, так и не нашелся паспорт? – сочувственно поинтересовался Леня.

– Нашелся! Как она съехала, так и нашелся. В кухонном шкафчике оказался, где крупы да сахар. Я как раз за сахаром в шкафчик полезла – смотрю, а он там лежит.

– Может, ты сама его туда и положила по ошибке? – предположил Маркиз. – А потом забыла.

– Что ты такое несешь? – возмутилась Инга. – Я еще не совсем с ума сошла, чтобы паспорт в кухонном шкафу держать вместе с рисом и пшеном. Под бельем – это совсем другое дело. Все умные люди деньги и документы под бельем хранят. И склероза у меня, между прочим, тоже пока нет. Если я чего куда положила, всегда помню! Однозначно Алиска его брала!

– И зачем он ей понадобился?

– А кто ее знает зачем? Может, она по нему кредит взяла или вещь какую-нибудь в рассрочку купила?

– Больно ты легко об этом говоришь! Если она по твоему паспорту взяла кредит, с тебя же его станут требовать, а ты даже не знаешь, где ее искать.

– Почему не знаю? – Инга удивленно уставилась на Маркиза. – Кто тебе сказал, что не знаю?

– Да ты же сама только что и сказала, что Алиса с квартиры съехала и нового адреса не сообщила…

– Да за кого ты меня принимаешь? За дуру, что ли, полную? Она-то мне нового адреса не сказала, да только я его и сама вызнала!

– Ну ты даешь! – восхитился Маркиз. – Как же это тебе удалось? Ты ее что, с собаками выследила?

– С какими еще собаками? Ты на что это намекаешь?

– Да ни на что. Короче, как ты узнала ее новый адрес?

– Очень просто! – Инга засияла, явно довольная своим умом и сообразительностью. – Когда она с этой квартиры съезжала, она кое-какие вещички отсюда забрала.

– Много ли у нее было вещей? – Маркиз оглядел скудную обстановку съемной квартиры.

– Ну, много не много, а что-то все же набралось. Ну, центр у нее был музыкальный, машина кофейная, утюг… жалко, кстати, утюг был хороший, с паром. Опять же белье постельное, ну и еще кое-что, по мелочи. В одном чемодане все-таки не унесешь, не поместится. Ну, она нашла какого-то парня с машиной, он ей все и перевез. И из квартиры вынести помог. Кстати, и взял вроде недорого. А я этого парня запомнила и машину его. У него такая, знаешь, большая машина, красная, вроде пикапа, только не пикап…

– Мини-вэн, что ли?

– Вот-вот, он самый! И я этого парня потом еще несколько раз видела. У него гараж тут недалеко, около железной дороги. Гараж такой заметный, на стене мальчишки мужика нарисовали в берете… знаешь, которого на майках часто рисуют…

* * *

Мужик в берете оказался знаменитым кубинским революционером Че Геварой. Его портрет был выполнен на металлической стене гаража акриловой краской в стиле «стрит-арт». По этому портрету Маркиз издалека узнал гараж нужного ему человека. Рядом с гаражом стоял темно-красный мини-вэн, возле которого копошился долговязый парень в выгоревшей камуфляжной куртке.

Прежде чем к нему подойти, Маркиз заглянул в расположенный поблизости стеклянный круглосуточный магазин, где купил несколько банок пива и кепку-бейсболку с надписью «Я люблю постмодернизм», случайно завалявшуюся с незапамятных времен на верхней полке.

– Бог в помощь! – проговорил Маркиз, подходя к хозяину мини-вэна и поправляя козырек новой бейсболки.

– Спасибо, если не шутишь! – отозвался тот, вытирая руки тряпкой. – Дело есть какое или просто так гуляешь?

– Дело тоже есть, – проговорил Маркиз, брякнув мешком с банками. – Вот пивка купил, а выпить не с кем. Ты как – не составишь мне компанию в этом деле?

– Кто же от пива отказывается? – Парень вынес из гаража два колченогих табурета и поставил на солнышке.

За первой парой банок новые знакомые обсудили погоду, глобальное потепление и сомалийских пиратов. За второй – познакомились. Леня выяснил, что владельца мини-вэна зовут Иннокентием. За третьей парой Леня решил перейти к делу.

– Это ведь ты недели две назад из того дома девушку перевозил? – Леня показал на дом Инги Завирушкиной.

– Ну, допустим… – парень подозрительно взглянул на Маркиза. – А у тебя какой в этом деле интерес?

– А у меня такой интерес, что та девушка у меня часы золотые прихватизировала. Точнее, у моей жены, но проблемы реально будут у меня.

– Чего-то я не понял… так у тебя или у жены?

– Тут понимаешь, какое дело вышло… – смущенно протянул Маркиз. – Жена моя в отпуск уехала с подругой, к морю…

– С подругой? – недоверчиво переспросил Иннокентий.

– С подругой, однозначно! – кивнул Леня. – Я ее на самолет сажал, так что видел. А я тут остался один, поскольку с работы не отпустили. Ну, сам понимаешь, заскучал, зашел в бар, ну и познакомился там с ней, с этой Алиской. Слово за слово, угостил ее коктейлем, ну и пригласил домой, как водится. А что такого? Ты что так на меня смотришь? Жена, значит, на море отдыхает, а я уже и расслабиться не могу?

– Да я разве что сказал? Я ничего…

– То-то, что ничего! В общем, расслабились мы с ней, я в ванную вышел, возвращаюсь – а Алиски нет. Ну что, думаю, за дела, чего это она так заторопилась, как будто ее дома дети малые ждут? И тут у меня какое-то подозрение появилось. Проверил тумбочку, в которой жена свои вещички держала, а часов-то золотых и нет, которые я ей на годовщину свадьбы подарил! Вот, думаю, стерва! Втерлась в дом обманом и обчистила…

– Да, не повезло тебе, мужик! – сочувственно проговорил Иннокентий. – Крупно не повезло!

– То-то, что не повезло! Главное дело, что жена моя завтра возвращается. Если увидит, что часы пропали, такое мне устроит – мама не горюй! Так что вся надежда теперь только на тебя…

– На меня? – переспросил Иннокентий. – Я-то тут при чем?

– Так ты же ее, Алиску, на новую квартиру перевозил, значит, знаешь, где она живет.

– Ну, может, и знаю, да только она просила никому не говорить… я ей обещал…

– А что же мне-то делать? – пригорюнился Маркиз. – Жена завтра приедет – и все, кранты мне!

Чтобы усилить действие своих аргументов, он вложил в руку Иннокентия очередную банку пива.

– Прямо даже не знаю… – колебался парень. – Тебя подводить неохота, но и ей я тоже обещал… обещал никому не говорить… но и тебя в беде нельзя бросить…

– Нельзя! – подтвердил Маркиз. – Ты пиво-то пей!

– А ты ей ничего не сделаешь? – спросил Иннокентий, делая большой глоток. – Руки-ноги не переломаешь?

– Зачем же ей что-то ломать? Я с ней только поговорю по-нашему, по-мужски, объясню, что она не права…

– Ну, если так, то ладно! Запоминай адрес, а лучше запиши! – и Иннокентий продиктовал Лене адрес неуловимой Алисы.

– Спасибо, друг! – прочувствованно поблагодарил его Леня. – Ты меня очень выручил!

– Слушай, – лицо Иннокентия вдруг вытянулось, – а откуда ты узнал, что я ее тогда перевозил? Как ты вообще меня нашел?

– Откуда? От верблюда, – ответил Маркиз. – Любишь ты всякие вопросы задавать… Ты лучше пиво пей! – и он вложил в руку Иннокентия очередную банку.

* * *

Алисы проживала на Урюпинской улице, недалеко от улицы Агронома Кучерявого, и через десять минут Маркиз уже парковал свою машину рядом с такой же пятиэтажной хрущевкой.

Вообще, у Маркиза было впечатление дежавю: и дом такой же, как тот, в котором жила Инга Завирушкина, и подъезд почти не отличался – такая же обшарпанная, давно некрашеная дверь, тем не менее снабженная домофоном. Приходилось принять как рабочую версию, что у неуловимой Алисы было пристрастие к таким непритязательным домам и подъездам. Правда, более вероятным Лене показалось, что только такое жилье вписывалось в небогатый бюджет Алисы.

Единственным отличием этого дома была свежепокрашенная скамейка перед подъездом, на которой сидели две бодрые старухи, удивительно похожие друг на друга.

При виде Маркиза, выходящего из машины, эти старухи оживились, переглянулись и обменялись странными репликами:

– Обратите внимание, Александра Евгеньевна! Определенно, не из нашего подъезда человек!

– Да уж обратила, Евгения Александровна! Не только не из нашего подъезда – даже не из нашего дома! И вообще, я его и в нашем микрорайоне не видела!

– Не иначе, к ней!

– Не иначе!

Маркиз, не обращая внимания на бдительных старух, нажал на домофоне нужную кнопку. Некоторое время ничего не происходило, затем в динамике раздался треск и шорох, потом странный голос – не поймешь даже, женский или мужской – коротко осведомился:

– Кто?

– Иннокентий! – ответил Маркиз, пытаясь подражать голосу владельца красного мини-вэна.

Замок щелкнул. Маркиз открыл дверь и вошел в подъезд.

Едва дверь за ним закрылась, одинаковые старухи на скамье переглянулись:

– Что я вам говорила, Евгения Александровна?

– Да я вам то же самое говорила, Александра Евгеньевна! Нужно сигнализировать!

– Точно, Евгения Александровна! Пора заявление писать!

– Пока что надо пойти проверить, не забыла ли я выключить свет. А то столько нагорит…

– Проверьте, Евгения Александровна! А я тут пока побуду, посмотрю, как и что.

На этот раз Маркизу пришлось подняться на четвертый этаж.

Он подошел к двери, за которой обитала Алиса, и нажал на кнопку звонка.

За дверью раскатилась длинная музыкальная трель, но больше ничего не произошло.

– Да что же она не открывает… – пробормотал Леня, на всякий случай еще раз позвонив. – Ведь по домофону она ответила, значит, должна быть дома…

Впрочем, прислушавшись, он расслышал доносящиеся из квартиры голоса. Два человека, мужчина и женщина, о чем-то громко спорили. Должно быть, поэтому и не услышали его звонок…

Тут Маркиз заметил, что дверь квартиры закрыта неплотно, между самой дверью и косяком имеется небольшой просвет.

У Лени был большой жизненный опыт и не меньший криминальный, и оба этих опыта в один голос говорили ему, что входить в незнакомую квартиру, дверь которой не заперта, словно приглашает тебя, опасно. Куда безопаснее войти в запертую дверь, предварительно воспользовавшись заветной отмычкой или набором универсальных ключей. В этом случае тебя вряд ли поджидает за дверью неприятная неожиданность.

Но в этот день Леня был, должно быть, не в лучшей форме или на него нашло какое-то затмение. А возможно, его успокоили спорящие голоса в глубине квартиры.

Во всяком случае, он забыл о своей обычной осторожности, толкнул дверь и вошел в квартиру.

В прихожей его снова посетило чувство дежавю – она была точно такая же, как в квартире Инги Завирушкиной, тесная и скудно обставленная. Только в той квартире хозяйка встретила его на пороге, здесь же никого не было.

Только два голоса по-прежнему о чем-то спорили за закрытой дверью комнаты.

– Эй, Алиса! – крикнул Маркиз в глубину квартиры. – Ты тут?

Спор в дальней комнате продолжался.

Лене ничего не оставалось, как закрыть за собой входную дверь и пойти на эти голоса.

Сделав несколько шагов, отделявших его от комнаты, он толкнул дверь и шагнул через порог. В комнате стоял полумрак, потому что плотные тяжелые шторы на окнах были задернуты.

Леня тут же понял, какие голоса слышал в прихожей. В комнате работал телевизор. На экране за широким белым столом сидели мужчина и женщина, которые разговаривали на повышенных тонах.

– Приближающийся к нашему региону антициклон из Скандинавии должен принести хорошую солнечную погоду, – уверенно вещала женщина, молодая блондинка в белом костюме. – Эта погода продержится как минимум две недели…

– Ничего подобного! – возражал ей лысоватый мужчина средних лет, удивительно похожий на откормленного кота. – К нашему региону приближается циклон из Прибалтики, который принесет прохладную и дождливую погоду…

– Вы ошибаетесь, нас ждет хорошая, солнечная погода, характерная для этого времени года!..

Только теперь Леня увидел хозяйку квартиры.

Она сидела перед телевизором в кресле с высокой спинкой, спиной к дверям, и никак не реагировала на Ленино появление. Из-за спинки кресла были видны только длинные светлые волосы, свободно рассыпавшиеся по плечам.

Это надо же так увлечься прогнозом погоды, чтобы не услышать вошедшего в квартиру человека…

– Алиса! – окликнул ее Маркиз.

Девушка даже не шелохнулась.

Леня сделал два больших шага, протянул руку и выключил звук телевизора, чтобы скандальные синоптики не мешали предстоящему непростому разговору с Алисой. Затем развернулся лицом к девушке и начал:

– Мне пришлось выдать себя за Иннокентия, чтобы…

Закончить эту фразу он не успел, потому что разглядел девушку в кресле.

Высокая блондинка сидела совершенно неподвижно, глядя сквозь Леню широко открытыми немигающими глазами, каких не встретишь у живого человека. А на горле красовалась тонкая багровая полоса, словно галстук-шнурок.

У Лени проскользнула совершенно неуместная мысль, что такие галстуки очень давно вышли из моды. А следом за первой мыслью возникла вторая, более своевременная. Он подумал, что никакой это не галстук, что такая полоса называется на профессиональном жаргоне криминалистов странгуляционной бороздой. Следом одна за другой пронеслись еще несколько мыслей.

Во-первых, что он опоздал и уже не сможет поговорить с этой неуловимой блондинкой, а значит, не узнает, зачем она фотографировала в аэропорту господина Рагузинского – или как там его зовут на самом деле. И кто ей это поручил.

Во-вторых, что кто-то успел навестить Алису раньше него и сделать так, чтобы она замолчала – замолчала навсегда, унеся в могилу все свои секреты.

Но самой неприятной, самой опасной была третья мысль.

Ведь когда он позвонил в эту квартиру по домофону, ему кто-то ответил. Кто же это был? Сама Алиса, которая тогда еще была жива? Или тот, кто ее убил?

В любом случае это значит, что Алису убили только что, буквально за минуту до его прихода. А это значит, что убийца только что был в этой квартире… а может быть, он и сейчас здесь…

От этой мысли по Лениной спине пробежал холодок.

Маркиз обернулся к окну. Ему показалось, что слева штора чуть заметно шелохнулась… впрочем, может быть, ее пошевелил сквозняк…

В это время в прихожей раздался звонок, не похожий на трель дверного звонка. Леня понял, что кто-то нажал кнопку домофона, кто-то пришел к Алисе…

Если его застанут здесь, в этой комнате, рядом с еще не остывшим трупом – он не сможет оправдаться, не сможет доказать, что не он убил эту девушку!

Леня шагнул к двери…

И едва не налетел на старуху, которая заглядывала в дверь квартиры.

Это была одна из двух бдительных старух, которые сидели возле подъезда.

– А я иду, смотрю – дверь не закрыта, – проговорила старуха приторным голосом. – Это ведь непорядок… думаю, мало ли, что тут случилось? Сейчас время такое беспокойное…

– Непорядок, что вы в чужие квартиры заходите без разрешения! – выпалил Леня, загораживая старухе обзор, чтобы она не увидела кресло и сидящую в нем мертвую Алису. – Люди после трудового дня культурно отдыхают, а вы им мешаете! Это знаете, как называется? Это называется антиобщественное поведение!

– А если люди культурно отдыхают, так положено двери на замок закрывать! – не унималась старуха, пытаясь оттеснить Леню и заглянуть в комнату.

– Это уж наше дело, закрывать или не закрывать! Мы в своей квартире делаем, что хотим. А вот у меня здесь в уголке зонтик стоял, а теперь его нет… это не вы ли его прихватили?

Такое неожиданное обвинение выбило почву из-под ног старухи. Она попятилась, от возмущения широко разевая рот, как выброшенная на берег рыба, но тут снова раздался сигнал домофона.

– К вам пришел кто-то! – старуха, обретя дар речи, показала на домофон.

– А это вас не касается! – Леня продолжал теснить ее из квартиры.

– Ответить надо! – не сдавалась старуха.

Леня левой рукой снял трубку домофона, поднес ее к уху и сдавленным голосом проговорил:

– Кто?

В то же время правой рукой он вытолкнул старуху из квартиры и захлопнул за ней дверь.

– Иннокентий! – раздался в трубке смутно знакомый голос.

Опять Маркиз испытал чувство дежавю. Всего несколько минут назад он сам звонил по этому домофону, услышал глухое: «Кто», произнесенное невнятным голосом, и назвался Иннокентием. Только на этот раз, похоже, в домофоне прозвучал голос настоящего Иннокентия, владельца злополучного мини-вэна.

Как бы то ни было, отсюда нужно скорее уходить! Уходить, пока его не застали рядом с трупом… тогда на него непременно повесят убийство Алисы…

Леня прижался ухом к двери и услышал за ней тяжелое старческое дыхание. Бдительная старуха караулила его под дверью, а внизу у подъезда затаилась ее подруга. Да еще Иннокентий…

Нет, этим путем сбежать не удастся!

И тут Маркиз сообразил, что тот, кто ответил ему по домофону, был в такой же ситуации. На лестнице Леня никого не встретил, значит, тому человеку удалось уйти. Но как? В этих типовых домах второй выход из квартиры не предусмотрен!

Леня на мгновение задумался, а затем бросился к окну, отдернул штору и увидел за ней неплотно закрытую балконную дверь.

Вот он, второй выход из квартиры. Пусть и очень ненадежный, пусть и опасный, но выбора у Маркиза не было, если он не хотел закончить день в тюремной камере.

Прежде чем покинуть квартиру, он снова взглянул на Алису. Теперь, когда шторы были раздернуты, Леня смог лучше рассмотреть мертвую девушку. Широко открытые глаза смотрели в пустоту, рот был перекошен, одна рука вцепилась в подлокотник кресла, другая безвольно висела вдоль тела… нет, не безвольно, кулак был сжат, и из него виднелся уголок какой-то бумажки.

Леня шагнул к трупу, преодолевая отвращение, разжал окоченевшие пальцы и взял клочок бумаги. На нем был записан адрес этой квартиры. Маркиз сунул листок в карман, чтобы изучить его на досуге, вышел на балкон и огляделся.

Балкон выходил на заднюю сторону дома, так что снизу Леню никто не видел. Но как отсюда уйти?

Проще всего встать на балконные перила, подтянуться и забраться на балкон верхнего этажа. Для бывшего циркового артиста это не составило бы труда. Но даже если балконная дверь этажом выше открыта, он окажется в квартире, выходящей на ту же лестницу, где его караулит старуха. Что называется, попадет из огня да в полымя. То же самое – если спуститься на нижний балкон.

А вот если перебраться на соседний…

Леня представил план дома и понял, что соседняя квартира выходит в другой подъезд. Попав туда, можно незамеченным выбраться из дома.

Единственная сложность – как добраться до соседнего балкона? Маркиза отделяло от него около четырех метров, а внизу – десятиметровая пропасть. Если сорвется – костей не соберешь… Ну что ж, в цирке ему случалось ходить по канату и на большей высоте.

Он оглядел стену, разделяющую два балкона. Посредине шел шов между бетонными блоками, в который можно было поставить ногу, а чуть выше – трещина в бетоне, за которую можно уцепиться пальцами.

Леня знал, что при таких опасных упражнениях многое зависит от обуви. На нем были удобные мокасины с рубчатой подошвой. Он на всякий случай оглядел подошву и увидел на ней белую пыль. Такой же пылью был покрыт пол балкона. Видимо, этажом выше делали ремонт, и цементная пыль налетела оттуда.

Леня нашел на балконе тряпку и вытер подошвы. После этого выровнял дыхание, перебрался через балконные перила, встал на узкий на шов между блоками и медленно двинулся к соседнему балкону.

Только теперь Леня понял, как это трудно и опасно.

Да, когда-то он ходил по тонкому канату под самым куполом цирка, но тогда он был гораздо моложе, а самое главное – соблюдал диету, ежедневно тренировался и был в прекрасной спортивной форме. Теперь же Маркиз пристрастился к сладкому, из-за чего набрал несколько лишних килограммов, спортом занимался от случая к случаю, и это могло дорого ему обойтись.

Известно, что дурные мысли имеют обыкновение материализовываться. Едва Леня подумал о том, что может сорваться с карниза, как его правая нога соскользнула в пустоту… Леня изо всех сил вцепился пальцами в трещину и замер, задержав дыхание… Наконец он с трудом восстановил равновесие, нога снова нашла опору, но он еще несколько секунд простоял, не решаясь продолжить движение.

«Если благополучно выберусь отсюда, буду каждый день тренироваться! По крайней мере ходить в зал! И перестану есть булочки по утрам… хотя бы не каждый день!» – пообещал Леня неизвестно кому и снова медленно двинулся вперед.

Вдруг рядом с ним захлопали крылья, Ленино лицо обдало ветром… он застыл, вцепившись в стену, и скосил глаза.

Рядом с ним в бетонной выбоине сидел голубь.

– Только тебя мне не хватало! – прошипел Леня. – Пошел вон!

Голубь обиженно моргнул круглым глазом и улетел.

Еще несколько шагов, еще несколько мучительных минут – и наконец, Леня ухватился за перила соседнего балкона. Он легко перебрался через них, опустился на корточки и какое-то время сидел, приходя в себя. Но опасность была еще близка. Что, если сейчас найдут труп Алисы? А Маркиза могут заметить на балконе.

Балконная дверь, к счастью, была приоткрыта. Леня толкнул ее и вошел в захламленную комнату.

Прямо перед ним на незастеленном диване спал здоровенный небритый мужик в несвежей майке. На полу возле дивана валялись пустые бутылки. А еще Леня заметил на полу идущие от балконной двери белесые следы. Все ясно – тот, кто побывал в квартире Алисы до Лени, ушел этим же путем, оставив за собой следы цементной пыли. Значит, он тоже смог перебраться с балкона на балкон…

Мужик на диване всхрапнул, повернулся и открыл глаза. Увидев Маркиза, он прохрипел:

– Ты кто?

– Конь в пальто!

– Ходют кони над реко-ою… – хрипло пропел мужик. – Ищут ко-о-ни водопою… – немузыкально продолжал он. – Ходют и ходют! Сколько же вас там?

Выдав этот риторический вопрос, он повернулся на бок и снова заснул, время от времени всхрапывая.

Леня пересек комнату, прошел через прихожую, толкнул входную дверь и оказался на лестничной площадке.

Скатившись по лестнице, выглянул из подъезда. Как он и думал, одна из бдительных старух несла вахту на прежнем месте. По сторонам она не смотрела, сосредоточив внимание исключительно на двери своего подъезда, и Маркиз сумел беспрепятственно выбраться на улицу и добраться до своей машины.

Только оказавшись в нескольких кварталах от злополучного дома Леня почувствовал себя в безопасности. Он подъехал к тротуару и заглушил мотор, чтобы немного передохнуть после перенесенных треволнений.

Маркиз вытащил из кармана записку, которую нашел в руке мертвой Алисы. Адрес дома был записан от руки, торопливым неровным почерком. Почерком убийцы. Но что дает этот почерк? Как по почерку найти человека в огромном городе?

* * *

В мрачном и подавленном настроении Леня вернулся домой. Единственная реальная ниточка его расследования оборвалась со смертью, вернее, с убийством Алисы, да еще сам он едва сумел выбраться с места преступления.

Одно стало ясно Лене после сегодняшних открытий. Алису наверняка убил тот человек, который нанял ее, чтобы сфотографировать Рагузинского в аэропорту. И вполне возможно, что к смерти Алисы привели Ленины поиски и расспросы о ней.

Значит, Маркиз, по крайней мере косвенно, виновен в ее смерти… Но в конце концов, он эту Алису знать не знал, а судя по рассказам, она была та еще пройда, за всякую сомнительную работу бралась. Важные документы в фирме «Альдебаран» она ведь сперла, для того и пожар в приемной устроила. Так что сама виновата и рано или поздно ее ждал подобный конец.

И еще один важный вывод сделал Маркиз, исходя из случившихся сегодня событий. Рагузинский не зря озаботился из-за снимков, сделанных в аэропорту. Это не просто прихоть богатого человека, не выносящего излишнюю публичность. За его нежеланием быть сфотографированным стоит что-то гораздо более серьезное… он чего-то боялся, чего-то действительно опасного…

Маркиз вошел в прихожую, вытер ноги о коврик и закрыл за собой дверь.

Встречал его один Аскольд, Лолы и Пу И дома не было.

– Вот так, Аскольд, дружище! – проговорил Леня, почесав кота за ухом. – Только ты один мне верен, только ты мне сочувствуешь. А Лола… когда мне действительно нужна ее поддержка, когда мне нужно душевное участие, да в конце концов, просто чашка горячего чая или кофе с вкусным пирожком – ее никогда нет! Небось отправилась в какой-нибудь косметический салон…

Надо сказать, что по утрам Маркиз сам варил кофе и иногда даже подавал его в постель боевой подруге, которая любила поваляться подольше. Но то – по утрам, когда он был полон сил и энергии, а вечером, придя домой после тяжелого и опасного трудового дня, Леня рассчитывал на тепло и заботу.

На кухне сидел грустный нахохлившийся попугай, который даже не ответил на Ленино приветствие. В кормушке у попугая было пусто. Вот где болтается эта лентяйка Лолка, хотелось бы знать?

Леня сварил себе кофе (хотя это было и унизительно), заглянул в холодильник, но ничего там не нашел, кроме куска засохшего сыра, и отправился в свою комнату.

Здесь он выложил на стол единственный трофей – записку с адресом, и стал разглядывать ее, маленькими глотками отпивая кофе. Ничего умного ему в голову не приходило.

В это время из прихожей донесся звук поворачивающегося ключа, затем прозвучал Лолин жизнерадостный голос:

– Я дома! Мы с Пу И вернулись! Почему нас никто не встречает? Даже Аскольд не вышел… Леня, я чувствую запах свежего кофе! Ты нальешь мне чашечку?

– Сама заваришь, – пробормотал Леня себе под нос.

Почему это он о себе позаботился, а Лола не может? Она знает, где хранится молотый кофе… И вообще, могла бы о еде побеспокоиться, если ему не помогает.

В пылу праведного негодования Леня забыл, что сам не стал привлекать Лолу к работе. Она посмеялась над тем, как его похитили, в конце концов, это обидно!

Тут дверь скрипнула, и в образовавшейся щели показался любопытный блестящий нос, а затем в комнату проскользнул и обладатель этого носа – Пу И и с интересом уставился на хозяина.

Пу И не любил, когда хозяева ссорятся, и в таких случаях выступал в роли миротворческого контингента. Вот и сейчас он вскочил к Лене на колени и заглянул на стол.

На столе не было ничего интересного – всего лишь какая-то мятая бумажка. Но судя по тому, как внимательно смотрел на нее хозяин, она представляла для него несомненный интерес, а значит, можно было надеяться на интересную игру…

Пу И покосился на Леню хитрым блестящим глазом, протянул лапу и сбросил бумажку на пол.

– Пу И, ты что хулиганишь? – недовольно пробурчал Маркиз. – Это важная бумажка, не трогай ее!

Пу И на это и рассчитывал. Он спрыгнул на пол и поддал бумажку лапой, отбросив ее к двери. Затем игриво взглянул на Маркиза – ну, что же ты сидишь? Теперь твоя очередь!

– Я же сказал, что это важная бумажка! – сердито проговорил Леня. – Вот я тебе! Кого-то сейчас отшлепают!

Пу И был доволен: он сумел втянуть хозяина в игру!

Тут в дверях возникла Лола.

– Из-за какой-то дурацкой бумажки ты готов наказать Пу И?! – воскликнула она в гневе. – Ты готов опуститься до телесных наказаний! Это ужасно!

– Но это очень важная улика…

– Какая разница? Телесные наказания – это средневековье, это каменный век! Я не думала, что ты способен докатиться до такого! Я была о тебе лучшего мнения!

– Но говорю тебе, это очень важная…

Лола наклонилась и подняла мятый листок, который оказался прямо возле ее ног. Взглянув на него, она удивленно повернулась к Лене:

– Откуда это у тебя?

– Долго рассказывать… – отмахнулся Маркиз. Он вовсе не собирался пересказывать Лоле сегодняшние злоключения в квартире, где была убита девушка.

– Нет, но все-таки расскажи, как ты вышел на «Канопус»…

– Какой еще «Канопус»?

– Клиника «Канопус»… дорогой частный медицинский центр, которым интересовался Рагузинский!

– Не понимаю, о чем ты говоришь!

Маркиз встал из-за стола, подошел к Лоле и протянул руку за бумажкой:

– Это адрес той девушки, которая фотографировала Рагузинского в аэропорту… Она… понимаешь, она…

Маркиз взял у Лолы из рук листок и взглянул на него. Это был обрывок бланка медицинского обследования, в правом верхнем углу которого было напечатано: «Частный медицинский центр «Канопус», а на обратной стороне записан адрес невезучей Алисы.

– Что ты знаешь об этом медицинском центре? – строго спросил он Лолу.

– А ты? – не осталась в долгу Лола. – Откуда у тебя этот бланк? Где ты его взял?

Тут она заметила, что ее компаньон страшно зол, точнее, даже не зол, а расстроен. В таком состоянии нужно было проявлять отнюдь не строгость, а сострадание.

– Ленечка! – зазвеневшим голосом сказала Лола. – Ты здоров? Ты как-то плохо выглядишь. С тобой ничего не случилось? Ты не простудился? Не заболел?

И хоть Леня прекрасно знал, что Лолка может быть вредной и противной, но в данный момент ему так захотелось, чтобы кто-нибудь пожалел, посочувствовал, погладил по головке и сказал, что все пройдет и все наладится, что он тяжело вздохнул и отвернулся.

Лола поняла, что дело на мази, теперь только накормить мужчину до отвала – и можно брать его тепленьким.

Леня не успел моргнуть, как на месте Лолы остался только небольшой атмосферный вихрь. А сама она материализовалась на кухне, где тотчас сама собой включилась духовка, а в ней оказался готовый кусок свинины. Лола посыпала ее толченым чесноком и полила соусом, так что вскоре по кухне распространился упоительный аромат, и все звери потянулись на запах.

Лола летала по кухне, делая одновременно три дела. Одной рукой она шинковала овощи для салата, другой подкручивала ручку духовки, а плечом зажимала телефон, откуда подруга Милка диктовала рецепт заправки для салата.

Духовка подала сигнал – время пришло. Лола выложила мясо на блюдо, разрезав на крупные куски, и по краям красиво обложила маринованными огурчиками и оливками.

Кроме этого, она успела разогреть в микроволновке пампушки, приготовленные по рецепту ее черноморской тети Кали, и теперь они лежали в специальной корзинке, накрытые салфеткой, а рядом в хрустальной масленке ожидало масло.

Глядя на такую умопомрачительную красоту, Леня понял, что не удержится и расскажет Лоле все после чая с печеньем. Но не рассчитал свои силы. Какой чай? Какой десерт? Он выболтал все боевой подруге, не доев и первую порцию свинины. И про дурака промоутера в супермаркете, и про пожар в фирме «Альдебаран», и про растяпу Ингу, и про лопуха Иннокентия, и про Алису. Тут Леня поперхнулся, прокашлялся и выпил стакан воды, поданный Лолой.

– А что было дальше? – Лола решила ковать железо, что называется, не отходя от кассы. – Поговорил ты с этой Алисой?

– Да нет… – Леня скороговоркой поведал ей всю историю с Алисой и его уходом через балкон.

– Ужас какой! – Лола прижала руки к груди и жалостно добавила: – Ты кушай, Ленечка, кушай. Ты много энергии потерял, тебе нужно силы восстановить.

Маркиз посмотрел с подозрением, но Лола в это время отвернулась к плите. И Леня сдался на милость победителя, тем более что Лола уже наливала ему крепкий чай, а на столе стояла коробка с пирожными. И хотя не далее как два часа назад Маркиз дал себе слово отказаться от пирожных и усилить физическую нагрузку, он решил отложить свое решение до завтра.

От сладкого в голове немного прояснилось, и Маркиз вспомнил, что так и не выяснил, откуда его подруга знает про частную клинику «Канопус»?

– Так все-таки, Лола, – спросил он вроде бы мимоходом, – что это за клиника? Как ты на нее вышла? Сама знаешь, в нашем деле совпадений не бывает. Рассказывай подробно…

– Ну, если подробно… ты ведь знаешь мою подругу Милку, у нее еще двойня… Близнецы Сашка и Машка, это, я тебе скажу, не дети, а какое-то стихийное бедствие…

– Лола…

– Ну ладно, ладно. Значит, ты нахамил мне и ушел к своей девице из журнала, а я решила выяснить, кто же такой этот Рагузинский. И нашла такую симпатичную бабулю, которая летела с ним в бизнес-классе женевского рейса.

– Кто у тебя в аэропорту? – вскинулся Леня.

– Неважно кто, главное – сведения точные. Из первых, можно сказать, рук.

– Вот теперь точно в подробностях!

И Лола, сложив руки на коленях, как примерная ученица, хорошо поставленным голосом выдала ему всю информацию.

– Понимаешь, эта бабулька болтливая, конечно, но соображает. И если она сказала, что Рагузинский читал в полете проспекты этого «Канопуса» не просто так, то значит, все верно, по возвращении он хотел обратиться в эту клинику.

Леня сорвался с места и побежал к себе, чтобы найти в компьютере сайт «Канопуса». Сайт был подробный и красочный. На первой странице перечислялись все услуги, оказываемые клиникой. Дальше шли портреты докторов: дамы – все как на подбор симпатичные и молодые, мужчины – солидные и внушающие доверие.

– Цены только не указаны, – сказала Лола, заглядывая Маркизу через плечо, – но и так ясно, что клиника дорогая.

– В общем, так, завтра нужно идти в эту клинику и выяснять на месте, какое отношения она имеет к Рагузинскому, – сказал Маркиз, налюбовавшись сайтом. – Или Рагузинский к ней.

– Если ты думаешь, что я отпущу тебя туда одного, то даже не мечтай об этом! – холодно сказала Лола, и ее компаньон понял, что спорить бесполезно.

– А что такого? – Лола прошлась по комнате. – Вот как раз Валентина Павловна и рекомендовала мне эту клинику, имею я право подлечиться? В крайнем случае можно на нее сослаться. Завтра пораньше позвоню и запишусь на прием. Клиника дорогая, небось очереди у них нет… Только вот что лечить – это вопрос.

– Да там полно врачей любого профиля! Нефролог, гастроэнтеролог, хирург…

– Вот интересно, что же мне – ногу сломать или руку, чтобы к хирургу попасть?

– Да, конечности у тебя в полном порядке, – Леня одобрительно оглядел фигуру боевой подруги. – Пожалуй, доктор не поверит. Скажи, болит что-то внутри – желудок там или печень…

– А если они и правда заболят? – испугалась Лола. – Нельзя такие вещи про себя говорить, все знают, что это плохая примета, можно накликать беду!

– Тогда иди к невропатологу, скажешь, что у тебя нервы ни к черту. Сможешь припадочную изобразить?

– Смогу, конечно, только мне кажется, что по-настоящему серьезные больные к ним не ходят. Так, пожаловаться на ерунду какую-нибудь, обследование пройти – это да, а если, не дай бог, что серьезное, то в настоящую больницу идти нужно.

Леня в который раз подивился здравости суждений подруги, но не показал виду.

– Ну, изобрази там такую даму, которая от безделья себе болезни выдумывает.

– Не учи ученого, – обиделась Лола.

На том и порешили. Маркиз отправился в свою комнату, чтобы сделать несколько важных звонков. Потом постучался к Лоле и сказал, что операция назначена на завтра, на одиннадцать утра, раньше Ухо с машинами не успеет.

Лола, конечно, проспала и собиралась в спешке, так что про запись по телефону совершенно забыла, решила ехать наудачу.

* * *

Частный медицинский центр «Канопус» занимал красивый двухэтажный особняк недалеко от Черной речки. Просторная парковка возле особняка была заставлена дорогими машинами клиентов – «мерседесы» и «лексусы», «ауди» и «инфинити» последних моделей и даже роскошный «бентли» сверкал хромом и лаком. Отдельным табунком были припаркованы более скромные автомобили врачей и сотрудников центра.

В десятом часу утра к медицинскому центру подкатил ярко-красный открытый автомобиль, из которого вышла красивая молодая шатенка в красном, под цвет машины, платье. Выйдя из машины, она проговорила вполголоса:

– Махаон, Махаон, я Крапивница! Проверка связи. Прибыла на место, готова ко входу на объект.

В это же время с другой стороны парковки подъехал голубой пикап с надписью «Телесвязь» на борту. За рулем пикапа сидел лохматый парень с оттопыренными ушами, а рядом с ним – мужчина постарше, с приятной, но незапоминающейся наружностью, в голубом комбинезоне с такой же, как на пикапе, надписью. Немногочисленные друзья и знакомые Леонида Маркова, окажись они в этом месте в этот час, узнали бы в нем своего приятеля. Поправив телефонную гарнитуру, Маркиз негромко произнес:

– Крапивница, Крапивница, это Махаон! Связь хорошая. Я первым вхожу на объект. Ты – сразу за мной. Начинаем операцию. Будь осторожна, Лолка!

Обменявшись сообщениями с боевой подругой, Леня надвинул на глаза голубую кепочку с логотипом компании, вышел из машины и зашагал к медицинскому центру.

Его спутник – долговязый растрепанный парень с оттопыренными ушами, не случайно отзывавшийся на необычную кличку Ухо, пошел вслед за ним, но, немного не доходя до главного входа, свернул направо, прошел вдоль стены и остановился около металлического щитка, в который уходило несколько толстых кабелей в пластиковой оплетке. Оглядевшись по сторонам, Ухо открыл щиток и достал из кармана кусачки.

Основной специализацией Уха были автомобили, мотоциклы, скутеры и прочие средства передвижения с мотором. Он мог в рекордное время починить любое из них, перебрать мотор и достать… не будем уточнять, каким именно способом, но для него не было ничего невозможного… достать гоночный болид или инвалидную коляску, бронетранспортер или коллекционный винтажный автомобиль. Именно Ухо раздобыл где-то голубой пикап, на котором приехали они с Маркизом, а также красную открытую машину для Лолы. Но при необходимости Ухо мог выполнить и другие технические работы, что он сейчас и собирался доказать.

Леня тем временем поднялся по ступеням особняка и толкнул массивную дверь. За дверью его остановил рослый охранник в черном похоронном костюме.

– Ты куда? – осведомился он, свысока взглянув на работягу в голубом комбинезоне. Собственный черный костюм казался ему знаком принадлежности к высшей касте.

– Это – медицинский центр ко… ку… ка… – Леня достал из кармашка листок бумаги и прочитал с выражением: – «Канопус»?

– Ну, допустим!

– Мне позвонили, что у вас нет связи. Вот я и приехал. А ты, вместо того чтобы на меня наезжать, лучше показал бы, где у вас что! Я тогда быстрее справлюсь.

– Если ты обслуживающий персонал, так должен заходить через заднюю дверь! И вообще, мне насчет тебя ничего не говорили.

– Это ты – обслуживающий персонал, – отрезал Леня, – а я – технический работник. А если тебе насчет меня ничего не говорили, так спроси, может, сейчас скажут.

Охранник обернулся к хромированной стойке, за которой сидела девушка, вполне способная занять призовое место на каком-нибудь областном конкурсе красоты.

– Марина, – проговорил охранник, обращаясь к красотке, – тут какой-то умник приехал, говорит, что его вызвали, потому что у нас проблемы со связью. Как – пропустить?

– А кто его вызвал? – спросила красотка.

– Кто тебе звонил? – строго повторил охранник ее вопрос Маркизу.

– А я знаю? Мне дали заявку в «Канопус», – Леня потряс в воздухе какой-то квитанцией, – а кто звонил – не мое дело. Мое дело – диагностика и ремонт. Так что, надо вам связь восстанавливать? Или пишите отказ, оформим ложный вызов!

– Не знаю… нет у нас никаких проблем со связью! – проговорила красотка, тыкая пальцем в клавиатуру компьютера.

– Ухо, ты что там тормозишь? – вполголоса осведомился Маркиз. – Время!

– Ой, правда нет связи! – закудахтала девица. – Что делать? Что делать? Я без Интернета как без рук!

– Так что, оформляем ложный вызов? – напомнил о себе Маркиз.

– Нет-нет, давайте чините, только поскорее!

– Слышал, что тебе сказали? Поскорее! – повторил за девицей охранник.

– Скоро только кошки замуж выходят! – отрезал Маркиз, отодвинул охранника и пошел по коридору медицинского центра.

Едва Леня отошел от стойки регистрации, как к ней подошла молодая женщина в красном платье – та самая, которая отзывалась на позывной «Крапивница». Доблестный охранник встретил ее угодливой улыбкой.

Лола облокотилась на стойку и строго взглянула на дежурную.

– Я могу вам чем-то помочь? – подобострастно осведомилась та, мгновенно оценив Лолино платье, туфли, сумку и крупные бриллианты в ушах и на пальцах.

– Можешь, – отчеканила Лола. – Мне нужно попасть к врачу.

– К какому?

– Это уж ты скажи, к какому. У меня проблемы со сном.

– Значит, к неврологу… а вы записаны?

– Нет.

– Но у нас прием только по предварительной записи… нужно сначала записаться, а уже потом…

– Слушай, не надо мне гнать эту пургу! Ты здесь очередь видишь? – Лола повертела головой. – Я тоже не вижу!

– Конечно, у нас нет очередей, потому что все пациенты приходят строго по записи… для вашего удобства…

– Ты что, плохо слышишь? Я тебе что сказала? Не надо мне гнать пургу! У вас в центре такие цены, что врачи почти всегда свободны! Так что просто скажи, куда мне идти, какой доктор меня примет!

– Только не горячитесь… – забормотала красотка. – Сейчас я посмотрю, что можно для вас сделать… сейчас мы решим этот вопрос… правда, у нас Интернет сейчас не работает…

– А без Интернета ты уже и пальцем шевельнуть не можешь? Я у тебя не билет на Мальдивы прошу и не ложу в театр «Ла Скала»!

– Не волнуйтесь, пожалуйста… – бормотала девица. – Сейчас я все найду… ну вот, доктор Михельсон как раз сейчас свободен и сможет вас принять… видите, как все удачно получилось!

– Кто бы сомневался! – усмехнулась Лола. – Куда мне идти?

– В четырнадцатый кабинет. По этому коридору направо…

* * *

Не успела Лола отойти от стойки, как двери центра широко распахнулись, и в них ввалились, поддерживая друг друга, два окровавленных человека.

– Что такое? Куда? – бросился им навстречу охранник. – Сюда нельзя без предварительной записи!..

– Авария напротив ваших дверей! – прохрипел один из вошедших. – Много жертв… какая, к черту, запись…

С этими словами он закатил глаза и свалился на черно-белый кафельный пол.

– Куда? Нельзя! – заверещал охранник, пытаясь вытолкать того, кто еще держался на ногах.

А в дверь входили еще несколько раненых. Следом за ними появился бодрый мужичок с телекамерой.

– Мы находимся в приемной медицинского центра «Канопус»… – говорил он хорошо поставленным голосом, водя камерой из стороны в сторону. – Этот медицинский центр находится в непосредственной близости от места аварии с многочисленными жертвами…

Охранник заметался в растерянности, явно утратив контроль над ситуацией. Девушка за стойкой с кем-то переговорила. В холле появился мужчина лет сорока, в белом халате, с начальственным выражением лица. За ним шли еще два человека, помоложе.

– Что здесь происходит? – осведомился он.

– Серьезное ДТП прямо напротив вашего центра, – сообщил мужчина с камерой. – Очень много жертв. Наши зрители надеются, что ваш медицинский центр не окажется в стороне, что вы окажете помощь пострадавшим.

Мужчина в белом халате нахмурился, но, увидев направленную на него камеру, озабоченно прищурился, просчитывая варианты. Наконец он кивнул:

– Да, конечно, мы сделаем все, что в наших силах. Это – наш гражданский долг… мы ведь давали клятву Гиппократа… – Он повернулся к своим спутникам и распорядился: – Освободить второй и четвертый кабинеты, вызвать туда свободных медсестер, организовать перевязочную. Положительная пресса нам не помешает.

Пострадавших в ДТП провели в перевязочные. Кто-то остался дожидаться в коридоре.

В это время двери центра снова распахнулись, и в холл вошли два широкоплечих парня в черных костюмах, отдаленно напоминающие охранника центра. Однако костюмы на них сидели гораздо лучше, чем на здешнем охраннике, плечи у них были гораздо шире, и вообще, местный охранник выглядел рядом с ними, как деревенская дворняжка рядом с породистыми бойцовыми доберманами.

Охранник центра почувствовал эту существенную разницу и, чтобы скрыть свою неуверенность, сурово произнес:

– Кто такие? Что нужно?

– Вызови своего шефа! Передай, что привезли особого пациента в соответствии с предварительной договоренностью.

Охранник испуганно переглянулся с дежурной, та снова включила переговорное устройство, и в холле опять появился все тот же мужчина в белом халате.

Увидев вошедших, он тут же верно оценил ситуацию.

– Доставили особого пациента! – сообщил он кому-то по местной связи.

Тут же в холл высыпали несколько врачей и медсестер.

Парни в черном встали по сторонам от входа, за ними вошли еще несколько человек, внешность которых не оставляла сомнений, что это – вооруженная охрана. Наконец в холл медицинского центра вошел мужчина лет пятидесяти, с тяжелыми веками, короткими серебристыми волосами и глубокими складками возле рта.

Леня Маркиз, который в это время возился с кабелем неподалеку от холла, вытянул шею, чтобы разглядеть пришедшего. И без сомнения, узнал в нем своего таинственного заказчика, того самого человека, который прилетел прямым рейсом из Женевы под именем Леонида Михайловича Рагузинского.

Правда, выглядел он гораздо хуже, чем при первой встрече с Маркизом: лицо покрывала нездоровая бледность, на лбу выступили капли холодного пота, и походка Рагузинского была неуверенной, так что шедший рядом с ним человек даже попытался поддержать его под локоть. Но Рагузинский отдернул руку и неприязненно зыркнул на спутника.

– Крапивница, Крапивница, это Махаон! – вполголоса проговорил Маркиз в воротник своего комбинезона. – Объект прибыл! Повторяю – Рагузинский собственной персоной прибыл в медицинский центр! Как поняла?

– Поняла, – отозвалась Лола, которая в это время находилась в кабинете врача-невролога.

* * *

– Очень хорошо, что вы меня поняли! – обрадовался доктор Михельсон, круглолицый лысый толстячок с жизнерадостным выражением лица, в круглых металлических очках. – Полное взаимопонимание врача и пациента – это залог скорейшего выздоровления! Чем скорее мы его достигнем, тем скорее завершим ваше лечение!

Он удовлетворенно потер руки, затем поднял перед Лолиным лицом хромированный молоточек и проговорил:

– Следите глазами за моим молотком… нет, только глазами, не вертите головой!

– Поняла, – еще раз повторила Лола, выслушав сообщение компаньона.

– Очень хорошо! – повторил доктор Михельсон. – Теперь закройте глаза и дотроньтесь пальцем до кончика носа… очень хорошо! Теперь другой рукой…

– Если бы у меня были проблемы с носом, я бы обратилась к пластическому хирургу. У меня проблемы не с носом и не с пальцами! – перебила его Лола. – У меня проблемы со сном!

– Очень хорошо! – повторил доктор. – И в чем же конкретно выражаются эти проблемы? Вы не можете заснуть с вечера или просыпаетесь посреди ночи? Вас преследуют повторяющиеся кошмары? У вас возникает чувство тревоги?

– Утром не проснуться! – мрачно ответила Лола. – Особенно когда собаку надо выгуливать.

– Что вы говорите? – доктор снял очки, и лицо его стало удивленным и беззащитным. – Необычное, необычное явление… ну что ж, я думаю, с этим тоже можно что-нибудь сделать… вы не пробовали ложиться пораньше? Гулять перед сном тоже очень полезно… я думаю, говорить о медикаментах еще рано…

Рагузинского окружили врачи и медсестры и повели к специально подготовленной палате. Следом за врачами шли охранники, настороженно оглядывающиеся по сторонам.

Рагузинский со свитой скрылся за дверью палаты.

У входа в нее остались двое охранников – парни в черном с непроницаемыми лицами.

Леня немного выждал и, небрежно помахивая чемоданчиком с инструментами, подошел к двери этой палаты.

– Куда? – остановил его один из охранников.

– Связь чиню, – равнодушно ответил ему Маркиз и показал логотип на своем комбинезоне. – У них тут связь полетела, вот меня и вызвали, чтобы ее починить.

– Сюда нельзя, – равнодушно отрезал охранник.

– А как же связь?

– Нас это не касается.

– Ну, сами будете с начальством здешним разбираться… – проворчал Маркиз и пошел дальше. Он уже выяснил все, что хотел. Или, по крайней мере, почти все.

Но совершенно случайно он стал свидетелем странной сцены. Один из пострадавших в дорожно-транспортном происшествии, молодой человек с окровавленными повязками на ноге и на руке, который сидел в коридоре, терпеливо дожидаясь своей очереди на перевязку, воровато огляделся по сторонам, поднес к губам перевязанную руку и заговорил в нее, как в микрофон.

Леня обратил на это внимание, потому что сам только что примерно так же разговаривал с боевой подругой. Внезапно он увидел происходящее совсем другими глазами.

Коридор был заполнен жертвами аварии: они сидели, стояли и прохаживались, дожидаясь, когда им окажут первую помощь. И все эти жертвы, как на подбор, были крепкими подтянутыми мужчинами тридцати-сорока лет. Попались среди них и несколько женщин – тоже крепкие, жилистые, тренированные, из тех, кто и коня на скаку остановит и в горящую избу войдет. Все они выглядели так, что не оставалось сомнений – им куда привычнее носить бронежилет и камуфляж, чем платье для коктейлей или офисный костюм.

– Интересно… – протянул Леня.

Чтобы проверить свое наблюдение, он подошел к одному из серьезно пострадавших. Человек лежал на носилках в коридоре. Глаза его были полуприкрыты, голова перевязана пропитанной кровью повязкой.

– По сигналу начинаем! – проговорил Леня вполголоса, наклонившись над раненым.

Тот открыл глаза, быстро взглянул на Леню и прошипел:

– А ты еще кто такой?

– Заместитель командира! – отозвался Леня и скрылся за углом, прежде чем раненый что-то ответил.

За углом Леня снова заговорил в воротник:

– Крапивница, Крапивница, это снова Махаон!

– Сколько можно? Достал уже! – прошипела в ответ Лола. – Ну что тебе еще нужно?

– Выясни, что находится в кабинете номер шестнадцать, – проговорил Леня вполголоса.

– Ладно, ладно! Без меня уже ничего не можешь! Всегда перекладываешь на меня самую трудную работу!

* * *

– Что, простите? – переспросил доктор Михельсон, взглянув на странную пациентку поверх очков.

– Вы бы мне не советы давали, а прописали какие-нибудь процедуры.

– Процедуры? – переспросил доктор Михельсон.

– Ну да, процедуры! Когда я иду в косметический салон, мне там делают разные процедуры – шоколадное обертывание, медовые маски, кофейный пилинг. А вы мне только лапшу на уши вешаете и думаете, что я за это буду платить? Нет, вы мне сделайте какую-нибудь процедуру!

– Ну, хорошо… хотя, конечно, в мировой психотерапии общепризнаны целебные свойства разговора с врачом…

– Не знаю, как там в мировой, а я верю только в процедуры!

– Ну, хорошо… – смущенно повторил доктор. – Я пропишу вам ароматерапию. Это лечение специальными целебными запахами… ароматами…

– Ароматами? Это хорошо! – оживилась Лола. – Ароматы я люблю. И классику вроде «Шанель номер пять», и современные ароматы… скажем, духи от Исси Мияки…

– Ну, ладно… тогда пройдите в кабинет ароматерапии, это номер девятнадцать. Он, насколько я знаю, сейчас свободен.

Доктор выписал Лоле направление на процедуру и вздохнул с облегчением, когда за ней закрылась дверь.

Все-таки работа с богатыми праздными дамочками иногда превращается в каторгу… угодить им не легче, чем разгрузить целый вагон угля.

Лола, выйдя из кабинета доктора Михельсона, пошла по коридору, читая на дверях номера кабинетов. Наконец она увидела номер шестнадцать.

Перед этой дверью стоял мужчина с каменным лицом, в черном костюме с явственно выпирающим из-под него пистолетом.

Делая вид, что не замечает охранника, Лола потянулась к дверной ручке.

– Сюда нельзя! – строго проговорил охранник.

– Что значит – нельзя? – возмущенно воскликнула Лола. – Хорошенькое дело! Я плачу такие деньги за процедуры, а мне говорят, что нельзя! Это безобразие! Я этого так не оставлю! Меня направил доктор Михельсон, так что…

– Это не ко мне! – отрезал охранник, на которого Лолины вопли не произвели никакого впечатления.

– Безобразие! – повторила Лола и тут увидела идущую по коридору женщину в голубом халате с бейджем сотрудника центра.

– Вот вы-то мне и нужны! – кинулась к ней Лола. – Вы ведь здесь работаете, в этом отвратительном центре?

– Ну да, работаю… – признала женщина. – Только почему же наш центр отвратительный? Мы стараемся для наших клиентов все делать на самом высоком уровне…

– Да уж, все! – с сарказмом проговорила Лола.

– Что именно вас не устраивает?

– Все! – выдохнула Лола с чувством. – А конкретно – доктор Михельсон направил меня на процедуру… на… как это… парфюмеро… парфюмотерапию…

– Может быть, вы имеете в виду ароматерапию? – поправила ее сотрудница центра.

– Вот-вот, вы же сами все знаете!

– Нет, постойте, я все равно не понимаю, чем вы недовольны! Ароматерапия – это очень полезная процедура… замечательная… она успокаивает нервы, улучшает состояние кожи, нормализует обмен веществ, и вообще…

– Вот именно – вообще! Вы тут все в этом центре – вообще! Доктор меня направил на процедуру, а этот… – Лола кивнула на безмолвного охранника возле двери, – этот… не хочу говорить, кто, не хочет меня сюда пускать! Говорит, что мне сюда нельзя! Я такие деньги вам плачу, а вы меня за человека не считаете!

– Но сюда действительно нельзя…

– Почему это нельзя? Доктор меня сюда направил, ведь это – кабинет ароматерапии!

– Нет, кабинет ароматерапии дальше по коридору.

– Не может быть! Доктор Михельсон мне сказал, что кабинет ароматерапии – номер шестнадцать…

– Нет, вы ошибаетесь! Кабинет ароматерапии – номер девятнадцать, а помещение номер шестнадцать – это лаборатория для проведения гемодиализа…

Произнеся последнее слово, женщина закусила губу – видимо, сообразила, что сказала лишнее.

– Чего? – переспросила Лола, удивленно хлопая глазами и изображая природную глупость, граничащую с кретинизмом. – Что это еще за гомо… гемоанализ? Это что – такая косметическая процедура? Мне это тоже нужно?

– Что вы! – возразила сотрудница центра. – Не дай вам бог! Эта процедура нужна только тяжело больным пациентам, у которых практически отказали почки.

– Но доктор Михельсон направил меня…

– Покажите, пожалуйста, направление!

Лола сделала вид, что ищет направление в сумочке, чтобы как можно дольше задержаться возле подозрительного кабинета. И ее тактика оправдала себя: дверь кабинета открылась, оттуда вышла молоденькая медсестра с пластиковым контейнером в руках. Лола вытянула шею, чтобы заглянуть в комнату.

Она сумела разглядеть высокую кровать, на которой лежал мужчина средних лет с закрытыми глазами, опутанный какими-то пластиковыми трубками и проводами. Лола успела разглядеть короткие серебристые волосы, тяжелые веки и глубокие складки у рта – и тут же дверь шестнадцатого кабинета захлопнулась. Сестричка удалилась, громко цокая каблучками.

– Пожалуйста, отойдите от двери! – потребовал охранник, и на его лице грозно заходили желваки.

– Сейчас, сейчас… – пробормотала Лола. – Где же это направление? Ах да, ну вот же оно! – она ловким жестом вытащила направление из сумочки и протянула его сотруднице центра. – Я же знала, что оно где-то здесь… знаете эту поговорку – подальше положишь, поближе возьмешь.

Женщина нетерпеливо взяла у нее направление.

– Ну, вот же, – проговорила она, показывая на листок. – Здесь ясно написано – кабинет номер девятнадцать! Как я вам и говорила! Девятнадцать, а не шестнадцать! Девятнадцатый кабинет за углом, дальше по коридору.

– Да что вы говорите? – Лола изобразила удивление и недоверие. – Да, правда девятнадцать! Я просто всегда путаю девятку и шестерку, они такие похожие! Девятка – это шестерка, перевернутая вверх ногами…

С этими словами Лола развернулась и гордо удалилась по коридору.

Скрывшись за углом, она негромко проговорила в микрофон переговорного устройства:

– Махаон, Махаон! Это Крапивница! Как всегда, я сделала за тебя всю работу. Шестнадцатый кабинет – это лаборатория гемодиализа, и там как раз сейчас находится твой… наш заказчик.

– Я понял, Крапивница… – отозвался Леня напряженным голосом. – Уходи из центра…

– Что? – переспросила Лола, которая как раз в это время поправила волосы и поэтому плохо расслышала последние слова. – Я понимаю, ты меня благодаришь за блестящую работу…

– Я говорю, немедленно уходи из здания!

– Тебя не поймешь – то нам нужно сюда попасть, то уходить…

– Делай, что я сказал! – резко оборвал ее Леня. – Уходи скорее! Сейчас здесь начнется третья мировая война!

Лола, при всем своем капризном и неуживчивом характере, хорошо чувствовала, когда дело принимает серьезный оборот и нужно беспрекословно подчиняться Маркизу. Так что сейчас она быстро огляделась и направилась к двери, на которой была надпись «Запасной выход».

Когда она уже подходила к этой двери, у нее за спиной раздались приближающиеся шаги нескольких человек. Предупреждение Маркиза заставило ее быть осторожной, и Лола на всякий случай спряталась за дверью какой-то тесной каморки. Отсюда она могла хорошо видеть коридор.

В этом коридоре появились несколько человек. Двое из них тащили носилки, на которых лежал человек средних лет с закрытыми глазами. Короткие седоватые волосы, глубокие складки возле рта…

Еще два человека сопровождали носилки, держа наготове оружие. Один из них был в окровавленной куртке, хотя он не казался раненым. На втором была медицинская светло-зеленая униформа – он был скорее похож на санитара, чем на врача. Светлые золотистые волосы и правильные черты лица делали бы его красивым, если бы не какая-то порочная, жесткая форма рта и неприятно красные, узкие губы. В этом лице чувствовалась необычная, буквально патологическая жестокость.

При виде этого санитара Лола почувствовала, как сердце ее испуганно забилось. Она вжалась спиной в стену каморки и замерла, чтобы стать невидимой и неслышимой.

– Сюда, – санитар открыл своим ключом маленькую дверцу, – осторожнее, там ступеньки…

Люди с носилками прошли мимо нее по коридору и скрылись за дверцей. Послышалось чье-то приглушенное чертыханье, кто-то кому-то наступил на ногу.

– Тихо ты, уроним! – вскрикнул кто-то, и на него тотчас зашикали.

Лола хотела уже выйти, как вдруг из двери выглянул тот самый санитар. Он внимательно оглядел пустой коридор. От этого взгляда кровь у Лолы застыла в жилах, и только усилием воли она удержалась от крика.

Санитар, или тот, кто выдавал себя за санитара, вроде бы успокоился и плотно закрыл за собой дверцу. Щелкнул замок. Лола немного выждала и пошла к выходу из медицинского центра. Двигалась она тихо, крадучись, стараясь не стучать каблуками.

* * *

Леня еще раз прошел по коридору, делая вид, что осматривает кабели и распределительные коробки. Он понял, что ошибки нет, что в медицинский центр под видом пострадавших в ДТП проникла целая группа опытных бойцов.

Тогда он снова подошел к одному из охранников перед шестнадцатым кабинетом, остановился перед ним и проговорил вполголоса:

– Парень, свяжись со своим командиром. Тут готовится что-то серьезное, в центре собрался целый взвод боевиков.

– А ты кто такой? – охранник недоверчиво и неприязненно взглянул на Маркиза. – Ты же говорил, что связь налаживаешь? Вот и занимайся своим делом!

– Да ты только посмотри по сторонам! – прошептал Маркиз. – Говорю тебе – здесь что-то готовится! Свяжись с командиром!

Охранник недобро сверкнул на Леню глазами. Леня отступил в сторону.

– Ну, тебя предупреждали, сам виноват… – пробормотал он и отступил в нишу на другой стороне коридора, где находилась очередная распределительная коробка и откуда коридор хорошо просматривался в обе стороны.

Как раз в это время по коридору в сторону шестнадцатого кабинета брел, хромая и спотыкаясь, один из пострадавших в аварии – человек лет тридцати в разорванной и окровавленной одежде, с рукой на перевязи и с повязкой на колене. Его заботливо поддерживал молодой плечистый санитар с бейджем сотрудника клиники. Эти двое поравнялись с дверью кабинета – и тут события начали разворачиваться с умопомрачительной скоростью.

Окровавленный человек сбросил перевязь, распрямил якобы раненую руку, в которой оказалась телескопическая дубинка, и ударил охранника по шее. В то же мгновение сопровождавший его санитар набросился на второго охранника. Тот потянулся было за оружием, но опоздал – санитар ударил его в висок.

Оба незадачливых охранника тяжело грохнулись на кафельный пол коридора. В то же мгновение «раненый» и «санитар» распахнули двери шестнадцатого кабинета. Однако внутрь они не вошли – эта задача отводилась другим участникам нападения.

Едва двери кабинета раскрылись, человек с перевязанной головой, который лежал на носилках недалеко от шестнадцатого кабинета, вскочил с носилок. Окровавленную повязку он сорвал и бросил на пол, а в руках у него появился короткий десантный автомат. Подбежав к открытой двери кабинета, он выпустил короткую очередь в потолок и гаркнул во всю мощь легких:

– Всем лечь на пол!

Перепуганные врачи и медсестры, толпившиеся вокруг пациента, без разговоров и препирательств выполнили команду. Человек с автоматом вошел в кабинет.

По коридору уже подбегали другие боевики, сбрасывая на ходу повязки и лубки и доставая оружие.

Несколько охранников, приехавших в медицинский центр вместе с высокопоставленным пациентом, попытались оказать сопротивление – но тут же были выведены из строя, причем только один из них был застрелен. Остальных нападающие обездвижили или отключили приемами рукопашного боя.

Им подыграла неожиданность нападения, но сразу были видны и высокие боевые качества.

С начала неожиданного нападения прошло, наверное, не больше минуты – а медицинский центр был уже полностью под контролем нападавших.

Человек с автоматом отдал несколько коротких приказов – и тут же четверо боевиков переложили бесчувственное тело пациента на носилки и вынесли в коридор.

Маркиз по-прежнему прятался в нише напротив шестнадцатого кабинета. На полу рядом с ним лежал один из охранников. Вдруг он приподнял голову, быстро огляделся и проговорил, должно быть, в потайной микрофон:

– Второй, Второй, протокол «Нормандия». Охрана выведена из строя, Голиаф…

Договорить он не успел: проходивший мимо боевик ударил его носком ботинка в висок, и охранник снова отключился.

Леня понял, что дольше находиться в медицинском центре опасно. Он заметил рядом с нишей неприметную незапертую дверь и выскользнул в нее. За этой дверью оказался короткий полутемный коридор, заканчивающийся еще одной дверью, которая оказалась заперта, но Леня легко справился с замком – и оказался на улице, недалеко от главного входа в центр «Канопус».

Как раз в это время входные двери центра распахнулись, и на пороге появились четыре боевика с носилками, на которых лежал неподвижный человек. Следом шли еще двое с автоматами, изготовленными для стрельбы.

Леня вжался в стену, не сводя взгляда с носилок. Он увидел короткие серебристые волосы и глубокие складки возле рта. Несомненно, это был Рагузинский.

Бойцы поднесли носилки к большому черному внедорожнику, распахнули заднюю дверь и вкатили носилки в кузов автомобиля. Тут же несколько человек запрыгнули внутрь машины, внедорожник взревел мотором и сорвался с места.

Однако не проехал он и ста метров, как навстречу ему со стороны Черной речки на бешеной скорости вылетели два темно-синих джипа и резко затормозили, перегородив дорогу. Внедорожник резко развернулся, попытавшись избежать столкновения и проехать через сквер, но оттуда навстречу ему выехал бульдозер с поднятым щитом. Черный внедорожник, оглушительно завизжав тормозами, резко остановился, едва избежав столкновения с щитом бульдозера.

Из-за этого щита протрещала автоматная очередь, прошив шины внедорожника, затем раздался усиленный мегафоном голос:

– Всем выйти из машины с поднятыми руками! Повторяю – выйти с поднятыми руками, иначе стреляем на поражение!

Дверцы черного внедорожника открылись, из него выскочили несколько человек без оружия и бросились в кусты. По ним не стреляли – оружие валялось на земле, очевидно, охрана не хотела устраивать перестрелку в центре города.

Из машин вышли вооруженные люди и собрали брошенное оружие. К ним присоединились несколько уцелевших в медицинском центре охранников Рагузинского.

Четыре человека осторожно вынесли из внедорожника носилки с Рагузинским, который по-прежнему находился без сознания, погрузили в один из джипов и уехали.

Леня следил за этими событиями, как за перипетиями кинобоевика.

Как только джип с Рагузинским уехал, рядом раздался Лолин голос:

– Я тебя уже обыскалась! Где ты пропадал?

– Да тут я был, тут!

– Что вообще здесь происходило? Кто были эти люди? Что с твоим… с нашим заказчиком?

– Насколько я понял, Рагузинского пытались похитить, но его охрана смогла его отбить.

– И что нам теперь делать?

– Для начала – уехать отсюда, здесь явно стало слишком жарко.

Леня махнул рукой – и к нему тотчас подъехал голубой пикап, за рулем которого сидел Ухо.

– Садись, Лола! – проговорил Маркиз, открывая перед боевой подругой дверцу пикапа.

– В эту жестянку? – фыркнула Лола. – Ни за что! Я же приехала сюда на такой красивой машинке. На ней и уеду.

– Некогда капризничать! Поедем все вместе, а ту машину Ухо потом заберет. Ему все равно нужно сегодня возвратить ее хозяевам.

– Какая жалость! – вздохнула Лола. – А я надеялась еще разик на ней прокатиться!

Впрочем, больше спорить она не стала и послушно села в пикап – Лола знала, что Маркиз не шутит.

Когда они отъехали на безопасное расстояние от «Канопуса», Леня повернулся к боевой подруге:

– Так ты выяснила, что находится в шестнадцатом кабинете?

– Ты что – вообще меня не слушаешь? – обиженно проговорила Лола. – Я же сказала тебе, что там находится!

– Ну, повтори еще раз, если тебе нетрудно. Ты же понимаешь, события развивались так быстро…

– Ну ладно. Там находится лаборатория с оборудованием для гемодиализа. Это такая процедура очистки крови от токсинов, которую приходится время от времени проходить людям с нарушенными функциями почек…

– Я знаю, что это такое.

– А если ты все знаешь, зачем было меня туда посылать с риском для жизни?!

Леня немного помолчал, затем задумчиво проговорил:

– По крайней мере, на один вопрос мы теперь можем ответить: зачем, прилетев из Швейцарии с ее первоклассными клиниками, Рагузинский – или как там его зовут на самом деле – обратился в клинику «Канопус». Судя по всему, у него серьезные проблемы с почками, и раз в несколько дней нужно обязательно проходить гемодиализ. А тут у него появились какие-то важные дела в нашем городе, требующие его личного присутствия. Поскольку постоянно летать на процедуры в Женеву нереально, он договорился со здешним медицинским центром…

– И тут-то на него напали какие-то неизвестные! – вклинилась Лола в его монолог. – Скорее всего, конкуренты…

– Ну да, ну да… скорее всего… они правильно рассудили, что в клинике подобраться к Рагузинскому легче, чем в другом месте. Причем им нужно было не убить его, а похитить…

– Но и это у них не получилось!

– Не получилось… – подтвердил Леня. – Хотя они очень серьезно подготовились, инсценировали аварию, наводнили клинику своими людьми… Вот бы узнать, что у него за дела в Петербурге! Тогда нам было бы гораздо легче выполнить его поручение. Но, боюсь, спрашивать об этом самого Рагузинского не имеет смысла – все равно ничего не расскажет…

За этим разговором они доехали до своего дома. Ухо высадил их у подъезда и поехал на набережную Обводного канала, где находилась его мастерская.

* * *

– Леня, поди сюда! – крикнула Лола из гостиной, откуда слышались крики попугая и веселый лай Пу И.

– Что, опять звери хулиганят? – вздохнул Маркиз. – Нашли тоже время…

Их с Лолой питомцы очень любили смотреть телевизор, причем не мультфильмы и не передачи про животных, а разные долгоиграющие сериалы, фильмы ужасов и ток-шоу. Лола справедливо опасалась, что это плохо повлияет на неокрепшую детскую психику ее песика, а попугай выучит еще больше неприличных слов. Манеры Перришона и так оставляют желать лучшего.

Лола вела с животными самую настоящую войну по поводу телевизора. Она прятала дистанционный пульт в недоступных местах, отключала телевизор от сети, но эти меры плохо помогали. Пу И находил пульт, как самая настоящая ищейка, попугай научился включать телевизор в розетку, словом, в этой войне победителями выходили домашние питомцы.

Леня еще раз вздохнул и открыл дверь гостиной, решив применить строгие воспитательные меры.

Однако Лола уже справилась сама. Пульт был у нее в руках, попугай обиженно смотрел со шкафа, Пу И, которого не тронули, весело бегал по дивану, кот Аскольд в позе льва сидел на подоконнике – попробуй его тронь, мало не покажется.

– Смотри, – Лола щелкала пультом, – сейчас криминальные новости будут, может, что про нашу историю покажут…

Передача называлась «Дежурная часть. События недели». Однако в этой передаче ничего не было сказано ни про перестрелку в клинике «Канопус», ни про похищение пациента, ни про то, как охранники его отбили.

– Все ясно, – сказал Леня, – этот псевдо-Рагузинский жутко секретный тип. Как видно, был наложен строгий запрет на все подробности. Какой-нибудь самый главный начальник распорядился, что не было никакого похищения. И все СМИ молчат, боятся пикнуть. И даже в Сети – полная тишина.

– Кто же он такой… – протянула Лола.

Леня промолчал, он и сам хотел бы это знать. Лола решила выключить телевизор, но Леня отобрал у нее пульт, потому что неожиданно увидел на экране знакомую пятиэтажку, чахлые кусты рядом и свежепокрашенную скамейку у подъезда. А на скамейке мелькнули две очень знакомые фигуры.

– Не может быть, – пробормотал он, – мне показалось… Мало ли в городе пятиэтажек, и старухи все одинаковые…

Но голос за кадром развеял его сомнения.

– Эта неделя богата криминальными событиями, – вещал голос. – В четверг на улице Урюпинской в доме номер пятнадцать было найдено тело молодой женщины, по документам – Алисы Корольковой. Женщина была задушена, убийца задержан по горячим следам, благодаря своевременному обращению в полицию… – тут камера показала двух удивительно похожих друг на друга старух, сидящих на скамейке перед подъездом.

– Ой! – сказала Лола и сделала звук погромче. – Они сказали – Алиса или мне послышалось?

– Да не мешай ты, – прошипел Маркиз, вперившись в телевизор.

На экране показывали понурого долговязого парня в застиранной камуфляжной куртке. Он стоял, опустив голову, руки были в наручниках. К нему подскочила шустрая девица с микрофоном.

– Что вы можете сказать про ваши отношения с убитой? – заверещала она. – Алиса вас бросила, вы ей угрожали?

– Да не трогал я ее! – Парень поднял голову, и стал виден свежий синяк у него под левым глазом. – И не было у нас с ней никаких отношений, не убивал я ее!

– Очевидно, это убийство из ревности. – Девица отвернулась от парня и смотрела теперь в камеру. – Подозреваемый, Иннокентий Иванов, нигде не работающий…

За ее спиной двое дюжих полицейских поволокли Иннокентия в машину.

– Жалко парня, – вздохнул Маркиз, – я-то знаю, что он ни при чем. Он пришел туда после меня.

– А не нужно было к этой Алисе приходить, – ворчливо заметила Лола. – Вот чего он приперся? Хотел предупредить, что ты ее ищешь? Тогда бы адреса не давал, если уж такой заботливый. А скорей всего, приперся он, чтобы эту Алису склеить. Так-то она на него и смотреть бы не стала, а тут вроде как по делу пришел, внимание проявил… Вам всем только одного надо…

На такое провокационное замечание Леня предпочел не отвечать.

Камера между тем показывала уже одну из старух, что сидели на лавочке.

– Евгения Александровна! – подскочила к ней шустрая девица с микрофоном. – Вы вызвали полицию и благодаря вам задержали предполагаемого убийцу!

– Вовсе я не Евгения Александровна, а как раз Александра Евгеньевна! – возмутилась старуха. – Конечно, я вызвала полицию, поскольку очень уже подозрительно все выглядело. И ходили к ней и ходили, мужчины разные, один за другим, один за другим…

– Вы говорите – много мужчин было?

– А как же, – важно ответила старуха. – Они думают, что мы ничего не соображаем, ничего не видим и ничего не слышим. Но это не так. Мне вот семьдесят пять лет, а на зрение я не жалуюсь. И того, другого, я видела вот как вас сейчас. Артист это был, вот что!

– Артист? – девица непритворно удивилась. – А с чего вы взяли, что артист?

– А с того, что в гриме он был! Я сериалы-то каждый день смотрю, артистов этих нагляделась! Так вот сразу видно, что в гриме он был. Усы накладные и брови крашеные!

Старуха победно глянула в камеру, после чего оператору, видно, это надоело, и он стал снимать дом и полицейских. Из подъезда как раз выходила служебная собака. Она, разумеется, выглядела куда более телегенично, чем две старухи, так что оператор переключился на нее, тем более что кинологом оказалась симпатичная девушка в полицейской форме.

Шустрая девица с микрофоном подскочила было к ним, но овчарка так рыкнула в микрофон, что у девицы мигом отпало желание задавать вопросы.

– Артист, значит, – прищурилась Лола. – Извини, Ленечка, видно, очень уж топорно ты сработал, если старуха на лавочке мигом тебя рассекретила.

– Да это не старуха, а рентгеновский аппарат! – в сердцах закричал Леня. – Сканер электронный, как в аэропорту! И вообще я, кажется, вовсе без усов был!

– Тем не менее она тебя раскрыла, – посмеивалась Лола. – Но ты не переживай, бабку все равно никто слушать не станет. У них подозреваемый уже есть – значит, дело раскрыто.

Леня тяжко вздохнул, и Лола поняла, что ему все это не нравится. И тут же забеспокоилась, не предпримет ли Маркиз что-нибудь. Были в его характере этакие черты Робин Гуда, и Леньку тянуло иногда помогать бедным и обиженным.

Но в данный момент Лола ошибалась, компаньон думал не о глупом разгильдяе Иннокентии, а о себе. Точнее, о своей репутации.

Репутация в его профессии – это все. И в узких специфических кругах известно, что проколов у него, Лени Маркиза, не бывает. Ну, или почти не бывает.

А с этим делом с самого начала все пошло не так. Ему это дело навязали едва ли не силой. Тем не менее Маркиз на него, как говорят, подписался. А теперь получается, что дело-то не выполнено. И об этом очень скоро станет известно в этих самых специфических узких кругах. Такого Леня допустить не мог. Значит, ему нужно выяснить все до конца, хотя вряд ли сейчас заказчика интересует, для чего его сфотографировали в аэропорту. Кто это сделал, Маркиз уже знал, а вот зачем – этот вопрос оставался пока без ответа. Тем не менее Леня никак не мог избавиться от мысли, что снимок в аэропорту и похищение в клинике как-то связаны между собой.

* * *

На следующий день Леня набрал номер телефона, который дал ему Рагузинский для связи со своим замом по безопасности.

Ему ответил приятный женский голос:

– Химчистка «Аквилегия»! Чем я могу вам помочь?

– Я сдавал вам в чистку серый мужской плащ с клетчатой подкладкой, – произнес Леня условную фразу и добавил немного смущенно: – Пятьдесят шестого размера… Можно узнать, готов ли этот заказ?

– Минуточку, сейчас я узнаю…

В трубке зазвучали суровые звуки «Полета валькирий». На Леню музыка Вагнера действовала однозначно – у него сводило зубы и кровь стыла в жилах.

Наконец наступила тишина, и раздался мрачный мужской голос:

– Слушаю!

Леня вспомнил, как его, сонного, похитили из парикмахерской и привезли на встречу с Рагузинским. Тогда, едва придя в себя, он услышал этот же голос. Голос начальника службы безопасности Рагузинского – Сергея Чурило.

– Здравствуйте, Сергей! – заговорил Маркиз. – Насколько я знаю, эта линия защищена от прослушивания?

– Защищена, но…

– Постойте, не перебивайте меня. Это Леонид – помните, мы с вами встречались… то есть вы привезли меня на встречу с вашим шефом…

– Я помню, но…

– Мне нужно поговорить с вами. Я обязательно должен задать вам несколько вопросов…

– Не по телефону! – отрезал Чурило.

– Но вы же сказали, что эта линия защищена…

– Все равно – не по телефону!

– Тогда как же…

– Запоминайте! Записывать ничего не нужно! – и Чурило продиктовал Лене инструкцию.

– Что за тайны Мадридского двора! – возмутилась Лола, слушавшая этот разговор. – Просто как дети!

Леня пожал плечами и пошел одеваться.

– Где моя серая куртка? – услышала Лола из прихожей его недовольный голос.

– В стирке, – кротко ответила она. – От нее хорьком воняет, звери нервничают. И вообще, она старая, ее давно пора выбросить.

– Ничего, пригодится еще, – отмахнулся Леня, который, как всякий мужчина, не любил ничего выбрасывать.

* * *

Маркиз вошел в здание районной поликлиники, отстоял очередь в регистратуру и заглянул в окошко, в котором сидела женщина лет шестидесяти, удивительно похожая на откормленную, самодовольную жабу.

– Слушаю! – проговорила она квакающим голосом.

– Мне нужен номер к гастроэнтерологу Свиридопуло, – проговорил Леня, сверившись с бумажкой. Хотя Чурило велел ему ничего не записывать, Леня все же не понадеялся на свою память. Память-то его никогда не подводила, но к данному образу бумажка очень подходила. По совету Лолы он выбрал сегодня седоватый парик, очки в простой оправе, а на лице навел соответствующие морщины. Ко всему этому прилагались вылинявшие джинсы, рубашка в клетку и стоптанные ботинки. Лола сказала, что для участковой поликлиники такой образ вполне подойдет.

– Вы записывались? – осведомилась регистраторша.

– Через Интернет.

– Ваша фамилия?

– Аладушкин, – ответил Маркиз, снова сверившись с бумажкой.

Жаба отпечатала номер на компьютере, подала его Лене и громко проквакала:

– Следующий!

Леня поднялся на второй этаж и подошел к кабинету, номер которого был напечатан на листке из регистратуры.

Перед кабинетом сидел целый выводок старушек, среди которых затесался мрачный мужчина лет пятидесяти. При Ленином появлении старушки заволновались.

– Вы к Константину Христофоровичу? – осведомилась самая решительная из них.

– Так точно, – подтвердил Леня, взглянув на табличку на двери кабинета.

– А на какое время у вас номерок?

Леня взглянул на свою распечатку и ответил.

– Ну, это вам еще не скоро! – удовлетворенно проговорила старушка. – Это вам придется подождать еще час, самое малое…

В это время дверь кабинета открылась, и в коридор выглянула строгая медсестра.

– Аладушкин есть?

– Я Аладушкин! – встрепенулся Маркиз.

– Проходите!

– Как же так? – возмутилась решительная старушка. – Сейчас моя очередь! У меня и номерок раньше, и я раньше его пришла… почему его без очереди принимают?

– Он на процедуры! – строго отрезала медсестра.

Леня поднялся и прошел в кабинет.

За столом сидел очень крупный мужчина с густыми усами. Он что-то писал на разлинованном бланке. Леня вопросительно взглянул на него, но медсестра показала Лене на дверь в глубине кабинета.

– Вам туда! – отчеканила она.

Леня кивнул, толкнул дверь и вошел в соседнюю комнату.

За дверью оказалось полутемное помещение, в котором имелся накрытый клеенкой стол на колесиках и стеклянный шкафчик с какими-то склянками и коробками. Около шкафчика сидела молодая женщина в белом халате и разглядывала на свет пробирку с полупрозрачной жидкостью. Леня вопросительно взглянул на нее.

– Вам туда! – проговорила женщина, не отрываясь от своего занятия, и кивнула в сторону еще одной двери.

Леня толкнул эту дверь и оказался в следующей комнате – очень маленькой, не больше какого-нибудь чулана. В ней находился рослый мужчина, тоже в белом халате. Он заполнял какую-то накладную. При виде Лени мужчина поднял голову и проговорил ту же самую фразу:

– Вам туда!

Только показывал он не на дверь, а на откидную дверцу вроде тех, которые закрывают мусоропровод, только заметно больше. Неподалеку на полу лежал тюк с бельем.

– Туда? – удивленно переспросил Леня.

– Туда, туда! – кивнул мужчина и открыл железную дверцу.

За ней оказалась наклонная металлическая труба, видимо, предназначенная для транспортировки использованного белья в прачечную или кладовую.

Леня вздохнул, подошел к горловине трубы, перелез через край и заскользил вниз, ногами вперед. Это напомнило ему популярный аттракцион в аквапарке. Разве что спуск был круче, кончился гораздо быстрее и в конце спуска Леня оказался не в голубой воде бассейна, а на куче грязного белья.

Леня встал, выпрямился – и увидел перед собой знакомое лицо: квадратный подбородок и холодные стальные глаза Сергея Чурило.

– Снимаю шляпу, которой у меня нет! – проговорил Леня, отряхиваясь. – Хорошо у вас все организовано! Отличная конспирация! Как в фильме про Джеймса Бонда!

– А толку-то? – хмыкнул Чурило.

– Мне нужно с вами поговорить… – начал Маркиз, не обратив внимания на последнюю реплику.

– Вряд ли, – мрачно возразил Сергей.

– Что вы имеете в виду? – несколько растерялся от такого ответа Маркиз. – Я хотел узнать, изменилась ли моя задача после событий в медицинском центре…

– Ах, так вы уже все знаете! – в голосе Чурило прозвучала какая-то странная интонация. – Тогда вы должны знать и то, что обращаться ко мне теперь бесполезно.

– Почему? – удивился Маркиз.

– Потому что я – никто!

– То есть как?

– А вот так! После тех самых событий в медицинском центре, о которых вы упомянули, шеф уволил меня. И всю службу безопасности заодно.

– Но почему же… ведь вы его отбили… ведь в конечном итоге все кончилось благополучно…

– Он считает, что мы… что я не должен был допустить, чтобы такое случилось. Что это – моя персональная вина. И он полностью поменял всю охрану.

– Вот как… – протянул Маркиз. – Выражаю вам свое сочувствие или что там положено выражать в таких случаях.

– Спасибо, хотя мне это сочувствие – как мертвому припарки. Я думаю, что шеф делает большую ошибку. Коней на переправе не меняют, и вообще… я был ему предан, а с новой охраной еще неизвестно, как все сложится. Кроме того, я, может быть, и правда виноват, недоглядел, но уж рядовые сотрудники точно ни в чем не виноваты. А окружить себя новыми людьми – это недальновидно… – Он помолчал какое-то время и добавил: – Вообще, после этого инцидента шефа как будто подменили.

– Что вы говорите? – пробормотал Маркиз из вежливости. Личные обиды и амбиции уволенного шефа безопасности его не очень волновали, больше его волновал вопрос – что ему самому делать дальше в сложившихся обстоятельствах?

– До сих пор я должен был поддерживать контакт с вами, через вас держать вашего шефа в курсе своего расследования. А что мне делать теперь? Связаться с новым шефом службы безопасности?

– Не знаю… – Чурило потер переносицу. – Честно говоря, не знаю, что вам посоветовать. Как-то у меня нет доверия к этим новым людям.

«Ну, это-то вполне понятно, – подумал Леня. – Естественное чувство профессиональной ревности…»

Вслух, однако, сказал другое:

– Я считаю, что аванс отработал, а имеет ли смысл продолжать… это должен решать ваш шеф.

– Нет у меня к ним доверия, – повторил Чурило. – И менять всю службу безопасности в таких обстоятельствах – это большая ошибка.

– А какие сейчас обстоятельства у вашего шефа? – заинтересовался Маркиз.

– Я не могу об этом говорить! – отрезал его собеседник. – Хоть он меня и уволил, но я чувствую ответственность перед бывшим шефом и не могу разглашать его секреты.

– Я вас понимаю и уважаю ваше решение, – кивнул Маркиз. – Но вот что мне пришло в голову. Как вы сами говорите – вы чувствуете ответственность перед шефом, несмотря на то что он вас уволил. Я тоже дорожу своей репутацией и хотел бы довести дело до конца. Давайте объединим наши усилия и для начала обменяемся информацией. Чтобы доказать свои добрые намерения, я могу начать и рассказать вам, что мне удалось выяснить. А вы уже потом решите, что можете мне сказать, а что – нет.

– Согласен, – кивнул Чурило.

– Итак, ваш шеф поручил мне выяснить, кто и зачем фотографировал его в аэропорту. С этой задачей я справился частично…

– Это как?

– Я узнал, кто был этим фотографом, но не смог выяснить, какая у него была цель.

– И кто же этот человек?

– Девушка, темная лошадка, была замечена в разных неблаговидных поступках. Звали Алиса Королькова, но я не уверен, что это ее настоящее имя. По крайней мере, один раз она устроилась на работу по чужим документам.

– Вы говорите о ней в прошедшем времени. Это не случайно?

– Не случайно, – кивнул Маркиз. – После истории с фотографиями ее убили. Задушили на съемной квартире.

Леня не стал говорить о том, как сам нашел мертвую Алису и как с риском для жизни сбежал с места преступления. Сказал он другое:

– Судя по тому, что ее убили после съемки в аэропорту, мы можем сделать вывод, что эти фотографии были для кого-то очень важны. Настолько важны, что этот кто-то пошел даже на убийство.

– Постойте, – заговорил Чурило, – но эту девушку могли убить по совсем другой причине. Не из-за фотографий, а из-за других ее дел. Вы же сами сказали, что она была темной лошадкой, занималась какими-то сомнительными делишками, устроилась на работу под чужим именем и по поддельным документам…

– Не поддельным, – поправил его Маркиз. – Она просто позаимствовала документы у своей соседки по съемной квартире.

– Какая разница?

– Разница большая. Поддельные документы, особенно хорошего качества, стоят довольно дорого, и достать их непросто – нам ли с вами этого не знать. Если бы она использовала поддельные документы – это говорило бы о значительных ресурсах, о том, что в деле заняты какие-то серьезные люди. Алиса же воспользовалась документами соседки. Значит, до истории с фотографиями она не занималась серьезными делами, за которые могут убить. Кроме того, еще один аргумент в пользу того, что история с фотографиями в аэропорту важна – то, что ваш бывший шеф тоже придавал этим снимкам большое значение – судя по тому, что нанял меня, чтобы расследовать эту историю.

Леня замолчал – больше ему нечего было рассказать. Точнее, больше он не хотел рассказывать. Например, он не хотел рассказывать о том, что они с Лолой проникли в медицинский центр «Канопус» и оказались свидетелями неудачного похищения Рагузинского. Про Лолу вообще лучше ничего не говорить. Всегда полезно иметь в рукаве дополнительный козырь. На всякий пожарный случай.

– А куда эта Алиса устроилась по чужим документам и что там натворила? – спросил его Чурило.

– Устроилась в небольшую фирму «Альдебаран», украла там какие-то документы и устроила пожар, чтобы замести следы. А что? Почему вас это заинтересовало?

– «Альдебаран»… – пробормотал Чурило, наморщив лоб. – Где-то мне попадалось это название…

– Ну, мало ли где! Ну что, я вам рассказал довольно много, теперь ваша очередь поделиться информацией.

– Ну что ж, договор есть договор. Задавайте ваши вопросы.

– Ну, первый и очевидный вопрос – кто он, ваш шеф? Ведь фамилия Рагузинский – не настоящая?

– Не настоящая, – кивнул Чурило. – Но назвать вам его настоящую фамилию я не могу.

– Хорошенькое дело! – фыркнул Маркиз. – Какой же это договор? Я вам рассказал все, что знал, и даже больше, а вы мне в ответ – шиш с маслом!

– Я предупредил вас, что в каждом отдельном случае буду решать, могу ли поделиться с вами информацией.

– И что – настоящее имя вашего шефа – настолько секретно, что вы не можете его мне открыть?

– Да, это так. Мой шеф… мой бывший шеф занят настолько серьезными делами, что о них вам лучше не знать.

– Допустим… – Леня вздохнул. – А для чего он сейчас прилетел в наш город?

– Этого я вам тоже не могу сообщить. Могу только сказать, что он приехал в Петербург по очень важному делу, настолько важному, что он даже рискнул своим здоровьем. А у него со здоровьем серьезные проблемы…

– С почками, – проговорил Маркиз.

– Что? Откуда вы это знаете?

– Да уж знаю… я же все-таки профессионал. Я знаю, что он прибыл в центр «Канопус» ради гемодиализа.

– Надо же! – Чурило покачал головой. – Вы и вправду много успели выяснить… Канопус… – вдруг проговорил он задумчиво. – Канопус – это звезда, как и Альдебаран… а я ведь вспомнил, откуда мне знакомо это название! Вспомнил, где оно мне попадалось!

– И где же?

– Это название фирмы, которая предоставляет помещение для проведения переговоров и подписания документов, ради которого шеф прилетел в Петербург. Хорошо бы, если бы вы смогли узнать в этой фирме, какое помещение они подобрали. Конечно, они гарантируют своим клиентам полную конфиденциальность, но вы – человек ловкий и сможете что-нибудь придумать. А я тем временем присмотрю за новой службой безопасности моего шефа… моего бывшего шефа. – Не меняя интонации, Чурило проговорил: – А что это у вас за спиной? Это не видеокамера?

Маркиз оглянулся. За спиной у него ничего не было, кроме груды грязного белья.

– О чем это вы? – спросил Маркиз, повернувшись к своему собеседнику.

Но на том месте, где только что стоял Сергей Чурило, никого не было, он словно сквозь землю провалился.

– Ловко! – восхитился Леня.

Маркиз вынужден был отдать должное профессиональному мастерству бывшего шефа службы безопасности. И в то же время – признать, что сам он проявил удивительное легкомыслие, купившись на самый старый, примитивный трюк, на элементарный отвлекающий маневр.

В это время сбоку от него скрипнул замок, открылась дверь, и в кладовой появилась коренастая женщина средних лет в белом халате. Увидев Леню, эта особа попятилась и проговорила резким визгливым голосом:

– Ты кто такой? Ты что здесь делаешь? Ты как сюда попал?

– Извините, мадам, – ответил Леня галантно, – я ошибся дверью. Искал мужской туалет, а попал сюда.

– Ты чего несешь-то? – не унималась женщина. – Нету тут никакого туалета, ни мужского, ни женского! И дверь эта была закрыта, а ключ только у меня!

– Ну, это уж я не знаю! Это вопрос не ко мне! – Леня протиснулся в дверь мимо визгливой особы и через несколько минут уже был на улице, возле своей машины, которую он оставил неподалеку от участковой поликлиники.

По дороге домой Маркиз размышлял над результатами сегодняшней встречи.

Он неожиданно приобрел сильного и опытного союзника в лице Сергея Чурило. Правда, только до тех пор, пока их интересы совпадают. И помощь свою он предоставляет только до определенной границы. Чурило так и не сказал Маркизу, как на самом деле зовут его бывшего шефа и для чего тот прилетел из Швейцарии.

Но что ж, лучше такой союзник, чем никакого…

Что-то мешало Лене сосредоточиться на этих мыслях, какая-то назойливая деталь пыталась достучаться до его сознания. Леня насторожился, огляделся по сторонам и осознал, что уже несколько минут следом за его машиной едет огромный черный внедорожник.

Леня прибавил скорость, но внедорожник держался за ним как приклеенный. Тогда он снизил скорость – и черная машина пошла на обгон, перестроилась и начала перед ним тормозить, так что Лене ничего не оставалось, как тоже остановиться. Тем более что он узнал машину.

Это была огромная «Тойота-Тундра» его знакомой хакерши. А вскоре и сама она появилась, выбравшись с водительского места. На фоне огромной машины девушка казалась особенно маленькой и тщедушной, похожей на недокормленного подростка.

Леня открыл пассажирскую дверцу – и хакерша села рядом с ним на переднее сиденье.

– Надо поговорить, – произнесла она простуженным голосом и громко шмыгнула носом.

– Как ты меня нашла? – удивленно спросил Леня.

– Ты это серьезно? – Девушка уставилась на него красными слезящимися глазами. – У тебя же есть мобильный телефон, значит, найти тебя можно на два счета!

– Что же не позвонила?

– Ну, ты же знаешь – серьезные разговоры нельзя вести по телефону или по электронке. Их перехватить ничего не стоит. Серьезные разговоры нужно вести с глазу на глаз. Правда, Сима?

Из-за пазухи кожаной куртки высунулась любопытная мордочка ручного хорька, блеснули глаза, и зверек спрятался обратно.

Хакерша шмыгнула носом, достала из кармана стопку бумажных носовых платков.

– Где это ты летом умудрилась простудиться? – спросил ее Леня.

– При чем тут простуда? Я не простудилась, у меня аллергия на тополиный пух.

– Так о чем же ты хотела поговорить? – осведомился Маркиз.

– Ну, помнишь, ты просил меня пробить одного мужика по фотографии?

– Ну да… только ты тогда сказала, что, как только запустила поиск, на твой компьютер напали какие-то вредоносные программы. И что ты ничего не смогла сделать…

– Ага! – девица снова шмыгнула носом. – Только, сам понимаешь, мне стало обидно. Как это – меня припугнули и я сразу сдалась? Я ведь не лузер какой-нибудь! Я настоящий хакер, а хакеры не сдаются!

– Ну и? – Маркиз решил не тратить время на всякие политесы и комплименты, чему, надо сказать, хакерша не обрадовалась. Очевидно, ей не чуждо было некоторое тщеславие. Не дождавшись от Лени приятных слов, она продолжала обиженным голосом:

– Попробовала я зайти в систему с другой стороны, прошерстила базы данных, связанные с дорожно-транспортными происшествиями. И нашла твоего приятеля на одном снимке.

– Он мне не приятель! – отмежевался Леня.

– Это мне по барабану. Короче, нашла я его, он год назад попал на снимок, сделанный во время ДТП в Лужском районе Ленобласти. Он там на заднем плане, может, поэтому на мой запрос никто не обратил внимания и атака на мой компьютер не повторилась.

– Так что – тебе все же удалось узнать его настоящее имя?

– Не все так просто… – протянула хакерша.

– Что ты этим хочешь сказать?

– На месте того ДТП наш герой предъявил документы на имя Андрея Ивановича Обвалова.

– По твоему голосу я чувствую, что это – еще далеко не конец истории.

– Правильно чувствуешь. Твой дружок – прямо как кот из мультфильма, у него, наверное, девять жизней.

– А яснее нельзя?

– Куда уж яснее! При простейшей проверке выяснилось, что Андрей Иванович Обвалов тоже скончался раньше, чем неожиданно всплыл в этом ДТП. Правда, не так давно, как в первом случае – всего за год до того дорожного инцидента. И еще один интересный нюанс. Этот самый Обвалов родился неподалеку от того места ДТП, в котором засветился твой таинственный друг…

– Он мне не друг! – повторил Маркиз.

– Друг или не друг – мне по барабану. Короче, тебе все это неинтересно?

– Очень даже интересно! Так где, ты говоришь, родился этот Андрей Обвалов?

– В Оредеже. Есть там такой то ли маленький городок, то ли поселок городского типа.

– Слышал о нем и даже как-то проезжал.

– Ну, тогда тебе и карты в руки! И вот еще… – девица сунула руку за пазуху и вытащила распечатанную на принтере фотографию.

– Вот тот самый снимок ДТП. Твой знакомый – справа, в углу.

– Спасибо! – оживился Леня, разглядывая фотографию. На ней были изображены две столкнувшиеся машины, рядом с которыми стояли два обескураженных водителя и толстый надутый полицейский с нашивкой дорожно-патрульной службы. Сзади, за спиной одного из водителей, действительно стоял человек с короткими седыми волосами и глубокими складками по сторонам рта, тот самый человек, которого Леня знал под именем Рагузинского. – Спасибо! Ты меня очень выручила! Я тебе что-то должен?

– Ты меня тоже как-нибудь выручишь. Да вообще мне самой было интересно.

С этими словами хакерша выскользнула из Лениной машины, пересела в свою и укатила в неизвестном направлении.

* * *

После того, как они выскочили живыми и невредимыми из перестрелки в клинике «Канопус», Лола решила с чистой совестью полностью расслабиться. Поэтому, когда ее компаньон ушел на встречу с Сергеем Чурило, Лола напустила ванну, вылив туда приличную порцию лавандовой пены, приготовила себе большой бокал холодного «Мохито» и включила музыку.

Через некоторое время жизнь показалась ей прекрасной и удивительной.

Маркиз открыл дверь своим ключом, несмотря на то что обе руки были заняты пакетами с провизией. Интуиция подсказала ему, что следует проникнуть в квартиру незаметно. Что он и сделал, встретив в прихожей только кота, который, позевывая и лениво потягиваясь, тащился к двери.

– Опаздываешь! – пожурил кота Леня. – Ты обычно заранее перед дверью усаживаешься.

Кот равнодушно зевнул.

– Где Лола? – Маркиз потянул носом воздух.

В квартире не пахло едой, стало быть, Лолка не на кухне. Спит, что ли? Да нет, она встала сегодня с ним вместе, еще ворчала, что сливки скисли, пришлось черный кофе пить.

Кот нехотя потерся о его брюки и мотнул головой в сторону ванной. Леня отнес продукты на кухню, выслушал несколько нелицеприятных замечаний от попугая, сидящего в клетке, затем привел себя в порядок – снял седой парик и осточертевшую клетчатую рубашку и только тогда осторожно заглянул в ванную.

Картина его умилила. Из пены торчала Лолина голова с закрытыми глазами. На стуле рядом с ванной стояли пустой бокал и магнитофон, из которого лилась музыка Эннио Морриконе. На коврике возле ванны лежал Пу И.

– Ку-ку, – сказал Маркиз, – пора вставать!

Лола открыла глаза. Неизвестно, что ей показалось спросонья, а может, она вообще не спала, а просто мечтала под музыку. И Маркиз безжалостно вырвал ее из сладких грез. Так или иначе, Лола ахнула и рванулась из ванны. Маркиз инстинктивно отскочил, чтобы не быть забрызганным пеной, он терпеть не мог запаха лаванды.

Послышался душераздирающий визг, от которого у Лени заложило в ушах. Оказалось, что в суматохе он наступил на Пу И. Песик пытался убежать и запутался в проводах. И только Ленина отличная цирковая реакция помогла ему вовремя подхватить магнитофон, чтобы он не упал в воду.

– Уф! – сказал он. – Лолка, ты соображаешь, что делаешь? Еще немного – и тебе был бы полный каюк!

– Еще немного – и тебе будет полный каюк! – заорала Лола. – Ты вообще рехнулся – так подкрадываться?

Тут ее отвлек плач Пу И. Песик забился под ванну, страшно обиженный.

– Пу И! – душераздирающе крикнула Лола. – Он сломал тебе лапы! Ты умираешь, дитя мое!

– Не валяй дурака! – рассердился Маркиз. – И прикройся! – он бросил ей полотенце.

Лола осознала, что она совершенно голая, как Афродита в морской пене, только пена потихоньку стекает. Лене пришлось лечь на пол, чтобы достать песика из-под ванны. Брюки сразу намокли, да еще Пу И цапнул его за палец.

– На, получи своего хулигана! – Маркиз бросил Пу И в ванну. Песик радостно заработал лапами в пене.

Леня ушел переодеваться, а Лола, убедившись, что ее сокровище ничуть не пострадало, решила простить своего компаньона. К тому же ей было интересно, чем закончилась его встреча с Чурило. Поэтому она быстренько ликвидировала в ванне следы потопа, вытерла песика и появилась на кухне, туго затягивая поясок халата.

Ее компаньон сервировал стол – положил приборы, поставил тарелки и стаканы для воды. Лола добавила еще салфетки и спросила, что у них за праздник.

– Просто захотелось тебя порадовать. А то что ты все время стоишь у плиты, как Золушка, – сказал Леня, и его боевая подруга тут же заподозрила, что дело нечисто.

– Сегодня ланч итальянский! – сказал Леня голосом заправского метрдотеля. – Пармская ветчина с дыней, рыба по-милански и индейка под соусом горгонзола!

– А вино? – капризно спросила Лола.

– А вот вина не будет! – строго сказал Маркиз. – И так уже ты с утра пораньше… – он показал на пустой бокал из-под «Мохито».

– Там всего капелька ликера была… – обиделась Лола, – а с чего это ты блюдешь мою трезвость?

– А с того, – Леня вздохнул, сообразив, что попался, – вот не хотел раньше времени говорить, думал, покушаем спокойно, так нет же, обязательно тебе надо все испортить!

– Все ясно, – мрачно резюмировала Лола, – ты снова подсудобил мне работенку. Ну говори, куда на этот раз?

– Пойдешь секретаршей в фирму «Альдебаран», – честно ответил Маркиз.

– Хорошо хоть не уборщицей, – скривилась Лола.

– А что такого? У тебя это отлично получается, – польстил Леня, – если бы я был начальником, я бы платил тебе огромную зарплату, потому что был бы за такой секретаршей как за каменной стеной.

«Врет, а все равно приятно», – подумала Лола, накладывая себе солидную порцию рыбы по-милански.

За едой болтали о пустяках – что попугай совершенно распустился и освоил несколько новых нецензурных выражений, что Пу И нужно на осень много новой одежды, потому что ребенок растет – и только после десерта (Леня ухитрился достать настоящую панакоту) и кофе Лола начала задавать вопросы по делу.

Что за фирма «Альдебаран»? Кто владелец, кто директор, к кому собственно Лола устраивается секретарем и самое главное – что ей нужно сделать?

Маркиз честно отвечал, что о хозяине фирмы он понятия не имеет, а всем заправляет некая Евгения Ивановна – тетка опытная, работящая и очень подозрительная. По характеру не то чтобы настоящий монстр, каким была прошлая Лолина работодательница мадам Снегиренко,[2] но палец в рот ей не клади.

– А пока секретаря замещает славная девушка, зовут Мила, – продолжал Леня, – эта особо умом не блещет, но не вредная, найдешь с ней общий язык.

Услышав о девушке, Лола было напряглась, но быстро определила по голосу ветреного компаньона, что Мила его интересует только в деловом плане.

«Поглядим», – все же подумала она.

Через некоторое время позвонил Сергей Чурило и сообщил, что ему удалось договориться с директором фирмы «Альдебаран» насчет секретарши. Директор вообще был не в курсе, что его уволили, так что по старой памяти Чурило пристроил ему свою знакомую. Евгения Ивановна велела приходить завтра, к девяти утра, с паспортом и трудовой книжкой.

– Где я ей трудовую книжку возьму? – фыркнула Лола.

– Да, я думал, что пару дней и так продержишься, без оформления, но раз тетка такая въедливая, то достану тебе какой-нибудь паспорт, – сказал Леня, – ни к чему там со своим родным светиться. А вот еще и трудовую книжку…

– Подумаем… – и Лола удалилась к себе в спальню.

* * *

На следующее утро Лола встала пораньше, причем сама, а когда вышла из ванной, Маркиз положил перед ней новенький паспорт.

– Черемыш Ольга Петровна, – прочитала она. – Ну и фамилия. Где ты ее откопал?

– Уж какая была, – отмахнулся Маркиз, – зато на фотографии ты похожа.

– Точно, похожа, – удивилась Лола. – Так, живу я в пригороде… то есть прописана у тетки, а на самом деле снимаю квартиру. Больше никаких отметок, стало быть, не замужем и детей нет… А лет мне… что это, Ленька? Мне тридцать три года! Как ты мог такое принести? Я же гораздо моложе!

– Лопай, что дают, – посоветовал Леня словами классика. – И давай собирайся быстрее. Нехорошо в первый день на работу опаздывать.

Лола собралась черед двадцать минут, но когда Леня ее увидел, он едва не поперхнулся последним глотком кофе.

– Лолка, ты что?

– А что? – удивилась Лола, покрутившись, чтобы он как следует ее рассмотрел. – Что тебя не устраивает?

Посмотреть было на что. На Лоле красовался светлый летний костюмчик, с большим темным пятном на боку – не то от шоколада, не то от вина. Лола стыдливо прикрывала пятно сумкой. Сумка, несомненно, дорогая, хорошей фирмы, но слегка поношенная, а самое главное – понизу шел ровный длинный разрез, как от бритвы. Разрез был аккуратно заклеен прозрачным скотчем.

Костюм был вызывающе открыт. Возможно, он хорошо смотрелся бы на женщине, выходящей из собственного дорогого автомобиля, но никак не на скромной секретарше. Леня перевел взгляд вниз. Даже он понял, что туфли – жуткая дешевка, купленная на рынке. Волосы выглядели так, будто их старались уложить, но ничего не получилось. Макияж был заметен, что бывает только когда он недорогой и плохого качества.

– Ты собираешься в таком виде идти на работу? – Маркиз громко сглотнул.

– А что мне делать? – скорбно спросила Лола. – У меня другого ничего нет! Меня, если хочешь знать, муж бросил без средств к существованию! Из квартиры выгнал, машину забрал, все карточки заблокировал!

– И делать ты ничего не умеешь, – согласился Маркиз, – а денег нет даже на еду. Вот спасибо, добрые люди посодействовали работу найти…

– Конечно! А то хоть в петлю лезь! Сумка была приличная, так и ту в троллейбусе разрезали. Часы золотые сняли! Каблук потеряла – вот, только на такое барахло денег и хватило… – Лола подняла ногу в жуткой обуви и прерывисто вздохнула.

– Ну, не знаю… – протянул Маркиз, – хотя, может, и прокатит. В общем, тебе виднее. Значит, выясняешь все про документы, которые похитила Алиса, чтобы понять, для чего они кому-то понадобились.

Он высадил Лолу за два квартала от фирмы «Альдебаран», пожелал удачи и уехал. Ему самому предстоял долгий путь в поселок Оредеж…

* * *

Оредеж оказался довольно большим поселком, утопающим в яблоневых садах. Большую его часть составляли обычные деревенские домики, обшитые зеленым или голубым сайдингом, с резными наличниками и горшками герани на окнах. Хотя в центре поселка, возле железнодорожной станции, имелось и несколько унылых панельных домов, пресловутых хрущевских пятиэтажек. Там же, между этими пятиэтажками, виднелся чудом сохранившийся памятник Ленину, выкрашенный кладбищенской серебряной краской. Напротив памятника располагалось отделение полиции.

Леня припарковал машину неподалеку от памятника, открыл чемоданчик с гримом и другими необходимыми в его профессии вещами и несколько минут занимался своей внешностью.

В результате из машины вышел лоснящийся стареющий прохиндей с узенькими усиками и сросшимися на переносице бровями. На голову нахлобучена фетровая шляпа, вышедшая из моды вместе с развитым социализмом.

Леня пересек площадь и вошел в отделение полиции.

Под потолком медленно крутились лопасти вентилятора. Чуть в стороне висела клейкая лента, сплошь покрытая мухами. Тем не менее достаточное их количество оставалось еще на свободе, причем одна из них умудрилась даже сесть на нос дежурному, который дремал за деревянной стойкой, открыв рот.

Леня откашлялся. Дежурный закрыл рот, открыл глаза и произнес совершенно не заспанным голосом:

– Слушаю вас!

Леня подошел к стойке, положил на нее фотографию, которую дала ему хакерша, и заговорил:

– Я, конечно, понимаю, что отрываю вас от важных дел…

– Ну, это ничего! – приосанился дежурный.

– Но только мне очень нужно отыскать вот этого человека, – Леня показал на толстого полицейского.

– А зачем он вам? И вообще, кто вы такой? – осведомился бдительный полицейский.

– Я адвокат, – сообщил Леня, как будто доверил собеседнику важную государственную тайну, и положил на стойку рядом с фотографией визитную карточку с золотым обрезом, которая очень лаконично сообщала, что ее обладатель, Л. П. Марковский, – член коллегии адвокатов. – Я адвокат, – повторил Леня значительно, – и ищу этого человека, чтобы задать ему несколько вопросов в интересах моего клиента. Ваш сотрудник может не волноваться – его интересы ни в коей мере не пострадают.

– А чего ему волноваться? – удивленно переспросил дежурный. – Он вообще никогда не волнуется, ему нечем! – и он тут же крикнул куда-то в пространство: – Валентин!

Тут же за спиной у него открылась дверь, и появился рослый полицейский с вафельным полотенцем в руках.

– Валентин! – повторил дежурный. – Глянь-ка сюда… вот тут адвокат фотку принес…

– Что за фотку? – Высокий полицейский вытер руки, сложил полотенце, подошел к стойке и склонился над фотографией.

– Это ведь Михаил? – полуутвердительно-полувопросительно проговорил дежурный и ткнул пальцем в толстого полицейского на снимке.

– Однозначно, Михаил, – кивнул второй.

– Значит, это точно он, Михаил! – важно проговорил дежурный и вернул Лене фотографию. – Я еще немного сомневался, что-то Михаил здесь больно худощавый, но раз Валентин говорит, что он – значит, он.

– Михаил, а дальше? – спросил Маркиз. – И где мне этого Михаила найти?

– Михаил, а дальше – Стрекопытов. А искать вам его ни к чему, он через десять минут сам сюда придет, его смена начинается. Он из ДПС ушел и теперь у нас работает.

– А можно мне его здесь подождать?

– Отчего же нельзя? Конечно, можно! – и дежурный показал Лене на ряд стульев по другую сторону барьера.

Леня уселся на стул и приготовился ждать.

Одна из многочисленных мух тут же попыталась сесть ему на нос, но Леня молниеносно выбросил руку вперед и зажал наглую муху в кулак.

– Ловко! – одобрительно проговорил дежурный, который заметил Ленин успех. – Слышал я, что адвокаты ловкий народ, но чтоб настолько…

Еще несколько минут прошло в молчании.

Затем дверь отделения широко распахнулась, и в нее протиснулся человек удивительной толщины.

Леня с трудом узнал в нем гаишника с фотографии – за прошедшее время он растолстел едва ли не вдвое.

– Здорово, Михаил! – приветствовал вошедшего дежурный. – А тебя тут адвокат поджидает!

– Вот этот, что ли? – Михаил всем телом развернулся к Маркизу. – А в чем дело?

– Дело, видите ли, в том, что мой клиент – один из участников этого ДТП, и на мой взгляд, он является потерпевшей стороной, но противная сторона придерживается другого мнения и заявляет, что это она – потерпевшая, а мой клиент, напротив, является виновником, но эта точка зрения…

– Ничего не понимаю! – перебил Леню толстый полицейский, сонно моргая. – Можно как-нибудь попроще?

– Можно, – кивнул Леня. – Вы вообще помните эту аварию?

– Конечно, помню! Один водитель ехал из Новгорода в Питер, а второй – из Питера сюда, в Оредеж, на похороны… вот этот… – полицейский показал на Лениного таинственного заказчика.

– На похороны? – оживился Маркиз. – На какие похороны?

– Кого-то из местных хоронили… вы Надежду Васильевну спросите, Надежда Васильевна точно знает.

– Надежду Васильевну? – переспросил Маркиз. – А кто такая Надежда Васильевна?

Полицейские переглянулись, как будто Ленины слова удивили их.

– Он не знает Надежду Васильевну? – недоверчиво проговорил Михаил.

– Выходит, не знает! – вздохнул дежурный и тут же добавил: – Он же не местный! – Затем повернулся к Маркизу и проговорил наставительно: – Надежду Васильевну у нас все знают. Надежда Васильевна – учительница, она в нашей школе уже сорок лет работает, так что у нее все учились. А главное – она всех помнит.

– А где же ее найти?

– Сейчас… – дежурный взглянул на часы. – Сейчас она дома, на огороде своем копошится. А дом ее около почты, зеленый, с красными наличниками.

Маркиз поблагодарил полицейских и отправился на поиски знаменитой Надежды Васильевны.

Снова оказавшись на главной (и единственной) оредежской площади, Маркиз покосился на серебристый памятник. Вождь мирового пролетариата, как обычно, стоял, вытянув вперед правую руку, видимо, указывая этой рукой направление к светлому будущему. Мимо памятника вперевалку шла бодрая женщина преклонных лет, нагруженная сумками и котомками с неизвестным содержимым.

– Мамаша! – обратился к ней Маркиз. – Где у вас тут почта, не подскажете?

Местная жительница поставила одну из сумок на землю и с интересом взглянула на Маркиза, сделав руку козырьком.

– Почта-то? – переспросила она. – Так почта аккурат возле дома Надежды Васильевны.

Маркиз был огорошен таким ответом, который ничуть не приблизил его к цели поисков.

– А где же дом этой самой Надежды Васильевны?

– Так ты не знаешь, что ли? – удивилась Ленина собеседница. – Откуда же ты такой приехал, что дом Надежды Васильевны не знаешь?

– Издалека, мамаша, издалека.

– Оно и видно, что издалека. Ну ладно, раз уж ты такой дикий… вот он как раз на дом Надежды Васильевны показывает! – и она кивнула на серебристого вождя.

– А что? Удобно! – оценил Леня.

– Само собой, удобно! – согласилась с ним собеседница. – Это еще при старой власти памятник ставили, тогда Борька Савелов председателем исполкома был. Он и распорядился, чтобы памятник так поставили, чтобы он на дом Надежды Васильевны показывал.

– Что, он тоже у нее учился?

– Тоже, тоже! У нее все учились! Заговорилась я с тобой, а у меня Машка некормлена!

Женщина подхватила котомки и заковыляла дальше.

Леня же снова взглянул на памятник и пошел в указанном им направлении.

В Оредеже все было расположено рядом, так что не прошло и пяти минут, как Маркиз увидел одноэтажное здание из белого кирпича, на котором красовалась вывеска: «Почта России. Оредежское отделение». Неподалеку, за аккуратным забором из зеленого штакетника, стоял зеленый же нарядный домик с красными наличниками. Домик был окружен ухоженным садом, под окнами пламенели огненные пионы, синели высокие соцветия дельфиниума, пышно цвели белые цветы, которые Ленина бабушка называла невестой.

Возле цветника возилась в земле худенькая старушка в синей джинсовой панаме.

Леня подошел к калитке и окликнул старушку:

– Надежда Васильевна!

Огородница медленно разогнула спину, повернулась к Лене и пристально вгляделась в него. На лице ее проступила растерянность.

– Миша? – проговорила она неуверенно. – Нет… Алеша? Выпуск девяносто восьмого? Что же это такое… совсем память никудышная стала… ты в каком году школу закончил?

– Надежда Васильевна, я у вас не учился. Я вообще не здешний.

– А-а! – лицо старушки посветлело. – Слава богу! А я уж думала, что-то с памятью моей стало, склероз у меня начался, своего ученика не могу вспомнить!

– Нет, не волнуйтесь, с памятью у вас полный порядок. Я к вам приехал, чтобы об одном вашем ученике поговорить.

– Да? – старушка снова забеспокоилась. – А о ком? О Коле Воробьеве? Снова попал в какие-то неприятности? – Она вдруг спохватилась и проговорила: – Да вы заходите, заходите! Что же мы с вами через забор разговариваем?

Видимо, узнав, что Леня – не ее бывший ученик, она перешла с ним на «вы».

Леня откинул щеколду, открыл калитку и вошел на участок.

Надежда Васильевна показала ему на скамейку перед цветником, села рядом.

– Вы извините, что я в дом вас не зову, просто такая погода хорошая, я хочу лишнюю минутку на солнышке побыть. Да и вам полезно – вы там, в городе своем, такие все бледные…

– Да я тоже с удовольствием здесь посижу, тем более у вас такой замечательный цветник!

От этой похвалы Надежда Васильевна зарделась, но, как всякая хозяйка, начала скромничать:

– Ой, что вы, в этом году разве цветы? И пионы вялые, видно, кто-то их ест, и дельфиниум хилый… вот видели бы вы, какие они были в прошлом году!

– Ну и сейчас замечательные!

– Так что там Коля опять натворил? – перешла Надежда Васильевна к волнующему вопросу.

– Про Колю ничего не могу вам сказать, я его даже не знаю. Я к вам приехал, чтобы поговорить о другом вашем ученике…

– О ком же?

– Он представился как Андрей Обвалов, но я не уверен, что это его настоящее имя.

С этими словами Леня достал из кармана фотографию пресловутого ДТП и показал ее Надежде Васильевне.

– Андрюши Обвалова больше нет… – вздохнула старая учительница. – Умер Андрюша в позапрошлом году… такая печальная история! Он вообще-то почти непьющий был, разве только по праздникам, а тут понадобилось Вере, жене его, сарай новый построить. И не то чтобы простой сарай, а новый теплый коровник. Андрюша сам по строительной части не очень, нанял мужиков из Запрягина, а запрягинские мужики пить очень здоровы. Денег они с Андрея запросили немного, вот он и согласился, а только они каждый день пили, и нужно им было, чтобы хозяин с ними непременно выпивал. Иначе, говорят, коровник твой стоять не будет, в первую же зиму развалится. Ну, Андрюша и стал с ними выпивать. И ради коровника, и вообще – не мог он перед мужиками в грязь лицом ударить. А запрягинские магазинную водку не уважают, говорят, только деньги зря переводить, а покупают самогонку у местных бабок. Первый день – ничего, второй день – ничего, а на третий день, видать, бабка продала им какой-то некачественный самогон. Один строитель оклемался, второй – ослеп, а третий не проснулся. И Андрюша тоже… такая печальная история! А ведь такой был мальчик хороший, способный! Помню, он в десятом классе целую главу из поэмы «Кому на Руси жить хорошо» выучил… и вот ведь удивительно – как раз про пьянство…

– Значит, это не он… – вздохнул Маркиз, собираясь спрятать фотографию. – Значит, ошибка вышла…

– Конечно, не он! – проговорила старая учительница, удерживая снимок в руках. – Это не Андрюша, это Славик!

– Славик? – встрепенулся Маркиз. – Значит, это все же ваш ученик?

– Конечно, мой! Это Славик Воропаев.

На лице ее отразилось какое-то странное выражение – то ли гордость, то ли неодобрение.

Маркиз молчал, ожидая, когда Надежда Васильевна сама заговорит – он считал, что подталкивать ее не стоит.

– Странный он был мальчик, – проговорила она наконец. – Вроде и учился неплохо, и не драчун, но что-то в нем было сомнительное. Любил ребят друг с другом ссорить. Наговорит одному на другого, а потом наблюдает, что из этого выйдет. Правда, говорят, он потом большим человеком стал.

– А к вам он не приезжал?

– Ко мне – нет. Только один раз приехал сюда, в Оредеж, на похороны Леночки Нестроевой. Тоже печальная история… хорошая девочка была, умница и красавица, да вот вышла за Павла Лемнева, а он – ужасный человек, как напьется, так бить ее… я ей сколько раз говорила, уходи от него! А она, Леночка, – не могу, как же я его оставлю, он без меня совсем сопьется… Ну, вот так и мучилась много лет, а потом Павел по пьяному делу поджег дом. То ли заснул с сигаретой, то ли что… сам сумел выбраться, а Леночка погибла.

– И вы говорите, что Воропаев приехал на ее похороны?

– Представьте себе! – Надежда Васильевна развела руками. – Я сама очень удивилась… хотя они в одном классе учились, и я теперь припоминаю, что Воропаев был влюблен в Леночку. Ну, тогда в нее почти все мальчики были влюблены, но это ведь больше тридцати лет прошло! Выходит, что-то у него все эти годы тлело!

– Да, бывает же такое! – поддакнул Маркиз старой учительнице. – Вы сказали – Славик. А как его зовут полностью?

– Вячеслав… Вячеслав Игоревич.

– Завидная у вас память!

– При моей профессии иначе нельзя.

– А у этого Воропаева остались родственники в здешних местах?

– Родственники? – Надежда Васильевна задумалась. – Родители его умерли давно, братьев-сестер у него не было… да, ведь у него здесь родная тетка живет, отца его сестра, Мария. Замужем она не была, так что фамилия у нее такая же – Воропаева.

– А он с ней поддерживает какие-то отношения?

– Чего не знаю, того не знаю! Хотя… как-то я ее встретила в магазине, так Мария новым телефоном хвасталась. Надо или не надо – то и дело доставала, лишь бы лишний раз показать. Это, говорит, племянник мне подарил на день рождения. Ну и дохвасталась, само собой – украли у нее этот телефон…

Леня еще немного послушал старую учительницу, а потом вежливо распрощался и отправился домой.

По дороге он достал записную книжку и позвонил старинному приятелю Рудику Штейнману.

Надо сказать, что записная книжка Маркиза была явлением удивительным и бесценным, и многие люди дорого отдали бы за возможность снять с нее копию или хотя бы перелистать. Дело в том, что Маркиз не очень доверял электронным носителям информации, зная, что их можно взломать, похитить или уничтожить. Поэтому телефоны и прочие координаты особо важных людей хранил в обычной записной книжке в черном кожаном переплете.

Именно в этой книжке и был записан Рудик под кодовым именем «Роза Ш., Финэк».

В действительности Рудик никогда не учился в знаменитом Финэке – Финансово-экономическом институте, выпустившем из своих стен многих будущих звезд российской экономики. Рудик учился в Политехническом, да и оттуда вылетел с третьего курса. Выгнали его не за академическую задолженность и не за многочисленные прогулы, а за то, что он занимался практической экономикой, а именно тем, что в те давние времена называлось фарцовкой.

Рудик был осторожен и не попался с товаром, поэтому не угодил под суд, а отделался только отчислением из института, о чем совершенно не жалел. Вскоре началась перестройка, и то, за что Рудика едва не посадили, сделалось вполне законным и даже уважаемым занятием, и Штейнман из спекулянта и фарцовщика превратился в легального бизнесмена.

Будучи прирожденным финансистом, Рудик, кроме того, был склонен к авантюризму, неоправданному риску. По этой причине он так и не стал владельцем крупной компании или видным банкиром, а крутился на периферии бизнеса, как рыба-лоцман, которая сопровождает больших и опасных акул. Зато он знал все обо всех заметных бизнесменах города, оказывался в курсе всех интересных финансовых проектов, хотя почему-то ничего на них не зарабатывал.

Именно к Рудику время от времени обращался Маркиз, если ему срочно нужна была информация финансового характера или сведения о заметных представителях отечественного бизнеса. В качестве гонорара за ценные сведения Леня угощал приятеля обедом в каком-нибудь новом и престижном ресторане.

Набрав номер, записанный против имени «Роза Ш.», Леня поприветствовал приятеля:

– Привет, старик! Узнаешь?

– Тебя да не узнать? Всегда рад тебя слышать! Что, как обычно, нужна моя консультация?

– Верно! Как насчет того, чтобы пообедать вместе?

– Всей душой! – Рудик заметно оживился. – Тут на Петроградской открылось новое заведение, называется «Тортуга». Говорят, там очень вкусно готовят.

– Ну, давай там через два часа.

Новый ресторан на Петроградской стороне не случайно был назван в честь знаменитой пиратской республики. Войдя в полутемное помещение, Леня увидел свисающий с закопченного потолка порванный парус, тут и там на стенах висели старинные мушкеты и кривые сабли, над барной стойкой колыхался пиратский флаг – знаменитый Веселый Роджер. Каждое помещение ресторана носило специфическое название – «кают-компания», «кубрик», «трюм». Над входом в кухню, разумеется, имелась табличка «камбуз», над баром – «капитанский мостик».

Не успел Леня войти, как к нему, прихрамывая, подошел метрдотель – человек в потертом камзоле и мятой треуголке, с черной повязкой на голове и с попугаем на плече.

– Пиастр-ры, пиастр-ры, пиастр-ры! – заорал попугай вместо приветствия.

– Приветствую вас на борту! – проговорил метрдотель хриплым прокуренным голосом. – Вам каюту на одного, на двоих?

– Меня уже ждут, – ответил Маркиз, заметив за дальним столиком довольную физиономию Рудика.

– Привет, дорогой! – проговорил Рудик, когда Маркиз сел за его столик. – Славное местечко! Здесь непременно нужно брать хлебную корзинку. У них все домашней выпечки, только из печки, со свежим маслом и зеленью… прелесть! В общем, я уже заказал.

– Когда ты это успел разузнать? – удивился Маркиз. – Ты ведь говорил, что этот ресторан только что открылся.

– Слухами земля полнится!

В это время официантка, крупная жизнерадостная девушка, тоже одетая пираткой, принесла поднос, на котором была корзинка с горячими булочками, тарелка с разносолами, масленка и маленький запотевший графинчик с водкой.

– Жизнь прекрасна! – провозгласил Рудик, подняв рюмку с водкой и насадив на вилку хрусткий огурчик. – А теперь можешь изучить меню. Но я тебе советую остановиться на рыбе. Здесь так хорошо готовят судака с ягодным соусом…

– Судак с ягодным соусом? – переспросил Леня. – Что-то я в меню такого не вижу…

Все блюда в этом ресторане носили специфические названия, так или иначе связанные с пиратами, – «Жаркое одноглазого боцмана», «Мечта капитана Флинта», «Сундук с сокровищами»…

Определить по такому названию, что входит в каждое блюдо, было непросто.

– А ты читай мелкий текст. Это блюдо называется «На абордаж», а рядом, мелкими буквами, – его состав.

– Значит, ты советуешь мне взять блюдо «На абордаж»?

– Да, а сам я попробую «Остров сокровищ» и еще вот это – «Абордажные крючья»… возможно, немного островато, но вкус должен быть отменный…

Приятели обсудили меню и сделали заказ. К рыбе Леня заказал бутылку белого эльзасского вина.

Как только официантка удалилась, Рудик вальяжно откинулся на спинку стула и проговорил:

– Ну-с, и что ты сегодня хочешь узнать?

– Ну, я могу подождать до кофе, чтобы не портить тебе аппетит.

– Аппетит ты мне не испортишь, он у меня всегда превосходный. Тем более что финансовая информация – это мое хобби, и я получаю дополнительное удовольствие, когда делюсь ею с хорошим человеком. Это все равно, что живая музыка. И у нас есть немного времени, пока готовят рыбу.

– Ну, хорошо… тогда скажи, говорит ли тебе что-нибудь фамилия Воропаев?

– Воропаев? – переспросил Рудик. – Какой именно Воропаев? Воропаев – фамилия весьма распространенная, у меня, к примеру, консьерж в подъезде Воропаев. Редкостный, кстати, зануда. А еще я знал участкового уполномоченного с такой же фамилией… неплохой был человек…

– Вячеслав Игоревич Воропаев, – уточнил Маркиз.

– Вот как? – Рудик заметно помрачнел. – Ты был прав… нужно было отложить разговор до кофе.

– Что, все так серьезно? Это опасный человек?

– Скажем так – это загадочный человек. Про Воропаева почти никто ничего не знает. А в бизнесе загадочные люди, как правило, очень опасны.

– Все же хоть что-то ты о нем знаешь?

– Ну, я не был бы Рудиком Штейнманом, если бы ничего о нем не знал! Вячеслав Воропаев связан с электроникой…

– С электроникой? – удивленно переспросил Маркиз. – Странно… я думал, что электроника – чистый и прозрачный бизнес, это тебе не торговля спиртными напитками или оружием!

– Вот-вот, ты сам сказал!

– Что я сказал?

– Ключевое слово в этой шараде – оружие. Что такое оружие в наше время?

Вопрос был явно риторический, поэтому Леня не стал и пытаться на него отвечать. И правильно сделал – потому что Рудик сам ответил, выдержав небольшую выразительную паузу:

– То есть, конечно, и сейчас кое-кто покупает автоматы Калашникова и ручные противотанковые гранатометы. Какие-нибудь сепаратисты в джунглях Центральной Африки. Но основное оружие нашего времени – это самонаводящиеся ракеты, беспилотные летательные аппараты и прочие умные устройства, главной частью которых является что? Правильно, электронное оборудование. В каждом рубле, потраченном на вооружение, шестьдесят копеек уходит на электронику. Шестьдесят копеек, конечно, это деньги небольшие, но если ты прикинешь, что из каждого миллиона это шестьсот тысяч, а из ста миллионов – шестьдесят, ты поймешь, какой это серьезный бизнес. Серьезный и прибыльный.

– Да, я уже понял, – проговорил Маркиз, почувствовав, что Рудик увлекся.

– Кроме того, – продолжал Рудик, не расслышав его реплику или сделав вид, что не расслышал, – кроме того, у этого бизнеса есть еще одна важная особенность, которая делает его особенно прибыльным и в то же время особенно опасным. Догадываешься, что это за особенность?

– Говори уж! – вздохнул Маркиз, поняв, что Рудик не остановится, пока не закончит свою лекцию.

– Это компактность! – Рудик выразительно округлил глаза, чтобы подчеркнуть свою мысль. – Ракеты, минометы, бомбы тоже стоят дорого, но они много весят и занимают много места при транспортировке. А какой-нибудь электронный чип размером с почтовую марку стоит столько же, сколько крылатая ракета. То есть электроника военного или двойного назначения на единицу веса или объема дороже не только золота – об этом даже смешно говорить! – дороже не только золота, но даже драгоценных камней.

– Я понял… – снова подал голос Маркиз.

– Отлично, – кивнул Рудик, – я только хочу пояснить, что в бизнесе есть непреложный закон: чем компактнее и дороже товар, тем опаснее и криминальнее связанный с ним бизнес. Поэтому электроника военного назначения – вещь крайне опасная, и люди, которые ею занимаются, должны очень много сил и средств тратить на обеспечение собственной безопасности и безопасности своего бизнеса…

– И Воропаев – один из таких людей?

– Безусловно.

Рудик еще немного помолчал, затем искоса взглянул на Леню и проговорил, как бы ни к кому не обращаясь:

– Конечно, бесполезно спрашивать у тебя, почему тебя заинтересовал Воропаев…

– Конечно, – кивнул Маркиз.

– Но я могу сам немного поразмышлять. Как я уже сказал, такие люди, как Вячеслав Игоревич, очень большое значение придают собственной безопасности. Поэтому Воропаев очень редко покидает свою резиденцию в Швейцарии. Но, судя по тому, что тебя заинтересовала его личность – он сейчас находится здесь. Я прав?

Маркиз выразительно промолчал, из чего Рудик сделал собственные выводы:

– Прав. А для чего он мог покинуть свою безопасную и уютную швейцарскую резиденцию? Для этого должна быть какая-то чрезвычайно веская причина…

Рудик замолчал, потому что к столу подошла официантка с заставленным подносом. Перед Леней она поставила единственную скромную тарелку, а перед Рудиком – две большие тарелки с рыбой и овощами и целую флотилию маленьких керамических мисочек с острыми приправами.

Девушка удалилась, оглядев заставленный стол и пожелав приятелям приятного аппетита. Рудик обмакнул кусочек рыбы в острый соус и продолжил:

– Итак, должна быть какая-то веская причина, чтобы выманить твоего приятеля из его швейцарской берлоги. А как раз вчера мне рассказали по секрету, что в наш город приехал некий гражданин небольшого государства в Центральной Африке. Зовут его Джейкоб Мдваби.

– И какое отношение к теме нашего разговора имеет приезд этого неизвестного гражданина?

– Самое непосредственное. Дело в том, что господин Мдваби – не совсем простой гражданин. То есть по документам он – рядовой священник, сотрудник католической миссии. Но когда один знающий человек, проявивший интерес к африканскому священнику, поднял его документы, он выяснил, что брат скромного священника – один из руководителей сепаратистской организации, которая уже много лет ведет гражданскую войну в своей стране. Формальной целью этой войны является создание независимого государства на территории одного из племен, но что интересно – именно на этой территории добывается ценный минерал колтан, использующийся при изготовлении мобильных телефонов и планшетов. – Рудик для большей выразительности продемонстрировал Лене свой новенький смартфон. – Так вот, тот же знающий человек сравнил фотографии на камере наблюдения в аэропорту и выяснил, что под видом Джейкоба Мдваби в нашу страну въехал его брат Джеймс. Тот самый генерал сепаратистов.

– Что, так-таки и въехал по чужим документам и на паспортном контроле никто этого не заметил?

– Ну, ты же знаешь – на взгляд большинства европейцев, все африканцы на одно лицо. Тем более здесь все-таки брат. Кстати, я вспомнил любопытную подробность. Вот ты известен в узких кругах под аристократической кличкой Маркиз, а генерал Джеймс Мдваби известен тоже в узких, но совершенно других кругах под не менее выразительной кличкой Кристалл.

– И чему же он обязан этой кличкой? Неужели своей кристальной честностью?

– Это вряд ли! – Рудик усмехнулся. – Скорее – страстью к элитному шампанскому марки «Кристалл». Говорят, если хочешь заключить с ним какой-нибудь договор – непременно запасись таким шампанским. Причем не меньше ящика.

– И зачем этому африканскому любителю шампанского понадобилось приезжать в наш город?

– Как ты понимаешь, точно тебе сможет ответить только сам господин Мдваби. Но, по имеющимся у меня сведениям, господин Мдваби идет в ногу с прогрессом, он считает, что в наше время воевать при помощи автоматов и прочего стрелкового оружия бессмысленно. Он хочет закупить большую партию самонаводящихся ракет и дронов, для которых, само собой, понадобится электронная начинка. Вот тут мы и выходим на господина Воропаева… надо же, а я ломал голову – с кем Джеймс Мдваби собирается вести переговоры?

– То есть ты хочешь сказать, что Воропаев приехал из Женевы, чтобы заключить договор с этим африканским генералом на поставку партии этой своей электроники?

– Ну, во всяком случае, то, что ты мне рассказал, вполне согласуется с таким предположением.

– Но для чего ему было лететь сюда? Разве он не мог встретиться с этим африканским генералом в Женеве?

– Не мог. Джеймс Мдваби не может появиться в Швейцарии – там его тут же арестуют по ордеру международного суда.

Рудик снова достал свой смартфон, набрал на нем какой-то номер и проговорил:

– Это я. Срочно покупай акции «Селтеко». Да, покупай, по любой цене… да, сведения точные. А «Аменвел» продавай. Да, продавай весь свой пакет.

Закончив разговор, Рудик отключил телефон и снова обратился к Маркизу:

– Извини, я должен был срочно позвонить своему брокеру. То, что ты мне рассказал – очень ценная информация, так что еще неизвестно, кому из нас оплачивать сегодняшний обед.

– Нет, об этом не может быть и речи! Я пригласил тебя, мне нужна была твоя консультация – значит, обед за мной.

– Ну ладно, если уж ты так настаиваешь… кстати, рыба здесь действительно очень вкусная!

* * *

Лола открыла дверь и вошла, высоко держа голову и надменно глядя перед собой. Это смотрелось бы отлично, если бы не было пятна на боку и разрезанной сумки, а самое главное – если бы на ногах ее были дорогие туфли. Лола, конечно, сумела бы пройти как королева и в домашних тапочках, но это не входило в ее задачу.

Девушка, сидевшая за стойкой, подняла голову и уставилась на нее в недоумении. Затем, несмело улыбнувшись, вежливо спросила, чем она может помочь. Лола уверенно ответила, что пришла по поводу работы, но, вспомнив, что нужно держаться по-другому, мгновенно стушевалась.

Нужно отдать должное девчонке за стойкой, в ее лице Лола не нашла и капли злорадства. Видно, прав был Маркиз, эта Мила неплохая, невредная девушка. Так, конечно, ничего особенного, обычная офисная мышка.

– Тогда вам нужно к Евгении Ивановне, – сказала Мила, – я сейчас узнаю.

В отличие от Милы, Евгения Ивановна сразу все про Лолу поняла. И в глазах ее за очками выразилось величайшее презрение. Дескать, лет тебе за тридцать, а как была дурой, так и осталась. Была бы поумнее, то и денег бы сумела как-то отложить на черный день, и специальность какую-то полезную получить.

Лола молча протянула ей паспорт, та посмотрела прописку, потом подняла глаза на Лолу, ожидая объяснений.

– Я в разводе, – нехотя произнесла Лола.

Евгения Ивановна сняла очки и посмотрела на Лолу в упор. Раз в паспорте отметки нет, стало быть, и брак не регистрировала, жила с любовником. И на что только рассчитывала? Как есть дура. И лентяйка к тому же. Тут всю жизнь лямку тянешь, а эти бабы молодые как будто с Луны свалились, думают, что всегда будут как сыр в масле кататься. Ну, так им и надо!

– Не знаю, не знаю, – хмыкнула начальница, – справитесь ли вы с работой…

Лола хотела сказать, что бумажки печатать да кофе подавать и обезьяна сумеет, никакой тут особой премудрости нет, но вовремя прикусила язык. Она наклонила голову и скромно теребила замок на сумке.

Насладившись ее унижением, Евгения Ивановна сухо велела сварить кофе.

Лола с тяжелым вздохом приступила к своим служебным обязанностям, думая, что Маркиз снова взвалил на нее всю самую скучную и утомительную работу.

Для начала Лола огляделась.

Все, что она увидела, ей сильно не понравилось. Ее секретарское место находилось в небольшой приемной, которая отделена была от кабинета Евгении Ивановны стеклянной стенкой. Как видно, здешняя начальница придерживалась в офисе американских правил – то есть чтобы все двери были раскрыты и все стекла прозрачны. Таким образом, она была вся на виду, зато могла ежесекундно контролировать подчиненных.

Лола быстро прикинула про себя: во-первых, эта злыдня будет присматривать за ней в течение всего рабочего дня. Ни войти, что называется, ни выйти, ни тебе покурить, ни с сотрудниками парой слов перекинуться. Во-вторых, на своем рабочем месте Лола увидит только эту самую Евгению Ивановну, а на нее долго смотреть не рекомендуется, для здоровья не полезно. В-третьих, место за стойкой гораздо удобнее – Евгения не может контролировать того, кто там находится, опять же разные люди входят и выходят, кто – по делу, а кто и просто так, поболтать.

Сделав такие выводы, Лола включила кофемашину. В ту же секунду ее позвала начальница, которой срочно потребовалась папка с документами.

Лола долго рылась в шкафу и после третьего окрика принесла не ту папку. Долго извинялась, потом принесла то, что нужно, но по дороге папка отчего-то раскрылась, и все документы высыпались на пол. Лола собрала их кое-как, совершенно не в том порядке, как прежде, хотя в начале был приколот список, где указывалось, в каком порядке должны лежать бумаги в папке.

Евгения Ивановна тяжело вздохнула и показала Лоле список. Лола снова многословно извинялась, затем принесла кофе, причем расплескала по дороге едва ли не половину чашки. В общем, показала себя совершенной растяпой и неумехой.

Далее Лола вроде бы по ошибке повесила трубку, когда Мила сказала, что звонит важный клиент, потом вклинилась в разговор начальницы, потом ушла в туалет, оставив открытую комнату, так что сквозняком выдуло со стола все бумаги.

Лола в душе поразилась долготерпению начальницы, так что пришлось насыпать той в сахарницу соли вместо сахара и подать в кабинет. Хорошо, что Евгения Ивановна попробовала кофе первой, а клиент оказался давним ее знакомым, так что просто посмеялся. Иначе дело могло кончиться большим скандалом.

Когда он ушел, Лола испугалась, не перегнула ли она палку. Сейчас ее выгонят с треском. Она сделала самое жалостливое лицо и даже пустила слезу. Евгения Ивановна вздохнула и подняла глаза к потолку. Прочитав там, надо думать, обещание, что ей на том свете зачтется добрый поступок, она велела Миле идти на секретарское место, а Лоле – перебираться за стойку. И снова в глазах Милы Лола не увидела ни капли злорадства. И правда хорошая девчонка.

Лола приободрилась, подкрасила губы и расчесала волосы, чтобы не висели безжизненными патлами. Когда Евгения Ивановна ушла обедать, она спросила у Милы:

– А нам что делать?

– Инга раньше в кафе на первом этаже ходила, а я тут чай пью… – Мила показала на закуток с кофемашиной и, увидев Лолино расстроенное лицо, тут же добавила: – Если у тебя бутербродов нет, я с тобой поделюсь.

Нет, ну правда, чудо что за девчонка, теперь такие редкость, впору в «Красную книгу» заносить!

За чаем Лола, ловко задавая наводящие вопросы, выведала все офисные сплетни.

Секретарша Инга уволилась непонятно с чего, сказала, что нашла работу получше. Евгения Ивановна была очень недовольна, что Инга не предупредила ее заранее и не дала времени подобрать замену. Все сотрудники тоже остались в недоумении, Инга никому ничего не говорила, даже Геше.

Лола спросила, кто такой Геша, и по тому, как Мила сделала паузу перед тем, как описать Гешу, сразу же все поняла. Да что тут не понять-то? И не такой проницательной женщине, как Лола, сразу стало бы все ясно. Мила была в Гешу влюблена, и, как ей казалось, тайно. На самом деле весь коллектив об этом знал, но поскольку к Миле все относились хорошо, никто из сотрудников женского пола, даже тетки из бухгалтерии, не затрагивали эту тему.

Геша работал программистом, прекрасно разбирался в компьютерах и программном обеспечении и никогда не отказывался помочь. Когда месяц назад случился пожар, Геша очень помог ей, Миле, потому что она растерялась, а он героически схватил огнетушитель и погасил огонь. Про пожар Лола уже слышала от Маркиза, поэтому ненавязчиво навела разговор на пропавшие документы. Спрашивать Лола умела, а также читать язык жестов и мимику, совсем как герой культового сериала, которого нельзя было обмануть. Так что она быстро выяснила, что случилось.

Фирма «Альдебаран» занималась тем, что предоставляла помещения для аренды различным организациям и частным лицам. Иногда на длительный срок, а иногда на несколько дней. Один из важных клиентов потребовал соблюдения повышенной безопасности, и ему нашли помещение в бизнес-центре «Квовадис», что находится в центре, на набережной Обводного канала. Но поскольку это здание не новое, а бывшая фабрика, перестроенная и переоборудованная под современные нужды, заказчику нужно было предоставить точные планы подвалов и окрестных зданий, так требовала служба безопасности. Евгения Ивановна с огромным трудом, используя все свои связи, достала эти документы из городского архива. Такие смешные «простыни» серого цвета, а на них плохо читаемые чертежи. А после пожара эти документы пропали.

– И как раньше без компьютеров жили? – заметила Лола.

– Вот именно, – обрадовалась Мила, – Геша то же самое сказал. – И отчего-то тяжело вздохнула.

Лола посмотрела ей в глаза и прочитала в них то, что девушка недоговаривала. Геша не смотрел на Милу, а крутился возле той самой Инги, которая числилась секретарем, хотя на самом деле устроилась в «Альдебаран», чтобы добыть документы. И Геше оказывала внимание, потому что ей от него что-то было нужно. Лола почувствовала настоятельную необходимость провентилировать этот вопрос с самим Гешей.

Тут вернулась Евгения Ивановна, и Мила заторопилась на рабочее место, а Лола поплелась на свое. Там ее уже ждал лохматый, довольно неряшливый парень, которого она без труда определила, как пресловутого Гешу.

Что ж, на ловца и зверь бежит!

Хорошо, что в холле никого не было. Ни к чему посторонним наблюдать, как в холл вошла расстроенная, слегка побитая жизнью, брошенная любовником женщина, а за стойкой сидела уже самая настоящая офисная королева. Властительница дум. Во всяком случае, Гешиных, это точно.

Лола повернула голову, бросила пару взглядов, улыбнулась слегка… в общем, она была замечательной актрисой и не таких могла очаровать с первого взгляда.

Геша с ходу потерял голову. И начал болтать, точнее, отвечать на вопросы, которые Лола искусно ему задавала.

Он, конечно, дело свое знает, только тут, в фирме, полный отстой, такому специалисту, как он, и делать нечего. Поэтому подумывает о перемене работы. Звали в одну совместную фирму, они в основном базируются в Западной Европе. Там платят хорошо, опять же командировки часто.

Тут под насмешливым взглядом Лолы Геша слегка сник, но потом приободрился и сменил тему. Девушки им очень интересуются, но он, Геша, пока не хочет связывать себя серьезными отношениями. Хочется мир повидать и вообще…

Лола уточнила, что он понимает под «вообще», и Геша тут же подвинул свой стул к ней ближе и даже ласково погладил ее по руке, приглашая после работы посидеть где-нибудь в уютном местечке. За этим и застала их Мила, которая подошла к стойке с каким-то поручением от Евгении Ивановны.

Видя ее расстроенное, просто опрокинутое лицо, Лола дала себе слово как-нибудь девчонке помочь. Жалко же, хоть этот Геша и слова доброго не стоит! Распустил перед Лолой хвост, как павлин, а Милу в упор не замечал, будто она пустое место.

Лола напустила на себя строгий вид. Ни в какой бар или кафе она не пойдет, потому что мужчинам не верит. А тем более Геше, потому что, хоть она и работает здесь только первый день, ей уже донесли, какой Геша бабник. С прежней секретаршей Ингой у него были шуры-муры, это все знают.

Геша так возмутился, что едва не упал со стула. Инга – та еще пройда и динамщица. Крутилась тут перед ним, вертелась – Геша то, Геша это, улыбалась до ушей, в кафе его зазывала, в лифте прижималась и так далее. Оказалось, ей было нужно какие-то старые документы оцифровать и в компьютер занести. Зачем – не говорила. А работа непростая, обычным сканированием не обойдешься.

В общем, взяла его Инга на слабо, Геша долго с этой программой провозился, а когда пришел к Инге, сказал, что все сделал, она как заорет: «Пошел вон, только работать мешаешь!» И обозвала еще по-всякому.

Геша, конечно, обиделся, да и ушел. Только потом увидел, что эта злыдня Евгения Ивановна, оказывается, сережку потерянную искала, оттого и под столом сидела. Ну и что с того? Можно же было как-то по-хорошему сказать – мол, зайди потом или сама к тебе зайду… В общем, рассердился Геша. Потом были выходные, а в понедельник оказалось, что Инга уже уволилась.

«Испугалась, наверное, что начальница что-то про нее поняла, да и смылась от греха подальше», – сообразила Лола. А Геше сказала, что небось врет он все, хвастает перед девушками, и никакой такой особой программы у него нет. Не выполнил он Ингину просьбу, оттого она и рассердилась. Геша обиделся и сказал, чтобы Лола заходила к нему в любое время, он все покажет. В общем, не парень, а сплошной примитив, элементарный, как таблица умножения, и за что только Миле он нравится. Ну, как говорится, любовь зла…

Дальнейшее было делом техники. Дождавшись, когда Евгения Ивановна удалилась на совещание, Лола выскользнула из холла с пачкой бумаг в руках.

Геша скучал за компьютером и очень ей обрадовался. Открыл файл, а когда Лола попросила принести воды, помчался бодрым козликом к автомату. Лола списала все нужные файлы на флешку и решила, что пора ей домой.

Однако пришлось досидеть до конца рабочего дня.

* * *

– Я так устала… – проговорила Лола, сбрасывая туфли и нашаривая ногой домашние тапочки с симпатичными розовыми помпонами. – Я буквально падаю с ног…

– Чашка кофе могла бы поддержать твои силы? – осведомился Маркиз.

Он понял, что сейчас спрашивать подругу о результатах ее сегодняшней работы не только бесполезно, но и опасно для жизни. Для его жизни.

– Возможно… – пролепетала Лола умирающим голосом, – я не уверена, но попробовать стоит… со свежим круассаном… и сверху посыпать тертым шоколадом…

Хотелось есть, но на худой конец и кофе сойдет, больше ведь этот лентяй ничего не приготовил. Но устраивать скандал не было у Лолы никаких сил.

– Пациент скорее жив, чем мертв… – проговорил Леня вполголоса. Лола сделала вид, что не расслышала эти слова.

Через две минуты с кухни потянулся дивный запах свежезаваренного кофе, и Леня позвал свою подругу.

– Ну как, тебе удалось достать эти документы? – проговорил он, когда Лола допила кофе, доела последние крошки круассана и оглядела стол в поисках еще чего-нибудь вкусного.

– Тебе совершенно все равно, чего мне это стоило! – трагически воскликнула Лола.

– Значит, не достала?

– Конечно, достала! – Лола сверкнула глазами. – Неужели ты сомневался в моих способностях? Принеси свой ноутбук и мою сумочку. У меня просто нет сил, я не могу пальцем пошевелить! Сумочка, кажется, лежит на полу в коридоре.

Маркиз не стал спорить. Он принес из своей комнаты ноутбук, по дороге прихватил в коридоре брошенную Лолой сумку и принес все это на кухню. Ноутбук он поставил на стол и включил, сумку положил Лоле на колени.

Лола открыла свою сумочку и принялась рыться в ней, сердито бормоча:

– Да где же она? Что за черт… ведь она была в косметичке… точно, она здесь была…

– Что ты ищешь? – осведомился Маркиз, когда прошло несколько минут в бесплодных поисках.

– Помаду… я ищу помаду…

– Помаду? – удивился Леня. – Я понимаю твое стремление хорошо выглядеть, но сейчас, по-моему…

– Ничего ты не понимаешь! – отмахнулась от него Лола. – Да вот же она!

Она с победным видом подняла золотистый тюбик.

– Ну и что дальше? – осведомился Леня, теряя терпение.

Вместо ответа Лола сняла с тюбика крышечку и пару раз с сосредоточенным лицом мазнула помадой по губам. Затем перевернула тюбик, поколдовала над его обратной стороной и вставила в разъем Лениного компьютера.

– Что ты так смотришь? – спросила она, увидев вытянувшееся лицо своего компаньона. – Отличный гаджет! С одной стороны – губная помада, с другой – компьютерная флешка! Мечта каждой уважающей себя офисной девушки!

– Ты меня не перестаешь удивлять! – протянул Маркиз. – И что, на эту флешку ты скинула те самые документы?

– Разумеется! – высокомерно проговорила Лола. – Что бы ты делал без меня?

– Наверное, переквалифицировался бы в управдомы! – Леня склонился над экраном компьютера, чтобы Лола не заметила усмешку в его глазах. – Что это?

– Кажется, это не то… – протянула Лола, разглядывая появившийся на экране план какого-то здания. – Ну да, это же план медицинского центра «Канопус». Он был в том же файле, что и украденные документы, вот я его и списала заодно. На всякий случай. Ну да, вон там в углу написано: «Канопус»… вот главный коридор, а вот выход, через который я оттуда сбежала… вот здесь я стояла, когда мимо меня пронесли носилки с Рагузинским…

– Он не Рагузинский, он Воропаев, – машинально поправил ее Маркиз.

– Какая разница! Подожди, сейчас я открою второй файл, где те, пропавшие документы…

– Постой, – Леня покосился на боевую подругу. – Ты что-то путаешь. Носилки с Воропаевым несли не здесь, их несли по этому коридору к главному выходу!

– Не говори ерунды! – возразила Лола. – Я прекрасно помню – их пронесли мимо меня по этому боковому коридорчику и вынесли через такую маленькую железную дверь в стене… Наверно, там был запасной выход, ее санитар открыл.

– Да нет же, их вынесли через главный вход! Там прямо напротив двери стояла машина, в которую их погрузили… правда, далеко уехать они не смогли…

– Не знаю ничего насчет какой-то машины, но только я еще не сошла с ума и своими глазами видела, как носилки с твоим подозрительным клиентом…

– С нашим клиентом, – машинально поправил Маркиз боевую подругу.

– С твоим или с нашим, мне в данном случае без разницы, но только я четко видела, что его несли по этому коридорчику и вынесли через эту дверь, только ее на плане нет.

– Вынесли? На улицу? – хмыкнул Леня.

– Не знаю куда, а только я точно это видела. Ты считаешь, что я не в себе? – Леня на секунду замешкался, и Лола побагровела: – Отвечай сейчас же! Ты считаешь меня ненормальной? Ты считаешь, что у меня болезнь этого… как его… Альцгеймера? Да ты знаешь, сколько мне лет? Впрочем, неважно сколько, важно, что я гораздо моложе тебя, и если ты думаешь…

– Нет, Лолочка, что ты! – залебезил Маркиз. – Как ты могла такое подумать? Но только сама посуди, ты видела, как эти носилки выносили в одну дверь, а я – в другую… значит, кто-то из нас ошибается. Ты в себе уверена, но и я…

– Ничего не знаю! – стояла на своем Лола. – Я видела то, что видела! А что ты видел…

– Да Ухо же со мной рядом сидел, он тоже видел!

Лола встала с самым грозным видом, ища взглядом что-нибудь тяжелое.

– Постой! – Леня поднял руки, пытаясь ее остановить. – Давай разберемся. Допустим, ни один из нас не ошибается, мы оба видели эти носилки…

– Что значит – допустим? Не знаю, как ты, а я их точно видела! Вот этими самыми глазами! И санитар этот такой жуткий…

– Хорошо-хорошо, я не спорю. Но этому должно быть какое-то логичное объяснение. Предположим, носилки сначала вынесли через запасной выход, где ты их видела, но потом внесли обратно и вынесли через главный, где их видел я…

– Бред какой-то! – отрезала Лола.

– Да, согласен, не очень логично получается. У них явно не было времени таскать эти носилки взад-вперед… но тогда… тогда, может быть… может быть, это были разные носилки?

– Что? – удивленно переспросила Лола. – Как это – разные? На тех, которые видела я, лежал Рагузинский… то есть Воропаев. Господи, зачем одному человеку столько разных фамилий?

– Чтобы запутать своих врагов… постой, но, может, и разные носилки тоже понадобились, чтобы кого-то запутать?

– Меня ты уже точно запутал! – призналась Лола.

– Постой… – Леня наклонился над планом медицинского центра. – Ты говоришь, что стояла вот здесь и видела, как носилки пронесли по коридору. Отсюда хорошо видна дверь кабинета диализа. Ты видела, как их оттуда вынесли?

– Видела, – кивнула Лола.

– Значит, ты видела настоящего Воропаева. А я своими глазами видел, как носилки вынесли из дверей «Канопуса», но из какого именно кабинета – не знаю, поскольку я стоял снаружи. И человека на носилках я видел издалека…

– Ага, так кто из нас ошибается?

– Да никто! – заорал Маркиз голосом почтальона Печкина, измученного вопросом «Кто там?». – Оба мы не в маразме, так что, может быть, и никто не ошибается, может быть, мы оба правы.

– Так не может быть. Прав кто-то один, и этот кто-то – я. Иначе просто не может быть.

– Или оба. Смотри, что получается. Воропаева под охраной привезли в медицинский центр, где ему делали диализ. В это время команда хорошо подготовленных боевиков захватывает этот медицинский центр, за счет фактора внезапности отключает охрану и похищает Воропаева. Его выносят на носилках, поскольку он под наркозом. Но выносят не через главный вход, а через запасной – где ты его и видела…

– Ну, наконец-то ты признаешь мою правоту!

– Признаю, признаю. В это время вторая группа боевиков выходит через главный вход с другими носилками, на которых лежит другой человек…

– Зачем?

– Для отвода глаз. Носилки с фальшивым Воропаевым на глазах у многих людей, и у меня в том числе, грузят в черный джип. В это время служба безопасности Воропаева – та ее часть, которая не была задействована в «Канопусе», – перекрывает джипу дорогу, задерживает похитителей вместе с фальшивым Воропаевым, а настоящего Воропаева тем временем увозят далеко от медицинского центра… при этом похитители не очень-то сопротивляются, поскольку они – всего лишь группа прикрытия, а настоящего Воропаева уже увезли… то есть все это – дымовая завеса, отвлекающий маневр…

– У тебя концы с концами не сходятся. Чурило ведь сказал тебе, что похищение Воропаева удалось предотвратить, после чего Воропаев в сердцах уволил и его, и всю остальную охрану.

– Да, действительно… – Леня ненадолго задумался, потом лицо его просветлело, и он воскликнул:

– Я все понял! Я знаю, как было дело! И я знаю, для чего в аэропорту фотографировали Воропаева!

– Ну рассказывай, пока не передумал!

– Ты ведь актриса, Лола, ты поймешь.

– Ну спасибо! В кои-то веки ты вспомнил, что я актриса!

– Не отвлекайся. Когда актер должен играть на сцене или в кино какого-то определенного человека, его тщательно под того человека гримируют. Так?

– Ну, разумеется.

– И для этого используют фотографии прототипа. Так?

– Ну, так. Не пойму, к чему ты клонишь. Помню, когда я пробовалась на главную… почти главную роль в историческом сериале… – глаза Лолы затуманились, как бывало каждый раз, когда она вспоминала свое славное актерское прошлое.

– Не отвлекайся. Человека, которого вынесли из медицинского центра через главный вход, загримировали под Воропаева. И как раз для этого похитителям понадобились фотографии.

– Ну, может быть. Но все равно твоя версия трещит по швам. Все равно, как только охрана поняла, что их обманули, им подсунули фальшивого Воропаева…

– А что, если она не поняла?

– То есть как? – Лола удивленно взглянула на своего напарника.

– Очень просто! Человек на носилках был очень похож на Воропаева, особенно если учесть, что он только что – якобы! – перенес тяжелую медицинскую процедуру. После таких процедур люди меняются, говорят же – изменился до неузнаваемости… так что в первый момент охрана не разобралась, а потом фальшивый Воропаев пришел в себя, устроил скандал и прогнал всех старых охранников, включая Сергея Чурило. То есть – следи за моей мыслью – прогнал всех, кто мог со временем заметить подмену, опознать его. Он набрал новую охрану – людей, которые его не знали в лицо, не знали его привычки, жесты, характерные обороты речи, в общем, все то, что составляет образ человека.

– То есть ты хочешь сказать, что место Воропаева занял другой человек?

– Именно! И он будет занимать это место, пока не придет время возвращаться в Швейцарию. Потому что там слишком много людей, которые хорошо знали настоящего Воропаева – его близкие, постоянные деловые партнеры, прислуга, соседи, банкиры – да мало ли кто, и всех этих людей не обманешь и не уволишь.

– И какой в этом смысл?

– А смысл такой, что фальшивый Воропаев должен что-то сделать, пока занимает место настоящего. Должен сделать что-то такое, чего настоящий не сделал бы.

– Что, например?

– Если бы я знал! Но подозреваю, что это как-то связано с Джеймсом Мдваби…

– С кем? – удивленно переспросила Лола.

– Да, приехала сюда одна темная личность… во всех смыслах темная. Генерал какой-то сепаратистской армии из Центральной Африки. Приехал этот генерал закупить военное оборудование, а Воропаев как раз такими вещами торгует.

– Все-то ты знаешь! – вздохнула Лола.

– Нет, одного я не знаю, – возразил Маркиз, – а очень хотел бы знать: жив Воропаев или его убили?

– Ну, когда его несли по коридору к запасному выходу из «Канопуса», он еще был жив.

– Ты уверена? Ты же говорила, что он был без сознания?

– Без сознания или мертв – это совершенно разные вещи! Я могу отличить живого человека от мертвого!

– Да, пожалуй… кроме того, труп не стали бы нести на носилках – это слишком громоздко и неудобно. Куда проще – в мешок и на плечи… достаточно одного человека, максимум двух…

– И кроме того, – добавила Лола, – его сопровождал санитар, проверял его пульс…

– Санитар? – переспросил Леня. – Какой еще санитар? Ты мне о нем ничего не говорила!

– А ты не спрашивал. А санитар – обыкновенный санитар… хотя нет, не совсем обыкновенный. На первый взгляд даже красивый, золотистые волосы, правильные черты лица, но если присмотреться – очень страшный. В глазах что-то такое… холодное, безжалостное, как у опасного хищника. Такому убить ничего не стоит. А так… в зеленой униформе «Канопуса» и с бейджем. Но что на бейдже было написано – не спрашивай: я не разглядела, слишком далеко.

– Жаль! Но все равно, санитар из «Канопуса» – это интересно, это важная зацепка! Ты говоришь, он шел рядом с носилками?

– Да, и своим ключом открыл дверь.

– Значит, он действительно работает в «Канопусе». Он был туда заслан заранее в качестве «пятой колонны».

– Может, просто надел на себя униформу…

– Ты же сама только что сказала, что этот санитар открыл дверь своим ключом! Кроме того, не забывай, что я нашел обрывок фирменного бланка «Канопуса» на месте убийства Алисы. Значит, к этому убийству причастен кто-то из медицинского центра. Скорее всего, этот твой санитар…

– Он не мой, – по привычке открестилась Лола. – Но что он причастен к убийству – охотно поверю. У него такое лицо…

– Допустим, во всяком случае, найти его и проследить нужно. Он может вывести нас на настоящего Воропаева. Тем более что других ниточек у нас все равно не осталось.

– Да он наверняка сбежал! Пропал с концами! После нападения на центр он вряд ли вернулся…

– Может быть, да, а может быть, нет. Может, им еще нужен свой человек в центре, пока вся операция с Воропаевым не закончена. Во всяком случае, это наш единственный шанс.

– Если бы ты знал, как мне не хочется возвращаться в этот медицинский центр после того, что я там пережила! Этот поход стоил мне нескольких лет жизни!

– Придется: только ты видела того санитара в лицо, значит, только ты сможешь его узнать.

– Но и меня там смогут узнать: я ведь приходила туда под видом богатой неврастенички.

– А мы внутрь не пойдем, нам это ни к чему. Мы подкараулим санитара на выходе.

* * *

Сказано – сделано. На следующий день Лола и Маркиз сидели в неприметном темно-сером «Фольксвагене» неподалеку от медицинского центра «Канопус». «Фольксваген» им предоставил верный Ухо, сказав, что такая машина не будет бросаться в глаза.

Рабочее время центра закончилось, последние пациенты вышли и разъехались на своих «лексусах», «мерседесах» и прочих «ягуарах». На парковке остались более скромные машины сотрудников. Затем и эти машины одна за другой начали исчезать.

Лола внимательно смотрела на выходящих из клиники людей. Знакомого санитара все не было.

– Я же говорила тебе, что он скрылся, – проговорила она с плохо скрытым облегчением в голосе. – Ну что, поехали уже…

– Подождем еще десять минут.

– Чего ждать? На парковке уже ни одной машины не осталось! Поехали домой!

И вдруг Лола вцепилась в Ленино плечо и испуганно зашептала:

– Это он! Это он!

В дверях медицинского центра появился молодой мужчина в куртке-ветровке с капюшоном.

– Точно он?

– Стопроцентно… Эти глаза я никогда не забуду!

Мужчина в капюшоне прошел мимо парковки, перешел улицу и остановился у большого книжного магазина, возле дверей которого была металлическая конструкция для парковки велосипедов. Санитар открепил один из велосипедов, сел на него и поехал в сторону центра.

– Твой санитар – борец за экологию, противник вредных выбросов в атмосферу! – одобрительно проговорил Маркиз. – А также сторонник здорового образа жизни.

– Он не мой! – фыркнула Лола.

Серый «Фольксваген» ехал за велосипедистом минут десять. Вдруг тот остановился, соскочил с велосипеда и подошел к стоящему у тротуара пикапу. Закинул велосипед в грузовой отсек пикапа, сел за руль и поехал дальше.

– Вот так эколог! – проговорил Маркиз, держа безопасную дистанцию. – А он ловок! Настоящий профи! Меняет транспорт, не держит машину около работы… осторожный товарищ!

– И очень опасный! – добавила Лола.

Пересев с велосипеда на автомобиль, санитар резко сменил направление. Теперь он ехал на Петроградскую сторону. Движение на улицах стало более оживленным, и Маркиз держался ближе к пикапу, чтобы не потерять его из виду.

Пикап свернул с шумного Большого проспекта на одну из нешироких улочек, проехал мимо Сытного рынка, снова свернул и вдруг остановился перед подъездом. Санитар вышел из машины и вытащил велосипед. Открыл дверь подъезда, закатил велосипед внутрь и захлопнул дверь за собой.

– Приехал домой, – констатировала Лола.

– Думаешь? Но зачем он потащил с собой велосипед?

– Может, боится, что его украдут. Может, этот велосипед дорог ему как память.

Маркиз ничего ей не ответил, вышел из машины, огляделся по сторонам. На двери подъезда был старый кодовый замок, открыть который смог бы и ребенок.

Леня вошел в подъезд, запрокинул голову, вглядываясь в уходящую вверх спираль лестницы. Там никого не было видно.

Внезапно он услышал совсем близко негромкий звук, как будто кто-то осторожно хлопнул дверью. Маркиз двинулся на этот звук и заметил за большой облицованной кафелем печью еще одну дверь, все еще дрожавшую, как будто ее только что закрыли.

Схватив телефон, он набрал Лолин номер и торопливо проговорил:

– Подъезд сквозной, он вышел с другой стороны! Объезжай квартал, подсадишь меня на следующей улице!

Лола, не задавая лишних вопросов, доехала до перекрестка, свернула налево и еще раз налево. Здесь уже поджидал ее Леня. Вскочив в машину на ходу, он крикнул:

– Скорее, по Бармалеевой вперед, пока он не скрылся в здешних дворах!

– Что? – переспросила Лола. – Какой Бармалей?

– Господи, сколько лет ты уже живешь в Петербурге, и так плохо его знаешь! Это Бармалеева улица…

– В честь разбойника Бармалея?

– Наоборот, – не совсем понятно ответил Леня. – Да поезжай же скорее, мы его потеряем!

Лола прибавила газу, доехала до перекрестка – и успела увидеть слева, в просвете улицы, удаляющегося велосипедиста.

– Вот, вот он!

Лола свернула как раз вовремя.

Они доехали до следующего перекрестка, снова свернули – и увидели, как велосипедист въехал в полуоткрытые ворота, за которыми виднелось старое трехэтажное здание.

– Вот теперь он действительно приехал! Надо же, как ловко запутывал следы!

Маркиз припарковал машину.

Улица, на которой они оказались, была тихой и провинциальной – такие улочки иногда попадаются на Петроградской стороне. Кажется, здесь еще не наступил двадцать первый век с его безумными скоростями и высокими технологиями. Собственно, это была и не улица, а тупик, упирающийся в высокий забор с покосившимися воротами.

Около этих ворот Леня остановился, огляделся по сторонам и заглянул в проем между створками.

За воротами находился пустырь, заросший густым бурьяном, из которого тут и там торчали какие-то ржавые обломки – остовы кроватей, погнутые металлические стойки и какие-то вовсе бесформенные предметы. Посреди пустыря возвышался трехэтажный кирпичный дом с заколоченными окнами. Сбоку от входа виднелся небольшой, покрытый ряской пруд. На его берегу валялись две большие косматые собаки – по всей видимости, беспризорные.

Леня пригляделся к дому – и кое-что в нем показалось ему необычным. Он хотел было пройти на пустырь и осмотреться получше, как вдруг рядом с ним раздалось глухое угрожающее рычание.

Леня оглянулся и увидел еще одну собаку, удивительно похожую на первых двух. Собака стояла в нескольких шагах от ворот и мрачно смотрела на незваного гостя. Пасть ее была приоткрыта, демонстрируя огромные желтоватые клыки. Это была не столько угроза, сколько предупреждение – держись отсюда подальше, если не хочешь неприятностей на свою голову.

Тут же и две другие собаки поднялись со своих мест и потрусили к воротам, чтобы присоединиться к своему вожаку. Видно, он подал им какую-то беззвучную команду.

– Ну, собачки, собачки, не волнуйтесь, я вам ничего плохого не сделаю! – проговорил Леня, пятясь.

Как только он вышел за ворота – собаки успокоились и снова улеглись на траву.

– Охрана здесь поставлена неплохо! – проговорил Леня с интересом. – И еще кое-что я заметил…

– О чем это ты? – вяло поинтересовалась Лола. – Обычный заколоченный дом…

– А ты не хочешь мороженого? – неожиданно спросил ее Маркиз.

– Какого мороженого? – удивилась Лола.

– Лично я предпочитаю вафельные трубочки! – объявил Леня и направился к маленькому магазинчику, расположенному на другой стороне переулка.

В магазинчике не было ни одного покупателя. Продавщица, дородная особа средних лет, изнывала от скуки за прилавком и очень оживилась при Ленином появлении, но несколько сникла, когда вслед за Леней вошла его спутница.

– Мне, пожалуйста, вот эту трубочку, – Маркиз открыл морозилку. – А что вы посоветуете моей подруге?

– Берите эскимо «Ностальгия», – посоветовала продавщица неожиданно низким голосом. – Очень вкусное!

– Мне еще рано ностальгировать! – поморщилась Лола. – Мне вот это… с белым шоколадом.

– На вкус и цвет товарищей нет! – отозвалась продавщица, пробивая чек.

– А вот мы с подругой поспорили, – продолжил Леня, разворачивая трубочку. – Там, в конце улицы, забор, а за ним дом трехэтажный. Я думаю, что это – бывший завод грампластинок, а подруга – что это бывший кулинарный техникум… вы тут наверняка все знаете, так скажите, кто из нас прав?

– На что спорили-то?

– А вот как раз на мороженое. Кто проиграл – тот за него и платит.

– Оба вы ошиблись! В этом доме раньше больница была, по переливанию крови. А в позапрошлом году ее в новое здание перевели, за городом. А этот дом стоит заколоченный.

– Это не дело! – авторитетно заявил Маркиз. – Пустующие дома – это рассадник бомжей…

– Вот уж чего нет, того нет! Бомжи туда не суются.

– Почему это?

– Говорят, там нехорошо.

– В каком смысле нехорошо? Привидения, что ли, водятся?

– Насчет привидений не знаю, лично я никаких привидений не видела, а только один бомж туда как-то сунулся – и нашли его наутро перед воротами мертвого. Горло у него было то ли перерезано, то ли перегрызено.

– Какие вы мне ужасы рассказываете!

Леня доел мороженое и вышел из магазина.

– Ну и что это было? – поинтересовалась Лола, когда они вернулись к машине.

– Сбор информации. Теперь понимаешь, в чем дело?

– Ну где уж мне!

– Здесь раньше была больница или станция переливания крови. И наверняка кое-какое оборудование осталось, а если нет – его привезли. Кстати, я тебе говорил, что заметил кое-что странное?

– Говорил, но, как всегда, загадками.

– Так вот, я заметил, что все окна или разбиты, или заколочены, кроме нескольких на верхнем этаже. Они не только целые, но еще и чистые, как будто их недавно мыли.

– Как это ты разглядел на таком расстоянии?

– Очень просто: стекла блестели на солнце. Но это не все. Еще я заметил, что к этому зданию подведен толстый электрический кабель. Зачем он нужен, если здание пустует?

– То есть ты хочешь сказать…

– Хочу сказать, что здесь могут держать настоящего Воропаева. И даже проводить гемодиализ. От посторонних глаз эту тайную клинику защищают собаки – кстати, вовсе не бродячие, ты видела, какие они сытые и здоровые? В общем, нужно сюда вернуться в более подходящее время. Скажем, сегодня ночью…

– А как же собаки?

– С собаками я как-нибудь разберусь. Предупрежден – значит, вооружен. Кроме того, ты не забыла, что когда-то я работал в цирке?

– Где уж тут забыть, если ты об этом то и дело напоминаешь! Не пойму только, при чем тут цирк. Ты что, хочешь пройти от ворот до здания по канату?

– Вовсе нет! Но в цирке я чем только не занимался! Среди прочего, я дрессировал… животных.

– Тигров и львов?

– Ну, таких крупных хищников мне не доверяли. Да их в нашем цирке и не было. Я дрессировал… – Леня смущенно потупился. – …я дрессировал собачек.

– Собачек?! – Лола едва сдерживала смех. – Маленьких собачек? Таких, как Пу И?

– Нет, конечно. Таких, как наш Пу И, тогда еще не было. Но разных болонок и шпицев. Была у нас такая заслуженная дрессировщица мадам Мусина, у нее этих собак было штук двенадцать! Ну, меня после училища к ней и определили ассистентом. Директор сказал – ничего, что не по специальности, набирайся, мол, опыта. А какой там опыт, когда Изабелла все на меня свалила – и кормежку, и прогулки, и внешний вид, вот прямо как ты с Пу И!

– Я внешним видом своей собаки сама занимаюсь! – обиделась Лола. – Посторонним не доверяю!

– Это кто тут посторонний? – Леня сделал вид, что разозлился всерьез, и резко тронул машину с места.

Домой ехали в напряженном молчании, и к концу дороги Лола решила мириться. В самом деле, Леня ведь очень часто гуляет с Пу И, когда ей не хочется утром вылезать из-под одеяла. И моет ему лапы, если на улице дождь. И песик его любит, так что зря она сказала про постороннего.

– Ленечка, а как же ты от этой Мусиной ушел? – спросила она.

– Думаешь, она меня выгнала? – усмехнулся Маркиз. – А вот и нет, Изабелла Порфирьевна очень была мной довольна и даже обещала со временем мое имя на афише поставить. Маленькими буквами, конечно. Но тут, понимаешь, несчастный случай произошел: репетирует Изабелла номер на арене, и вдруг кто-то клетку со львами случайно открыл. И пошли они прямо на собачек!

– Да ты что? – ахнула Лола. – Ну и порядки у вас в цирке! Точнее, никакого порядка.

– Да, бывает такое, но очень редко. Потом злые языки говорили, что это нарочно кто-то Изабелле подгадил. Она вообще-то вредная тетка была, склочная и скандальная. Все время к директору жаловаться бегала, в местком заявления писала.

– Что такое местком?

– Вот, – вздохнул Леня, – всего-то ты меня лет на восемь моложе, а уже не знаешь…

– И вовсе не на восемь, – надулась Лола, – а гораздо больше.

Леня точно знал, что на семь с половиной, но предпочел не углубляться.

– Короче, львов, конечно, в клетки вернули, но собачек своих Изабелла не досчиталась. И сама еле спаслась, по канату взобралась, несмотря на лишний вес и солидный возраст. Ну, конечно, потом в больницу легла, нервы лечить. А как вышла, то сразу на пенсию. Номер сняли, собачек, которые остались, кого куда, двух она сама на память забрала. А меня к жонглерам определили, булавы подавать. Потом уже в номер с фокусами взяли. Хорошее было время… – Леня так задумался, что даже не услышал приветствия консьержки.

* * *

Действовать решили глубокой ночью, потому что летние ночи в городе Санкт-Петербурге весьма светлые, и самое темное время в районе двух, да и то не ночь это, а сумерки.

За ужином Лола заявила, что она непременно пойдет на дело с Леней, это вообще не обсуждается.

– За тебя еще там волноваться… – заворчал компаньон, – некогда мне…

– Я тебя одного не пущу, если надо – у двери лягу! – Лола подбоченилась и встала в проходе.

И глаза у нее был такие, что Маркиз понял: его боевая подруга не шутит.

– Ладно, в машине посидишь, – процедил он.

Лола поскакала подбирать костюм, ее мудрый компаньон прилег вздремнуть. К тому времени, как он проснулся, Лола уже заварила крепкий кофе и сунула чашку ему под нос. Впрочем, и без кофе ее компаньон был бодр и готов к подвигам.

– Как ты собираешься справиться с собаками? – спросила Лола, зашнуровывая кроссовки.

– Не беспокойся, я же сказал, что умею обращаться с животными! – отмахнулся Маркиз.

– Что – будешь щелкать пальцами, а они пролают тебе таблицу умножения? – фыркнула Лола. – Ты, мой дорогой, не в цирке, и собачки не той породы!

– Все учтено могучим ураганом! – Маркиз похлопал себя по карману. – У меня есть очень вкусное мясо, нашпигованное специальным лекарством. Собачки просто заснут, никакого вреда для здоровья.

Лола вспомнила старый фильм про Шурика, где тот сделал с помощью снотворного из докторской колбасы любительскую, а хитрый бульдог аккуратно выплюнул все таблетки, и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Ну идем уж? – недовольно спросил Маркиз.

– Сейчас! – Лола забежала на кухню.

– Начинается! – вздохнул Леня. – Потом тебе в ванную, потом в туалет, до утра из дома не выйдем…

– Я уже тут! – пропела Лола.

По пустым улицам до Петроградской стороны доехали очень быстро, Леня остановил машину чуть в стороне от покосившихся ворот бывшей больницы. Велел Лоле сидеть тихо и никуда из машины не отлучаться. Лола клятвенно заверила его, что не сойдет с места и будет вести себя тише воды, ниже травы.

Маркиз сунулся было в ворота, но в этот момент мимо проехал какой-то припозднившийся гуляка. Из машины доносилась громкая музыка и женский визг. Фары осветили ворота, Маркиз едва успел отскочить в тень.

Автомобиль свернул в проезд между домами на другой стороне. Музыка стихла. Маркиз осторожно прошел вдоль забора, который был хоть и старым, но высоким, так что заглянуть через него не было возможности. Но вскоре ему повезло. Со стороны переулка возле забора росло одно-единственное, весьма развесистое дерево, и один сук снизу приглашающе скрипнул.

Леня оглянулся по сторонам. Вокруг не было ни души, машина, в которой сидела Лола, осталась за поворотом. Леня подпрыгнул и без труда подтянулся на суку, отметив с удовлетворением, что отказ от булочек и пирожных дает свои плоды.

Сидя на заборе, он мельком оглядел захламленный двор бывшей больницы. Вроде все тихо, даже давешние собаки куда-то подевались. Леня бесшумно спрыгнул на ту сторону, и тут же сзади послышался топот и сопение.

Собак было две. Впереди выступала совершенно огромная, лохматая псина неизвестной породы. То есть породы в ней, конечно, были, и очень много. Голова у пса была огромной, лапы – как четыре колонны, одно ухо торчало, второе висело, что придавало псу не слишком умный вид. Однако размеры впечатляли. Следом бежала собака поменьше, в ней явно прослеживалась дальняя родственница добермана. По тому, как аккуратно она ставила лапы и вообще двигалась с прирожденной грацией, Леня определил ее, как суку.

– Привет, ребята! – сказал он, прижавшись к забору. – У меня для вас кое-что есть!

И осторожно, не делая резких движений, вытащил пластиковый пакетик, а из него – два куска ароматного мяса, пропитанного чудо-лекарством.

Первый пес поймал Ленино угощение на лету и проглотил, не жуя, после чего облизнулся и посмотрел удивленно: что это было? И куда оно делось?

«Точно говорят: велика фигура да дура», – подумал Маркиз.

Но вторая собака повела себя по-другому. Она осторожно подошла к упавшему куску мяса и понюхала его.

– Давай, девочка, угощайся! – пригласил Леня. – Не бойся, больно не будет!

Собачка вроде бы поверила и взяла мясо в пасть, как вдруг рядом бесшумно возник вожак небольшой стаи. Размером он был чуть меньше своего приятеля, и вроде бы мастью похож, но в нем определенно просматривалась порода кавказской овчарки. Пусть и дальние, но родственники.

«Не тронь!» – рыкнул пес, и его грациозная напарница послушно выплюнула мясо.

Вожак повернулся и пристально посмотрел на Леню. Вторая собака передвинулась так, чтобы перекрыть Маркизу путь в другую сторону. Затем обе собаки стали неторопливо к нему приближаться. Они не лаяли и даже не рычали, им не нужно было привлекать внимание хозяев, они вполне в состоянии были сами расправиться с чужаком и защитить свою территорию. Из оскаленной пасти вожака торчали внушительные желтоватые клыки.

Прижимаясь к забору, Маркиз понял, что дело его плохо.

* * *

Заверив своего компаньона, что останется сидеть в машине как приклеенная, Лола вовсе не собиралась этого делать. Нельзя же всякое обещание понимать буквально. Как только Ленькина спина скрылась за поворотом, Лола тихонько выскользнула из машины и направилась к магазинчику, что располагался на другой стороне переулка. По ночному времени магазин был закрыт, но Лоле ничего не нужно было покупать. Она подошла к двери и встала на ступеньках. Затем сделала пару шагов в сторону и тихонько позвала:

– Кис-кис!

Вытащила из сумки небольшой пакетик с сухим кормом, который позаимствовала у Аскольда, и потрясла им, так что стук шариков в тишине был слышен на весь переулок и все окрестные дворы, откуда пред ясные очи Лолы и явился через некоторое время огромный полосатый котище, с аккуратными белыми лапами и манишкой.

– Хорош! – невольно восхитилась Лола.

Выглядел он довольно сыто, так как отирался при магазине. В прошлое посещение Лола заметила под прилавком кошачью миску и правильно рассчитала, что ночью кот далеко от магазина не отходит. Тут только зевни, сразу набегут хвостатые прощелыги, и прощай, сытное место!

– Кис-кис, – сказала Лола, – а что у меня есть…

Кот втянул носом воздух, и ноздри его затрепетали от незнакомого, но волнующего запаха. Это не вчерашняя залежалая колбаса, а настоящий деликатес!

Но кот был личностью опытной и бывалой, в противном случае не сумел бы втереться в продуктовый магазин, а питался бы рыбьими костями с помойки да ловил бы тощих мышей в подвале. Инстинкт подсказывал ему, что даром в этой жизни ничего не получишь и просто так никто ему вкусности предлагать не станет.

Однако запах, что шел от заветного пакетика, был такой притягательный, такой волнующий, что кот дал слабину. Прижав уши, он стал красться к Лоле ближе и ближе. Лола присела на корточки и сделала самое приветливое лицо.

– Кис-кис, – приговаривала она, – иди сюда, котик… иди скорее, пока другие не набежали…

И вот уже кот подошел совсем близко и потрогал пакетик лапой. И подхватил несколько аппетитных шариков…

Раз – Лола ловко набросила на кота брезентовую сумку, которую пронесла тайком от Лени. Два – она мгновенно пропихнула кота внутрь. Три – и застегнула молнию, так что коту оставалось только злобно выть внутри и слабо утешаться пакетиком с сухим кормом, который Лола бросила туда же, в сумку.

Кот весил прилично, Лола перехватила сумку поудобнее и отправилась вслед за Маркизом. Однако дерево показалось ей ненадежной переправой, тогда она сунулась к воротам, налегла на левую створку, и та немного сдвинулась с места. Щель была узкой, но ведь и Лола – девушка стройная, так что застряла только сумка с котом. Тогда Лола просто перебросила ее через забор. Кот в сумке затаился, видно понял, что пока некуда бежать, и берег силы.

Во дворе Лола огляделась и уловила какое-то движение у забора. Ага, вот и собачки. Одна валяется в траве, кверху пузом, только лапы во сне подрагивают, а две другие очень даже бодрые. Идут к забору, а там ее партнер, и вид у него не слишком смелый.

А еще хвастался, что умеет обращаться с животными! Собак, он, видите ли, дрессировал в цирке. Прыгни в кольцо и получи кусочек сахара! Свежо предание!

Эти две псины тебе так прыгнут, что мало не покажется. Насмерть может и не загрызут, но кое-что нужное точно откусить могут.

«Ну ничего без меня сделать не может!» – мысленно вздохнула Лола и прибавила шагу. Все же жалко Леню, не чужой человек…

Собаки стояли спиной и не слышали ее шагов, Маркиз тоже, как зачарованный, следил за огромной пастью вожака, которая все приближалась.

Последние пять метров Лола просто пролетела, едва касаясь земли, открывая молнию на сумке. Кот, наученный жизнью, знал, что, как только увидишь выход из плена, нужно бежать, не оглядываясь и не раздумывая. Поэтому он расширил лапами отверстие и прыгнул, зажмурив глаза, как в холодную воду.

И попал на спину собаке дамского пола, той, что малость походила на добермана. И, по привычке всех настоящих котов, тут же вцепился в эту спину всеми двадцатью когтями. Собака взвыла и завертелась на месте. Ей показалось, что когтей гораздо больше.

Ее товарищ оглянулся и застыл на секунду в изумлении, это позволило Лене отступить чуть дальше. Кот, решивший, что пришел его смертный час, драл и драл когтями спину собаки. Ослепленная болью, она шарахнулась в сторону и едва не сбила с ног вожака.

От толчка кот свалился, откатился к забору и зашипел, увеличившись в размерах раза в четыре. Зрелище было впечатляющее – и так-то крупный, а тут прямо рысь какая-то.

Однако вожак быстро опомнился, грозно рыкнул и кинулся на кота.

Лола не могла допустить такого, в конце концов, это она втравила животное в опасную передрягу. Вторая собака была пока не боец, она каталась по земле, воя от боли. Лола схватила первую попавшуюся железяку и метнула в вожака. Попала не туда, куда метила, но все же он повернул голову – откуда, мол, еще эта напасть? Это позволило коту проскользнуть между его лапами и броситься наутек. Пес не смог совладать с инстинктами и помчался за котом. Его малость очухавшаяся подруга побежала следом, лелея, надо полагать, планы кровавой мести. О Маркизе собаки благополучно забыли.

– Лолка, это ты? – выдохнул Маркиз, прислонясь к забору, поскольку почувствовал слабость в ногах.

– Я, Ленечка, – кротко ответила Лола, – у меня, видишь ли, тоже был свой план.

– Ну ты даешь! – Леня потряс головой и выпрямился. – Мы же договорились – никакой самодеятельности!

– И это вместо спасибо! – Лола подняла глаза к темноватому небу. – Может, собачек обратно позвать?

Леня прислушался к далекому лаю и покачал головой.

– Ты молодец! А теперь иди скорее отсюда и жди меня за забором!

Лола поняла, что не время выяснять отношения, и ушла тем же путем – через ворота.

Маркиз прислушался. Лай теперь звучал заинтересованно – загнали котищу куда-то, что ли…

Убедившись, что собаки в ближайшее время не вернутся, Леня крадучись двинулся через пустырь к заброшенной больнице.

Июльские ночи в Петербурге светлые, но сегодня погода благоприятствовала Лениной операции: небо затянуло облаками и луны не было. Леня в черном обтягивающем костюме был практически невидим. Однако не успел он пройти и четверть расстояния, отделявшего его от стены дома, как в верхнем этаже больницы хлопнуло окно, и в нем вспыхнул яркий свет фонаря. Кто-то осматривал пустырь – видно, в доме все же услышали возню с собаками.

Маркиз еще раз убедился в своей правоте – в доме были люди, и эти люди серьезно заботились о своей безопасности.

Луч фонаря зигзагами обегал пустырь, неотвратимо приближаясь к Лене.

Маркиз согнулся в три погибели, пытаясь спрятаться в густом пыльном бурьяне. Тут, к счастью, он заметил, что чуть впереди в траве валяется старый полосатый матрас. Леня сложил его шалашиком и подлез под него, вспомнив картинку в школьном учебнике – «Ленин в Разливе».

И очень вовремя спрятался: как раз в это время яркий луч фонаря подобрался к матрасу, ненадолго задержался на нем и побежал дальше, выхватывая из темноты пожухлые стебли бурьяна и ржавые железки. Наконец свет погас – бдительный незнакомец успокоился, справедливо предположив, что собак переполошил какой-нибудь нахальный соседский кот.

Маркиз перевел дыхание, на всякий случай выждал еще полминуты и двинулся дальше.

Наконец он вплотную подобрался к стене больницы. Здесь он смог распрямиться и перевести дыхание – в мертвой зоне под самой стеной его не могли заметить из окна. Убедившись, что его не заметили, Леня двинулся вдоль стены вправо – туда, где, как он помнил, находились заколоченные окна нежилой части больницы.

Днем, когда Леня заглядывал сюда через забор, он разглядел кирпичную стену в трещинах и выбоинах. По такой стене хороший альпинист поднимется запросто. Леня не был альпинистом, но у него за плечами был богатый цирковой опыт. А еще у него за плечами, а именно в рюкзаке, было кое-какое несложное оборудование.

Леня вытащил из рюкзака моток тонкой, но прочной веревки с металлическим крючком на конце, раскрутил веревку и бросил крючок, стараясь забросить его в одно из окон верхнего этажа.

С первого раза крюк не зацепился и упал на землю.

Леня повторил свою попытку, и наконец третий бросок увенчался успехом – крюк надежно вонзился в подоконник. Леня натянул веревку, проверив ее надежность, и начал восхождение.

Перебирая руками веревку, он ставил ноги в удобных кедах в выбоины кирпичной стены, и медленно поднимался к верхнему этажу. Ему давно уже не приходилось совершать такие восхождения, и отсутствие тренировки сказывалось. Пару раз нога соскользнула со стены, и Лене пришлось замереть, перенеся весь вес на веревку. Но он все же продолжал подниматься, и через несколько минут, показавшихся ему очень долгими, ухватился руками за подоконник.

Окно, к которому он подобрался, было криво заколочено гнилыми досками. Маркиз закрепился на подоконнике, достал из бокового кармана десантный нож и двумя ловкими движениями оторвал доски. Обвязав их веревкой, чтобы они не упали и не подняли шум, Леня ощупал окно.

Стекла в нем были уже выбиты, что несколько упрощало Ленину задачу. Он вынул торчащие из рамы осколки, чтобы не порезаться, и осторожно проскользнул в окно.

Он оказался в пустой темной комнате, видимо, в бывшей больничной палате. В этой комнате пахло пылью и запустением. А еще здесь пахло тем, чем обычно пахнет в больнице – лекарствами, дезинфекцией, невкусной больничной едой и еще чем-то трудно уловимым, но мучительным и щемящим – наверное, страданием и болью тех людей, которые когда-то лежали в этой палате, надеясь на выздоровление или ни на что уже не надеясь.

Маркиз огляделся.

Комната была пуста. Через разбитое окно проникало достаточно света, чтобы разглядеть крашеные стены и покрытый продранным линолеумом пол. Напротив окна находились две двери. Из-под одной сочилась бледная полоска света, вторая была темной.

Леня пересек комнату и для начала приоткрыл темную дверь. За ней оказался скромный больничный санузел, который не хотелось называть ванной комнатой – унитаз, раковина, пустой ржавый поддон на месте душевой кабины. За этим поддоном виднелась еще одна дверь – наверное, санузел был один на две соседние палаты.

Закрыв дверь санузла, Леня слегка приоткрыл вторую.

За ней обнаружился полутемный коридор, по сторонам которого белели двери других пустующих палат. В дальнем конце коридора мелькал свет, оттуда доносились приглушенные голоса.

Леня убедился, что в коридоре никого нет, и выскользнул из палаты.

Он двинулся по коридору, прижимаясь к стене то и дело при каждом подозрительном звуке, ныряя в темные ниши дверных проемов и замирая там на несколько секунд.

С каждым шагом голоса становились громче. Впереди, возле очередной двери, Леня увидел больничную каталку, с которой почти до пола свисала простыня.

Внезапно одна из дверей распахнулась, в коридор выплеснулся яркий свет и обрывок разговора:

– Да о чем ты говоришь! Я таких, как эта Анжелка, десяток найду! Тоже мне, королева! Будет она еще выпендриваться! Ладно, пойду проверю, как там…

С этими словами в коридор вышел плечистый парень в накинутой на плечи куртке защитного цвета. Он подслеповато мигал – должно быть, после ярко освещенной комнаты не мог сразу привыкнуть к призрачной полутьме коридора.

Леня рыбкой метнулся вперед, нырнул под каталку и застыл. Из-под края простыни он видел ноги в ботинках-берцах с высокой шнуровкой. Парень несколько секунд постоял возле двери и двинулся вперед. Поравнявшись с одной из следующих дверей, толкнул ее и скрылся в палате.

Леня немного выждал, выскользнул из-под каталки и подкрался к двери, за которой исчез охранник. Из-под нее тоже просачивался свет, но какой-то бледный, зеленоватый, словно тусклый свет нарождающейся луны или, скорее, подкрашенный мутной водой свет, каким подсвечивают аквариумы. А еще из-за двери доносилось какое-то равномерное глухое гудение.

Оглядев коридор, Леня толкнул соседнюю дверь и вошел в пустую палату. Здесь было совсем темно – окно оказалось наглухо заколочено досками. По Лениным расчетам, у этой палаты должен был быть общий санузел с соседней, в которую только что вошел охранник.

Леня достал фонарик, включил его и зажал в зубах, чтобы освободить руки. Оглядевшись, он нашел дверь ванной комнаты и проскользнул в нее, стараясь не издать ни звука.

Ванная была более обжитой: на краю раковины стоял флакон с жидким мылом, рядом с ним валялся одноразовый бритвенный станок, на змеевике висело полотенце, и самое главное – здесь имелась душевая кабина с матовыми стеклами, на вид вполне рабочая. Леня дотронулся до полотенца – оно было чуть влажным.

Из-под двери, ведущей в соседнюю палату, пробивался слабый свет – зеленоватый, бледный свет подводного царства. Значит, подумал Леня, он не ошибся – эта дверь выходит в ту палату, куда только что вошел охранник.

Леня подкрался к этой двери. Прежде чем пытаться приоткрыть ее, он достал из очередного кармана крошечную масленку и капнул на каждую дверную петлю. Выждав немного, чтобы масло просочилось в петли, осторожно нажал на дверь. Масло отлично сработало – дверь чуть-чуть приоткрылась, не издав ни звука.

Леня прильнул к двери и заглянул в соседнюю палату.

Она была освещена тусклой лампой под зеленым абажуром. Еще одним источником света служил какой-то массивный прибор с небольшим зеленоватым экраном, по которому бежала неровная синусоида. От прибора тянулись многочисленные провода к узкой металлической кровати, на которой, до половины накрытый одеялом, лежал немолодой мужчина с серебристыми волосами, в котором Леня с трудом узнал господина Воропаева. Те же тяжелые веки, те же глубокие складки у рта, но щеки ввалились, лицо покрывала нездоровая желтоватая бледность, на висках блестели капли пота.

Глаза Воропаева были закрыты, он тяжело, неровно дышал, из его груди то и дело вырывался мучительный хрип. К руке тянулся резиновый жгут капельницы. Леня снова взглянул на прибор с тускло светящимся экраном. Казалось, только этот прибор удерживает Воропаева на поверхности, только бегущая по экрану синусоида связывает его с миром живых.

Рядом с койкой стоял парень в защитной куртке и пристально, неприязненно разглядывал больного.

Вдруг Воропаев, словно почувствовав его взгляд, застонал, зашевелился, заскреб рукой по одеялу.

– Ну чего, чего! – прошипел парень. – Какого черта тебе надо! Лежи спокойно!

Воропаев стонал и шевелил пальцами, словно собирал на одеяле хлебные крошки.

Охранник огляделся, достал из ящика стола шприц и ампулу, отколол кончик ампулы и набрал в шприц прозрачную, чуть желтоватую жидкость, шагнул к койке…

В это время дверь палаты распахнулась, в нее ворвался рослый мужчина с вьющимися золотистыми волосами и красивым, правильным, но удивительно неприятным лицом. На плечи его был накинут несвежий белый халат.

– Ты что тут делаеш-шь? – прошипел вошедший и в два шага подскочил к койке. – Ты что ему вколол?

– Я… я ничего… я еще не успел… – Парень отступил, в глазах его был страх, странный и неприятный в таком большом и сильном человеке. – Я хотел ему еще снотворного вколоть… он зашевелился, я боялся, что проснется…

– Боялс-ся!.. – прошипел мужчина, и Леня узнал в нем санитара из клиники «Канопус», хотя до сих пор видел его только издалека. – Ты бы лучш-ше не боялся, а головой думал! Его еще одна доза снотворного может угробить, а нам нужно, чтобы он до понедельника был живой! Да ты, я смотрю, даже руки не вымыл! Занесешь ему инфекцию…

– Да какая инфекция, ему все равно скоро умирать…

– Скоро или не скоро – это не твое дело! Нам его нужно в понедельник на место доставить в целости и сохранности, а если поймут, что он давно умер, – все сорвется… время смерти определить ничего не стоит!

– Я понимаю… – испуганно забормотал боевик. – Я думал, как лучше… я думал, как бы он не проснулся…

– Ты не думать должен, ты должен только следить, чтобы никто его здесь не увидел! Думать я за тебя буду! Твоя задача – чтобы он на катер живым попал!

Санитар повернулся к Воропаеву.

Тот все еще шевелил руками, беспокойно мотал головой, тяжело дышал.

– Не проснется? – с неожиданной робостью спросил охранник. – Может, другое что вколоть?

– Ты еще здесь? – оглянулся на него санитар. – Я сам разберусь, что ему вколоть, а тебя чтобы здесь не было!

Охранник тут же вылетел в коридор, а санитар еще раз взглянул на Воропаева и направился к двери, за которой прятался Маркиз.

Леня отшатнулся от двери, в панике метнулся назад, но до двери второй палаты было слишком далеко. Тогда он юркнул в душевую кабину и торопливо задвинул матовые шторки.

Санитар вошел в ванную, подошел к раковине, долго мыл руки, как будто готовился к серьезной операции. Леня вспомнил, как один знакомый психолог, работавший с криминалистами, рассказывал, что многие серийные убийцы и вообще патологически жестокие люди отличаются маниакальной страстью к чистоте.

Санитар потянулся за полотенцем и вдруг замер, как будто что-то услышал.

Леня задержал дыхание.

Санитар еще секунду постоял, затем повесил полотенце и вернулся в палату к Воропаеву.

Леня решил больше не рисковать.

Он достаточно видел и слышал, теперь нужно было обдумать результаты ночной операции.

Выскользнув в коридор, он прокрался к той палате, через которую проник в больницу, убедился, что крюк надежно держится на своем месте, вылез из окна и соскользнул по веревке на землю.

Сдернув крюк, смотал веревку и уже хотел двинуться в обратный путь через пустырь, как вдруг рядом с ним раздалось негромкое рычание.

Леня поднял глаза – и увидел знакомую собаку, главаря бригады четвероногих охранников.

– Привет! – проговорил Леня. – Это опять ты? А где же твоя напарница? Что, не вернулась из погони за котом?

Этими разговорами он надеялся отвлечь пса. Тот, однако, продолжал рычать и глядел на Леню угрожающе.

– Ну я тебя не понимаю! – продолжал Маркиз. – Ты ведь должен следить, чтобы никто не пробрался на охраняемую территорию. А я как раз хочу отсюда уйти. Так что же тебя смущает? Я уйду, и ты останешься здесь за главного!

Пес снова зарычал, но без прежнего энтузиазма. Видимо, на него действовали не столько Ленины слова, сколько его спокойная, убедительная интонация.

Продолжая говорить, Леня понемногу отходил от стены в сторону знакомого дерева.

– Ты же умный, рассудительный пес! – продолжал Леня. – Что нам с тобой делить? Зачем ссориться? Я против тебя ничего не имею, так давай разойдемся по-хорошему…

Пес сглотнул, но потом снова вспомнил свой собачий долг и встал на пути у Лени. Вдалеке показалась вторая собака, судя по ее разочарованному виду, коту удалось удрать.

Маркиз прикинул расстояние до забора, точнее, до склоняющихся над ним ветвей знакомого дерева…

Трюк предстоял сложный, но попробовать стоило.

Леня наклонился, поднял с земли какую-то огромную, дочиста обглоданную кость и швырнул ее в дальний конец пустыря, при этом по привычке скомандовав:

– Апорт!

То ли сработал врожденный инстинкт, то ли – привычная команда, но пес стрелой помчался за брошенной костью. А Маркиз еще быстрее понесся через пустырь к забору. Вторая собака смотрела на них в полной прострации. Сегодняшних приключений ей уже хватило, больше она никуда не собиралась бежать.

На полпути пес внезапно понял, что его обманули, резко затормозил, развернулся и помчался обратно, за Маркизом.

Леня был уже возле самого забора. Увидев приближающегося огромными скачками пса, он подпрыгнул, перевернулся в воздухе, вспомнив свою цирковую молодость, и ухватился за толстую ветку дерева.

Пес тоже подпрыгнул и успел вцепиться зубами в левую Ленину ногу, точнее – в левый кед. Шнурки разорвались, и пес упал на землю с кедом в зубах. А Леня уже перелезал по веткам дерева на другую сторону забора.

За забором его ждала Лола в машине с включенным двигателем. Леня влетел на переднее сиденье и выдохнул:

– Гони!

Лола скосила глаза на босую ногу напарника и сделала брови домиком:

– Где это ты потерял обувь?

– Гони, я сказал!

– Но ты хоть расскажешь мне…

– Все потом! А сейчас – домой!

Лола надулась и отвернулась от своего спутника. Не больно-то и хотелось!.. Сам ей все расскажет, да еще будет уговаривать, чтобы она его выслушала!

По пустым улицам ночного города они доехали до дома за пятнадцать минут.

Когда компаньоны вошли в квартиру, их встретил только Аскольд, который вышел в прихожую, широко зевая и сонно потягиваясь. Весь его вид говорил, что кот не одобряет такого поведения хозяев. Хорошие хозяева по ночам должны спать, а не болтаться неизвестно где… вот он, кот, хотя и ночное животное, но переучился и теперь спит по ночам…

Тут Аскольд почувствовал, что от его хозяина пахнет большой собакой, возможно, даже не одной. Шерсть на нем поднялась дыбом, Аскольд сердито зашипел. Что это делал хозяин? Неужели он водит компанию с большими злыми собаками? Может быть, он собирается привести одну из этих собак в дом? Так вот, он, Аскольд, заранее предупреждает: ни за что! Только через его труп!

– Не волнуйся, Аскольд, это была случайная встреча, и больше она не повторится! – заверил Маркиз своего любимца.

Аскольд взглянул на хозяина с неодобрением, развернулся и ушел на кухню.

Лола приняла душ.

Она думала, что после такого ночного приключения заснет, как убитая, едва только доберется до кровати – но не тут-то было: адреналин бушевал в ее сосудах и сна не было ни в одном глазу. Она вышла в коридор и увидела, что из-под Лениной двери пробивается свет. Значит, ее компаньон тоже не спит…

Она подошла к Лениной двери и постучала.

– Заходи! – пригласил ее Маркиз.

Он сидел за столом перед компьютером, на экране которого был план какого-то здания.

– Ты тоже не спишь? – спросил он, повернувшись к Лоле.

– Не могу заснуть… расскажи, что тебе удалось разузнать.

– Ну, начать с того, что Воропаев действительно там. Его держат на снотворном и собираются так держать до понедельника…

– А потом?

– Потом… боюсь, что потом его собираются убить.

– Да ты что?! А как ты все это узнал?

Леня дословно пересказал ей подслушанный разговор.

– Не понимаю… – проговорила Лола, когда он замолчал. – К чему все эти сложности? Для чего они держат его в этой заброшенной больнице? Почему им нужно убить его именно в понедельник? Ты можешь это как-то объяснить?

– Кажется, могу… я думаю, что на понедельник назначена важная встреча, на которую вместо Воропаева прибудет его двойник – тот, которого подставили на его место в клинике «Канопус». На этой встрече этот двойник должен сделать что-то такое, чего сам Воропаев ни за что бы не сделал. Ну, мы с тобой и раньше подозревали что-то подобное. А потом… потом злоумышленники инсценируют смерть Воропаева – скажем, от сердечного приступа – и тут-то снова поменяют двойника на настоящего. Чтобы мертвого Воропаева опознали его близкие.

– Как все сложно…

– Сложно, но похоже на правду.

– И ты говоришь, что все это должно произойти в ближайший понедельник?

– Ну да, так я понял из подслушанного разговора.

– Ну и что ты собираешься делать? – Лола взглянула на своего компаньона с подозрением. – Надеюсь, ты не планируешь вмешаться в эту историю?

– А что же, так и позволить им убить Воропаева? Ведь он все же наш заказчик!

– Не заказчик он, а обманщик! Похитил тебя из парикмахерской, назвался чужим именем, не сказал ни слова правды…

– Да, все это, конечно, так, но и его понять можно: человек живет под постоянной угрозой, ходит по лезвию ножа. Понятно, что он не может раскрывать карты перед первым встречным…

– Значит, ты самого себя считаешь первым встречным? Ленечка, поздравляю – у тебя ярко выраженный стокгольмский синдром!

– Что?!

– Так называется психологическая зависимость жертвы от похитителя или террориста…

– Да знаю я, что это такое! Я просто возмущен тем, что ты приписываешь его мне! Я просто не хочу опускать руки, хочу довести дело до конца и… и спасти Воропаева! Я не могу молча смотреть, как его убивают! В конце концов, ты можешь во всем этом не участвовать, я и сам справлюсь!

– Ну уж нет! – возмутилась Лола. – Я тебя одного не брошу, а то без меня ты таких дров наломаешь, Робин Гуд несчастный! Вот не можешь спокойно спать, если человека не спасешь! И знаю я, что больше всего печешься ты не о нем, а о своей репутации. Как же, у несравненного Ленечки Маркиза клиента украли!

– А что ты думаешь? – тут же завелся Маркиз. – История эта рано или поздно выплывет на чистую воду, пойдут слухи, а потом доказывай, что я ни сном ни духом! Знаешь ведь – то ли он украл, то ли у него украли… но доверия я лишусь!

Дверь комнаты приоткрылась, и туда заглянул сонный Аскольд. На его морде читалось возмущение: разве можно так шуметь посреди ночи? Разве можно мешать спать добропорядочному коту?

– Извини, Аскольд! – проговорил Леня, понизив голос. – Мы больше не будем шуметь!

– Значит, они запланировали операцию на понедельник, – проговорила Лола деловым тоном. – Знать бы только где…

– А вот это я, кажется, знаю! – Маркиз повернул к Лоле экран компьютера. – Зачем, по-твоему, покойная Алиса украла чертежи этого здания?

Лола внимательно взглянула на чертеж.

Это был план бизнес-центра «Квовадис», тот самый план, который похитила из фирмы «Альдебаран» невезучая Алиса Королькова, а затем – и сама Лола.

– Ты думаешь, тут и произойдет финальная сцена операции?

– Очень похоже. А иначе, зачем Алиса похитила этот план?

– Ну, могут быть и другие объяснения…

– Могут, но это – самое вероятное. Во-первых, ты помнишь, клиент, который арендовал помещение в этом бизнес-центре, требовал соблюдения повышенных мер безопасности. Во-вторых, именно этот план с большими трудами похитила Алиса. В-третьих, «Квовадис» расположен на набережной Обводного канала…

– А это-то при чем?

– При том, что твой санитар…

– Он не мой!

– Хорошо, не твой санитар упоминал катер. Он сказал, что Воропаева нужно будет погрузить на катер. Значит, там, куда его повезут, будет вода. А «Квовадис» как раз находится на берегу канала.

– Все равно, ты меня не убедил!

– Ну, я и сам еще не на сто процентов уверен, и поэтому завтра – то есть уже сегодня – собираюсь наведаться в этот самый «Квовадис».

– И что ты там забыл?

– Ты знаешь, я внезапно вспомнил, что хочу арендовать там помещение.

– Помещение? Какое еще помещение?

– Просторное, современное помещение для проведения конференции. Или симпозиума. На худой конец, мастер-класса по уходу за собаками породы чихуахуа.

– Вот кстати, а где Пу И? – спохватилась Лола.

Песик нашелся быстро – он спокойно спал у Лолы на кровати, прямо на подушке.

* * *

На следующий день Леня отправился на Обводный канал. Правда, перед этим он потратил целый час на подготовку: поработал над своим внешним видом, несколько состарив себя и прибавив солидности, подобрал соответствующий костюм – не слишком модный, зато солидный и респектабельный. И машину взял подходящую к сегодняшнему образу – черный «Мерседес», который рано утром пригнал к их дому Ухо.

В итоге в бизнес-центр «Квовадис» вошел основательный господин лет сорока пяти, несомненно, владелец собственной процветающей компании.

Бизнес-центр представлял собой типичный лофт – современное функциональное здание, перестроенное из заводского корпуса довоенной постройки. В нем была своя особенная красота – красота выверенных пропорций, красота больших пространств и объемов, лаконичная красота, свойственная полезным, точно и эффективно работающим машинам и конструкциям.

В центре большого просторного холла находился фонтан – тоже необычный: композиция из металлических и стеклянных шаров, пирамид и других геометрических тел, по которым струились потоки воды, искусно подсвеченные спрятанными внутри фонтана разноцветными светильниками. Леня невольно залюбовался струями, окрашивающимися то в рубиновый, то в изумрудный, то в янтарный цвет. Над этим фонтаном был переброшен мостик из толстого зеленоватого стекла, по которому нужно было пройти, чтобы попасть к лифтам и эскалаторам, поднимавшим посетителей в верхние этажи комплекса.

Однако, прежде чем попасть в лифт или на эскалатор, нужно было миновать стойку, за которой сидели девушка в строгой белой блузке с синим шейным платочком и рослый парень в черном костюме.

Они спросили у Маркиза о цели его прихода. Леня сообщил, что хочет поговорить с директором бизнес-центра об аренде большого помещения под офис крупной финансовой организации. Девушка взглянула на его паспорт (не совсем настоящий, но очень качественный), передала этот паспорт своему коллеге, который осмотрел его более внимательно, затем вполголоса переговорила по местному телефону и сказала, что Арсений Николаевич сейчас же его примет.

Леня поднялся на второй этаж и вошел в большой светлый кабинет, оформленный в том же лаконичном и функциональном стиле. Лучшим украшением этого кабинета было огромное окно, в котором был виден Обводный канал, крыши старых домов, а вдали – подсвеченный солнцем тускло-золотой купол Исаакиевского собора.

Напротив входа, за большим письменным столом из серебристого металла и черного дерева, сидел лысоватый мужчина лет сорока с маленькими, беспрерывно бегающими глазами. При Ленином появлении этот господин привстал, широко и фальшиво улыбнулся и маленькой пухлой рукой показал посетителю на большое, удобное кресло (тоже черно-серебристое).

Леня сел, положив на колени свой элегантный портфель, и представился:

– Маркони, директор фирмы «Интеркредит».

– А по имени-отчеству? – осведомился хозяин кабинета, при этом глаза его остановились на Лене.

– Аскольд Петрович.

В этот день Леня решил воспользоваться именем своего любимого кота. К счастью, паспорт на это экзотическое имя нашелся в его обширной коллекции.

– Чем же я могу вам помочь, Аскольд Петрович? – глаза директора снова ненадолго перестали бегать и выжидающе остановились на Ленином лице.

– Помещением! – Леня развел руки, как бы охватывая ими окружающее пространство. – Мне нужно срочно арендовать большое удобное помещение под мой новый офис.

– Что ж, я вам непременно что-нибудь подберу… – директор бизнес-центра потер руки. – У нас еще есть свободные помещения разной площади и разной, так сказать, ценовой категории. Вы можете взглянуть на их планировку, а потом осмотреть, так сказать, вживую… – с этими словами Арсений Николаевич положил перед Леней несколько листов с поэтажными планами здания.

– Непременно, непременно… – проговорил Леня, разглядывая эти планы.

– Как вы видите, на втором этаже мы можем предложить вам помещение площадью двести пятьдесят квадратных метров, на третьем – два помещения: сто и сто двадцать метров, на четвертом – четыре помещения меньшей площади…

– Меня устроило бы помещение на втором этаже. Большое неразграниченное помещение, открытое офисное пространство – это именно то, что мне нужно.

– Очень хорошо, если мы решим вопрос с оплатой, то уже через две недели вы могли бы занять это помещение…

– Через две недели? – Леня поднял брови. – Нет, об этом не может быть и речи. Помещение мне нужно немедленно, не позднее ближайшего понедельника.

– Нет, к сожалению, так быстро не получится.

– Что значит – не получится? – Леня с удивлением взглянул на своего собеседника. – Ведь я понял, что эти помещения свободны, иначе вы не стали бы мне их предлагать.

– Да, они свободны… – заюлил директор, и глаза его снова забегали, нигде не останавливаясь дольше, чем на секунду, – то есть не совсем свободны… в общем, здесь имеются некоторые нюансы… некоторые сложности… в общем, я, к сожалению, никак не могу сдать вам помещение раньше, чем через неделю.

– Но меня это совершенно не устраивает! Здание, в котором в данный момент располагается моя фирма, оказалось в угрожающем состоянии, нас принудительно эвакуируют, и необходимо очень срочно найти новое помещение. Срочно – это значит действительно срочно, как я вам сказал, не позднее понедельника.

– Я вас понимаю, – директор бизнес-центра развел руками, глаза его снова заметались по комнате, нигде не останавливаясь дольше нескольких секунд, – я вас прекрасно понимаю и оказал бы вам всяческое содействие, но, к сожалению, ничего не могу поделать.

– Нет, вы меня не понимаете! – Леня повысил голос. – Если я срочно не найду новое помещение, меня ждут огромные, просто огромные финансовые потери…

Директор центра ничего не ответил, но глаза его забегали еще быстрее, чем прежде.

Леня немного помолчал, затем огляделся по сторонам, понизил голос и проговорил вкрадчивым голосом:

– Кажется, я понимаю, в чем проблема. Мы могли бы договориться с вами, так сказать, конфиденциально… я заплачу вам некоторую сумму, которая нигде не будет фигурировать… сумму, о которой не будет знать никто, кроме нас с вами… я ясно выражаюсь? Такой симпатичный пухленький конвертик…

Лицо директора перекосилось, как будто Ленины слова причинили ему боль. Видимо, необходимость отказаться от Лениного предложения доставляла ему немыслимые страдания. Он был похож на ребенка, которому показали очень большую и очень вкусную конфету – и тут же ее отобрали. Глаза его остановились где-то за Лениной спиной, и он проговорил голосом, полным муки:

– Клянусь вам, я ничего, совершенно ничего не могу поделать… я бы и рад вам помочь, но не могу…

– Нет, как хотите, я вас не понимаю! – Леня поднял глаза к потолку. – У вас есть помещение, которое я хочу арендовать, я готов заплатить за него любые деньги – но вы не соглашаетесь…

– Будь моя воля – я бы согласился, не раздумывая!

– Но чья же здесь воля, если не ваша? Ведь вы – директор этого бизнес-центра, и вы вправе решать…

– Только не в этом случае! – директор оглянулся, как будто подозревал, что кто-то стоит у него за спиной, и проговорил так тихо, что Леня едва его расслышал: – Он выдвинул жесткие, очень жесткие требования к безопасности… он потребовал, чтобы до следующего вторника здесь не было никого посторонних… фактически он снял весь бизнес-центр… так что после этого я вам готов сдать все, что угодно, но до этого – никак… он – очень, очень опасный человек и дал мне понять, что, если я не выполню это условие, я об этом очень, очень пожалею!

– Он? – удивленно переспросил Леня. – Кто же он такой, если вы его так боитесь?

– Говорю же – он очень опасный человек! Больше я вам ничего не могу сказать.

– Что ж… значит, только после вторника? – Леня как будто немного успокоился.

– Да, после вторника я буду рад, очень рад вам помочь! Договор аренды мы можем заключить прямо сейчас, чтобы потом не тратить на это время… и чтобы не сомневаться…

– Но я хотя бы могу предварительно осмотреть ваши помещения? Оценить их, убедиться, что они мне подходят…

– Да, разумеется, конечно можете! – директор засиял, как будто сбросил камень с плеч. – Это ваше неотъемлемое право! Я лично проведу вас по своему центру и покажу вам все помещения! Вы сможете убедиться, что у нас вам предоставят помещения экстра-класса, самого высокого европейского уровня!

Он выскочил из-за стола, подхватил Леню под локоть и повел его по своему бизнес-центру, разливаясь соловьем.

– Вот то помещение, о котором мы с вами говорили… вы видите, здесь использованы самые современные отделочные материалы, предусмотрены все необходимые линии связи, автоматические системы пожаротушения… прекрасное освещение, большие окна, современная система вентиляции…

Леня внимательно осматривал помещения бизнес-центра, мысленно сверяя их с архитектурным планом, украденным из фирмы «Альдебаран». Кое-где была проведена перепланировка, но основные пространства сохранили свои пропорции.

– Вы видите, что здесь установлена современная система сигнализации…

– Хорошо, это все хорошо, – кивал Маркиз, – сигнализация – это отлично, куда же в наше время без сигнализации, но вот еще о чем я подумал. Если мне – то есть моей фирме – понадобится организовать какой-нибудь праздник, отметить какое-то важное событие, в конце концов, провести корпоратив – у вас есть служба, которая этим занимается? Ведь не самому же мне…

– У нас нет собственной службы, но у нашего центра сложились прекрасные отношения с кайтеринговой фирмой «Самобранка». Они могут организовать любое мероприятие по вашему желанию.

– Они работают на хорошем европейском уровне? – осведомился Леня. – «Самобранка» – это звучит как-то допотопно… это название ассоциируется с водкой и огурцами…

– Нет, что вы, как вы могли так подумать! – директор центра сложил руки на груди и возвел глаза к потолку. – Фирма «Самобранка» предоставляет услуги самого высокого класса! У них прекрасные повара, вышколенные официанты, а продукты и напитки такие, которыми не стыдно угощать самых высокопоставленных гостей! Скажем, для мероприятия, запланированного на понедельник, они уже завезли несколько ящиков шампанского «Кристалл», а вы знаете, какое это дорогое шампанское!

– Отлично, отлично, буду иметь их в виду! А что у вас расположено ниже этажом?

– Ниже у нас холл, который вы уже видели, и служебные помещения… если хотите, можете и на них посмотреть.

– Хочу, хочу, я хочу составить себе полное представление о вашем бизнес-центре.

Они спустились на первый этаж, где директор с гордостью показал на фонтан, прошли через холл и заглянули в служебные помещения. Леня обратил внимание, что здесь было гораздо меньше камер охранной сигнализации. Он прошел по одному из коридоров и остановился перед запертой железной дверью.

– А что здесь, за этой дверью? – спросил он своего провожатого, постучав в металл костяшками пальцев. Дверь отозвалась глухим протяжным звуком.

– Здесь вход в подвал, – ответил директор равнодушно. – Эту дверь практически никогда не открывают.

Перед Лениными глазами встал план здания. В этом месте на плане действительно был обозначен вход в большой подвал, а прямо под этим подвалом проходила труба большого диаметра, выходившая в воду Обводного канала. Когда-то в эту трубу сливали отработанную воду из заводского коллектора. Завод уже много лет не работал, труба потеряла свое практическое назначение, но никуда не делась. Ее устье только заложили кирпичной стенкой. Стенкой, которую при желании совсем нетрудно разобрать…

Леня поднял голову и внимательно оглядел потолок и стены.

Здесь не было ни одной камеры. Что и неудивительно, если этой дверью не пользуются.

– Что ж, я составил достаточно полное представление о вашем бизнес-центре.

– Так, может быть, мы сразу подпишем контракт? – оживился директор, вынимая из папки стопку листков. – Подпишем договор аренды, и вы перечислите на наш счет небольшой аванс – видите, вот здесь, в четвертом пункте…

– Подпишу, подпишу! – ответил Леня, лучезарно улыбаясь. – Сразу после вторника и подпишу! Знаете, чтобы была определенность – в четверг. Четверг ведь – это после вторника, правда? И аванс – тоже в четверг. Сразу после дождя.

– После дождя? – растерянно переспросил директор бизнес-центра. – После какого дождя? При чем тут дождь?

* * *

– Итак, – подвел Леня итог, – мы знаем, в чем суть предстоящей операции – фальшивый Воропаев должен подписать какой-то договор с африканским генералом, после чего его тайно поменяют на настоящего, которого тут же убьют, инсценировав смерть от естественных причин. Мы точно знаем, где это произойдет – в бизнес-центре «Квовадис». Знаем даже, на какой день эта операция запланирована – на ближайший понедельник. Не знаем только точное время, но это выясним без особого труда…

– Интересно, как?! – осведомилась Лола.

– К этому мы еще вернемся. А пока продолжу перечень того, что нам неизвестно. Неизвестно нам, как именно злоумышленники собираются доставить в бизнес-центр настоящего Воропаева…

– Может быть, они привезут его туда заранее?

– Я об этом думал и считаю это маловероятным. Перед началом встречи на высшем уровне охрана Воропаева и африканского генерала очень тщательно проверит бизнес-центр, каждое его помещение, и спрятать там Воропаева вряд ли удастся. Тем более что похитители держат его в состоянии между жизнью и смертью, а для этого им нужно медицинское оборудование…

– Постой, ты сказал, что охрана Воропаева проверит центр. С какой стати? Они же сами участвуют в этой операции!

– А вот и нет! Фальшивый Воропаев нанял новых охранников, чтобы они не заметили подмены, но он не посвятил их в свои замыслы – или замыслы тех, кто за ним стоит. Нельзя открывать тайну слишком большому числу людей, она перестанет быть тайной.

– Да, пожалуй, ты прав. Но если Воропаева нельзя заранее спрятать в бизнес-центре, его тем более нельзя привезти туда в понедельник: его заметит охрана!

– Вот именно!

– Ну и как же ты намерен решить эту загадку?

– А я ее уже решил. Помнишь, я пересказывал тебе разговор, который подслушал в больнице, где держат настоящего Воропаева? Тот санитар упомянул катер. Кажется, он сказал, что Воропаева нужно живым погрузить в катер.

– Ну и что это за катер?

– Где у нас план бизнес-центра? – Леня вывел на экран поэтажный план здания, выделил подвальный этаж и показал Лоле: – Смотри, здесь, под полом подвала, находится труба очень большого диаметра, через которую когда-то спускали в канал воду из заводского коллектора.

– Так это когда было! Завод давно не работает…

– Завод не работает, но труба никуда не делась. И вода в ней есть, поскольку труба расположена на уровне канала.

– Но на плане видно, что сейчас устье трубы заложено стенкой.

– Видел я эту стенку. В один кирпич. Разобрать ее ничего не стоит. Или просто разбить.

– Так ты хочешь сказать, что настоящего Воропаева привезут на катере по каналу, а потом по этой трубе?

– Именно это я и хочу сказать. А нам с тобой нужно только оказаться в нужное время в нужном месте.

– Кстати, о нужном времени… мы ведь по-прежнему не знаем, когда это все произойдет.

– А вот тут-то на первый план выходишь ты. – Лола недовольно поморщилась, и Маркиз добавил льстивым голосом: – Ты и твои замечательные актерские способности!

– Знаю, что подхалимничаешь, а все-таки приятно! Ну, говори, что нужно сделать.

Леня подробно объяснил ей задачу и даже выписал на листке тезисы предстоящего разговора, которые Лола с негодованием отбросила:

– Не нужны мне эти подсказки! Я никогда не пользовалась услугами суфлера, в крайнем случае импровизировала.

Она набрала номер, который продиктовал ей Маркиз, и, едва услышав ответ, проговорила уверенным, хорошо поставленным голосом:

– Это фирма «Самобранка»?

– Да, именно так! – жизнерадостно ответила ей женщина на другом конце провода. – Организация и проведение любых праздничных мероприятий, от дня рождения вашего ребенка до новогоднего корпоратива крупной фирмы…

– Не нужно меня агитировать, я уже в курсе! Это Синичкина из бизнес-центра «Квовадис».

– «Квовадис»? – переспросила дама. – Но прошлый раз из «Квовадиса» нам звонила другая женщина…

– В том-то и дело! – проговорила Лола страдальческим голосом. – Она уволилась и оставила после себя такой, извиняюсь, бардак… а я вот теперь в нем разбираюсь. Поэтому и звоню вам, чтобы проверить, все ли она правильно заказала. Вот насчет следующего понедельника… она ничего не перепутала? Заказала шампанское «Кристалл»? А то у нас клиент такой требовательный, если ему привезут не тот сорт – он нас всех тут на уши поставит.

Лолина собеседница выдержала небольшую паузу, должно быть, сверялась с компьютерным файлом, наконец проговорила с неизменной жизнерадостной интонацией:

– Да, все верно, шампанское «Кристалл», шесть коробок, можете не волноваться!

– Ну, отлично, просто гора с плеч! Да, а вот еще, сколько официантов она заказала?

– Четырех.

– Так, это правильно… – Лола пошелестела бумагой, делая вид, что разбирается в чужих записях. – Ну, надеюсь, со временем она ничего не напутала? Официанты подъедут к половине второго? То есть к тринадцати тридцати?

– Нет, она просила прислать их к двенадцати сорока, вот у меня здесь отмечено. Что – нужно исправить?

– Ах, извините, это я не туда посмотрела! Не на ту страницу… все правильно, двенадцать сорок. Тринадцать тридцать – это музыкальный ансамбль…

– Значит, все в порядке?

– Да-да, все в порядке! Просто гора с плеч! Вы не представляете, какой у нас требовательный клиент!

– Я вам очень сочувствую! – в голосе Лолиной собеседницы прозвучало нетерпение – мол, что же вы у других людей только время отнимаете.

Лола еще раз поблагодарила ее и повесила трубку.

– Ну вот, теперь мы знаем и точное время, – удовлетворенно проговорил Маркиз. – Если официанты с шампанским должны появиться в двенадцать сорок, значит, как раз к этому времени документы должны быть подписаны. Само подписание займет не больше получаса, простоев в таких случаях никто не любит, значит, высокие договаривающиеся стороны должны появиться в бизнес-центре около двенадцати. Настоящего Воропаева должны доставить незадолго до начала операции, думаю, не раньше одиннадцати. Значит, мы должны оказаться на месте на пятнадцать минут раньше, и успех операции будет зависеть от точности соблюдения графика.

– Ну с точностью у тебя все в порядке! – проговорила Лола, глядя на партнера преданным взглядом.

Леня почувствовал в ее голосе иронию, но смолчал.

– Что будем делать дальше?

– Дальше… – Маркиз что-то про себя прикинул. – Лола, как ты относишься к прогулке на катере по рекам и каналам нашего города?

– Что – серьезно? – Лола захлопала в ладоши. – Ленечка, но это же замечательно! Я так давно не видела Петербург с воды! А сейчас самая подходящая погода…

Вдруг на ее лицо набежала тень:

– Есть только одна проблема: у Пу И нет матросского костюмчика.

– Пу И? Пу И с нами не поедет.

– Как это – не поедет? Мы будем кататься на катере, а его оставим дома, в этой тесной и душной квартире?

– Ну, не такая уж она тесная и душная. А прогулка у нас будет деловая и, возможно, опасная. Кроме того, Пу И укачивает на воде. У него морская болезнь.

– Мы же собираемся кататься не по морю, а по рекам и каналам…

– Я сказал – нет!

Лола поняла, что дальнейшие споры бесполезны, и подчинилась, хотя и затаила обиду.

Через полчаса они спустились по гранитным ступеням к набережной Фонтанки, где их ждал нарядный катер с небольшой кабиной. Перед штурвалом стоял Ухо в лихо заломленной фуражке-мичманке.

– Катер подан! – проговорил он довольным голосом.

Лола устроилась на корме и с восторгом смотрела на проплывающие мимо дворцы и набережные.

– Как жаль, что мы не взяли с собой Пу И! – щебетала она. – Ему бы так понравилось!

Правда, скоро катер свернул в Обводный канал, и по сторонам потянулись унылые промышленные корпуса и приземистые здания дореволюционных складов.

– Здесь как-то не так красиво. – капризно поморщилась Лола. – Может, вернемся?

Леня не удостоил ее ответом. Он отслеживал маршрут катера по навигатору и наконец скомандовал:

– Здесь – налево! Держи прямо на левый берег!

Ухо послушно повернул штурвал, и катер устремился к гранитной набережной. На берегу канала виднелось здание бывшего завода, переоборудованного в бизнес-центр «Квовадис».

– И куда теперь? – проговорил Ухо, когда до набережной осталось совсем немного.

– Видишь вон ту баржу? Осторожно обогни ее…

Возле набережной действительно стояла ржавая приземистая баржа. Ухо на самом малом ходу подошел к ней, обогнул корму – и увидел в гранитной стенке набережной позади баржи полукруглую арку, уходившую в таинственную темноту.

– Ой, куда это мы? – испуганно вскрикнула Лола, когда Ухо направил нос катера в этот темный проход. – Мы же разобьемся! Мы же застрянем! Мы же сядем на мель!

Ни Маркиз, ни Ухо не удостоили ее ответом.

Катер медленно вплыл в темноту. По сторонам от него едва слышно плескалась темная маслянистая вода, впереди зияла непроницаемая темнота. Ухо включил прожектор, и стала видна уходящая в неизвестность бетонная труба с покатым сводом.

Эта труба медленно заворачивала налево.

По левой стене трубы через равные промежутки были овальные проходы, заложенные кирпичом.

– Тормози! – скомандовал Леня, дотронувшись до плеча рулевого.

Ухо сбросил ход до нуля, а потом дал самый малый назад, чтобы погасить инерцию катера. Теперь и Лола увидела, что кирпичная кладка одного из проходов была разобрана, за ней темнел уходящий влево и вверх коридор.

– Ну что ж, – удовлетворенно проговорил Маркиз, сверившись с чертежом бывшего завода. – Теперь ясно, что я не ошибся… мы не ошиблись, – он взглянул на Лолу. – Наши конкуренты запланировали операцию именно так, как мы и думали. Они разобрали стенку и в понедельник привезут сюда настоящего Воропаева, пронесут его через этот проход прямо в бизнес-центр, чтобы в нужный момент убить его и подменить им своего человека. По крайней мере, таков их план. Но мы внесем в этот план свои коррективы… мы приплывем сюда раньше и будем ждать их на месте.

– Но их может быть много! – испуганно проговорила Лола.

– Лолочка! – Леня удивленно взглянул на свою боевую подругу. – Когда я полагался на численный перевес или на грубую силу? Наша сила – вот здесь! – и он выразительно постучал себя по лбу. – Лучше напомни мне, в каком спектакле героя держат в тюрьме, в каземате, в мрачном каменном мешке?

– Мария Стюарт, – ответила Лола, не задумываясь. – Кстати, я ее играла, и с большим успехом. Правда, во втором составе, но это неважно. Как мне шел ее знаменитый воротник!

– А что, она и в камере носила платья с таким воротником? – удивленно спросил Леня.

– Режиссер решил, что так будет эффектнее. И снимали с меня воротник прямо на плахе. Публика рыдала!..

– Впрочем, это неважно. Нам нужно раздобыть фрагменты декораций к этому спектаклю. У тебя остались знакомые в театре?

– Разумеется! – фыркнула Лола. – Варвара Семеновна всегда ко мне хорошо относилась…

– Отлично! Попроси у нее пару щитов, из которых составляли стены тюрьмы.

– Постараюсь…

– А нам с тобой, – Маркиз повернулся к Уху, – придется немного поработать перфоратором. Ты ведь его прихватил?

– Само собой!

* * *

– Кажется, настал момент откровенно поговорить с господином Чурило, – сказал Маркиз коту, сидящему у него на коленях.

Аскольд сменил гнев на милость, поверив, что с большими собаками его хозяин общался не по своей воле. Сейчас он приоткрыл изумрудный глаз и даже перестал мурлыкать.

– Что, ты хочешь спросить, для чего мне Чурило, когда мы с Лолой прекрасно работаем вместе? Видишь ли, Аскольд, я думаю, что нужно подключить его ресурс. Лолку я не хочу брать на дело, это слишком опасно. Кроме того, нужно кое-что выяснить.

Аскольд потоптался немного лапами, улегся поудобнее и снова замурлыкал. А Леня набрал номер, который дал ему в свое время Сергей Чурило.

– Химчистка «Аквилегия», – ответил приятный женский голос, – чем могу вам помочь?

– Я бы хотел узнать, готов ли мой заказ – серый мужской плащ на клетчатой подкладке… – Леня смущенно помедлил, – размер пятьдесят шестой…

– Минуточку… – ответила девушка, – я вас переключу…

И тут же в трубке раздался строгий голос:

– Слушаю вас!

– Это я хотел бы вас послушать, – вкрадчиво сказал Маркиз, – и задать кое-какие вопросы. У меня, знаете, накопилось…

– А вы можете мне кое-что прояснить? – в голосе Чурило послышался интерес. – Тогда не по телефону.

– Разумеется, не по телефону, – весело сказал Леня, – только в этот раз в прачечную не полезу. Слишком долго, и тетка там меня обругала. Теперь встречу организую я!

– Нет, так не пойдет! Я работаю только по своим правилам!

– Слушайте, что вы так шифруетесь? – недовольно заговорил Леня. – Вы ведь теперь не на службе, свободный человек! Теперь вам не нужно соблюдать конспирацию, если вашего бывшего шефа и похитят, то вы за это ответственности не несете! Или уже устроились куда-то?

– Нет, конечно. Ну ладно, я согласен.

Маркиз подмигнул коту – всегда полезно сбить с собеседника некоторую спесь. Не в его правилах говорить людям гадости, но он хорошо помнил, при каких обстоятельствах произошло их знакомство с этим человеком. Как его, Леню Маркиза, похитили из парикмахерской, как какого-нибудь полного лоха. Нет, такого Леня простить не мог! Никак не мог!

– Значит, запоминайте, никаких записей. Ваш номер – Д-143! Ровно в два часа, пятнадцать минут.

* * *

Сергей Чурило вошел в Сбербанк, что находится на Большом Сампсониевском проспекте, и посмотрел на часы. Оставалась минута до назначенного времени. На мягких зеленых диванчиках сидели озабоченные клиенты, дожидаясь своей очереди.

Секундная стрелка завершила свой оборот, и женский громкий голос провозгласил:

– Номер Д-143 – окно восемнадцать!

Чурило прошел вдоль ряда окон и притормозил, поскольку окон было всего девять.

– Вам туда! – негромко сказала девушка в зеленой форменной блузке и показала в узенький коридорчик.

Чурило послушно свернул, куда сказали, сделал несколько шагов и наткнулся на дверь с нарисованными двумя нулями.

– Вам туда! – сказала неизвестно откуда взявшаяся уборщица с красным пластмассовым ведром.

В туалете мужчина в форме сантехника разложил на полу возле унитаза свои инструменты.

– Вам туда! – сказал он, не поднимая головы, махнув рукой в сторону окна.

Окно было довольно большое, с железной решеткой, поскольку находилось на первом этаже. В данный момент решетка была снята и стояла рядом.

Чурило без труда вылез в окошко и оказался во дворе. Окна Сбербанка, выходившие во двор, были зарешечены, бронированная дверь наглухо заперта. Во дворе не было ни души, только возле дома напротив стоял новенький микроавтобус с надписью на борту «Молокозавод Маркизовский».

Чурило усмехнулся и направился к микроавтобусу. При его приближении задние двери гостеприимно открылись, и Леня Маркиз пригласил его внутрь.

– Что за цирк? – проворчал Чурило, устраиваясь на коробках, наваленных внутри микроавтобуса.

– Мне захотелось немного вас подразнить, – усмехнулся Маркиз, – организовать весь этот, как вы выразились, цирк было совсем не трудно.

– Нашли время! – буркнул Чурило.

Парень с оттопыренными ушами закрыл двери, затем сел за руль, и микроавтобус выехал со двора.

– Не знаю, как вы, а я времени зря не терял, – обиделся Леня. – И если бы вы не страдали легкой паранойей, а честно сказали мне, кто такой ваш бывший шеф и для чего он прибыл в Петербург, я бы мог потратить на дело гораздо меньше времени.

– Так вы все-таки выяснили?..

– Разумеется, я же сказал вам, что я – профессионал, – Леня сделал над собой усилие, чтобы убрать из голоса хвастливые нотки, но если бы его слышала Лола, она бы только подняла брови – дескать, Ленечка, ну когда же ты повзрослеешь?

– Фамилия вашего шефа – Воропаев, он… не буду вас волновать, – усмехнулся Леня, заметив, как вскинулся Чурило, – уж поверьте, я знаю, кто он. И знаю, что прилетел он из Швейцарии, чтобы подписать очень важный документ, контракт, если хотите. И знаю с кем, этот человек прилетел в наш город издалека, с другого континента… не буду называть его имени, раз уж вы так волнуетесь…

– Ну что ж… – Сергей Чурило глубоко вздохнул, – вижу, что мой бывший шеф не ошибся, когда решил нанять вас.

– К сожалению, я пока не смог ему помочь, – перебил его Леня, – но собираюсь это сделать. И вы должны поучаствовать в этом со мной.

– Что вы имеете в виду? – Чурило едва не свалился с коробок, потому что автомобиль резко остановился.

– Скажите, вас, как профессионала, не насторожила та история в медицинском центре «Канопус»? Ну, допустим, кто-то из охраны – ваших, между прочим, подчиненных – оказался нечестным и информировал неизвестных злодеев, которые хотели похитить вашего бывшего шефа, что он будет в такое-то время в медицинском центре. Информация это секретная и наверняка была известна малому кругу людей. Но все же нашелся в окружении вашего шефа предатель. Далее, разработано все было очень качественно. Имитировали аварию неподалеку от медицинского центра, пригласили якобы телевизионщиков с камерой – вот администратор центра и поддался на провокацию, решил оказать помощь пострадавшим, заодно и пропиариться потихоньку. А то выгонишь раненого, так эти с камерой такого покажут и наговорят – за год не отмоешься!

– Откуда вы это знаете? – Чурило был неподдельно потрясен. – Это закрытая информация, ни один телеканал не мог…

– Да ладно вам! – Леня махнул рукой. – Я же сказал, у меня свои методы расследования. Так вот, сделано все было по высшему разряду. Охрану обезоружили, кого-то ранили, одного человека, кажется, вообще застрелили.

– Двоих, – угрюмо поправил Чурило.

– Как ни цинично это звучит, но мне без разницы, – отмахнулся Леня. – Значит, медиков пугнули, они мигом скисли и сдались. И то сказать – не нанимались они больного своей грудью защищать, не война же все-таки. А дальше получается форменный абсурд. Значит, вытащили носилки с Воропаевым, погрузили в машину, и тут как раз понаехала охрана, и наших злоумышленников взяли тепленькими. Точнее, не взяли, они бросили машину с Воропаевым и сбежали. Не отстреливались, не пытались отбить свой ценный груз, а просто сбежали, как воришка на рынке. Бросил кошелек – и сделал ноги. Скажите, вас, как профессионала, не насторожила такая ситуация? Столько приготовлений, отличное начало, и так бездарно все кончилось! Какие у вас по этому поводу были мысли?

– Мыслей у меня было очень много, только никто меня слушать не стал, – криво усмехнулся Чурило, – выгнали взашей и разговаривать не стали.

– И тоже странно. Вы же вроде бы как начальник службы безопасности, оказались на высоте, отбили клиента своего в целости и сохранности!

– К чему вы клоните? – спросил Чурило, уставившись стальными глазами прямо в душу Маркиза.

– К тому, что вашего шефа подменили, – сказал Леня твердо и не отвел глаз, – и этим можно объяснить все нестыковки. В самом деле, для чего им было тащиться с носилками через главный вход? Чтобы вся стоянка перед центром была как на ладони? Чтобы охране удобнее было подъехать и окружить машину? Я бы на их месте тихо-мирно вытащил клиента через черный ход, запихнул бы в машину «Скорой помощи», да ехал бы оттуда поскорее! Гаишники машину не остановят – да что вы, ребята, больного в реанимацию везем, вопрос жизни и смерти!

– Не может быть! – растерянно сказал Чурило.

– Так, вот эти ахи и охи давайте вычеркнем, времени на них нет! – жестко сказал Маркиз. – Что вы, в самом деле, мнетесь, как старая дева у гинеколога!

– Хм… у вас есть доказательства вашей гипотезы? – глаза Чурило снова отливали стальным блеском.

Доказательства у Лени были – он видел настоящего Воропаева в заброшенной больнице и знал, что его собираются подменить после подписания контракта. Но на всякий случай он решил про это не говорить. Всегда полезно иметь что-то про себя.

– Кое-что есть… – сказал Леня осторожно, – но прежде чем я окончательно раскрою карты, хорошо бы получить кое-что от вас. Например, вам ведь известно было, где пройдет подписание контракта – в бизнес-центре «Квовадис» на Обводном канале. А вы послали меня в фирму «Альдебаран», чтобы это выяснить. Между тем в фирме «Альдебаран» мне сказали, что занимались этим вопросом именно вы, господин Чурило.

Леня действовал по наитию и не ошибся.

– Вы меня проверяли? – Чурило скрипнул зубами.

– А вы меня? Ну, так доказал я вам, что умею работать?

– Да… А ведь я так и не виделся с Воропаевым после того инцидента, – пробормотал Чурило, – когда приехали в отель, он просто крикнул мне из другой комнаты: «Уволен!» – и все. А он, знаете, такой человек, что два раза не повторяет.

– Ну так ответите на мои вопросы?

– Спрашивайте, – вздохнул Чурило.

– Где находится ваш бывший шеф, где он остановился, когда прибыл в Петербург?

– Отель «Пале-Рояль», на шестом этаже, самом верхнем, так удобнее охранять его.

– Значит, в понедельник его повезут оттуда прямо в «Квовадис». А второго, то есть первого Воропаева, тоже должны привести туда же… Так вы готовы мне помочь? Я хочу подменить их обратно. Восстановить, что называется, статус-кво.

– Да вы даже не уверены, что их двое! То есть мы не уверены!..

«Я-то уверен», – подумал Леня, а вслух сказал:

– Оставьте свои сомнения хотя бы на время. В конце концов, в понедельник будет ясно, прав я или нет. Но для того чтобы это выяснить, я должен быть в центре «Квовадис» к двенадцати часам, когда будет подписан контракт.

– Вы и это знаете, – вздохнул Чурило. – В общем, я с вами. Если мой шеф в беде, располагайте мной, сделаю все что угодно, даже если придется тащить его через весь город до катера на руках!

– Хорошо… – Маркиз отвернулся и стукнул водителю. – Трогай!

И тотчас машина понеслась по улицам. Чтобы остановиться через десять минут. Водитель открыл двери, и Чурило на миг даже зажмурился.

Площадь, где они остановились, была полна народа. Много детей разного возраста, все в ярких нарядных костюмах и масках. Очевидно, они попали на детский карнавал. Лето все-таки, хоть и холодное.

В толпе попадались и взрослые.

– Что это? – Чурило повернулся к Маркизу и вздрогнул.

Перед ним стоял волк из сказки в образе бабушки – чепец с оборочками, очки криво висят на носу и пасть стыдливо прикрыта.

– Будем на связи! – глухо сказал волк из-под маски и затерялся в толпе.

Чурило пригляделся – вон мелькнул розовый чепчик, но это оказалась мачеха из «Золушки». Он пытался проследить Маркиза по ботинкам, но в плотной толпе ног не было видно.

– Приехали! – водитель с оттопыренными ушами тронул его за плечо. – Конечная станция, просим освободить вагоны!

* * *

Как явствует из рекламного буклета, в гостинице «Пале-Рояль» на Большой Морской улице всего сорок номеров. Из них четыре номера «люкс», и все они располагаются на верхнем, шестом этаже. Это может показаться необычным – верхние этажи традиционно считаются не самыми лучшими, однако в том же рекламном буклете было написано, что из номеров верхнего этажа открывается потрясающий вид на блистательный Санкт-Петербург. Впрочем, без ущерба для смысла прилагательные можно поменять местами – вид сделать «блистательным», а Петербург – потрясающим. Как известно, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Так или иначе, вид был и правда сказочный – купола соборов, площади и каналы лежали как на ладони.

Три из четырех номеров шестого этажа снимал один и тот же человек. В одном номере жил он сам, в двух соседних – его охрана.

Поздним утром в понедельник дверь одного из номеров медленно открылась, и в коридор вышел рослый парень в строгом черном костюме. Под ним отчетливо просматривалась рельефная мускулатура, а также некий посторонний предмет, в котором опытный человек без сомнения опознал бы пистолет. А еще более опытный смог бы даже определить модель этого пистолета – популярный среди продвинутой молодежи автоматический «Глок-17».

По этим, так сказать, вторичным половым признакам можно было понять, что выглянувший в коридор парень не кто иной, как телохранитель проживающего в номере «люкс» господина.

Остановившись на пороге номера, телохранитель внимательным взглядом просканировал коридор, не нашел в нем ничего предосудительного, проговорил: «Чисто!» – и подал знак в номер.

По этому знаку из номера вышел приземистый мужчина лет пятидесяти, с тяжелыми веками, короткими серебристыми волосами и глубокими складками возле рта. От мужчины, одетого в дорогой костюм, почти наверняка сшитый портным со знаменитой лондонской Севил Роу, исходил запах дорогого мужского парфюма – и все равно в нем было что-то ненатуральное, словно и костюм, и парфюм, и даже серебристые волосы являлись подделкой. Впрочем, с первого взгляда это трудно было определить.

Единственное, что было в этом человеке неподдельным – это страх, таящийся в глубине зрачков. Но опять-таки увидеть этот страх мог только очень наблюдательный человек.

Вслед за испуганным господином в коридор вышел второй охранник, настолько похожий на первого, как будто их отпечатали на одном и том же 3D-принтере. Как и напарник, он взглядом просканировал коридор и подтвердил:

– Чисто!

Все трое неторопливо двинулись по коридору к лифтам: впереди первый охранник, за ним – испуганный господин, замыкал шествие второй охранник. Таким манером они добрались до лифта.

Первый охранник нажал кнопку и, когда кабина поднялась и двери ее открылись, заглянул внутрь.

В кабине никого и ничего не было, если не считать мягкого темно-зеленого ковра, напольной вазы с живыми цветами и зеркал на стенах. Убедившись в этом, первый охранник проговорил свое заклинание: «Чисто!» – и вошел в кабину. Следом за ним туда проследовал седовласый испуганный господин, последним вошел второй охранник.

Он уже хотел нажать на кнопку первого этажа, как вдруг по коридору, цокая каблучками, промчалась девушка в белом подвенечном платье и сбившейся набок фате, с букетом белых роз в левой руке. Щеки невесты пылали как алые розы, из-под фаты выбивались пышные волосы темно-рыжего цвета. Правой рукой она придерживала подол платья. Невеста подлетела к лифту, когда двери кабины уже начали закрываться, протиснулась между ними и влезла в кабину, тяжело дыша и обмахиваясь букетом.

Первый охранник уже хотел что-то сказать, а возможно даже и сделать, но запыхавшаяся невеста внезапно чмокнула его в щеку и нежно проворковала:

– Спасибо, мальчики! Спасибо, что подождали! Представляете, чуть на собственную свадьбу не опоздала! Такой день, а у меня все из рук валится!

Двери лифта закрылись, и кабина поплыла вниз. Первый охранник переглянулся со вторым, тот приоткрыл было рот, но невеста чмокнула и его, повторив:

– Спасибо, мальчики! Какие же вы милые!

Потом она заметила пожилого мужчину с испуганными глазами, повернулась к нему и, видимо, не желая никого обижать, запечатлела поцелуй и на его щеке:

– И тебе, папочка, спасибо!

При этом – совершенно случайно – она задела пожилого господина своим букетом, едва заметно царапнув его щеку шипом розы.

Кабина медленно плыла вниз. Вдруг невеста опомнилась:

– Ой, мне же на третий!

Она нажала кнопку. Кабина еще немного проехала и остановилась. Невеста выпорхнула из нее, послав всем троим мужчинам воздушный поцелуй, крикнула:

– До свидания, мальчики! – и умчалась по коридору под пулеметную очередь каблучков.

Убежала она недалеко: в конце коридора открылась неприметная дверь, и сильные мужские руки втянули «невесту» в пустую служебную комнату.

За дверью стоял мужчина приятной, но не запоминающейся внешности, в голубом форменном комбинезоне. В нем с некоторым трудом можно было узнать загримированного Маркиза.

– Ну как, Лолка, – осведомился он, помогая «невесте» снять фату и рыжий парик, – получилось?

– Спрашиваешь! – горделиво усмехнулась Лола, стягивая подвенечное платье и надевая скромный синий халат уборщицы. – Все прошло как по маслу! Засекай время – через два часа оно должно сработать!

Леня действительно взглянул на часы и кивнул:

– Время пошло!

Через минуту из служебной комнаты вышла скромная среднеазиатская уборщица. За ней шел телефонист в синем комбинезоне и кепке с логотипом связной компании.

– Ну, не знаю, почему у вас связь не работает, – говорил он кому-то по мобильному телефону, – с моей стороны все в порядке!

* * *

Выйдя из гостиницы, связист и уборщица сели в неприметную машину и очень скоро подъехали к каналу Грибоедова, бывшему Екатерининскому. Здесь они расстались – Лола поехала дальше, а Маркиз спустился по ступеням к воде, точнее, к ожидавшему его катеру, за штурвалом которого стоял верный Ухо. Как только Маркиз оказался на борту, катер взял курс на Обводный канал.

* * *

Низкий катер с хищными обтекаемыми обводами плавно обошел баржу и вошел в темный туннель под бизнес-центром «Квовадис». На катере находились трое парней спортивного вида, в одинаковых темных костюмах и еще один человек в светлой куртке с откинутым на спину капюшоном. Золотистые волосы и правильные черты лица делали бы его красивым, если бы не неприятное, брезгливое и злое выражение. Если бы Лола увидела этого человека, она узнала бы в нем санитара из клиники «Канопус». И настроение у нее резко испортилось бы.

Кроме четверых пассажиров на катере находился длинный ящик, формой и размером напоминающий гроб.

Рулевой включил прожектор на носу катера, осветив уходящий в темноту туннель, по левой стороне которого через равные промежутки находились овальные проемы, заложенные кирпичом.

– Вот он! – проговорил рулевой, сбрасывая скорость катера и подгоняя его к одному из таких проемов. Кирпичная кладка в этом проеме была разрушена, и виднелся уходящий вперед и вверх коридор.

– Это точно тот проход? – проговорил санитар, оглядываясь по сторонам. – Мне казалось, что он был ближе к устью трубы.

– Мало ли, что тебе казалось! – отмахнулся от него рулевой. – Он единственный с разрушенной кладкой – значит, он и есть тот, который нам нужен.

– Наверное, ты прав! В темноте нетрудно ошибиться! – и санитар перепрыгнул с борта катера на бетонный край уходящего в темноту коридора.

Рулевой привязал швартовый конец к крюку в стене. Бойцы открыли ящик, в котором лежал мужчина средних лет с бледным, измученным лицом, в котором с большим трудом можно было узнать Вячеслава Игоревича Воропаева. Глаза его были закрыты, он тяжело, неровно дышал.

– Ну все, скоро отмучаешься! – проговорил санитар, вглядываясь в лицо Воропаева. Он помог перенести тело с катера в коридор и с одним из охранников понес его вперед. Еще двое сопровождали их – один шел впереди, освещая дорогу фонариком, другой замыкал шествие.

Таким порядком они шли несколько минут. Коридор постепенно уходил выше и выше, в нем становилось суше и теплее. Санитар то и дело к чему-то прислушивался и вглядывался в темноту.

Наконец он проговорил:

– Что-то больно долго мы идем. Пора бы уже дойти до выхода.

Никто ему не ответил. Вдруг идущий впереди боец резко остановился:

– Что за черт? Дальше дороги нет!

– Как – нет? – переспросил санитар.

– А вот так! Можешь сам посмотреть: дальше – тупик.

Все остановились, осветили коридор впереди и убедились, что он упирается в глухую кирпичную стену.

– Черт, – прошипел санитар, – я же говорил, что мы пошли не по тому коридору!

– Говорил, говорил! – передразнил его рулевой. – И что теперь, тебе от этого легче?

– Короче, что будем делать?

– Надо возвращаться! – подал голос еще один боевик.

– Что, так и будем бегать взад-вперед с этим, – рулевой кивнул на полуживого Воропаева. – Мы просто не успеем к нужному времени!

– Давай я быстро пробегу до катера и проверю, не пропустили ли мы нужный проход.

– Ты катером и управлять-то не умеешь! – поморщился рулевой. – Пойдем вместе! А вы тут пока подождите!

Двое бойцов побежали обратно по коридору, санитар и еще один боец остались рядом с Воропаевым.

Они ждали так несколько минут – но ничего не происходило, никто не возвращался.

– Что там они застряли? – проворчал боец. – Я пойду проверю… – и он, не оборачиваясь и не глядя на санитара, побежал назад.

– Стой! – крикнул санитар ему в спину. – Вернись! Вернись, я тебе говорю!

– А пошел ты! – отмахнулся от него боец и побежал еще быстрее.

Санитар вскинул руку с пистолетом. Прогремел выстрел, удивительно громкий в каменной трубе коридора. Боец споткнулся, упал лицом вниз и застыл, не подавая признаков жизни.

– Черт! – прошипел санитар, пряча пистолет. – Черт, черт… все пошло наперекосяк!

Вдруг у него за спиной раздался негромкий скрип, а потом прозвучал насмешливый голос:

– Браво, отличный выстрел!

Санитар вздрогнул от неожиданности и потянулся к пистолету, но тот же голос проговорил:

– Даже не пытайся! Ты у меня на мушке, и если будешь делать резкие движения – схлопочешь пулю в печень. Так что, не поворачиваясь, медленно – медленно! – достаешь свой пистолет, держа его за ствол, и бросаешь на пол. Вот так! Теперь так же медленно поворачиваешься…

Санитар бросил пистолет и повернулся.

Там, где только что была сплошная каменная кладка, непонятным образом обнаружился проход в стене, и в этом проходе стояли два человека с пистолетами в руках. В одном без труда можно было узнать Сергея Чурило, у второго внешность была настолько не запоминающаяся, что, увидев однажды, второй раз вы ни за что бы его не узнали. Если бы, конечно, не принадлежали к узкому кругу друзей и знакомых Леонида Маркова по кличке Маркиз.

* * *

За несколько минут до этого двое боевиков добежали до конца коридора и перепрыгнули на борт своего катера. Рулевой отвязал швартовочный конец и запустил мотор. Катер медленно двинулся вперед. Рулевой провернул штурвал и развернул катер назад, чтобы проплыть к устью трубы, проверив по пути все боковые проходы и найти тот, который они пропустили.

Катер отплыл на десяток метров от коридора, и вдруг мотор закашлял и замолчал. Из него повалил дым.

– Что за черт? – проговорил боец, который сидел на корме, разглядывая стены.

– Сам не знаю… – протянул рулевой, наклоняясь над мотором. – Я его только утром проверил, все было в порядке…

Он пригляделся к мотору и присвистнул:

– Вот дерьмо! Кто-то просверлил в нем дырку…

– И не только в нем… – севшим голосом проговорил боец.

– О чем ты?

Боец показал на дно катера. Там было уже на несколько сантиметров воды, и она быстро прибывала.

– Дерьмо, дерьмо! – рулевой схватился за голову.

Мотор не работал, катер быстро заполнялся водой…

– А я плавать не умею… – признался второй боец.

* * *

Санитар, не мигая, смотрел на человека с не запоминающимся лицом, затем перевел взгляд на Чурило.

– Ты? – проговорил он с каким-то странным выражением. – Какого… – И полез в карман.

Пистолет в руке Чурило дернулся, прогрохотал выстрел, колени санитара подогнулись, и он упал на грязный холодный пол. Глаза его горели злым огнем, рука потянулась к лежавшему на полу пистолету. Леня кинулся к санитару, но Чурило оказался быстрее. Бросив свой пистолет, он сжал горло санитара сильной жилистой рукой. Тот захрипел и затих.

– Зачем вы? – проговорил Маркиз, поднимаясь. – Он мог нам многое рассказать.

– Он потянулся за пистолетом, нельзя было терять ни секунды. По нему видно, что это очень опасный человек.

– Может быть… – протянул Маркиз. – Только второго пистолета у него не было.

– Но мог быть!

– Вот, кстати, ваш пистолет! – Маркиз поднял с пола пистолет Чурило и отдал его хозяину. – В любом случае у нас нет времени на разбор полетов, время идет, и мы должны все делать по графику. – Он наклонился над Воропаевым и похлопал его по щекам: – Проснитесь! Пора вставать!

Воропаев застонал, но глаза его оставались закрытыми. Тогда Леня достал из кармана какой-то пузырек, встряхнул его и брызнул в лицо Воропаеву. Тот вскрикнул, глубоко, хрипло вздохнул и вдруг сел, удивленно оглядываясь по сторонам.

– Отличное средство! – удовлетворенно проговорил Маркиз, пряча пузырек в карман. – Один знакомый повар подарил. Всего-то острая приправа, а как действует!

– Где я? – прохрипел Воропаев непослушным, прерывающимся голосом. – Что происходит? Кто вы?

– Вы меня совсем не помните? – спросил его Маркиз.

Воропаев пригляделся к нему, в его глазах проступило узнавание.

– А, это вы… тот человек, которого я нанял по совету Левако…

– Совершенно верно! – обрадовался Маркиз. – Значит, память к вам вернулась… это очень хорошо!

– И ты… и ты здесь! – Воропаев перевел взгляд на Чурило. – Доложи, что случилось.

– Извините, но на это у нас нет времени! – перебил его Маркиз. – Все доклады, все объяснения – позднее, а сейчас нам нужно действовать очень быстро, иначе…

– Иначе – что? – спросил его Воропаев.

– Иначе человек, которого поставили на ваше место, подпишет договор с Джеймсом Мдваби! Причем на таких условиях, которые вас вряд ли обрадуют!

– Откуда вы знаете про Мдваби? Откуда вы знаете про договор?

– Послушайте, господин Воропаев, вам ведь сказали, что я профессионал? Вы ведь именно за это меня наняли? Так не нужно удивляться, что я хорошо выполнил свою работу. И еще раз повторяю – сейчас нет времени на бесполезные разговоры и выяснение отношений. Нам нужно действовать, и действовать быстро, если мы хотим помешать вашим врагам!

Воропаев снова перевел взгляд на Чурило. Тот кивнул:

– Поверьте ему, он знает, о чем говорит!

– Что ж, – повернулся Воропаев к Маркизу, – тогда передаю командование в ваши руки!

– Вы можете идти?

Воропаев с Лениной помощью поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шагов.

– Ну что ж, – с сомнением проговорил Маркиз, – как-нибудь доберемся, осталось уже немного…

Поддерживая Воропаева, он пошел назад по коридору. Немного не доходя до выхода в подземный канал, он повернулся к стене и ощупал ее. Часть стены оказалась бутафорским щитом, раскрашенным под кирпичную кладку. Отодвинув щит, Леня открыл еще один коридор. Пройдя по нему, они оказались в маленькой круглой комнате с проржавевшими металлическими стенами.

– Что это? – удивленно проговорил Чурило.

– Старый технический лифт. Когда здесь был завод, этим лифтом пользовались механики, чтобы попасть в подземный коллектор. Я нашел его на старом плане.

– И вы думаете, что он работает? – с сомнением спросил Чурило.

– А вот сейчас мы это и узнаем… – Маркиз нажал незаметную кнопку на стене. Раздался громкий лязг, скрип, тарахтение – и кабина лифта медленно поползла вверх. – Вот видите! Хорошо делали в прошлом веке! Надежно!

Чурило в ответ промолчал, Воропаев вообще не говорил ни слова, что-то сосредоточенно обдумывая.

Наконец кабина остановилась прямо напротив оштукатуренной стены.

– И где мы теперь? – спросил Чурило.

– Сейчас узнаем… – Леня достал из кармана маленький металлический цилиндр, встряхнул его – и цилиндр превратился в телескопическую дубинку. Леня размахнулся, ударил по стене – и в ней появилась длинная извилистая трещина. – Так я и думал, – удовлетворенно кивнул Маркиз. – В отличие от прошлого века, в наше время используют непрочные материалы. В данном случае – гипсокартон. Так что у нас не будет проблем…

Он еще несколько раз ударил по стене, и в ней образовался широкий пролом, через который вполне мог пролезть взрослый человек. Или три взрослых человека – что немедленно и сделали Леня, Чурило и Воропаев.

Они оказались в ярко освещенном коридоре, отделанном красивыми стеновыми панелями.

– Ну вот, добро пожаловать в бизнес-центр «Квовадис»! – удовлетворенно проговорил Леня, складывая стальную дубинку.

– И снова снимаю шляпу, которой у меня нет! – со странным выражением лица проговорил Чурило. – Вы еще раз доказали свой высокий профессионализм! Какой удобный инструмент! – он протянул руку к складной дубинке. – Можно взглянуть?

– Пожалуйста! – Леня отдал ему металлический цилиндр.

– Каковы же ваши дальнейшие планы?

Леня взглянул на часы и ответил:

– Теперь мы немного подождем. Совсем немного – по моим расчетам, пять минут.

– Но вы же говорили, что дорога каждая минута…

– Говорил, но сейчас мы находимся в нужном месте, и вот-вот наступит нужное время.

* * *

В это самое время в комнате для переговоров бизнес-центра «Квовадис» собрались несколько человек, каждый из которых был преисполнен чувства собственного достоинства.

Несомненно, главными из них были двое – очень рослый, крупный африканец в прекрасно сшитом темно-сером костюме и в очках в золотой оправе, и белый господин с серебристыми волосами, тяжелыми веками и глубокими складками возле рта. Костюм на нем тоже был дорогой, но почему-то казалось, что этот костюм с чужого плеча. И вообще, в отличие от африканца, белый господин выглядел как-то неуверенно и испуганно.

Оба сидели за круглым столиком красного дерева и чего-то ждали. Впрочем, всем присутствующим было ясно, что они ждут, пока полный вальяжный господин с круглой лысиной дочитает некий документ, напечатанный на нескольких страницах.

– Я, нижеподписавшийся, господин Воропаев, со своей стороны обязуюсь поставить в указанные сроки…

Позади юриста стояли еще несколько человек – трое чернокожих и четверо белых, все в дорогих костюмах и с чувством собственной значимости на лице. Возле дверей и окон стояли еще пять или шесть человек, спортивные фигуры и невозмутимые лица которых выдавали в них охранников. Среди них также были черные и белые.

Юрист дочитал документ и с важным видом передал его чернокожему коллеге – такому же полному, такому же самодовольному, с такой же круглой лоснящейся лысиной. Тот начал читать документ на каком-то незнакомом языке, полном свистящих и щелкающих звуков, как будто это был не юридический документ, а долгая и звучная птичья трель.

В это время произошло нечто неожиданное. Господин с седыми волосами и тяжелыми веками побледнел, лицо его перекосилось. Он закусил губу, чтобы сдержать рвущийся из груди стон.

Чернокожий господин удивленно покосился на своего соседа.

– Что с вами? – осведомился он с сильным акцентом.

– Ни… ничего… – ответил тот, с трудом шевеля губами, – это пройдет…

Он прикрыл глаза, сжал зубы, по его лицу заструился пот. Внезапно седовласый господин вскочил, оттолкнув стул, и бросился к двери.

– В чем дело? – воскликнул негр, оглядываясь на своих охранников. – Это ловушка?

– Не беспокойтесь… – с трудом проговорил седовласый, открывая дверь. – Я просто съел что-то несвежее… я скоро вернусь… мы закончим… я все подпишу…

Один из белых охранников бросился было за ним, но тут же на его пути возникли два чернокожих бойца с непроницаемыми лицами.

– Стоять! – приказал один из них – тот, который немного владел русским языком.

Седовласый господин торопливо шел по коридору бизнес-центра, держась за живот и то и дело сбиваясь на бег. Ему и в голову не приходило, что этот внезапный приступ связан с уколом розы в гостиничном лифте. Наконец впереди показалась заветная дверь с изображением мужского силуэта. Седовласый господин рванул эту дверь, влетел в туалет, бросился к кабинке…

Через несколько минут он вышел из нее, бледный, но спокойный, и подошел к длинной раковине из темно-зеленого стекла. Он намылил руки, подставил их под струю теплой воды, поднял взгляд на зеркало…

И челюсть его отвисла.

Из зеркала на него смотрели два совершенно одинаковых лица – с короткими серебристыми волосами, тяжелыми веками и глубокими складками возле рта.

– Кто… кто вы? – испуганно спросил фальшивый Воропаев.

– Я – это я, – ответил ему настоящий. – А вот ты – никто!

Леня с интересом разглядывал двух пожилых людей.

Они были похожи как две капли воды, только фальшивый Воропаев был одет с иголочки, на настоящем же костюм был помят и запачкан. Впрочем, исправить это недолго…

– Пришло время снять маски и восстановить справедливость! – проговорил Леня.

– Только вот что понимать под этим словом? – перебил его Чурило.

Леня повернул к нему голову… и удивленно попятился: Сергей держал в руке пистолет, ствол которого поочередно направлял то на Леню, то на настоящего Воропаева.

– Попрошу вас не делать резких движений! – проговорил он с обманчивой мягкостью.

– Сергей, ты меня предал?! – воскликнул Воропаев удивленно. – За что?

– Бессмысленный вопрос! – Чурило скривил рот. – За деньги, конечно! За большие деньги!

– Я ожидал чего-то подобного, – покачал головой Маркиз. – Вы выдали себя, когда сказали, что готовы тащить своего шефа до катера. Я ведь не говорил вам, что господина Воропаева привезут на катере. Кроме того, уж очень гладко прошла операция в медицинском центре. Без вашей помощи так не получилось бы. И окончательно вы выдали себя, когда убили санитара, чтобы он не сказал мне лишнего. Одно только непонятно – зачем фальшивый Воропаев уволил вас вместе с остальными сотрудниками службы безопасности?

– Зачем-зачем… – отмахнулся Чурило. – Затем, чтобы на меня не падало и тени подозрения, когда будет подписан контракт и Воропаев умрет. Я тут вообще ни при чем, я уже несколько дней как уволен.

– Убьете шефа и совесть вас не будет мучить?

– Бла-бла-бла! Для профессионала такого понятия не существует. Вы можете сколько угодно говорить о своей проницательности, но игра сыграна, и переиграть ее не удастся.

– Вы уверены, что она сыграна? – Маркиз чуть заметно усмехнулся. – А я не уверен…

– Что? – Чурило опустил ствол пистолета, направив его на Ленино колено, и нажал спуск…

Выстрела не последовало. Вместо этого на конце ствола вспыхнуло голубоватое пламя.

– Зажигалка, – спокойно проговорил Маркиз. – Отличная швейцарская игрушка, точная копия «Глока-17». Я подменил ваш пистолет, пока вы душили санитара.

– Черт! – выдохнул Чурило, и тут же в его руке появился металлический цилиндр. Он встряхнул его… но ничего не произошло.

– Какое разочарование! – усмехнулся Маркиз. – Всегда особенно огорчает, когда вещи или люди оказываются не тем, на что вы рассчитывали. Пистолет – зажигалкой, дубинка – губной помадой, а крупный бизнесмен – жалким актером из театральной массовки…

– Ты меня не переиграешь! – прошипел Чурило, шагнув к Маркизу. – Я справлюсь с тобой и голыми руками…

– Зачем же голыми? Держи! – Маркиз бросил в руки Чурило какой-то большой, мохнатый черный предмет.

Чурило машинально схватил его… и вдруг лицо его побелело, он затрясся: в руках у него был огромный черный паук. Чурило попытался отбросить его, но паук вцепился в него всеми восемью лапами.

– Заберите… заберите его сейчас же! – бормотал Чурило. Он был бледен, как мел, губы его тряслись, по щекам сползали капли пота.

– Можно и забрать! – Маркиз подошел к бывшему шефу службы безопасности, ловко защелкнул на его запястьях браслеты наручников и только потом забрал паука. Повернувшись к Воропаеву, который с удивлением наблюдал за происходящим, он проговорил: – Недаром говорят, что информация правит миром! Когда я заподозрил Сергея Чурило в предательстве, я просмотрел его досье. Есть у меня знакомая девушка, которая может взломать любую защиту. Так вот, из его досье я узнал, что у вашего секьюрити есть одна слабость – он страдает арахнофобией, то есть боится пауков. Даже таких безобидных, как этот! – Леня поднял паука повыше. – Красавец! Аргентинский ночной охотник! Большой, красивый, но совершенно безопасный!

– Сволочь! – прошипел Чурило. – Ничего, я тебе за все отплачу… ты меня еще вспомнишь…

– Нужно уметь проигрывать! – отмахнулся от него Маркиз. – И выигрывать – тоже. Господин Воропаев, сейчас ваш выход. Только, прежде чем доиграть свою роль, я советую вам переодеться. Знаете поговорку – встречают по одежке? Думаю, что костюм дублера будет вам как раз впору! – он кивнул на двойника, который испуганно жался в угол. – Снимайте костюм, коллега! Вы ведь актер? Кажется, я видел вас в сериале «Судьба патологоанатома»? Вы там играли роль трупа. Очень жизненно! Это была ваша большая творческая удача!

Фальшивый Воропаев расцвел от этой похвалы и начал раздеваться.

Через несколько минут дверь комнаты для переговоров открылась, и в нее вошел Воропаев. Он выглядел не лучшим образом, но в глазах его была видна решимость.

– Ну что, господин Воропаев, вы готовы подписать договор? – проговорил белый юрист.

Чернокожий господин выразительно взглянул на часы.

– Договор? – Воропаев резко вздернул голову и пронзительно взглянул на юриста. – Я не вижу здесь договора. Я вижу филькину грамоту! Я вижу попытку навязать мне сделку на совершенно неприемлемых условиях! Если вы считаете меня идиотом, вы ошибаетесь! Я подпишу договор – но не этот, а настоящий, тот, который подготовила моя юридическая служба!

Юрист побледнел, глаза его предательски забегали. Он переводил взгляд то на Воропаева, то на чернокожего гиганта.

Африканец поднялся во весь свой немалый рост, уставился на юриста и пророкотал – с сильным акцентом, но по-русски:

– Ты меня обманул! Ты говорил, что он подпишет договор на этих условиях! Ты взял у меня деньги и клятвенно заверил, что не будет никаких проблем, никаких неожиданностей! Ты знаешь, как я поступаю с теми, кто меня подвел?

На губах африканца заиграла страшная, кровожадная улыбка – видимо, так ухмыляются гиены, увидев беззащитную жертву.

Юрист позеленел.

Один из чернокожих боевиков шагнул вперед, выхватив из наплечной кобуры пистолет…

Но тут же за спиной негра оказался один из охранников Воропаева. Ствол его пистолета был направлен в затылок чернокожего.

Воропаев твердо взглянул в глаза черного генерала и проговорил хриплым, но решительным голосом:

– Мы не в Центральной Африке! Здесь не принято палить направо и налево, финансовые и юридические вопросы решаются другими методами. Мои юристы подготовят настоящий договор, и тогда я готов встретиться еще раз, а пока разрешите откланяться. А с этим, – Воропаев кивнул на трясущегося от страха юриста, – с этим вы можете поступить, как вам заблагорассудится.

* * *

Леня сидел на заднем сиденье роскошного черного лимузина. Рядом с ним расположился Воропаев – бледный, но решительный и удовлетворенный.

– Я благодарен вам, – проговорил он, повернувшись к Маркизу, – вы спасли не только мою жизнь, но и мой бизнес, мою деловую репутацию. Я позволил себе самостоятельно определить сумму вашего вознаграждения, но надеюсь, что оно вас не разочарует, – с этими словами Воропаев протянул Лене конверт. – Но я хотел бы сделать вам еще одно предложение. Не хотели бы вы пойти ко мне работать? Ваши способности произвели на меня большое впечатление, да и господин Левако отзывался о вас самым лучшим образом. Как вы знаете, должность начальника моей службы безопасности сейчас освободилась. Размер вашего оклада мы могли бы обсудить…

– Спасибо за такое предложение, – ответил Маркиз, убирая конверт в карман, – однако я вынужден отказаться. Понимаете ли, я привык к полной самостоятельности. Я сам выбираю, за какое дело браться, а за какое не стоит, короче, сам себе хозяин.

– Что ж, я ожидал такого ответа, – кивнул Воропаев. – Жаль, но я понимаю и уважаю ваше отношение к работе. В любом случае позвольте иногда обращаться к вам, если у меня возникнет потребность в услугах умного и осторожного человека.

– Что ж, я всегда к вашим услугам. Только больше не нужно меня похищать.

– Куда вас отвезти?

– Высадите меня прямо здесь.

* * *

Секретарша Мила из фирмы «Альдебаран» вышла на улицу и опасливо поглядела на небо. Будет дождь или не будет? Так не хотелось возвращаться на рабочее место за зонтиком. Может, эти серые тучи проскочат, не пролившись, и она успеет в обед прогуляться?

Теперь, когда ее официально оформили секретарем, а за стойкой сидит разгильдяйка Дашка, ей полагается обеденный перерыв. Можно ходить в кафе на первом этаже, там собирается компания, но… Мила прерывисто вздохнула, подавив всхлип, и пошла быстрее. Нужно прогуляться, свежий воздух ее успокоит.

И разумеется, тут же пошел дождь. Мила пыталась не обращать внимания, но дождь все усиливался, а она уже отошла далеко от дверей фирмы, так что, если возвращаться, все равно промокнешь. Она представила, как вернется на работу мокрой курицей, как нахальная Дашка будет ржать, остальные сотрудники посмеиваться, а тетки из бухгалтерии петь фальшивыми голосами: «Переоденься, Милочка, а то простудишься» – и слезы потекли по щекам, перемешиваясь с каплями дождя.

И тут, когда жизнь показалась Миле особенно отвратительной, рядом остановилась машина, и знакомый голос крикнул:

– Мила, садись!

Мила посмотрела на водителя.

– Ольга? – ахнула она.

Конечно, она узнала сразу женщину, которая приходила к ним устраиваться секретаршей, а потом исчезла, проработав всего один день. И ей же, Миле, еще попало от Евгении Ивановны непонятно за что. Но как же Ольга изменилась! Пришла к ним такая зачуханная, измученная, а теперь… дорогая машина и сама такая красивая, ухоженная…

– К тебе муж вернулся?

Мила так удивилась, что ляпнула первое, что пришло в голову. И тут же устыдилась – не в ее правилах лезть человеку в душу. Так, по незнанию, можно человека обидеть, а зачем это делать походя, просто так?

Тут Мила вспомнила, что, к сожалению, не все так считают. А скорей всего, все считают по-другому, во всяком случае, в их коллективе точно так и происходит. И слезы полились снова. Мила шмыгнула носом и хотела убежать, но Ольга крикнула:

– Да садись же ты скорее! Здесь стоять нельзя, еще гаишник привяжется!

В машине было тепло и уютно, играла негромкая музыка и пахло приятно. Ольга достала из бардачка пачку салфеток и тронула машину с места. Мила вытерла слезы, а заодно и остатки косметики. Она вообще мало красилась, потому что Евгения Ивановна говорила, что не потерпит у себя в приемной размалеванную… дальше употреблялись разные слова. Если начальница была в хорошем настроении, то добавляла слово «девица». Если же на взводе, то в ход шли «девка», «шлюха» и «шалава». Но справедливости ради следует признать, что такими словами начальница бросалась нечасто. К тому же Мила не давала повода.

Мила успокоилась и посмотрела на Ольгу. Выглядела та прекрасно – пышные волосы, отличный макияж, про одежду вообще нечего говорить. Мила вспомнила про пятно на юбке, которое Ольга пыталась скрыть, прижимая сумку локтем. Да и сама сумка, когда-то дорогая, была разрезана сбоку и кое-как заклеена скотчем.

– Что смотришь? – улыбнулась Ольга. – Хочешь спросить – так спрашивай.

– Что тут спрашивать, – вздохнула Мила, – и так видно, что у тебя все хорошо.

Лола отметила про себя, что в голосе Милы не звучало ни капли зависти. Девчонка чем-то расстроена, это точно, но не вредная и не завистливая, хорошая, в общем, девушка, нужно ее поддержать.

– А скорей всего, – продолжала Мила, – у тебя и было-то не все так плохо…

Ого, подумала Лола, она еще и наблюдательная. Нечего такой девушке делать в этой зачуханной фирмочке, да еще и с ведьмоватой начальницей.

– А куда мы едем? – Мила завертела головой.

– Сначала – в кафе, поедим, поболтаем, потом – в салон красоты тебя отвезу. Милка, ты уж меня извини, но с такими волосами жить нельзя, если хочешь заинтересовать мужчину!

– Ты о чем? – Мила напряглась и посмотрела в сторону.

– О том, чтобы Геша обратил на тебя внимания. Ты же этого хочешь?

– Да я про него слышать не хочу! И сейчас же останови машину, я выйду!

– Ну тихо, тихо! – нахмурилась Лола. – Не кричи, я же за рулем все-таки! Вот уже приехали.

Она крепко взяла Милу под локоть, чтобы та не убежала, но девушка покорно шла за ней, безвольно перебирая ногами. Ее охватила апатия.

– Это от голода, – сказала Лола, открывая двери итальянского ресторана, – сейчас все пройдет.

И точно, когда Миле принесли большую тарелку пасты с белыми грибами и сливочным соусом, она оживилась. Лола ела тост с сыром и только посмеивалась, глядя на свою визави.

– Теперь выпьем кофе. Я за рулем, а девушке принесите рюмку сливочного ликера, – сказала Лола официанту.

– Это еще зачем? – удивилась Мила. – Мне на работу надо.

– Чтобы волосы лучше поддавались краске, – сказала Лола, – а на работу ты сегодня вообще не пойдешь.

– Спасибо тебе, конечно, – Мила отставила пустую тарелку, – только все это зря. Сказала же, мне теперь этот Геша и даром не нужен!

Поскольку голос ее дрогнул, Лола смотрела вопросительно. И Мила рассказала, как она совершенно случайно вошла в приемную, точнее, хотела войти, но вдруг расстегнулся бюстгальтер, и она спряталась в закутке, ну, Ольга помнит где. А в приемной была эта новая Дашка и еще две девицы из офиса. И Геша. Очевидно, разговор о ней, Миле, зашел еще раньше или девицы его поддразнили, только Генка говорил о ней такие гадости, что Миле чуть плохо не стало. И главное, все вранье – и что вешается она на него, и что проходу не дает, и что эсэмэсками заваливает и чуть ли не у дома его караулит. Дашка, конечно, поверила и ржала как скаковая лошадь, а девицы ведь знают, какой Генка трепач, но все равно хихикали и поддакивали.

– Я чуть не умерла со страха, что меня заметят! – вздохнула Мила. – Потом убежала. Одно поняла – все в офисе, просто все в курсе! И за спиной шепчутся, хихикают, обсуждают… Ну какая же я была дура… Уволиться сейчас никак не могу – доучиваюсь на заочном, не во всякую фирму возьмут, а Евгения хоть и вредная, но учебный отпуск несколько дней дает…

– Тебе по закону полагается.

– Ну да, так что ссориться с ней не могу сейчас. Закончу и уйду, а Генку этого видеть не могу просто!

– Но он-то об этом не знает, – заметила Лола. – Ты же не стала скандал устраивать, уличать его и все такое…

– Еще не хватало унижаться! – фыркнула Мила.

– Такие вещи прощать нельзя. Нужно мстить, причем тонко и изобретательно. Вот когда он в тебя влюбится и будет тебя у дома караулить и эсэмэсками заваливать – тогда и пошлешь его подальше!

– Заманчиво… – Мила слизнула пышную пенку с капучино и зажмурилась от удовольствия. – Только как же с работы на полдня отпроситься?

– Так это же вообще проще простого! – отмахнулась Лола. – Сейчас позвоним и скажем, что Евгению вызывают в управление.

– К Кондакову… – глаза у Милы загорелись. – Есть у нее там такой Кондаков, уж не знаю, какие с ним дела, личные или служебные, но если он вызывает, то она к нему сразу летит.

– А губы красит? – заинтересовалась Лола. – Волосы укладывает?

– Волосы не укладывает, но губы красит!

– Хм… непонятно. Но рискнем! – она набрала номер фирмы «Альдебаран».

Ответил невнятный грубоватый голос – разгильдяйка Дашка что-то жевала.

– Девушка, передайте Евгении Ивановне, что ее срочно просит быть Валентин Павлович.

– Какой Валентин Палыч? – хрюкнула Дашка.

– Кондаков из управления. С вами говорит его секретарь, пора бы узнавать голоса…

– Ну, все, теперь она помчится к нему, как только с обеда вернется! – рассмеялась Мила. – А если что – попадет Дашке, хотя с нее как с гуся вода.

– Все, собираемся и едем в салон, потом – по магазинам! Время дорого!

– Я сейчас! – Мила скрылась за дверью туалета, и Лола подумала, что сегодня она сделает хоть одного человека счастливым. А как утверждает ее замечательная тетя Каля, всякое доброе дело обязательно зачтется. Рано или поздно.

Примечания

1

Читайте роман Н. Александровой «Глаз ночи».

2

Читайте роман Н. Александровой «Особенности кошачьей рыбалки».

Content

Наталья Александрова
Селфи человека-невидимки

Примечания