Дай Андрей

Сторона Неба (СИ)

Огромна ночь...

Пока ребенок спит

Рождаются галактики и люди

И звезды умирают в страшных муках.

И только черный ветер во Вселенной,

Застывший ветер,

Смерч из звездной пыли.

Стоит на страже на краю воронки.

М. Катыс

1

РАСКОЛОТОЕ НЕБО

Министрам толковать законы надо...

Бой — жребий мой, а хлеб моя награда.

Ландскнехт одно лишь знает на войне

Кто платит вдвое, тот и прав в двойне!

Донн

Рогнар Эль Вепов

Тишина.

Ночь.

Темно.

Низкие тучи. Не видно ни единой звезды на небе. Черное матовое покрытие доспехов солдат не отражает свет. Если бы не бесшумные всполохи взрывов на горизонте, можно было бы представить, что летишь в полной тишине над землей и вот вот вымахнешь на свет. И тогда будет видно ярко-белые стены нашего дома, зеленую лужайку, газон с цветами и маму на крыльце...

Почти как полузабытый сон. Как светлое пятно на самой границе памяти. Как мечты.

После бесконечных дней грохота орудийных взрывов, воя ракет и рева низколетящих истребителей даже звук шагов несшего меня человека — это тишина.

Шаги зазвучали по другому и я оказался в освещенном подвале полуразрушенного здания. Яркий, после тьмы ночи, свет резанул по глазам так, что секунду я ничего не видел. Потом глаза привыкли, но в это мгновение мир покачнулся и значительно вырос. Перехватило дыхание. Это тот человек, на плече которого я только что путешествовал сквозь ночь, схватил меня за шиворот, поставил на пол, но отпустить воротник забыл. Я попробовал руками разжать его пальцы. Попытка оказалась героической, но безуспешной. Я добился только того, что он разозлился.

— Стой, выродок, — раздалось у меня над головой.

Одновременно он приподнял меня и встряхнул. От неожиданности я даже не смог заплакать.

— Я его нашел, экселленц! Разрешите идти? — Уже совершенно другим тоном воскликнул мой носитель и я сразу забыл об обиде, пытаясь разглядеть того к кому он обращался.

Ни страха, ни удивления, ни ярости.

Он оказался не высок ростом. Больше я сразу ничего рассмотреть не смог экселленц стоял против света.

— Имя? — Нетерпеливо воскликнул он тонким срывающимся голосом, тыча в меня длинным жилистым пальцем с обкусанным ногтем.

Пока я открывал рот он успел еще раз взвизгнуть:

— Как его имя, солдат?

— Рогнар Эль Вепов, экселленц.

То, что я раньше считал сваленным в углу тряпьем, вдруг застонало, село и оказалось человеком. Экселленц подошел и с размаху пнул сидящего на полу. Тот захрипел, пуская красные пузыри носом и ртом, но остался сидеть.

— Слышишь, тварь?! Слышишь? — торжествующе заверещал он, так, что я, не особо понимая суть происходящего, хихикнул.

Он стремительно повернулся и ударил меня ладонью по щеке, да так, что в ушах зазвенело, а голова чудом не оторвалась. Я понял, что это совсем не подходящее место для веселья и уже хотел разреветься, но меня отвлек другой голос.

— Как полномочный представитель Института наблюдения за исполнением Закона о Локальных Военных Конфликтах, вынужден констатировать восемнадцатое нарушение в ходе Ежердо-денийского конфликта Закона ЛВК, пункта 294С0077 «о недопустимости физического угнетения, либо умышленного уничтожение несовершеннолетнего гражданского населения одной стороны противоборствующей стороной». Факт нарушения отмечен и в случае повторения подобного инцидента будет доведен до сведения командующего наблюдательного конвоя адмирала Абу эль Салаха.

— Хорошо. Благодарен за вмешательство, — иронично проговорил экселленц, обращаясь к выступившему из угла роботу. Потом снова повернулся ко мне, чуть нагнулся и прошептал сквозь сжатые зубы:

— Иди, вонючка, попроси свою маму назвать мне четыре цифры. Иначе твоя мать умрет.

— Мама?! — вырвалось у меня.

Последний раз я видел своих родителей, когда меня вместе со всеми детьми поселка отправляли в убежище под Соломенными горами. Это было так давно, да и потрясение от захвата ежердами неприступных подземелий было столь велико, что я уже стал забывать лица своих отца с матерью.

Я оглянулся, пытаясь обнаружить маму, но предводитель ежердов быстро решил эту проблему. Сильно сдавив мне плечо, он толкнул меня через всю комнату к человеку сидящему на полу. Только тогда до меня наконец дошло, что это и есть моя веселая, добрая и красивая мама.

Я упал ей на грудь. Она прижала меня к себе так, что я не мог поднять голову и посмотреть на ее лицо. Она чего-то говорила, но я не смог разобрать ни слова в этом хрипе и воскликнул на гране плача:

— Что? Что ты сказала?

Она отпустила мою голову. Я смог посмотреть на ее лицо, сильно отличавшееся от того, что было запечатлено у меня в памяти, и на этот раз смог разобрать среди хрипов слова.

— Постарайся... выжить.., сынок...

— Мама, мама, — пропищал я, слезы брызнули у меня из глаз. — Пойдем от сюда, мне страшно.

— Цифры! — заорал экселленц.

— Молчи... — шепнула разбитыми губами мама.

Экселленц нервно топнул ногой, его губы скривились, как от боли. Он положил руку на лежащий на столе бластер, прокатил его, царапая краску, до края, потом сделал два шага в нашу сторону, спокойно прицелился и нажал на курок. Что-то горячее и мокрое брызнуло мне на лицо, уши заложило. Мама дернулась и свалилась вдоль стены на бок.

— Мама ? — тихонечко позвал я, размазывая слезы и еще что-то по лицу.

— Как полномочный представитель Института наблюдения за соблюдением Закона о локальных военных конфликтах вынужден констатировать девятнадцатое нарушение в ходе Ежердо-денийского конфликта, Закона о ЛВК пункта 17 В 1926 «о статусе военнопленных, а также недопустимости умышленного уничтожения лиц признанных военнопленными»... Факт нарушения отмечен и ...

— Солдат !

— Да, экселленц!

— Уничтожь эту железяку.

Солдат поднял свой бластер и послал заряд в покрытого броней наблюдателя. Робот запнулся, потом громкость его голоса повысилась на столько, что не услышать его было просто невозможно.

— Как полномочный представитель Института наблюдения за исполнением Закона о локальных военных конфликтах отмечаю факт двадцатого нарушения в ходе Ежердо-денийского военного конфликта, Закона о ЛВК пункта 03 А 3000 «о статусе наблюдателя ИНС-ЗоЛВК», пункта 03 А 3001 «об попытке, либо совершении умышленного уничтожения наблюдателя». Вынужден сообщить об инциденте командующему наблюдательного конвоя сил поддержания порядка, адмиралу Абу эль Салаху. До получения других распоряжений, военный конфликт объявляю приостановленным.

С этими словами робот двинулся к выходу, пока не столкнулся нос к носу со стоящим у выхода солдатом.

— Для связи с конвоем мне необходимо покинуть помещение, — снова завелся механизм. — В случае воспрепятствования этому я обладаю правом Вас уничтожить. Вам дается пять секунд на принятие решения.

Солдат взглянул на своего командира, но тот повернулся спиной и с кем-то разговаривал по рации.

— Ваше время истекло, — голосом, в котором полностью отсутствовали интонации, сообщил наблюдатель. В его броне открылись бойницы.

На уничтожение солдата у робота не ушло и половины секунды и вот уже его шаги стихли в грохоте артиллерийской канонады, которая снова вытеснила тишину из ночи.

Началась гроза. Между багровыми зарницами ракетных ударов вспыхивали ослепительно-белые трещины молний. Словно люди, в своей животной ярости, пытались расколоть небо. Тяжелые капли влаги, грязные от сажи измаравшей небо, громко застучали по камням разрушенного города. Ручей этой грязной воды стек по ступеням в подвал штаба командующего ежердов, смешался с начавшей запекаться кровью убитого солдата и, словно испугавшись горящих огнем безумца глаз экселленца, поспешил скрыться под мебелью.

В этот момент в подвал, почти бесшумно, вошли два бойца с незнакомым черно-зеленым пятнистым активным покрытием брони. На шлемах полностью скрывающих лицо была прикреплена маленькая красная эмблема с тремя буквами И.А.Б. В руках они несли оружие незнакомого вида размером с обычную импульсную винтовку.

— Какого... — проговорил экселленц, отрывая руку с полевым коммуникатором ото рта и поворачиваясь к выходу.

Между тем бойцы неизвестной мне армии молча осмотрели помещение и встали по обе стороны дверного проема. Через пару секунд из дождя вышел человек в обычном гражданском плаще. Взмахом руки он велел бойцам выйти, они ударили, почти одновременно, левыми кулаками по грудной броне и тихо, а от этого жутко, скрылись за пеленой дождя. И все таки я был уверен, что далеко они не ушли.

— Доигрался, Густав? — очень тихо проговорил вошедший.

Это был плотный мужчина среднего роста, чуть лысоватый и седоватый. Он не кричал, не размахивал руками, не грозил и наверняка не был вооружен, но от него исходила такая аура силы и власти, что я прекрасно расслышал его слова не смотря на звон в ушах и уличный грохот.

— Антон ?! — жалобно пропищал грозный командующий ежердов.

Человек, которого экселленц назвал Антоном не торопясь прошел к коммуникатору, взял его из рук экселленца и сказал три слова:

— Браун...Прекратить огонь.

Через секунду на планете День грохотала только ночная гроза, да и та заметно пошла на убыль.

— Антон, все так глупо получилось... — уже более спокойно сказал ежерд.

— Это была твоя последняя ошибка, Густав, — ни сколько не громче первого раза проговорил Антон. — Тебя объявят военным преступником. Ежерды на некоторое время потеряют право на войну. Войска вернут на Ежерд. День получит независимость. Новым экселленцем будет Ицхак Роллер.

Антон подошел к столу, выдвинул стул и уселся, тщательно подобрав полы плаща так, чтоб они не касались пола.

— А я... — попытался что-то сказать ежерд.

— Только одна планета примет тебя не задавая вопросов... Конвикт.

— Каторга ?! — вскричал побледневший завоеватель.

— Это ее щенок ? — сменил тему Антон. — Я возьму его себе. Его не будут искать...

— Да, да забирай... Послушай, Браун, но если ты поможешь... твое влияние...

— Я все сказал, Густав. Хочешь сохранить жизнь — беги.

Антон Браун встал и медленно пошел к выходу. Видимо его спина была на столько заманчивой мишенью, что Густав не смог удержаться. Он схватил брошенный на стол бластер и...

Из темноты ночи вылетела небольшая слепящая глаза молния, ударила в оружие экселленца и потухла, выбив бластер из руки. Антон обернулся, укоризненно посмотрел на Густава и на грани шепота пробормотал в ночь слова на всегда врезавшиеся мне в память:

— Заберите детеныша... Могли бы и убить эту крысу. Он с нами уже рассчитался.

Антон Браун не торопясь поднялся по ступенькам и вспыхнувшая трещина молнии высветила его силуэт на фоне ночи, значительно увеличив его размеры.

Из тьмы вынырнул молчаливый воин в глухом шлеме, как тень проскользнул по подвалу, легко меня поднял и я второй раз за ночь выехал под низкие тучи на плече солдата.

Рогнар Эль Вепов

Сигнал перегрева спинового сегмента брони продолжал отвлекать внимание, хотя за одиннадцать часов можно было бы и привыкнуть. Можно было бы конечно одним прикосновением к клавишам на поясе отключить эту ненавистную мигалку. Можно было почесать зудящий от пота живот и похлопать по онемевшей от долгого лежания в одной позе ноге. Можно было просто встать и уйти в тень. Я на секунду представил, как я все это проделываю и улыбнулся. К счастью хотя бы лицом шевелить было можно.

Я представил: вот я переворачиваюсь на спину, почесываю живот, хлопаю по ноге, встаю, потягиваюсь и медленно иду в тень соломенного навеса жреца. Представил удивленные лица городского колдуна, молодых бронзоволицих воинов пришедших за «волшебной змеей», женщин в самотканых платьях и остальных людей сидящих и лежащих под кустами вокруг площади.

Да, смешно.

Жрец скрылся под навесом и вскоре вернулся с небольшой глиняной бутылочкой и шприцем. Четверо молодых воинов тот час улеглись на пыльные плиты площади ногами к солнцу. Остальные: старики, женщины и дети отошли шагов на сто, где и расселись повернувшись спиной к навесу.

Я понял, что какой-то из тех богов, про которых я вспомнил, медленно запекаясь в своей броне, вспомнил обо мне и наконец-то начинается долгожданное представление.

— Клэб, выпускай муху. Начинаем. — прошептал я в микрофон и почти сразу маленький черный микрофончик вылетел из-за навеса и прилепился к спине жреца. Немедленно вспыхнули сигналы в шлемах всех пятерых бойцов личной армии Антона Брауна, извещающие об устойчивом приеме и переводе на всеобщий язык получаемого сигнала.

— И поднялся змей, и обогнали жала его лучи священного солнца.., тем временем тянул свою молитву жрец, не забывая вкалывать одним и тем же шприцем кубика по два всем четверым юношам. Закончив это действие, от которого у любого нормального врача волосы встали бы дыбом, жрец умолк. Аккуратно слив остатки эликсира из шприца в бутылочку, он взял веер, уселся в пыль перед молодыми самоубийцами и принялся их обмахивать, отгоняя насекомых. Настало время.

— Готовность — два, — твердо сказал я сначала себе, потом в микрофон. Мышцы подтянулись, все проблемы забыты, цель определена.

— Готовность один. Клэб, от меня по солнцу первый, Яго — второй, Дин третий, я — четвертый, Сэнди — жрец. Сэнди, живой жрец!

Ничуть не скрываясь, мы возникли из своих укрытий вокруг площади. Все туземцы открыли рты от изумления, но мысль о том, что это довольно забавно, даже не пришла мне в голову.

— Начали! — крикнул я.

— ТКА ! — крикнул жрец.

Все пятеро нападавших выстрелили одновременно. Все пять зарядов запеклись стекловидной корочкой на каменных плитах на тех самых местах, где только что отдыхали жрец со своими пациентами.

Жрец в мгновение ока оказался под навесом, четверо молодых воинов вообще исчезли. Страх, своей жуткой холодной и влажной ладонью сдавил мне пах. Я понятия не имею, почему я поступил именно так, а не иначе, глядя как из ниоткуда появляется тень воина и как отделяются головы моих солдат в защитных шлемах. Как хорошо, что нас было на одного больше. Это дало мне время.

Я бросил свое ружье, одновременно сорвав локальную химическую мину с пояса. Следующий миг — включение активной химзащиты костюма и активизация мины. С легким хлопком мина взорвалась и на месте ее взрыва немедленно образовался вихрь ядовитых газов. Я конечно же забыл о правилах применения подобных устройств, так что дальнейшее развитие событии наблюдать не смог. Сколько бы не была крепка броня субзащиты, от прямого попадания каменной мостовой по затылку она спасти не смогла.

Забытье не было долгим. Вода, в которую разложился запрещенный в Федерации газ, еще не успела высохнуть. Но все же жаркие лучи местного светило делали свое дело и спустя пол часа ни одна комиссия не определит, что здесь был применено химическое оружие.

Мигали уже несколько предупреждений о перегреве брони, так что определив отсутствие человеческих существ в радиусе полукилометра я с огромным удовольствием снял шлем. Этого нельзя было делать вне базы Института, но после пережитого на правила мне было наплевать.

Сначала я вынул из скрюченных смертью и паром со сложной формулой пальцев жреца бутылочку с эликсиром и перелил содержание в герметичный термос на поясе. Потом ножом вырубил образцы мяса у четверых принявших снадобье индейцев и рассовал трофеи по четырем герметичным контейнерам. Своих погибших товарищей я сложил в тени навеса, пристроив их головы рядом, а индейцев свалил в кучу на середине площади. Смерть, невзирая на лица, забрала всех и в одной куче оказались и жрец, и воины, и старики, и дети. Следовало выполнить основную заповедь Института: ни каких следов, поэтому я обсыпал индейскую кучу термитным порошком, взятым из снаряжения моей команды и поджег. Одев шлем, я нажал кнопку вызова, сел в тени и принялся ждать.

Фрегат можно было обнаружит только радаром, поэтому я его и не увидел. А в общем и не ожидал увидеть.

— Пароль — контроль? — спокойный голос вывел меня из состояния близкого к истерики. Еще бы. Мое подразделение уничтожено на 60 процентов, словно мы пережили ядерное нападение, да еще в придачу единственное средство возвращения на базу, в безопасность, где-то задерживалось.

— Фрегат — лидер Рог, 9-2-0, — бодро, настолько, что голос сорвался до петухов, сообщил я. — Контроль лидеру.

— Фрегат — пилот Касс, 9-2-1, — несколько удивленно сообщил пилот, но все же выучка сделала свое:

— Лидер Рог, ищу координаты контакта.

Я быстро, так что даже побоялся ошибиться, перечислил цифры координат площади и через несколько опровергающих законы физики длинных минут, закамуфлированное до полной неузнаваемости средство передвижения мягко опустилось на уже совершенно сухие плиты.

Панель десантного выхода мягко откатилась в верх и пилот вышел. Вышел, секунду оглядывался, замер, увидев четыре обезглавленных трупа бойцов ИАБ и выпалил:

— Какого черта, командир...

Почувствовав себя в полной безопасности я расслабился. Шок фантастического боя прошел и теперь уже все свершившееся казалось не более чем страшным сном. Чудом расценил я и то, что после боя сумел найти в себе силы выполнить инструкции по скрытию улик. Я осознал, что не более десяти минут назад был на пол волоска от гибели и что у четверых моих подчиненных этот волосок оказался тоньше моего.

Я хотел заплакать. Я потянулся руками к глазам, но мне мешали перчатки и шлем. Тогда я снял и то и другое. Слез не было. И застонать я тоже не смог, только не понятное у-у-у вырвалось из моих обкусанных до крови за время ожидания фрегата губ. Касс мне не мешал. Он собрал и сложил в холодильное ложе трупы вместе с головами, уничтожил остатки тепла сгоревших индейцев и только потом подошел ко мне.

Я не видел и не слышал как он подошел, поэтому когда почувствовал прикосновение мягкой человеческой руки к голове вздрогнул всем телом и поднял лицо. И немедленно получил зазвеневшую в мозгу пощечину.

— Ну, ну, — мягко сказал пилот. — Вот ты и успокоился. Пойдем...

Касс помог мне встать, собрал мои вещи и проводил меня до люка фрегата.

Я пришел в себя, когда Касс выводил кораблик с орбиты планеты. Это не так то и просто было делать, принимая во внимание характер нашей экспедиции по отношению к Закону Федерации. Приходилось все время держатся в тенях планеты или лун, так что Касс был весьма занят.

Я поискал глазами свою амуницию, но найдя одевать передумал. Храмовый город Ткатипек, да и вся планета Майя таяли за кормой, а постепенно и в памяти.

— Можешь снять шлем, — спокойно сказал я пилоту.

Мне вдруг пришли на ум возможные последствия моей не простительной истерики там на поле боя. Брауну это не понравилось бы. Ему не нужны солдаты с неустойчивой психикой. Однако задание было, по большому счету, выполнено и это давало повод надеяться на более снисходительное ко мне отношение. Оставалось только примазать к моему поступку пилота.

Касс видимо что-то сказал, но звуки вне предела шлема не проникали и я ни чего не услышал. Пилот мельком взглянул на меня, выяснил, что я его не слышу и просто мотнул головой в знак отрицания. Мне стало как-то не ловко, что вообще предложил партнеру это и я поспешно одел шлем.

— Я бы не хотел, Касс, чтобы о деталях нашего отхода с Майя узнало командование.

— В моем рапорте этого не будет... Я понимаю...

Фрегат наконец покинул систему, мы выходили на вектор ускорения и пилот мог отвлечься. Все остальное сделает компьютер.

— Что там произошло, командир?

Я почувствовал, как холодные насекомые страха побежали по моей спине, стоило мне на секунду вспомнить... Однако вопрос был задан и нужно было отвечать.

— Это какое-то дьявольское зелье, Касс...

Я принялся рассказывать, стараясь не опустить малейшие детали. Рассказ занял гораздо больше времени чем сам бой, но теперь, со стороны, все выглядело еще ужаснее чем там на месте.

Мне стало стыдно. Мы вернемся на базу и мне придется отвечать за свою истерику. Мне хотелось как то искупить свою вину. И перед Брауном и перед погибшим подразделением. Особенно перед ними — моими погибшими, безликими солдатами. В голову пришла неожиданная мысль.

— ...И теперь, Касс, я хочу попробовать эту болотную жижу на себе! твердо закончил я свой рассказ.

Пилот взглянул на меня, щелкнул переключателем автопилота, повернулся ко мне вместе с креслом и проговорил:

— Тогда я тоже, лидер!

— Но ...

— Я мог прикрыть вас с верху. Возможно кто то еще остался бы жить...

Мне и в голову не пришло отговаривать пилота. Каждый может нести свою часть вины и не мне было решать кому сколько. Тем более вдвоем не так страшно.

Час прошедший до выхода на вектор ускорения пролетел, как одна минута. Может быть это потому, что не очень то мы горели желанием вколоть себе шаманье варево. Но отступить я уже не мог.

Касс провел последние корректировки вектора, фрегат встал на направление ускорения и, погасив большинство экранов на пульте, корабль начал разбег. Примерно через пять часов скорости будет достаточно для выхода в гипермир. Точку перехода мы даже не заметим, все сделает компьютер.

Пилот покинул свое кресло и перешагнув символический порожек прошел ко мне в отсек десантирования.

— Если что то будет с нами не так, фрегат выскочит из гиперполя, начнет торможение и подаст сигнал на базу. Надеюсь они нас перехватят и разберутся, что за дерьмо мы себе пустили в вены.

Касс уселся рядом со мной. Только тогда я заметил, что он гораздо ниже меня ростом и вообще какой-то щуплый. Но кто знает, как Институт готовит пилотов. Я командир штурм-команды, у меня одна цель, он пилот фрегата — у него другая.

— Вещество не ядовито, биологически и химически не активно. Формула не известна, — вслух прочитал я показания бортового тестера куда незадолго до этого поместил каплю мутной неоднородной жидкости.

— Ну во всяком случае нашим жизням тут ни чего не угрожает, — по возможности бодро добавил я.

— Это мы сейчас проверим, — на первый взгляд беззаботно воскликнул Касс и начал расстегивать швы броневых плит предплечья.

Я приготовил два шприца-пистолета и поспешил освободиться от брони, догоняя пилота.

— Ну с Богом, пилот! — проговорил я и взглянул на закрытое черным матовым щитком лицо партнера.

— С Богом, командир, — вздохнул Касс и надавил на толкатель шприца. Я тоже.

Едва последняя капля бурой жидкости стекла по игле в мою вену, как я перестал чувствовать уколотую руку. Спустя секунду волна боли пробежала от локтя до пальцев и обратно, до плеча и дальше по телу.

— Да что это пи-пи-пи-пи-пи, — услышал я голос Касса, но тут волна боли добралась до глаз и ушей, я ослеп и оглох.

Но не надолго. Боль прошла, зрение и слух вернулись, однако мои ли были эти органы?

Здесь не было жреца, который бы объяснил нам, что мы чувствуем и нам пришлось разбираться во всем самим. Я видел чудесные вещи. Я видел фиолетовые или красные лимбы вокруг лампочек, я видел как крылья вентиляторов лениво перегоняли потоки воздуха и как космическое излучение подсвечивает висящие в воздухе пылинки. Я видел пилота, который зачем-то разглядывал свои руки и посмотрел на свои.

— Что ты там увидел? — спросил я и тут же сам обнаружил взявшиеся не откуда разноцветные волосы на своих пальцах.

— Пи-пи-пи-пи-пи, — раздалось у меня в ушах.

Я взглянул на Касса. У него на пальцах тоже росли волосы. Я усмехнулся и попробовал поймать пальцами одной руки волосы на другой. И схватил пустоту. Волосы были ни чем иным, как силовыми линиями каких то полей.

Постепенно яркие краски излучений стали меркнуть. Волосы на руках пропали, пыль не светилась золотыми искорками, волшебные лимбы потухли.

— Пи-пиу-уиу-иоу-иоудир, — услышал я слова пилота и понял, что звук который я слышал раньше, это слова, только сказанные с такой скоростью, что они превратились в писк.

— Если бы это не случилось со мной, я могла бы сказать, что это галлюцинация, — сказал Касс и снял шлем. — Здорово, правда?

Кири Берт

Ну вот и все. Завтра домой. Команда закрепила последние контейнеры с горношахтным и металлообрабатывающим оборудованием, а потом все желающие получили разрешение спуститься на поверхность планеты и полюбоваться причудливыми городами людяморя. А мне так уже до тошноты надоели их коралловые пещеры и скользкие морды. Хотя после близкого знакомства с горками людяморя воспринимались уже легче. Чтож, если кто хочет полазать по не то улицам не то каналам городов нелюдей, да еще где по колено, где по щиколотки в воде, так я им препятствовать не собирался. Завтра первая торговая экспедиция на родину людяморя — планету Кламплл возвращается домой. На Конвикт. Свитит выгодно продан, закуплено все необходимое оборудование, открыт колоссальный кредит в местном банке. Задача выполнена.

Людяморя, покупая свитит, не торговались. Они вообще не умеют торговаться, но не в этом дело. Искусственно произведенный минерал стоит гораздо дороже. Гораздо! За те пять тонн сверхлегкого минерала, что мы привезли на Кламплл можно было купить всю их планету.

Признает Федерация Свободный Конвикт или нет, неважно. Людяморя нужен минерал и на Федерацию людей им было наплевать. Именно поэтому первая торговая экспедиция прилетела сюда, к людяморя, и именно поэтому без труда удалось подписать договор о всестороннем сотрудничестве и взаимопомощи. Вторая экспедиция привезет к ним нашего посла — торгового представителя и заберет ихнего. Так быстрее. Их самый быстрый корабль добрался бы до Конвикта лет через десять — пятнадцать. Мы за двадцать два земных дня. За 530 часов. Видел бы Уве рожи послов Федерации, когда их об этом известили шпионы. Да мы особо и не скрывали. Во первых небольшая демонстрация силы, по мнению президента Свободного Конвикта Инки Рендолла, нам не повредит, а во вторых эта информация не достигнет Земли лет за пять. За это время...

— Все, ни слова о делах, — пробормотал я сам себе, лениво потянулся и налил в опустевший стакан немного какого-то спиртного.

Это был день отдыха. Мог я позволить себе, за целый земной год хотябы один день. Двадцать два дня полета назад пройдут за сортировкой закупленного оборудования и расчетами для будущих торговых экспедиций. А после приземления на Конвикте и того подавно. Много дел у министра торговли и промышленности признанного только флегматичными людяморя Свободного Конвикта...

Я, Кири Берт, негр, негретос, черная обезьяна, мелкий жулик и плохой шулер — министр торговли и промышленности. Удивительно! Но на фоне того, что произошло всего за десять или двенадцать конвиктских суток на Конвикте, это просто мелочи.

Все началось с Рендолла. После революции, когда сбросили земных чиновников и их вдохновляющую силу — ДНК, Рендолл с Джо Чеймером улетели на Стальную планету. Что они там делали сокрыто мраком, но в результате Стальная планета переехала на близкую к Конвикту орбиту солнца Марусина и большинство сталепланетян переселилось на Конвикт. Это были здоровые, красивые, образованные люди и сначала мы не слишком обрадовались их появлению, так от нас отличающихся. Но они оказались беспомощными щенками вне брони своего корабля-переростка, и весь народ дружно принялся за их обучение жизни на поверхности. Большинство сталепланетян оказались хорошими ребятами и вскоре превратились в настоящих конвиктян. Остальным разрешили взять несколько грузовых сталепланетных кораблей и отправится в другую галактику. Они уже никогда не найдут дорогу назад, Тото Лучано взломал пароли бортовых компьютеров, а Уве в них немного покопался.

И тут такое началось. В Шекхаузе пропали все нищие и проститутки. Слово «безработится» на Конвикте воспринимается теперь не иначе как шутка. За десять суток было построено больше, чем на планете было со дня основания колонии. Как по мановению волшебной палочки южнее космодрома выросли огромные ангары и корпуса Конвиктского Университета Мира. Крейсер землян, при самом непосредственном участии Джо Чеймера — нового министра звездоплавания и капитана Танго, затащили в один из ангаров. Правда для этого здоровенный грузо-пассажирский звездолет пришлось почти полностью разобрать. Уве обещал собрать его снова...

В Хоккайдо шустрые монголоиды во главе с новым мэром ДжиДо построили несколько зданий биомедицинского института, где министр здравоохранения Ларри Рендолл и ученые со Стальной планеты начали лечить бесконечное количество болезней и изучать природу планеты.

Спайк Макфлай — неугомонный предводитель министерства исследований получил в свое распоряжение сто пятьдесят сталепланетных звездных лодок, у которых ампутировали хронодвигатели во избежание недоразумений с Федерацией и теперь вечно где-то пропадал. То за хребтом Лассо, то за Дверцей Клетки...

Уве безуспешно пытался отделаться от навязчивых курьеров посылаемых главнокомандующим сил обороны Конвикта — Хокки. Извиняюсь. Адмиралом Хокки Мацу Машуда.

Столяровы, отец и сын, мафиози в прошлом, распахивали бескрайние просторы Дикой степи, а Антоша Русов тот вообще перелетел со Спайком Дверцу Клетки и ковырял землю где-то там.

Деб Тикарам упрашивал Хокки взорвать несколько утесов вокруг Шекхауза для нужд градостроительства. Новый мэр столицы был не менее навязчив, чем курьеры адмирала. Так что в скоре наверное рванет.

К одноногому Яну Грозному страшно подойти. Он отвечает за разведку и безопасность.

Уве Лингредсон — маленький, беленький, сухонький, сморщенный, как обезьянка — альбинос, гений и гибкий, как ореховый прут, черноволосый, смуглый, суровый, горячий италийский угонщик Тото Лучано — компьютерный бог, быстро спелись. А от последнего главный мозг земного крейсера настолько обалдел, что однажды написал ему любовные стихи.

Энтони Ранги наводил порядок в мафиозном беспределе планеты. Он стал министром внутренних дел и именно к нему ушла половина бывших воинов Тэнно и вся крос-команда. Я думаю, что с такой мощью он скоро останется без работы, однако пока без дела не сидит.

Вторая половина воинов ушла к Хокки, я хотел бы видеть лицо капитана того корабля, что захочет без разрешения вторгнуться в систему солнца Марусина нашего солнца. Хотя боевых крейсеров у Хокки еще нет, но и сотни звездных лодок вполне хватит. Грозный Ян переманил к себе почти всех инструкторов сталепланетян, так что еще неизвестно, кто в итоге выиграл.

А мне выпала пожалуй самая тяжелая работа — промышленность. Все эти люди давили на меня. Всем что-то было нужно. На мне оказались и рудники свитита, и строительство звездолетов, а их уже заложили больше трех сотен, и нефть в диких степях, и денежная система, и десятки тысяч вдруг объявившихся предпринимателей, и ... ох много еще чего. Единственными людьми, кто никогда не чего не просил у меня были Роджер Сантос — бывший охотник, а теперь министр иностранных дел, и Рендолл.

Рендолл, человек заваривший всю эту кашу, теперь ее расхлебывал. Он казалось успевает всюду. Помирить разъяренную предводительнецу учителей и ученых Мичи Чеймер с благочестивым Дебом Тикарамом, одновременно придумать денежную единицу государства, решить вопрос с горками и в течении всего этого выдавать законы. Свободный Конвикт должен иметь Закон и он его получит. Никто не сомневался в Рендолле и только Ларри знала чего это ему стоило.

Однако все были счастливы. Люди пели на работе и к концу одиннадцатых суток первый звездолет с двигателем Уве-3000 вернулся из серии испытательных полетов. Его назвали «Импорта» в честь реки, в которую упала большая часть того, что осталось от взрыва «Уве-1».

Сейчас «Импорта» до самого верха забита ящиками, коробками, контейнерами и прочими емкостями. Мы даже хотели оставить на планете людяморя наши системы вооружений, чтоб забрать побольше техники, но командир взвода сопровождения, лейтенант Али Абдул, запретил. Слишком много вооруженных кораблей болталось вокруг и слишком мало стоили наши жизни по сравнению с ценой двигателя Уве.

Выход конечно же нашли. Поле антимассы увеличили и особо тяжелое оборудование прикрепили к внешнему корпусу.

Все это жизненно необходимо. Автоматические линии по производству пластмасс и биовеществ. Горношахтные комбайны, металлоборабатывающие комплексы, оборудование высокой очистки металлов и прочее, прочее, прочее. Это конечно капля в море, и все-таки уже что-то. А того, что нам было необходимо больше всего, не купишь не за какие деньги. Больше всего нам не хватало людей. Может быть заказанное ко времени второго торгового раута линия по производству роботов поможет в этом вопросе, но ведь кто-то все— равно должен собирать умные машины.

Да, впереди еще много работы...

С этой мыслью и со стаканом в руке я уснул.

Кассандра Ли Радж

Мы верно сошли с ума раз решили сделать такое с собой. Мы верно совершенно безумны раз сделали... то, что сделали. Как подействовала на нас шаманская бурда? Что изменилось в нас? Какую роль в этом сыграло космическое излучение свободно проникающее сквозь легкую броню фрегата? Что добавило к этому гиперполе? Вопросы, вопросы, вопросы. И нет ответов.

Я беременна, но никто кроме меня еще не знает об этом. Как повлияют наши с Рогом опыты на ребенка? Кем он родится? Монстром? Богом?

И как повлияет на этот комочек новой жизни во мне, да и на меня саму новая доза неизвестного эликсира, которую мне толькочто вкололи?

Кровавое небо Астории

Черные, на фоне вечно красного горизонта, зонтики одиноких деревьев давали приют многочисленным птицам и животным. Постоянно рассветное небо подсвечивало перистые облака розовым, а там, за спиной глядящего из единственного окна на базе человека сквозь бледно бордовое небо пробивались искорки самых ярких звезд.

С холодных вершин южных гор, как из приоткрытой в зиму двери, стекали холодные потоки воздуха. Холодный ветер по заведенному миллиарды лет назад порядку заставлял неторопливо колебаться высокую бурую траву экваториально-терминаторного мира. Когда— нибудь, может быть только через миллион лет холод пробьет себе дорогу в заснеженных кручах и тогда узкой полосе жизни, притулившейся между космическим холодом на юге и солнечной жарой на севере придет конец. Однако пока в мире без дня и ночи, без восходов и закатов каждый делал свое дело и не думал о смерти.

— Как это символично, — пробормотал, обращаясь к немому стеклу окна человек. — Вечно кровавый горизонт для института войны.

Это не было шуткой. Человек и не думал шутить. Он, всю жизнь занимающийся разработкой вооружений и способов убийства ни чего кроме символизма в этом не находил. С его точки зрения так и должно было быть. Само расположение базы института должно было показать немногочисленным гостям всю серьезность намерений хозяина. Антон Браун всегда открывал это окно, когда в его кабинете были клиенты. Настоящие или потенциальные.

В этот раз он не знал куда причислить сидящего за его спиной мужчину. Это был представитель старого клиента. Двадцать с лишним лет назад Браун почти удвоил свое состояние поставляя этому заказчику оружие со специальным сбоем наводящих на цель программ. Желания клиента — закон. Если клиент желает уничтожить большую часть гражданского населения планеты, то не его, Брауна, дело читать ему мораль. Было только три вещи, которые действительно трогали Антона Брауна: до состояния близкого к паранойи — собственная безопасность; деньги — любыми путями и долгая жизнь. Антон Браун хотел жить вечно. И ради этого он был готов пожертвовать первыми двумя страстями.

Кое чего он добился! Ни одно произведенное в Федерации оружие использующее блоки и системы разработанные ИАБ, т.е. почти все, не выстрелит в директора института. Эта установка надежно зашита во всех устройствах.

Браун имел свой институт и планету, на которой находилась база. У него была своя небольшая армия прекрасно обученных выращенных в стенах ИАБ хладнокровных исполнителей его воли. Он имел крупный запас свитита и поэтому строил свои звездолеты. Ему было плевать на безопасность своих подчиненных на его фрегатах отсутствовало большинство систем безопасности полетов, за то они были значительно легче федеральных, а значит развивали большую скорость. Кроме этого у него были средства оплачивать огромную армию шпионов и политиков.

Его услуги стоили очень дорого, но при соблюдении условий гарантировали победу. Сам же Браун, благодаря своим связям, всегда выходил сухим из воды.

Двадцать лет назад, не смотря на старания Брауна, клиент проиграл. Вины Брауна в этом не было, виноват был правитель государства — клиента. Правитель возомнил себя человеком над Законом и сразу поплатился. Военный конфликт был прекращен, правитель бежал. Государство получило нового главу — ставленника Брауна. Самому хозяину института с большим трудом удалось избежать судебного рассмотрения инцидента и Антон усвоил урок. Впредь он стал выбирать клиентов гораздо тщательнее...

И вот теперь посол беглого царька сидел за спиной Брауна. Торговец оружием не слишком хотел возобновления отношений с полусумасшедшим беглым. Голову седеющей сволочи занимало другое, слишком важное для него, для его Большой мечты. Однако кое чем посол все таки сумел его заинтересовать. Крупицы информации, обмолвки в ангаре для приема гостей, умелые вопросы службы безопасности института... Еще до разговора у Антона было достаточно причин, чтобы отодвинуть на пару часов мысли о Большой мечте и выслушать гонца.

Элкар-3, третья луна Конвикта

Конвикт — принадлежащая Земле каторга, единственный в известной части Галактики источник природного свитита. Обладание неограниченным запасом минерала — обладание миром! И если опыты с «волшебным змеем» не увенчаются успехом, единственный путь к вечной жизни, к Большой мечте.

— Чтож, молодой человек, я готов выслушать Вас, — как всегда тихим голосом проговорил Браун, оборачиваясь к послу.

— Меня зовут Соломон Гоуст, мистер Браун. Я являюсь представителем экселленца Густава... Восемнадцать месяцев назад я покинул базу на Элкаре и направился сюда...

Посол сделал паузу, как бы давая осознать сказанное. Соломон не хуже других знал значение слов Конвикт и Элкар, и теперь хотел увидеть искру понимания на лице таинственного и страшного хозяина войны. Ничего не увидев, он тяжело вздохнул и продолжал.

— Экселленц просил передать свои извинения за несколько резкий разговор при вашей последней встрече и надеется, что это не будет причиной для вражды в будущем. Вы должны его понять...

— Ближе к делу, господин Гоуст, — еле слышно проговорил Браун и сел на против гостя. — Мы расстались с Густавом довольно мирно и меня не интересуют эти сантименты.

— Хорошо, перейдем прямо к делу... Двадцать лет назад экселленц и группа преданных ему людей...

«Этому мальчику лет девятнадцать-двадцать, он родился уже на Элкаре. Значит база этого маньяка Густава достаточно хорошо оборудованна...» пронеслось в голове Брауна.

— ...Покинула обитаемый мир, — продолжал посол. — Согласно Вашему предложению, экселленц принялся отискивать наиболее быстрый путь сквозь гиперполе к Конвикту. Это оказалось довольно просто.

Экселленц обследовал систему солнца Марусина и принял решение основать базу на необитаемой, но имеющей кислородную атмосферу третьей луне Конвикта. С тех пор сэр Густав непрерывно проводил наблюдения за зоной обитания на планете, а с момента налаживания связей с некоторыми существами он начал изучение и всей остальной системы звезды...

— Если можно, по короче, молодой человек. Я знаю, что на остальных двух планетах системы солнца Марусина свитита нет. Так сколько накопил за эти годы ваш предводитель? — по удивленному лицу начинающего интригана Браун понял, что попал точно в цель. Причина появления здесь посла тоже стала проявляться из тумана намеков.

— Около семидесяти килограммов.., — уже и не надеясь удивить Брауна воскликнул Гоуст. Однако удивить Брайна ему удалось, хотя гость этого и не разглядел. Семьдесят килограммов это основа огромного военного флота, это основание на котором можно добиться всего чего угодно!

— Экселленц просил меня передать только это, — обреченно добавил Гоуст. — Остальное было внушено мне гипноспособом и без знания ключевого слова до основного сообщения не добраться. Ключевое слово это название гостиницы, в которой Вы, мистер Браун, останавливались во время последнего посещения экселленца. Сэр Густав надеется, что Вы понимаете о чем идет речь... Кроме этого базы данных моего бортового компьютера заполнены информацией о Конвикте, зоне обитания и системе Марусина. Вы можете получить все это.

Хозяин института кивнул с самым серьезным видом хотя уже знал наверняка, что служба безопасности основательно выпотрошила компьютеры гостя и теперь занималась обработкой трофеев.

— Густав стал осторожен. Это хорошо, — сказал он и добавил, обращаясь к скрытым в мебели микрофонам:

— Пригласите сюда доктора Антрэ.

— Что Вы сказали? — удивился гонец, но Антон даже и не подумал отвечать. То что через несколько минут в кабинет вкатился на своей инвалидной тележке парализованный до пояса доктор было хорошим ответом. В глазах оторванного от цивилизации юноши это появление выглядело почти чудом.

— Доброе утро, Клод, — неожиданно мягко произнес Браун, — мне нужна твоя помощь.

— Здравствуй, Антон, — человек на инвалидном кресле примерно одних лет с владельцем фабрики смерти и на вид не менее сильный духовно, тоже искренне, по всей видимости, был рад встрече.

— Здравствуйте, молодой человек. Надеюсь Ваше здоровье и здоровье старины Густава достаточно хорошее?

— О да, спасибо, мистер...

— Доктор Антрэ, а Вы...

— Лейтенант Гоуст, — посол смутился. — Соломон Гоуст, сэр.

— Рад встрече, мистер Гоуст, — доктор чуть наклонил голову в какое-то подобие приветствия и повернулся к Брауну.

— Наш старый друг Густав передал послание через этого молодого воина, однако без твоей помощи, Клод, я не могу его получить.

Доктор удивленно приподнял брови, но ничего не спросил.

— Густав стал значительно осторожнее и передал письмо гипноспособом.

Инвалид слегка улыбнулся и кивнул.

— Ну, дорогой мистер Гоуст, сядьте по удобнее, расслабьтесь и слушайте меня внимательно... На счет пять Вы уснете и будите спать самым обычным способом...

Голос доктора журчал и обволакивал сознание, два вытянутых сухих белых пальца заслонили от юноши весь остальной мир и одним махом, словно он устал бороться с этим, гонец уснул.

— Наверняка есть какой-то пароль? — тихо как всегда говорил Браун, сказал Антрэ.

— Да. «Родос». Так назывался боевой крейсер, на котором я жил на планете День. Густав заметно изменился...

— Если это не умелая ловушка.

— Я не думал об этом, — удивился Браун. — Впрочем, давай же послушаем сообщение Густава... или кого бы там нибыло.

Как Браун и предполагал сообщение содержало предложение сотрудничества. Отставной экселленц предлагал свитит за помощь в захвате обитаемой зоны Конвикта. Густав не хотел постоянного контроля над родиной звездного минерала. За двадцать лет изгнания он значительно изменился и теперь ему было достаточно пиратского налета на рудник, захват добытого или принуждение к добыче минерала и организованный отход. Он понимал, что долгое удержание рудника повлечет за собой немедленное реагирование со стороны военного флота Земли. Даже если возмездие не может придти раньше чем через пятьдесят лет, его все равно это не устраивало. И у всего военного флота ежердов в пору наивысшего расцвета не было шансов против Земли... Густав с помощью свитита всего лишь хотел вернуть себе империю Ежерд.

— ...Когда скаут Гоуста отбывал на Асторию, на Конвикте уже седьмой стандартный месяц сидел грузовой крейсер землян, — говорил Густав устами юноши. — К тому времени, как Гоуст доберется до вас, крейсер уже отправится в обратный путь и больше ничто не может помешать исполнению моего плана...

— Если это ловушка, то приманка выбрана великолепно, — почти прошептал Браун.

Доктор быстро взглянул на хозяина института, но ничего не сказал. Щелчком пальцев он вывел молодого воина из состояния гипноза и тут же появившиеся служители унесли спящего гонца в приготовленные для него комнаты. Доктор и Браун остались одни.

Некоторое время они молчали. Антон снова открыл окно и сел в кресло к нему лицом. Антрэ подъехал к самому стеклу, но внимание его было направленно не на природу за прозрачной преградой. Доктора не интересовала природа. Его интересовали люди, а среди всех людей один — Антон Браун.

Их связывала жизнь. Только эти двое знали все секреты института. Только эти два человека знали о Большой мечте и вместе шли к ней. И если у Антона мог быть друг, то это был Клод Антрэ. И если у Клода Антрэ мог быть друг, то это был Антон Браун. Только они не были друзьями. Они были перекладинами лестницы друг для друга на пути к Большой мечте. И если бы это было необходимо, каждый из них наступил бы на труп другого, чтоб стать ближе к ней. Оба это знали. Знали и то, что нужны друг другу.

Они сидели в непрослушиваемой зоне кабинета и могли говорить спокойно.

— Заманчивое предложение, — почти равнодушно заметил Браун.

— Настолько, что вполне может быть ловушкой. Пара десантных кораблей под прикрытием крейсера и Институт Антона Брауна пойман с поличным.

— Да, этот вариант тоже нужно иметь в виду.

Они снова помолчали, обдумывая почти решенный вопрос.

— Как влияет свитит на человека? — несколько живее обычного спросил Антон.

— За ответ на этот вопрос я готов отдать левую ногу, — спокойно ответил Клод. Две престарелых галактических паразита улыбнулись шутке.

— В некоторых опытах небольшое воздействие гиперизлучения минерала вызывало ускоренную регенерацию тканей вплоть до возрождения отмерших волокон мозга, но эффект чрезвычайно неустойчив. При любом малейшем сбое свитит инициировал неуправляемую мутацию. Потребовался бы вероятно огромный запас свитита и людского материала, чтобы найти искомые условия стабилизации эффекта.

Они понимающе посмотрели друг на друга. Решение было принято. Им был нужен свитит, им были нужны рабы.

Браун встал и налил два бокала напитка. Он превосходно знал вкусы доктора и конечно же не спросил его согласия. Клод молча взял бокал и сразу отпил большой глоток.

— Что там с «волшебной змеей»?

— Мальчик с девочкой лежат без сознания уже четвертые сутки. И это очень странно.

— Странно?

— Вещество не ядовито, химически не активно. Формула проста до безобразия, — развел руками доктор. — Компьютеры уже сутки перебирают все известные миру вещества, отыскивая аналоги. Пока ничего.

— Легенды краснорожих засранцев врут? Еще подождем?

— Подождем еще пару суток. Если они умрут...

— Попробуем на других! — твердо сказал хозяин ИАБ. — Людей достаточно.

— Операция проведена чисто? — озабочено спросил Клод.

— Вполне. Только вот потери...

— Потери?

— Убито четверо из шести. Судя по рапортам оставшихся в живых, там был кошмар... У тех четверых ампутированы головы.

Брауну было плевать на жизнь людей. Ему было досадно потерять довольно большие средства потраченные на выращивание и обучение этих людей. Хорошие солдаты стоили дорого.

— Я могу поговорить с участниками акции? — спросил доктор. Рассказ о гибели солдат его вообще не тронул — это не его средства были истрачены в пустую.

— Нужно было спрашивать об этом раньше. Теперь оба выживших лежат у тебя в лабораториях полумертвые.

— Если они останутся в живых и при отсутствии искомых результатов... я советую уничтожить их.

Браун поморщился. Ему не хотелось терять еще двоих. Что-то говорило ему, что результат будет. Интуиция редко подводила его и он решил оставить жизнь двум своим солдатам. Даже если это риск. Однако ему не хотелось сейчас спорить с соратником.

— Ладно, там посмотрим, — проговорил хозяин войны и повернулся к окну.

Маленький человек у большого окна, на огромной базе, у края огромной полосы жизни, на крупной планете, под лучами неизмеримо большого солнца, среди бездны звезд.

В центре необъятной Вселенной.

2

ЖЕСТОКИЕ ЗАБАВЫ

У волка ночь

У героя меч...

Монитор

Директор Службы Информации кабинета Президента Земной республики Сингрид Улафсон сидела в любимом мягком удобном кресле в своем великолепном кабинете. Тихо шуршали считывающие и печатающие устройства, попискивали многочисленные компьютеры, кондиционеры в окнах тоже издавали какие-то звуки. Тихая музыка времен ее молодости лилась с потолка. Все было спокойно и все же глухое раздражение наполняло душу директора.

Ей можно было не следить за экраном главного монитора, на который выводились все новости поступавшие из бесчисленного множества мест и местечек по всей Земной автономии. До вывода на главный экран сведения несколько раз просеивались по степени важности умными машинами, а после прохождения монитора записывались для донесения их, в конце дня, президенту. Директор должна была просмотреть всю собранную информацию, разделить по темам и отметить особоважную. Однако пожилая женщина уже который год с утра до вечера, не отрываясь, следила за ползущими строчками.

Изо дня в день, из года в год, она держала руку на пульсе Империи и то, что она наблюдала ей не нравилось. Снижение урожаев на давно обжитых аграрных колониях, за последние семьдесят лет не открыто ни одной пригодной для заселения планеты, явные признаки недовольства населения колоний, свертывание или приостановление почти всех научных программ, гонка вооружений. Ни чем вроде бы не связанные факты, но только не для директора. Сорок лет назад, когда она заступила на этот не слишком престижный пост, Империя считала себя стоящей на вершине взлета и уже присматривала следующие пики, но уже тогда Сингрид — женщина средних лет почувствовала начало конца. За эти прошедшие годы она только убедилась в своей правоте.

Земли, экоцепочки, природа и атмосфера заселяемых со спешкой быстрорастущего ребенка планет изучались спустя рукава. Исследования планет не финансировались государством. Спустя века это принесло свои плоды: миры, ставшие кормушкой Земли, получали все меньшие и меньшие урожаи. Население росло, пища дорожала, плохо изученная атмосфера накапливала загрязнения, росла преступность, росли как на дрожжах всяческие партии и религии... Коренные земляне воспринимались, как захватчики. Чрезмерное повышение роли корпораций и прочее, прочее, прочее...

С тихим колокольным переливом включилась внутренняя связь.

— Извините, мэм. Это капитан Карриот, первый пост. Здесь, у нас молодой человек, он утверждает, что Вы его бабушка и хочет к Вам пройти.

— А что, он на меня не похож? — улыбнулась директор.

— Что Вы, мэм. Вам еще рано быть матерью, не то что бабушкой.

Сорок лет назад она и молоденький сержант Карриот одновременно пришли на службу в кабинет Президента. Капитан отлично знал в лицо всех близких родственников директора, так что весь разговор состоялся только ради разговора. Он знал, что ей это будет приятно.

— В таком случае, я жених госпожи директора, — послышался голос внука из переговорного устройства.

— Какой находчивый молодой человек, — засмеялся капитан. — Ладно иди, жених. Дорогу знаешь. Матери привет передай...

«Еще один признак упадка, — подумала Сингрид, — за подобные разговоры по внутренней связи, лет тридцать назад, их бы с капитаном...»

Однако в ожидании внука директор не хотела думать о плохом. Она любила своего внука и была рада его снова увидеть. Она любила всю свою семью. Ее любовь растягивалась, как резина охватывая все новых и новых членов семьи, но в отличие от резины ее любовь не становилась тоньше. В случае же с младшим сыном своей младшей дочери Найджелом Заном она сделала исключение. Мальчик рано лишился отца погибшего при невыясненных обстоятельствах выполняя задание правительства и внук врядли уже помнил своего родителя.

Вся семья бросилась помогать убитой горем женщине — матери Найджа, однако вскоре выяснилось, что ей это не требуется. Она была достаточно хорошо обеспечена и образованна, чтоб самостоятельно воспитать сына и дать ему любое образование какое бы он не выбрал. И он выбрал.

Школа звездных десантников — не смотря на все протесты семьи. Институт ксенолингвистики — под смех двоюродных братьев и сестер. Училище астропилотов — известие встретили восхищенным молчанием. И наконец стажерство в БВР — бюро внешней разведки. Семья замерла. В их среде родился интересный человек. Мать и бабка были наполнены гордостью за свое детище.

Найджел обожал свою мать и настолько уважал директора, на сколько это только возможно. Незаметно для всех он вырос и стал симпатичным молодым мужчиной с таинственной профессией. Он обладал такими способностями, что вполне мог бы проникнуть в штаб-квартиру президента без ведома президентской охраны. Во всяком случае, так думала о нем Сингрид. Он и капитан думали иначе и их мнение было подкреплено знанием. Но если бы зашел об этом разговор Найдж не стал бы спорить с бабушкой. Он умел хранить секреты и не стал бы расстраивать свое мудрое божество.

Замок к которому молодой лейтенант БВР приложил ладонь, опознал человека и послал запрос хозяйке кабинета, но Сингрид уже услышала знакомые шаги и набирала код.

Слегка задержавшись на пороге, Найджел быстро прошел в центр комнаты, нагнулся к щеке директора поцеловать и уселся в знакомое с детства кресло напротив хозяйки.

— Давно тебя не видела, — широко улыбаясь проговорила Сингрид. — Забыл бабку ?

Это был вопрос на который можно было не отвечать, но внук ответил.

— Мое стажерство закончилось, я получил звание... Был сильно занят...

— На службе умирающей Империи, — закончила за него директор. Она невольно поделилась своими пессимистическими идеями с внуком, однако он пока не был готов воспринять ее взгляды.

— Умирающей? — воскликнул он. — Я бы этого не сказал.

— Ладно, ладно, — поморщилась Сингрид. — Не будем сейчас о грустном. Если хочешь, приходи сегодня к восьми к капитану. У него соберутся интересные люди. Услышишь мнение об этом других людей... Кстати будут действительно интересные личности...

Внук правильно воспринял эту информацию. Они с бабушкой всегда хорошо понимали друг друга.

— Ну, ладно, — озорно взглянув на молодого Зана, воскликнула директор. Расскажи лучше про свою новую девушку!

Найджел окинул взглядом все оборудование кабинета, притворно тяжело вздохнул и сказал:

— Все время забываю, что моя бабуля — самый информированный человек в Империи!

— Да уж, внучек, — засмеялась пожилая леди. — От этих экранов тебе никуда не скрыться.

Она, так же как до нее внук только с другим выражением лица, оглянулась на многочисленные экраны компьютеров и тут ее внимание привлекло сообщение выделенное распределяющим компьютером красным цветом. Цветом катастроф и войны.

— Дьявол! — воскликнула она, глянула на невольно заинтересовавшегося внука и подумала о том, как замечательно, что мониторы поляризованы только на ее рисунок глаза и молодой человек ничего не видит. Потому что сообщение гласило:

«4312 г. Служба информации, Земная база, представительство ФМП, Новая Океания.

Текст: На орбите планеты появились несколько десятков звездолетов неизвестной конструкции. Принадлежность: Свободный Конвикт.//Примечание/государство неизвестно// В Совет ФМП подана официальная заявка на вступление Свободного Конвикта на правах автономии в ФМП. В числе неизвестных звездолетов опознан крейсер ЗА „Нова“, капитан Танг и почти вся команда цела. // Примечание / крейсер „Нова“, дата постройки 4011, с 4279 г. капитан Танг. В 4279 г. покинул Землю. Направление полета: колония Конвикт. Груз: осужденные каторжане. Груз обратный: СВИТИТ. Дата возвращения 4339 г./Обоснование известного месторасположения: НЕТ//»

Это означало потерю Конвикта, то есть свитита. Это означало катастрофу экономики Земли!

— А нам за этими экранами не спрятаться, — мрачно проговорила директор и печально посмотрела на внука.

Найджел Зан

Не смотря на то, что в моем присутствии у бабушки на работе случилось что-то из ряда вот выходящее, вечернюю встречу в коттедже капитана не отменили. С трудом дождавшись вечера, я отправился туда.

Дом капитана расположился на высоком крутом берегу лазурного летнего океана, в ряду других домиков людей со средним достатком. Автомобили, занявшие все свободные места у тротуара, тоже не слишком выделялись на этом фоне. Я даже стал слегка беспокоиться в верной оценке собравшихся людей, однако у меня никогда не было причин не доверять Сингрид.

Все места для парковки вблизи дома были заняты и мне пришлось пройти квартал пешком. Может быть так оно было и лучше. Мой дорогой спортивный авто выделялся бы в стаде средних машин и привлекал ненужное внимание.

Наконец я перешагнул низкую изгородь, прошелся по безупречному газону, поднялся по ступенькам, открыл дверь и вошел. При моем появлении разговор в небольшой, как и весь дом капитана, гостиной немедленно умолк. Все смотрели на меня. Глупо же я выглядел, без стука ворвавшись в их компанию, где я не увидел ни одного знакомого лица. Хозяина домика и бабушки не было, гостиную занимали неброско одетые средние люди, так что мне даже пришла в голову мысль, а не ошибся ли я домом.

Положение спасла появившаяся за спиной Сингрид с блюдом бутербродов в руках. Следом шествовал капитан, неся бокалы для напитков.

— А вот и последний приглашенный, — воскликнула она. Тепло мне улыбнувшись, она прошла между расслабившихся гостей и продолжила:

— Знакомьтесь, господа. Это мой самый любимый внук Найджел Зан, лейтенант БВР... Он из твоей, Миша, службы.

Одних лет с бабушкой, мужчина в самом затененном углу, кивнул и слабо улыбнулся. В тени кроме лысины и улыбки трудно было еще что-то рассмотреть. Тем временем бабушка продолжала знакомить меня с друзьями.

— Михаил Родников, начальник отдела тактической информации БВР.

Ужас. Я просто не знал куда себя деть. Это был на столько большой человек в бюро, что я для него был просто...

— Даниил Голдблюм, — указала Сингрид на седого кучерявого худого мужчину уже откусившего бутерброд. — Он заместитель министра иностранных дел по информации.

— Индира Абу Сингх, адъютант командующего Генеральным Штабом Флота...

В неприметном домике собрались люди близкие к верховному руководству Империи. Люди отвечающие за информацию, люди держащие руку на пульсе. Разведка, политика, флот, торговля, наука и прочее, прочее, прочее.

Постепенно я освоился, тем более что меня приняли довольно благожелательно. Найдя свободное кресло, я уселся изо всех сил стараясь быть менее заметным.

— Коти, включай, — тихо сказала Сингрид старому другу — капитану и он, серьезно кивнув, вытащил самодельное устройство из холодильника. Дикое собрание схем венчала сетчатая антенна и поэтому не трудно было догадаться, что это противоподслушивающее устройство. Капитан вставил в соответствующее гнездо блок питания и прибор, с гудением, заработал.

— Господа, — привлекла внимание гостей Сингрид. — Собрались все, двери заперты, прибор включен... Теперь я хочу вам сообщить, что сегодняшнее наше собрание несколько выходит за рамки обычных разговоров. Сегодня мы должны будем принять решение от которого, возможно, будет зависеть судьба Империи...

«Заговор информатиков,» — в душе улыбнулся я.

— ...Все конечно понимают, что речь идет об отделении колонии Конвикт и потере для Земли свтитовых рудников.

Вот это да! Я не мог поверить своим ушам. Здесь, в неприметном домике, я услышал первую в своей жизни действительно серьезную государственную тайну. Я навострил уши.

— Давайте выслушаем мнение наших руководителей по этому поводу, тихо произнес из своего темного угла Михаил. — Какие идеи возникли у них?

— И чем это может грозить миру, — добавил человек распоряжающийся информацией о промышленности и торговле.

— Начнем с политики? — предложила бабушка.

Голдблюм отложил пятый бутерброд, cтряхнул с тщедушной груди несуществующие крошки, встал и начал:

— У нас нет оснований не допустить вступления Свободного Конвикта в Федерацию. Если это произойдет, они получат те же права, что и любая другая автономия. Министр считает, что единственный выход — это любой ценой сохранить хорошие отношения с бывшей колонией. Возможно тогда река свитита не иссякнет...

Кучерявый сел. Что-то пишущий в своем блокноте промышленник после непродолжительного молчания проговорил:

— В случае сохранения отношений. Промежутки между поставками увеличатся вдвое, цена минерала, а значит и стоимость всех перелетов увеличится на десять процентов. Дефицит на окраинах вырастет, что грозит голодными бунтами. Лет через сто окраины захотят самостоятельности и получат ее. В итоге через пятьсот лет Земли сохранит только самые ближние провинции. В противном случае, либо в случае вооруженного нападения на Конвикт... — через тридцать сорок лет Земля останется одна.

Перспектива однозначная. Я стал вспоминать почти интуитивные высказывания бабушки о упадке Империи. Сейчас в это легко верилось. Внешне цветущую Империю растащат на куски... Единственный выход...

— Единственный выход из кризиса — это увеличение скорости перелетов. Увеличение более чем вдвое! — закончил оратор.

— У руководства флота есть свое мнение, — несколько растягивая слова проговорила адъютант. Она, как и все присутствующие, была одета в гражданскую одежду, но свою манеру держаться переодеть не могла. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтоб различить в ее движениях грацию пантеры на охоте. Даже ее тихий голос говорил о стоящей за спиной силой. Я понадеялся, что постоянное присутствие силы не испортило ее отношения к миру, как это имело место почти у всего высшего военного руководства. Впрочем, я решил, что уже ее присутствие говорило само за себя.

— Флот считает, что эту проблему можно легко решить силами пары эскадр и дивизией десантников. От ближайшей военной базы располагающей такими силами до нарушителя примерно двадцать месяцев полетного времени. Генеральный штаб уже рекомендовал этот вариант решения проблемы президенту.

— Бюро вполне согласно с этим вариантом, — гундосо произнес из тенистого угла Михаил.

— Кретины, — воскликнул горяче и как всегда необдуманно человек от науки. Бабушка укоризненно посмотрела на него, но присутствующие наверняка давно знали друг друга так что ни кто на чудака не обиделся.

— С ближайшей базы до Конвикта почти два года полета! За это время...

— Это время, по мнению моего руководства, может быть легко найдено, спокойно прогундосил Михаил.

— Бюро может это обеспечить, — добавил он и все примолкли.

Не трудно было догадаться какие мысли появились в головах заговорщиков. Все были достаточно наслышаны о методах, которыми широко пользовалось бюро.

— Боюсь, что нам придется помешать исполнению этого плана, — гораздо спокойнее и с долей изрядного пессимизма в голосе произнес ученый. Ему удалось снова приковать к себе внимание присутствующих. На этот раз это были удивленные взгляды.

— Все поняли и оценили первую часть сообщения с Новой Океании, но ведь была и вторая!

Все кроме меня и Михаила потянулись к карманам, чтоб достать полный текст сообщения. Я ни куда не полез потому что не видел сообщения вообще, а второй человек в иерархии бюро наверняка помнил его наизусть.

— Речь идет о «Нова», — продолжил поникший окончательно научник. — Это земной сверхтяжелый крейсер транспортник. То что он сейчас находится на орбите Океании — нонсенс. Крейсер опередил полетное время более чем на двадцать лет. Это при его то массе!.. На Конвикт корабль прибыл около 4309 года, плюс некоторое время на реконструкцию силового блока и вот три года спустя он уже на Океании.

— Неизвестная складка гиперполя? — высказала предположение представитель флота.

— Бросьте, — отмахнулся от нее ученый. — Пространство вокруг Океании известно всем. Там, в отличие от других планет, проводились детальные исследования. Любая складка давно появилась бы на картах... Тем более короткий путь к свититу. Только относительная удаленность Конвикта сдерживала акульи инстинкты других автономий Федерации... Нет, господа! Мы имеем в этом случае новый тип движителя!

— На сколько это вероятно? — недоверчиво спросила Сингрид.

— Двигатель? Вполне... При использовании известного типа двигателя такая скорость перелета возможна только при массе стремящейся к нулю. Даже один грамм вещества летел бы с Конвикта около полумесяца...

— Флот Свободного Конвикта может появиться в любой точке пространства, нанести удар и скрыться. Время нападения рассчитать невозможно! констатировала военный. — Атака на Конвикт это самоубийство!.. При условии, что у них есть флот.

— Что ж, давайте услышим, какое решение принято Президентом, а потом примем свое решение, — встряхнул замерших от предчувствия катастрофы заговорщиков Михаил.

Бабушка все еще оставалась не только самым информированным человеком в Империи, но и быстрее всех сумела взять себя в руки. Она тяжело вздохнула и начала разглашать государственную тайну высочайшей категории секретности. Ее хладнокровию я мог только позавидовать.

— Сегодня Кабинетом было принято решение. Завтра соответствующие распоряжения получат все заинтересованные ведомства... Представительству Земли в Совете Федерации будет предложено любыми путями отложить принятие Конвикта в Федерацию до поступления других распоряжений...

Голдблюм согласно кивнул головой, этот приказ не трудно было предвидеть.

— На Новую Океанию будут посланы три группы агентов бюро...

Михаил и я напрягли слух.

— Первая — самая большая: для того чтобы подготовить и спровоцировать беспорядки среди гражданского населения Океании. Вторая, для оказания помощи дипломатам... Будет оказано давление на членов Совета Федерации...

Мы с Михаилом переглянулись, человек из форин-офиса — Голдблюм поморщился.

— Третья, для оказания давления и устранения представителей Конвикта. В случае провала выполнения этих двух задач третья группа должна будет сфабриковать обвинения против Конвикта в организации беспорядков на Океании.

— Но мировое общественное мнение.., — встрял промышленник.

Бабушка сурово на него посмотрела и продолжала:

— Распоряжения для флота!

Пантера изящно изменила положение тела в кресле и слегка улыбнулась. Сингрид тоже чуть приподняла уголки губ. У нее улыбка получилась грустноватая.

— Девятому флоту, эскадрам шесть и восемнадцать, перейти на низкую орбиту Новой Океании и принять меры для обеспечения безопасности Совета Федерации. Эскадре четыре препятствовать любым судам покинуть систему Океании. Сорок второму ударному флоту, в полном составе, осуществить переход в систему солнца Марусина для устранения источника беспорядков. По окончании операции в системе Конвикта, известить девятый флот. Обоим флотам ждать дальнейших распоряжений. Все!

— Но.., — воскликнул ученый.

— Здесь много «но», — перебил его капитан Карриот и ученый умолк.

— Нас будут считать жандармами Галактики, — взвился Голд-блюм. — Мы испортим отношения со всей Федерацией.

— Никто нам этого не скажет, — тихо мурлыкнула пантера. — У нас в руках самая большая дубина в Галактике.

— Это не надолго, — подал голос Михаил. — Никакая армия не сможет подавить бунты внутри Империи...

— Подавляя бесконечные бунты, мы оголим границы, — поддакнула ему пантера.

— Империя обречена, любой бунт это крах экономики, — промышленник побелел лицом.

— Давайте не будем хоронить Империю раньше времени, — сухо промолвила Сингрид. — Мы можем найти верное решение. Давайте работать, господа. Пришло наше время!

Это взбодрило заговорщиков. Они принялись за работу, а работать они умели.

Рогнар Эль Вепов

Снег слегка похрустывал под ногами, когда кто-нибудь из моего подразделения переступал с ноги на ногу. Мы укрылись в тени низкой бетонной стены южного блока рудника. Сзади нас потрескивал от мороза угрюмый, чужой, а от этого страшный лес. Слева на бетонных опорах висела нитка монорельса и высоковольтная силовая линия. Рудник был не только местом добычи самого ценного в мире минерала, но и единственным источником энергии на планете.

Мы поджидали сигнала. Ждали, когда третья луна взойдет достаточно высоко, чтоб с базы могли предупредить нас о контрмерах конвиктян. Луна не торопилась и я в который уже раз порадовался, что мой боевой костюм предохраняет от мороза.

В шлеме три раза пискнуло. Два длинных и один короткий — это трех минутная готовность. Я поднял левую руку и сжал пальцы в кулак. Мышцы затрепетали в ожидании боя.

Из-за моей спины выскользнул черно-белый силуэт бойца с тяжелым ранцем за спиной. Я отпустил два пальца из кулака; он навел ствол своего орудия на ближайшую опору энергопровода. Остальные бойцы переместились вдоль стены и замерли по обе стороны темно-зеленых ворот для монорельсового поезда.

Два писка в наушниках — я показал большой палец владельцу энергопушки. Секунду спустя слепящий глаза луч вырвался из толстого жерла его орудия и уперся в намеченную опору.

Один писк. Я забыл про трепет мышц. Я был в своей стихии. Рыбу войны пустили в знакомое море.

С пронзительным скрежетом опора рухнула. Оборвав стальной монорельс и энергопровод, она повисла на краю обрыва в Ущелье Раскаявшихся. Чуть позже она упала вниз, но я этого уже не видел. Я упал плашмя на снег перед воротами. Ноздреватый снег вплотную приник к бронестеклу шлема.

Энерго-пушка рявкнула еще раз и в воротах образовалась дыра достаточная для прохода боевого слона.

Я вскочил и следом за бойцом прыгнул в черное отверстие. Найдя ближайшее укрытие, немедленно за ним спрятался. Мимо пробежала вторая группа солдат. Когда со мной поравнялся носитель энергопушки я рванулся вперед.

Мы попали в зал погрузки поезда. Вдоль стен стояли новенькие пластиковые контейнеры со свититом. Во всем зале никого не было. Задание выполнено. Я отослал двоих бойцов присматривать за воротами, включил переговорное устройство шлема и доложил:

— Капитан, Рог, зал наш, все чисто.

— Справа энергоисточник, прямо лифт. Проверить! — раздалось в наушниках.

Отдыхать было рано. Я указал энергоорудию на дверь справа, а сам присел у люка к лифту. Вскоре раздался приглушенный рев выстрелов орудия, а спустя минуту у меня в наушниках:

— Это Ханк. Капитан здесь одни роботы. Один уничтожен.

— Оцени тип.

— Тип «Рэлс-2000». Они сбились в кучу у стены и прикрываются руками. Прям как люди, — хохотнул носитель орудия. — Что делать, капитан. Уничтожить?

— Отставить. Сделаем это при отходе.

— Капитану Рогу. Ждите гостей. Лифт! — произнес голос диспетчера. Мы снова присели и направили ружья на створки люка лифта. Прямо напротив лифта установили вспышку. На душе было тихо и спокойно.

Я был рад, что операция проходила так бескровно. При разработке плана предполагалось, что рудник будут усиленно охранять, однако пока никого кроме роботов мы не видели. В лифте скорее всего тоже будут только электронные болваны.

Лифт медленно поднялся, остановился и створки двери разошлись в разные стороны. В лифте кто-то был. Вспышка с хлопком пробки от шампанского блеснула в сумерках большого зала, существо в кабинке так же как роботы закрылось руками, грохнул залп.

— Фу, дьявол... Капитан, что это было?

Я подошел к измазанному какой-то слизью, кровью и кусками плоти кабине и взглянул на то, что нашел там боец. На полу, в луже чернеющей крови лежала еще дергающаяся конечность неизвестного существа. Четырехпалая когтистая лапа тщетно скребла пол в попытке что-то там найти, но только оставляла полосы в черных лужах.

— Фу, гадость какая, — вырвалось у меня. — Не хотел бы я, чтоб эта тварь...

— Капитан, доложите ситуацию ! — перебил меня диспетчер.

— Гость принят. Все чисто.

Не считая перепачканной кабины лифта все было просто чудно.

— Оцените запасы цели, — строго сказал диспетчер.

— Около десяти Кб.

— Подготовьте цель к спуску в ущелье, — весело сказал другой голос. — И оставьте подарки.

Контейнеры со свититом мог поднять и ребенок, но мы заставили их таскать роботов. Сами занялись минированием. Роботы погрузили добычу в грузовой лифт, загрузились туда же сами и кабина уехала вниз. Прошло еще несколько минут. Минерал уже должны были загрузить в транспорт и я ждал только сигнала отхода.

— Здорово да, капитан, — привлек мое внимание один из бойцов. — Я, черт возьми, первый раз на планете. Всю жизнь просидел на базе... Ну теперь-то, когда Институт с нами, мы тут развернемся.

Я улыбнулся бойцу, хотя он моей улыбки и не увидел: лица скрывали шлемы. Тогда я похлопал его по плечу.

Нас было только шестеро. Четыре капитана ударных групп, диспетчер в транспортнике, да еще один никчемный в общем-то человек, какой-то профессор-психолог. Браун послал его с нами чтоб выяснить настроения на лунной базе. Пять боевых офицеров Института. Мы в пятером подняли боевой дух почти не обученного войска до невероятных высот.

Все они родились уже здесь на Элкаре. Большинство ни разу в жизни не спускались на планету и уж тем более не видели других. Мы, явившиеся из невероятно далекого мира, пользуясь ходящими среди них легендами о фантастическом могуществе и силе Института, стали для молодых элкарцев кем-то вроде богов.

Богов Войны.

Мне было немного жаль их. Когда мы начинали эту операцию, им было однозначно приказано сохранить нам жизнь любой ценой. Даже ценой своих. И если бы довелось, они сделали бы это.

Истекали последние минуты отведенные на операцию. Я собрал свою группу у дыры в воротах и ждал. Должен был поступить сигнал, десантный шлюп медленно пролетел бы рядом с воротами, мы бегом догнали бы его, он подобрал бы нас силовым лучом... И все.

Час спустя шампанское на базе. Без единой потери. На нас стали бы молиться в буквальном смысле этого слова...

Я ждал сигнал, слушая треск атмосферных помех и все же едва его не прослушал.

— Все. Отход.

Десантник показался над самыми верхушками деревьев, сделал красивый крен, нырнул вниз и оказался возле самых ворот. Шлюп выпустил струю огня из тормозных сопл, скорость его резко упала.

Моя команда напряглась, готовясь к рывку.

— Ну, вперед ребята, — крикнул я.

Что-то задержало меня. Что-то спасшее мне жизнь заставило пропустить бойцов вперед.

— Отставить посадку, — заорал диспетчер. — Противник у мест посадки.

Впрочем, оценить предупреждение у нас времени уже не было. Ярко-голубой, трещавший от напряжения сгусток энергии выскочил из-за чужого леса и на полном ходу врезался в десантный кораблик. Даже секунды не прошло, как наше средство возвращения превратилось в огненный, плюющийся кусками оплавленного металла шар.

Бойцов сбило с ног. Меня подхватил огненный смерч и с размаху ударил о неповрежденную часть ворот. Словно в замедленном кино смотрел я, стекая комом грязи вдоль железа, как разносит в клочья мою команду. Чья-то дымящаяся голова пролетела мимо и скрылась в проделанной нами дыре.

Именно в этот момент я понял, что Это включилось. То зелье, что мы с Кассандрой, а потом медики института повторно, вкололи в вену начинало работать.

Время остановилось. На то чтобы очухаться после удара ушло бы час времени, у меня заняло миг. Огненный шар взрыва еще не угас, а я уже был за спасительными воротами. Мысли смешались, не в силах объяснить происходящее, но потом мой разум сдался. Все помыслы направились на спасение бренной оболочки.

Необычного вида истребители, два или три, появились над лесом. Они светились зеленоватым светом, но вряд ли в этом был повинен свет трех лун, скорее их окружало какое-то поле. Они выползали из-за черных верхушек искореженных ветром и взрывом деревьев, как весенние мухи, так что не составило никакого труда прицелиться в блок двигателя и спокойно выстрелить. Заряд энергии растворился в сияющем поле не причинив лодке никакого вреда.

Я тяжело вздохнул и решил подождать высадку десанта, резонно рассудив, что не будут же они разрушать свой собственный рудник. Так как я уже находился внутри, то счел необходимым отойти глубже, к аварийной лестнице вниз. Один из наших десантных шлюпов сел прямо в каньен во дворе рудника и я дал ему шансов, на то чтобы уцелеть, больше всех. Но прежде чем попробовать разыскать спасительный шатл я хотел поквитаться за глупо погибших лунян. Мое желание подкрепила оставленная нами энерго пушка...

Оттащив орудие к лестнице, я активизировал мины и затаился.

Их было десятка два. Два десятка высоких крепких людей без шлемов и оружия в оголенных до плеч руках. Это показалось мне несколько странным, но я рассудил, что у каждого свои привычки и криво усмехнулся.

Мины сработали. Столбы взрывов закрыли от меня атакующих. Решив, что с этими покончено, я стал ждать вторую волну. Время тянулось почти нестерпимо...

Наконец, спустя час, остатки бетонной коробки вернулись на планету. Пыль осела на снег и я ясно рассмотрел сидящие у леса корабли туземцев. Их не прибавилось. Я удивился наивности хозяев планеты и тут увидел чудо.

Они все спокойно встали с тех мест куда их раскидало взрывом, отряхнулись и как ни в чем не бывало продолжали двигаться ко мне. Это было за гранью реальности. Бетон превратился в обгоревшую пыль, стальные прутья арматуры скрутило в узлы, а им хоть бы что.

Что-то шевельнулось за развалинами. Во мне вспыхнула надежда, что еще кто-то кроме меня из моей команды вышел живым из огненного смерча и я рванулся туда. Атакующие не обратили никакого внимания на мое перемещение и я сделал вывод, что пока двигаюсь они меня не видят. Постепенно стали вырисовываться мои возможности. В памяти возникли исчезающие индейцы на родине волшебного зелья...

Однако такие способности на Конвикте имелись только у меня. Другое живое существо шевелящееся за обломками стен было для фантастических воинов, как на ладони. Об этом я не подумал.

Он встал. Шлема на нем не было и я явственно увидел перекошенное от страха лицо молоденького мальчика в форме института. Светлые волосы на лбу слиплись от крови вытекающей из раны в голове. Ему требовалась немедленная медицинская помощь. Он слегка пошатывался и когда я подбежал ближе, то увидел, что из ушей юноши тоже текут тоненькие струйки крови. Парень был почти мертв, однако его глаза горели вовсе не страхом, а яростью и в руках он продолжал сжимать свое плазменное ружье.

— Дурак! — заорал я, подбегая к нему. — Брось пушку, подними руки!

Он должен был жить. Я не смог бы эвакуировать его на луну, но здесь ему могли бы помочь. Сердце защемило от жалости, я боялся прикоснуться к нему. Мне вдруг пришло в голову, что будет с ним если я подхвачу его недостаточно медленно. Контролировать свою проклятую скорость я еще тогда не умел.

— Стойте! — крикнул я направлявшимся к мальчику воинам. — Он ранен, помогите ему. Он должен жить! Это всего лишь пацан!

Они не услышали меня. Слишком быстро слова вылетали из моего рта. Лунянин поднял свое оружие, нацелился в приближавшихся туземцев и нажал спуск. Я не думал, что это возможно и поэтому не был готов помешать ему. Мне оставалось только надеяться, что раз неприятель не вооружен, то они не станут сразу уничтожать паренька.

Я ошибся. Пучок энергии пролетел мимо чужих воинов, но они не стали давать раненому вторую попытку. Один из бессмертных воинов вытянул руку в нашем направлении, с его пальцев стекло бледно-голубое полотно энергии, медленно пересекло пространство и уткнулось в грудь парня. Я убедился, что боец мертв, сел и обхватил голову руками. Взорвавшаяся плоть посыпалась на меня.

Все. Это была последняя капля. Во мне накопилось достаточно ярости, чтоб разорвать этих чудовоинов голыми руками. Я пошел прямо на них.

Они так и стояли довольно компактной группой, с тех пор, как мальчишка навсегда покинул этот злой мир. Для них прошла всего секунда, для меня десяток минут.

Тому кто убил парня, я обхватил запястье злосчастной руки и потянул. Рука по локоть осталась у меня, кровь черным медленным фонтаном хлынула на припорошенные бетонной пылью плиты пола. У меня было достаточно времени чтоб сбегать на луну за какой— нибудь посудиной и собрать всю эту жидкость до того момента, как первые капли упали. Это развеселило меня и я засмеялся. Ничего хорошего в этом смехе не было. Я был в состоянии близком к безумству. Ни о каком страхе не могло быть и речи. Я ходил между волшебными воинами и касался их руками. Словно тростинки в урагане они разлетались в разные стороны. Одному я коснулся лба и его голова слетела с плеч. Я смеялся...

Однако упав они снова поднимались невредимые. Не меняя каменных выражений лица, они отходили в сторону и вставали спинами друг к другу. Один из их необычных истребителей повис над развалинами и вниз стало спускаться клубящаяся дымка смерти. Это было поле Омена, с ним спорить бесполезно и мне пришлось отступить.

Разбираться откуда в легких наступательных корабликах такой источник энергии, какой требуется для создания этого поля, желания не было. Я вспомнил про оставленную возле лестницы энергопушку.

Поле Омена уничтожало все живое, оставляя пятачки для туземных воинов, но луч моего орудия и не был живым. Я успел разрезать еще двоих прежде чем медлительные сгустки плазмы полетели из брюха кораблика ко мне. Я бросил пушку и отступил вниз по лестнице. На оставленной мною вверху площадке загремели взрывы.

Пушка и то место, где я должен был находиться два мига назад, превратилось в груду оплавленных обломков.

Потухли даже тусклые аварийные лампы. Мне пришлось замедлить бег чтобы не врезаться в темноте во что-нибудь. Последствия такого столкновения меня заранее ужасали. Наконец, пройдя несколько пролетов вниз, я добрался до горящих этажей. Дрожащий свет огненных языков позволил мне снова прибавить шаг.

Я заметил их еще находясь на площадке между этажами. Слегка притормозив, я достал единственное оставшееся у меня оружие — нож и спустился.

Мне следовало лучше рассмотреть их сверху прежде чем так бездумно кидаться в атаку. Слава Всевышнему, я сумел вовремя остановиться. На свободной от огня площадке лежал человеческий ребенок в слегка оплавившемся оранжевом костюме биозащиты, явно с чужого плеча, а рядом, прислонившись к закопченной стене сидело чудовище.

На неизвестном существе тлели обрывки какой-то грубой одежды и в прорехи было хорошо видно тело монстра. Две коротенькие ножки, одна явно сломанная, так что белый уголок кости торчал из под бурой скользкой на вид кожи, длинные четырехпалые руки тонкие, но жилистые и венчала все это произведение природы крупная голова, на которой вместо носа были просто две пузырящиеся кровавой пеной щели. Существо было ранено значительно серьезнее чем простой перелом конечности. Ребенок, на вид, был совершенно цел, но без сознания.

Вид незнакомого существа меня так ошарашил, что я замер. С его же точки зрения я просто появился прямо из воздуха. На его месте я поступил бы по другому, однако он увидев меня, в черной форме, в шлеме, то есть без лица, с ног до головы замазанного пылью, кровью и мозгами и, в довершении всего, размахивающего кинжалом, оскалил редкие зубы, оторвался от стены и заслонил собой ребенка. В его маленьких черных обезьяньих глазках горела решимость защитить человечка даже ценой собственной жизни. Я не мог убить его. Нож вернулся в ножны.

Стараясь делать это медленно, я потянулся к карабинам и снял шлем. Потом только понял, что медлительность уже ни к чему. Мой дар покинул меня. Время вернулось в свое нормальное русло.

— Что с ним ? — спросил я существа, надеясь, что оно умеет разговаривать.

— Контузия, — прохрипел монстр. — Сохрани ему жизнь.

Я кивнул. Чужак облегченно откинулся к стене. Он быстро слабел.

— Что с тобой? — глупо поинтересовался я.

— Больно, — хрюкнул тот. Он распахнул остатки одежды и я увидел, что большой участок его тела был обожжен до костей. Ему уже было не выжить. Оставалось загадкой, как он сумел вытянуть бесчувственное тело человечка из огненного ада.

— Чем мне тебе помочь? — я знал, что помогать ему уже поздно, но мне хотелось, что-то сделать для него.

— Вынеси его, — лапа монстра слабо дернулась в направлении малыша.

— Конечно, — серьезно пообещал я. — А ты ?

— Нож, — едва понятно произнес он.

Кровь черной струйкой вытекла из уголка рта. Я кивнул, понимая его. Нож покинул ножны, я взял его за лезвие и вложил в лапу монстра. Клинок выпал. Мне пришлось присесть на корточки и вложить оружие в лапу чужака, а потом сжать ему кулак.

Пока я поднимал ребенка, он смотрел на меня наполненными болью умными глазами. Нож он крепко сжимал, лезвие кроваво блестело отражая огонь...

— Держись, приятель. Я пошлю кого нибудь за тобой.

Он слабо улыбнулся, попытался вздохнуть, но не смог. Гримаса боли перекосила его ужасное лицо, он уперся свободной лапой в стену и снова мне улыбнулся.

— Иди, — каркнул он.

Я подхватил свой шлем и осторожно стал спускаться.

Крик раздался лишь только я достиг следующего этажа. Я чуть не уронил человечка, крик заставил кровь замерзнуть в моих жилах. Это кричал монстр.

Я аккуратно положил свою драгоценную ношу и побежал на верх. Существо избавилось от мучений. У раненного хватило сил одеть себя на оставленный ему клинок. Я почувствовал, как волосы встают дыбом на голове. Один шаг отделял от кинжала, который мог забрать и мою никчемную сволочную жизнь. Однако я не мог сделать это. Умирая, герой передал свою ответственность за жизнь человечка мне и я эту ответственность должен был нести дальше.

Транспортник стоял почти вплотную к грузовым воротам, но от него осталось столько проку, что и от всей моей команды. Десантный шлюп как не странно был цел. Его окружало несколько точно таких же волшебных бойцов, каких я уже видел наверху. Только у этих в руках были устрашающего вида ружья и нацелены они были на мою последнюю надежду.

Хорошо, что шлем я потерял и когда я крикнул, они обернулись. Ружья переместили свои стволы на меня. Форма пирата горела на моих плечах под взглядами их дул. Я оскалил зубы, повернулся, закрывая телом свою ношу и закрыл глаза. Я надеялся, что заряды ружей будут не достаточно мощны чтобы пробить меня насквозь и повредить невинного младенца.

Когда я почувствовал прикосновение к своему плечу, я вздрогнул и открыл глаза. Один из туземных бойцов стоял возле меня.

— Он жив ? — проговорил он и протянул руки чтобы принять мою ответственность себе.

— Контузия, — догадался сказать я и осторожно передал врагу ребенка. Только тут я обратил внимание, что все ружья теперь смотрят в небо. Однако для меня это ничего не значило. Я расслабился, посмотрел на звездное небо и улыбнулся. Я был готов умереть.

— Иди, — раздалось у меня в голове.

Я взглянул на врагов отходящих от шлюпа, но никто из них не раскрывал рта.

— Иди, — уже более настойчиво произнес чей-то голос прямо мне в мозг. Ты можешь уйти.

Я вздрогнул и, все еще не веря в нежданную доброту врага, медленно пошел к челноку. На каждом шаге я ждал разряда в спину. Впрочем, мне было все равно. Сохранение своей жизни больше не казалось мне таким уж важным делом...

У десантного люка я медленно повернулся к туземцам. Я подумал, что они хотят уничтожить меня вместе с остальными, но на маленькой площади уже никого кроме меня не было. Я смотрел на дымящиеся развалины рудника, когда крепкие руки пиратов подхватили меня и внесли в шлюп. Полета на луну я не помню.

Найджел Зан

Центропен занял у Новой Океании много земли. Город стянул мостами бесчисленное множество островов, островков и просто торчащих из воды каменных утесов. Город слепил глаза великолепием белокаменных дворцов и снежных гор — круизных кораблей. Город подметал безупречно голубое небо метелками пальм и удивлял кишащими в каналах живыми организмами. Город нравился всем. Большинство влюблялось в него с первого взгляда и оставалась верным этому чувству всю жизнь. Это касалось всех рас и народов населяющих известный землянам обитаемый мир, поэтому ни у кого не возникало и тени обиды, что Совет Федерации располагался именно здесь и нигде больше.

Любая раса гордилась бы иметь такую планету в своих владениях. За обладание Новой Океанией готова была пролиться разноцветная кровь, но в итоге получили ее все. Планета подчинялась только Совету и флот Федерации гарантировал право этой собственности.

В городе было больше гостинец чем жилых домов, космопорт за день переваривал больше кораблей чем строилось на земных верфях. В казино Океании за ночь через руки менял проходило столько кредитов, что это могло бы составить бюджет средне обжитой планеты. В ресторанах было столько пищи, а самих ресторанов было столько...

Одним словом это была столица. И как во всякой столице я в Центропене сразу почувствовал себя в своей стихии.

Очередной челнок с таможенной орбитальной платформы доставил в космопорт около трех тысяч пассажиров. Три тысячи разумных существ с многих обитаемых миров высыпали на площадь перед вокзалом и все как один принялись глазеть на самый красивый, самый приветливый и гостеприимный город. Меня город особо не впечатлял, может быть из-за того, что я довольно прилично изучил его во время перелета. Поэтому я принялся рассматривать вновь прибывших.

Почти сразу я заметил их. Маленький, худенький, живо жестикулирующий и быстро говорящий рядом с высоким крепким мужиком, понимающе улыбающимся приятелю. Чуть поодаль парочки спокойно стоял, сложив руки на груди, человек в просторной одежде плохо скрывающей боевую броню. У каждого свои вкусы, любой может разгуливать по Центропену, среди абсолютно мирной публики, в скорлупе танка, однако этот человек был третьим в компании и не скрывал этого. Да и как бы он смог это сделать, если он, не считая черт лица, был точной копией спутника коротышки. Та же фигура, цвет волос, прическа. Та же манера держаться и походка. Я рассудил, что это телохранитель тех двоих. Смущало только поразительное сходство...

— Братья по конвейеру, — усмехнулся я и почувствовал на себе взгляд всех троих.

Холодок пробежал по спине, но причин внезапного страха я не нашел и успокоился. Большой и маленький, рассекая толпу плечами большого, направились прямо ко мне. Брат-телохранитель не двинулся с места.

— Здравствуйте, — насмешливо и торопливо поздоровался малыш.

Большой укоризненно на него взглянул и протянул мне руку. Зубы большого блеснули в широкой доброй улыбке.

— Добрый день, молодой человек, — как старому знакомому сказал большой.

— День добрый, — нерешительно ответил я и неожиданно для себя пожал протянутую руку. Это была не рука, а стальная плита, во всяком случае пожать по настоящему ее мог наверное только гидравлический пресс.

— Простите, что мы нарушили Ваше одиночество.., — начал любезный большой.

— Но мы прибыли сюда из отдаленного и дикого мира, а Вы, судя по всему, землянин.., — встрял коротышка.

— И мы надеялись, что Вы не откажитесь быть нашим гидов в этом чудном городе. Уверяю Вас, мы вполне способны отблагодарить.., — продолжил великан.

— А если деньги Вас не интересуют, я Вас уверяю, будет что рассказать друзьям, — закончил малыш.

Громадина снова укоризненно посмотрел на спутника и представился:

— Инки. А это Роджер. Если хотите — Род.

Коротышка Род неожиданно ласково улыбнулся и добавил:

— Конечно. Если хотите.

Я понял, что Род — это человек за которым всегда остается последнее слово. Прямо как политик...

И тут меня пронзила мысль. Роджер Сантос! Представитель Свободного Конвикта в Совете Федерации. Вот это удача.

— Найджел Зан, — бодро представился я и, довольный собой, улыбнулся. Я здесь чтобы получить кое-какую информацию в Совете... Я, в некотором роде, ученый.

А в голове само собой промелькнули Бюро, заседания заговорщиков, подготовка к миссии...

Инки и род быстро переглянулись и как добрые дядюшки снова мило мне улыбнулись. Это были веселые ребята.

— До полуденного дождя осталось три минуты, — сообщил приятный женский голос из развешенных всюду громкоговорителей.

Вновь прибывшая толпа стала торопливо рассаживаться по гравитакси. К нам тоже подъехала одна из машин.

— Давайте перекусим, — предложил Род. — Пока идет дождь.

— Если Вы не против, — добавил любезный Инки.

Конечно же я не был против. Я решил, что им не удастся легко от меня отделаться и конечно же не заметил легкую ухмылку на губах Инки, словно прочитавшего мои мысли. Мы уселись в машину. Телохранитель, растолкав суетливую очередь, в следующую.

— Отвезите нас в какой-нибудь хороший ресторан с видом на море, попросил Инки робоводителя и такси сразу мягко тронулось с места. В это же время дождь крупными каплями застучал в прозрачную крышу.

Улицы за тонкой стенкой такси скрылась в пелене полуденного дождя. Смотреть там стало не на что и я, вспомнив о своей профессии, решил внимательно осмотреться.

Этим я и занимался, когда такси выскочило на окружную автостраду идущую по берегу моря. Гравибиль значительно увеличил скорость. Я понятия не имел какая там была разрешенная скорость движения, но врядли больше ста пятидесяти километров в час, в то время, как мы летели километров под двести. Я тревожно глянул на конвиктцев, но они сидели совершенно спокойно уткнув глаза в окна. Однако Инки, видно почувствовавший мой взгляд, проговорил:

— Что-то не так ?

Я пожал плечами. Откуда я знал.

Машина слегка не вписалась в поворот, чиркнула бортом об ограждение шоссе, быстро выправилась, но скорости не сбавила.

— Сумасшедшая машина, — буркнул Род. — Здесь, что все так ездят ?

Я снова только пожал плечами.

— Остановите пожалуйста, — с тревогой в голосе обратился Род к роботу. А в ответ ноль эмоций, два презрения. Это уже было чересчур. Я попробовал открыть дверь и выяснил, что она заблокирована. Все указывало на проделки ополоумевшего робота.

— Похоже мы здесь всем надоели, — весело, что не совсем подходило к ситуации, воскликнул Инки. Потом он достал из внутренностей своего костюма черную пластиковую карточку и что-то проговорил обращаясь к ней. Роджер удивленно блеснул своими обезьяньими глазками, но потом понимающе кивнул и засмеялся. Мне же было совсем не до веселья. Мне все меньше нравилась эта компания.

Следующее за нами такси с телохранителем обогнало несколько более осторожных машин и поравнялось с нашим экипажем. Дверь пассажирского отсека сорвалась с петель и осталась на бетоне. Две машины стукнулись бортами, отскочили в разные стороны, но потом снова приблизились и слиплись. Из отверстия в изуродованной машине высунулись толстенные мускулистые лапы телохранителя.

Он взялся за рукоятку и спустя секунду намертво заблокированная дверь нашей машины ускакала по бетону вслед за первой.

Инки легко перескочил в другое такси, обернулся и помог перелезть Роджеру. Вытянутые руки телохранителя приглашали меня последовать их примеру. Чтож, у меня не было желания доверять свою судьбу свихнувшейся машине. Я судорожно вцепился в мокрые от хлеставшего с прежней силой дождя руки, оттолкнулся от порожка и одним махом перелетел в спасительный салон.

Бешено верещавший робот нашего нового экипажа немедленно сбросил скорость, а потом и вовсе остановился. Впереди шоссе делало резкий поворот, но сдуревшая машина, только что нами брошенная, видимо этого не знала. Пробив цепи ограждения, она нырнула в мелкое море. Через секунду сквозь пелену дождя до нас докатился рокот взрыва.

Появление на этой мокрой сцене полиции мы наблюдали уже из-за стеклянных ветрин небольшого ресторанчика.

— Ну вот, — воскликнул Род, проглотив огромный глоток какого-то напитка. — Теперь давайте разберемся. Что это было, Найджел?

Инки тоже взглянул на меня и даже таинственный молчаливый телохранитель, сидя в своем углу на расстоянии от нас, казалось, сверлил меня взглядом.

— Я знаю столько же сколько и вы, — стараясь предать своему голосу нужную интонации почти крикнул я.

— Это точно, — тихо сказал Инки. — Вы даже не представляете на сколько.

На этот раз улыбки я от него не дождался. Это значило, что время шуток прошло.

— Ну хорошо, ребята, — решился я. — Я знаю кто вы ...

— А мы знаем кто Вы, — торжествующее выдал Роджер.

— В настоящий момент вы выполняете неофициальное задание.., скажем так, некоторой прогрессивно настроенной группы близкой к руководству Земли, совершенно спокойно помог мне Инки.

— Но откуда .., — удивился я.

— Не надо нас недооценивать. У нас есть свои источники.

На этот раз губы Инки изобразили слабое подобие улыбки.

— Итак. Скорее всего это были проделки вашего Бюро. Но как это могло у них получиться.

И только тут до меня дошло, что все это происшествие совсем не несчастный случай. Мозги закипели от напряжения. Пауза затягивалась.

— Спутниковое наблюдение, — нерешительно предложил я. — Система управления такси легко поддается контролю военных спутников.

— Не это главное, — досадливо отмахнулся от меня Род. — Почему нам дали так легко избежать катастрофы?

Мне осталось только пожать плечами. По моему мнению для нас спасение было отнюдь не легким.

— Мы знаем теперь, что Земля хочет нас уничтожить, — констатировал Роджер. — Кому мы еще мешаем?

— Дженерал Нуклеа Компани, — сразу ответил я.

— И все? — удивился Инки.

— Этого мало?

— Ладно, ладно. А кто наши союзники?

— Нелюди. Малые автономии... Транспортные компании...

— ... И кое-кто на Земле, — добавил Род. — чтож, можете им передать, что мы конечно же рады с ними договориться.

Телохранитель резко встал и передвинул свое танкоподобное тело к двери.

— Извините, — буркнул Роджер вставая. — Нам необходимо Вас покинуть.

— Мы купили для нашего посольства островок... Пуэрто-Аполос. Вы всегда сможете найти нас там. — Инки тоже встал, но чтоб сказать это нагнулся к самому моему уху.

Он успел сделать только один шаг к уже свободной от дождя улицы, когда красивый и очень дорогой гравимобиль вылетел из-за поворота и протаранил витрину ресторана. Звонкие молнии бластерных выстрелов полетели из открытых окон лимузина. Бюро взялось за дело серьезно.

Я нырнул под стол, хотя точно знал, что мне ни что не грозит. Береженного Бог бережет. Также решил Роджер и нырнул за широкую спину Инки, который уже, в свою очередь, находился за спиной телохранителя.

Не один самый-раз-самый боевой ударный костюм не выдержал бы десятка прямых ударов плазмы с расстояния нескольких метров, но телохранитель и его броня этого ни когда не узнают. Они то думают, что все это пустяки и они, черт подери всех террористов недоделанных, в чем то правы. Во всяком случае броня скрывающаяся под мешковатой одеждой громилы лишь слегка задымилась.

Больше шансов испытать броню террористам не представилось. Сидевшая в своем сыром углу семья людяморя резво заработала лапами и в раскрытые окна машины полетели гранаты. С хрупкой машины взрывом сорвало крышу и головы с пассажиров. Людяморя дружно плюхнулись в лужи на полу и не видели, как крыша лимузина перелетела через шоссе и была сбита с воющего истребителя странного вида, который как раз в этот момент нагло заходил на посадку прямо в середину уличного движения.

Людяморя не видели также и того, как со стороны кухни выбежал неприметного вида человечек с почти незаметным иглометом в руке. Ему тоже не повезло. Инки только начал поворачиваться на звук его шагов, как откуда не возьмись моя нога выскочила из-под стола и врезалась чуть ниже колена иглометчика. Мужечек спикировал под низенькую столешницу и сидевший за ней обезьянка-дас, в своем неизменном балахоне, выудил в бесчисленных карманах что-то похожее на шило, которое торопливо всадил чуть выше уха упавшего.

Человека в шертах и с зонтом от солнца это зрелище тоже не привлекло. Глядя на перекрывший движение усевшийся истребитель и на бегущих к нему конвиктян, он не мог спокойно продолжать свой отдых на этой великолепной планете. Да и что за отдых, когда здесь такое, а граната в руке так жжет пальцы. Выпучив глаза турист размахнулся и бросил свой заряд себе же под ноги. А как же иначе? Трудно бросать тяжелые мины с торчащей из спины обоюдоострой железкой. Это его подруга, с которой он только что шел обнявшись, решила видно взять себе его сердце. Потом она видно передумала. Наверно вспомнила, что забыла дома молоко на плите. То-то так рванула в быстро собирающуюся толпу.

Инки и Роджер уже скрылись под броней корабля, телохранитель не успел только спрятать ноги и мужик уже не чего не мог им сделать. Разве что ногой ударить. Пусть далеко, а на что же бомба? Истребитель оказался крепче чем можно было подумать и удар оторванной взрывом ступни ни какого вреда не причинил. Посадочные лапы оторвались от бетона и боевая лодка с воем ушла в измазанное сажей небо.

Источник беспорядков уехал в небеса, пора было появляться полиции и убираться мне.

Я опоздал.

Кассандра Ли Радж

Зачем они меня мучают?

Моя самодельная колыбельная прервалась на полуслове, когда в комнату вошел охранник.

— Бросай своего ублюдка. Время истекло!

Бросить? Мою кровинку? Мою деточку? Моего ребеночка?

Я знала, что просить бесполезно. Я уже пробовала. Я умаляла, пролила море слез и чуть не сломала себе руки. Я предлагала им свое тело в обмен на лишний час свидания. Все бес толку.

Эх где-то был мой муж — не муж. Человек, которого я знала всего пару месяцев и который подарил мне эту мою радость и величайшее горе. Я не знала жив ли он или они его до смерти замучили своими опытами, как делали это со мной пока не узнали, что я беременна. Если он мертв, то только я оставалась хранительницей этого пухленького тельца имени которого муж даже не знал. И только у меня оставалась великая тайна шаманской бурды. Я хотела надеятся, что он еще жив...

— Мистер солдат, а может...

— У меня в руке детонатор, — сообщил он свою новость. — Под твоим ублюдком маленькая мина.

Они меня боялись. А я боялась их. Но только пока была одна. Со своей деточкой в руках я не боялась даже черта. Однако мина...

Мир изменился. Это было знакомое чувство, я знала это и научилась его подавлять. Раньше, но не теперь, когда моему ребенку угрожала опасность. Тут они просчитались. Нельзя же вечно играть на моих чувствах!

— Брось мне детонатор, — стараясь сдерживать себя, чтоб раньше времени не обнаружить свои способности проговорила я.

— Ты чего, сука, сдурела?!

Я не видела лица этого подонка, но могла себе представить его удивленное лицо в тот момент, как он закончил свою фразу, увидел мое вместе с сыном исчезновение и лишился руки. Для него прошла всего секунда.

Он все еще таращился на свое лишившееся конечности плечо, когда я вытащила из еще дрожащих пальцев рукоятку детонатора и решила, что делать с ним дальше. Мне не хотелось убивать. В нормальном состоянии я и не могла бы этого сделать голыми руками, но теперь он мог поднять тревогу и это решило его участь. Я изо всех сил рубанула ребром ладони ему по шее и голова бойца повисла, не поддерживаемая больше позвоночником.

Сотня видеокамер следила за мной. Я это отлично осознавала, но рассчитывала, что на определение всей грозящей базе опасности им понадобится время. Как раз столько, чтобы дать мне добраться до доков с фрегатами и покинуть планету. Я надеялась, что время за меня.

Я не видела, как труп бузголового безрукого упал на пол. Я была уже далеко.

Но не так, как хотела бы. Рабочая зона базы была разделена на отсеки с герметичными дверьми. Чтобы попасть в доки мне нужно было перешагнуть через добрый десяток порогов и это была бы небольшая проблема, если бы мой дар мог включаться и выключаться, как лампочка. Но я еще не научилась настолько контролировать себя и при всем желании не могла набрать нужную комбинацию на пультах каждого отсека.

Возле первой же двери ко мне вернулся страх. Я не могла самостоятельно покинуть лабораторный блок, сзади уже слышался медленный топот бегущих по тревоге охранников, у меня на руках спал ничего не подозревающий ребенок. Я заметалась в панике, а когда вспомнила, что в случае общей тревоги все отсеки наполняет поле Омена, то и завыла. Для людей в форме появившихся из вдруг открывшейся двери мой вой казался всего лишь помехами в наушниках. Сердце билось превышая все допустимые пределы скорости, когда я все еще подвывая проскользнула в ремонтный отсек.

Не помню, как пролетела повороты ремонтного лабиринта. Впереди была медленно закрывающаяся дверь в доки. Слезы брызнули в разные стороны из моих глаз. Я зарычала, как волчица и нырнула под стальную плиту.

Ткань моего костюма задымилась на животе. Я не хотела и думать что стало с моим сыном, но он всего лишь перекатился на бок, проснулся и захныкал. Надо было видеть лица тех людей, что увидели появившегося из ниоткуда плачущего младенца. Правда он был виден всего пару секунд. Некоторые сразу же протерли глаза, остальные просто отвернулись. На базе быстро учились ничему не удивляться.

Ворота к докам закрылись, но не на долго. Словно мячик, тяжелая стальная плита подпрыгнула и снова ушла в потолок. Солдаты из службы безопасности маячили в коридоре, но не входили. Тяжелые предчувствия наполняли мою душу. Кое как справившись со своим страхом, я побежала к стартовым платформам. Все еще оставалась надежда, что там будет какой нибудь корабль готовый к отлету.

Три фрегата, клипер и пара грузовиков сидели на своих местах полностью готовые. Это была удача и я торжествующее засмеялась. И почти сразу смех застрял у меня в горле. Потому что над стартовой дорожкой горела надпись: «Ли Радж. У тебя последний шанс вернуться. Через 2.51 минуты в доке будет включено поле Омена». На подготовку корабля к полету ушло бы не менее пяти минут.

Я закричала.

3

С БОГОМ В ДУШЕ

У собаки есть хозяин,

У волка есть Бог

.

Рогнар Эль Вепов

Мне не очень-то хотелось кого-нибудь видеть, так что я не торопился разблокировать дверь услышав сигнал. За дверью в свете мерцающих, давно устаревшего образца, ламп стояла капитан Норма Леччи.

— Какой-нибудь отчет ? — не очень доброжелательно и уж совсем не гостеприимно буркнул я.

Капитан улыбнулась, что меня и вовсе удивило, убрала мою руку, корой я опирался о дверной косяк и вошла в неприбранную комнату.

— Скучаешь ? — осведомилась она и поправила что-то на голове. Ее пышная грудь явственно обрисовалась под тонкой тканью тренировочного костюма. Я может быть и не заметил бы этого, но очень уж она выпячивала свои прелести.

Я пожал плечами, что-то произнес и нагнулся к кровати чтоб хоть немного ее прибрать. Норма обошла спальную платформу и тоже нагнулась мне помочь. Ей следовало застегнуть большее количество застежек на костюме. Тогда может быть груди не выскакивали бы так хаотично.

Норму, однако, это ничуть не смутило. Стала вырисовываться цель ее появления в моем жилище. Но я все еще не решался сделать первый шаг навстречу. Она это поняла.

— Может не будем поправлять то, что все равно сомнется ? — тихо сказали ее губы, а пальцы в то же время блуждали между обнаженных грудей. Да, она умела избавлять от тяжелых мыслей. Очень быстро, но без спешки, капитан освободила меня от одежды и тогда уже всерьез принялась за дело.

У нее было хорошее тело и она этого не скрывала. Двигаясь томно и лениво, с грацией сытой кошки, Норма исследовала меня от затылка до пяток и в итоге остановилась посередине. Когда она наконец оседлала меня, я уже был готов выть от желания. Капитан, словно своим подразделением, управляла моим телом, однако в отличие от солдат, давала мне оставаться в живых. Видимо она была не очень хороший командир, так что раза три или четыре я все таки чуть не умер.

Потом мы дали просохнуть поту.

Сил дотащиться до душа уже не было, но у Нормы было другое мнение.

— Э, нет, солдатик, — оптимистично промолвила она. — Я уже рассчиталась за то, что ты спас нам всем жизнь. Теперь я займусь тобой просто для себя.

Я громко застонал, но покорно встал и ушел тратить запасы воды. Честно говоря я сомневался, что у меня получиться второй заход и пока капитан энергично хлюпала водой, это всесторонне обсудил сам с собой. Она подозрительно долго оставалась в душе и я бы не сказал, что с нетерпением ждал ее возвращения.

Как не странно она вышла из душа одетая. Брауну бы ее одежда не понравилась — не по форме, но я был гораздо моложе хозяина и меня такие пустяки не волновали.

— А сейчас, капитан, — таинственно проговорила Норма. — Я буду тебе танцевать. Выключи свет.

Верхнее освещение замигало и потухло. Из дверей душа лилось достаточно света, чтобы можно было хорошо рассмотреть ее танец. Без музыки, но с раздеванием. Низ живота заломило. Я с удивлением обнаружил, что Норма гораздо лучше меня самого знает тело мужчины.

— Пока нет других приказов, мы можем отдыхать, — рассудила капитан, когда пульс наконец пришел в норму. — Я загляну к тебе попозже... Пожалуй еще сегодня.

— Плевал я на их приказы, — равнодушно выдал я и нашел в себе силы сесть. Она тоже села и сделав круглые глаза покрутила пальцем у виска.

— Надеюсь ты шутишь, — шепнула она. — Во всяком случае сделай вид, что это так. Для тех кто нас сейчас слушает...

В глазах потемнело от гнева.

— Микрофоны !? — вскричал я.

Ярость и веселье забурлили в моей крови. Я точно знал, что мне делать и от этого мне до неприличия было хорошо.

Чистая одежда, словно сама прыгнула мне на плечи. Я за минуту облазил всю комнату в поисках скрытых жуков будто и не было для меня часа напряженной работы.

Это были плохие жуки. Они имели нитевидные провода, которые затем собирались в один кабель. Он такой шел вдоль стены коридора, утолщаясь у каждой двери. В конце концов проводов стало так много, что я побоялся потерять нужный и оторвал его от стены. Теперь можно было перестать бояться потерять свою нить, но вот Норма, которая, как оказалось, следовала за мной, чего-то испугалась.Я конечно же обернулся к ней, подмигнул, улыбнулся и пошел дальше.

База на Элкаре была не большая. Не то, что ИАБ. Комната службы безопасности была буквально за углом.

Потеря звука видимо их обеспокоило. Так или иначе, дверь открылась у меня прямо перед носом и от туда вышли несколько вооруженных легким оружием туземцев. Я не стал им не чего объяснять. Они не в чем не были виноваты. Это все чертова техника. Уж коли есть средство для прослушивания, надо их использовать. Я решил освободить их от этой тяжелой работы.

— Вы что-то хотели, капитан? — любезно осведомился какой-то обвешанный побрякушками офицер местного ополчения. Глупый, он не знал, что я пришел помочь им.

Я ему по доброму улыбнулся, мягко его отстранил и прошел в операционный зал. Моя ниточка-поводырь не давала мне ошибиться. Она однозначно указывала на вредоносную машину.

— А вот ты где, — деловито проговорил я и прекратил мучения оператора одним ударом железного кресла по панели врага.

— Никого искры не задели? — странно, но меня это тогда действительно волновало. Я не хотел, что бы кто-нибудь пострадал.

Обалдевшие сотрудники отрицательно покачали головами, я кивнул с самым довольным видом, поставил немного покореженное кресло на причитающееся ему место и направился к дверям. Мне срочно нужно было еще чего-нибудь сокрушить.

Все настолько обалдели, что дали мне уйти. А я нашел еще один провод. И что самое странное, новая нить не шла от куда-то, а уходила куда-то. Во всяком случае, я так рассудил, когда увидел, что к ней не присоединялось больше ни каких шнурков.

Я неторопливо шествовал по плохо освещенным лабиринтам базы. Настроение было — хоть пой и меня ни чуть не смущали идущие следом сотрудники, оставшиеся без работы. Я почти не замечал куда иду. И тем больше было мое удивление, когда одинокий кабель привел меня к двери доктора Антрэ. Того самого дока, которого Браун прислал вместе с нами на Элкар.

— Ах вот что такое «профессор», — усмехнулся я и пнул наверняка запертую дверь. Она не была заперта.

Доктор сидел спиной к двери и просматривал видеозапись наших с Нормой кувырканий.

— Ах ты старый извращенец, — весело крикнул я и силой потянул за провод. Антрэ обернулся вместе со своим инвалидным креслом, виновато посмотрел на меня, вздохнул разводя руками и проговорил:

— Входи, Рогнар Эль Вепов с планеты День.

Я хотел оторвать ему голову, но вместо этого захлопнул дверь перед носом у все еще не пришедших в себя служак, прошел в келью дока и сел. И это все по тому, что психологу базы не полагалось знать мое полное имя и уж тем более с какой планеты я родом. Тогда мне очень захотелось, чтобы он объяснил эту свою информированность. Док поспешно выключил изображение у своего проектора, слабо улыбнулся и начал:

— Ты родился летом 4281 года в городке Санград, что возле Соломенных гор...

Этого не знал даже я. Любопытство настолько захватило меня, что я и думать забыл о своих кровожадных замыслах в отношении доктора.

— ... Мы с твоим отцом Хаггардом работали в институте физики мозга, когда Ежерды напали на День. Я конечно был тогда значительно моложе и еще ходил сам...

Его иссушенное старостью лицо исказила гримаса, словно ему было не приятно вспоминать то время.

— ... Мы с Хаггардом сразу записались в ополчение, а семьи укрылись в горах... Твой отец был ранен при защите убежищ. Смертельно! Меня тоже ранило, но я остался жить, только вот...

Антрэ указал не кресло в котором сидел.

— Твой отец попросил меня пообещать, что буду присматривать за тобой, если твоя мать тоже погибнет. Он умер с миром в душе. Я никогда бы не подумал, что мне придется выполнять свое обещание, но вот экселленц Густав взял твою мать и тебя в плен... Мне рассказывали, что он убил ее прямо на твоих глазах. Ты помнишь это?

Я хотел, чтоб у меня брызнули слезы, но Бог не дал мне влаги на щеки. Мое сердце словно сжали холодной рукой и я, уперев взгляд в стену, сидел, боясь шевельнуться. Да, черт возьми, я помнил это. Теперь помнил.

— ... Я узнал, что тебя забрал Браун и постарался устроиться к нему в институт. Тогда это было не сложно... С тех пор я присматривал за тобой. Все было нормально пока ты не попал на Элкар — базу опального экселленца Густава. Я испугался, что ты, попав сюда, наломаешь дров и попросился сопровождать отряд...

Чтож он не зря боялся. Экселленц был мертв уже в тот момент, когда я вспомнил о своем долге к нему. Мертв даже если еще и дышал.

— Я бы не хотел, чтобы ты делал это, — воскликнул док словно прочитав мои мысли. — Убив его, ты отрежешь себе путь в институт. Подумай о своей жене и сыне...

Сыне!? И жене!? Вечер сюрпризов. У меня потемнело в глазах, мысли, все разом, побежали в разные стороны. Внутри меня словно взорвалось что-то теплое и до боли родное. Что-то такое, что хотелось прижать к сердцу и держать так, и слушать, ощущать биение родного сердца и тепло тельца... И хотелось, страшно хотелось схватить дока за его тоненькие парализованные ножки и подняв вверх трясти до тех пор пока он не расскажет все, что знает о самых дорогих моему сердцу существах...

А этот чертов Антрэ читал мои мысли как газету:

— Как!? Ты не знал? Они живы и насколько я знаю — здоровы... Я правда сам их не видел. Они заперты в специальной лаборатории...

Это протрезвило. Мир перестал быть таким простым и ласковым. Я сразу осознал, что и не мог ожидать другого от Брауна. Особенно после экспедиции на индейскую планету. После того, как у меня и наверное и у Кассандры... и у сына появился Дар! Я должен был немедленно лететь на Асторию и вытащить дорогих мне людей из лап Института... Но долг перед своими родителями я тоже не мог забыть!

Цель для меня была ясна. И я даже знал, как ее достичь.

— Институт не куда от меня не уйдет, — сквозь зубы проговорил я. — А пока у меня есть дела здесь!

Я был солдатом. И свои проблемы мог решить только так, как умел.

— Надеюсь, еще увидимся, — обронил я, встал и подошел к дверям. Мне нужно было вернуть свой дар, а я не подозревал как это сделать. Это раздражало. Придурки собравшиеся у двери тоже раздражали.

— А ну марш отсюда! — рявкнул я аж у самого уши заложило.

Видно что-то этакое было написано у меня на лице, потому что туземцы с редкими вкраплениями офицеров ИАБ покорно расступились давая мне дорогу. И я пошел.

На маленькой базе слухи о сумасшедшем капитане ИАБ, который на днях спасся из огненного пекла свититовых рудников, разлетелись быстрее света и мне уступали дорогу. Может быть это из-за слез, которые все-таки потекли по моим щекам.

Арсенал был заперт, но это не могло остановить меня. Силы во мне играли невиданные. Я наверное мог прошибить стальные переборки базы одним ударом.

Мне нужна была моя броня и оружие. Я собирался в дальнюю дорогу, намеревался забрать с собой жизнь врага и хотел быть готовым к этому.

На базе была система связи позволяющая в любой момент узнать, где находиться екселленц. Она мне очень помогла. У меня не было ни времени ни желания искать его по всем катакомбам.

— Капитан Рог, ИАБ, вызывает Густава, — нагло сообщил я монитору связи. Екселленц сразу откликнулся. Он тоже был наслышан о моих хулиганствах.

— В чем дело капитан.., — его крысиное личико потемнело от гнева. — Что Вы себе позволяете!

— Я сейчас прийду и все объясню, — спокойно сказал я мертвецу и отключил связь. Я не мог уничтожить врага только глядя на его изображение. Это дело требовало моего личного присутствия.

У дверей кабинета екселленца дорогу мне преградили два здоровяка с серьезными винтовками в руках.

— Ваше оружие, капитан, — сказал нахальный амбал.

— С дороги! — рявкнул я, но они были тупыми, как бревна и сразу меня не поняли. Я уже хотел покарать их за это, но потом передумал. Для того чтоб убить крысу не нужно пушки. Я спокойно отдал им винтовку. Это открыло мне ворота в склеп екселленца.

Он стоял точно на середине роскошного ковра устилающего пол кабинета. На груди у него было столько всяких блестящих угрушек, сколько их бывает на рождественских елках.

— Капитан! — грозно пискнула дохлая крыса. — О Ваших действиях будет сообщено мистеру Брауну. Потрудитесь объяснить свои поступки для вынесения должного наказания.

В ответ на эту тираду я запер дверь на замок, молча прошел мимо него и уселся за его стол.

— Встать, щенок! — завизжал он.

— Ты, крыса, — устало сказал я. — Помнишь День?

Рот екселленца открылся и закрылся, как у рыбы. Слова застряли у него в глотке, но я не был уверен, что он правильно меня понял. Я решил уточнить.

— Мое имя Рогнар Эль Вепов. Ты, крыса, убил мою мать у меня на глазах... Я пришел напомнить тебе об этом.

— Но я.., — пискнул Густав бледнея.

— Прежде чем я отсюда уйду, ты умрешь, — сообщил я ему.

— Но я.., но Браун... Да, верно! Он же забрал тебя тогда...

Екселленц медленно сел прямо на ковер. Его крысиную мордочку исказила гримаса.

— Еслиб ты знал... сколько я страдал. Она снилась мне... Она и ты... Избавь меня от этого... Убей меня.

Такой оборот ставил меня в тупик. Этот старикашка совсем не шел на роль злодея. Я встал и медленно подошел к нему. Желание его смерти оставило меня. Зачем убивать если страдания уже убили его. Я просто пихнул его ногой и пошел к двери.

Дойти я не успел. Он передумал, хотя еще не знал чего это будет ему стоить.

— Стоять, — истерично заверещал он.

Я резко обернулся и что же я увидел! Крыса стояла направив на меня ствол минибластера. Он делал ошибку за ошибкой. Странно, что он вообще дожил до таких лет.

— Прежде чем убить твою мать я отдавал ее солдатам! — испытывал мое терпение Густав. — Я убил ее и еще тысячи таких как она. Я хотел убить и тебя, да этот... Браун, забрал тебя. Сейчас я тебя все-таки... Я могу это...

Я медленно приближался к маньяку.

— ...Я могу убить всех! Я могу идти по трупам! Весь мир будет принадлежать мне! Все эти спесивые людишки будут валяться у меня в ногах! брызгал слюной Густав. Мне оставалось только сделать шаг и выхватить бластер из его рученки. Что я и сделал. Он прервал свою замечательную речь на полуслове.

— Начни сначала. Я не запомнил, — попросил я его. — Кстати про страдания мне понравилось больше. Расскажешь мне это, когда мы снова встретимся. В Аду!

Так рассеивается дым. Так же рассеялась спесь екселленца.

— А что ты говорил тем мальчикам, что шли умирать за тебя на рудник? Расскажи, мне интересно.

«Повелитель» опустился на колени.

— Пощади, — выдал он. Сюрпризам не было конца. — Ты же не сможешь убить человека глядя ему в глаза...

— Пожалуй, — согласился я опрокидывая его на спину и наступая ботинком ему на голову. — Человека, пожалуй, не смогу. Но ты же не человек, Ты крыса. Я тебе это уже говорил...

Его череп хрустнул и кровавое дерьмо, которым он был набит по самый затылок, брызнуло на ковер и мне на ботинок.

Когда в упавшую дверь ворвались двое амбалов, я уже направлялся на выход. Они были настолько тупы, что сразу не поняли случившегося и дали мне уйти.

По дороге к посадочному доку я встретил Антрэ. Его чемодан был закреплен позади тележки.

— В доке нет ни одного серьезного корабля, — по-деловому доложил он. Нам придется добыть себе судно на планете.

— Нам? — не очень-то мне хотелось тащить за собой инвалида.

— Не говори ерунды, юноша. Я обещал твоему отцу приглядывать за тобой и намерен выполнять обещание... Да и не бросишь же ты меня здесь. На съедение этим акулам!

Что ж, он был прав. Я не мог его так бросить. Он покатился впереди меня к подготовленному к отлету челноку.

— Ну, где ты хочешь чтоб мы сели, капитан, — бодро сказал он уверенно усаживаясь за пульт управления.

— Полетели, там посмотрим, — угрюмо буркнул я и позавидовал его оптимизму. Мне же будущее виделось темным и страшным. И кровавым. Я уже чувствовал впереди много-много крови на своих руках.

И ногах.

Найджел Зан

Я спал и конечно не услышал, как у меня появился сосед. Он и вернул меня из яркого мира снов. Еще не открыв глаза я почувствовал, как чьи-то маленькие проворные пальчики пробежали по карманам и тут же освободили их от всего содержимого. Ничего особо ценного у меня не было и воришке это видимо не понравилось. Я услышал какой-то тихий шепот и попискивание. По звуку определил положение соседа и решил преподать ему урок. Нельзя же начинать знакомство с воровства. Не по людски это.

Я резко сел, открыл глаза и схватил соседа за то место где у него должна была быть шея.

— Чир-чи-сюичир-сир-чюи... плехая находка... Сюи-грру-си... Находка вред.

И смех и грех. Моим соседом оказался дас. Существо разумное, чрезвычайно таинственное и вороватое. Дасы тащили все, что плохо лежит. От булавок до планет и обижаться на них было бессмысленно. Ни один ксенолог так и не сумел определить природу их клептомании или хотябы их общественный строй, хотя сильно-то и не пытались. Люди, по известной причине, не любят посещать Дас.

— Ну здравствуй, сосед, — улыбнувшись и отпустив даса сказал я. Да и как было не улыбнуться. Испуганное чириканье инопланетника с фигурой ребенка могло рассмешить даже статую.

— Давай знакомиться.

Дас успокоился, когда понял, что я не собираюсь отбирать его трофеи.

— Меня зовут Найджел Зан. Я здесь уже дней двадцать.

— ...Идущий впереди искателей отряда Натараджи, — закончил свое имя на человеческом языке сосед. Первую часть его имени смог бы воспроизвести пожалуй только скворец.

— Можно я буду звать тебя Нат? — поинтересовался я.

Не очень-то мне хотелось выдавать в последствии вирши типа «эй, идущий впереди искателей отряда Натараджи, подай салфетку». Дас задумался на секунду и пропищал:

— Что такое «Нат» ?

— Ну, имя такое. Я бы хотел называть тебя так.

— Я найду еще одно имя?

— Да, у тебя будет еще одно имя, — я все еще не понимал сути проблемы.

— Я нашел имя, — дас был удовлетворен. Правда не на долго. — Я рад, что попал в тюрьму. Я сделал много полезных находок... Только вот люди очень волнуются, когда я что-нибудь нахожу. Я хочу найти причину... Я ищу ее уже двадцать циклов в двадцати разных комнатах...

Нат развел рученками и что-то пискнул на своем чирикающем языке. Его лицо выражало такую трагедию, что мне немедленно захотелось ему помочь.

— Все просто, Нат. Мы, люди, не любим, когда у нас воруют наше добро.

— Воруют? — Ната это слово искренне озадачило. — Помоги найти смысл.

— Я спал и ты без моего ведома забрал все из моих карманов. Это значит своровал.

— Я нашел! — обиделся Нат.

Он очень походил на человеческого ребенка и выражение его личика легко было понять.

— Когда я буду без внимания, ты можешь найти что-то у меня, — все еще обиженно пояснил он. — Как же иначе? Как же вы, люди, нашли так много знаний, если не обменивались ими.

И я понял, что только что совершил самое большое открытие в психологии дасов с момента Контакта.

— Ясно, — только и смог сказать я.

Я задумался. Следовало переварить информацию. Пока я этим занимался мои постельные принадлежности незаметно перекочевали на спальную платформу Ната. Когда я это обнаружил, то поступил так, что узнай об этом моя мама в бытность мою ребенком — я на неделю лишился бы прогулок. Я воспользовался тем, что дас был увлечен откручиванием дверной рукоятки и обобрал его койку до нитки.

Нат спрятал свою новую находку в один из бесчисленных внутренних карманов просторной одежды и вдруг обнаружил голые нары.

— Я тебя не видел, человек Зан, — обрадованно проверещал он. — Ты нашел истинную жизнь.

— И твою постель, — добавил я.

— Да. Я тебя не видел, — засмеялся воришка.

Он даже лучился от восторга.

— Но у людей так не принято. Теперь если хочешь вернуть свою постель, тебе нужно будет поступить, как делают люди.

— Как делают люди? — поник дас.

— Мы меняемся. Предложи мне что-то, что мне нужно и я отдам тебе твое.

— Я знаю, что тебе нужно, — обреченно пробормотал Нат. — Я видел тебя с конвиктянами. Тебе нужен свитит. У меня его нет. Мне он тоже нужен.

— Значит это ты был там в кафе, когда на конвиктян напали? Ну зачем ты помог этим людям? Дасы же не строят своих кораблей. Зачем тебе минерал?

— Я же говорил, — терпеливо пояснил искатель. — Я из отряда Натараджи. Мой отряд начал строить.

— Только один отряд? А что же остальные?

— Другие отряды еще не нашли идею, что для того что бы найти нужно построить средство поиска.

— Но один отряд... Что вы можете сделать одни?

— Мы нашли для отряда всего 120 миллиардов искателей, — уныло подтвердил мои опасения Нат.

— Ого! — удивился я. — А ты? Чем занимаешься ты?

— Я ищу, — тоже удивился он. — Мы все искатели.

— Что ищешь? — не унимался я.

— Ищу всякое, — сдался дас. — То, что поможет нашему отряду... Я буду отдыхать так.

Он улегся на голые нары.

— У меня нечего предложить тебе.

У меня же появилась идея. Конечно она была не такая уж и блестящая, но кто знал, что может оказаться в обширных запасах даса.

— Мне нужно средство связи, — сжалился я.

— Что? — оживился он и быстро-быстро зачирикал по своему.

— Приборчик с антенной и кнопками, — перебил я его трели.

Нат задумчиво посмотрел на меня своими большими светящимися в тусклом свете тюремной камеры глазами и начал поиски. Из закромов появилось три микрокомпьютера, аудиоплейер, горсть автономных подслушивающих устройств и спутниковый коммуникатор.

— Вот это то, что нужно, — обрадовался я. — Но, черт тебя подери, почему все это у тебя не отобрали при досмотре?

— Я их видел, — укоризненно напомнил Нат.

— А, ну да, — рассеяно согласился я, уже набирая комбинацию на клавишах приборчика для выхода на сверхсекретный спутник.

Мне надоело отсиживаться в тюрьме. Я хотел снова заняться своей работой. У меня было еще много дел на свободе и плевать я хотел на все обвинения туземной полиции.

— Я хотел бы поговорить с лордом Де Вегой, — сказал я прибору и когда на связи появился нужный человек, передал ему привет от бабушки и пояснил проблему.

— Посмотрим, что можно сделать, — уныло проговорил лорд. — Возможно тебе придеться посидеть там еще пару часов.

Я отключил связь и от души рассмеялся.

Два с половиной часа мы провели за разговорами с Натом. Я не думал, что еще когда-нибудь увидимся с малышом и постарался получить от него как можно больше информации. В конце концов Дасы были нашими соседями по Галактике. Пора было познакомиться получше.

Дасы оказались забавными ребятами.

Рогнар Эль Вепов

Они нас видели на экранах радаров настолько хорошо, как таракана на стене. Мы абсолютно не подозревали, как устроена противовоздушная оборона вокруг их космодрома со странным названием, приготовленным словно специально для нас Смерть тараканам. Мы пересекли орбиты двух легких военных крейсеров, которые наверняка способны были рассеять нас в пыль одним ударом. Над обжитой зоной планеты светило солнце и мы падали прямо с полуденного неба так, что любая собака могла нас увидеть.

И все-таки мы летели вниз. Это не потому, что наш бот не был предназначен для межзвездных перелетов, хотя так оно конечно и было, а потому, что горючего у нас было только на дорогу вниз. И то на такую дорогу, от которой любой уважающий себя пилот просто поседел бы. Одно меня утешало: мой пилот уже был сед, как вершина горы.

Мы были над вершинами каких то гор, далеко к западу от космодрома, когда характер полета вдруг существенно изменился. Конечно могло только радовать, что теперь мы двигались плавно и желудок мог наконец померится с соседними органами, но мне казалось, что прежде было более безопасно. Теперь нас мог бы преждевременно приземлить даже пацан с рогаткой. Я не замедлил поделиться этой мыслью с доком. Он не ответил, но я не придал этому большого значения. Пилотирование грубо построенного бота, да еще когда горючее на исходе, а вокруг враги затаились, не располагало к беседам.

Припоминая ежердские войсковые символы я вызвал на экран схему бегущей навстречу местности и принялся вслух размышлять о наилучшем месте приземления. Ответа я конечно и не ждал и тем не менее удивился отсутствию интереса со стороны Антрэ.

— Эй, док, с Вами все в порядке? — я протянул руку и дотронулся до плеча престарелого чудака. Проскользнула мысль, а не тронулся ли умом мой пилот.

Все еще не подозревая ничего плохого я неторопливо вывел на экран своего компьютера программу посадки помеченную доком к исполнению. И едва я разобрался в плохо понятных символах и цифрах, как настало время действовать. Док хотел посадить кораблик прямо у ворот военного ангара туземцев. Старик либо тронулся рассудком либо замыслил меня сдать конвиктянам. Оба варианта мне были не по душе.

Я попробовал переключить управление шатлом на себя, но видимо док это предусмотрел и компьютер отказался выполнять мои приказы. Уговаривать пилота времени не было, мы уже неслись над краем космодрома и мне оставалось только применить силу.

Я схватил рукоять на спинке инвалидного кресла Антрэ и откатил пилота в соседний отсек. Не успев даже сесть за пилотский пульт, я отлетел в угол связи. Док живо вернулся назад из своей ссылки и отшвырнул меня. Сил в его руках оказалось предостаточно, а по виду и сказать было нельзя...

Мне пришлось с минуту трясти головой лежа на спине, пока хоровод звездочек не закончил свой танец в глазах и рубка управления не перестала быть черным пятном.

— Ах ты обезьяна безногая, — проговорил я сквозь зубы и стал вставать. Док обернулся ко мне, нахмурился и переключил что-то на пульте. Бот перешел в режим ухода от неуправляемых ракет, а это значило, что все не закрепленное в утробе летающего гроба принялось биться о стены при каждом следующем вираже. Обо мне док естественно позаботиться забыл. Так я вошел в партию незакрепленного барахла.

За пять минут болтаний из меня чуть не сделали отбивную в соусе из разбитых мной же приборов. Все это время старик спокойно наблюдал за мной. Я решил, что с меня довольно и закрыл глаза. Легче не стало, но во всяком случае я не видел больше равнодушной рожи дока.

А потом я попробовал представить себе, что ко мне вернулся мой дар. Я молился всем богам Вселенной, чтоб он вернулся и еще не открыв глаза понял, что молитвы не остались без ответа. Мир изменился...

Лицо старика нет.

Болтания шатла меня больше не беспокоили. Я спокойно поднялся на ноги и подошел к пульту. До посадки оставалось минуты и единственная пришедшая в голову идея отдавала сумасшествием, но мне пришлось принять именно ее.

Я позволил боту продолжать посадку, а сам неторопливо, боясь разломать хрупкий сталепластик, одел шлем огневой поддержки.

Компьютер считал импульсы моего мозга и соответственно увеличил скорость обмена информацией. Для этого ему пришлось отключить вспомогательные системы, в том числе жизнеобеспечения. Я этого не ожидал, но менять ничего не стал. А при мысли, что от недостатка кислорода док уснет, даже улыбнулся.

Они нас ждали. Спокойно, не ожидая подвоха, почти скучая.

— Старая змея, — процедил я и навел перекрестье прицела на стоящий возле делегации какой-то транспортный механизм. Я решил пока воздержаться от убийств. Мне хотелось прожить долго-долго не имея погони на хвосте. А может была и другая причина...

От взрыва даже бот покачнулся. Встречающие нас туземцы скрылись в черном облаке дыма, но боевой компьютер легко распознавал цели за этим препятствием. Стараясь не в кого не попасть я расстрелял все заряды бластерных пушек.

Мой план был прост настолько, что вовсе не был планом. Его можно было выразить одним словом — удача. И не мудрено, что он провалился почти и не начавшись.

На радаре появилось пятно туземного крейсера. И я уже приготовился к смерти, не в силах больше бороться с неуправляемым ботом, но вместо хорошей ракеты, от крейсера вытянулся буксировочный силовой луч. Шатл резко дернуло вверх.

И тут удача вернулась. Все получилось быстро даже для меня и уж тем более для несчастной команды злосчастного крейсера. В тот момент, когда силовой луч коснулся нас, бот стоял на столбах пламени из тормозных дюз. Не будучи опытным астронавтом пилот крейсера этого явно не учел. Сила буксира и сила двигателей бота сложились, бот подпрыгнул и ударил крейсер в брюхо. Бронированная махина все-таки не выдержала удара массивного шатла и проломив обе обшивки нарушитель спокойствия оказался внутри.

Подача энергии на боевой пульт сразу прекратилась. Ужас охватил меня, когда перед глазами в боевом шлеме осталась только непроглядная тьма. Как бы не готовился я к смерти, потеря внешнего мира оказалась много страшнее чем ожидал. Я решил, что это уже смерть и потерял сознание.

Теперь только компьютер шатла стоял между нами и небытием. О себе он не думал. Из последних своих дымящих и искрящих сил он все— таки смог принять верное решение. Последнее в своей жизни.

Очнулся я от того, что неизвестная, но явно очень гадостная птица выразила свое отношение ко мне, и ко всем двуногим нахалам вообще, и шлепнула мне на лоб лепешку своего дерьма. Я открыл глаза и увидел прямо перед собой немигающие глаза поганого пернатого, сидящего на согнутом невиданной силы ударом люке спасательной капсулы. Шатл все таки сумел сохранить наши никчемные хрупкие жизнешки, отстрелив рубку управления подальше от места катастрофы.

Я посмотрел на птицу размером с кулак и засмеялся. Я был жив, вокруг не было врагов и я был на Конвикте. Чем не повод для хорошего настроения?

Высокого неба для душ тех несчастных, что погибли в ядерном пекле взорвавшегося крейсера!

Птица обиделась и улетела по своим птичьим делам. Мало ли на кого она еще хотела нагадить до наступления ночи. Я вспомнил, что у меня тоже были дела...

Первым делом я вытер птичье презрение и осмотрел свое драгоценное тело. Сразу бросилось в глаза, что большая часть одежды исчезла превратившись в пепел, но ожогов я на себе не обнаружил. Не было даже синяков или ссадин. Только вот на правой части груди белел свежезатянувшийся кривой шрам, которого раньше у меня не было. Это поставило меня в тупик. Я мог поклясться, что прошло не слишком много времени, чтобы открытая рана успела затянуться и все-таки доказательство обратного белело у меня на груди.

Подобные пустяки не могли отвлечь меня на долго и вскоре я отбросил мысли об этом чуде. Я обнаружил, что виновник торжества — доктор Антрэ тоже жив и, на сколько я мог судить, даже невредим. Он все еще был без сознания и я не решился сразу приводить его в чувство. Я не мог поручиться, что, очнувшись, он не выкинет еще какой-нибудь фокус. Я вынес дока вместе с его чудом сохранившейся тележкой из обломков бота и тщательно обыскал сначала старика потом обломки.

У дока обнаружилась хорошая аптечка, а в челноке три сигнальные ракеты со станками для их запуска, несколько ядерных мин, мощный коммуникатор и груда другого бесполезного для потерпевших кораблекрушения барахла.

На этот раз план дальнейших действий рождался у меня долго и продумал я его тщательно. Я не хотел больше полагаться только на удачу и не мог использовать отключившийся в процессе катастрофы дар. Он тогда был еще слишком капризным подарком, чтоб можно было на него смело расчитывать.

Определить свое местоположение оказалось самым простым делом: остатки бота приземлились почти на самом краю леса и на горизонте, на юге, хорошо было видно столб дыма горевшего крейсера. Туда у послал первую ракету. Вторую, после некоторых раздумий, нацелил на восток, третью на запад. Все три снаряда благополучно скрылись из глаз и я мог надеяться, что ПВО из не обнаружило.

Потом пришло время дока. Меньше всего мне хотелось тащить с собой через равнину не живого не мертвого человека. Я рассудил, что если он захочет идти со мной, то пусть катится сам. А нет, Бог в помощь; мир большой, дорог много. Я очень надеялся, что он выберет второй вариант...

Он открыл глаза после первой же ампулы стимулятора.

— Что произошло? — проговорил он, недоумевающе оглядываясь.

Черт меня подери, это походило на издевательство.

— Догадайся с пяти раз, — посоветовал я ему с какой только мог иронией в голосе.

— Последнее, что я помню, это как боролся с верховыми ветрами над хребтом.., — не слушая меня и энергично растирая виски, пробормотал Антрэ.

— А потом ты решил посадить нас прямо в лапы туземцев, но мы сбили их крейсер и конце концов оказались здесь, — объяснил я ему пряча за спиной ручной бластер и панель коммуникатора.

Хотя док и выглядел безмерно удивленным доверять я ему не мог и не хотел.

— И послушай еще, док. Сейчас я пойду к звездным докам. Мне нужен корабль и я его получу! Куда ты покатишь свои колеса мне не интересно, но запомни! Я послал несколько атомных зарядов в самые населенные зоны планеты, в руках у меня детонатор и стоит мне нажать на кнопочку, как пара тысяч улыбчивых туземцев отправиться на небо вслед за крейсером. Так что не советую со мной больше шутить!

Больше разговаривать со стариком я не хотел. Я боялся потерять самообладание и оторвать ему голову.

Мне предстояло пройти километров сорок и я торопился. На луне рассказывали неприятные сказки про утро и вечер на планете, но проверять, где правда, а где вымысел не входило в мои планы. Я надеялся еще до дождей получить корабль и покинуть проклятую систему солнца Марусина. И мне было все равно, следует док за мной или нет.

Он все-таки катился за мной. Правда держал хорошую дистанцию, но его силуэт постоянно маячил в отдалении.

Через пару часов я пересек хорошо накатанную дорогу. Возникло искушение дождаться какую-нибудь машину и продолжить путь на ней, но быстро подавил в себе это желание. Могло так случиться, что по этой дороге проезжали раз в сутки. Я продолжал путь пешком. Ориентир был четко виден, заблудиться я не боялся.

Когда я почувствовал, что уже достаточно устал, уселся прямо на землю и ввел себе в вену стимулятор из аптечки дока. Силы вернулись и я продолжил переставлять ноги.

Пока не уперся в низенький заборчик с надписями через каждые несколько десятков метров: «ОПАСНО. КОСМОДРОМ». До цели оставалось два шага. Белые корпуса доков уже настолько хорошо были видны, что легко читались номера на шлюзах. Я решительно перешагнул оградку.

Не пройдя и километра, увидел несущийся навстречу механизм на резиновых колесах. Я наверное даже рот открыл разглядывая эту антикварную редкость. Впрочем антикварная редкость довольно резво подкатила и остановилась метрах в ста впереди. Мне пришлось их пройти самому, чтоб поздороваться с водителем.

Им оказалась женщина средних лет, полная, с живыми добрыми глазами. Хорошенько ее рассмотрев, я отбросил мысль о нападении. Такой же как она могла бы быть моя мать в эти годы...

— Привет, сынок, — словно прочитав мои мысли произнесла она.

Я почувствовал, как в горле разворачивается ежик.

— Здравствуйте, мэм, — проглотив слюну сказал я.

— Здесь опасно ходить. Там написано. Ты не умеешь читать?

— Умею, мэм, но мне нужно туда.

Я указал рукой на доки.

— Зачем? — удивилась женщина.

— Мне нужен корабль, — честно признался я.

Она улыбнулась.

Я чуть не расплакался, как ребенок.

— Э, так тебе нужно в школу, — догадалась она. — Хочешь стать пилотом? Так школа в городе. Тебе нужно туда. Ты из Ла Косты? Фермер?

— Нет, мэм.

Мне очень не хотелось огорчать добрую женщину. Язык просто отказывался выговаривать слова, чтобы объяснить то, что я хочу.

— Так, что же ты хочешь? — снова прочитала мои мысли незнакомка.

— Мне нужен корабль, — снова тупо пояснил я.

— Ну садись, подвезу, — еще шире улыбнулась она.

Туземка не без оснований приняла меня за идиота. И мне вдруг стало очень важно разуверить ее в этом, но слова правды застряли в горле, а сердце сдавило так, что стало трудно дышать.

Я угрюмо влез в ее экипаж. Женщина ободряюще, добиваясь видимо чтоб слезы все-таки хлынули из моих глаз, мне кивнула и дернула какие-то рычаги.

Машина двинулась было с места, но потом снова остановилась.

— Смотри ка, еще один, — весело воскликнула туземка вглядываясь в том направлении от куда я пришел. — Это твой приятель?

Я вспомнил о докторе и честно ответил:

— Не знаю. Я еще не разобрался.

Получилось опять не то. Настроение, и до этого лежащее на самом дне, закрыло голову плащом. Подъехал док.

— Я с ним, — сразу заявил он, цепляя трос к корме машины. Выражение его лица тоже не блистало весельем, но на фоне моего все— таки было получше. Туземка улыбнулась и ему.

— Кстати, зачем тебе это? — спросила она прикасаясь кончиками пальцев к рукоятке бластера торчавшего из-за моего пояса.

— Это оружие, мэм. Зачем по Вашему оно нужно? — попытался ответить я.

— Кому как, — проговорила добрая женщина и машина мягко тронулась с места.

Ангары доков быстро росли в глазах и уже вскоре механизм выехал на бетонную площадку перед ними.

— Сейчас я покажу вас охране, а потом поедем смотреть корабли, — мягко сказала женщина и подъехала к шлюзу с номером один.

Мы просидели несколько минут в ожидании охраны.

— Они уже выходят, — вдруг воскликнула водитель. — Они меня услышали.

Я мог поклясться, что она не подавала никаких сигналов. Поэтому ее слова меня, мягко говоря, удивили. По моему лицу она это поняла и неожиданно для меня, сама удивилась. Но секунду спустя понимающе кивнула и ласково улыбнулась. Видно она вспомнила о том, что я идиот. Она даже и не догадывалась насколько я был с ней согласен в ту минуту.

Док что-то проговорил со своего кресла, но я не обратил на это внимания. Шлюз с характерным шипением открылся и за массивными воротами показались люди. И я понял, что день сюрпризов только в самом разгаре. Из дока вышли воины, как две капли воды похожие на тех, с кем я уже встречался на руднике. Время эмоций прошло.

Вполне профессионально они на приличном расстоянии окружили машину и только после этого один из них медленно направился к нам. Вне своего дара я чувствовал себя беспомощным ребенком в таком окружении. Уж я то знал на что они способны...

Док казался спокойным пока делегат волшебных воинов не встретился с ним взглядом. Интересно было наблюдать, как старые, блеклые глаза Антрэ вылезают от удивления. Интересно и страшно!

После доктора воин подошел ко мне. Я почувствовал, как у меня мгновенно вспотели руки державшие детонатор. И тем не менее смело заглянул в глаза воина. И сразу увидел, как дрогнули брови на его лишенном эмоций лице. Кто бы знал, какой цены стоило мне сохранить неизменным выражение лица.

Настала очередь женщины. Всего секунду они с воином смотрели в глаза друг друга. Потом ее глаза наполнились влагой, она молча вылезла из-за штурвала и встала рядом.

— За руль сядет другой, — глухо пояснил воин. — Ты получишь судно.

Я кивнул и взглянул на добрую женщину. Она беззвучно плакала.

— Зачем ты это делаешь? — услышал я сквозь слезы.

Мне стало почему-то так больно от этого простого вопроса, что даже в глазах потемнело.

— У меня нет другого выхода,мэм, — с дрожью в голосе проговорил я и поспешно отвел глаза.

За руль сел один из воинов и мы тут же тронулись с места.

— Мы дадим вам скаут, — бесцветным голосом сообщил водитель. — Для двоих этого достаточно.

Мне было все равно. Перед глазами все еще стояло лицо той доброй туземки и я лишь кивнул. Я желал только по быстрее покинуть эту планету.

Мне некогда было рассматривать корабль. Мы с доком, которого я как-то ненавязчиво простил, быстро загрузились в него. Я сел за пульт, подключил детонатор к системе связи судна, разобрался в относительно постом управлении и взлетел.

Голова была занята расчетами и образ плачущей женщины постепенно поблек. Доктор же вообще откровенно веселился. Его не смогли расстроить даже два крейсера-близнеца, которые прилепились к нам едва мы покинули атмосферу. Впрочем меня они тоже не долго занимали — они следовали за нами на безопасном расстоянии.

Настроение заметно поднялось. Я уже начал представлять себе будущую встречу с Кассандрой и с... сыном. Мы быстро удалялись от Конвикта. Все системы скаута работали просто превосходно. Максимальная скорость движения выданная мне компьютером поражала воображение.

Примерно на середине пути от Конвикта до второй и последней планеты системы, планете Д`Арт мы едва не столкнулись с каким-то планетоидом, но мозг корабля сам изменил программу и столкновения не произошло. Все сомнения на счет корабли отпали.

Величественный Д'Арт проплыл в виде бледно-розового серпа, мы выходили на вектор входа в гиперполе. Поводов для беспокойства не было. И вдруг на экранах побежали сообщения о ракетной атаке. Два крейсера так и следовали за нами и теперь вот напомнили о себе. Я обомлел.

— Ну, Рог, — заорал вдруг почему-то хриплым голосом доктор. — Взорви этих ублюдков и уходим. Иначе...

Ракеты взорвались чуть в стороне. Запищали сигналы превышения уровня радиации.

— Мы не успеем уйти! Взрывай! — не унимался Антрэ.

Я почувствовал влагу на щеках. Пальцы дрожали на кнопке и не было сил нажать на нее. Лицо женщины снова появилось передомной.

— Зачем!? Зачем они сделали это !? — истерично заорал я и всем телом навалился на непокорную руку. Сигнал ушел к планете.

Какое счастье, что я не видел, как там умирали люди.

— А-а-а-а, — словно сам умирая, завыл я.

Рассудок мой боролся из последних сил с подступающим сумасшествием. Еще миг и я стал бы либо психом либо трупом.

Но я просто потерял сознание.

Джозеф Чеймер

Они даже и не пытались связаться с нами. Представляю, как они смеялись, когда мы выйдя из гиперполя встретили их эскадру и завиляли хвостом вызывая их на связь. Нам ответили ракеты.

Они не стали уничтожать нас сразу. Ракеты поразили энергоблок, но не взорвались. Компьютер расценил это, как предабордажное состояние и оказался прав. Фрегаты без опознавательных знаков стали медленно приближаться. Если бы нас набралось хотя бы с десяток или если бы в команде был хотя бы один сталепланетянский воин, мы могли бы только посмеяться над ними. Но это был мирный рейс по разведке маршрутов в гиперпространстве и мирный экипаж. Мы могли бы бороться и погибнуть в коридорчиках нашего кораблика. И тогда бы двигатель — чудесный двигатель Уве достался бы победителю. Существовал другой вариант и конечно же мы выбрали его.

Спасательные одноместные капсулы отстрелились едва побежали первые секунды отсчета к самоуничтожению корабля. Кем бы не были таинственные пираты, но дураками они не были точно. Увидев наши отлетающие от обреченного судна скорлупки, их фрегаты тоже поспешили удалиться на безопасное расстояние.

Чудо человеческого гения — двигатель Уве-3029 превратился в ослепительный белый шар из раскаленных газов и в одно мгновение поглотил весь корпус судна. Антимасс-блок продержался дольше, но не на много. Я почувствовал, как содрогнулся космос при разворачивании микрокусочка пространства в уничтоженном приборе.

Я остался один на один с равнодушным космосом и злыми пиратами. Компания не ахти какая и мне было грустно.

Убедившись, что им больше ничего не угрожает, пираты приблизились к месту взрыва, но ничего кроме меня не нашли и решили видно забрать хоть что-то. Меня быстро и умело втянули в утробу одного из фрегатов. Надеюсь мою команду тоже кто-нибудь подобрал и им не пришлось болтаться в космосе в полном одиночестве до самой смерти.

Никто не спешил вынимать пленника из капсулы и допрашивать. Все больше нервничая, я сидел в своей скорлупе и занимался гаданием в чистом виде о своей дальнейшей судьбе. За шесть часов это мне настолько надоело, что начал по настоящему злиться и уже готов был разорвать в клочки любого гада первым вскрывшего мой кокон.

А потом я почувствовал слабый толчок искусного приземления и понял, что теперь обо мне наверняка вспомнят. Сердце забилось чаще.

Замок щелкнул и створка капсулы упала на пол. Ни кто не предложил мне выйти и пришлось проявить инициативу.

Два десятка людей прячущих лица за темными стеклами глухих шлемов стояли по периметру причального дока, держа оружие наготове. Они совсем меня не боялись и любопытство не съедало их души. Они были совершенно спокойны, мысли их были нейтральны и никакой информации не несли.

Отворились двери, два пирата вышли в нее и остановились в ожидании. Один из остающихся жестом предложил мне следовать за ними. Мне стало немного жутковато. Четкие согласованные действия безликих людей могли внушить и настоящий ужас. Пока же я сдерживал свои эмоции.

Мы неторопливо прошагали несколько сот метров по коридору и остановились перед одной из многих ничем не примечательных дверей. Охрана повернула свои гладкие морды шлемов на меня и я понял чего от меня ждут. Я смело толкнул незапертую дверь и вошел.

Это оказался всего-навсего лифт. Не силовой, а самый обычный, с кабиной. Дверь закрылась за моей спиной и я остался наедине со всеми датчиками, сенсорами и детекторами, которые скрывались за гладкими стенами кабинки. Наконец я почувствовал, что лифт достиг своей наивысшей точки подъема, сенсорные лучи скрылись в своих норах, я дернул дверцу и обнаружил, что она не поддается.

Мне открыл ее тот чьим пленником я оказался. Это был пожилой невысокий мужчина с тонкими волевыми губами и очень тихим голосом.

— Вы нетерпеливы, молодой человек, — сообщил мне хозяин положения. Проходите, садитесь. Я отвечу на некоторые Ваши вопросы.

Я решил, что глупо в моем положении отказываться от приглашения, решительно вошел в большой скромно обставленный кабинет, выбрал кресло и сел. Страх прошел, его место заняло раздражение. Меня раздражал этот старик. Хотелось поставить его на место. Он видно не предполагал, кто я такой...

Я постарался успокоиться, делая вид, что осматриваюсь. Мне пришло в голову, что могу принести вред Конвикту, если этот старый хрыч станет использовать меня, как заложника. В моих интересах было уверить старого пирата, что я только мелкая сошка.

— Где я? — спросил я.

— Планета Астория. База моего института. Меня видите-ли зовут Антон Браун.

— Ого! — искренне воскликнул я и подумал: «Попал, как кур в ощип!»

— Чеймер. Джон... Почему вы напали на наш корабль? Насколько мне известно ИАБ не занималась раньше космическим пиратством.

— Ну почему, — слабо улыбнулся Браун. — Только об этом не известно широкой публике... Так значит об моей скромной организации известно и на Конвикте?

— Мы больше не отрезаны от мира... Да и разве не Ваши люди нас недавно навестили? Только вот почему?

— Вы знаете ответ!

Мне оставалось только кивнуть.

— Вы наверняка пилот? — поинтересовался пират.

— Да, — угрюмо согласился я.

— А что вы делали в системе Доминуса?

— Составляли карты гиперполя.

— Похвально, — совершенно серьезно заявил Браун. — Давно пора было этим заняться и другим государствам... Что ж больше Вас не задерживаю... Вам покажут помещение приготовленное для Вас.

Я встал с ощущением, что меня, как мальчишку обманули.

Возле самых дверей в лифт Браун снова обратился ко мне.

— Это правда, что Конвикт наводнен свититовыми мутантами?

Я остановился удивленный. Сфера интересов Брауна оказалась шире чем я мог представить.

— Да. Мы зовем их горками.

— Это действительно правда, как о них рассказывают... наши друзья. Они действительно такие странные существа... Я имею в виду телепатию, повышенную регенерацию тканей и тому подобное?

Точный портрет сталепланетных воинов. Я очень старался ответить убедительно.

— Это всего лишь уроды. Монстры и ничего больше.

Я вошел в лифт, лилея надежду, что убедил старика — на Конвикте не существует ничего подобного. И смог облегченно вздохнуть только, когда снова увидел черные глянцевые морды моих конвоиров.

Я торопился остаться один. Мне нужно было срочно связаться с Рендоллом и сообщить ему обо всем. В одиночку я не в силах был правильно оценить обстановку и уж тем более сбежать отсюда.

Я торопился и все же старался запомнить расположение коридоров по которым меня вели. Следил за стенами, дверьми и поворотами и перестал обращать внимание на охрану. И все же сразу заметил, что на базе происходит нечто экстраординарное. Мы стали часто останавливаться и пропускать пробегающие отряды, каждый из шести бойцов, спешащие словно по тревоге. Меня это так заинтересовало, что я попробовал добиться ответов на свои вопросы у начальника конвоя. Но единственное чего добился — это понял, что он меня слышит.

Наконец мы подошли к еще одному лифту. Я заключил, что мои апартаменты расположены на другом уровне и уже приготовился к недолгой поездке, но вдруг уловил мысль одного из вновь пробегавших мимо воинов.

Что-то необычное и крайне интересное для меня находилось за поворотом и я ощутил необычайное желание оказаться там и узнать, что это. Я не мог с этим бороться. У моей болезни снова случилось обострение. О, это страшная болезнь по имени любопытство!

Двери лифта открылись. Настало время.

— Вы отвели меня и уже возвращаетесь, — мысленно приказал я своему конвою. — Я остался в камере. Вы меня сейчас не видите.

Со времени моей первой встречи с Рендоллом мои способности значительно улучшились, но все же, в ту минуту я страшно волновался за успех своего внушения. Однако все прошло успешно. Солдаты повернулись спиной к лифту и ко мне, задержались на секунду, видимо получая новый приказ, а затем торопливо скрылись за углом. Тем самым, куда стремился попасть и я.

Мне ни чего не оставалось, как последовать за ними.

Осторожно выйдя из-за угла я сразу узнал помещение. Это был тот самый посадочный модуль базы, где я покинул свою спаскапсулу. Мне пришлось внушить свою невидимость наверное целому батальону безликих воинов для того, чтобы беспрепятственно войти в док.

Причал был пуст. Странно было осознавать, что сотня вооруженных до зубов громил трясутся от страха у двери в безлюдный зал. Я конечно сразу заметил горящую над шлюзом надпись, но по началу не понял ее смысла и уж ничего страшного в ней и вовсе не было. Что такое Ли Радж?

И тут Великая Вселенная вздрогнула, как при взрыве антимасс-блока и из пустоты возник человек.

Это была женщина с ребенком на руках. Появись она четыре с половиной тысячи лет назад на Земле где-нибудь в районе Мертвого моря подобным же образом и пожалуйста вам — получите новую религию. Тем более появись она с таким вот лицом...

Она была бледна словно годами не видела солнце, ее глаза горели почти безумным огнем, одежда ее развевалась на неведомо откуда взявшемся в кондиционированной базе ветре. Волос на ее голове почти не было видно. Их так неуловимо быстро теребил тот же волшебный ветер, что они почти сливались в сияющую под лучами прожекторов корону.

И она держала окровавленными руками в испачканных кровью пеленках ребенка. Богиня!

— Аллилуйя, — проговорил я потрясенный до глубины души.

Если бы она сделала хоть один шаг в мою сторону, я пожалуй испачкал бы штаны и убежал трястись от ужаса вместе с армией пиратов.

— Что? — совершенно человеческим голосом произнесла она. — Ты кто?

Ветер во Вселенной откуда она только что прибыла постепенно утих и ее божественная корона стала просто волосами.

— Я с Конвикта. Пленный.

— Что ты делаешь в доке? — тревожно спросила богиня и взглянула на двери за которыми ее поджидали.

— Пришел посмотреть на тебя, — честно признался я.

— А где твоя охрана, если ты пленный?

— Я сказал им, что меня нет... Не видно... Ну не знаю как объяснить... А ты? Кто ты?

Богиня видимо была так занята своими мыслями, что пропустила мимо ушей и мое объяснение и мой вопрос. Мне пришлось повторить его.

— Кассандра Ли Радж. Они хотят убить меня и моего ребенка... Мне нужно срочно покинуть базу.

— После того, как я видел твое появление, нет сомнений, что тебе это удастся.

— Это единственный док. Через минуту поле Омена убьет нас. Как твое имя, приятель?

— Джо Чеймер.

— Думай о хорошем, Джо Чеймер. Сейчас мы умрем.

Конечно мне не понравились ее мрачные мысли и я привычно скользнул к ней в мозг, чтоб поправить отношение к жизни. И немедленно получил самый яростный отпор. Я взглянул на нее еще раз и по выражению лица молодой матери понял, что она даже не заметила моей агрессии.

Между тем цифры обозначающие время на угрожающей надписи неумолимо уменьшались. Нужно было срочно спасать свое ненаглядное тельце и по возможности тела богини с ребенком.

— Разве мы не можем спрятаться на планете? — поинтересовался я.

— Когда кончится кислород в баллонах мы умрем мучительной смертью. Здесь это будет мгновенно, — спокойно пояснила мне Кассандра.

— Но там же кислородная атмосфера! — удивился я. Во всяком случае, приборы моей капсулы показали именно это.

— Азотно-метановая, — терпеливо поправила меня она.

— Так пойдем и вдохнем этого метана.

Я разозлился. Я явственно видел поверхность планеты из окна в кабинете Брауна и это был кислородный мир. Или в кабинете старика не окно, а видео-проектор. Хотелось надеяться на лучшее.

— Это хорошая идея, — отрешенно заметила Кассандра. — Смерть наступит быстро... И не по их воле. Идем.

— Тьфу, дура, — вырвалось у меня, но женщина уже шла к створкам шлюза.

Еще раз ругнувшись я заторопился за ней.

— Внутри давление больше, — пояснила Кассандра набирая цифры кода на аварийном пульте. — Приготовься, сейчас нас вынесет наружу.

С траурной медлительностью позади нас закрылись створки ворот ведущих из дока в базу. На табло над шлюзом убегали последние секунды. Я улыбнулся глядя на нежно шепчущую что-то своему малышу богиню и ворота шлюза открылись.

Теплый ветер ударил мне в лицо.

4

ЧЕРНЫЕ ПТИЦЫ

Он все презрел — и нравы и законы,

Сей наглый ум, для черных дел рожденный,

Неутомимый, злой, благопристойный,

У власти — зверь, в опале — беспокойный.

Дж. Драйден

Сингрид Улафсон

С самого утра на душе было тревожно. Прийдя в свой офис я, пока компьютеры выдавали накопившуюся за ночь информацию, проанализировала свои чувства. В итоге решила, что просто очень беспокоюсь за внука, от которого с момента его прибытия на Новую Океанию не было известий. И даже сообщение о том, что Миша отправлен в служебную командировку не насторожило меня.

Не нашла я поводов для беспокойства и тогда, когда попытка связаться с леди-информация штаба Флота провалилась и когда коммуникаторы еще двоих властелинов информации не ответили. Будь я настоящим, заговорщиком симптомы провала сразу бы бросились в глаза, но ведь я была просто старая карга сильно беспокоившаяся за любимого внучка.

Примерно во время обеда со мной связался капитан и набился на чай. Не сказать, чтобы я не хотела видеть своего старого верного друга, но в общем не до него. Он видно понял это по моему голосу, на то он и старый друг, и все таки на встрече настоял.

И это тоже не насторожило меня.

Система безопасности легко пропустила руководителя охраны Президента. Капитан вошел в мой кабинет походкой старого космического пирата и впервые за бог весть сколько лет на его лице не было нахальной улыбочки. Это уже само по себе было выдающееся событие, чтоб у старого чудака, уже с десяток лет добивающегося моей руки и сердца, на лице не играла кривая усмешка, но я словно ослепла и оставила еще один симптом тоже без внимания.

Кроме этого я еще и оглохла.

— Объясни мне, что твориться с этим миром! — начал прямо от дверей пышущий яростью вояка. — У шишек, что вообще мозгов не осталось?

— Садись, динозавр, — иронично произнесла я. — Что опять стряслось?

Карриот громко хмыкнул, посмотрел себе за плечо, словно виновники его несчастий стояли за дверью и поджидали, махнул на них рукой, но все же сел на свое любимое место — слева от меня.

— Да ну их, — буркнул жених и вдруг удивленно на меня взглянул. А ты словно не знаешь..!

Я улыбнулась, что с его стороны наверняка выглядело по меньшей мере глупо и покачала головой.

— С самого утра моих ребят снимают с постов и отправляют в отпуска. И знаешь кем их заменяют?

Я могла не отвечать, а он и не ждал ответа.

— На места профессионалов встают эти дуболомы из гвардейской штурмовой! с трагическим пафосом вскричал он.

— А в чем проблема? — удивилась я. — Твоим мальчикам не нужен отдых?

— Да, черт побери этих идиотов! Какой отдых в это время?! ...Я, как дурак, болтаюсь целый день по дворцу и спрашиваю всех, какой кретин придумал такой дебилизм...

— Будешь задавать много вопросов — отправят на пенсию, — шутливо предостерегла я его. — Будешь розы выращивать...

— Да какие там розы, — отмахнулся от меня капитан. — Знаешь, что мне сказал полковник.., забыл имя, который привел сюда этих дебилов с рожами орангутангов? ...Он заявил мне, что в стране введено чрезвычайное положение! ...И я узнаю об этом только от него! А ты говоришь розы...

— За двадцать с лишним лет службы пора бы привыкнуть.., — думая о другом, начала говорить я и запнулась о выпученные от удивления глаза друга.

И тут, только тут, все незначительные на первый взгляд мелочи встали на свои места и составили целую картину событии. И то, что сменилась машина охраны, обычно провожавшая меня на работу и с работы, и то что я не смогла связаться практически ни с кем из друзей, и вот это чрезвычайное положение, о котором меня, меня леди-информация, тоже ни кто не известил.

Я рванулась к большому экрану монитора, чтоб проверить страшную догадку. И старый капитан тоже придвинулся ближе, хотя и не мог ничего видеть на поляризованном только под мои глаза экране. Мы так давно знали друг друга и нас так много связывало, что он понял меня без слов.

Я нагло влезла в файлы военной разведки, что до этого позволяла себе лишь однажды. Правда была перед глазами. Все участники заговора, кроме меня и капитана были заключены под домашний арест без связи с внешним миром. Охрану осуществляла Первая гвардейская штурмовая дивизия. Все военные подразделения Империи приведены в состояние полной боевой готовности и получили свои цели для удара. В крупнейшие административные центры страны введены штурмовые отряды...

— Хунта, — произнесла я страшное слово. Почти забытое с момента окончания тридцатилетней войны с Ома.

— Хунта, — повторил за мной капитан, а потом произнес это же снова, словно пробуя кровавое слово на вкус. Пахнуло мертвечиной.

— Все арестованы... Только мы с тобой...

— И нет новостей от Найджела?

Я покачала головой. Да, от него в тот момент зависело все.

— Скоро прийдут за нами, — совсем просто сказал старина капитан. — Дай я тебя поцелую на прощание...

— Ты что, сдурел старый хрычь?! Мы еще выпутаемся...

— Ну если выпутаемся... ты станешь моей женой! — утвердил Карриот. Я не успела даже возразить, как он добавил:

— И не вздумай снова мне отказать! Я слишком долго ждал!

К двери кто-то подошел. Мы одновременно посмотрели туда, но это занимало нас не больше секунды.

— Ладно, жених, — выдохнула я. — Обними меня по крепче... На прощание!

Найджел Зан

Лорд Де Вега позвонил кому-то. Тот, другой встретился еще с кем-то и попросил об услуге для своего хорошего и нужного знакомого... Часа через полтора — два цепочка конфидециальных встреч или звонков докатилась до дверей нашей с Натом камеры. Тяжелые створки распахнулись и угрюмый охранник предложил мне быстро убираться к чертям собачьим пока начальство не передумало. Мне не нужно было говорить дважды и я пожалуй сумел удивить своей скоростью сборов даже видавшего виды полицейского. Как бы то ни было, но спустя минуту я уже, насвистывая какую-то глупую простенькую мелодию, рассовывал по карманам изъятое у меня при аресте барахло.

Даса я увидел только, когда в сопровождении молоденького часового бежал вприпрыжку к внешним воротам тюрьмы. Ната выдала его тень. Ведь, согласитесь, очень странно, когда вот идет человек, а тени у него две. Причем обе в одну сторону — от солнца, только рост разный. Конечно же меньшая принадлежала дасу.

От подобной ловкости и от страха, что малыша могут увидеть я испортил насвистываемый мотивчик, но слава спортивным состязаниям, которые так торопился досмотреть часовой — Нат благополучно перенес себя вместе со своей тенью за ворота.

Меня ждала машина. Лорд предусмотрел эту мелочь. Что и говорить, мелочь, а приятно. Я быстро нырнул в украшенный гербами Совета Федерации лимузин и приглашающе махнул рукой Нату. Раз уж он вслед за мной побежал из тюрьмы, то не было смысла бросать его у ворот. Забавно переваливаясь на коротеньких кривых ножках, дас торопливо засеменил к машине. Наконец маленький воришка взобрался на высокое для него кресло и гравимобиль тронулся с места.

— Куда мы едем? — наученный горьким опытом, сразу спросил я у красивого смуглого шофера.

— Через два часа лорд стартует по делам Совета из порта Тринидад. Мне было поручено доставить вас туда, сэр.

— Хорошо, — проговорил я, расслабился и подмигнул дасу.

— Почему ты пустил меня в этот механизм, человек Зан? — пропищал Нат в ответ на мою улыбку.

— В некотором роде, я обязан освобождением тебе.., — попытался объяснить, прежде всего самому себе, я. — ...А ты? Почему ты бежал из тюрьмы следом за мной?

— Я нашел много нового от тебя... Сту-и-сту-чьрью. Это не все, что от тебя можно найти. Кроме этого...

— Что?

— Я нахожу приятное в разговорах с тобой, — признался смущенный дас.

— Ты тоже мне нравишься, приятель, — растроганно буркнул я и отвернулся к окну.

Водитель, очень стараясь сохранить серьезное лицо, взглянул на нас, но ничего не сказал.

Пилот гравикаров у лорда был блестящий. За разговорами незаметно пролетели жилые и административные районы обширного свободного города и мы вышли на широкую автостраду ведущую к удаленному острову Тринидад, на котором располагался космодром Совета Федерации и военная база сил Поддержания Порядка.

Едва скрылись за горизонтом слепящие глаза белые здания города, как машину тряхнуло.

— Что-то с машиной? — осведомился я у водителя.

— Что-то с головой у сеньоров едущих сразу за нами, — зло сказал тот. Эти мамалоне обстреливают нас ракетами.

Плохой же я был шпион, если не потрудился разглядеть хвост. Нас наверное вели от самой тюрьмы, а я, как дебил, был занял романтическими фантазиями.

— Есть оружие?

Смуглый водитель печально покачал головой.

— Не стоит вам, сэр, высовываться из под колпака. Я собираюсь увеличить скорость.

Что-что, а это у него получилось эффектно. Гравимобиль опустился ближе к бетонной полосе шоссе и об его внешнюю обшивку загудел воздух. Хвост приотстал.

Полдюжины выпущенных преследователями ракет взорвались далеко позади. Но это не слишком прибавило мне оптимизма. Если у них были бластеры, то скорость нам бы не помогла. Тяжело было хранить эту мрачную мысль в себе и я тут же поделился ею с шофером.

— Ничего, — хладнокровно и немного злорадно воскликнул тот. — Скоро будет пост СПП. Посмотрим какие они стрелки на глазах у солдат.

И действительно я разглядел на горизонте традиционно белое здание поста.

— С постом можно связаться?

— Уже, сэр. Они ждут повторения инцидента. Они не верят, что в машину Совета могли стрелять.

Преследователи были либо кретинами плохо знающими законы Федерации, либо отважными камикадзе. Они так ничего и не поняли, когда спустя полсекунды после запуска следующей пачки ракет, с поста сорвался пучок плазмы и с размаха ткнулся в их машину. Мгновенная легкая смерть в огненном шаре. Я бы желал им другого наказания, но с судьбой не поспоришь.

Наш гравимобиль тряхнуло взрывом, двигатель болезненно для ушей взвыл и заглох. Поле поддерживающее нас над шоссе исчезло. Машина сразу плюхнулась на брюхо и, высекая снопы искр, со страшным визгом, практически не управляемая, понеслась к быстро приближающемуся посту. Как зачарованные мы глазели на летящую на встречу кирпичную стену и не знаю как другие, а я в тот момент абсолютно не способен был думать. Вся моя жизнь не прокручивалась передомной, я забыл имена богов и уж тем более ни каких мыслей о спасении. Я просто смотрел на стену.

Гравикар остановился на расстоянии ширины ладони от стены. Сразу запахло раскаленным металлом и паленой изоляцией.

— Кто-то из нас, — сквозь зубы проговорил бледный, даже сквозь смуглую кожу, водитель. — Еще не закончил свои дела на этом свете. Бог еще не нуждается в ком-то из нас...

И каждый подумал, что это он и есть — этот счастливчик.

— А куда девается дас после смерти? — спросил я у Ната неторопливо шествуя по плитам космодрома, так чтобы дас не отставал.

— Всех искателей сжигают, — печально чирикнул малыш.

— А душа?

— Дух искателя? Дух получает самое большое поле для поисков — одну из звезд... А люди?

— Душа человека отправляется на небо.

— Просто в атмосферу?

— Нет... на небо... Во все то, что не планета. Весь космос!

На этот раз Нат понял. Он что-то чирикнул и замолк. Несколько минут мы шагали молча.

— Ваша раса вдвое моложе искателей и в десять раз моложе людяморя.., но вам всегда достается самое лучшее! — наконец угрюмо пропищал дас.

Мне не хотелось с ним спорить. Мысли в голове бегали возвышенные: о жизни, о смерти, о душе... И все же я ответил.

— Нам всегда нужно больше других.

Нат не успел ничего больше сказать, мы уже подошли к звездолету лорда.

Вход в корабль охранял отряд солдат СПП. И именно охранял, а не просто болтался вокруг. Бойцы заняли ключевые позиции, из бронированных плит составили огневые ячейки и пропускной пункт. С первого же взгляда было видно, что солдаты настроены решительно и обладают силой для отражения любого нападения. Все вроде было правильно, за исключением одного. Зачем в столице Федерации, на базе войск Федерации, в космопорту Федерации, солдаты Федерации так серьезно охраняли звездолет Федерации. Не говоря уже о том, что ни одна Автономия конечно же не получит лицензию на войну с Новой Океанией, ни одно государство никогда не рискнуло бы напасть на столицу Федерации... Такая серьезная охрана одного отдельно взятого корабля заставляла задуматься и появляющиеся мысли были отнюдь не светлые и радостные.

Нас солдаты пропустили без всяких вопросов. Лорд Де Вега уже ждал и охрана была предупреждена. Мы прошли извилистым путем между бронеплит, поднялись по грузовому пандусу в корабль, были десяток раз просканированны и наконец оказались в обьятиях хозяина. Лорд был высокий полный мужчина неопределенного возраста, от сорока до восьмидесяти лет, с редкими светлыми волосами и простым открытым лицом. По одежде, лицу и осанке определить принадлежность этого человека к аристократии было просто невозможно.

Когда он вдоволь нахрустелся моими костями, объятия-то его были медвежьими, он нагнулся к дасу, что-то ему чирикнул, чем вызвал восторженный птичий гомон в ответ и после этого пригласил нас пройти в кабинет.

— Луис-Альберто, передай капитану и охране, что мы немедленно взлетаем, — попросил — приказал он нашему водителю. И добавил, когда тот скрылся за поворотом коридора:

— Это моя правая рука, Луис-Альберто Парьедо. За него я могу поручиться. Он... да и вся команда «Санто-Доминго» не работает ни на одну разведку мира. Это самые надежные люди в Федерации!

Тем временем мы дошли до его каюты — кабинета. Лорд тщательно запер дверь, усадил нас в кресла, причем у него нашлось седалище даже для даса, что вызвало новый приступ воробьиной болезни, и включил противоподслушивающее устройство.

— Так, на всякий случай, — пояснил грустно улыбнувшись лорд — медведь. Мало ли чего еще придумали технические колдуны Брауна.

У меня было так много вопросов к лорду, что выяснение какой такой Браун имеется в виду я отложил на потом.

— Потом будешь благодарить, — быстро проговорил лорд стоило мне только открыть рот.

Мне даже стало немного стыдно за себя. Ведь поблагодарить своего освободителя я совсем забыл и открывал рот вовсе не для этого. Я собирался начать задавать вопросы, но у меня, как выяснилось не было ни единого шанса.

— Твоя бабушка достаточно много сделала для меня, чтобы я чувствовал себя перед ней в долгу, — пояснил Де Вега. — Маленькая услуга тебе не искупает всего моего долга...

— Я должен связаться с Сингрид! — наконец-то сумел я пробиться сквозь словоизвержение профессионального политика. — У меня для нее есть важное сообщение.

— Боюсь, мой друг, тебе не удастся это сделать, — трагически воскликнул лорд и без предупреждения свалился в несчастное, тоскливо застонавшее кресло. — Мадам Улафсон арестована и заключена под домашний арест без связи с внешним миром...

— Тогда с капитаном Карриотом...

— Он находиться сейчас на гауптвахте Первой гвардейской штурмовой дивизии.

— Тогда...

— Тебе не удастся связаться ни с кем... И я думаю, не нужно и пытаться!

— Да, черт возьми, что же происходит?

— Это и я хотел бы знать! Я могу сообщить, други мои, только симптомы, а диагноз поставить не могу. Однако, мне кажется, что весь мир сходит с ума, причем прямо на глазах... Не самое лучшее время для моего отлета, но возможно это последний шанс уличить этого скользкого гада — Брауна и его поганый институт в нарушении Закона Федерации!

Я, наконец, понял какого Брауна он имел в виду. Федерация знала только одного достаточно скользкого и достаточно гадкого Брауна имеющего свой собственный институт. Но в тот момент меня больше интересовало мое личное положение чем все Брауны и институты сколько бы их не было.

— Так, что случилось с этим миром? — нахально прервал я политика, громко, возмущенно, пыша праведным гневом кричащего о каких-то террористах, индейцах, их легендах, химическом оружии и о прочей бредятине. Лорд умолк на полуслове, секунду другую недоумевающе разглядывал меня — посмевшего прервать столь возвышенную речь. Потом смущенно прокашлялся, видно сообразив, на сколько мне все равно до проделок нехорошего хозяина противного, существующего, как бельмо на глазу у здорового, но немного сумасшедшего тела Федерации, института. Не трудно было догадаться, что больше всего занимало лорда. Видимо он считал свою борьбу с ненавистным Брауном основной целью своей жизни. Интересно, что он будет делать победив?

— В Центропене начинаются волнения народа, — деловито и несколько покорно сообщил политик, сменив тему разговора в интересующую меня сторону. Во всем винят конвиктян и некоторых их приверженцев, предателей — землян...

Лорд мельком взглянул на меня.

— ...Предводителем бунтовщиков называют некоего Найджела Зана... У тебя нет однофамильца?

Я покачал головой. Просто покачал, хотя было огромное желание уйти в город, найти автора этого бреда и сначала спросить каким это образом я мог что-то там учинять сидя в тюрьме, а потом вырвать ему пакостливый язык. Стало понятно почему некто так стремился лишить меня жизни, как только я вышел за ворота тюрьмы. Живой, я был угрозой для них, мертвый, стал бы просто символом.

— Заседания Совета Федерации отложены на неопределенный срок. Военный флот Земли приведен в полную боевую готовность. В Земной Империи объявлено чрезвычайное положение... Ты что-нибудь понимаешь, сынок?

Наконец-то проявилась растерянность политика. Мир, в котором он жил, летел под откос. Совет Федерации не прерывавший своих заседаний без малого две тысячи лет, буквально со времени своего создания, теперь был закрыт. Лорд явно не был уверен, что найди он доказательства вины Брауна, виновника будет где судить. Смысл его жизни и работы ускользал...

— Свитит нужен всем, — чирикнул со своего седалища Нат. — Все хотят его найти. Все знают где он есть. Толкаются плечами...

— Дай-то Бог, чтоб уцелели головы, — печально сказал Де Вега.

Звездолет слегка вздрогнул отрываясь от поверхности планеты.

Кири Берт

Все было неправильно. Только безумному могла прийти в голову такая идея и только такой идиот, как я мог согласиться воплотить эту идею в жизнь. Конечно, сделать это было нужно. Конечно, этого требовала высшая цель свобода многострадальному Конвикту. Конечно, Ян Грозный гарантировал мне и всей моей команде полную безопасность, но... Но, но, но!

Но это было чистой воды авантюризмом. Слишком многое зависело от правильной оценки психологии противника и от случая. Джо Чеймер передал, что бойцы института обычные люди и легко поддаются внушению. Но весь Конвикт до сих пор лихорадило после дубля неизвестного до некоторых пор, неподдающегося внушению, бойца ИАБ, который сначала привел в ужас и внушил почти религиозное почтение непобедимым воинам сталепланетянам, а потом спокойно увел скаут с космодрома университета и в ответ на глупое нападение крейсеров Хокки хладнокровно уничтожил половину Хоккай-до. Джо передал нам имя этого монстра — Рогнар Эль Вепов. Чеймер передал, что Браун — самодовольный нахальный трус, но ведь именно этот человек создал Эль Вепова и послал его на Конвикт. Слишком много НО.

Гораздо проще было просто уничтожить базу ИАБ и не выдумывать всяческие комбинации. Сил вполне достаточно. Рендолл вон одной лодкой чего натворил, а тут у нас тридцать!

— Лорд Берт, через три минуты выходим из гиперполя. До начала операции пять — семь минут, — перебили мои мысли по внутренней связи.

Лучше бы не сообщали. Три минуты растянулись на три часа. Столько глупостей всяких пробежало в голове, что жить не хотелось. Ну какой из меня боец? Не следовало мне соглашаться на это безумие. Пусть бы послали кого-нибудь другого, по моложе, по бойчее... Да и работу бросать.., даже если на время. Мне на Конвикте и без института дел хватало, а после выходок Эль Вепова и того подавно! Одно Хоккай-до чего стоило! Три тысячи жизней и полгорода в руинах из-за дрогнувших нервов стрелка с крейсера. Два ангара разворочены взрывом после столкновения челнока и крейсера «Ла Легран» — семь трупов и сотня роботов на запчасти. А рудник! Все наземные сооружения превратились в дымящиеся развалины, в Шекхаусе часов пять не было энергии. Только Духи Конвикта знают, чего стоило Энтони Ранги удержать обезумевших убийц и насильников в зоне, когда потухли поля Омена... Но и это еще не самое главное! Два самых важных стратегических секрета Свободного Конвикта попали в чужие руки. Способность конвиктян проникать в мозг и двигатель Уве! Институт Антона Брауна встал на пути Конвикта! Какое нахальство!

— Лорд Берт, пройдите в рубку управления.

Я, кряхтя, поднялся со своего любимого кресла и отправился в рубку. А так хотелось...

Пока я занимался своими мыслями, «Импорта» и две лодки сопровождения покинули гиперполе и теперь стремительно сближались с затаившимися в пространстве вокруг Астории фрегатами института.

На главном компьютере вся картина ситуации представлялась в полном объеме. Там было даже то, чего не видели с фрегатов и с самой базы ИАБ — два десятка лодок у самой звезды и еще одна группа боевых кораблей входила в атмосферу планеты. На душе полегчало. Мы сильнее!

— Пошлите опознавательный сигнал на корабли противника, — приказал «боцман» — лейтенант военного флота Конвикта командовавший операцией. Мое положение конечно было значительно выше, но тогда мое время еще не пришло.

На экранах фрегаты врага пришли в движение. Рыба заглотила приманку.

— Попросите их представиться.

Джо сообщал, что ему они не ответили. Завидное постоянство, нам тоже.

— Начинаем разворот для бегства.

Схема пиратов не изменилась. Несколько залпов способных уничтожить любое судно размером со звездную лодку, но только не эти лодки. Пилоты «убитых» кораблей выбросили в пространство имитаторы взрыва и ушли на соединение с основными силами к звезде. Теперь их задачей стало приглядывать за институтом и поджидать Эль Вепова. У нас к нему был долг.

По сценарию Джо, теперь браунцы должны были выбить силовой блок и попробовать взять судно на абордаж. Но он летел на разведывательном скауте, а мы на грузовике. Неужели они не поймались бы?

Как бы мы не ожидали этого, включившаяся связь с фрегатами все равно заставила всех в рубке вздрогнуть.

— Заглушите двигатели и приготовьтесь к прибытию десантной группы, повелительно, не допуская ни каких пререканий, без каких либо угроз или эмоций заявил человек в шлеме скрывающем лицо. Лейтенант улыбнулся, с довольным видом посмотрел на меня и рукой предложил мне начинать.

— Это торговый корабль, — истошно, аж самому противно, заверещал я, делая, за одно, испуганную рожу. — Вы будете отвечать! Это пиратство!

Изображение пирата пропало.

— Уничтожьте программу управления операцией, — устало сказал я, ощущая какой-то мерзкий привкус во рту.

Откинувшись на спинку капитанского кресла я почувствовал, что куртка на спине совсем промокла от пота.

Вдруг я понял, что в рубке висит почти ощутимая руками тишина. Я окинул взглядом свой многочисленный экипаж и обнаружил, что все с почти одинаковым выражением лица смотрят на меня. Это была смесь восхищения и жалости. Во всяком случае мне хотелось думать, что это так.

— Что-то не так?

— Нет, нет. Что Вы, сэр! — поспешил разуверить меня лейтенант. Просто...

— Просто, что?

Голос лейтенанта неожиданно стал хриплым, словно что-то в горле мешало ему говорить. Он опустил глаза и быстро выпалил:

— Просто Вы, сэр, очень плохой актер... И все равно идете на это!

Ах как мне стало себя жаль. Кто бы только знал! Я конечно мог предположить, что как актер я ни кто, но не до такой же степени. Однако уважение ко мне так и излучаемое экипажем невольно заставило зауважать и себя самого.

— Ладно, все будет хорошо, — с наигранным оптимизмом воскликнул я.

Со стороны внешнего шлюза послышался требовательный стук штурмовиков Брауна.

— Откройте же им шлюз, — сказал я, пытаясь отогнать мрачные мысли. — А то они сейчас весь корабль раздолбают...

Кто-то щелкнул нужной кнопкой. Индикаторы показали заполнение шлюза воздухом и уже скоро пираты затопали по коридорам трудяги звездолета.

— И знаете что, сэр, — осторожно проговорил лейтенант, когда аббордажную команду от нас стала отделять лишь легкая дверь в рубку.

— Ну, — угрюмо поинтересовался я, пытаясь настроить себя для должной встречи агрессора.

— Удачи Вам!

Дверь откатилась в сторону и трое облаченных в черную броню бойцов проворно взяли нас на прицел своего оружия. А сопротивляться никто и не думал.

Рогнар Эль Вепов

За бронированной стеклоплитой клубилось и переливалось всеми оттенками серого безжизненное марево гиперполя. Но я на него не смотрел. Бледно-золотистое сияние вокруг скаута подсвечивало размытые холмы и овраги Великого Ничто, но и этого я не видел. Мое слабое отражение смотрело на меня с поверхности иллюминатора, а я смотрел на него. Тяжелые мрачные думы теснились в голове. Настолько тяжелые, что клонило голову к полу... Но я продолжил смотреть на свое отражение. Оно на меня.

Я смотрел на себя и видел отлично подготовленную, воспитанную настоящим подонком и выращенную гнусным убийцей сволочь. Я видел человека без Родины, без семьи, без друзей и без цели в жизни.

Я мог поступить в любую армию мира. У меня появился бы дом и возможно когда-нибудь друзья. И я продолжал бы то, ради чего меня вырастил Браун убивать! Разве этой доли хотела для меня мать? Разве защищая это мое будущее погиб мой отец? Разве для этого они родили меня?

А мой сын? Чему я мог его научить? Как одной рукой, нажав кнопку детонатора, лишить жизни тысячи людей? Как раздавить сапогом голову старику?

Зачем я жил? Кому я был нужен? Кто будет рад мне? Кто с чистой совестью пожмет мне руку?

Кассандра! Кассандра и наш сын! Они у Брауна и он сделает моего сына таким же как я!

Сколько бы я не размышлял, выходило одно: следовало забрать Кассандру и ребенка у Брауна, устроить их на хорошей мирной планете, а потом... А потом вернуться на Конвикт и получить по заслугам. Попросить только, чтоб смерть была быстрой.., как мой Дар.

На окне рядом с моим отражением появилось тень дока. Его губы шевелились и я догадался, что он о чем-то мне рассказывал. Я слабо ему улыбнулся, но слушать не стал. Мне не было интересно, мои черные мысли снова и снова процеживались сквозь разум.

Бледный силуэт доктора на фоне гиперполя быстро растворился, пропав из моего внимания. Видимо Антрэ это понял и ему не понравилось. Он подъехал ближе к окну и всунул свое лицо между мной и моим отражением. Внезапно не месте моего лица появилось изборозжденное морщинами лицо седого старика. Словно сам Гонец Смерти взглянул на меня... Я вздрогнул всем телом, отпрянул от иллюминатора, судорожно вздохнул и очнулся от задумчивой неподвижности.

— Тебе не интересно то, что я говорю? — озабоченно воскликнул старик.

— А, это ты, — я облегченно вздохнул.

— Нет, злой дух гиперполя, — с мрачной иронией буркнул Антрэ. — Ты не слышал, что я говорил?

— Нет, — честно признался я. — Я задумался.

— Я тоже, молодой человек... Ты был на Конвикте два раза. Ты не заметил ничего странного в туземцах?

— Странного? Что ты имеешь в виду?

— Ну там, голоса в голове...

— Старик! Я тебя давно простил, хотя из-за тебя я чуть не попал к ним в лапы... Если ты это имеешь в виду, то...

Доктор недовольно поморщился и заглянул мне в глаза.

— Мне кажется.., конвиктяне обладают телепатией, — без большой уверенности проговорил док.

Я улыбнулся было, но потом вспомнил инцидент с ребенком на руднике. Тогда ведь волшебные воины говорили со мной не открывая рта!

— Пожалуй, — почти равнодушно согласился я. В тот момент это великое открытие доктора волновало меня меньше всего.

— Ты знаешь, — продолжал гнуть свое док. — Мне стыдно, но когда мы чуть не сели прямо в их логово, мне кажется.., мной тогда управляли!

— Ну и что? — вырвалось у меня.

Мне хотелось, чтоб он ушел и оставил меня наедине со своими мыслями.

— Ты знаешь больше и не хочешь говорить? — подозрительно поинтересовался док.

— Вовсе нет, — резко сказал я, чем только подстегнул подозрительность старика.

— Почему же тогда управляли именно мной? Причем только мной! Ты ведь не чувствовал присутствия чужого в своей голове?

Я мола покачал головой. Мне срочно нужны были слова способные быстро избавить от присутствия назойливого, подозрительного Антрэ. Разум занятый другим отказывался помогать и кончилось это тем, что я только разозлился.

— Послушай меня, старик, — выпалил я. — Меня не интересуют твои фантазии, мне плевать на Конвикт и его жителей и я давно уже забыл про те фокусы, которые ты там вытворял. Ты понял? Больше того! Мне плевать на тебя и если бы ты не был бы другом моего отца, я бы давно отвернул тебе твою плешивую головенку. А сейчас я хочу остаться один и продолжать размышлять о...

Я остановился на полуслове. Меня пронзила мысль, что я упустил что-то очень важное в ходе своих размышлений. Что-то, что давало бы смысл моей никчемной жизни. Я не мог решить, могу ли я рассказать о себе этому старику, мог ли я доверить ему свои мысли... и свой Дар. Я уставился на дока. Я смотрел на него словно другими глазами и понял, вдруг, что совсем его не знаю.

Может быть я и был неплохим солдатом, мог пилотировать звездолеты, но вот психологом и актером я был никаким. Так что все мои мысли отразились на лице. После слов о готовности с легкостью убить старика вряд ли можно было верно понять выражение моей физиономии. Антрэ воспринял однозначно, как угрозу.

Док вдруг резко вытянул ко мне руку и снизу вверх слегка щелкнул меня по подбородку так, что зубы клацнули. От неожиданности я отпрянул и в этот же момент услышал старика, который сказал лишь одно слово, но так, как никогда прежде со мной не говорил. Предельно повелительным тоном он воскликнул:

— Спать!

И не успев даже удивиться я провалился в забытье. На этот раз это был просто сон. Ну или почти сон...

Черные птицы кровавой планеты

Маленький кораблик осторожно прокрался из хаоса гиперполя в обычный беспорядок обычного космоса и, выключив чудесные двигатели, лег в дрейф. Рогнар надеялся, что свободно парящий на окраине солнечной системы Астории скаут не привлечет внимания систем оповещения базы ИАБ и им удастся незамеченным юркнуть в вечно теневую южную часть терминаторного мира.

Так уж хотелось Госпоже Судьбе, но именно в этот момент почти на другом краю солнечной системы покинули безопасный гипермир и несколько десятков конвиктских лодок. В отличие от сенсоров базы, их маневры не остались невидимыми для компьютера скаута и Рогнар мог наблюдать все малейшие подробности захвата торгового судна и конечно же притаившиеся у самой звезды охотники на него самого так же не остались без внимания.

Занятые прочесыванием пространства на месте выхода «Импорты» операторы института не обратили внимания на спокойно нырнувший в тень Астории маленький кораблик Рогнара. Наблюдатели конвиктян, тем не менее, опознали цель своей засады, но сделать ничего не могли. Жизни экипажа «Импорты» могли подвергнуться риску и конечно тщательно спланированный лордами Конвикта план не предполагал столь раннего обнаружения противником засады у звезды. Эскадра боевых лодок перестроилась в пространстве с учетом нового тактического положения и замерла.

Тот, Кто Дергает За Ниточки хихикнул.

Тем самым опасения Рогнара оказались напрасными, хотя он и не догадывался почему. Когда посадочные лапы корабля впились в оледеневшую поверхность мертвой половины планеты, воин расслабленно откинулся на спинку пилотского кресла и мог, наконец, перевести дух и обдумать свое положение.

Согласно первоначальному плану, он, если бы ему удалось без существенных повреждений посадить свое судно на Асторию, намеревался оставить дока на корабле, с тем что бы при спешном отходе тот мог перелететь горы и подобрать его с Кассандрой и ребенком у базы. Однако, опознав в затаившихся у солнца судах боевые лодки конвиктян, ему пришлось изменить свои планы. Он боялся, что док оставшись в одиночестве может снова попасть под управление чудо-воинов и тогда они лишились бы корабля. С другой стороны, Рогнар понимал, что инвалид Антрэ ни при каких обстоятельствах не сможет самостоятельно перелезть потасканные ветрами южные горы. Оставался только один выход: перелететь горы на скауте, хорошенько его спрятать в кровавой долине и идти в базу по равнине пешком вместе с доком.

Это решение показалось воину разумным. Так он и решил действовать, но сначала хотел немного передохнуть, подождав за одно пока уляжется суета вокруг захваченного грузовика.

Некоторые называют это стечением обстоятельств, другие — судьбой. А может быть где-то, в необъятной Вселенной или у нас за спиной.., неведомый Бог, тот, кто дергает за ниточки, довольный содеянным, улыбнулся и потер руки. Игра ему нравилась...

Если бы Рогнар принялся бы действовать немедленно после того, как решение им было принято, он мог бы увидеть, что не только он прятал свое судно в замороженных сумерках. Другой кораблик, размером не больше скаута, осторожно переполз отполированные до блеска скалы и стелясь вдоль склонов, юркнул в животворную долину.

Пилот второго суденышка отлично знал чего хотел. Даже не вспугнув черных птиц рассевшихся на корявых ветвях повернутых к солнцу деревьев, юркий маленький кораблик протиснулся между рощей и утесом. Наконец, пилот похоже решил, что уже достиг цели и его лодка, не выпуская посадочные лапы, припала к земле. В любой момент звездолет был готов взмыть в багряное небо, но тем не менее, люк в борту открылся и из него показался восточного типа человек.

— Если ты и дальше будешь прятаться, я улечу. А за одно, скажу всем, что тебе здесь лучше и ты тешил остаться, — весело закричал он всматриваясь в розовые тени деревьев.

— О, Танг! — раздалось из ближайших кустов радостное восклицание и оттуда показался Джо Чеймер, а следом за ним и Кассандра с ребенком на руках.

— Капитан, какими судьбами !

— Да, эти охотники и фермеры так и не научились как следует пилотировать, — беззлобно рассмеялся тот. — Пришлось мне... И неужели ты думаешь, я мог бы оставить какому-то Брауну своего лучшего пилота!

Перебрасываясь подобными шутками, Джо помог Кассандре забраться в лодку и залез сам.

— Ее муж здесь, — быстро шепнул на ухо Чеймеру старый капитан. — Лучше не говори ей. Его поджидают там наши...

Они поняли друг друга. План начал выполняться и чувство мести или любви не должно было помешать ему.

Джо продолжал шутливо перебрасываться фразами с капитаном Тангом, но былой веселости уже не было в его голосе. Он чувствовал, что они что-то делают не то, но поймать ускользающую мысль не мог. Кроме этого он боялся, что Кассандра заметит смену его настроения, но ей похоже было все равно. Счастливо улыбаясь, она убаюкивала ребенка.

Чеймер тряхнул головой, словно стяхивая грустные мысли и уселся за пульт. Кораблик поднялся над деревьями. Бледно-золотистое сияние поля антимассы сползло с хвоста на нос и хрупкая металлическая оболочка, скрывающая под собой еще более хрупкие оболочки для мозгов, свечей ушла в небо. И еще не покинув до конца атмосферу, скаут вспыхнул главным двигателем и ушел в тишину гиперполя.

Только эту вспышку и видели наблюдатели института и Рогнар Эль Вепов, почти в точности повторяющий маршрут Танга. Сотрудники безопасности не придали ей большого значения, решив что это очередной сгоревший в атмосфере метеор, а Рогнар вообще не стал о ней задумываться и мгновенно забыл. Воин вел свой кораблик и не мог отвлекаться на пустяки.

Он приземлился на расстоянии не более полукилометра от того места, где прятались Кассандра с Чеймером. Корпус конвиктского звездолета не обладал такими способностями к маскировке, как фрегаты ИАБ так, что Рогнару пришлось около получаса провозиться со строительством укрытия. Док, который тихо злился в своем скафандре, конечно же ему не помогал.

Доктор Антрэ готов был кричать и брызгаться ядовитыми слюнями от ярости. Еще бы ему не злиться! Ему было неудобно в громоздком скафандре, кислородная смесь пахла чем-то тухлым, очень хотелось в туалет, но больше всего злило то, что на экваторе Астории была нормальная кислородная атмосфера, а он не смел сказать этого Рогнару. Он люто ненавидел и боялся Рогнара. И за то, что ему приходилось подчиняться этому мальчишке, и за то, что воин не оставил его охранять драгоценный конвиктский корабль, как они планировали раньше. А больше всего за то, что Рогнар был молод! Доктора злило то, что молодой солдат был его подопытной крысой, но док не мог контролировать течение эксперимента так близко продвинувшего его к Большой Мечте, что он уже подумывал, а нужен ли ему теперь Браун. Антрэ видел явные признаки регенерации тканей у молодого человека, но не мог взять пробы для анализа. И даже опыт с гипнозом ему почти не удался.

— Пойдем, док. Посмотрим на крепость, которую нам придется брать приступом.

Старик едва сдержался от того, чтобы посоветовать воину куда тот может идти. И все же покорно поехал вслед за Рогом. Док его боялся и боялся его потерять.

Вскоре за выступом скалы появились выступающие из северных склонов гор блоки базы института. Ни кто, не враг не друг не смог бы найти в этих нагромождениях бронированных сегментов шлюзы для взлета и посадки звездных кораблей, а насколько Рогнар знал, это было единственное отверстие во внешний мир. И поэтому, когда в блоках второго уровня вдруг откатилась бронированная плита и показалось окно, он даже вскрикнул от радости. Док тоже засмеялся, но это был злорадный смех. Он был рад, что спустя некоторое время Брауну будет настолько же неудобно, насколько сейчас ему.

— Куда ведет это окно? — поинтересовался молодой подопытный кролик у доктора.

— Насколько я знаю, это кабинет Брауна,— ехидно проговорил тот.

Рогнар усмехнулся. Его позабавил тон, которым произнес эту фразу старик и конечно же тот факт, что второе известное ему теперь отверстие ведет именно туда, куда он так стремился.

Тот, кто затеял всю эту игру тоже усмехнулся. Он был рад, что вовремя успел свести Кири Берта и Брауна. Результатом оказалось открытое окно. Игра продолжалась...

— Тебе лучше остаться здесь, — ровным голосом сказал Рогнар. — Если через час меня не будет... Вернись к кораблю... Конвиктяне заберут тебя и корабль.

Рогнар не ждал ответа от доктора. Ему было все равно. Конечно он не желал ему смерти, но думать об этом теперь он не хотел. Воин внимательно осмотрел скалу и полез вверх, спугнув при этом большую стаю черных птиц сидящих на уступах. На дока он больше ни разу не обернулся.

Лезть ему было трудно. Истертые вековыми ветрами горы не любили чужаков. Несколько раз воин срывался и перевернувшись на живот, чтобы не повредить контейнер с дыхательной смесью скользил вниз. Но каждый раз добротная институтская броня спасала его кости и он снова и снова карабкался вверх.

И все таки гора сдалась. Рогнар забрался таки на высоту второго уровня и вдоль уступа прошел к окну. Сквозь толстое стекло он увидел кабинет хозяина института, какого-то человека, негра, и самого Брауна. Тот сидел спиной к воину и разговаривал с гостем.

Рогнар не чувствовал ненависти к Брауну. Мысль о том, что возможно придется причинить вред этому человеку вызывала в нем дрожь неуверенности в себе. Убить человека бывшего последние двадцать лет полубогом для воина вообще не могло прийти ему в голову. И тогда, стоя за стеклом, он решал для себя сможет ли он ради Кассандры и сына сделать то, для чего прилетел сюда. Однако раздумья не были долгими.

Воин поднял плазменную винтовку и решительно нажал на спусковой крючок. Прозрачная преграда разлетелась в дребезги и поток воздуха, о котором он даже и не подозревал, внес его внутрь. Позади него упала бронеплита, отделив внешний мир от кабинета. Пронзительно взвыли системы очистки и боевая тревога.

Когда Рогнар поднялся на ноги после падения внутрь кабинета, Браун уже стоял лицом к нему. Заметив, что хозяин ИАБ без скафандра, воин быстро отстегнул ранец с дыхательной смесью и снял шлем. Браун не шевелился. Он не пошевелился и тогда, когда Рогнар направил на него дуло своей винтовки.

— Мне нужна Кассандра Ли Радж и мой сын, — устало проговорил воин.

— Значит ты знаешь.., — тихо, как всегда, сказал Браун. — Антрэ сказал тебе?

Рог кивнул и повторил.

— Кассандра и сын. Где они?

— Почему я должен тебе это говорить? И ты, и эта женщина принадлежат ИАБ. Только я волен распоряжаться вами.

— У меня в руках оружие, — пояснил воин свои права.

— У тебя нет ни какого оружия против меня, — парировал старик. — Ты можешь убить моего гостя, но не меня... Можешь попробовать.

Рогнар тщательно прицелился и выстрелил, но вместо гудящего шара плазмы из дула выскочил маленький язычок огня и сразу потух. Воин поспешил отбросить быстро нагревающееся оружие в угол.

Кири Берт, выпучив глаза, наблюдающий всю эту сцену, проводил ружье глазами. Он был настолько потрясен, что все слова застряли у него в горле и он мог только тихонечко постанывать.

— Я сверну тебе шею голыми руками, — не особо веря самому себе, воскликнул воин.

— Ладно, — согласился Браун. — Я скажу тебе где Ли Радж и ее сын... Если это все, что ты хочешь знать. Это единственный твой вопрос?

Рогнар угрюмо кивнул.

— Ты осознаешь, что после того, как я отвечу, ты умрешь?

Молодой человек криво усмехнулся и жестом показал, что не уверен.

— Твоя Кассандра и сын вышли через шлюз на поверхность, — спокойно сообщил Браун. — Скафандров у них конечно не было...

Все. Для Рогнара это известие означало, что все. Его жизнь больше не имела смысла и он не видел причин оттягивать более свою смерть. Он устало, словно простая куча мяса, уселся на пол. Он был готов к смерти.

В кабинет вошло несколько воинов в тонированных шлемах.

— К сожалению, мистер Берт, нам придется продолжить наш разговор в другой раз... Уведите его.

Потрясенному негру двое солдат помогли подняться и вывели его из комнаты.

— Доктора Антрэ уже нашли?

— Да, сэр. Его провожают сюда.

— Хорошо, — еле слышно произнес хозяин и внимательно посмотрел на Рогнара. — Тебя нужно было уничтожить сразу. Клод был прав...

И добавил уже значительно громче:

— Убейте его.

Гудящий от напряжения сгусток энергии радостно покинул сковывающее его дуло винтовки одного из воинов и, не успев как следует насладиться свободой, вонзился в грудь Рогнара. Броня не смогла бороться с такой мощью и сразу уступила. Рогнар, не удобно подогнув ногу, упал на спину, дернулся и затих.

— Но вот и все, — пробормотал Браун.

— Ну вот и все, — как эхо повторил, въезжая в кабинет Антрэ.

— Оставьте нас, — скомандовал остававшимся воинам хозяин.

— Тело в мою лабораторию, — уточнил доктор.

Когда за солдатами закрылись двери, Браун и Антрэ сидели молча.

— Жаль.., — первым нарушил молчание Антон. — ... Мы потеряли всех подопытных.

— Угу, — мрачно согласился Клод.

— Я захватил конвиктский корабль...

— Да? — без особого интереса спросил доктор.

— Я улетаю на Новую Океанию... Дела... Попробую вытянуть что-нибудь полезное из этого... тела.

— Хорошо, — бесцветно сказал док.

Он думал о том, что если его догадка верна, то он получит то, о чем так давно мечтал — Бессмертие. И тогда Браун ему больше не нужен. Да и эта затея с Конвиктом ему уже совсем не нравилась. Браун становился опасным. Браун для него перестал существовать. Конечно, если его догадка верна...

5

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Он был свободен, как дитя природы

Не зная рабства черные невзгоды...

Дж. Драйден

Матиуш Карриот

Редкие обрывки облачков догоняли вчерашнюю грозовую тучу. Было настолько неприлично голубое небо, что это вызывало недоумение. И как это природа осмелилась такое вытворять после недавнего ливне-грозового сумасшествия.

Природа не хотела отвечать на мои вопросы. Было необычайно тихо, даже ветра не было. И если бы не грубые сталенитовые решетки на окнах...

— Эй, Карриот, — послышался позади меня наглый голос ублюдка уже почти месяц мозолившего мне глаза. — Слезь с подоконника. В окно смотреть запрещено!

— Прямо как в сказках, — как бы сам себе проговорил я, стараясь что бы тот кто стоял в дверях моей камеры отчетливо услышал каждое мое слово. Он мне надоел и я решил, что с меня хватит и от припадка неудержимого бешенства меня может удержать только немедленная смена обстановки. — Жабы со мной уже разговаривают... Да ладно бы была царевна-лягушка, так нет. Просто жаба! Обидно!

— Что ты сказал? — взвился придурковатый надзиратель — десантник.

— Я говорю, что если ты не хочешь чтобы я смотрел в окно, так иди и сними меня отсюда!

Я думал он не рискнет и в это утро. Уже целую неделю я испытывал его терпение и гордость. Однако эта сволочь только яростно пыхтела, ругалась и дальше порога не двигалась. Приятно конечно, когда мое спецподразделение и меня лично так уважают, но... У меня не было ни малейшего шанса выйти из камеры если он и дальше вел бы себя подобным образом. Хоть плюй в глаза — все Божья роса.

Слава Богу, на этот раз его все-таки проняло. Конечно заходить одному ко мне в камеру он не рискнул. Слава специального отряда охраны Президента тут сослужила мне плохую службу. Впрочем, я был готов к этому, меня только немного беспокоило на сколько же долго он будет бегать за подмогой. Все таки я был уже далеко не мальчик и перспектива провисеть над дверью на стене держась только кончиками пальцев рук и ног целый час меня не привлекала.

Мою охрану подвела не плохая выучка и не привитая в гвардии несусветная тупость. Всему виной была военная психология. Каждое военное подразделение, тем более такое, как гвардия, стремится привить своим солдатам сознание исключительности, элитности. За годы службы эта глупая идея плотно укореняется в маленьких мозгах дуболомов-суперменов. А тут такой замухрышка, как я открыто чихает на их гонор. Нет. Этого они долго выдержать не могли. Чего я и добивался.

Их оказалось всего трое. Все-таки они так и не смогли поверить в то, что на каждого льва найдется свой укротитель. Заранее предвкушая расправу, они быстро отключили сигнализацию и потрясая дубинками вбежали в камеру. Они бы еще пушки с собой взяли...

На их месте я бы дико закричал. Во всяком случае поднял бы тревогу! А так, я падаю сверху и сразу вырубаю одного, а другие с открытыми ртами смотрят. И хоть бы пискнули. Правда, когда второй улегся рядом с первым, последний, кажется это оказался мой злосчастный надзиратель, все же попытался крикнуть. Это делает ему честь, армия выбила еще не все мозги из его головешки.

— Только попробуй, — шепнул я ему и он поверил, что я не шучу.

Он с испуганной рожей кивнул и в этот самый момент его свалил мой самый быстрый удар. Скукотища...

Я аккуратно уложил их вдоль стены, связал портупеей, заткнул рты, вышел и включил сигнализацию. Сенсоры почувствовали, что в камере находиться, как и раньше, живой человек и обрадованно замигали зелененькими огоньками. Мне оставалось только натянуть поверх своего костюма позаимствованный у охраны мундир и спокойно выйти за ворота базы Первой гвардейской штурмовой дивизии.

До города я мог добраться лишь двумя путями: на машине дивизии или на обычном рейсовом гравитобусе. У меня было достаточно времени чтобы полностью продумать план побега так, что на военный транспорт я даже не взглянул и сразу направился к общественной остановке. По пути подарил каким-то чахлым кустикам мундир гвардейца. По моему глубокому убеждению, они были вполне достойны его носить — уровень интеллекта тот же. В гравитобус я вошел уже вполне гражданским человеком.

В столице я несколько раз пересел с буса на метро и обратно пока не убедился в отсутствии слежки. Хотя и был уверен, что до обеда мое отсутствие замечено не будет, но все же подстраховаться не мешало.

Следующим этапом была смена одежды. В столице было по меньшей мере сто тысяч магазинов готового платья, мне подходил любой из них, но вот с деньгами было плоховато. Мой банковский счет было слишком легко проследить, а в карманах наличности не хватило бы даже на носовой платок. Пришлось воспользоваться счетом Сингрид.

— Муж и жена — одна сатана, — пояснил я удивленным продавцам и вышел на улицу уже элегантно одетым преуспевающим бизнесменом. Войдя во вкус растранжиривания будущего приданого, я купил себе еще и гравимобиль.

Вдыхая аромат новенького салона машины, я вспомнил о совести. Не хорошо все таки без спроса брать чужие деньги. Мне захотелось немедленно увидеть директора и попросить у нее прощения.

— Представляю, как она удивится, — хмыкнул я и поехал знакомиться с ближайшим окружением арестованной дамы.

Ее дом был большим. По сравнению с моей хижиной, даже очень большим. Его строили в расчете на всю семью. У Сингрид и была большая семья, но дети выросли и разлетелись, а внуки не слишком донимали строгую бабушку. Так что большой дом был почти пуст. Лишь Найджел иногда, через туннель к пирсу, приводил свою очередную девушку, и то только в то время, когда хозяйка была на службе. Мальчик считал это большим секретом и мы с Сингрид между собой слегка над ним подсмеивались.

Если бы Президента охраняли так, как сторожили директора, этого поганца давно бы укокошили. А меня отдали бы под трибунал...

Дом охраняло четыре человека. Один изображал из себя садовника и целенаправленно уничтожал газон перед фасадом, поливая его в миллионный раз из шланга. Лужи даже не успевали высыхать, но его это не заботило. Второй, тенью бродил по прихожей. Как у него самого-то голова выдерживала скрип рассохшегося паркета! Третий ругался на чердаке с гадящими ему на голову голубями, а четвертый тупо разглядывал сияющий, как новогодняя елка пульт сигнализации. Сенсоры были замаскированы под осветительные прожекторы по земле вдоль всего дома. Ну и конечно, еще двое лентяев загорали в машине за углом в переулке.

Все это нагромождение бестолковости было настолько явно, что я даже растерялся. Потом последовательно обрадовался, насторожился, чертыхнулся, улыбнулся и подмигнул самому себе в зеркало заднего вида. Это я обнаружил единое сенсорное поле окружающее дом по периметру. Все таки Сингрид была достаточно важной персоной, чтобы за ее жилищем наблюдали еще и со спутников. От напряженности поля даже листва на декоративных кустах не трепетала на ветру.

— Придется потерпеть до ночи, — пояснил я ситуацию своей хохотушке совести. — Одному мне в дом не пробраться.

На это совесть любезно напомнила мне, что я все еще являюсь командиром единственного в своем роде подразделения и в моей власти было отменить отпуска своих людей.

Приближалось время обеда. Желудок уже напомнил об этом. Не было смысла спорить с собственным органом и я отправился в один хорошо известный всей моей команде бар.

Оставался еще один вопрос, ответ на который весьма меня занимал с самого момента ареста. Провал! Разгром заговорщиков был молниеносен и всеобъемлющ. Избежать ареста никому не удалось. В течении одного дня каждый член закрытого «клуба» был арестован, отделен от других и от работы. Домашнее заключения без связи с внешним миром, какое еще более жестокое наказание кроме физического можно было придумать для повелителей информации! Информационное голодание сродни клаустрофобии. Как будет чувствовать себя человек в течении многих лет переваривающий бездну сведений и вдруг оказавшийся на едине со своим домом и самим собой. Можно просто сойти с ума...

Ни один член клуба предать остальных никогда не решился бы. Во первых об этом немедленно узнали бы остальные, а во вторых клуб действовал долго и мы с Сингрид проверяли всех часто и тщательно. Так, что с этой стороны предательства быть не могло. Возможность прослушивания я тоже отмел сразу. Собрания всегда проходили у меня дома, а за свой дом я ручаюсь.

Что оставалось? Найджел Зан и лейтенант Чулы из моей команды. Не хотелось и думать о судьбе молодого Зана если его арестовали и допросили. Сам он предать не мог... А вот щупленькая чернокожая Чулы..! Именно она присматривала снаружи за моим домом во время последнего собрания уже после отлета Найджа. Как глупо! Мы почувствовали излишнее внимание к нашим сходкам и решили подстраховаться. Подстраховались!

И все таки это следовало проверить. Не очень-то хотелось верить, что кто-то из моей команды способен на такое.

Бар назывался «Холодный свет». Чудное название, но раньше я никогда не обращал на это внимания. В этом баре стояли самые необычные игровые автоматы во всей столице. Настолько необычные, что я ввел в программу подготовки своей команды посещение бара. Хозяином там был отставной вояка, довольно ловкий малый, правда без обеих ног. Кто бы еще сумел раздобыть имитаторы положений приборы используемые во время последней большой войны для подготовки десанта. Одеваешь перчатки, чехлы на обувь и шлем и вот ты уже где-нибудь, а по тебе всякие монстры огнем поливают...

Бар знала вся команда, но не вся команда знала, что я убежал. Оставалось пятнадцать минут до обеда на гауптвахте гвардии. Через восемнадцать минут робот-разносчик въедет в камеру, оценит ситуацию и доложит. Минут через двадцать — тридцать поднимется тревога, через сорок — допросят охрану. Примерно через час предатель, в поисках беглеца, появится в баре. У меня было еще время поесть и поговорить с хозяином.

В «Холодный свет» можно было войти через освещенный неземным ярко-белым светом коридорчик с улицы. Либо протиснуться между помойных баков и пустых коробок из под всяческой снеди, через черный выход и кухню. Был еще третий выход. Через магазинчик «Интим» на параллельной улице. Этой дырой пользовались лишь хозяин, я и поставщики вулканита — запрещенного в земной армии и флоте акселератора физической силы. Слишком многие офицеры в Империи не могли положиться на свои худосочные рученки в сложных ситуациях, чтобы хозяин бара отказался от торговли этой дрянью. Хотя небольшой запас вулканита был у каждого человека в моей команде. На всякий случай...

Я сразу выехал на соседнюю улицу. В «Интиме» немного по— шатался между стеллажами с пластиковыми членами, нижним бельем и прочей ерундой, а потом, выбрав момент, когда на меня не смотрели, надавил на замаскированную кнопку и нырнул в темную щель открывшегося прохода. Через пару минут в чулане, где я оказался показался владелец бара.

— А, капитан, — угрюмо, не подходящим для его массивного тела высоким голосом произнес он.

— Привет, Сторм.

«Сторм» — это прозвище, не имя. Его так все звали, на другие имена он не отзывался. Наверное эта кличка напоминала ему о тех временах, когда он был молод и здоров. И был солдатом, черт бы побрал эту армию.

— Я слышал, ты.., — недоверчиво продолжал он, но я его перебил.

— Мне показалось, это не самое подходящее место для офицера.

Мы оба хорошо поняли о чем идет речь. Криво усмехнувшись и кивнув, он впустил меня в свой кабинет.

— Из моей банды сейчас никого нет? — вяло спросил я усаживаясь в весьма удобное кресло перед его столом. Он неторопливо объехал на коляске вокруг стола, остановился перед батареей бутылок на маленьком столике, покачал головой и, составляя какой-то коктейль, проговорил:

— Сейчас — нет! С неделю назад ошивались тут каждый вечер... Поговаривали, что у тебя не хватит терпения просиживать ... там штаны.

— Значит я их плохо учил. Они совсем не умеют терпеть...

— Зато кое что другое хорошо умеют! Ко мне тут бритые наведывались... Много их тут развелось, бардак в стране... В охрану набивались.

— От кого? — удивился я.

— От них самих. Они тут побить все предлагали...

— Вот чудаки!

— Ага! А тут твои ребята...

— Значит ты на нас не в обиде?

Инвалид обиженно стрельнул глазами.

— Покормишь?

Сторм молча передал мне бокал с золотистым напитком и уехал за едой. Кухня была рядом, так что отсутствовал он не долго. Привез еду и вернулся в зал, от куда уехал чтобы встретить меня.

Я торопливо наелся, выпил еще бокал золотистого и обнаружил, что пора появляться предателю. Словно подслушав мои мысли Сторм сообщил по внутренней связи:

— Капитан, тут заявился один из твоих. Отправить его к тебе?

— Кто из моих?

— Клоун-Нижек.

Вот это номер. О нем я и не подумал сразу. Ролли Нижек, по прозвищу «клоун» был штатным ухажером Чулы, а это значило, что либо малышка-Шоколадка попросила его зайти в бар, либо просто она не умеет держать язык за зубами.

— Я сам выйду. Есть еще какие-нибудь незнакомые подозрительные личности?

— На улице прогуливаются...

Я тяжело вздохнул и пошел в зал.

Клоун сидел в темном углу, который великолепно присматривался с улицы и мог просушиваться из стоящей у бара машины. Приманка и ловушка была настолько явной, что мне даже стало горько и обидно. Обидно, что член моей команды оказался банальным стукачам и горько, что мои уроки осторожности похоже пролетели мимо ушей этого комика.

— Привет, Ролли, — тихо проговорил я присаживаясь за соседний столик.

— Капитан!? — искусственно удивился тот. Все подозрения в предательстве с Чулы немедленно были сняты. — Но ведь...

— Мне нужна твоя помощь, — перебил я его. — Ты поможешь мне?

— Конечно, — сразу согласился стукач. — Все, что угодно.

— У меня есть должок к командующему одной гвардейской дивизии... Я хочу его сегодня вечерком навестить! Только я и ты. Остальные не такие надежные... Я рад, что именно ты зашел сейчас в бар!

— Конечно, капитан. Я готов!

— В десять вечера на площади Победы. У тебя какая машина?

— Сиреневый ФИАТ.

— Я тебя там найду.

С этими словами я встал и ушел в подсобные помещения бара. Наспех простившись со Стормом выбежал через «Интим» к своей машине и уехал. По дороге на встречу мне пронеслись несколько броневиков с десантниками спешащими к бару. Я пожелал им хорошенько побегать вокруг квартала и уехал в другой район города. Времени оставалось не так уж и много, мне еще предстояло связаться со своей командой, обрисовать им ситуацию и подобрать снаряжение. И все это до наступления ночи.

Ночью я хотел навестить свою невесту и нужно было еще позаботиться о подарке...

Кассандра Ли Радж

Мне было хорошо на корабле и я вовсе не торопилась увидеть загадочный и пугающий Конвикт. Ко мне и к моему сыну ни кто не лез со всякими анализами и тестами. Вся не большая команда стремительного судна, за исключением Джо Чеймера, держалась даже со мной несколько отчужденно. Это скорее всего было вызвано «геройствами» Рогнара на их планете, о которых мне немного рассказывал Джо. Не смотря на то, что я сожалела о смертях тысяч людей, все же была благодарна мужу за это ко мне отношение конвиктян.

Я не осуждала Рогнара, как не осуждали его и сами конвиктяне. Они признавали, что подрыв ядерных зарядов в обитаемой зоне планеты был вызван бессмысленной выходкой одного из их людей. Честно говоря, мне вообще было все равно... Они знали о наших с Рогнаром способностях, а мы знали об их. На этом основывалось взаимное уважение.

Конвикт уже был виден на обзорных экранах и я наблюдала, как рады были туземцы быстрому приближению к своей родине. Во мне же известие о том, что спустя пару часов мы уже будем на планете вызвало лишь чувство тревоги. Джо рассказывал о биологическом институте и я не сомневалась, что сразу после посадки меня сразу перевезут туда и снова начнутся анализы... Я не могла больше допустить этого. Я не хотела этого.

В тоже время я не обладала достаточной силой духа, чтобы повторить действия Рогнара и захватить корабль. После долгих раздумий я решила, что наилучшим выходом будет бегство в необитаемые районы планеты. С этой мыслью я успокоилась и даже смогла заставить себя улыбнуться одному из сияющих счастьем членов экипажа.

Между тем судно конвиктян творило чудеса. Я уже не говорю о скорости перелета в гиперполе, но то, с какой легкостью Чеймер управлял маневрами корабля, потрясло. Даже в обычном пространстве лодка развивала огромную скорость. Планета росла, как дрожжевой грибок и вскоре уже занимала все поле экрана.

А такой посадки я вообще ни когда не видела. Даже не смотря на то, что с космодрома нас вел навигационный луч, а за пультом судна сидел Джо, скаут мотало и бросало в разные стороны. Приборы показывали такие скорости ветров и направления их так часто менялись, что, по моему мнению, посадка в таких условиях была чистым безумием. Но кроме ветров были еще молнии ежесекундно бьющие в кораблик. И что самое интересное не только в наш. Посадку совершали еще пара — тройка кораблей. Не трудно понять, что я думала об обитателях планеты. Заметив выражение моего лица, капитан Танг подтвердил мои опасения.

— Они сумасшедшие, — совершенно спокойно проговорил он. И уточнил. Все на этой планете психи!

Он засмеялся, но я не могла понять причину веселья. Мы опускались прямо в ад населенный идиотами, монстрами и богами, а его это, похоже, искренне забавляло.

Но все кончилось благополучно. Скаут был втянут в ангар, тяжелые створки отрубили внешнее безумие природы и мы смогли спокойно выйти на планету.

Нас встречали. Я решила было, что столь внушительная делегация поджидала меня и уже стала подискивать щели для бегства, но не обращая на меня внимания все бросились здороваться с Джо. Возле меня остался лишь высокий угрюмый воин в броне и с оголенными по плечо руками. Он не был даже вооружен. И тогда я поняла, что ни кто не собирается силой тащить меня на анализы или запирать в клетку с сенсорами. Что моему малышу и мне ни чего не угрожает, и, что я вообще нахожусь здесь на Конвикте, а не на Астории, это всего лишь любезность Чеймера. И тогда я разрыдалась.

— Почему вы плачете? — вежливо поинтересовалась незаметно подошедшая девушка. — Кто-то вас обидел?

Я не могла ей ответить и просто отрицательно покачала головой. Мне мешали слезы.

— Это ваш сын?

Я кивнула и слезы перестали литься из глаз.

— Симпатичный мальчик... А на кого он больше похож? На вас или на папу?

Слезы мгновенно высохли. Я забыла обо всем на свете и стала рассказывать о своем сынке этой совершенно незнакомой девушке. Ох, как приятно было это делать, учитывая, что я никогда раньше ни с кем об этом не говорила.

В разгар нашего разговора, перездоровавшись с сотней людей, к нам подошел Чеймер.

— Я смотрю, вы уже познакомились, — воскликнул он сверкая улыбкой.

— Да нет, Джо, — смутилась девушка. — У нас был более важный разговор. Мы говорили об этом симпатичном мальчугане...

— Ну тогда я вас представлю, — еще больше обрадовался тот. — Касс, это Ларри Рендолл. Ларри, это Кассандра Ли Радж.

И все. И не слова больше, и не звука о Рогнаре.

— Вы с сыном хотите жить на Конвикте? — спросила Ларри, чем вызвала целую бурю в моей душе.

— Я не знаю.., — промямлила я нерешительно. — Мы никогда раньше ни где просто не жили... Я не представляю себе...

Я замолчала. Замолчала потому, что увидела искреннее сочувствие на лице Ларри. У меня не было слов.

— Я постараюсь сделать так, чтобы вам понравилось у нас, — тихо произнесла девушка и я ей сразу поверила. После пары секунд уныния лицо Ларри снова осветилось доброй улыбкой и она уверенно воскликнула:

— Я прослежу, чтобы вас устроили в хорошей комнате. Пока! А после того, как стихнет рассветная буря, мы подберем вам место, где вы захотели бы жить.

И я вдруг почувствовала себя так, словно после долгого— долгого отсутствия вернулась домой...

Спустя десять часов я проснулась в небольшой, скромно обставленной чистенькой комнатке. Освещение было выключено, но торчащее над горизонтом огромное красное тело звезды Марусина уже достаточно хорошо светило.

Стараясь не потревожить спящего у стены сына, я встала. Одевшись, поискала скрытые приборы наблюдения, но ничего не нашла. Перестав уже чему-либо удивляться на этой необычной планете, я не удивилась и этому. Отсутствие замков на двери и охраны за ними и вовсе было встречено мной равнодушно.

Я сделала небольшой комплекс гимнастических упражнений и умылась, а потом повторила весь процесс с ребенком. Настало время завтрака. Я уже не кормила сына грудью, ему уже исполнилось два стандартных года, а последний раз мы ели еще на корабле. Я взяла его на руки и отправилась исследовать комплекс зданий космопорта в поисках пищи.

Коридоры были пусты. Мне пришлось расспрашивать дорогу к столовой у изредка пробегавших мимо андроидов. Людей я вообще не встретила. В итоге после после получасового бродяжничества я вышла в довольно большой по местным меркам зал, где несколько человек, оживленно переговариваясь, кушали. Пульт-меню и окошко выдачи найти труда не составило.

В большинстве своем, названия кушаний были знакомы. Заказ не занял у меня и трех минут, однако в ответ на табло появилась надпись: «Вставьте карточку служащего, либо опустите в приемник 1.5 трасса, пожалуйста». Я оказалась в тупике. Мало того, что у меня не было ни карточки ни денег, так я еще и понятия не имела о существовании валюты под названием «трасс».

— У меня этого нет! — вырвалось у меня.

С десяток удивленных лиц были мне ответом. Через минуту откуда-то из глубин кухни вышел низкорослый толстячек с ласковой улыбкой на озадаченной потной физиономии.

— Извините, мэм. Какие-то проблемы?

— У меня нет карточки и трассов, — зло сказала я ему громким шепотом.

— Вы их потеряли? — тоже понизив голос догадался он.

— У меня их никогда не было, — пожала плечами я.

Во мне тихо просыпался воин института. Еще немного и я принялась бы уничтожать их всех. В тот момент я отлично понимала, что же толкало Рогнара на его выходки.

Между тем степень озадаченности толстячка достиг предела.

Заинтересовавшиеся поедатели стали пересаживаться ближе. Ах, как я их ненавидела.

— А у кого из лордов вы, мэм, работаете? Или это частная фирма?

— Я сейчас ни где не работаю! — прорычала я. — И в твоих интересах, чтобы я и дальше бездельничала!

Сын, тоже заинтересовавшись, посмотрел на меня, что-то невнятно проговорил и растворился в воздухе, перейдя в другой поток времени. Лишь держа его руку, я чувствовала, что он еще здесь.

Люди еще больше заволновались, атмосфера заметно натянулась... Вот-вот должна была пролететь искра.., но в зал вошел капитан Танг, быстро оценил ситуацию и подошел меня спасать.

— Здравствуй Кассандра, — еще с расстояния шагов в пять воскликнул он. Я уже с полчаса тебя ищу...

Капитан вставил в щель свою карточку и принялся выбирать заказ для себя. В столовой стояла мертвая тишина. Открыв рты, все смотрели на нас.

— А Ларри не прийдет? — громко спросила я капитана, забирая разнос с головокружительно пахнущей пищей.

— Леди Рендолл не смогла, — извиняющимся тоном произнес Танг. — Она на совещании.

Десятку любопытствующих туземцев словно со всей силы врезали под дых. Одновременно они выдохнули и вернулись к своей еде.

— А где твой сынок? — безмятежно произнес Танг.

Я тихонечко свистнула. Только такой звук мог достичь ушей сорванца. Он немедленно вернулся в общее время.

— У меня нет желания гоняться за тобой по разным потокам времени, строго, но тихо сказала я ему. — Веди себя прилично.

Капитан дождался своей еды и мы отправились к отдаленному от всех столику с красующейся на нем табличкой с буквой «Л».

— Что-то случилось? — небрежно спросила я Танга, заправляя первую ложечку каши в рот малыша. Задавая вопрос я конечно имела в виду Ларри.

— Пожалуй, — нехотя согласился тот. — Не известные вооруженные люди часов пять назад захватили город Ореховая Долина...

— Как неизвестные? — удивилась я. — Разве по форме брони трудно определить?

— Броня такая же, как у твоего мужа.., — грустно буркнул капитан. Броня ИАБ.

Я тут же забыла, что голодна. Сын немедленно воспользовался этим и нырнув на миг в другое время симпатично раскрасил кашей соседний стул и коленку капитана. Малыш был доволен.

— Мне нужно немедленно увидеть ваше руководство, — твердо сказала я.

— Доешь, — разглядывая коленку, укоризненно произнес Танг. — Ларри и сама хотела бы тебя видеть.

— Ларри?

— Леди Ларри Рендолл, жена президента Свободного Конвикта... Ешь! На голодный желудок дела не делаются.

Это был хороший довод, но думать о пище я уже не могла. Тем не менее съела все и накормила сына.

Нас ждали. Комната в которой нас ждали и где проходило совещание не отвечала моим представлениям о месте для совещаний руководства, но сидящие как попало мужчины и женщины видно об этом не догадывались. Не было длинного стола и стульев вокруг, не было председателя или властителя во главе. И все таки легко угадывалось кто здесь главный.

Нас с малышом усадили возле Ларри. Танг скромно сел возле дверей.

— Господа, — сказала девушка и рокот разговоров сразу стих. — Хочу вам представить Кассандру Ли Радж с сыном. Она в недавнем прошлом солдат ИАБ и в настоящем жена всем вам известного Рогнара Эль Вепова.

Она сказала вполне достаточно для того, чтобы вызвать у присутствующих уважение ко мне.

— Кассандра с некоторого времени враг номер два ИАБ, а значит наш друг. Кроме этого он жена человека, врага номер один ИАБ, который бесконтрольно обладает скаутом Уно и секретом нашей силы. И еще. Вне зависимости от ее желания помочь нам, мы не вправе отказать ей, если она пожелает получить гражданство Конвикта. Прошу об этом помнить.

— Почему вы решили, что Рогнар враг Брауна? — наконец смогла задать я свой вопрос.

— Нам удалось узнать, что Рогнар и доктор Антрэ сбежали с секретной базы на Элкаре, убив при этом руководителя этой базы. Зная это, мы были весьма удивлены нападением с Элкара. Нам хотелось бы знать, кто руководит этим десантом и что они могут предпринять дальше, — спокойно, как равной, объяснил мне один из присутствующих, мужчина лет сорока с весьма усталым видом.

— На базе были еще офицеры института кроме Рогнара?

— Да, как минимум еще четыре.

— Тогда руководит Элкаром один из этих офицеров.

— А почему не...

— Разве кроме атаки на рудник и... бегства Рогнара были еще инциденты?

— Нет.

— У родившихся на луне нет опыта военных действий, а у института его хоть отбавляй. Если бы стал руководить кто-то другой, он тут же лишился помощи ИАБ. Контракт заключается с королем, а не с народом. Без участия института луняне не решились бы на высадку.

— И что же они будут делать дальше? — озабоченно спросила Ларри.

Я могла только пожать плечами.

— Я могу сходить к ним и спросить их самих об этом, — вдруг неожиданно для самой себя выпалила я.

И после двух секундного замешательства все стали живо обсуждать этот вариант, так словно это было самое обычное дело и каждый из них уже неоднократно проделывал это раньше. Мне стало немного обидно, но отступать было уже нельзя.

— Ты позволишь заботится о твоем сыне мне? Пока ты будешь занята, наклонилась ко мне Ларри.

— Конечно, — шепнула я. — Я и сама хотела попросить тебя об этом.

Тем временем обсуждение закончилось.

— Видишь ли Кассандра, — почему-то со смущенным видом начал Чеймер. Это стечение обстоятельств, но сейчас у нас не достаточно сил, чтобы справиться с десантом. Почти весь флот и армия сейчас... в другом месте. Наших сил едва хватает на то, чтобы не дать десанту выйти из Ореховой долины. И что самое плачевное, мы не сможем подтянуть войска еще как минимум пятьдесят стандартных суток. Так что... Если ты начнешь боевые действия в городе... мы не сможем тебе быстро помочь.

— Ясно, — тихо и вдруг хриплым голосом проговорила я. — ...Мне понадобится кое-какое оборудование и надежное летательное средство.

— Лорд Ранги, обеспечь Кассандру всем необходимым, — тут же распорядилась Ларри и усталый человек, расспрашивающий раньше меня об Элкаре кивнул.

— Пойдем Кассандра. Я покажу тебе, где будет жить твой сын пока ты будешь занята, — громко сказала Ларри и все сразу засобирались по своим делам. Я поняла, что совещание закончено. Впереди снова была неизвестность. Красное рассветное солнце в окнах так напоминало мне о кровавом небе Астории. Сердце тревожно защемило, но я улыбнулась девушке и вышла в след за ней.

Броня орбитальной платформы

Генерал-адмирал Кладрон не любил полковника БВР Леха и вовсе ненавидел старшего советника Кулеша. Генерала раздражала высокомерная улыбочка, которая обычно играла на губах офицера разведки в разговорах с ним, с генералом. А от напускного доброжелательства Кулеша старого вояку начинало подташнивать и чесались руки.

Кладрон знал причину. Она была проста, как военный приказ и в то же время сложна, как физика гиперполя. Кладрон не был землянином. Это легко объясняло и ненавистную улыбочку шпиона и покровительственное дружелюбие Кулеша, скорее походившее на отношение к животному чем к человеку. Как старый, покрытый шрамами волк, генерал чувствовал фальшь и ненавидел ее. Уж лучше улыбочка шпиона!

Генералу было чуть больше ста лет от роду, восемьдесят из которых у него ушло на карьеру. От молоденького кадета школы астродесантников до генерал-адмирала Флота, командующего девятым флотом Земли. Восемьдесят лет потребовалось уроженцу дальней колонии на путь, который земляне проходили лет за тридцать. Это знали все и поэтому уважали генерала — он все таки смог пробиться вообще... И только чистые земляне постоянно тыкали в это пальцем.

У генерала был повод ненавидеть Землю и землян, но никто не смог бы его в этом обвинить. Вот только большинство офицеров его флота не были землянами... Но ведь его флот крейсировал зону Новой Океании. К девятому флоту был особый спрос.

И этот особый спрос постоянно сталкивал Кладрона с Лехом и Кулешом. Ах, как Кладрон их не любил!

Уже две четверти часа генерал сидел в ненавистном ему мягком кресле дипломат-холла на орбитальной оборонительной платформе и слушал пустую болтовню шпиона с дипломатом. Его так и не поставили в известность о цели закрытого совещания, хотя и должны были это сделать. Виной тому все то же высокомерие жителей метрополии. Кладрон не мог сам спрашивать. Это унизило бы его. Ему оставалось только ждать.

И еще у него был козырь в рукаве. У него была, и он знал наверняка, что из всех присутствовавших только у него, система связи со своим командным центром. В итоге только он мог вести запись ожидающегося сверхсекретного совещания. Он чувствовал, что ему может понадобится в будущем эта запись. Это согревало его выстуженную космическим холодом душу.

— Корабль без опознавательных знаков вышел на вектор посадки, — сообщил ему оператор. Лех и Кулеш этого конечно же не услышали, микрофон был спрятан за ухом генерала. — Пост-контроль разрешил им посадку.

Минуты потянулись еще томительнее, но генерал умел ждать. Кладрон догадывался, что пристыковался именно тот гость, которого они ждали.

— Группа из двадцати одного существа направляется из дока к дипломат-холу. Безопасность обеспечена. Гости опознаются.

Губы генерала чуть дрогнули в усмешке и он принялся наблюдать за соседями по креслам. Ему хотелось увидеть их реакцию на появление гостя. Генерал ждал идентификации.

— Сэр.., — нерешительно пробормотал оператор. — Это институт! Сам Браун!

Кладрон вздрогнул от неожиданности, но быстро и привычно взял себя в руки. Он всегда презирал государства нанимавшие ИАБ, чтож пришла очередь Земли.

И вдруг он почувствовал обиду. Ему показалось, что его кто-то подло обманул, украл у него лучшие восемьдесят лет жизни. Столько лет он служил тем, кто сейчас оказался недостоин его жертвы...

Створки покрытой звукоизолирующим веществом двери с шипением скрылись в стене и в холл быстро и бесшумно вошло несколько одетых в броню высокой защиты людей. Совершенно не обращая внимания на удивленные лица землян, они проворно и умело проверили помещение на предмет подслушивающих устройств и удалились. Другая группа, чуть позже первой, ненавязчиво обследовала троих сидящих на наличие оружия. И все это происходило почти в полной тишине, и даже выражений лиц бойцов ИАБ за черными щитками шлемов не было видно. Это впечатляло.

Наконец вошел сам Браун. Кулеш, а следом за ним и все остальные встали. Генерал последним. Створки двери закрылись, отделив их от мира.

— Господа, — хриплым от волнения голосом воскликнул дипломат. Представляю вам... кхе, кхе. Антон Браун, директор... института.

Приветствие должно было оскорбить хозяина ИАБ, но он лишь мрачно улыбнулся. Он признал, что представитель Земной Империи может позволить себе назвать его так. Просто Антон Браун и просто директор института.

— Старший советник Кулеш? Если не ошибаюсь, — тихо, на грани слышимости проговорил Браун и слегка поклонился.

— Да, — словно сбитый с ветки на которой сидел, произнес дипломат. А это полковник БВР, Лех...

Шпион и пират улыбнулись друг другу, как старые знакомые.

— ...И генерал-адмирал Кладрон, девятый флот Земли, — так, словно это была незначительная помеха, которую все же следовало преодолеть закончил Кулеш.

— О, — чуть громче сказал Браун. — Командующий! Примите мое восхищение вашими действиями на Скарлоге!

Генерал так удивился, что даже не смог подавить выражение этого на лице. Ему было приятно, что кто-то еще кроме него самого считал действия девятого флота на адском Скарлоге достойными восхищения. Даже кислые физиономии землян не могли испортить ему этого чувства.

— Итак, господа, — снова тихо сказал Браун. — Правительство Земли верно поняло мое пожелание о встрече. Я считаю состав присутствующих вполне подходящим к теме разговора...

Кулеш чуть нахмурил брови. Браун явно отвечал оскорблением на оскорбление и дипломат не видел еще причин для такого нахальства. Он чувствовал, что Браун уверен в своих силах и это беспокоило советника.

— Я хотел бы поговорить с вами о... Конвикте!

И Кулеш понял, что Браун гораздо опаснее чем о нем говорят. А генерал, с чувством глубокого удовлетворения, включил записывающую аппаратуру. Разведчик же крупно пожалел, что у него такой аппаратуры не было. Он не рискнул ее устанавливать в зоне подчинения генерала.

В итоге Браун получил внимание. Он добился того, что представители могущественной Империи стали его слушать. И слушать внимательно. Первый раунд он уже выиграл. Дипломат это тоже понял хотя и попробовал отыграться:

— Почему вы думаете, что мы будем разговаривать с вами о нашей колонии? Не кажется ли вам...

— Простите, но вынужден вас перебить.., — холодно, без эмоций, словно робот сказал Браун. — Позвольте напомнить вам, что Конвикт уже не совсем колония Земли... Планета могла бы снова стать колонией при условии.., что генерал Кладрон возглавил бы экспедиционный корпус. Но все мы знаем о текущем положении дел... Ваш сорок второй флот, без знания системы обороны Конвикта, обречен!

Встретив глазами ироничную улыбку генерала, Браун продолжил, обращаясь теперь только к нему.

— Так случилось, что я обладаю более полной информацией о событиях в системе солнца Марусина, чем правительство Земли. Больше того, я готов передать вам эту информацию... если мы договоримся.

— Что же вы хотите? — воскликнул молчащий до этого разведчик.

Браун сразу перевел глаза с генерала на полковника.

— Тоже, что и вы, — мрачно улыбнулся одними губами пират. — Свитит!

— Почему вы думаете, что без вашей информации наш ударный штурмовой флот обречен? Ведь не будь вы в этом уверены, вы не настаивали бы так на встрече и не говорили бы о свитит!

— Разведка всегда отличалась логичностью мышления, — почти прошептал Браун и добавил чуть громче:

— Мои слова мог бы подтвердить вам генерал, обладай он той же информацией, что и я... Вам нужна моя помощь, а мне нужен свитит. Я получу его и без вас.., но это будет достигнуто слишком большой кровью. Я бы хотел этого избежать!

Неожиданно было слышать от повелителя войны такие слова. Не очень это подходило к имиджу кровавого института. Но земляне просто неправильно поняли звездного убийцу. Его не волновала смерть пары миллионов конвиктян, он мог заботиться только о затратах на подготовку своих людей, которые могли погибнуть в мясорубке на Конвикте. Однако и этим он мог пожертвовать ради Большой мечты. И все-таки Браун всегда стремился уменьшить расходы при достижении своей цели...

— В совершенстве зная характер систем обороны Конвикта, я могу с уверенностью гарантировать вам полный разгром штурмового флота! Оборона планеты имеет некоторые неординарные особенности. Ни с чем подобным ни один флот мира еще не встречался. Поверьте моему опыту!

Дипломат все таки не сумел удержаться от смеха и на фоне его бульканья еще значительнее показались слова Леха, явственно показав, кто же на самом деле был главой делегации Земной Империи:

— Хорошо, мистер Браун. Правительство Земли готово выслушать ваши предложения.

Смех застрял в горле Кулеша. Генерал прикрыл ладонью рот и прокашлялся. Это все, что он мог себе позволить, хотя хотелось откровенно засмеяться в лицо ненавистному дипломату.

На лице Брауна не дрогнул ни единый мускул.

— В случае подписания между нами соответствующего договора, — четким дикторским тоном начал Браун. — Я предлагаю следующее. Первое. Я готов взять на себя задачу по устранению так называемого представительства Конвикта на Новой Океании. Второе. Я готов передать флоту Земли карты кратчайших переходов к мятежной планете в гиперполе, а так же все сведения о системе обороны обитаемой зоны планеты. Третье. Я могу гарантировать всестороннюю помощь от моих подразделений базирующихся на третьей луне Конвикта — Элкаре... И четвертое. Я обладаю сверхскоростным кораблем изготовленным на Конвикте и готов выслушать предложение по его совместному использованию.

Что бы оценить ситуацию делегатам Империи понадобилось время. Генералу же стало ясно сразу, что Земле, если она и дальше хочет оставаться Золотой Империей незапятнанной грязью, следует тут же арестовать Брауна и уничтожить его институт. Кладрон понял, что Браун в ловушке. Что первая в истории ИАБ ситуация, когда Браун сам предлагает свои услуги возникла не от хорошей жизни... Генерал уже хотел нагнуться к уху полковника и вывалить свои подозрения, но... но, но, но. Стал бы тот его слушать? Или снова только высокомерная улыбка будет ему ответом? И седой воин лишь презрительно скривил губы. Если Земля хочет попасть в ту же ловушку, куда уже угодил Браун, чтож, тем хуже для Земли.

— Мы хотели бы услышать теперь размер оплаты ваших... услуг, посовещавшись с дипломатом заявил полковник.

Браун сделал вид словно задумался.

— Вполне достаточным будет... Оккупация Шекхауса и рудников моими войсками на семьдесят два часа. И конечно третья луна остается моей собственностью.

— Трое суток?! — взвился дипломат. — Да за это время ваши люди выгребут все! Даже грунт!

Браун слегка развел руками.

— За трое суток я не успею выгрести все запасы минерала, — спокойно возразил он. — Вам не удалось сделать это за триста лет.

И все таки эта словесная перепалка уже ничего не значила. Земляне приняли условие звездного паука и теперь лишь тешили гордость. И прекрасно это осознавали.

— Мы не уполномочены принимать такие ответственные решения, — нагло соврал полковник. — Ваши предложения мы немедленно передадим правительству.

Браун кивнул. Он понимал нерешительность этих двоих людишек.

— Отложим подписание договора на несколько суток, — примиряющее воскликнул Кулеш.

Браун снова кивнул и посмотрел на генерала. Он ждал, что скажет командующий, но поймал только тонкую усмешку на губах военного. Когда все встали, а Лех и Кулеш распрощались и выбежали из холла, Браун тихо обратился к стоящему у обзорных экранов генералу.

— Что вы об этом думаете? Вы не сказали ни слова за все это время.

Генерал, словно орудийная башня главного калибра, величественно повернулся, окидывая презрительным взглядом низкорослого пирата. Записывающая аппаратура отключилась в тот момент, когда старый солдат покинул свое неудобное кресло и Кладрон знал, что может говорить открыто.

— Вы в ловушке, Браун, — холодно пробасил офицер. — Кто-то водит вас на ниточке, как игрушку... Теперь вот привел сюда.., пообщаться с другими куклами.

Генерал заглянул в ледяные равнодушные глаза паука, что-то дрогнуло в его сердце и он искренне, но более тихо добавил:

— Вас следовало бы прямо сейчас уничтожить... Возможно со временем я этим займусь!

Обнаружив, что ожидаемого эффекта его слова не произвели, Кладрон, пошарив у себя за ухом, вытянул тончайшую нить микрофона и сказал:

— Пост — три, это Кладрон. Позаботьтесь о гостях. Они решили вернуться на корабль.

Браун все-таки вздрогнул, осознав опасность, в которой находился из-за существования постоянной связи генерала со своим штабом, и поспешно вышел за двери, где его ждала охрана.

Кладрон тут же перестал о нем думать. Повернувшись к окну, он любовался перестроениями висящего вокруг платформы девятого усиленного крейсерско-десантного ударного флота. Его флота.

Рогнар Эль Вепов

Сначала это был какой-то стук сопровождаемый то ли всхлипыванием то ли хлюпаньем. Потом стук очистился.

Еще спустя время я осознал, что это стук моего сердца.

Это меня развеселило и озадачило. Что же было такого необычного в этом знакомом с детства звуке. Почему я так обрадовался? Мысли не за что было зацепиться.

Постепенно напряжение, с которым я пытался понять проблему, сменило веселье на злость. Но и это не смогло мне помочь. В голове была пустота. Чернильное пятно из ничего и эмоции.

И когда я это понял, я ужаснулся. Я чувствовал себя таким пустым, что не мог даже задать себе вопросы, не то чтобы на них ответить. Снова и снова я пытался зацепиться за что-то. Стук сердца теперь только раздражал.

И появился первый вопрос. Что?!

Это был вопрос и значительный шаг вперед, и просто слово, без надежды на ответ. Словно сломанная машина я повторял и повторял это слово. Что, что, что, что... И от напряжения, которое, казалось, достигло предела, наивысшей точки, я вздрогнул.

Я вздрогнул и ощутил тело. Я понял, что у меня есть тело.

И снова это было просто слово. Оно тоже ничего не значило для меня. Я мог связать его только с ощущением, которое получил.

Я мог бы уже стать безумцем, но в этот момент услышал голос извне. Это показалось мне таким замечательным и таким важным, что я погрузился в непередаваемые словами облака блаженства даже и не пытаясь осознать сказанное вне пределов моего тела.

И все таки что-то беспокоило меня. Вновь вернулся мой ненавидимый друг вопрос. Что!? Голос!

«Доктор, я думаю вам лучше скорее прийти сюда. Мне кажется объект оживает...»

Глаза. Я вспомнил, что мое тело должно обладать глазами — органами зрения. Это снова было просто слово, без смысла, но теперь это уже не могло меня отвлечь. Память в ритме сердца выдавала слова не утруждая себя смыслом. Их стало, уже скоро, так много, что я перестал даже пробовать их запомнить... Зачем? Это ведь моя память их ПОМНИТ. И я открыл глаза.

Увидел потолок. Я лежал на сверкающей зеркальной панели операционного стола и чтобы увидеть помещение мне нужно было повернуть голову на бок. К своему удивлению, я легко сделал это.

В двух шагах от меня стоял белый от страха человек в белом одеянии. Но он меня совершенно не интересовал. Меня занимал я.

Я скинул ноги со стола и облокотившись, сел. Теперь я смог увидеть свое собственное тело. То о чем я так мучительно, размышлял оказалось таким простым и привычным, что это вызвало во мне смех. Человек в белом вдруг расслабил ноги и упал

Одновременно со звуком падающего тела, я осознал две вещи: я совершенно голый и я помнил абсолютно все. Смех застрял у меня в горле.

Я больше не чувствовал себя пустым, но знания не принесли мне счастья. Вряд ли я мог радоваться в тот момент тому, что остался живым. Живым не смотря на дыру в груди, которая уже затянулась и выделялась только неестественно розовой кожей. Я не хотел этой жизни. Зачем она вернулась в мое тело? Разве я кого-то просил об этом?!

Равнодушные белые желейные мысли. Слова были правильные, но эмоций не было. Что жизнь, что смерть, все равно...

Словно все еще там, между жизнью и смертью, мой мозг боролся за мое существование. В считанные секунды он предложил к рассмотрению сотню вариантов, надеясь, что хоть что-то заинтересует меня. Надо отдать разуму честь — героический поступок и я не мог оставить его без внимания. Это было бы подло.

Я действительно заинтересовался. Что если вернуться к индейским колдунам и спросить их, зачем они сделали это со мной?! За что?! Почему именно я?!

— И пусть они хорошенько подумают, прежде чем ответить! — мрачно проговорил я, а начавший было приходить в себя человек в белом снова грохнулся на пол.

Мне нужны были ответы на мои вопросы. У меня появилось много вопросов и я был уверен, что получу на них ответы.

Нужна была одежда. Она лежала передо мной. Правда она была натянута на человеческое тело, но мне было все равно, я не брезгливый.

Нужен был конвиктский скаут.

Я быстро натянул заметно маловатый медицинский комбинезон и вышел в коридор. И столкнулся, пуп к носу, с доктором Антрэ.

Увидеть оживший труп, ясное дело, никому не приятно. Поэтому реакцию доктора на мое появление вполне можно понять. Увидев меня он жалобно вскрикнул, отшатнулся и закрыл лицо ладонями. Его инвалидная тележка, потеряв управление, по инерции проехала мимо и остановилась. Чтобы снова увидеть меня ему пришлось разворачиваться. Он конечно развернулся, но не сразу. Ему нужно было время чтобы прийти в себя и, хотя я торопился, все же стоял и ждал пока док отойдет.

— Ты жив? — наконец выдохнул он.

— И ты, — холодно согласился я, имея в виду, что по логике ИАБ его, как предателя тоже должны были уничтожить.

— Ты понимаешь, как это произошло? Я же видел твой труп! — не обращая внимания на мою холодность сказал Антрэ.

— А почему жив ты? — все еще недоумевал я и хотел получить ответ. Я хотел теперь знать все!

— Я сказал, что был твоим заложником, — отмахнулся старик. — Куда мы теперь?

— Ты все еще хочешь составлять мне компанию?

— Конечно! — искренне воскликнул он.

— Пошли, — пожал плечами я.

— Куда?

— Поищем меня, старик. Я потерялся.

6

КРАХ

Путь к совершенству лежит через

серию неприятных ощущений.

Вальтер Пастер

Кассандра Ли Радж

Солнце Марусина все выше и выше поднималось над горизонтом большой планеты и чем выше оказывалось, тем все менее красным становилось. Я, как могла, оттягивала момент, когда нужно было пробиваться в захваченный лунянами городок, пока солнце не перестало напоминать мне зловещее небо Астории. Наконец ярко-оранжевый шар превратился в слепящее глаза пятно на небе, я могла вздохнуть спокойно и отправляться.

Ни кто меня не подгонял и тем не менее все с нетерпением ждали начала миссии. Проводить меня вышло много людей. Я даже не ожидала, что так много чужих будет мною интересоваться.

Тарахтящий, дребезжащий, ненадежный с виду, летательный аппарат резво подпрыгнул, лопасти его турбин быстро завертелись, слившись в один сияющий круг и я полетела на встречу с тем, чего изо всех сил хотела бы избежать.

Сначала плиты космодрома, а потом и цветущая степь быстро побежали назад под брюхом допотопного механизма.

Заставу, где конвиктяне остановили продвижение неожиданного десанта, охраняли всего человек тридцать. Пятеро или шестеро из них были могучими, словно сделанными в одной мастерской, воинами в странных доспехах. Остальные же, судя по всему, были из собранного наспех ополчения. Во мне вспыхнуло острое чувство жалости к этим уготовленным на смерть людям, но потом-то вспомнила, что эти «обреченные» уже остановили вышколенные офицерами ИАБ отряды с Элкара и жалость сменилась восхищением.

— Мы вас ждали, леди, — помогая мне выйти из вот-вот развалящегося аппарата, сказал командир заставы, высокий седой старик.

— Десантники там?

Я указала на одиночные холмики через поле от наваленных баррикадой поперек дороги деревьев.

— Что они там делают?

Старик кивнул и отвел меня в сторону под навес. Машина, на которой я прилетела, натужно взвыла, неуклюже подскочила и на небольшой высоте улетела на юг.

— Окопы роют? — снова спросила я, кивая в сторону лунян.

— Ага, — сверкнул зубастой улыбкой седой. — Могилы!

Вокруг все заулыбались.

— А вы отважная женщина, леди! Отважная и необычная... Позвольте узнать ваше имя?

— Кассандра ... Ли Радж, — ответила я.

Меня так и подмывало желание назвать фамилию Рогнара, но я все таки сдержалась. Чтобы не испытывать лишний раз судьбу.

— Олаф МакНилах, — встряхнул шевелюрой командир.

В этот момент появился мой сын. Что стоило сорванцу пробежать за пара минут в другом времени пару сотен километров...

— Мам, а тетя Ларри показала мне горков. Такие страшные, у-у-у, сообщил он и подозрительно уставился на установленную среди деревьев лазерную пушку.

Защитники заставы все таки были крепкими ребятами, а будь они другими, точно в обморок попадали бы от таких фокусов.

— А ну, марш назад к тете Ларри! — строго скомандовала я. — И без ее разрешения...

— Ладно, — грустно протянул малыш и тут же исчез.

У старого Олафа с громким щелчком открылся рот.

— Хулиган, — пожаловалась я. — ...Ну ладно, мне пора...

Все так же, с открытыми ртами, провожали меня взглядами конвиктяне пока я перелазила через из завал.

Я шла по хорошо накатанной грунтовой дороге, смотрела не мелькающие за брустверами окопчиков лица лунян и думала. Я вспоминала о том, как летела в скауте Чеймера на Конвикт и как боялась, что здесь нас с сыном снова начнут мучать всякими тестами и анализами. Я думала о странных туземцах, которые и слова не промолвили о моем Даре, хотя Джо наверняка все им обо мне рассказал. Им было все равно? Сомневаюсь! Особенно учитывая разрушительную деятельность Рогнара или тот факт, что их псиоружие в отношении меня, сына и Рогнара не работало. И я подумала о том, с какой легкостью я поверила Ларри. Оставила ей сына! Отправилась куда-то, за приключениями себе на голову. Почему я это делала? Что же такого особенного было в этих людях?

Додумать я не успела. А может быть и не могла. Слишком мало я знала туземцев, что бы делать какие-то выводы. Вот у тех чудаков, что нерешительными голосами приказали мне остановиться, видимо все было просто. Впереди — враги, позади — свои.

— Ну, ты. Стоять! — еще менее решительно чем первый раз крикнули мне из-за холмика.

— Ну я. Стою, — надменно проговорила я.

Эти вояки стали меня забавлять. На Астории курс подготовки младшего штурмовика длился минимум лет шесть, капитана — с самого детства. Интересно, сколько обучались они? Год? Два? Нет, меньше. Офицеры ИАБ улетели на луну Конвикта не так уж и давно... Два года назад!

Меня словно ножом полоснуло. Два года я уже в этой круговерти событий. Два года! Это значит, что почти три года назад мутная бурая маслянистая жидкость в моей крови изменила всю мою жизнь.

— Кто вы? Что вам нужно? — все так же робко крикнули элкарцы..

Их робость легко объяснялась моим мундиром — броней офицера ИАБ. Только шлема на хватало. Никто и ничто больше не заставит меня одеть эту маску убийцы.

— Капитана сюда. Быстро! — рявкнула я вместо ответа.

Вот это было для них вполне понятно и привычно: офицер в черной броне командует, они подчиняются. Несчастные ребятишки...

Кто-то из них быстро связался с командованием, описал обстановку и получил распоряжения.

— Мэм, мне приказано узнать ваше имя, звание и последнее место службы, — наконец-то в голосе бойца зазвучала хоть какая-то доля уверенности. Институт навел здесь привычную дисциплину, для меня тоже все сразу прояснилось и я даже перестала волноваться.

— Дайте сюда коммуникатор, боец, — твердо сказала я, пройдя мимо растерявшихся лунян прямо к самому связному. Солдат покорно отдал мне прибор.

— Фрегат-пилот Касс 9-2-1, штурм-группа капитана Рога, 9-2-0, — холодно произнесла я неведомо кому в ухо.

— Тактик-диспетчер капитан Норм, 2-5-2-4. Суппорт-отряд, — немедленно ответили мне. — Передайте коммуникатор бойцу.

Я отдала приборчик.

— Приказано проводить вас в штаб, — удовлетворенно сообщил мне связник. Я презрительно на него посмотрела и стала ждать пока соберется эскорт для меня.

— Подтяните крепления, — строго приказала я троим солдатам выделенным мне в сопровождение. — Готовы? Пошли.

Следовало сразу поставить лунян на место и я это сделала. Теперь они не решились бы сразу стрелять в меня, прикажи им кто-нибудь сделать это. Даже секундной задержки хватило бы мне, чтоб воспользоваться даром. Я почувствовала себя в относительной безопасности.

Идти пешком долго не пришлось. В ближайшей же ложбине был искусно замаскирован какой-то примитивный транспортный механизм. Вообще вся техника, кроме звездолетов, на Конвикте была устаревших моделей, так что удивляться тут было нечего.

Легко разместившись в большом металлическом корыте на резиновых колесах, мы двинулись в сторону города. Машина двигалась довольно резво.

Справа блестела на солнце водная ширь озера, слева уже очень скоро показались, брошенные после высадки десанта, стройки. Разбросанные там и cям стройматериалы послужили бы неплохой преградой для продвижения бронетанковой техники, окажись таковая у туземцев. Но кроме памятника недавней революции стального монстра на холме над Шекхаусом, на Конвикте ни чего похожего больше не было.

Сразу за стройками дорога запетляла между минных полей, которые зачем-то окружали почти все туземные селения, и, миновав их, мы вкатились на узкие улочки городка.

Над обитаемой зоной планеты был разгар полдня. Ярость обешеневшего солнца Марусина на сжатых каменными стенами улицах поселка ощущалась особенно сильно и очень скоро я заметила тревожные сигналы перегрева брони моих конвоиров. Еще не хватало чтобы у лунян случился тепловой удар.

— Задействуйте программу Х-4-20, — скомандовала я изнывающим бойцам. Они немедленно потянулись к поясным пультам.

— Спасибо, мэм, — искренне сказал один из них и я вдруг почувствовала странную для офицера института радость от того, что смогла помочь. И я не смогла сдержать ответную улыбку. Элкарцы уже казались мне хорошими ребятами.

Дальнейший путь показался менее тягостным. Тем более, что ближе к центру городка стали попадаться спешащие по делам или копошащиеся у челноков люди. Местного населения я пока не видела, но не видела так же и расстрелов с грабежами.

Десант, на сколько я могла судить, был небольшой. Так, тысяч пять или шесть. Офицеру-диспетчеру института, обученному командовать армиями, такой отрядик никаких особых хлопот доставить не мог. К тому же здесь не было обычно придурошного командования государства-клиента, вечно лезущего со своими амбициями и политикой. Здесь была почти чисто институтская акция с привлечением союзного местного населения.

Офицеры армии Брауна расположились комфортно. Белая вилла мэра города имела внутренний дворик в котором уютно разместился небольшой челнок на случай экстренной эвакуации на луну. Кораблик стоял посреди наполненного грязной дождевой водой бассейна и к люкам были перекинуты досчатые мостики. Внутри самой виллы хватило места для центра связи и для размещения офицеров.

В нарушении Устава ИАБ, офицеры сидящие в прохладном помещении бывшем прежде кабинетом мэра, были без шлемов. И нужно сказать, я была весьма обрадованна обнаружив это обстоятельство.

Я вошла и закрыла за собой дверь. Эскорт остался в коридоре. Разглядывая обращенные ко мне лица двух мужчин и довольно симпатичной женщины, я сразу поняла, что не смотря на неплохое положение элкарского десанта, в эту комнату хорошее настроение давно не заглядывало.

— Вы от них? — сказала женщина голосом диспетчера. — Они все-таки схватили Рогнара?

— На сколько мне известно, — весьма удивившись такому вниманию к судьбе Рогнара, сказала я. — Он сумел захватить судно и улетел.

Лица офицеров значительно посветлели. Такая реакция меня еще больше озадачила и я, не сдержавшись, спросила:

— Чем же Рог обязан такому вниманию?

Получилось немного иронично, но это я не специально.

— Он спас всем нам жизни, — просто ответил, словно и не заметил моей иронии, один из командиров.

— Только не нужно говорить, что вы прилетели сюда, на планету, его выручать! — черт возьми, откуда у меня столько желчи-то взялось. Я ведь совсем не знала этих людей, чтобы иметь право говорить с ними таким тоном. На этот раз мне все же удалось их обидеть.

— Ближе к делу, — резко воскликнула диспетчер. — Зачем ты явилась?

Я все испортила. И в довершении этого я еще и невольно перешла на сухой официальный тон.

— Правительство планеты предлагает вам вернуться на свою луну. Гарантируется безопасность перелета. Туземцы не хотят больше бессмысленного кровопролития.

Офицеры с ехидными улыбочками переглянулись.

— Делаем вывод, — обращаясь к своим друзьям и совершенно игнорируя меня, злорадно засмеялась капитан Норм. — Дикари не могут нас победить. Силенок, видно, не хватает!

— Вы что забыли разгром на руднике? — в отчаянии выкрикнула я.

— И действительно, — с напускной серьезностью сказал один из офицеров. Разве мы забыли рудник? Сколько там было туземных солдат? Горстка. Может быть это и есть вся их армия?

— А это значит.., — подхватил другой мужчина, но его тут же перебила женщина.

— А это значит, господа, что сейчас мы поблагодарим... этого человека за ценные сведения, попросим наших друзей за ней пока присмотреть, а потом обсудим наши дальнейшие планы.

Все немедленно закрыли рты и молча провожали взглядами пока отряд лунян выводил меня из кабинета.

Меня охватило отчаяние. Мне, не без причины конечно, казалось, что я своим появлением нарушила и без того шаткое перемирие. Что теперь эти голодные псы с новыми силами рвануться из долины и скорее всего прорвут легкую заставу конвиктян. Мне нужно было что-то срочно предпринять, остановить новое кровопролитие, но холодные лапы безисходности не позволяли мыслям шевелиться. Единственное, что приходило в голову, это воспользоваться своим даром и уничтожить офицеров института. И эта же самая мысль, проехав гофрированными тяжелыми гусеницами по мозгу, вызывала острый приступ тошноты. Я безвольно позволила отвести и запереть себя в какой-то клетке. Равнодушно наблюдала, как щелкнул могучий стальной замок и отряд лунян, оставив только одного младшего солдата, вернулся к своим делам.

Проводив глазами солдат, я уселась на для чего-то сваленную у решетки солому. Мне очень сильно захотелось увидеть своего сына.

— А Рогнар, так вообще своего сына не видел никогда, — горько проговорила я и тут же споткнулась о выпученные глаза моего охранника.

Кири Берт

Я так и знал, что эта идиотская авантюра с передачей Брауну «Импорты» закончится дурдомом. Только-только мне удалось успокоиться после сцены в кабинете главы института. Только я стал забывать вдруг опустевшие глаза молодого террориста ввалившегося из-за пробитого стекла в космическом скафандре. Только у меня перестали случаться приступы медвежьей болезни при воспоминании о дымящемся обугленном сердце торчащем из страшной раны в груди мертвеца. Так нет! Этот самый безумный агрессор, а кто он еще, если разгуливает по кислородной планете в скафандре, появляется, вышибив плечом сталепластовую дверь в мою камеру. Да еще к тому же живой, здоровый, даже розовенький весь такой и в расползающейся по швам смирительной рубашке.

— Если здесь мертвецы сходят с ума, то что говорить о живых? — пробормотал я себе под нос, уронил стакан с напитком и уселся прямо на пол в ожидании, когда же мне начнет казаться будто я император Галактики.

— Забери его дьявол, — воскликнул восставший из мертвых. — Да у него с головой не в порядке!

— Это еще нужно разобраться у кого! — дерзко ответил я.

Будь я в своем уме, разве хватило бы у меня духу дерзить мертвецу. Однако я чувствовал себя параноиком, а дуракам закон не писан.

— Ну слава Богу! — почему-то обрадовался тот. — Я уж испугался, что тебя тут обработали и ты того... Ты ведь с Конвикта?

— Как ты догадался? — продолжал нарываться я.

О том, что я с захваченного корабля наверняка знал весь институт, только вот прибабахнотуму трупу на тот свет забыли сообщить. Ясное дело, он обиделся и пришел ко мне узнать по подробнее.

— Я бывал там, — мрачно буркнул псих.

— Значит меня точно это тоже ждет, — воскликнул я, наполняясь уверенностью, что все конвиктяне неминуемо сходят здесь с ума.

— У тебя что, припадки временами?

— Да нормальные он, — послышался чей-то голос из коридорчика за дверью. — Он боится тебя, Рогнар, до дрожи в коленях. Забирай его скорей и уходим. Сейчас здесь весь институт будет... Чего с ним разговаривать? Зачем он вообще тебе нужен?

Рогнар?! Рогнар Эль Вепов?!! Вот тогда я действительно жутко испугался. И ведь было с чего! Я вдруг выяснил, что гуляющие по Конвикту легенды о человеке-полубоге Рогнаре Эль Вепове сильно преуменьшены. Конечно, обычные полубоги, каких полно у нас, я имею в виду сталепланетян, могут заживлять свои раны, но сквозная дыра в груди убила бы даже Рэндолла. И кроме того, Инки не в состоянии исчезнуть, победить семерых таких же воинов как он сам за семь секунд и бежать впереди взрыва. Интересные получались выводы...

Мысль о том, что из-за моей пропажи провалится весь тщательно продуманный план, посетила меня уже в ангаре с кораблями. После тряского путешествия по бесконечным коридорам института на плече воина, мозги у кого хочешь прочистятся.

— Стой, стой! Я не хочу бежать, — истошно заверещал я. — Я хочу остаться здесь.

Старик, преследующий Рогнара по пятам, на что тот не обращал ни какого внимания, изловчился и очень сильно влепил мне по щеке сухонькой ладошкой.

— Заткнись, обезьяна черномазая, — злобно прошипел он и снова замахнулся. Я, естественно ответить не мог — болтался вниз головой, а вот язык у меня болтался как раз на своем месте.

— Я тоже тебя очень люблю, червяк засохший.

Вот так, с первого взгляда, и случается настоящая любовь.

В доке нас дожидался конвиктский скаут. Люки были задраены, и я ни на секунду не усомнился в способностях Рогнара их открыть. Но когда замки щелкнули, люк открылся и завыла сирена тревоги, я открыл рот и выпучил глаза. И, честно говоря, сирена меня удивила меньше всего. Она была единственной нормальной и естественной вещью за последний час моей жизни.

Меня грубо втащили в звездолет, Рогнар запихнул следом старика-инвалида, влез сам и захлопнул люк. По пути к рубке старик чуть не испепелил меня злобным взглядом, но все-таки все обошлось.

Я больше не протестовал. Меня согревала надежда, что сидящая у местного солнца засада возьмет на абордаж это суденышко и я смогу наконец вернуться домой. Я уже был сыт по горло этой авантюрой.

Грубое нахальство Рогнара било через край. Еще как било, только ворота шлюза разлетались в разные стороны. Но и вылетев наружу, молодой воин не успокоился. Зачем-то ему понадобилось выжечь в скале над шлюзом огромную стрелу указывающую на дыру в воротах.

— Чтобы не забыть дорогу назад, — объяснил он свои действия.

А я с удивлением поймал ненавидящий взгляд инвалида брошенный им на воина. Интересная складывалась ситуация. Как у пауков в банке.

— Там висят ваши корабли, — спокойно сказал, указывая на солнце, Рогнар. — Если твои люди попробуют взять тебя или дока под контроль, я уничтожу вас обоих.

Я ему поверил. Старик, которого он назвал доктором, похоже тоже. Воинов в засаде мне не пришлось убеждать, они все смогли прочитать в моей голове. Я почувствовал, что увижу дом еще очень не скоро.

Искусственный свет подземелий Брауна

На Брауна все чаще стала наваливаться усталость. Болезненная вялость мышц и мыслей выбирала самые ответственные моменты, подолгу отсиживалась в засаде, но все равно неминуемо выскакивала из своего темного, пахнущего приближающейся старостью, а за ней и смертью угла и прикладывала стареющую сволочь. Брауна охватывала бешеная ярость, приносящая с собой чудовищную головную боль, но тело все равно отказывалось полностью подчиняться хозяину. В такие минуты Брауна охватывал страх, что он не успеет...

Он подчинил этому всю жизнь. Он перешагнул через все, что было для него значимым в молодости. Он забыл обо всех желаниях и мечтах, о морали и совести. Лишь одна мечта владела им. Сначала ему было трудно. Сто прожитых лет все изменили.

Когда-то, очень давно, он был любим и любил сам. Теперь, отдыхая после очередной военной операции, при воспоминании об этом в его душе просыпалось лишь какое-то смутное беспокойство... Он забыл. Кровь миллионов людей вытеснила из его души все светлое, что там изначально было. Он не понимал этого. Ему казалось, что все еще можно вернуть и он все вернет. Вот только обретет вечную жизнь!

И тогда он обретет свободу! Он уничтожит ненавидимый Галактикой институт, тысячи воинов, техников и ученых исчезнут в одной огненной вспышке и навсегда лишат его, Брауна, забот о них. И тогда он сможет зажить только для себя.

У него были астрономические счета во всех сколько-нибудь значимых банках по всей обитаемой Галактике. Он ни где не будет знать нужды... Он будет путешествовать, любить женщин, есть и пить самые изысканные блюда и напитки, любоваться произведениями искусства. Вот только обретет Бессмертие...

Он построит себе великолепный замок, способный соперничать с самыми прекрасными домами мира. Или купит целую планету и станет ее императором, а может быть и Богом. Он еще решит, что будет делать, весь мир будет у его ног.

Думая об этом, он успокаивался. Ярость утихала, страх прятался в глубокие норы. Он снова способен был мыслить. Холодно и четко. Забывая о слабости в мышцах и головной боли.

— Руководителям исследовательского сектора, прибыть в мой кабинет, тихо, как всегда, проговорил он пустой комнате. Он знал, что кому нужно его услышат. Это была еще одна плата Большой Мечте — он ни на секунду не мог позволить себе остаться в полном одиночестве. Его всегда прослушивали, за ним подглядывали. Этого требовала безопасность.

Прошло то время, давно прошло, когда он последний раз повысил голос. Это его право — говорить тихо. Его всегда слышали. Бесчисленное множество предсмертных криков усиливали голос.

Спустя несколько минут в его кабинет вошли люди в синих костюмах ученых. Без приглашения, они молча расселись по креслам.

— Ну ? — холодно прошептал Браун.

— Нам не удалось определить принцип действия этого двигателя, — устало начал свой доклад один из ученых. — Не удается даже демонтировать основные блоки. Там все заминировано. Характер взрыва судна при первой попытке завладеть ковиктским кораблем не позволяет нам идти на риск. По нашим оценкам вся планета может перейти в гипермир при срабатывании систем самоуничтожения.

— Основная идея реализованная в этом двигателе не нова, -подключился другой. — Это локализация массы судна от совокупной массы Вселенной. Тела с таким двигателем не существует для мира. Скорость такого корабля зависит только от способности экипажа переносить это сумасшествие... На Земле была давно признана невозможность создания такого движителя... Тем не менее мы его имеем. Не увидев его устройства, мы не сможем изготовить ничего подобного.

— Какова грузоподъемность судна ? — выговорил вопрос Браун.

Он знал наверняка, что его головастые ребята уже нашли выход. Иначе они не рискнули бы рассиживаться здесь, в его кабинете. Задавая вопрос, Браун лишь демонстрировал свой интеллект. Или, скорее всего, интуицию. Он чувствовал, что решение где-то в этой стороне.

— Это невозможно измерить, — с напускным равнодушием и тоже тихо так, что Брауну даже пришлось прислушиваться, произнес молчавший до этого самый молодой ученый. — Грузоподъемность ограничена лишь объемом груза.

— Выкладывай свою сумасшедшую идею, Нэм, — слегка улыбнулся Браун своему гениальному инженеру.

— Я могу гарантировать транспортировку с помощью этого грузовика тысячу три стандартных фрегата, три — три с половиной десятка наземных боевых машин с экипажами и около пятисот единиц пехоты. Всего около восьми тысяч бойцов...

Ученые переглянулись. Они прекрасно знали возможности воинов института и гадали, для каких же целей понадобилась столь могучая армия. Хозяин решил завоевать одну из автономий?

— Договаривай, Нэм, — спокойно поощрил ученого Браун. — Чем же придется пожертвовать?

— Силовой защитой, сэр. При входе и выходе из гиперполя весь флот будет беззащитен.

Браун, ожидавший чего-нибудь гораздо худшего, облегченно выдохнул сквозь сжатые зубы.

— После рассоединения всей армады, безопасность, естественно, тут же восстановится, — поспешил добавить молодой гений.

— Расчеты готовы? — без эмоций поинтересовался хозяин.

— Нет, сэр, — виноватым тоном почти прошептал юноша. — Мы этим занимаемся.

— Хорошо, — неожиданно по доброму заявил Браун. -Вы проделали большую работу. Я доволен.

Ученые поняли, что разговор окончен и поднялись уходить.

— Мы могли бы сделать больше, если бы у нас все еще был второй двигатель, — неуверенно произнес старший ученый уже возле самых дверей. — Можно было бы попробовать разобрать его на орбите...

Ученые остановились в ожидании реакции хозяина. То, что судно покинуло доки не должно было их касаться. Отвечать за необдуманную реплику пришлось бы им всем.

— Идете, работайте, — ледяным тоном проговорил Браун. — Мне нужны расчеты.

Возмездие откладывалось. Мужчины поспешили удалиться. Браун остался один.

Эта проклятая усталость. Усталость и напряженная работа по подготовке вторжения на Конвикт была всему виной.

— Командира Одна ко мне, — с кажущимся спокойствием сказал Браун, хотя внутри него бушевало пламя.

Подтянутый, надменный командир службы безопасности ИАБ явился быстро. У него было три качества, которые Браун ценил и из-за которых Одн стал командиром. Одн знал все, что происходило на базе, всегда точно выполнял любые приказы хозяина и всегда являлся быстро.

— Садитесь, командир.

Одн четкими шагами дошел до кресла, на которое указывал хозяин и сел, не касаясь спиной спинки.

— Меня интересует второй корабль.., чужой корабль побывавший в наших доках... Со времени... Незадолго до моего последнего путешествия.

— Что вас интересует, сэр?

— Все.

Браун знал, что у сидящего перед ним человека абсолютная память. Все события и информация оказавшаяся в поле зрения Одна тут же закладывалась на специальные полочки памяти в идеальном порядке. Хозяин терпеливо ждал пока офицер найдет нужную.

— Это был скаут, сэр, — наконец отозвался командир. — Масса...

— Без технических подробностей.

— Государственная принадлежность: колония Земли, Планета Конвикт... Это трофей, сэр. Доктор Антрэ и капитан Эль Вепов угнали его из колонии...

— Где судно сейчас?

— Доктор Антрэ...

— Он был один? — хриплым от явного волнения, чему командир безмерно удивился, голосом воскликнул Браун.

— Нет, сэр. С ним был капитан Эль Вепов и... пленный... Кирилл Берт, конвиктянин.

— Вы уверены? — громко прорычал хозяин.

Таким Одн не видел босса никогда.

— Куда они улетели!? — не дожидаясь ответа, угрожающим тоном, прохрипел Браун.

— Я не знаю, сэр, — пролепетал офицер, сжимаясь от ужаса в кресле.

— Найти и уничтожить! — после секундной паузы уже более спокойно, но все еще грозно, приказал хозяин.

Браун понял все. Доктор нашел эликсир, оживил Эль Вепова и бежал. Антрэ украл его Большую Мечту! Он должен был умереть. Вторжение на Конвикт можно было отложить.

Ему хотелось верить, что еще не все потеряно. Дурные предчувствия он отогнал прочь. Ему казалось, что он все еще контролирует ситуацию.

Одн сорвался с места едва последние звуки приказа достигли его ушей. Он торопился. Он чувствовал, что теперь его жизнь весит на волоске... Он чувствовал и другое: жизни института приходит конец. Что-то рушилось в обычной спокойной жизни подданного ИАБ и он не мог найти место, где бы спокойно пережить катастрофу. Случись что, он будет уничтожен первым. Он слишком много знал, чтобы холодные, смертоносные лапы Брауна отпустили его горло.

И это тоже заставляло его торопиться.

7

КЛУБОК ЗМЕЙ

И когда вы уйдете, это останется после вас

и это будет силой следующих за вами

Пополь-Вух (Книга Народа, Майя,ок. 1000 г. До н.э.)

Найджел Зан

— Система Биг-Снейк, планета Майя, Снейк-8, галактоцентрические координаты.., регистрационный номер по каталогу ФМП... Масса.., состав атмосферы.., площадь материка.., площадь моря... Угу... Планета закрыта постановлением СФМП.., — я не стал дочитывать скучные цыфры номера постановления Совета Федерации, а вместо этого удивленно посмотрел на лорда Де Вегу. — Что же вам там так понадобилось?

Можно было конечно не спрашивать, страсть у лорда была одна, но глядя на опаясанную кольцами пыли планету в иллюминатор, я спрашивал себя, что же понадобилось Брауну на этой заштатной планетке?

— Видишь ли, молодой человек, правительство этой планеты сообщило в Совет об исчезновении почти сотни туземных мирных жителей. На месте инцидента был замечен корабль похожий на фрегат ИАБ...

Я уже представлял себе, что последует дальше, мне досмерти надоели проповеди лорда о том, какой Браун нехороший и поэтому я торопливо продолжил чтение статьи посвященной Майя в Общегалактической Энциклопедии Путешественника.

— Посадка строго запрещена! При аварийной ситуации посадку производить на одной из одиннадцати лун планеты.

По выражению лица лорда нетрудно было догадаться, что это нас не касалось.

— Разрешено посещение планеты: А. Судам имеющим мандат СФМП без права для экипажа покидать периметр площади для поселения граждан Федерации без разрешения правительства планеты. Б. Судам института Разума, Новая Океания, без права нахождения на планете более 100 стандартных часов. Все остальные летательные средства будут немедленно уничтожены!

Нат пронзительно зачирикал со своего насеста. Он выглядел в высшей степени озабоченным.

— Ну конечно у нас есть мандат, — в ответ вскричал лорд, — мы имеем право на посадку! Какого черта! Если Браун...

Я ободряюще улыбнулся Нату и продолжил чтение.

— Планета открыта крейсером Земной автономии в.... году... Вот, слушайте! — я значительно повысил голос, привлекая внимание, потому что дальше в действительности было очень интересно.

— В ...году планета была официально куплена у Земной автономии группой переселенцев, в основном выходцев из индейских общин Латинской Америки. Будущими переселенцами за планету и их перевозку было выплачено около пятисот тонн золота и платины. Высказывались предположения, что это количество драгоценных металлов...

— Всем приготовиться к посадке! — загремел сверху усиленный микрофонами голос капитана корабля. — Сторож дал нам всего четыре минуты на прохождение уровня обороны, так что посадка будет жестковатая.

Пол тут же скользнул из-под ног и я изо всех сил вцепился в подлокотники кресла, что бы не улететь к потолку. Свободное падение корабля не должно было продлиться долго, но то что последовало вслед за невесомостью мне понравилось еще меньше. Властная рука перегрузки оттянула мне нижнюю челюсть и кожу на щеках. Я как дурак истекал слюнями, которые капали на грудь причиняя боль словно от ударов молотком.

Наконец, в один миг, все исчезло. Звездолет качнулся и замер.

— Станция Майя-сортировочная, — снова загремел насмешливый голос капитана. — Стоянка... некоторое время. Желающие могут ознакомиться с местными достопримечательностями...

Такого ужасного полета я сроду не видел. Команда у лорда была замечательная, все его очень любили, только вот не принимали всерьез.

Между тем мы с Натом, не слушая разглагольствования капитана, ринулись к шлюзу. Наверное нами владела одна и та же мысль — как можно быстрее покинуть ненавистный корабль и не слышать больше лекций лорда и тупые прибаутки капитана. Я как на учениях по экстренной эвакуации, вскрыл люки, пандус упал на почву за броней судна и шлюз открылся.

Панорама открывшейся нам местности заставила нас с Натом замереть на верхней пластине трапа.

— Так что ты там говорил про золото? — возбужденно прокричал Де Вега, выбегая следом за нами.

— Они рассчитались за ЭТО золотом Эльдорадо!?

Перед нами, до самого горизонта, до бледных очертаний горного хребта, простиралась кирпичного цвета глинно-песчаная пустыня. Ни единой веточки или пятнышка мха, или следа животного не нарушало мрачного великолепия ландшафта. Лишь виднеющиеся кое где отполированные ветрами и песком до блеска белые кости вносили некоторое разнообразие, но даже они казались неотъемлемой частью этого мира. Добавить еще низкие свинцовые тучи и получите Ад — такой, как его рисуют художники.

— Дева Мария.., — загробным голосом прошептал правая рука лорда, Луис-Альберто. Он продолжал еще чего-то шептать, но слова я разобрать не смог. Скорее всего это была молитва.

— Впечатляет! Правда? — оторвал нас от гипнотического притяжения адского места раздавшийся снизу голос. — Днем еще ничего. Посмотрите на это все ночью, когда здесь будут тучи...

Луис-Альберто заметно побледнел и несколько раз перекрестился. Лорд нервно улыбнулся.

— Спускайтесь, пыль уже осела, — крикнул стоящий у пандуса человек.

На нем были одеты брюки из комплекта космодесантника для планет с агрессивной растительностью. Куртка из этого же комплекта, обхватив его рукавами, свисала с пояса. Потная, измазанная глиной майка и широкополая шляпа, в тени которой пряталось его лицо, да еще обувь из шкур животных, все вместе это составляло колоритную композицию.

— Анатолий Борисович Пиотров, доктор палеофилологии, — представился он, снимая шляпу.

Лицо его было обычным, ни чем не примечетельным лицом среднего европейца, белого американца, или австралийца. В общем космополитное лицо, а вот имя явно славянское.

— Лорд Де Вега, — сказал лорд, спускаясь что бы пожать протянутую доктором руку. — Председатель комиссии при Совете Федерации.

Я помог спуститься Нату и тоже пожал руку Пиотрову.

— Найджел Зан, — назвал я свое имя. — А это мой друг, дас Нат.

— Очень приятно, — любезно ответил мне доктор.

А Нату он пожелал хороших поисков. Сразу стало понятно, что это образованный и культурный человек. Мне он понравился.

Луис-Альберто однако на поверхность адской планеты выйти не пожелал и лишь холодно кивнул доктору.

— Начинайте разгрузку! — крикнул лорд.

— Не торопитесь, сэр, — удрученно остановил его Пиотров. — Туземцы не разрешают использование на планете быстроходных средств передвижения и энергетического оружия. Кроме этого, запрещено расположение на планете военнослужащих любой армии мира, кроме туземной.

— Да что они себе позволяют! — яростно закричал лорд.

На его месте я кричал бы еще громче, но он-то был политиком. Конечно неприятно, когда тебе сообщают, что на этой пустынной планете ты должен будешь ползать словно улитка и экспедиция грозит растянуться на месяцы.

— Вы не должны принимать их законы так близко к сердцу. Иначе может произойти недоразумение... Они воспримут ваши слова за угрозу и тогда.., Анатолий указал на белеющие в песке кости.

— Так это человеческие?! — с откровенным ужасом в голосе спросил Луис-Альберто. — Иезус Мария!

Не дожидаясь ответа, он убежал в глубь корабля.

— Кто же это все контролирует? — вырвалось у меня.

— О, молодой человек. Они всегда где-то поблизости, — размахивая шляпой в руке, уверил меня доктор.

Мы все, включая вышедших на трап солдат СПП и тоже слышавших последние слова, тревожно оглянулись.

— Нужно сообщить им о вашем прибытии... Вы хотите встретиться с туземными правителями?

Увидев не очень уверенный кивок ошеломленного лорда, доктор сунул в рот мизинцы и пронзительно свистнул. Даже тени мысли о душевном здоровье запугивающего нас славянина не успело возникнуть в моей голове, как прямо из воздуха возник туземец.

Бронзовая кожа почти сливалась с окружающим ландшафтом. Волосы украшали несколько неброских перьев. Поясницу и пах закрывала повязка из светлой ткани. На ногах были сапоги из кожи. В руках он держал небольшое копье со стальным наконечником, а на поясе висел очень похожий на мачете меч длинной с полметра. Плотно сжатые губы, орлиный нос и карие глаза — это был настоящий индеец из полузабытых детских голофильмов.

Доктор обменялся с ним несколькими фразами на цокающем и щелкающем языке, воин внимательно нас осмотрел и тут же, без предупреждения, снова исчез.

— Анчук-тек придет сегодня после захода солнца, — доложил Анатолий о результатах своих переговоров. — До завтрашнего солнца вам разрешено покинуть судно. Но без оружия. Мекур заверил меня, что в окрестностях нет ваших врагов...

Мы с лордом, открыв рты, слушали хладнокровного ученого. Что ж, и к чудесам можно привыкнуть.

— Приглашаю вас, лорд, и ваших спутников в наше скромное жилище.

Как ни странно, эта простая фраза разрядила напряжение последних минут. Люди зашевелились, засобирались. Спустя минуту уже послышались шутки и смех.

Наконец все были готовы и наш небольшой караван принялся взбираться на глинянный холм закрывающий от корабля вид на базу Института Разума Федерации. Иссушенная разъяренным солнцем глина крошилась и осыпалась под ногами, так что подъем вовсе не был простым. Доктор палеофилологии, служащий нам проводником, то и дело менял направление подъема и кажущаяся близкой вершина бархана приближаться не торопилась.

На вершине мы стали, как две капли воды похожи на Анатолия. Все в майках, потные, измазанные глиной. Однако занятые физически трудным подъемом люди отбросили мрачные мысли и достигнув вершины смеялись и подшучивали друг над другом.

У подножия покоренной горы лежала база землян. Черт бы побрал эту адскую пустыню, но то, что мы увидели внизу, подняло настроение даже у все еще мертвенно бледного Луиса-Альберто. Остальные, те кто не так близко к сердцу приняли унылые пейзажи пустыни, так вообще радостно закричали и, как банда пиратов ринулись вниз. Филолог был рад словно ребенок. Видно было, что он немало потрудился над обустройством поселка и был доволен оценкой своей работы.

База была обнесена по периметру стеной. Высотой всего метра в три, она была почти такой же и в толщину. По верху стены было протянуто несколько рядов сигнальной проволоки. Стена огораживала квадратную площадку, на которой располагались десяток домов, блок с ядерным генератором, радиовышка с плохо замаскированной бластерной пушкой на площадке и деревьями. Деревьев было много. Весь квадратный километр поселка за исключением дороги от ворот зеленел кронами. Даже на расстоянии чувствовалась блаженная свежесть тени под кронами зеленых великанов.

— Как у вас с водой? — тоже оценив оазис среди мертвой пустыни, спросил лорд.

— Воды достаточно. Вода здесь есть, хотя и глубоко, — сверкая улыбкой на загорелом лице, сказал доктор. — Пойдемте, господа. Вы должны отдохнуть хорошенько до прихода Анчук-тека... И у вас наверное масса вопросов ко мне. Конечно я постараюсь на них ответить...

Мы вошли за стены базы в великолепном расположении духа.

Причудливые барельефы изображающие людей, животных и птиц покрывали там и сям разбросанные стеллы. Некоторые из них лежали на боку или даже вверх тормашками. Массивные каменные плиты вовсе не были украшением оазиса. Два десятка обитавших на базе людей использовали плоды труда неведомых талантливых скульпторов для более приземленных целей: под столы и стулья вне домов, как дорожки, под фундаменты домов... Такое отношение к произведениям искусства от ученых трудно было ожидать, но попыхивающий сигарой Анатолий, сидящий на одной из плит в тени раскидистого дерева, легко все объяснил. Наш экипаж рассевшийся на такие же барельефы, слушал доктора и вскоре устал удивляться.

— ...Так вот, — делая большие паузы чтобы затянуться едким дымком толстенной сигары, рассказывал Анатолий. — Вскоре после эммиграции на эту планету, переселенцы разделились на три крупных рода. Страна Майя на севере, Киче на востоке и Соке на западе. Майя сейчас что-то вроде республики, киче и соке — империи. Кроме этого на северо-востоке есть страна Бога, Лем-вух. Там расположена столица жрецов правящих теперь планетой. Город Волшебного парящего змея — Ткатепек...

— Именно там произошел инцидент.., — начал говорить лорд разглядывая какие-то свои бумажки, но ученый вскричал так, что тот даже уронил несколько листков.

— Если вам разрешат там побывать, я обязательно отправляюсь с вами! Дьявол вас всех побери!!

Даже придурочные птицы, молча кувыркающиеся на тонких веточках над нашими головами, замерли кто где сидел и уставились на Пиотрова двумя из трех своих ярко-алых глаз. Славянин немного порозовел от смущения или от волнения, но продолжил уже более спокойно. Голос его изменился. Забыв про тлеющую сигару, он принялся говорить так, словно доверял нам одну из величайших тайн мира. Возможно, так он и было. Впечатление от рассказа было ошеломляющее.

— Далеко далеко, за лесом Лем-Хоол и в самой его гуще родился Великий Змей... Он обвился вокруг самого себя и блестящие головы деревьев склонились, он сказал слово ждущим его вух, людям, и расхотели они жить, но он снова учил их жить и они поняли. И пришел к нему Одноногий, Бог Грома, и поднялся змей, и обогнали жала его лучи священного солнца. И ушел Одноногий в пустыню, и поклонились Змею люди и звери, птицы и рыбы, трава и деревья...

Это, господа, местная библия — Пополь-Вух, книга народа. Она пишется и сейчас в великом и прекрасном городе Ткатепек. Через сотни и тысячи лет только записи в этой великой книге будут напоминать о нас с вами. Только ровные строчки на их чудесном языке скажут о нас, давно уже сгнивших в земле... Они заносят туда все, что происходит на планете за каждый день.

Сам город прекрасен и недоступен. Я видел только снимки со спутника. Ни один инопланетник не бывал там со времени окончания войны с Ома, пожалуй.

— Полторы тысячи лет.., — благоговейно прошептал Де Вега.

— Да, — просто согласился Анатолий.

— Мы хотели бы знать государственное устройство планеты. С кем и чем нам придется иметь дело? — почти презрительно сказал Луис-Альберто, на которого совершенно не подействовали рассказы ученого.

— До войны с Ома на планете было три государства, как я уже и говорил. Майя с их городом Чалькацинго, Соке с Нивантитланом — городом в тумане и Киче с Кецалькоатлом на берегу широкой реки Шболанке. Ткатепек был просто храмовым комплексом в восточной части страны Майя. В то время ведущим Богом был Одноногий — Бог Грома и Молний. Так вот, представьте себе...

— Я думаю, можно обойтись без ваших историй, — желчно проговорил Луис-Альберто. Он ненавидел эту планету, это было так явно, что лорд немедленно отправил его на корабль. Испанец не стал спорить.

— Извините его, — искренне воскликнул Де Вега. — Он фанатичный католик и не терпит других религий.

— К тому же испанец, — попытался пошутить я. — Испанец в стране индейцев.

Меня поняли правильно. Обстановка разрядилась. Лорд жестом предложил доктору продолжать. Тот наморщил лоб, вспоминая на чем же его прервали. Вспомнил и радостно продолжил:

— Представите себе, что бы сказали индейцы, когда огненные молнии ударили с ясного неба и за несколько минут разрушили большой город Какчикель... Это километров двести к югу отсюда. Прямо на границе соке, киче и пустыней Одноногого. Ясное дело! Гнев Богов! Империя Соке сдалась небольшому отряду Ома без сопротивления. Киче ушли в горы, а майя в леса.

Ома, решив, что уже победили, принялись строить базу. Один из бастионов занимаем теперь мы... Остальные под песком. Ома еще проводили разведку недр и пытались организовать поставки пищи отсюда. Только вот жрецы из Ткатепека не сдались и не скрылись в джунглях. И Ома не смогли оставить в городе пирамид гарнизон.

Некоторые жрецы Волшебного Змея стали Анчук-теками — координаторами, людьми собирающими самых способных воинов по всему континенту чтобы дать им бальче — какую-то сыворотку и сделать их чала — воинами змея... Одного из чала вы видели. Вечером придет Анчук-тек из Улистагуа.

Правителей шесть, по два в каждой стране. Город Улистагуа ближе всех, до него всего около четырехсот километров. Чала, один из тех, что постоянно крутятся вокруг базы, должен будет сходить в город. Поэтому Анчук-тек явиться только к вечеру...

— Каким средством передвижения они пользуются, — все еще не очень понимая сказанного доктором, спросил лорд.

Я же понял сразу, но в это трудно было поверить.

-Ногами, — спокойно уточнил филолог. — Они передвигаются пешком, но с такой скоростью, что человеческий глаз не в состоянии видеть их движение. Поэтому кажется, словно чала появляются прямо из воздуха.

— Вы хотите сказать.., — лорд нахмурил брови словно кто-то хотел его обмануть.

— Именно! — заверил Де Вегу Анатолий. — Солдаты Ома даже не видели рук несущих им смерть. Чала покончили с оккупантами буквально за один день.

— На как они это делают? — вскричал я.

— Им помогают их Боги, — угрюмо проговорил славянин и надолго замолчал, взявшись раскуривать свою давно погасшую сигару.

Все разошлись, понимая, что разговор окончен. Пиотрову удалось снова потрясти воображение землян. Люди, попав на эту дьявольскую планету, были вырваны из привычного царства высоких технологий, из мира, в котором не было места чудесам, Богам и легендам. И теперь, когда даже последнего оплота их мира — звездолета, не было видно за глиняным холмом, они чувствовали себя не в своей тарелке. Их разум продолжал цепляться за то, что им было привычно. Словно доисторические обезьяны, предки человека, они молча сбились в стайку. Возле задумчиво глядящего на бледное кольцо в сапфировом небе доктора остались лишь мы с Натом.

— Им было бы легче услышать все это на корабле, — тихо проговорил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Люди слишком сильно стали верить во всемогущество науки, — укоризненно заявил Анатолий. — Слишком быстро мы забыли злых троллей и добрых фей. Кащей-бессмертный для нас теперь всего лишь бронированный киборг, а трехглавый дракон Змей-горыныч, всего навсего динозавр мутант...

Я не видел причин сожалеть об этом, и поэтому промолчал. Спорить не хотелось.

— Мир этой планеты наполнен чудом, — после небольшой паузы продолжил филолог уже более спокойно. — Для меня, как ученого, это настоящий клад... Здесь миллионы легенд и сказок. И скоро их будет в миллион раз больше! Они создают легенды каждый день. У них есть специальная должность — бальчи-кель, глава всех Анчук-теков, по существу — хозяин планеты. Становясь властелином, он приобретает способность предсказывать. Один больше, другой больше... Лет четыреста назад бальчи-келем был Унгир. Он обладал потрясающим даром предвидения. Сейчас верховный жрец — Тумех. Говорят его способности не менее могучи...

Неожиданно я поймал себя на мысли, что становиться скучно. Нат уже задремал и слегка попискивал в забытьи.

— Это все просто слова, — почти невнятно проговорил я и вдруг зевнул. Пришлось поспешно извиняться. На месте ученого я бы плюнул мне в лицо, но он вдруг широко улыбнулся.

— Вы правы, — воскликнул он. — Это всего навсего слова, но ведь слова моя профессия... Пойдемте, я угощу вас каече, это местное вино из плодов угавы, весьма приятная штука...

Мы прошли мимо угрюмых безоружных солдат СПП, мимо мрачных астронавтов, по сложеной из барельефных плит лестнице, поднялись на веранду и вошли в дом ученого.

— Где вы набрали этих стелл? — указал я на разбросанные повсюду камни. Туземцы не обижаются на вас за это?

— Жены нет, — словно не расслышав меня, воскликнул ученый. — Она ксенобиолог, ловит какого-то псевдоварана в прериях соке. Так что я сам тут хозяйничаю...

Я уселся на устланный мягкими шкурами пол и с удивлением наблюдал, как славянин, пыхтя, достает из прикрытого дощатой дверцей углубления в полу большую, литров на двенадцать, глиняную бутыль. Водрузив ее на плиту, служащую столом и обтерев ее от пыли, он почесал слипшиеся от пота волосы на затылке и отправился в другую комнату.

— Стаканы.., — донеслось до меня от туда.

Я кивнул в сторону дверного проема и попытался, от нечего делать, разобраться в вырезанных на столешнице фигурах. Это оказалось на столько же сложно, как научить селедку физике сверхлегких частиц.

— Двести миль к югу.., — прохрипел, с трудом выдирая пробку из горлышка бутыли, Анатолий, — ...до нашествия Ома, был город Какчикель. После победы, туземцы объявили город и пустыню проклятыми. Мы послали туда десяток киберов, так они по натащили этих плит хоть... ешь. Конечно индейцы огорчились бы если б узнали об этом, но они на территорию нашего поселка не входят... Попробуйте...

За словами он не забывал о деле. Пока звучала история с плитами, ученый успел налить в высокие граненые стаканы рубинового цвета вино. Мы звякнули кубками, кивнули друг другу и приложились. Вкус был непередаваемый. Крепости почти не чувствовалось, но как выяснилось позже, это первое впечатление было обманчиво.

— Анчук-тек рассказал мне о вас, как о человеке «в поисках опасности». Интересно, кто же вы по профессии? — поинтересовался славянин, наливая по второму разу. Наверное вино подействовало на меня сразу, потому что я ответил, даже не узнав откуда же краснокожий комиссар мог узнать, что прилечу вообще. Даже я сам не знал об этом до момента старта.

— Как интересно! — воскликнул ученый поднимая стакан. — Вы охраняете лорда?.. За вас!

Мы снова звякнули стеклом и перелили рубиновую жидкость в желудки. Доктор управился быстрее, поставил стакан и ушел в другую комнату, но быстро вернулся с вазой полной каких-то ягод.

— Угощайтесь. Это и есть угава.

Вкус у угавы был мерзкий. Даже не верилось, что такое царское вино делали из такого дерьма.

— Их нужно запивать вином. Тогда открываются новые оттенки вкуса напитка, — ухмыляясь, пояснил Пиотров.

— Куда уж лучше, — попытался возразить я, но славянин, налив снова, жестом предложил мне все таки попробовать.

— За вас, Анатолий, — я поднял стакан.

— Толя, — поправил меня ученый.

— Что?

— Это сокращенно мое имя. Для друзей.

— А... Найдж. За тебя, Толя.

Мы дружно сунули в рот по пригоршне противных кисло-горьких ягод и торопливо запили эту мерзость вином. Ученый был прав. Вино из королевского стало императорским.

— Ты не только в словах разбираешься, — похвалил я.

— А, то, — согласился он и как-то неестественно кивнул.

Я подумал, что мой новый друг уже здорово поддатый и улыбнулся этому открытию. Но потом я вспомнил, что и сам от него не отставал. Мне показалось необходимым проверить степень собственного опьянения и я не нашел ничего лучшего, как тоже кивнуть. На мой взгляд получилось великолепно, но Толя решил иначе. Мы взглянули друг на друга, все поняли и рассмеялись.

— Ты хороший парень, Найдж, — сквозь смех проговорил филолог, с трудом оторвал бутыль от стола и прищурил один глаз, прицеливаясь в стаканы.

— Ты тоже, — вернул я комплимент славянину и подвинул кубки ближе к нему.

Выяснилось, что прицелился ученый скверно. Драгоценные струйки брызнули сначала на стол, а уж потом в стаканы. Я ринулся вперед чтобы помочь доку, он, наверняка не ожидавший такой моей прыти, совсем чуть чуть откинулся телом, но и этого этого оказалось вполне достаточно. Из широкого горлышка струя кровавой жидкости выплеснулась точно мне на грудь. Это был повод снова посмеяться и мы его конечно не пропустили. А за одно выпили.

Что бы в дальнейшем не допустить подобного казуса, мы решили разработать план. Мы всерьез спорили и смеялись над идеями. Пару раз принимались осуществлять задуманное, но к счастью вовремя одумывались. За этим занятием нас и застал Нат.

— А, маленький старичок! — радостно завопил ученый муж.

— Это мой друг, Толя, — снова представил я приятеля.

— Что бы найти влагу из этого сосуда, — неожиданно провозгласил дас, достаточно его наклонить.

Мы оторопело уставились с доком друг на друга.

— А ну, покажи, — подмигнув мне, хитро предложил Нату ученый.

Дас проковылял к столу, уселся, обхватил бутыль рученками, наклонил и приложился к горлышку.

— Гигант! — воскликнул искренне потрясенный филолог. — Голова у твоего инопланетника работает!

Так Нат легко и сразу влился в нашу теплую компанию. Мы с доком и не заметили, как со стола исчезли стаканы. Впрочем ни кто и не горевал. Пить из горлышка оказалось довольно весело. Через некоторое время, уже раз по пять присосавшись к бутыли, мы принялись чирикать народные песни дасов. Народ коротышек вымер бы от хохота, послушав наши вопли, но Нат остался весьма доволен.

Хотя мы и старались не петь во все горло, но все равно наши трели привлекли скучающих землян и обитателей поселка. Первым появился командир солдат СПП, за ним лорд, а потом и все остальные. Идея даса пришлась по душе всем. Потом, когда кончилась первая бутыль, появилась вторая, за ней третья...

К вечеру хмель в голове немного рассеялся, но было уже поздно. Жители базы и их гости были пьяны до зеленых соплей. Вот так вышло, что встречать и разговаривать с прибывшим Анчук-теком вышли лишь мы с Толей.

Матиуш Карриот

К вечеру у меня было уже пятеро помощников. Это были мои лучшие ученики так, что сомнения в успехе нашего предприятия могли служить поводом для посещения психиатра. Конечно, кое какие недостатки у нашего плана были, например в случае, если на ночь охрана дома Сингрид удваивается, но тут уж ничего не поделаешь. Все предусмотреть за столь короткий срок оказалось невозможно.

Пока я натягивал акваланг и ласты, сидя на борту нанятого в рыбацком поселке катерка, мне передали по коммуникатору, что если я не потороплюсь, то пирог съедят без меня. Это значило всего лишь, что симпатичная, но очень накрашенная девушка уже неторопливо идет в направлении машины наблюдателей, транспорт с очень мощным двигателем вышел на нужное место и готов, в кустиках через дорогу двое талантливых парней-снайперов с парализаторами приготовили себе позицию, а несчастный, кому выпала самая черная работа, наряженный продавцом автономных паутиноснимателей, только что постучался в первый дом за квартал от виллы Улафсон. Все ждали только меня. Изменений в расстановке сил противника замечено не было.

Я глубоко вздохнул, осмотрелся, вставил в рот мундштук кислородного шланга и тихонечко сполз в масляно поблескивающую черную воду. Торпеда для быстрого передвижения под водой уже плескалась на волнах, слегка постукивая о борт катера.

Операция началась.

Пока я несся под водой на торпеде, изредка сверяясь с показаниями компаса и таймера, молодой обаятельный человек с располагающей улыбкой вошел в зону действия сенсорного спутникового луча. Минутой спустя вызывающе одетая девушка появилась возле сидящих в машине патрульных. В тот же самый миг, когда красавица забарабанила ноготками по лакированной крыше черного мрачного автомобиля, изображающий коммивояжера парень вызвал легкую панику на пультах сигнализации, а умирающий от скуки на пыльном чердаке охранник высунулся из окошечка, чтобы взглянуть на незваного гостя, две тонкие, как волос иглы с легким хлопком вылетели из кустиков на против дома. Одна из них ужалила любопытного охранника на чердаке, другая сумасшедшего поливальщика газонов. Через некоторое время оба почувствовали странную вялость в мыслях и мышцах. Оба приписали эти симптомы усталости и просто отмахнулись от тревожных мыслей.

Я не Господь Бог и поэтому вполне естественно, что не попал с первого раза на рельсы, по которым из сухого дока спускают яхту Сингрид в море. Но все-таки достаточно долго прожил и уже достаточно стреляный воробей, чтобы ошибиться во второй раз. Однако, скажу честно, почувствовав руками холодные, обросшие водорослями рельсины, испытал искренне облегчение. Время-то поджимало.

И не смотря на промелькнувшую секунду радости, все же не забывал, что мне предстояло вылезти из под воды в сарае, возможно утыканном всевозможными сенсорами и датчиками.

Сердце тревожно билось, но все прошло спокойно. Я быстро, но аккуратно забрался на теплые доски внутри, снял баллоны, маску и ласты и, оставляя мокрые следы в пыли, прошел к скрытому в энергораспределительном щите проходу в дом. Теперь меня уже трудно было остановить.

Глупо пялящийся на сдуревший от возмущения сигнальный пульт грузный мужик слегка удивился увидев меня, но кричать не стал, тем более, что ему это было бы трудновато сделать с передавленной сонной артерией. Еще один придурок долго подкрадывался ко мне сзади, пока я занимался пузаном у пульта, но закончить свой маневр нормально не смог. В результате улегся на ковер рядом с первым. Чтобы привлечь остальных охранников, если они еще были, я с оглушительным треском уронил высокий резной стул, отступил в тень и присел. Ни что так не привлекает тупых охранников, как звук падающих стульев. И если они не появились, значит их и не было больше. Подождав пару минут, я отправился в спальню своей невесты.

Мне очень хотелось увидеть ее спящей. Я хотел присесть на край ее постели и разбудить спящую красавицу какими-нибудь нежными словами. Хотел погладить ее пшеничные волосы и ощутить их запах. И увидеть выражение ее лица в тот момент, когда сон покинет Сингрид и она поймет, что это я.

Тихонечко, как большой черный кот, я прокрался сумеречными коридорами в то крыло большого дома, в котором обычно жила директор. С медлительностью достойной звезд на небе и осторожностью сапера, я открывал дверь ее спальни. Словно бестелесная тень проскользнул я в комнату спящей.

И тут же замер на месте. В глаза ударил резкий белый свет. Я почувствовал себя тараканом на стене. Сердце раз гулко ударило и сжалось.

— Где ты прохлаждался все это время, бездельник. Я ждала тебя каждую ночь!

Флагман девятого флота

Сол Врубель еще несколько лет назад был повелителем огромной промышленной империи. И ему так понравилось это положение, что когда появился Инки Рэндолл и Конвикт перестал быть его, Сола Врубеля, Конвиктом, он зачислил инопланетного воина в свои личные враги. Под номером два. Первое место продолжала занимать другая империя — Республика Земля. Для Врубеля было унизительно чувствовать себя крысой подбирающей обьедки с хозяйского стола.

Президент Дженерал Нуклиа Компани, ДНК, был умен. Дьявольски умен. По этому в открытое противоборство с Землей он никогда не вступал. И это объединяло его с генерал-адмиралом Кладроном. Это и еще ненависть к планете позволившей занять им обоим то положение, которое они занимали.

Давным давно, более тысячи лет назад, народы Земли начали перемешиваться. Исчезли страны и нации. Появились колонии, бушевали разрушительные войны и революции. Сол был землянином. Он родился под добрым Солнцем с большой буквы, но где-то глубоко, чуть ли не на генетическом уровне, сохранилась у него ненависть к породившей его планете. Ненависть вечно бездомной нации... Чья-то еще генетическая память подарила ему прозвище — «вечный».

Старая фирма с дряхлеющим, впадающим в маразм руководством приобрела молодого, начинающего экономиста. Так начался стремительный взлет Врубеля. Так давно... Кто зал, какой ценой он этого добился, давно мертв — им не повезло и они вместе со своим знанием приобрели место в списке его врагов... Никакие кризисы больше не брали зубастую фирму. Рэндолл нанес прямо— таки чудовищный удар.

И все же компания осталась еще чрезвычайно сильна. Почти полная монополия на добычу тяжелых металлов, штат сотрудников переваливший за семьдесят миллионов человек, свой космический флот, тайный, охраняемый на уровне паранойи, солидный склад свитита. А еще свои научные учреждения с сотнями тысяч хорошо оплачиваемых ученых. Сол Врубель заочно хорошо знал Антона Брауна и никогда бы не повторил его ошибок. Не нашлось бы и одного человека способного назвать хозяина ДНК звездным мясником. В то время как он был причастен практически ко всем военным конфликтам в обитаемой Вселенной.

С момента появления кораблей Свободного Конвикта на Новой Океании ДНК ушла чуть ли не в подполье. Все работы и проекты были свернуты, звездолеты посажены на базы. Сол выжидал, искал выход и собирал информацию.

Наконец он решил, что все готово и приступил к действиям.

Больше века назад президент ДНК присутствовал на церемонии первого запуска своего очередного корабля-рудовоза. Он все еще помнил то свое восхищение размерами и мощью нового гиганта. С тех пор его чувства несколько притупились, но подлетая к флагману девятого флота на своей личной звездной яхте, он словно заново пережил тот же восторг. Сол никогда не задумывался над тем, на сколько же огромны военные линкоры. И даже знание принципа их действия не преуменьшали впечатления. Ну и что, если этот колосс, словно детская игрушка разделяется на сотни кусочков преодолевая гиперполе и складывается вместе только на другой стороне межзвездного пути. Это судно сильно. И все!

Остальные корабли-планетоиды флота висели на орбите в стороне от флагмана и подобных чувств не вызывали.

Неприятно похолодела спина, когда силовой луч подхватил опознанную яхту и, словно молекулу кислорода в ноздрю, втянул ее в шахту шлюза. Сол быстро взял себя в руки. Ему пока ничего не угрожало.

Офицеры были любезны. Врубель отмечал неземные оттенки кожи и акценты военных и в душе улыбался. Данные его разведки точны — девятый флот Земли к Земле имеет отношение только по названию.

— Примите мои поздравления, мистер Кладрон, — пробурчал себе под нос миллиардер. — Вы создали себе армию за счет Метрополии!

— Что вы сказали, сэр? — сильно растягивая гласные, встрепенулся лейтенант сопровождающий Врубеля в кабинет генерала.

— По-стариковски разговариваю сам с собой, — грустно улыбнулся глава всемогущей корпорации.

Лейтенант понимающе кивнул и согнул губы в официальной улыбке.

— Что он там бормочет? — заинтересовался в своем кабинете Клаброн. Дежурный, повторите запись.

Выслушав высказывание богача, генерал задумался. Это могла быть случайно оброненная фраза или Врубель о чем-то намекает старому солдату?

— Кармер, — негромко позвал генерал сопровождавшего магната лейтенанта. Поводите гостя по палубам. Тридцать минут.

— Сюда, сэр, — свернул с прямого пути офицер. — Линкор велик. Я проведу вас самым коротким путем...

«Молодец парень» — подумал генерал и тут же вызвал дежурного.

— Досье на Сола Врубеля! Если нужно, влезайте в БВР-компьютеры и в сеть Федерации. У вас десять минут.

— Да, сэр, — недовольно буркнул дежурный где-то в бездне переходов звездолета, но ровно через десять минут информация уже поступала к Кладрону.

А полчаса спустя два межзвездных старых лиса, коварно улыбаясь, уже жали друг другу руки. Они знали, что легко между собой договорятся.

И все таки Солу Ворубелю удалось удивить Эндрю Кладрона.

— Здравствуйте, генерал, — сказал президент. — Прошу извинить мою настойчивость, с которой я добивался нашей встречи.., но я хотел поговорить с вами о... мирах звездного скопления Эль Шумах. Если я не ошибаюсь, люди вашего флота в большинстве оттуда?

И Кладрону не удалось скрыть свою реакцию. Зато он мог дать понять, что знает конечную цель Сола:

— Вы заинтересовали меня, мистер Врубель, но я не очень понимаю, какое отношение это имеет к Конвикту?

Повисла минутная тишина, в течении которой два пожилых человека разглядывали друг друга.

— Имея я полста лет назад такого партнера, мы с вами уже владели бы миром.., — тихо, глядя в глаза генералу, проговорил Врубель.

— Кому он нужен, этот смердящий муравейник?! — так же тихо ответил тот.

Они от души посмеялись, хозяин вызвал адъютанта с напитками и они пересели в более удобные кресла. Оба они были прожженными пройдохами и все таки сумели сохранить какую-то часть морали и чести. И их очень многое объединяло.

— Сначала я расскажу вам конец, а потом мы вместе можем подумать над его достичь, — начал президент. — Будьте любезны, модель Галактики...

Над матовой панелью рабочего стола генерала повисла серебристая спираль звездного острова.

— Указка, — подал Кладрон световой карандаш.

— Спасибо, — продолжил Сол. — Это скопление Эль Шумах. Эта, эта и эта планетные системы обжиты уже более пятисот лет...

Седая голова звездного генерала согласно склонилась. Седой бизнесмен тоже кивнул.

— Еще пять систем в процессе колонизации... Эль Шумах битком набит землеподобными мирами. Вот здесь находится система солнца Джорна и планета Фастум.

— В каталогах нет этой планеты, — почти шепнул Эндрю.

— Вы правы, сэр. Этой планеты в лоциях нет. Ее открыли мои разведчики. Недавно... Так вот, все восемь обитаемых миров... могут с вашей помощью получить независимость!..

— От Земли! — закончил за Врубеля Кладрон.

— У Земли сейчас не самые лучшие времена, — подтвердил Сол. — С потерей свитита Земле будет не до дальних провинций. А Фастум... Вы видно уже знаете, что с началом конвиктских проблем деятельность ДНК была резко свернута?

— Ну не совсем, — улыбнулся Кладрон. — Вы спешно строили «ковчеги».

— А вы представляете, что произойдет если иссякнет ручей свитита?

— Конец межзвездной империи... Всех империй! Конец торговле. Раскол!

— Раскол... И кто будет владеть самым быстрым и экономичным флотом...

— И большим запасом топлива...

— Тот будет королем космоса!

— Горючее у вас есть. А двигатели есть у Рэндолла.

— На Конвикте, вообще-то, и свитита хватает, — усмехнулся Сол.

— Да уж...

— Но двигатель можно выторговать у Конвикта в обмен на помощь.

— Земле это не понравится.

— Земля может получить другое, более лояльное к Конвикту правительство.

— Это реально?

— Более чем! Более чем... А с Конвиктом и его залежами... есть вариант...

Снова повисла тишина.

— Мне нужны гарантии.., — неуверенно проговорил Кладрон.

— Какие еще... Генерал, у вас есть запись нашего разговора. И я могу на время всей операции остаться на вашем корабле. Гарантии скорее нужны мне! Семьдесят с лишним миллионов моих людей грузятся на «ковчеги» и вылетают на Фастум. Вот им действительно нужны гарантии...

— Что требуется от меня?

— Вы должны пригласить на свой флагман Роджера Сантоса.

— Без Рэндолла?

— Инки Рэндолл — телепат!

— Что?!!!

Найджел Зан

Как быстро приедается сказка.

После более чем четырех тысяч километров преодоленных нашим небольшим караваном от базы в пустыне Одноногого до Нивантитлана, вверх по реке Ихцин, остроумно устроенному каналу до реки Инцин и по ней почти до самого устья, я уже перестал удивляться чудесам. Оттенок цивилизации сполз с наших тел и жгучая звезда Майя раскрасила их по своему.

По дороге мы постепенно избавлялись от стеснительности свойственной техноцивилизации в пользу комфорта. Подсмеивающийся ученый, который все-таки отправился с нами в «волшебный город Ткатепек», в тысячный, наверное уже, раз посоветовал изнывающему в официальном мундире лорду раздеться до нижнего белья. И на этот раз все же добил аристократа. Тот весь остаток пути расхаживал в обширной набедренной повязке. Я покончил с предрассудками еще раньше. Нату было все ни по чем и он так и не сбросил свой балахон. Я подозреваю, что в его непредсказуемых по объему карманах мог найтись и кондиционер.

В небольшом портовом поселке Апулько мы сошли с толстопузых каноэ-переростков и лодки, развернувшись в медленно текущих водах Инцина, начали свой долгий нелегкий путь вверх по течению в страну соке. Сопровождавшие нас жрецы и гребцы на прощанье оказали нам чуть ли не царские почести, но к этому-то мы давно привыкли. Так к нам, почему-то, относились все туземцы.

Ткатепек, конечная цель нашего путешествия, находится на плато, почти в двухстах километрах к северо-западу от Апулько и, когда мы об этом узнали нарядившийся было снова в парадное платье лорд, кряхтя и ругаясь себе под нос, снова разделся. На плато было еще жарче...

К храмовому городу вела отличная, выложенная каменными плитами, дорога шириной метров в пять с двумя тротуарами, каждый метров по восемь. В общем сооружение выглядело более чем впечатляюще и мы могли только гадать сколько же труда было вложено в ее строительство. Необычная конструкция легко нашла объяснение. При посредничестве доктора Толи, сопровождающий нас туземец сказал:

— Средняя дорога для чала и Анчук-теков. Они опасны для остальных, поэтому дороги по бокам выше той, что в середине.

Конечно повозка запряженная парой коняг менее комфортна чем гравимобиль, но для меня тогда чудеса технологий оставались далеко за спиной и уже сами казались сказкой. Тем не менее двигались мы более или менее быстро и были рады, что не пришлось идти пешком. За день мы преодолели без малого сотню километров и остановились на ночлег на специально для этого устроенной площадке. Дорога в храмовый город вообще была всесторонне оборудована. Даже слишком хорошо для уровня этой планеты.

Нагретые восходящим светилом палатки сами вытолкнули нас утром на улицу. Оставался всего один дневной переход, уже к вечеру, как обещал очередной проводник, мы окажемся в сердце планеты. Знание этого обстоятельства неудержимо тянуло нас в дорогу.

Однако, каково же было наше удивление, когда, как всегда появившиеся из воздуха, воины настоятельно попросили нас задержаться. Спорить с ними было бесполезно и мы, ругаясь, уселись в тени навеса.

Бессмысленное, на наш общий взгляд, ожидание неизвестно чего проняло даже сверхтерпеливого даса. Доктор Толя вяло перебрасывался с проводником на их языке некоторое время и к конце концов яростно выдохнул сквозь зубы, махнул рукой и уселся рядом с нами. Нат, пока индеец был занят разговором, аккуратно снял у того с пояса искусно вырезанные из какого-то минерала фигурки. Потянулся было к тому, что там еще оставалось, но неожиданно передумал, чем безмерно меня потряс.

— Человек Зан, — тихонечко, полусвистом полушепотом, обратился он ко мне. — Мы нашли конечную часть пути?

— Не знаю, — честно признался я.

Человечек-дас недовольно что-то прочирикал, покрутил головенко и наконец изрек:

— Я нахожу мудрость в странствиях с тобой и это хорошо. Но все же мне это не нравится.

— Парадокс, — брякнул я и только потом открыл рот, осознав сказанное дасом.

— Не могу найти смысл этого слова.

— Этим словом обозначается утверждение и правильное и неправильное одновременно, — вставил доктор Пиотров. Делать членам экспедиции было нечего и все развлекались, слушая нас с дасом.

— Люди хитрее нас, — сокрушенно прочирикал Нат. — У людей больше слов... Мы просто — дас, а люди — это и люди, и человек, и мужчина, и женщина, и еще тысяча слов. У нас есть слово правильное и неправильное. У людей есть слово два слова вместе...

Дальше причитания Ната перешли в сплошной поток птичьих трелей, которые в результате собрали вокруг нас пару дюжин местных пернатых стремительно уделавших мешки с нашей амуницией своими фикалиями.

— Подожди горевать, Нат, — наклонившись к инопланетнику, проговорил я. Лучше обьясни, как тебя не радует собственная мудрость?

Это все таки отвлекло человечка от его горя. Такой жизнелюбивый народец, как дасы не могли предаваться печали на долго.

— Я нашел удивительную истину! — поделился тоже шепотом со мной Нат. — Не нужно искателю находить все, что можно найти...

— Тянуть все, что плохо лежит, — словно разговаривая сам с собой, прокомментировал лорд.

— Нужно находить только необходимое! — торжественно закончил дас.

— И эта истина беспокоит тебя?

— Этого нельзя найти среди наших традиций, — озадаченно прочирикал Нат.

После трехминутного молчания лорд Де Вега отхлебнул воды из фляги и заговорил:

— В истории Земли мы можем отметить несколько моментов... Я бы даже сказал, революционных моментов, когда нашим предкам.., так сказать предтечам.., прадедам, приходилось, как бы это ни было тяжело, идти вразрез с устоявшимися, проще говоря, пустившими глубокие корни, вросшими в этносы, традициями...

— Нат, скажи честно, — шепнул я очень тихо. — У тебя кончились карманы?

— Ага, — облегченно кивнул невинный внеземлянин.

Смех, пробудившийся в области печени, выбил слезы из глаз. Я удерживал его усилием воли, но все таки он победил и звуки, которые выдала моя глотка, распугали всех животных на две мили вокруг.

— Чего вы так ржете, как конь, молодой человек, — сквозь зубы процедил лорд. — Вам тоже было бы полезно послушать.

— Извините, милорд, — утирая слезы, сказал я. — Этот инопланетянин настоящий комик.

— У землян такой тонкий слух? — спокойно спросил Нат у доктора Толи.

— Почему ты спросил?

— Большая группа человеческих существ спускающаяся с плато, тоже смеется.

Мы вскочили и подошли к краю дороги. Индеец, до этого сидевший, как истукан, теперь яростно набросился на дока, видимо требуя объяснений нашим действиям. По правде говоря, они действительно требовали объяснений: как мы не напрягали слух, смеха спускающихся с плато людей мы не слышали.

Наконец, когда мы уже решили, что дас пошутил, пышно разукрашенная цветами процессия показалась на дороге. Люди шли, занимая все три полосы и на их пути то и дело возникали индейские воины с тем, чтобы уступить дорогу. Вскоре туземцы порявнялись с нами.

— Какая интересная свадьба, — равнодушно изрек лорд. — Только зачем они тащат эту куклу?

— Скорее всего, это покойник, — неуверенно проговорил я. До меня порыв ветра донес сладний и тяжелый запах мертвого тела.

— Переводи, черт тебя побери, — чуть не плача, воскликнул наш проводник индеец, пихая дока в бок локтем.

— Это действительно похороны, — с траурной рожей подтвердил мою догадку отмахнувшийся, как от надоедливой мухи от туземца, доктор Пиотров.

— Тогда почему они все так радуются?

— Наверное их «тот свет» лучше этой жизни, — снова предположил я и по выражению лица туземца, над которым док сжалился и все таки начал переводить, понял, что опять попал в точку.

Похоронная кавалькада прошла, из полуденного марева появился Анчук-тек, перебросился парой слов с нашим гидом и разрешил нам продолжать путь. Томительная задержка окончилась. Для нас всего лишь еще один эпизод на долгом пути. Для туземцев, как выяснилось позже, полное значения событие.

Сонный ветер города пирамид

Индейцы на полном серьезе верили, что боги живут на вершине пирамид. Это обстоятельство весьма забавляло Богов. Впрочем, за тысячи лет, в течении которых люди жили на планете Майя, богам надоели молитвы папуасов. Появление новых существ внесло что-то новое в их размеренную жизнь и, побоявшись, что новые игрушки ускользнут, они принялись судорожно переставлять фигурки.

Тот, Кто Решает За Всех, если у него есть голова, удовлетворенно кивнул и, усмехнувшись уголком рта, подкинул юным духам еще десяток игрушек.

Всемогущие боги Майя считали, что составленная ими комбинация совершенна. Мастер позволил им так думать. Игра Мастера затрагивала судьбы Галактик и самонадеянные боги не смогли бы все равно ни чего испортить. Тем более что, как у каждого хорошего игрока, у него был туз в рукаве.

Обливаясь потом, экспедиция лорда Де Вега шествовала по просторным, почти безлюдным проспектам города пирамид, приближаясь к самому величественному, колоссальному храму звездного змея. Доктор Пиотров находился в крайней степени возбуждения. Он то и дело отрывался от компактной группы с тем, чтобы запечатлеть на рекордер особо выдающиеся по его мнению барельефы.

— Что он ищет? — невинно поинтересовался Нат.

— Не обращай внимания, у-фф, наш уважаемый гость, — отдуваясь в уже насквозь промокшем мундире, проговорил лорд. — Ребенок получил долгожданную игрушку.

Молодой разведчик, Найджел Зан, улыбнулся шутке, но ничего не сказал. В его мыслях царствовали округлые попки проходящих мимо индейских красавиц. Анчук-тек, сопровождающий отряд от ворот города, с каменной физиономией кланялся в пояс каждой пирамиде и лорду приходилось, как истинному дипломату и политику, тоже кивать грудам разукрашенных валунов.

В полусотне миллионов километров от них причудливые созвездия слегка дрогнули и впустили в обычный мир крупный межзвездный корабль с прилепившимися, вроде всадников, тройкой боевых фрегатов ИАБ на внешнем корпусе.

В рубке грузового корабля-матки, за спинами пилотов в специально устроенном кресле сидел Антон Браун. И от этого волосы на спине астронавигаторов всю дорогу стояли дыбом. Их не оставляло ощущение, что у каждого из них под броней на спине сидит ядовитый паук... Каждый из них благодарил богов за то, что лица были скрыты угольно-матовыми стеклами шлемов и хозяин не мог видеть выражения лиц пилотов.

— Сэр, спутник пояса обороны запрашивает цель и разрешение на посадку, сэр.

— Уничтожить, — нетерпеливо проговорил Браун.

Смертоносные снаряды понеслись к наглым спутникам. Через несколько секунд система обороны планеты приказала долго жить.

— Капитан! — напомнил о цели полета хозяин.

— Есть! Сэр, — словно проснувшись, воскликнул пилот. Он впервые видел своего повелителя таким эмоционально не сдержанным и от этого предчувствовал неладное. — Судно с заданными характеристиками находится у стены городка на северо-востоке континента.

— Ты отправился за снадобьем, Клод? — процедил сквозь зубы межзвездный палач. — Значит ты точно знаешь, что это!

— Извините, сэр?!

— Фрегату один: захватить судно. В случае сопротивления — уничтожить... Фрегату два: закрыть город. Чтоб ни кто не вышел. Фрегат три: зависнуть над городом, как оперативный резерв... Остальным подразделениям захватить город. По возможности без потерь. Доктора Антрэ, капитана Эль Вепова и всех их спутников взять живыми. Это приказ!

Услышь это Рогнар, он может быть и был бы обеспокоен. Но молодой воин, конечно же Брауна не слышал, тем более, что был слишком занят.

Совсем недавно Бальчи-кель Тумех, повелитель всех индейцев, первый после Богов, прочел ему древнее, составленное еще легендарным Бальчи-келем Унгиром, пророчество. Ровные, словно по лекалам рисованные, иероглифы на ветхих, четырехсотлетних листах искусно переплетенных в книгу под названием Пополь-Вух, четко и ясно показывали историю жизни человека призванного очистить мир. Рождался этот человек-легенда на планете «высокого солнца»...

— Какое имя носит мир твоего детства? — поинтересовался патриарх.

— День, — воскликнул Рогнар и тут же встретил долгий взгляд старого индейца, постепенно сменяющийся с удивленного на восхищенный, и дальше на обреченный.

— Значит наше время пришло, — выговорил седой жрец. — Значит этот мир стал чрезмерно грязен...

Пока Антон Браун воевал с кусками металла и электроники в космосе, его «партнер» Клод Антрэ, яростно пыхтя, пытался освободиться от сидевшего сверху, на груди, Кири Берта.

— Ну что, старая крыса, — приговаривал негр, отвешивая добрые тумаки инвалиду. — Так чья очередь готовить обед?

Обливающемуся потом доктору пришлось согласиться и это было уже который раз подряд. С тех пор, как Рогнар скрылся в хижине Бальчи-келя, они с негром разделяли компанию друг друга. И нельзя сказать чтобы оба были довольны этим. Из города пирамид к кораблю вездесущие воины чала их не пускали и им приходилось обходиться без современной техники и самим заботиться о себе. Но, что особо сильно заводило доктора, так это полная невозможность наблюдать своего пациента. На протяжении всего полета Антрэ с восторгом смотрел, как окончательно затягивается смертельная рана на груди Эль Вепова. Бывший мертвец в течении трех дней после воскрешения уже полностью восстановил физическую форму, а на пятый, впервые в новой своей жизни, легко преодолел все тесты доктора, подтверждавшие, что и деятельность мозга пришла в норму. Итак, всю жизнь искавший бессмертие, доктор наконец нашел. И его добыча ускользнула между пальцев.

А несносному министру экономики и промышленности проклятого Свободного Конвикта на все это было наплевать. И попав на Майя, он самозабвенно мстил за все издевки доктора в пути. Разводить драчунов по углам ринга больше было некому.

Несколько раз с Кири Бертом телепатически разговаривал Рэндолл. Всякий раз после этого негр ходил в приподнятом настроении, чем здорово злил доктора. Министр в меньшей степени чувствовал себя оторваным от дома.

Отряд солдат Сил Поддержания Порядка, во главе с Луисом-Альберто, остававшиеся на базе землян возле звездолета, тоже не особо страдали ностальгией. У них не было связи с Новой Океанией, Землей или любой другой цивилизованной планетой, за то у них были огромные запасы вина, сотня изголодавшихся по общению с новыми людьми ученых и, конечно же, звездолет, который олицетворял для них связь с домом.

Дежурство у радаров в рубке звездолета очень скоро стало простой формальностью, поэтому не иначе, как проделками забавляющихся духов можно было объяснить, что появившийся из межпространственного ничто отряд Антона Брауна, вообще был вовремя замечен. Тем не менее офицер, отработанными до автоматизма движениями перевел полусонный корабль в боевое положение и по коммуникатору вызвал весь экипаж на борт.

Если бы истекающий потом в четырех тысячах километров к северу лорд Де Вега знал, как резво его пьяный экипаж, одетый словно ватага пиратов, преодолел глиняный холм и, дружно ругаясь распоследними словами, припоминая всех родственников по женской линии лорда до седьмого колена, занял свои места в корабле, он мог бы ощутить гордость. Но в этот момент он ощущал только сухой, распухающий от жажды язык во рту, полведра остро пахнущего пота на теле и крайнюю степень досады, обычно именуемой яростью.

Впрочем, отважный представитель народа дасов даже не поинтересовался причиной такого пыла Де Веги. Он задал другой вопрос доктору Толе.

— Не могу найти ответ. Я не находил раньше информации, что люди могут так сильно менять свой овьем, — и указал на лорда, — он не лопнет?

Все конечно же засмеялись. Даже лорду пришлось улыбнуться. У людей как-то не принято кидаться с кулаками на хохочащих до слез противников. А ведь Де Вега вполне мог нечто подобное натворить.

Еще бы. Лететь через бездну звезд, тащиться четыре с лишним тысячи километров почти пешком, а тут тебе заявляют, что смерть десятков людей действительно на совести ИАБ и даже вот один из них стоит рядом, но Бальчи-кель Тумех от лица народа Майя заявляет — раз люди умерли, значит так хотели Боги и зла индейцы на воина-убийцу не держат.

Тем не менее напряжение лорда спало и он мог говорить спокойно.

— Значит, молодой человек, вы признаете, что по приказу Антона Брауна явились на эту планету и уничтожили группу туземцев?

Стоящий напротив, рядом с седым жрецом, воин был чем-то отдаленно похож на Найджела. Телосложением, манерами, прической. Только серые глаза в глубоких глазницах смотрели как-то более устало, мудро, с состраданием.

— Да, лорд.

Де Вега, чье настроение немедленно сменило полярность, торжествующе взглянул на Пиотрова. И тот не замедлил кивком подтвердить, что все нормально запись ведется.

— Вы можете представиться?

— Рогнар Эль Вепов, — спокойно сказал воин. — Лидер-капитан. Институт Антона Брауна.

И после небольшой паузы добавил:

— В отставке...

— Сколько человек здесь было вами... уничтожено?

— Здесь?.. Около сорока.

— Мясник, — воскликнул Найджел Зан.

Рогнар прищурился, словно смотрел против солнца и бросил в ответ:

— Щенок.

Судя по порозовевшим даже под плотным загаром щекам разведчика, бросок попал в десятку. Найджел шагнул вперед со сжатыми кулаками.

— Почему бы нам не поймать это животное и не позволить допросить его на Совете? Милорд?! — процедил молодой Зан.

— Ваше Высочество конечно может попробовать, — качнул головой жрец и попятился назад, освобождая место.

Словно из под земли выросшие чала, предложили последовать примеру индейца остальным членам экспедиции лорда.

Пока противники испепеляли друг друга взглядами, лорд подошел к Бальчи-келю.

— Почему вы назвали его титулом принца?

— Он принадлежит к правящему императорскому дому. Как мне его называть?

— Гм, — хмыкнул лорд. — И давно?

— Уже несколько дней.

Если бы лорд находился в любом другом месте, на любой другой планете, он бы засмеялся. Но тогда он только недоверчиво покачал головой и принялся внимательно следить за схваткой. Тем белее, что идея «принца» на счет зверя ему очень понравилась.

Тем временем молодые люди кружили вокруг одной точки, выявляя слабые места противника. Рогнару очень хотелось уйти в мир других скоростей и быстренько надавать по шее заносчивому землянину. Но дениец знал, чувствовал, что это было бы плохо воспринято индейским вождем. Да и еще Рогнар ощущал внутри, что в общем-то землянин прав. Что его, Рогнара Эль Вепова, руки по локоть в крови. Крови этих туземных дикарей, обладающих уникальной биотехнологией и тех тысяч невинных жителей Конвикта, и еще многих, многих, многих существ, чью жизнь он оборвал во время десятков рейдов по заданиям Брауна. От этого схватку Рогнар воспринимал с одной сторны, как расплату за его прегрешения. С другой стороны, дерзость юноши — спутника чиновника из Совета Федерации — он простить не мог.

Найджела тоже разрывали противоречия. Он уже сожалел о своей выходке, ведь что-то же привело этого убийцу к жрецам, на место преступления и за что-то же жрецы его простили. Только вот назад повернуть было уже нельзя.

Вот так и выходило, что в середине ослепленного солнцем Биг-Снейк города Ткатепек, в окружении величественных пирамид, сошлись подраться две молодых гордости.

Единоборство началось несколько вяло. Найджел сделал обманный выпад, Рогнал легко его парировал, контратаковал и, в свою очередь, был остановлен. Драчуны замерли, глядя друг на друга.

— Неплохо, — оценил Рогнар.

— Ты медлителен, — указал на недостаток врага молодой Зан.

Рогнар усмехнулся и сменил стойку. Землянин атаковал в тот же момент и ему удалось застать капитана врасплох. Тому пришлось уклоняться и применять жесткий силовой блок. В тот же миг Зан перенес вес тела на левую ногу и правой впечатал Рогнару в грудь.

Словно в кинофильме с пропущенными кадрами, тело Рогнара то появлялось, то исчезало, пока он падал на мостовую. Благодаря своему дару, приземление стало для воина мягким. Сидя на пыльных плитах, капитан усмехнулся.

— Ай да малыш, — проговорил он и одним движением вскочил.

Последовавший каскад нападений, блоков, акробатических трюков и контратак закончился плохо, на этот раз, для Найджела. Он, что есть силы, свалился на камни после молниеносной подсечки.

— В расчете, — хмыкнул Эль Вепов, утирая кровь с рассеченной губы.

Зан кивнул, за одно отогнав пляшущие в глазах искры. Соглашение, впрочем, не остановило бой. Скорость обмена ударами, все меньше блокируемыми, конечно существенно снизилась из-за усталости.

Но в самый разгар драки Рогнар вдруг опустил руки и повернулся к землянину спиной. Найджел, уже занесший было руку для решающего удара в основание шеи, тоже замер.

— Это твои друзья? — поинтересовался Эль Вепов.

— Нет уж. Скорее твои, — прикрывая сверху глаза от сияния туземного светила, а за одно «незаметно» потирая разбитую бровь, отказался Найджел.

В пылу сражения для бойцов перестали существовать окружающие и, прервав драку, они все еще не вернулись к полному восприятию мира. Туда, где лорд рвал на себе волосы и причитал о подлой ловушке Брауна. Доктор Пиотров торопливо прятал драгоценные для него кристалы рекордера в щель между камнями, Бальчи-кель хладнокровно наблюдал за гибелью десятков чала, а дас Нат тихонько отошел в тень хижины, накрылся с головой своим балахоном и прикинулся камнем.

Группы отлично вооруженных солдат, сметая любое сопротивление на своем пути, подошли ближе и Рогнару пришлось принять к сведению то, во что очень не хотелось верить.

— Браун. Будь ты проклят.

— Они явились тебе на выручку? — не смотря на весь трагизм происходящего, съязвил Зан.

— Если я им зачем-то и нужен, то уж точно не для того чтобы спасать... Ладно, приятель, продолжим после.

— Непременно, — после паузы, не зная как ему реагировать на «приятеля», без большого энтузиазма согласился Найджел. — Если будем живы...

— Если нет.., то знай... Я... В общем ты в чем-то прав.

— Да ну, — тоже решил покаяться Зан. — Я.., глупая выходка.

Соперники улыбнулись разбитыми губами и пожали друг другу руки.

— Но ты все-таки береги себя, — сжимая ладонь землянина, добавил Рогнар. — Для меня.

— И еще постараюсь спасти тебя, — похвастался тот. — Для себя.

Ощутив мимолетную гордость за слаженные действия солдат ИАБ, Рогнар наблюдал за тем, как упакованные в черную броню, окутанные парализующим полем, фигурки приближались к нему. Он понимал, что у него есть стопроцентная возможность, зная тактику института и обладая даром, покинуть планету живым. Он так же понимал, что является целью этого рейда и в случае его исчезновения все остальные в этом городе будут обречены на смерть.

«Если ты позволишь мне выжить, — мысленно обратился Рогнар к Брауну. — Я тебя убью... Если нет... Встретимся в Аду.»

Однако пока никто не делал и попытки посягнуть на жизни существ окружающих Бальчи-келя. Черные големы — солдаты института — грамотно окружили всю группу и жестами предложили следовать за ними. Сопротивляться было бесполезно. И все, тревожно переглядываясь, подчинились безропотно.

У входа в походную купол-палатку их остановили и, выразительно пихнув стволами винтовок, направили к дверному проему только когда оттуда выскочил какой-то офицер.

Пока вынужденные «гости» Антона Брауна по одному заходили в купол и оглядывались, выбежавший человек, а это был командир Одн, достиг наспех закамуфлированной у хижины «Импорты». К началу разговора в передвижном штабе Брауна, захваченный у конвиктян грузовик, резко, свечей взмыл в небо и, едва выйдя из атмосферы Майя, прыгнул в гипермир.

Получив сообщение об обнаружении скаута Эль Вепова, Антон тут же отправил «Импорту» на базу института. Он все еще рассчитывал принять участие в разграблении Конвикта и ему вовсе не обязательно было присутствовать там самому. Браун был настолько близок к исполнению своей Большой Мечты, что готов был пожертвовать очень многим ради возможности находиться здесь.

Скинутый с инвалидной коляски и скулящий на полу доктор Антрэ только подогревал нетерпение Брауна.

Рогнар, входя в палатку и по привычке занимая тактически выгодную позицию, конечно же заметил каким взглядом провожал его перемещения директор, но воспринял это не более чем, как проявление страха.

Лорд сразу от дверей начал поливать Антона обвинениями в нарушении законов Федерации. Однако тот отнесся к лорду, как к безвредному, но нудящему насекомому. И Де Вега, пораженный в самое сердце равнодушием старого заочного врага, заткнулся. А разговор начал индейский старейшина. На архаичном, но чистом всеобщем языке Тумех, едва переступив высокий порог, заявил:

— Все эти смерти моих соотечественников были бессмысленны. Боги вас за это накажут! Вам нужно бальчи? Я вам его дам. Уходите из моего мира.

— О чем бормочет этот разряженный шаман? — недовольно, продолжая пожирать глазами Рогнара, спросил Браун. Ответил ему Клод Антрэ и только тогда воин вспомнил о существовании инвалида.

— Так они называют сыворотку.

— Ее принимали сотни этих папуасов, но воскрес из мертвых только Эль Вепов. Должно быть что-то еще! — слегка наклонив голову в сторону поверженного доктора, но глядя все еще на капитана, возразил директор.

— Что, черт возьми, здесь происходит, — вспылил Де Вега.

— По-видимому нам довелось присутствовать при раскрытии тайны способностей воинов-чала, — с пафосом воскликнул доктор Пиотров.

— Выходит... это Эль Вепов... тоже чала? — неуверенно выговорил Найджел и с самой глупой физиономией взглянул на Рогнара. Но тот лишь, словно извиняясь, развел руками.

— Заткнитесь, вы, идиоты, — заорал Браун, брызгая слюнями.

— Ого-го, директор, — укоризненно сказал Рогнар. — У вас сдают нервы.

И заметив, как Браун судорожно сжимает кулаки, добавил:

— Только попробуйте дернуться. Я задушу вас, как цыпленка!

В тысячную долю мига бывший капитан фрегата переместился за спину звездного мясника и взял его пальцами за шею. Двое воинов телохранителей конечно среагировали слишком поздно.

— Что будут делать штурмовики после твоей смерти? — прошептал Рогнар на ухо Антону.

— Оставь его, воин, — провозгласил Бальчи-кель. — Я сказал, что они могут получить дар и они его получат.

Возразить или хотя бы высказать свое мнение Рогнар не успел. Земля содрогнулась и все в палатке повалились на пол. Затем взрывы последовали чаще и спустя некоторое время сменились ружейными залпами.

— А вот и кавалерия, — усмехнулся лежа на полу рядом с только что очнувшимся от забытья Кири Бертом, молодой Зан.

— Чья на этот раз? — серьезно поинтересовался негр. — Похоже я пропустил самое интересное?

— Ничего такого, о чем стоило бы жалеть, — успокоил его Зан и тут же прикрыл глаза от ослепительно-яркого света ворвавшегося в сумрак купола через широченный разрез в стене.

— Сэр, — заверещал влетевший в палатку солдат без шлема, в замазанной разводами сажи броне. — Два неизвестных противника. Фрегат Три уничтожен. Фрегат Один серьезно поврежден. Потери около семидесяти процентов.

— Молчать! — прохрипел Браун, с трудом поднимаясь на ноги. — Где обещанная сыворотка, шаман?

Тумех молча отвязал с пояса глиняную бутылочку и передал Брауну. Тот прямо-таки вырвал ее из рук индейца и сунул за пазуху.

— Подними этого старого козла, — приказал директор, указывая на тупо уставившегося в одну точку Клода Антрэ.

Когда приказ был выполнен, Антон звонко влепил старику пощечину. Следом еще одну, пока лицо доктора не приобрело осмысленное выражение.

— Ты наверняка знаешь секрет?

— Да, Антон, — спасая свою шкуру, соврал Антрэ.

— Убейте всех, — коротко бросил Браун телохранителям и, жестом приказав тащить «друга» следом, исчез в дыре.

— Тка, — щелкнул языком Бальчи-кель и притворявшийся бессознательным Рогнар исчез.

И почти в то же мгновение ружье, нацеленное на Тумеха вырвалось из рук одного из солдат и, развернувшись, выстрелило в него. Второй телохранитель вдруг взвыл от боли и схватился за колено. Взвившийся в воздух Найджел сбил раненного с ног и наступил тому на руку все еще державшую оружие.

— Ты вовремя, — заметил Найджел, обращаясь к невесть как появившемуся в куполе дасу, который уже деловито разглядывал новые трофеи.

Легкой сквознячок тронул лоскуты в разрыве палатки и воздух сотряс рев взлетающего фрегата. Минуту спустя появился Рогнар.

— Ушел, скотина, — сокрушенно сказал он.

— Вы еще встретитесь, — успокоил его Тумех.

— Надеюсь, — зловеще согласился воин.

— Эй, может меня кто-нибудь развяжет? — донесся до отряхивающихся бывших пленников голос негра.

Доктор Пиотров поспешил на помощь, а потом и помог несчастному министру выйти из купола вслед за остальными.

— Ну эту кавалерию я знаю, — с бесконечной обреченностью в голосе сказал Рогнар.

— Я тоже этих знаю, — облегченно воскликнул Найджел.

К площади, в середине которой стояла купол-палатка, по двум улицам, с разных сторон, шествовали, подобно танкам, немногочисленный отряд сталепланетных воинов и полупьяная рота сил поддержания порядка Федерации с корабля лорда.

Тот, Кто Решает За Всех перестал следить за развитием событий. Будущее было уже предрешено.

Не знавший об этом Рогнар Эль Вепов, подставляя полыхавшие от возбуждения щеки под ленивый ветерок, ждал с одной стороны силу желающую его смерти, с другой — силу, для которой он был нужен как свидетель.

— Командир этого отряда просил передать тебе, — вполголоса обратился к Рогнару Кири Берт. — Что Кассандра Ли Радж и ее сын в данный момент находятся на Конвикте. По собственной воле.

— Они мертвы, — вяло откликнулся воин. — Они вышли из базы ИАБ без скафандров.

— Ну и что? — удивился Берт. — На Астории всегда хорошая погода. Много кислорода... Ты же вошел на базу через окно и мы не задохнулись...

Рогнару понадобилось несколько минут чтобы осознать новую информацию. Пока он уговаривал себя, что негр не лжет, оба отряда освободителей подошли ближе и остановились, оценивающе глядя друг на друга.

— Что я должен сделать? — спросил воин, решив, наконец, что конвиктяне вполне могли спасти Кассандру с сыном чтобы использовать, как приманку на него.

— Ничего, — снова удивился негр. — Ты свободен.

— Лорд, — воскликнул один из воинов с Конвикта и, польщенный проявлением своей известности, лорд Де Вега приосанился. Но двое солдат прошли мимо него и приняли у доктора Пиотрова его ношу — негра Кири Берта.

— Прощайте, господа. Приятно было познакомиться, — несколько цинично попрощался министр и вместе со сталепланетянами скрылся за поворотом улицы.

— Прощай, друг, — тоже попрощался Найджел, протягивая руку Рогнару.

Рогнар Эль Вепов готов был пожертвовать своей жизнью ради этого человека и одного сказанного им слова.

— Не горюй, воин. Вы еще увидитесь, — успокоил его Тумех.

— Ты все знаешь?

— О вас, все!

— Кто этот парень?

— Принц Земной Империи, Найджел Зан.

— Да? Почему он был здесь?

— Игры Богов, — пожал плечами жрец.

— Когда мы с принцем встретимся?

— Скоро.

— А где?

— На Конвикте.

— Твою мать...

Поднявшийся ветер бросил прядь седых волос жрецу в глаза, чтобы Рогнар не видел, как эти глаза смеются.

8

ПОСЛЕДНИЕ СУДОРОГИ МИРА

Дух стаи шакальей!.. Уж до дележа

Доходит держава

А в юртах — угар, вино, анаша,

Вражда и расправа.

В. Берязев

Крыши столицы мира

В предполуденный час, когда жизнь в Центропене, в ожидании дождя, обычно замирает. Старательно избегая толп яростно вопящих существ и полицейских блок-постов. Уклоняясь от встреч с патрулями СПП. Думая о самом дорогом в своей жизни — о семье. Неброский и робкий, в своем сером опрятном мундирчике мелкого служащего и с футляром для какого-то музыкального инструмента.

Шел человек.

И когда записанный голос сообщил неспокойным, митингующим и громящим витрины магазинов центропенцам о приближении дождя, серый человечек с именем Джон Смит вошел в подъезд белого домика на краю площади и по лестнице поднялся к двери ведущей на чердак.

Думая о соломенных кудряшках своей младшенькой, Смит постучал, дверца немедленно открылась и скрытый в сумраке человек помог клерку подняться. А потом человек с чердака, размышляя о причудах богатеев, спустился вниз, на первый этаж.

Убедившись, что он на чердаке один, Смит закрыл дверь на легкую задвижку и, вспоминая детские шалости старшенького, открыл принесенный с собой футляр. Пока шел дождь, грохоча крупными каплями по оконным пластикам, человек думавший о теплоте добрых, мягких рук своей жены, доставал из футляра железки и присоединял их одну к другой.

С теплом в сердце от воспоминании о первых, неуверенных шагах своей златокудрой малышки, после окончания ливня, Смит вышел на плоскую крышу и расстелил приготовленную другими непромокаемую ткань у низкого бордюра опоясывающего крышу. А потом, хрустя суставами, улегся и присоединил к собранному механизму две недостающие детали извлеченные из карманов.

Глазами, в которых стояли заляпанные песком ножки старшенького, Смит некоторое время вглядывался вниз, на постепенно наполнявшуюся горожанами площадь.

Увидев нужного человека и успокоившись воспоминанием о лучащемся счастьем лице жены, показывающей ему новорожденного сыночка, серый, неприметный человечек по имени Джон Смит приложил к хилому плечу снайперскую винтовку и плавно выжал спуск.

В трехстах метрах от этой крыши, резко выдохнув, словно нанося удар предательской земле, рухнул Инки Рэндолл.

Его телохранители немедленно просканировали всех окружающих и выяснили, что единственный человек, который мог быть убийцей, думает о своей семье.

И даже не пытается убегать.

И поэтому он остался жить.

Кассандра Ли Радж

Иногда я развлекала рассказами о Рогнаре Эль Вепове собирающихся к клетке солдат. И вовсе не рассчитывала, что мои рассказы дойдут до ушей капитанов. Просто мне было скучно.

В один прекрасный вечер гром сотен звездолетов заходящих на посадку известил меня о том, что время скучать прошло. Звук работы форсированных двигателей ИАБ я, пилот фрегата, не могла спутать ни с чем. Новая волна паники захлестнула меня.

Я почувствовала себя брошенной. Невероятно одинокой. Одной, до безумия. Как пылинка в межгалактическом пространстве.

Только где-то в глубине тела, чуть ниже сердца, появилась легкая искорка тепла от того, что моего сына в тот момент со мной не было. Он был, в отличие от меня, в безопасности.

Несколько часов ожидания превратились в ад. Угрюмые элкарцы, явившиеся с институтскими электронными оковами показались мне столь желанными гостями, что пока они возились с замками я им широко улыбалась.

Меня повели знакомой дорогой в штаб, но как же изменился городок. Вместо редких групп лунян по улицам, деловито размещаясь в домах, маршировали экипажи сотен фрегатов. На тактически выгодных позициях вкапывались в мостовую панцеры. Все прибывающие и прибывающие звездолеты тут же маскировались. Над площадями повисли тарелки дальней связи. За этой впечатляющей по размаху и организованности высадкой основной, большей части армии Брауна с траурными лицами наблюдали луняне.

— Мэм, — тихо обратился ко мне командир моего конвоя, когда мы в сотый раз были вынуждены пропустить очередную штурм-группу. — Это правда, что вы жена Рогнара Эль Вепова... и у вас есть от него сын?

Из-за постоянного грохота воздушного сражения заходящих на посадку институтских кораблей и недовольных этим обстоятельством крейсеров Конвиктян, я плохо расслышала вопрос и большую его часть мне пришлось додумывать самой. Поэтому я кивнула с некоторой задержкой.

Элкарец едва заметно улыбнулся и, нагнувшись ко мне, проговорил:

— Не беспокойтесь, миссис Эль Вепов. Все будет хорошо.

Не очень поняв на счет того, что еще может со мной плохого произойти, я тем не менее благодарно ему улыбнулась. Даже такая, не слишком надежная, поддержка мне была просто необходима.

Не нужно бы иметь семь пядей во лбу чтобы догадаться, что Брауна на Конвикте нет. Иначе вновь прибывшие командиры не посмели бы снять шлемы. И уж тем более выставить в штабе на стол бутылки со спиртным.

К четверке уже знакомых офицеров добавилось еще пятеро. Один из них на стандартной институтской броне носил незнакомые мне знаки отличия. Другой вообще броню не носил и был обряжен в одежду инженера-исследователя.

Меня ввели в бывший кабинет мэра этого поселка и сняли оковы. Лунянский конвой вышел и закрыл за собой дверь, но я, тем не менее, почувствовала себя значительно свободнее. Окно было распахнуто и, воспользовавшись Даром, я могла сама распоряжаться своей судьбой.

Офицеры институтской армии в секреты своего руководства посвящены не были, поэтому конечно же и не подозревали о моем даре. Иначе они так просто электронный планшет со схемами размещения подразделений и линиями атак на столе, у меня на виду не оставили.

Высокий, с седоватыми висками и хитрым выражением на вытянутом вперед лице, имеющий звание командира, по праву старшинства и начал допрос.

— Я полагаю, вы Кассандра Ли Радж, фрегат-пилот штурм отряда Рогнара Эль Вепова?

Я согласно кивнула головой. Что мне оставалось еще делать?

— Как вам удалось покинуть базу, а потом и Асторию? — продолжил задавать свои вопросы командир. Мне вовсе не хотелось на них отвечать и я решила форсировать события.

— Сначала я хочу узнать ваши имена, — высокомерно, словно это они все были моими пленниками, процедила я.

— Если вы не желаете отвечать по доброй воле, мы вполне в состоянии добиться этого другими путями, — не слишком уверенно парировал командир. Но у других присутствующих неожиданно оказалось другое мнение.

— Командир Одн хотел сразу начать вас пытать, мэм, — вскричал, вскакивая, офицер какой-то другой, скорее всего элкарской армии. — Но мы не позволили ему мучать жену Рогнара Эль Вепова.

— Ваши деревенские суеверия, я думаю, мы обсудим позже, полковник, — тоже повышая голос, заявил командир. Одн, как я поняла со слов полковника.

— Вполне с вами согласна, — зловеще глядя на Одна, холодно проговорила капитан-диспетчер Норма. Именно с ней я разговаривала прошлый раз. — Мифологию мы обсудим несколько позже.., но если с... пилота Ли Радж упадет хоть один волосок, я вас задушу!

Вот тебе на! Я на пару минут просто дар речи потеряла. В это самое время командир взглянул на меня и, как бы говоря «валяйте», вяло махнул рукой.

— Полковник армии республики Элкар, Бен-хаи, — представился заступившийся за меня офицер.

— Капитан-диспетчер Норма Леччи...

Других имен я не запомнила, кроме пожалуй еще имени ученого. Не вставая, он кивнул мне, искренне улыбнулся и сказал:

— Боди.

— Касс, — кивнула я ему.

— Ну ладно, все удовлетворены, — саркастически прервал обмен любезностями командир. — Я могу продолжать допрос?

Всеобщее молчание он принял за знак согласия и тут же обратился ко мне:

— Вы помните вопрос? Как вы смогли покинуть...

— Я помню, командир, — мягко перебила я. — Я открыла внешние ворота шлюза и вышла на поверхность Астории. Там нас с сыном подобрал крейсер Конвикта.

— Это невероятно! — громким шепотом проговорил один из офицеров.

— Вы утверждаете, что без скафандра вышли на поверхность Астории? недоумевающе переспросил Одн.

— Да, — я ему невинно улыбнулась.

— И вас оттуда подобрал конвиктский звездолет? Вовремя подвернувшийся и не видимый для радаров?

— Они давно следят за институтом, — пожала я плечами.

— И теперь? — не унимался командир.

— Наверное...

Все переглянулись. Улыбка на губах молодого ученого Боди стала несколько растерянной. Повода мне не верить у них не было. Ведь не сама же я переместилась с Астории на Конвикт.

— Гм. Хорошо, — тем не менее согласился глава экспедиционного корпуса ИАБ. И задал другой, тоже «коварный» вопрос:

— Почему туземцы оставили тебя в живых? Если ты жена Рогнара в добавок.

— Они не считают Ронгара виновным. Не он же придумал напасть на рудники и бомбы он взорвал только после того, как его на это спровоцировали.

— Какие бомбы? — тут же встряла Леччи.

— Он шантажировал конвиктян тем, что взорвет несколько их поселков, если они не дадут Рогнару корабль. Рогнар получил судно, но уже в космосе на него напали и он взорвал заряды. Погибло несколько тысяч людей... Конвиктяне его простили. Тем более, что каждый враг ИАБ, их друг.

— Капитан Эль Вепов — враг института?! — вскричала Норма. — Почему мы не знали об этом?

Одн пожал плечами и тут же сменил тему.

— Каким количеством войск и вооружений обороняется баррикада на выходе из долины?

— Около трех десятков охотников, десять или чуть меньше солдат их странной армии, два бластерных орудия, — мне доставляло истинное наслаждение говорить правду о героических защитниках баррикады. Особенно, когда это заставляло вытягиваться лица вновь прибывших офицеров с Астории.

— И все?

— Ах, нет, — пошутила я. — Еще повар.

— Ты лжешь, сука, — заорал, вскакивая, Одн.

— Успокойтесь, командир, — проговорила Норма. — Если эта та армия, с которой мы уже встречались на руднике, то все возможно...

— Но они же не Боги, — простонал танкист.

— Почему нет? — снова пошутила я.

— Скажите, Касс. Еще один вопрос, — вклинился в яростное перешептывание офицеров симпатичный ученый Боди. — Если они настолько хороши, то как Рогнару Эль Вепову удалось спастись и вытащить из пекла большую часть отряда с рудника... Вы знаете это?

— Догадываюсь, — пришлось согласиться мне.

Беседа резко перестала мне нравиться. В воздухе запахло анализами и тестами. Я решила, что с меня хватит.

— Ну и как же?

— Это ваш последний вопрос, господа, — совершенно серьезно заявила я. Потому что, скорее всего, он сделал это так...

И я привычно скользнула в другое течение времени. Только уходить не торопилась. У меня, в буквальном смысле, времени было навалом.

Для начала я внимательно изучила все документы на столе, но к сожалению ничего интересного не нашла. Потом меня посетила замечательная идея — дослушать совещание руководителей вторжения. Однако для этого мне было необходимо вернуться в нормальное времятечение и, одновременно, не попасть им на глаза. Слава архитектору строившему здание, за окном обнаружился широкий балкон терраса, по которой прогуливался часовой. Солдат мог оказаться серьезной помехой для претворения в жизнь моей идеи, но я позаимствовала шлем у офицеров. А когда суматоха с моим исчезновением по-утихла, спокойно появилась на балконе. И как раз захватила самый пик разговора.

Видимо отбиваясь от нападок остальных офицеров, командир Одн кричал:

— ...Черт вас всех подери, с вашим Эль Веповым. Да, да, да! Он враг Брауна. Да, я видел недавно капитана Рогнара. Браун устроил налет на одну отсталую планету, чтоб захватить капитана и нескольких его друзей... Я видел Рогнара, когда его вели на допрос...

В этот момент, совершенно неожиданно, раздался выстрел и голова командира разлетелась фонтаном обгорелых мозгов. Из окна на меня пыхнуло запахами запеченного мяса и озона.

— Вот так, — зачем-то сказал полковник Бен-Хаи, потрясенный не менее других своей собственной выходкой и бросил пистолет на стол. Боди, тоже зачем-то взял оружие и посмотрел на индикатор уровня заряда.

Мне показалось, что всеобщий дурдом охватил и остальных. Норма нащупывала пульс у трупа, другие обыскивали элкарца.

Я поняла, что пора кончать с этим балаганом. Ах, как я была зла. Мало того, что Одна убили на самом важном месте его рассказа и я не узнала, что же стало с Рогом, так эти идиоты того и гляди начали бы стрелять друг в друга.

Я перепрыгнула через низкий подоконник, скинула шлем и глядя в лица обалдевшим офицерам, заявила:

— Значит так! Сейчас я пойду к туземцам чтобы узнать, что случилось с Рогнаром. И я очень хочу, чтобы у него было все в порядке. Иначе я вернусь и сначала всем вам головы поотрываю, а потом поймаю Брауна и займусь им.

— Занимай очередь, — проговорил полковник, отпихивая надоевшие ему руки от своих карманов. — Если он попадется мне первому, я сниму с него скальп.

— Задается мне, что у меня много конкурентов, — зловеще усмехнулась Норма.

— М-м-м-да, — прочистил горло Боди. — Раз войной никто заниматься не желает... Нам, пожалуй, стоит договориться с местными лордами...

— Оружие мы не отдадим, — тут же взвился танкист.

— Я думаю оно вам еще пригодится, — успокоила я его. — Еще будут какие-то условия?

— Если это возможно... Я бы хотел остаться жить на этой планете, неуверенно и как бы извиняясь перед остальными, проговорил Боди. — Ведь у меня нет Дома...

Судя по грустным лицам, все уже задумывались об этом.

— Да... пожалуй и я... если можно, — подтвердил мое мнение полковник. Пусть наша луна... ну в общем...

— Я думаю, на этой планете все возможно, — успокоила я бездомных офицеров. И снова испытала некое подобие наслаждения, глядя, как расправляются морщины на лбах асториан. — Здесь же живут Боги. Вы забыли?

Найджел Зан

Кому понравится, когда сообщают, что ты на прицеле гравитонного орудия главного калибра. И что стоит тебе хотя бы пукнуть и немедленно окажешься размазанным по дну Вселенной. Именно такими метафорами поприветствовал нас на орбите Новой Океании офицер земного флота, отличающийся особой небритостью, помятостью и, что особенно неприятно, наглостью.

— Ты за это ответишь! — прошептал Луис-Альберто.

— Кто командует флотом? — властно вопросил лорд.

— Пошли в задницу, — бойко парировал офицер. — А имя адмирала — военная тайна.

— Разве идет война? — миролюбиво поинтересовался я.

Военный нахально взглянул на меня, как бы раздумывая каким образом отшить, но, видно, не посчитал достойным противником и даже снизошел до ответа.

— Хуже парнишка. Гражданская война!

— О, Боже.., — выдохнул лорд.

— Так, что засуньте свои любопытные языки себе в... и ждите.

Не трудно догадаться, какая часть тела у офицера была любимой и я уже собирался ему об этом сообщить, но экран погас вовремя.

— Земля не имеет права вмешиваться в дела Федерации, — провозгласил политик. — Когда будет известно имя адмирала, я заставлю Совет разорвать этого землянина на части!

— В тех джунглях, чирик-чи-ч, — зачирикал дас со своего насеста. — Что мы нашли зи-здесь, наибольшие права находит гри-гр-гравитонная пушка.

— Да ну, что ты говоришь.., — отмахнулся лорд и замер на полуслове. Господи, неужели все так плохо?!

— Мы выдержим удар гравипушки? — тихо спросил Луис-Альберто у капитана нашего судна.

— Мы лопнем, как мыльный пузырь, — криво усмехнулся тот. — И звездный ветер тут же сдует облако атомов, которыми мы станем.

— Так. — бодро, но отчего-то хрипло воскликнул Де Вега. — Будем ждать. Раз мы вышли живыми из когтей мясника Брауна, то уж с Землей договоримся и подавно...

— Смотря...

Луис-Альберто не успел договорить. На экране снова появился неотесанный военный.

— Ваши задницы заинтересовали генерала, — ухмыляясь во всю морду, заявил тот лорду Де Вега. — Мне рекомендовалось извиниться перед вами...

Лорд взглянул на нас победоносно.

— ...Только я этого делать не собираюсь. Вы, навозники, этого не заслуживаете, — вызывающе продолжил офицер. А затем, словно никого в рубке звездолета он в упор не видел, обратился ко мне.

— Ваше Высочество, прошу прощения за задержку. Служба. Через несколько минут Ваше судно будет помещено в доки флагмана 9-го флота Империи Земля, линейного крейсера «Дредноут», где Вас выйдет лично поприветствовать командующий, генерал-адмирал Кладрон. Еще раз прошу меня простить. Три-лейтенант Станислав Клобок.

Прежде чем изображение нахала пропало, я заметил его ехидную улыбочку и хитрые глаза. Какие-то сомнения мелькнули у меня в голове, но тут наше судно легонько дрогнуло и мы почувствовали, что двигаемся. Нас подхватили силовым лучом и втягивали в необъятную утробу крейсера-планетоида.

— Человек Найджел, — первым нарушил молчание маленький полуптица получеловек Нат. — Помоги мне найти смысл понятия «Империя Земля»?

— Это значит, мой дорогой друг, — ответил вместо меня лорд. — Что на планете Земля сменилась власть и «Республика Земля» стала Империей... И, на сколько я знаю семью нашего уважаемого принца, его бабушка Сингрид Улафсон теперь императрица... Ваше Высочество...

Шевелюра стреляного политического воробья, лорда Де Вега склонилась передо мной.

— У моей бабули странный юмор, — только и смог я проговорить. — Какого черта...

У трапа нашей межзвездной скорлупки в фантастически огромном доке флагмана ровными угольно-черными рядами стояло каре почетного караула. Едва я появился в проеме люка, как сотня космических десантников в парадной форме одновременно приняли стойку «смирно», склонилось звездно-голубое знамя Земли и приглушенно заиграл гимн. Правда то и дело нарушаемый необъяснимыми помехами...

На посадочной палубе нас поджидала группа высших офицеров девятого флота. И лишь только я оказался на одном с ними уровне, как от этой группы отделился седой человек с генеральскими символами на погонах. Отчетливо щелкнув каблуками, он представился:

— Генерал-адмирал Кладрон, мой принц.

Я тихонечко, за спиной, ущипнул себя за ладонь чтобы убедиться, что не сплю, а потом протянул ему руку.

И все-таки даже во время рукопожатия меня не оставляла мысль, что это не более чем сон. В конце концов я устал от внутричерепного бардака и решил, даже если все происходящее только чья-то злая шутка, хоть немного времени пожить словно принц.

— Девятый имперский флот к вашим услугам, мой принц, — отпуская мою руку, сказал генерал и протянутой рукой указал направление, куда мне следовало пройти.

Я оглянулся в поисках своих спутников и вдруг обратил внимание на лица окружавших нас солдат. Ничего особенного, только вот землян среди них не было. Ни единого. В каком-то порыве я посмотрел на адмирала и буквально натолкнулся на его настороженные, оценивающие глаза.

Вот тогда я осознал. Эта мысль просто пронзила меня словно разряд тока, заставила вздрогнуть от восторга, страха и предчувствия одиночества одновременно. До меня наконец дошло, что игры закончены. Что детство, а вместе с этим и возможность сказать «я больше не буду», спрятавшись за надежной спиной старших, безвозвратно ушли. Что теперь на меня легла бесконечная ответственность за мириады человеческих существ. Что теперь я буду безумно одинок в этой ответственности и перестану восприниматься окружающими лишь, как обычный молодой человек, а буду повелителем, от которого всем будет чего-то нужно.

Вот тогда я прекрасно понял одинокого воина Рогнара Эль Вепова. Человека обладающего божественным могуществом. Пугающим, незнакомым, неизученным, необузданным, а от этого еще более страшным и желанным. Сродни власти. Я примерил на себя всю его ответственность и мне стало жутко до мороза по коже. Отвечать за всех до единого перед циничным лицом Истории, это нечто особенное...

Решив, что я медлил следовать за ним из-за беспокойства о судьбе своих спутников, генерал Кладрон попытался меня успокоить:

— Ваши спутники, Ваше.., гм, Высочество, будут размещены на крейсере. Несколько позже вы несомненно сможете с ними увидеться.

— Инопланетянин пойдет со мной, — непререкаемым, неожиданно для самого себя, тоном сказал я и не оглядываясь пошел к указанному Кладроном выходу. Нат не заставлял звать себя дважды, а генерал не посмел, что ли, возразить.

Помещение, куда адмирал нас с дасом проводил, находилось в самом сердце гигантского звездолета. Судя по обстановке — это был личный рабочий кабинет адмирала. Однако, снова неожиданно для самого себя, меня это ни чуть не тронуло. Не говоря уж про Ната. Тот так вообще, едва попал в офис генерала, мгновенно пропал из вида.

Но это способность всей расы дасов, а не только Ната.

Не дождавшись приглашения я выбрал кресло себе по вкусу и уселся. Я понятия не имел, как должны вести себя члены королевской семьи и мне некогда было раздумывать на этот счет. Гораздо больше меня волновало чувство неопределенности.

— Садитесь, господин генерал, — удивленно разрешил я, заметив, что Кладрон все еще на ногах. Похоже адмирал знал об этикете гораздо больше меня.

— Прежде чем Вы, адмирал, зададите мне вопрос о том, зачем я к вам пожаловал, — нахально начал я и после первой же фразы понял, что попал в яблочко. — Будьте так добры, обрисуйте ситуацию. Меня интересует прежде всего положение Сингрид, Земля, Новая Океания и Конвикт! Видите ли, мне некоторое время пришлось заниматься... важными делами на одной отсталой планетке и я был оторван от... текущих событий.

Генерал-адмирал Кладрон, как оказалось, был столь же хитрым лисом, как и любой из политиков. Отличие заключалось лишь в погонах на плечах. В любом случае, лицом он владеть умел. Изобразив уважение, серебряный лис начал меня просвещать.

— Ее Величество Сингрид, при поддержке бывшей президентской гвардии, нескольких штурмовых гвардейских дивизий и первого ударного звездного флота захватила важнейшие населенные пункты Земли, арестовала Президента и объявила о создании Империи Земли... Сорок один из шестидесяти звездных флотов бывшей республики уже присягнули на верность Империи. Остальные пока медлят. Прямых действий против Империи еще не регестрировалось, но тем не менее верные короне войска приведены в боевую готовность.

— А сорок второй флот? — не удержавшись, перебил я доклад военного.

— 42-й ударный штурмовой флот в данный момент отсутствует в физическим мире. После входа в гиперполе адмирал Эль Салах на связь не выходил.

— Президент приказывал вам отслеживать перемещения 42-го флота. Этот приказ отменен?

— Нет, мой принц. Подтвержден. Кроме этого мне приказано подготовить мой флот к переходу в систему солнца Марусина.

— Для чего? — меня здорово задело ударение Кладрона на слове «мой», но я старательно это игнорировал. Во всяком случае внешне.

— Уточнений не последовало.

— Хорошо. Переходите к плохим новостям.

Как не старался старик скрывать свои эмоции, все-таки нельзя было не заметить, особенно после школы БВР, какое удовольствие испытывал неземлянин рассказывая мне всякие гадости о положении в Империи.

— Планета Земля полностью под контролем Империи, но Луна и Марс объявили о намерении защитить идеалы Республики и сейчас собирают недовольных. По оценкам имперского генерального штаба на это у них уйдет не менее трех лет...

А пока, республиканцы полным ходом осваивают ремесло пиратов.

Кроме этого большинство развитых колоний заявили о своем суверенитете от метрополии и спешно формируют правительства... Заявки на вступление в Совет Федерации Млечного Пути подали уже 18 миров... На Новой Океании...

Я просто не мог удержаться и не подергать колониста за седые усы:

— Простите, господин адмирал, просветите меня пожалуйста. Личный состав вашего флота целиком состоит из уроженцев колоний. Какой прок вам поддерживать Империю?

Обидно конечно, но Кладрон был готов к этому вопросу.

— В наше время, молодой человек.., простите, Ваше Высочество, Свобода это свитит. У нас, в скоплении Эль Шумах, запасы минерала чрезвычайно малы. По настоящему свободен только Конвикт. Земля подпишет договор с Роджером Сантосом о совместном использовании рудников сроком на сто лет в обмен на всестороннюю поддержку и защиту от кого бы то не было...

— Когда это произойдет?

Брови старика предательски дрогнули, но он хладнокровно пояснил:

— Как только Вы спуститесь на поверхность планеты. Там вас уже несколько недель ждет специальный посыльный императрицы и Роджер Сантос.

Вот так. Милая бабушка, по своему обыкновению, учила меня плавать в океане политики сбрасывая с лодки. А впрочем, мне это даже нравилось. У меня появилась и другая идея, но Кладрону пока о ней знать не следовало.

— Значит пока Конвикт с Землей, Эль Шумах тоже верен?

— Да, мой принц.

— А куда делся полностью груженый свититом крейсер «Нова»?

— Он уничтожен диверсантами, — сокрушенно заявил адмирал. Вся его физиономия и особенно указательный палец потирающий нос говорила, что он лжет, но опровергнуть его было невозможно. Каким бы молокососом в политике я не был, но догадаться, что у Кладрона своя игра, смог.

— Что происходит на Новой Океании?

— Та часть бюро внешней разведки, что не признала Империю, продолжает наращивать волну беспорядков. Кстати, они утверждают, что именно вы, мой принц, являетесь лидером и инициатором волнений.

— Зачем они это делают? На что надеются?

— Они надеются на 42-й флот. Если адмиралу Абу Эль Салаху, тестю президента, удастся оккупировать систему солнца Марусина...

— Все ясно. Совет Федерации еще не признал Империю?

— Совет не заседал уже более полутора лет.

— Что предпринимает Рэндолл?

— Полагаю устраивает революцию в Раю. Или Аду... Неделю назад Инки Рэндолл был убит.

Представляете с каким настроением я отправился к челноку, чтобы спуститься на Новую Океанию?

Лорд Де Вега, Луис-Альберто и остальные мои спутники в вояже на Майя отправлялись вместе со мной. Корабль лорда, откровенно начихав на протесты политика, военные реквизировали для своих нужд. Де Вега просил меня вмешаться, но я не стал. Сенатор отстал от меня со своими жалобами, когда я объяснил ему, что дружелюбное отношение к нам всем со стороны Кладрона и его людей — это временное явление и стоит новорожденной Империи ошибиться, как пушки девятого флота об этом известят весь населенные мир.

— Будем садиться в Тринидад-харбор, — сообщил нам пилот. На сколько я знаю, только на Весте космодром называют «харбор». Веста — это сердце скопления Эль Шумах.

— Почему не на Центральное плато? — явно из чистого любопытства поинтересовался бывший капитан яхты Де Веги. Уж кто-кто, а люди лорда должны были быть довольными, что посадка произойдет в военном порту вооруженных сил Совета Федерации.

— На Центральном плато толпа громит грузовые склады. Вы знаете, что такое толпа? — любезно, сквозь зубы, пояснил пилот.

— А что же полиция? — воскликнул лорд.

— Они последнее время весьма заняты. Полиция грабит квартиры горожан...

— Силы поддержания порядка...

— Сели на свои звездные лоханки и отправились по домам. За одно, прихватили весь запас свититовых инициализаторов со складов Центрального плато и Тринидад-харбор, — закончил за Де Вегу пилот и, выставив вперед свои редкие зубы, самодовольно заржал. — В Центропене карнавал!

— Раньше это называлось анархией, — грустно сказал лорд.

— Теперь вся надежда на монархию, — пошутил колонист и снова засмеялся.

Очень хотелось врезать этому придурку по морде. Я уже даже привстал, но повсюду загорелись табло о десятисекундной готовности к десантированию. Я уселся на свое место и изо всех сил вцепился в поручни. Мои спутники поторопились сделать тоже самое. Мы летели на боевом десантном челноке, а эти неряшливые жестянки открывали люки только после хорошего удара брюхом о твердую поверхность. Конструкторы резонно посчитали, что в бою не до комфорта.

Желудок спружинил об мочевой пузырь и отскочил в горло. Когда в глазах снова просветлело, в челноке уже во всю гуляли влажные ветры Новой Океании. Но прежде чем выйти под пастельно-зеленое небо планеты, я решил узнать у пилота летающего гроба ответ еще на один вопрос:

— Эй, ты, — вежливо обратился я к нему. — А почему ваш флот не наведет порядок в Центропене?

— Спроси об этом адмирала... А я думаю так: пошли они все куда подальше... ты, принц, кстати, тоже...

Вот такого повода мне и не хватало. Радостно улыбнувшись, я прошел отделявшие меня от пилота метры и как в учебнике, красиво и сильно, двинул ему в челюсть.

Выйдя на улицу я ликующе объяснил тянущемуся к кобуре с бластером офицеру флота:

— Оскорбление Империи!

— Дьявол бы забрал твою империю, молокосос, — пробормотал офицер.

— Вы что-то сказали, лейтенант? — мысленно прицеливаясь ему в глаз кулаком, поинтересовался я.

— Я сказал, что пилот будет наказан, Ваше Высочество, — отчеканил без особого энтузиазма десантник.

— Хорошо, — сказал я.

И хотел добавить еще кое что, но тут из челнока с яростным воплем вылетел размахивающий ножом пилот. Пришлось сломать ему руку.

В итоге упустил момент, когда моих спутников чуть ли не силой запихали в бронемашину и увезли. Естественно, за исключением даса. Его опять не заметили.

— Лорд Де Вега свяжется с вами позже, — утешил меня незнакомый человек в дорогом строгом костюме. — Ваша машина подана.

Тот механизм имел отношение к воображаемому мной лимузину, как свеча относится к солнцу. А вот с мусорными контейнерами подъехавший броневик имел явно родственные узы. Весь заляпанный немыслимыми камуфляжными пятнами, мятый, оцарапанный, грязный. Уважительно назвать этот агрегат машиной мог только слепец. Или тот, кто внимательно посмотрел на орудийную башенку. Вот там действительно была установлена машина. Такую тщательно обихоженную и совершенную машину для убийства увидишь не часто.

— Это необходимо? Господин.., — спросил я незнакомца, указывая на орудие.

— О, Ваше Высочество, простите! Я не представился. Меня зовут Лунар Лупус. Я вновь назначенный посол Империи Земля на Новой Океании. Ее Величество императрица Сингрид приказала мне сказать Вам кое что, если у Вас возникнут сомнения в моих полномочиях.

— Я слушаю, — честно говоря, сомнений у меня не было. Но представляете, как было интересно, каким же образом бабушка могла представить мне своего человека.

— Ее Величество приказала сказать, — проговорил посол наклонившись ко мне ближе, — что распределительный щит в гараже для яхты очень пригодился старому ухажеру!

Это только надо подумать, с каким пафосом Лупус выговаривал полную для него чушь, понятную лишь трем людям в Галактике. Я не мог удержаться от смеха.

На сколько же далеко уже были те времена, когда я водил сговорчивых девушек в дом бабушки через потайной ход начинающийся в сарае для яхты. Тогда я воображал, что существование хода — это моя большая тайна. Словно сладким запахом детства пахнуло на меня через триллионы миль открытого космоса...

— А оружие может пригодиться, — между тем продолжал Лупус. — В городе не спокойно.

Смех уже потух. Вовсе не от беспорядков в городе. Просто жутким теплом, ностальгией по прошлому, по далекой родной Земле окатило сердце.

— Хорошо, мистер Лупус, — мягко сказал я. — Давайте будем усаживаться.

Я залез через узкий люк первым. Следом, как тень, прошмыгнул Нат. Послу, замыкающему посадку и наверняка имеющему массу вопросов по поводу даса, я Ната тут же представил. Смесь человечка с птицей чисто человеческим жестом протянул Лунару свою узкую ладошку для рукопожатия, а попутно стянул у посла часы.

Небольшой танк мягко тронулся с места и чуть слышно пощелкивая сталепластовыми гусеницами направился к воротам бывшей базы СПП.

— Чем на базе занимается девятый флот? — наблюдая на мониторах внешнего обзора копошение сотен людей в форме земного звездного флота, удивился я.

— По нашим данным, они заключили какой-то договор с конвиктянами и теперь в порту Тринидад собирают, а потом поднимают и монтируют на крейсера оборудование.

— Да? Интересно, что бы это могло быть?

— Мы предполагаем, что это компоненты двигателей нового типа...

— Ого! Как это объясняют конвиктяне?

— Мы их не спрашивали.

— Почему?

Посол пожал плечами.

— Чем вы занимались до того, как стали послом? — я просто вспылил.

— Простите, Ваше Высочество. Я всегда получал информацию другими методами. До установления монархии я служил в информационном отделе штаб-квартиры БВР на Земле.

— В каком звании? — не скрывая удивления поворотам судеб, уважительно спросил я.

— Три-майор, Ваше Высочество.

Офицер разведчик, на восемь ступеней выше моего, называл меня принцем и докладывал о положении дел. А я, потрясенный, пялился на экраны мониторов, на которых ничего кроме серой ленты шоссе не было и молчал. И думал о том, как же бессовестно, эгоистично играют Боги людскими судьбами. Кого-то поднимают на самый верх, кого-то сбрасывают на самое дно... И еще я размышлял о том, что же думал о своем теперешнем положении этот бывший разведчик. И о необходимости подчиняться молокососу, то есть мне. В конце концов Лупусу могло и понравиться новое назначение. А еще я, пользуясь правом императорской семьи, решил сразу расставить точки над И.

— Скажите, господин посол. Новая работа сильно отличается от того, чем вы занимались раньше?

— Да не особенно, Ваше Высочество, — мне были продемонстрированы замечательные, сияющие белизной зубы.

— Ваше новое назначение пришлось вам по сердцу?

— Более чем, — совершенно серьезно, спрятав явно искусственный набор зубов, сказал Лупус. — И я очень просил бы Ваше Высочество, если я чем-то Вас разочаровал, не лишать меня шанса исправиться.

— Вы неправильно меня поняли, — прямо таки брызгая доброжелательностью, принялся я успокаивать бывшего разведчика. — Я лишь хотел узнать вас лучше. Быть может мы с вами полетим на Конвикт для налаживания дипломатических отношений...

— О, это была бы великая честь для меня, — на этот раз, в поклоне, мне была показана тщательная прическа.

Господин Лунар Лупус очень меня боялся. Это было ясно, как день. Я мог одним словом обернуть его карьеру вспять. И от его прямо-таки воняющей правильности, прилизанности, добропорядочности меня уже подташнивало.

Но это только до тех пор, пока я не увидел глаза господина посла. Серые, волчьи, холодные глаза зверя готового убивать. Через сколько судеб он перешагнул прежде чем получил свое место?

«Как легко я бы сейчас поменялся своим титулом и ответственностью принца с любым вновь вырожденным лейтенантом любого военного флота!» — пронеслось у меня в голове и под эти скорбные мысли наш танк въехал в предместья Центропена.

За всю историю человечества ни одна революция ни одному городу не принесла ничего хорошего. Даже статус столицы разбросанного по сотне планет вида гомо сапиенс, обезьян со способностью к оценке происходящих вокруг событий, не выделил город из длинного списка населенных пунктов исковерканных политическими переворотами. Лишь одно отличало главный город Новой Океании от других: у жителей Центропена не было повода к бунтам. Этот город всегда, с момента своего появления, был богаче чем некоторые планеты. На Новой Океании не существовало политической силы целью которой было бы захват власти. Бунт, или скорее умело организованные беспорядки застали добропорядочных горожан врасплох. Вместо вдруг возжеланной свободы новоокеанцы получили тяжелейшую форму анархии. И со свойственным людям пессимизмом большинство горожан решило, что это еще не самое плохое. Что их положение, будет еще хуже. Поэтому все кинулись запасать продукты.

Осколки разбитых витрин разграбленных магазинов так и остались лежать на дорогах. Кое где попадались пятна крови и траурные потеки сажи. Тут и там, как соринка в глазу, белые мостовые «украшали» выгоревшие остовы гравимобилей. Даже в танк проникал тяжелый запах гари, тухлятины и мочи.

— Всех роботов-уборщиков сломали?

— Нет, но кто-то же ведь должен приказать начать им работать.

— А чем же занимаются те, кто делал это раньше?

— Митингуют или грабят магазины.

— Чего же они хотят?

— Если им кто-либо это объяснит, они тут же поймут, что это у них уже было. Но им же говорят другое...

— Этот мир сходит с ума.., — простонал я.

— Приказ Президента.., — напомнил Лупус.

— Гореть ему в Аду! — пожелал я от всего сердца бывшему правителю. И тут же отправил свое проклятие другому человеку. Тому, кто сосредоточенно насиловал женщину на помятом капоте машины.

— Уничтожьте эту скотину, — прорычал я стрелку в башне.

— Нижнюю или верхнюю? — цинично поинтересовался пунктуальный стрелок.

— Огонь! — гаркнул я на весь танк.

Полторы секунды позже труп насильника перевалился через когда-то дорогой лимузин и скрылся из поля зрения. А еще через минуту женщина, даже не потрудившись прикрыть наготу, уже грозила нам кулаком.

— Животное, — пробормотал я себе под нос.

— Мне теперь расстреливать все что движется? Ваше Высочество, — учтиво спросил стрелок.

— Заткнись и поехали, — приказал я устало.

Мы свернули на другую улицу, но ее вид был ни чуть не лучше предыдущей. Я перестал смотреть на экраны. Этот город, окружающие меня люди, мой глупый титул начали меня раздражать.

На площади у посольства Земли с нами случилось небольшое приключение. Если это можно так назвать. Мы даже не успели понять, что попали в наспех устроенную засаду республиканцев, как из посольства вышел неожиданно сильный отряд и в мгновение ока подавил всякое сопротивление нападавших.

Наш танк потерял одно из восьми ведущих колес, но изменений в плавности хода мы не почувствовали.

Реакция на засаду у меня возникла позже. Только когда мы вкатили во внутренний дворик новоокеанской базы Земной Империи. И только после того, как стрелок из башенки высказался:

— Ф-у-у. Если бы кавалерия запоздала на пару минут, мы были бы уже трупами!

Я вылетел на улицу, как ошпаренный и, не обращая внимания на выстроившийся почетный караул из трех десятков гвардейцев, налетел на встречающего офицера:

— Разве нельзя было обеспечить безопасность?

Чего уж греха таить, я был до смерти напуган. Но уже тогда я так свыкся с титулом, что меня просто бесила нерасторопность или узколобость охраны.

— Участники нападения захвачены живыми согласно великолепно спланированной и подготовленной операции, — холодно отчеканил три-лейтенант со смутно знакомым лицом.

— Могли предупредить, — тоном капризного ребенка продолжал я канючить.

Гвардеец вынул из нагрудного кармана блокнот и четкими буквами написал: «Ваша одежда оснащена подслушивающими устройствами».

Прочитав, я подавил возглас ярости, взял из рук офицера его блокнот и ответил: «Рад вас видеть, Варан. Про жуки я знаю. Мне необходимо срочно сменить одежду. Стоит проверить даса тоже».

А потом добавил вслух:

— Я был на волосок от гибели, а вы играли в свои игрушки. Я не позволю устраивать опыты над собой! Вы разжалованы!

Командир одного из отрядов старины Карриота, парень по прозвищу Варан, широко мне улыбнулся и написал: «Вы серьезно?»

Я ему подмигнул, пожал плечами и отправился переодеваться. Когда я был готов, мне сообщили, что Нат отдыхает в специально приготовленной для дасов комнате и что «жуки» дас нашел раньше землян. Отдать на отрез отказался. Настаивать не стали, тем более, что приборчики уже были не активными.

Жукам в моей одежде, для развлечения слушающим, поставили запись моего голоса, а мы с Вараном встретились в кабинете посла. Причем самого Лупуса довольно бесцеремонно выставили в коридор.

— Это помещение защищается от подслушивания, Ваше Высочество, — съязвил Варан, увидев, как я многозначительно оглядываюсь по сторонам.

— О, только не это, — простонал я. — Брось, ради всего святого, это поганое «вашевысочество». Ладно?

— Хорошо...

— Найджел.

Варан слегка улыбнулся и протянул мне руку, которую я с облегчением пожал.

— Сингрид послала тебе сообщение, — просто сказал Варан и подал мне кристалл с записью.

— Если хочешь, я выйду...

— Ладно тебе, — отмахнулся я, прокатил шарик по ладони и решительно сунул его в плейер.

Голографическое изображение бабушки смотрело куда-то в сторону и я невольно перешел на другое место, чтоб видеть ее лицо. Голос Сингрид звучал сбоку, из прибора, но мне было важно, чтоб она смотрела на меня. Голос меня не волновал...

— Здравствуй, внучек. Очень рада, что ты целым и невредимым вернулся на Новую Океанию. И прости меня старуху, что пришлось сразу окунуть тебя в эту помойку...

Я уже был сыт по горло этой политикой, но в тот момент не мог на бабушку злиться. Мне было хорошо и спокойно. Как в детстве.

— Если все пройдет хорошо, то мы скоро увидимся и тогда я расскажу тебе о том, как ты стал принцем, а я соответственно...

Губы Сингрид изогнулись в саркастической улыбке.

— ... В общем, действуй. Текст договора с Конвиктом готов и согласован. Нам нужен свитит и их новый двигатель. И вовсе не нужна война... Назначаю тебя чрезвычайным и полномочным послом и представителем Империи Земля на всех планетах обитаемого Мира...

Потом бабуля нагнулась вперед, словно к самому моему уху. Подмигнула и прошептала:

— Если у тебя хватит духу и тебе, принц Зан, нравится жемчужина по имени Новая Океания, бери ее совсем. Дарю!

Запись кончилась. Кристалл, с легким хрустом, самоуничтожился. Я снова остался один на один с грузом проблем на хилых плечах. Я закрыл глаза и вспомнил улицы изнасилованного Центропена.

— Лейтенант Варан!? — громко сказал я.

Офицер вскочил с кресла и щелкнул каблуками.

— Да, Ваше Высочество.

— Когда состоится церемония подписания договора с Конвиктом?

— Как только вы пожелаете, Ваше Высочество. После убийства Инки Рэндолла, посольство Свободного Конвикта располагается в комплексе Земли.

— Бумаги готовы?

— Да, мой принц.

— Зови Сантоса и его людей.

Варан убежал. На полчаса я остался совсем один. Но теперь уже не чувствовал себя одиноким.

Вошел запыхавшийся лейтенант.

— Посол Свободного Конвикта, лорд Роджер Сантос!

— Пусть войдет.

Я встал на встречу конвиктянину и взял со стола свернутый в рулон лист посеребренного вечного пластика.

— Здравствуйте, лорд.

— Здравствуйте, Ваше Высочество.

Я развернул документ и начал читать. Постепенно, проникаясь стилем, голос мой стал густым и торжественным. Я говорил от имени Империи. От имени сотен миллиардов людей. Через плечо мне смотрела молодая История.

— Высочайшим указом и по поручению императрицы нашей, Сингрид, я принц имперского правящего дома, Найджел Зан, от имени народа Империи Земля, клянусь и скрепляю этот договор своей подписью. Отныне и на всегда, планете Конвикт отдается полная свобода от власти Империи Земля и гарантируется...

Да кто не знает текста этого договора? Прочитав до конца, я взял лазерное стило и вывел аккуратную роспись. Конвикт стал свободен.

— Скажите, лорд, — остановил я собирающегося уходить конвиктянина. Зачем вы оснащаете наш девятый флот своими двигателями?

— Что бы вы, Ваше Высочество, могли честно исполнить договор и защитить нас от вашего 42-го флота вовремя, — съязвил тот.

— Тем не менее, мы бы хотели получить чертежи и действующую модель вашего нового двигателя.

— Конечно. Все уже готово.

Сантос ушел. Но тяжелый день еще не закончился.

— Варан?

Лейтенант появился словно из под земли.

— Чертежи готовы?

— Да.

— А корабль?

— Да.

— Отлично. Пригласите сюда моего друга даса и возьмите все что нужно для создания другого договора.

Нат, однажды назвал мне свое полное имя и ранг: Идущий впереди искателей отряда, Натараджчи. Тогда я не придал этому особого значения, но энциклопедия посольства сообщила, что мой друг дас по рангу равен земному премьер-министру. Вот так-то!

С Натом мы договорились быстро. Свитит был нужен всем.

— Вызовите на связь адмирала Кладрона, — приказал я, когда Ната увезли в посольство Даса. — И приготовьтесь записать приказ.

На физиономии генерала было явно написано, что он видал меня, хоть принца, хоть посла, в гробу и белых тапочках. И что он уважает меня не больше, чем распоследнего нищего.

— От имени и по поручению Империи Земля, — зловеще начал я, не обращая внимания на откровенно наглую улыбочку старого прохиндея. — Я, принц Найджел Зан, приказываю девятому имперскому флоту Земли! Первое: Не позднее десяти часов после получения этого приказа высадиться в крупных населенных пунктах планеты Новая Океания и обеспечить гражданский мир и порядок.

Второе: Не позднее ста семидесяти часов, закончить подготовку к переходу, погрузиться и перейти в район системы солнца Марусина. Там выйти на связь с туземным правительством. До особых приказов в боевых действиях не участвовать и высадку не производить.

Третье: Порядок на планете Новая Океания передать в ответственность временному губернатору, лорду Де Вега и командиру сил обороны планеты, майору Варану!

Я ошарашил обоих офицеров, но это был еще не предел. Я добил:

— Отныне и на всегда! Объявляю планету Новая Океания собственностью Империи Земля и лично моих потомков. Нарекаю планету Новая Океания герцогством Зан!

Рогнар Эль Вепов

Сколько раз я видел бардовые скалы, в которых пряталась главная база института?

Пора было заканчивать со всякими неопределенностями. Так твердил мне всю дорогу отправившийся зачем-то со мной Бальчи-кель Тумех.

— Скажи мне, жрец, что будет дальше?

— Будущее — это чистый лист. У него есть грани, края. Верхний и нижний, правый и левый. Но вписывать в него то, что становится прошлым — дело людей... И Богов.

— Откуда ты знаешь некоторые события будущего?

— Мне сказали Боги.

— Зачем?

— Они чего-то хотят от нас. Они играют в свои жестокие игры... А еще они задают границы листа...

— А сейчас? Сейчас то, что мы делаем — это лишь строки на листе?

— Старая книга Истории закончена. Мы начинаем новую. Границы уже заданы.

— Ну и ладно... Я собираюсь выйти и поставить в этой новой книге первую кляксу.

Тумех закрыл ладонью табло анализатора атмосферы и жестом указал мне на внешний люк. Пора было заканчивать с неопределенностями...

Я взялся за рукоятку и почувствовал, как влажны мои ладони. И тут пришла мысль о Кассандре. Сердце сжалось...

В общем, я дернул на себя оранжевый рычаг.

И посмотрел на Тумеха. Он улыбался.

— Неужели ты думал, что я не решусь?

— Нет, вовсе нет, — покачал он головой.

Его ладонь больше не закрывала табло. В этом не было необходимости. По сумеречному шлюзу скаута разгуливал сухой ветерок кровавой Астории, а на табло светилось всего две буквы — ОК.

— Ну ладно, жрец, — решительно воскликнул я. — Пойду повоюю. Не уходи от корабля далеко. Вдруг придется быстро уносить ноги...

— Не придется.

— Твои бы слова бы, да Богу в уши...

Тумех начал было что-то там еще говорить, но я не хотел его слушать. Мышцы и частички бальче в крови трепетали в предчувствии боя. Грохот барабанов ударами захлебывающегося адреналином сердца стоял у ушах.

— Самая лучшая армия мира против самого лучшего воина мира. Счет 1:1. Третий раунд, — хмыкнул я себе под нос и спрыгнул на черную жирную почву.

Если бы я сказал, что у меня имелось хоть какое-то подобие плана, то точно покривил бы душой. Мне много и не было нужно. Всего-навсего освободить пленников — конвиктян и уничтожить научную информацию в лабораториях. И конечно нанести максимальные разрушения на базе. Обычное дело для солдата ИАБ...

Повесив бластерную пушку на плечо и рассовав по карманам пакеты со взрывчаткой, я отправился к отлично заметным шлюзам посадочного дока.

Ржа упадка резала глаза. Параноидально замаскированные ворота ангаров после моего разрушительного взлета были заделаны кое как разнокалиберными листами сталепласта. Окно в кабинете Брауна, открытое им перед тем, как он покинул базу, ни кто так и не удосужился закрыть. А косая щель во внешних воротах, через которую вырывалось струйка дезактивирующего газа, просто потрясла мою натренированную безупречным порядком душу.

Впрочем, тем меньше меня одолевали сомнения, пока я приделывал первую порцию взрывчатки.

Не более чем элементарным пижонством можно назвать время, на которое я установил таймер детонатора — две секунды. Но дар уже так вжился в мой разум, что было лень ждать больше.

Я скользнул в другое течение времени за миг до взрыва. И едва плавающие в густом воздухе обломки перестали быть опасными, прошмыгнул в шлюз. Вторая дверь вызвала чувство досады. Сколько раз мы ждали между этими двумя дверьми, озабоченные тем, чтобы внутрь не проник внешний «ядовитый» газ.

Не иначе, как эта самая досада искорежила вторую дверь.

Терпения дожидаться, поднятую по тревоге группу штурмовиков, в другом потоке не было. В огромном гулком пустом посадочном доке спрятаться было негде. Да я и не собирался. Широко расставив ноги, встретил бесконечно опоздавший отряд службы безопасности широким веером шаров плазмы из своей пушки. И тут же ушел из реального мира. Чтобы брызнувшие в разные стороны фонтаны взрывающейся плоти не испачкали меня.

Я не собирался терять время и взрывать все до одной ворота между отсеками. Достаточно было смести центральную пультовую. Туда я и отправился.

Центральная пультовая отродясь была вотчиной службы безопасности ИАБ. С самого первого дня, когда я попал в питомник института, старался избегать отсеки СБ. Идя туда с мыслью о разрушении, я улыбался. Передушить всех до единого безопасников была голубой мечтой нашего свирепого инструктора в школе штурмовиков. Я ликовал от одной мысли о том, что собирался сделать.

По коридорам к дымящемуся доку бежали группы боевиков, но штурмовиков среди них было на удивление мало. Вообще на базе было подозрительно мало людей.

Некоторым особенно рьяным солдатикам из СБ я прикладом бил в грудь. Они складывались пополам и плевались кровью. Как я не старался избегать этих извержений, один таки сумел попасть в меня. За это я перебил всю прыгающую от ужаса, вокруг бьющегося в судорогах, группку. Хотя нет. Не всю. Каким-то образом в команду серых, по цвету брони СБ, затесался черный — штурмовик.

Я вышел на время из зыбкого межвременья и появился перед замершим в столбняке штурмовиком.

— Эй, — постучал я костяшками пальцев ему по лицевому щитку. — Ты меня слышишь?

Он кивнул. Я заметил, как судорожно сжимают его руки винтовку.

— Даже не думай, — посоветовал я ему и он снова кивнул.

Он вроде начал что-то говорить, но из-за скафандра я его не слышал.

— Да сними ты эту штуковину, — удивился я и показал пальцем на его шлем. Штурмовик покачал головой и махнул рукой на ядовито-красную надпись — «Опасно. Разгерметизация базы!»

— Брось, — отмахнулся я и продемонстрировал, как мне хорошо дышится.

Тут пришлось немного отвлечься: из-за угла, на свою беду, выскочило несколько безопасников. Их секундной заминки мне и моей пушке вполне хватило. Равнодушно-белые стены стали интимно-красными.

Мой штурмовик вообще перестал соображать. Я щелкнул замками и стянул с него шлем. Его лицо было белее снега, но постепенно наливалось кровью потому, что он отказывался дышать.

— Забыл, как дышать? — съехидничал я. — Или у тебя запор?

Он открыл рот чтобы возразить и нечаянно вздохнул.

— Сегодня влажный ветерок, не правда ли? — снова пошутил я. — Наверное будет дождь. Ты как считаешь?

— Вряд ли, — прохрипел обалдевший солдат.

— Выйди на улицу и посмотри, — посоветовал я и исчез.

Этот опыт мне очень понравился. Мне подумалось, что добрая суматоха в рядах противника моим благородным целям не помешает. Поэтому стал срывать шлемы со всех встречаемых солдат. Кроме СБ, конечно.

У этих поганцев двери всегда были закрыты. Внутреннего расположения я не знал, так что взрывать ни чего не стал. А вдруг бы пришлось испарять десяток преград одну за другой. Вместо этого просто нажал сигнал вызова.

— Тебе чего, капитан? — надменно сказал открывший дверь солдат службы безопасности. — Докладывай.

— Визит вежливости, — пояснил я и врезал ему по скуле.

Он рухнул замертво и, перешагнув через его тело, я вошел.

Зря я опасался. Отсек не был защищен от штурма. Я быстрее быстрого переломал шеи троим операторам, а четвертому вежливо предложил открыть все внутренние и внешние ворота.

— Мы ж передохнем все, идиот, — вспылил он.

— Все — не знаю, а ты, если будешь вякать, точно сдохнешь, — тоже разозлился я.

— Да пошел ты! — закричал он и мне пришлось его успокоить. На совсем.

Воткнуть нужный ключ и повернуть рукоятку было совсем не трудно. Чего он так разнервничался?

Истерично визжали сирены. Лживые табло тут и там предупреждали о несуществующем ядовитом газе, а возле выхода из сектора СБ меня встретил залп из ружей. Ну чистый дурдом. Этож надо было догадаться палить бластерными зарядами в центральной пультовой.

Панель главного компьютера базы возмущенно зашипела, разразилась гневными искрами, жалобно запищала и освещение всей обитаемой зоны Астории приказало долго жить.

Спустя час моего субъективного времени проснулись аварийные фонари. Техникам, обычно занимающищимся ремонтом, казалось маловероятным, что аварийка вообще когда-нибудь понадобится. Не мудрено, что большинство ламп не загорелось.

Пока ребятишки из засады на меня, хлопали глазами, привыкая к новому образу базы, я успел заминировать их ноги и скрыться за углом коридора. Огненный смерч разбился о стену уже далеко за спиной.

Лифты на вызовы не реагировали и мне пришлось пробираться на второй уровень пыльными ремонтными лестницами. Там и вовсе освещение отсутствовало и, столкнувшись нос к носу с каким-то человеком, я здорово удивился.

— Куда прешь? — нахально поинтересовался незнакомец. Учитывая то обстоятельство, что на сверх узкой лестнице разойтись было невозможно, это был вполне резонный вопрос.

— Вверх.

— Каким ветром тебя сюда занесло, солдатик?

— А тебя?

— Пытаюсь починить дерьмовые лампы...

— Так ты техник?

— Нет, приведение, — пошутил ремонтник. — Лезь вверх, там свободнее будет...

— Зря возишься, — отметил я , поднимаясь вслед за техником. — Взорван первый пульт.

— Дьявол, — пыхтел тот. — какого черта тут происходит?

— Я хотел тебя об этом спросить.., — тут мне пришло в голову, что я вовсе не знаю новостей базы. Представился случай восполнить пробелы и было бы глупо этим пренебречь.

— Куда босс делся-то? И весь народ?

— Ты чего, с луны свалился?

— С... задания.

— Понятно...

— Ну так?

— Вот... суй сюда свою сиделку... Где только делают таких неповоротливых солдатиков...

— В питомниках Брауна, — взорвался я.

— Ладно, ладно, — миролюбиво протянул техник. — У тебя имя есть?

— Рогнар.

— Угу, Снурли.

— Чего?

— Зовут меня так, Снурли.

Снурли секунду чем-то скрипел в кромешной темноте, а потом в небольшом закутке между трубами вентиляции и связками толстых кабелей загорелась маленькая голубенькая лампочка.

Техник оказался весьма пожилым человеком. В серо-голубом свете его морщины даже казались коряво нарисованной боевой индейской раскраской. А площадка, куда он меня привел, судя по всему, служила ему еще и жильем.

— Всегда можно обмануть центральные пульт, — с оттенком гордости, пояснил свою лампочку старик.

— Ты здесь живешь?

— Ага.

— Один?

— Черт, свалился ты на мою голову...

— Вообще-то это ты на мою, — хмыкнул я. — И зря ты решил, что я лазал по этим крысиным норам только ради тебя...

— Почему бы мне именно так и не подумать? Браун, крысу ему под хвост, всегда нас недолюбливал...

— Кого вас?

— Асториан, — неохотно проговорил Снурли.

— Чего, чего?

— Браун решил построить свою базу на месте нашей колонии. Нас он отправил жить на равнину. Постепенно мы вернулись в горы и стали жить, как крысы...

— И техники никогда с вами не встречались? — не поверил я.

— Иногда... Я , вообще-то, переселился сюда недавно. Только после отлета всей армии на Конвикт. Я думаю они сюда уже не вернутся.

— Почему ты так решил?

— Пленные конвиктяне давно могли бы выйти на волю и уничтожить всю базу, но не делают этого. Может быть ждут, когда вернется Браун?..

— Давно улетела армия?

— Нет... А чего ты в переходы то забрался?

— Я взорвал центральный пульт... Меня там совсем не любят.., — захныкал я.

— М-да.., — озадаченно протянул Снурли.

— Я шучу, — сказал я. — Проводи ка меня к пленным.

— Зачем?

— Мы с ними старые приятели.

Увидев, как взметнулись клочковатые остатки серебристых бровей Снурли, я решил уточнить.

— Однажды я закидал конвиктские города атомными бомбами. А теперь считаю, что был не прав и хочу вернуть долг. Хоть кому-то из них помогу...

— Понятно, — угрюмо сказал старик. — Сейчас у тебя на лице тоже кровь?

— Да, — пришлось согласиться мне.

— Эта кровь чем-то отличается от той, конвиктской?

— Я не нуждаюсь в нравоучениях, — заорал, вскакивая, я. — Я солдат, а это кровь врага.

— Браун хорошо над тобой поработал, — покачал головой старик, не обращая внимания на моя вопли. — Пойдем. Я провожу тебя, а потом забудь обо мне. Я не хочу тебя знать, солдат Рогнар.

С необычной для своих лет резвостью, Снурли поднялся и не оборачиваясь, почти побежал в узкий проход. Через минуту он уже тыкал пальцем в решетку под потолком.

— На верх, за углом — налево... И еще... Мы, асториане, солдаты. Мы уже больше восьми десятков лет боремся за свободу. А ты всего-навсего убийца. За что убиваешь ты?!

Я просто пожал плечами. Уж слишком много было в крови адреналина, что бы я был способен воспринимать философию гуманизма и справедливости. Зуд войны толкал меня вперед и вперед.

Старый Снурли исчез во тьме, а я прикрепил мину к решетке. И ослепительно-белая вспышка взрыва на миг высветила сутулую спину человека крысы.

— Бедный, несчастный солдатик, — донесся до меня из темноты зловещий шепот гуманиста.

— Бедная, старая крыса, — проговорил я, усмехаясь, и вылез в коридор.

Только камеры, где содержались конвиктяне оказались пустыми. Тут и там в переходах валялись спящие служаки из СБ. Спящие, но живые. И как бы меня не переполняла ненависть к «серым», убить спящих рука не поднималась.

Получившие свободу конвиктяне, словно специально для меня, отметили телами свой путь и мне оставалось только следовать за ними.

Я шел, разглядывал спящих и размышлял. Взбунтовавшиеся гены кровожадности устали и замерли в засаде до следующего раза. Грохот боевых барабанов умолк в мозгу и поле брани захватила совесть. А она у меня тоже весьма воинственная дама. Сразу припомнились слова старика. Добрая конвиктская женщина, подвозившая меня до ангаров, тоже внесла свою лепту. В общем, очень скоро кровь заляпавшая лицо и одежду стала прожигать меня насквозь. Вялые отговорки о мести или переживании за Кассандру и сына, Совесть в расчет не принимала.

Еще немного и я выдернул бы чеку последней болтающейся на поясе мины. Но тут, следуя тропой конвиктян, я вышел в ремонтный док.

Уснувшее чудовище — адреналин подняло было свои уродливую морду в моем организме. Мышцы напряглись. Я несколько сот раз в секунду уходил в другое течение времени и снова возвращался, от чего мой силуэт на фоне распахнутых ворот, должно быть, мерцал. И все-таки я взял себя в руки. И не принялся все сокрушать, спасая Тумеха. Успокоиться мне здорово помогла моя ненавистная совесть. Именно благодаря ей я смог сообразить, что хотя весь зал и был полон вооруженных людей, и в центре этой толпы стоял безоружный Бальчи-кель, но солдаты-то сидели. И еще, все они были без шлемов, а это в логове ИАБ тоже кое что значит. И шлюз в атмосферу Астории был открыт.

Я медленно вошел в док, направляясь к жрецу. Все остальные, едва я проходил мимо, медленно вставали.

— Зачем ты здесь? — равнодушно спросил я у Тумеха.

— Я рассказывал им о Богах, — извинился тот.

— У них в руках оружие, — предостерег я жреца, кивая на солдат.

— Слово! Что может быть страшнее магии слова!? Кстати, я рассказал им о тебе. Они хотят идти за тобой. У них тоже нет дома...

— Эх, старик. Я с собой-то не могу разобраться. Разве я могу еще и вести их куда-то... Я всегда был один...

— Но они пойдут за тобой!

— Пусть. Если им так хочется, — я вяло согласился и оглянулся на окружающий нас народ института. — Но я ведь ничего не могу им дать!

— Они и не хотят больше брать. Им лишь нужно научиться давать.

Техники, ученые, медики, солдаты института и конвиктские воины с порозовевшие от свежего ветра Астории или от смущения лицами смотрели на меня? Ну как я, человек с кровавыми руками, мог им отказать.

9

ЗВЕЗДНЫЙ СМЕРЧ

Рогнар Эль Вепов

Появление на экране, в числе прочих членов правительства Конвикта бывшего моего пленника, негра Кири Берта не прибавило мне хорошего настроения.

Хотя, я бы не стал торопиться с оценкой своего эмоционального состояния. Странное чувство владело тогда мной. Словно все приключения закончены, словно даже жизнь подошла к концу, словно вот тогда, именно тогда я был наиболее близок к желанному покою. По существу, было плевать что же произошло бы тогда со мной. Я был морально готов к смерти и лишь тело, чудесным образом уже однажды воскреснувшее, не желало умирать.

И еще я чувствовал ответственность за пять с лишним сотен бывших жителей Астории отправившихся со мной на Конвикт за расплатой.

— Мое имя Рогнар Эль Вепов, — произнес я глядя на напряженные лица правителей планеты. — Люди пришедшие со мной не сделали вам ничего плохого и заслуживают право на жизнь. Чего заслуживаю я — решать вам. Прошу посадки.

— Ваша жена, Рогнар, давно ждет вас, — просто ответила юная девушка. Вашим людям не сделают ничего плохого.

— Это не мои люди, — уточнил я, — они просто мои спутники на пути к Конвикту.

— Пусть будет так, — улыбнулась девушка. — Если им будет угодно, они могут жить на нашей планете. Слово Ларри Рэндолл!

Экран сигнализировал об окончании связи и перешел в режим радара.

— Капитан, — прошептал мне в ухо один из штурмовиков. — Все радары показывают, что мы на прицеле не менее сотни крейсеров.

— Не бойся, — в полголоса ответил я. — Это хорошие ребята и стрелять не станут.

По напряженным лицам асториан было видно, что мне особо не верят. Вспоминая истеричные залпы с крейсеров конвиктян, после которых мне пришлось взорвать разбросанные по обитаемой зоне ядерные заряды, я и сам себе не верил. А когда нам передали координаты места посадки, недоверие к туземцам возросло стократно.

Путешествующие с нами чудовоины со стальной планеты осторожно вмешивались в мысли особенных паникеров, но нас было слишком много. Положение спасла моя старая знакомая — капитан-диспетчер Норма Леччи, появившаяся на экране связи.

— Капитан-диспетчер Леччи вызывает командира Рогнара Эль Вепова.

— Здорово ты мне звание прибавила, Норма, — искренне обрадовался я. — Что ты там делаешь?

— В твое отсутствие руковожу армией института. Кстати, твой сын несносный мальчишка!

— А где Браун? — выдавил я вопрос, хотя сердце сжало от нестерпимой нежности к моему неведомому отпрыску.

— Местные говорят, что когда его видели последний раз, он держал курс на Землю. Только мне уже на него плевать... Я слышала с тобой еще наши ребята есть?

— Да. На Астории осталось пара десятков самых твердолобых.

— Это хорошо. Кассандра договаривается с Ларри Рэндолл о вступлении Элкара в состав Конвикта. Ты как?

— Кому важно мое мнение, — отмахнулся я. — Туземцы поди на меня зуб уже наточили, так что мое дело теперь отгадывать время и место.

— Глупая шутка, — покачала головой Норма. И пригнувшись в экрану, добавила в полголоса:

— Сталепланетники, словно дети, считают тебя Богом. Тронь тебя кто хоть пальцем, они Галактику на куски разорвут... Так что ты думаешь про Элкар?

— Эта луна миллионы лет была спутником планеты. Неужели мы теперь начнем что-то менять.., — пошутил я.

— Ну и славно, — кивнула капитан. — Отпускайте пульты. Сейчас ребята вас мягко опустят.

Над обитаемой зоной Конвикта царил знойный недельный полдень и поэтому посадка и правда прошла идеально. Мои спутники после сеанса связи с лагерем асториан расслабились и ждали приземления с нетерпением.

Как только шасси наших пяти кораблей уперлись в покрытую трещинами от жары почву планеты, пять сотен взрослых бездомных мужчин и женщин ринулись из звездолетов словно дети.

А я остался сидеть на месте. Я не знал что же дальше. И больше того, мне было все равно. Я чувствовал, что моя миссия окончена, что я помог злым Богам задать границы новой книги Истории и установить фигурки их жестоких игр на причитающиеся им места. Мне было безразлично то, кто же появится в рубке душного кораблика, за пультом которого сидел.

Мягко, словно черная пантера, вошла Кассандра Ли Радж. Мать моего сына.

Я не шелохнулся и она, постояв минуту, села в кресло рядом.

— Здравствуй, — шепнул я. — Как много всего произошло, правда Касс?

— Да, — улыбнулась женщина. — У нас родился сын. Ты знаешь уже?

— Мне говорили... Я всегда опаздывал...

— Теперь-то мы встретились.

— Теперь встретились... Как ты его назвала?

— У него нет пока имени. Я ждала тебя. Как тебе имя Дуглас? Или Эндрю?

— Эндрю лучше.

— Пусть так и будет... Хочешь, я позову его?

— Очень... Ты не знаешь, что туземцы хотят сделать со мной?

— Мне говорили, ты прощен, — настороженно проговорила Кассандра. Так я зову Эндрю?

— Конечно!

Моя названная жена пронзительно свистнула и у моего кресла в общем течении времени появился трех — четырехлетний парнишка.

— Мы с твоим отцом выбрали тебе имя. Теперь ты — Эндрю Эль Вепов, строго сказала Кассандра.

— Мой отец Рогнар Эль Вепов, — подозрительно косясь на меня, провозгласил малыш. — Он Бог.

— Значит ты сын Бога, — хмыкнул я. — Давай знакомиться, сынок. Я Рогнар Эль Вепов и я человек.

Эндрю взглянул на мать, дождался утвердительного кивка и только после этого протянул мне ладошку.

— Привет, где ты был так долго? Мы тебя ждали.

— Я вас искал.., — с трудом, через ком в горле, выговорил я, притянул малыша к себе и неловко обнял. А потом поднял глаза на Кассандру. Она тихо плакала. Видимо это были слезы счастья, но они едва не взорвали мое сердце.

— Эй, командир, ты тут? — послышался голос диспетчера Нормы со стороны входного люка.

— Чего еще они хотят от меня? — простонал я прижимая теперь и Кассандру к себе.

— Теперь ты обязан заботиться о них, — подняла лицо жена.

— Прилетела тэнни-Конвикт Ларри Рэндолл, — сообщила Норма, вваливаясь в рубку. — До начала войны ты должен подписать с ней договор о нашем будущем... О...

— Чего все хотят? — удивился я.

— Все хотят иметь дом и свободу, — пожала плечами Норма. — Ты пожизненно выбран нашим лордом.

— О Боже, когда же это все кончится?! — возопил я и воздел руку к стальному потолку рубки. — Когда же я отдохну...

— На том свете.., — глупо пошутила Норма.

— Однажды Браун уже меня убивал, — прошептал я на самое ухо жене. Через пару дней я стал как новенький, но ощущения поганые. А что, если мы с тобой и сыном будем жить вечно?

— Тогда они пожалеют, что выбрали тебя лордом пожизненно, — тоже шепотом ответила Касс и засмеялась. Я тоже, потому что ничего глупее чем выражение лица Нормы я раньше не видел.

Звездный ветер

Высоко — высоко. Далеко — далеко от приземленных, в буквальном и переносном смыслах, страстей отчасти разумных существ. Вдали от суетных эмоций и бессмысленной борьбы за короткое существование. Без вражды и любви. Не ведая скуки и печали, ярости и мук творчества. Жили, если это можно так назвать, равнодушные звезды.

И светили, ибо таков был их смысл. И не знали, что чего бы они там не делали, кем бы там себя не считали, чем бы не гордились, какими бы старыми и мудрыми небыли, в начале-то все равно было Слово!

Так однажды сказали Боги самонадеянным, обожающим лесть людям. Создатели похвалили переобезьян за изобретение слов и похлопали по головкам: «молодцы, вы уже взрослые человечки» — «разумные существа». Лысые макаки чего не знали того дофантазировали и рванули к звездам вслед за Богами. Вселенная содрогнулась от ужаса...

Вселенная содрогнулась и впустила в себя сотню другую песчинок миллиарднотонных крейсеров-планетоидов девятого флота Земной Империи. В самой середине, в сердце самого страшного, самого могучего и большого из них, широко, по хозяйски расставив ноги, стоял генерал Кладрон.

Легким нажатием кнопки и парой слов в микрофон он мог уничтожить любое сколь угодно старое и гордое светило в Галактике...

Впрочем, ему не было до них дела.

— Уже есть связь с туземцами? — озабоченно спросил он.

— Да, сэр, — ответил невидимый адъютант.

— Хорошо, — расслабился седой повелитель звезд.

Ему было из-за чего переживать. Его компьютер оперативной обстановки показал расстановку сил в системе солнца Марусина, куда ввалился из гиперполя 9-ый флот и Кладрон оценивал свое положение в высшей степени уязвимым. Хотя 42-го флота все еще не было видно, а значит ситуация еще не самая плохая.

— Связь с Конвиктом, — напомнил дежурный задумавшемуся командиру.

— Давай, — выдохнул генерал и натянул на лицо маску холодного самообладания.

— Здравствуйте, генерал, — мягко сказала появившаяся на экране молодая девушка. — От имени народа Конвикта приветствую вас и ваших людей в нашей системе.

«Сколько ей лет? — подумал генерал. — Двадцать? Двадцать два?»

— Здравствуйте, леди, — склонил голову старик. — Нам приказано дожидаться дальнейших распоряжений Императрицы в вашей системе, но от посадки на планету воздержаться.

— Долг солдата подчиняться приказам, не правда ли? — с некоторым оттенком сарказма произнесла повелительница планеты.

— Что поделаешь.., — развел руками солдат.

— По нашим расчетам, — вдруг перешла на серьезный тон тэнни-Конвикт Ларри Рендолл. — Представитель правительства Земли появится здесь не позднее чем в течении ближайших тридцати часов.

— У вас потрясающая осведомленность, — искренне воскликнул генерал.

— До связи, генерал.

Медленно и плавно земной флот перестроился и, умело используя дрейф под воздействием солнечного ветра, занял более выгодное тактически положение. После этого Кладрон расслабился сам и разрешил отдых всем остальным. Только вот заснуть старый вояка так и не смог. То что он должен был свершить раздражало его совесть.

Вид звезд всегда его успокаивал. Осознание своего, хоть и основанного на силе техники, могущества наполняло сердце уроженца колоний при рассматривании разноцветных точек на фоне бесконечно-черного тела Вселенной. Только косматым пятнам туманностей доверял свои обиды на насмешки коренных землян молодой кадет Кладрон. Только всегда чуть дрожащей броне крейсер мог передать свою ярость от тупости и несерьезного отношения к его предложениям капитан Кладрон. Только звезды знали всю силу ненависти к никчемным земляшкам адмирала Кладрона. И только космосу было наплевать на человека Кладрона больше, чем всем остальным людям. Но об этом Кладрон не знал, иначе он не пошел бы к большому смотровому окну в оранжерее. Однако в этот раз звезды не помогли. Взгляд генерала то и дело соскальзывал на слепящий полумесяц невероятно огромной стальной планеты и на буроватое пятно Конвикта, в обитаемой зоне которого более 20 миллионов людей боролись с полуночными морозами. В конце концов генерал сдался и, прислонившись лбом к ледяному светопластику окна, закрыл глаза.

— Мне тоже не спится, — услышал Кладрон сочувствующий голос Сола Врубеля.

— Да? — генерал удивленно взглянул на неслышно подошедшего генерала от бизнеса.

— Я пытался убедить себя, что туземцам.., — президент ДНК махнул рукой в сторону планеты, — это не причинит вреда... Не знаю, смог бы я жить с сознанием того, что убил десяток миллионов человек...

— Как раз об этом и я сейчас думаю, — нехотя признался Кладрон. — Вам даже немного легче — кнопку-то должен нажать все-таки я!

— И тем не менее... Соучастие...

Генерал флота поймал себя на мысли, что ищет на лице или в голосе Врубеля оттенки иронии. А их не было.

— Еще не поздно.., — напомнил на всякий случай Кладрон.

Время полного взаимопонимания у них с Врубелем прошло. Отношения вернулись в известное уже генералу русло политической игры, интриги. Поэтому он не мог вот так, с бухты барахты, поверить откровениям партнера. Так сказать, соучастника.

— Да, наверное.., — протянул Сол в задумчивости.

— Разве расчеты, после тысячи проверок, оказались ошибочными? — напирал генерал.

— Не надо меня уговаривать, — грустно улыбнулся коммерсант. — Мы сделаем то, что решили. Ради высшей цели!

— Благими намерениями.., — пробормотал Кладрон.

— Пусть. Лишь бы это был Ад только для нас двоих, — решительно, глядя прямо в глаза военному, сказал Врубель. — Вы готовы?

— Генерал, сэр, — произнес динамик на потолке голосом дежурного офицера. Тэнни-Конвикт, леди Рендолл приглашает вас на связь. Похоже есть новости.

— Пойдемте, мистер Врубель, — официально сказал генерал-адмирал Кладрон. — Время не ждет.

— И все-таки, — удержал промышленник генерала за локоть. — Вы готовы?!

— Вселенная не оставляет нам выбора, — мягко освобождаясь, заявил тот.

— Если Богам будет угодно, мы сделаем это. Я готов!

— Нас будут считать самыми грязными чудовищами в обитаемом мире, покачал головой Врубель, глядя в широкую прямую спину уходящего человека.

Кладрон думал примерно так же, но ему уже некогда было особенно раздумывать. В боевой рубке ему сообщили оперативные новости и передали приказ прибывшего принца Зана явиться на Стальную планету на совещание по обороне Конвикта.

Дальше события для генерала развивались стремительно и не оставляли времени на сомнения, чему, нужно отметить, он был несказанно рад.

На совещание в бывшем тронном зале Стальной планеты генерал прилетел последним. Встреча руководства обороной уже шла, однако генерал тут же выяснил, что ни кто из присутствующих не представлял себе с какой силой им суждено будет сразиться.

— Я вижу, господин генерал очень хочет нам что-то сообщить, неожиданно для Кладрона и для всех остальных заявил сидевший в углу, в компании с кибергоподобным амбалом, одинокий, одноногий старик.

— Да, лорд Кладрон, — поддержала его уже знакомая генералу девушка повелительница молодой колонии. — Вам давно пора разъяснить нам сильные и слабые стороны предполагаемого противника. Кому, как не вам о них хорошо должно быть известно.

Изумленный таким совпадением, генерал бросил взгляд на всех присутствующих, отметил незнакомого офицера в черной субброне института Антона Брауна, разряженного в кожу и перья какого-то шамана, в душе пожал плечами и начал:

— Сорок второй ударный десантно-штурмовой флот Республики Земля под командованием адмирала Абу Эль Салаха представляет собой эффективное войсковое соединение состоящее из семи эскадр флота по десяти десантонесущих крейсеров и одного линейного корабля в каждой. Флот предназначен для штурма планетных систем и поддержки десанта. Для боев в открытом космосе не применялся, т.к. не имеет достаточной для сражения флотов огневой мощи.

Количество личного состава достигает 80 тысяч человек. Из них порядка 70 тысяч — десантники и их техническая поддержка. На внешнем корпусе крейсеров закреплены семьсот единиц бронетанковой техники самостоятельно десантирующейся в составе первой волны...

— Да, звучит внушительно.., — необоснованно весело, на взгляд генерала, воскликнул Рогнар.

— По военной доктрине и тактическим разработкам Генерального Штаба Земли минимальным количеством сил необходимым для эффективного противостояния подобным соединениям, при условии равного вооружения и подготовки личного состава, может признаваться только армия в 50-60 тысяч человек в глухой обороне при поддержке одной — двух эскадр звездного линейного флота.

Генерал гордо взглянул на Рогнара и сел.

— Если я не ошибаюсь, господин генерал, — Рогнар наклонил голову в сторону сидевшего с каменным лицом военного. — Вы располагаете семью полными эскадрами линейных кораблей и пятью планетоидами-сублинкорами?

Кладрон был вынужден согласиться.

— Значит ли это, что ваша огневая мочь в десятки раз превышает мощь 42-го флота вне пределов атмосферы?

— Да, более чем в двадцать раз, — спокойно кивнул генерал.

— Значит мы можем контролировать космическое пространство в системе Марусина, — подвел итог Джозеф Чеймер. — И единственная наша задача препятствовать высадке десанта.

— Это легче сказать, чем сделать, — прогундосил со своим зверским акцентом азиат Хокки Машуда.

— Согласен, — вновь кивнул генерал. — Не менее половины десанта достигнет поверхности.

— Меня беспокоит лишь одно в этом десанте, — с деланной озабоченностью, произнес Рог. — Где мы будем хоронить такое количество ублюдков?!

Генерал саркастически улыбнулся, но промолчал.

— Подведем итоги, господа, — произнесла Ларри. — Какими силами располагаем мы? Мощь имперской помощи мы уже могли оценить...

Ларри улыбнулась Найджелу и Кладрону.

— Хокки?

— Тэнни, — вежливо ответил монголоид. — Не считая потрясающей огневой мощи Стальной планеты, силы обороны Свободного Конвикта располагают тремя тысячами воинов-сталепланетян и трехстами их лодок. А так же у нас имеется сто десять легких крейсеров с двигателями Уно. Ополчение в составе десяти тысяч человек, так же уже собрано и готово к бою.

— Спасибо, — ласково мурлыкнула Ларри. — Лорд Элкар?

— Тысяча легких фрегатов, — четко отрапортовал Рогнар. — Тридцать пять танков, десять с половиной тысяч бойцов... Хочу заметить, господин генерал, что бывшие жители... института вооружены самым новым в Галактике оружием. У 42-го флота нет ничего подобного. Мы имеем так же более хорошие показатели организации, чем у землян. По нашим данным у нас перевес в эффективности более чем в полтора — два раза... Но конечно до сталепланетян нам далеко. Этих нужно умножать на сто.

Хокки с самодовольным видом оглянулся на Кладрона. Что и говорить, генерал был потрясен. То, что институт участвует в инциденте на стороне Конвикта было для него нешуточной новостью. А раз командир браунцев расхваливает каких-то сталепланетников, значит они того стоят. Не в традициях Брауна было переоценивать партнеров.

— Насколько я понимаю, — нерешительно сказала Ларри. — Мы можем смело позволить землянам приземлиться?!

— Да, леди, — торжественно выдохнул Хокки.

— Весь вопрос в том, чтобы они сели в нужное нам место, — мрачно произнес Ян Грозный, тот самый одноногий старик. — Ну это-то я могу вам обеспечить.

В зал неслышно ступая вошла рыженькая девушка и, положив перед Ларри листок бумаги, так же тихо вышла.

— Это сообщение нашей службы дальнего обнаружения, — пояснила правительница, продолжая изучать документ. После минуты общего затишья, она протянула листок Найджелу и спросила:

— Принц, вы можете как-то это объяснить?

Молодой Зан пробежал сообщение глазами, улыбнулся и заявил:

— СДО отметила появление возмущений гиперполя кроме 42-го флота. По их мнению к Конвикту приближается еще одно воинское соединение. Скажу больше. Это идет флот. Причем очень большой. Это соединение армад Даса, Людяморя и еще некоторых нелюдей. Они выдут к солнцу Марусина на сорок часов позже армии Абу Эль Салаха.

— Какой же силой обладают эти... инопланетяне? — поинтересовался Хокки.

— Равной всему флоту Земли.

Совещание продолжалось после этого совсем не долго. И так всем было ясно, что силы обороны планеты обладают значительным перевесом.

Командующий девятым флотом вернулся на свой флагман в самых раздраженных чувствах. Он никак не мог смириться с мыслью, что приближающегося противника здорово недооценивают. В ушах так и стояли хвастливые высказывания этого браунца и ехидная улыбочка азиата — министра обороны, то же вновь и вновь появлялась в глазах.

Генерал ни когда не был склонен к самокопанию, иначе он легко разобрался бы в своих чувствах. Раздражение было вызвано элементарной сословной гордостью. В его присутствии был оскорблен флот, к которому он себя уже не причислял, но которому он отдал большую часть своей жизни.

Оказавшись в своей командной рубке, он немедленно отдал серию приказов. Подчиняясь им, тысячи людей, словно цепной реакцией, были охвачены всплеском деятельной активности. Многотонные чудовища — звездолеты зашевелились, занимая вычисленные боевым компьютером положения, по проводам забегали миллиарды команд, отзываясь карнавальными фейерверками на бесчисленных пультах. Величественно съехали в стороны броневые плиты внешней оболочки и под колючие взгляды звезд вышли ядовитые жала пушек, излучателей и торпедометателей.

Молоденький лейтенант, получив четкий и ясный приказ, эхом дошедший по цепочке должностных лиц от самого генерала, слегка волнуясь, привел в действие нужные механизмы и ввел в программное устройство заданные координаты цели. Из сумрачных трюмов крюйскамеры плавно выплыла приготовленная еще на Новой Океании торпеда и легла на стартовое ложе. Юноша похлопал по стремительному телу смертоносного устройства и с некоторым шиком щелкнул клавишей, передав управление пуском на пульт генерала. А потом одел шлем тонкой наводки на цель. Разглядев определенную координатами точку попадания, в голове лейтенанта промелькнуло удивление, но он легко забыл о нем уже спустя секунду. У него и без этого хватало забот.

Между тем, ничего не зная ни о раздражении Кладрона, ни о юном лейтенанте, ни о торпеде, покинувшие было тронный зал члены совета собрались вновь.

— На сколько этому Кладрону можно доверять? — досадливо морщась произнес Ян Грозный.

— Ему можно верить пока он уверен в нашей победе, — серьезно ответил принц Зан. — Надеюсь, что теперь он в ней уверен.

— Он покинул планету в крайней степени раздражения, — то ли утвердительно, то ли вопросительно сказал Чеймер.

— Будем надеяться, что это не повлияет на его процесс принятия решений, ехидно проговорила Ларри. — Скажите, мы действительно готовы к встрече врага?

— Жизнь — это набор случайностей, леди, — менторским тоном изрек Хокки.

— Может так случиться, что враг станет другом, — тут же ввернул Тумех, пока тэнни не успела отмахнуться от азиата.

— Естественно, нашим первым шагом должна быть попытка договориться с адмиралом Эль Салахом, — не слишком решительно заметил Найджел. — Тем более, что нужно будет объяснить план обороны инопланетянам и мне скорее всего придется вылететь им на встречу. Адмирал ведь легко перехватит наше сообщение...

— До подхода дасов нам придется туго, — тут же заметил Рогнар. Десантники 42-го это вам не элкарцы. Этот флот специалист по горячим точкам! Если бы сражение проходило на необитаемом мире, мы имели бы даже некоторое преимущество, но здесь...

— Попробуйте убедить генерала вернуться домой, — промолвила печально тэнни. — На нашей планете пролито уже слишком много крови.

Найджел кивнул, хотя большой уверенности в своих дипломатических способностях у него не было.

— Когда они выйдут в реальный мир? — поинтересовался Чеймер.

— Через четыре-пять часов, — сверившись с приборами ответил Хокки.

— Тогда времени на разговоры у нас больше нет, — подвела итог вдруг как-то сразу повзрослевшая Ларри.

Рогнар сделал знак Найджелу и они вышли вместе. Чеймер сопровождал Ларри, остальные разошлись поодиночке.

Вседержитель готовился сделать последний, решающий ход.

Торпеда генерала Кладрона

Я так долго ждала. Я изнывала от нетерпения в темном отсеке крюйткамеры. Я всегда знала, что у меня высшее предназначение и от этого ожидание было еще мучительнее.

Мое железное сердце забилось сильнее, когда пришли эти существа. Некрасивые, угловатые, шумные, нагло лезущие в меня своими корявыми, вечновыдвинутыми стабилизаторами. Они нежно, что доставило мне удовольствие и потешило мое самолюбие, сняли прежний взрыватель и поставили новый. Но и после их ухода мне пришлось ждать еще так долго!

Наконец-то! Я знала, чувствовала, понимала — пришло мое время. Я даже смирилась с чумазыми, грубыми лапами этого неуча манипулятора, который переносил меня в комфортабельную кабину эскалатора.

Мое тело сжало сильное, мужественное поле стартового ложа и меня чуть не разорвал экстаз, но я сдержалась неимоверным усилием воли ибо знала, что и это еще не все. Я знала, что мое высшее счастье наступит, когда я получу свободу! И словно издеваясь над моими чувствами, передо мной распахнули космос.

Видеть, только видеть и не иметь возможности вырваться туда, о какая это мука. По сравнению с ней, ожидание — это не более чем дурной сон. Видеть, как вздрагивают звездочки и в реальном мире, один за другим, появляются сегменты звездолетов, как они собираются в планетоиды и устремляются, озаряясь вспышками орудий, к бурому щербатому полумесяцу — планете и не быть там, среди них, о как это жестоко. Во мне все трепетало, каждый мой член упрашивал, умолял только об одном — свободы!

И тут это произошло. Надсадно ухнув, сдерживающее поле вытолкнуло меня наружу. Тут же сработала моя реакция и включился мой собственный привод.

Вот оно! То, для чего я появилась на свет, то чего я так ждала. Полет, скорость, свобода. Было восхитительно до дрожи. Лишь какая-то часть меня следила за исправной работой всех органов.

Пылающим болидом я пронеслась в атмосфере этой грязной планеты. Над полями и лесом, поселками, озером и дурно пахнущим городом. И вдруг резко повернула к поверхности.

Нет, куда девалась моя свобода!?

Кто посмел управлять мной?!

Ах.

Бабах!!!!!

Найджел Зан

Этот араб, адмирал Абу Эль Салах рассмеялся мне в лицо. Он даже не хотел меня слушать.

— Земля принадлежит тому, щенок паршивый, — фыркнул он. — У кого есть свитит. А его через сутки у меня будет предостаточно.

Его флот оказался крепким орешком. Адмирал не стал собирать большинство своих кораблей из сегментов в целые после выхода в нормальное пространство. Лавина десантников практически безнаказанно обрушилась на обитаемую зону Конвикта. Совет обороны на стальной планете впал в легкую панику, я сел в конвиктский скаут и рванул в точку выхода дасов из гиперполя.

Я двигался, как робот. Я плохо понимал, что делаю. И даже некогда было об этом задумываться. У меня тогда было никакое настроение и никаких чувств... Говорят, человеческий мозг даже во сне не прекращает свою работу. Может быть. Только вот, когда я наблюдал, как удаляется слепящий шарик стальной планеты и мерцающий взрывами силуэт Конвикта, совершенно ни о чем не думал.

Иначе нашел бы зайца гораздо раньше.

Рубиновый огонек ритмично вспыхивающий в секторе контроля пульта вовремя привлек мое внимание. Нехотя, вывалившись из оцепенения, я потянулся к кнопке. Ответом мне был яростный вихрь текста на экране состояний. Корабельный компьютер многословно объяснял, что не может выполнить мою команду потому, что в том самом отсеке находится человек.

Этого мне еще только не хватало! Я вскочил и побежал в злосчастный отсек, а там, уютно устроившись под ногами чучелоподобных скафандров, спал сын Рогнара, Эндрю.

Он был легок словно пушинка. Я даже удивился его легкости.

Я перенес его в кресло второго пилота и он даже не проснулся.

А потом вызвал на связь Рогнара. Диспетчеру на стальной планете пришлось туго, но спустя минут пять под аккомпанемент грохота взрывов и выстрелов, я расслышал слабый голос друга.

— Ну быстро. Кто там еще?

— Рогнар. Это я, Найдж...

— Говори быстрее. Мне тут не до болтовни.

— О'Кей. Рог, не волнуйся. Твой сын со мной.

— Хорошо, — уже значительно веселее закричал тот. — Касс здесь чуть с ума не сошла... Спасибо. Отбой.

Скаут просигналил мне, что мы вышли за пределы системы Солнца Марусина и в этот же самый момент чудовища-звездолеты девятого флота устремились следом за мной. К выходу из гравитационного лабиринта, к свободному для скоростей пространству.

— Генерал, в чем дело? — заорал я, едва Кладрон появился на экране.

— Прощайте, мой принц, — устало и сверхспокойно, мертвецки равнодушно, заявил генерал, — мы свою задачу выполнили!

Связь прервалась и все мои усилия ее возобновить обернулись пустой суетой. Крейсера, энергично отстреливаясь от остатков хорошенько потрепанного 42-го флота, набирали скорость и, один за другим, пропадали в гипермире. Сверхкорабль — Стальная планета дала несколько залпов вслед уходящим кораблям, но сколько-нибудь значительных повреждений не причинила и переключилась на группирующихся над обитаемой зоной Конвикта звездолеты врага. Через несколько минут последний планетоид девятого флота исчез из реального мира.

Тогда словно сама природа восстала на дерзких конвиктян. Первой пропала обитаемая планета, несколькими секундами позже растворилось солнце и металлический шар стального мира. Последним угас багровый шар сверхтяжелой планеты Д'Арт.

Вселенная содрогнулась. На месте пропавшего мира закружился неистовый звездный смерч. Скаут бросало словно песчинку. Переборки с зубодробильным скрежетом вопили о помощи. В этот же дьявольский водоворот попадали выходящие из гипермира корабли инопланетян и я молил Бога, чтобы мы не столкнулись.

Наконец все стихло.

С момента начала катастрофы не прошло и минуты. Я еще и не пытался осознать произошедшее, но чувство облегчения, восторга стремящегося жить мозга, уже владело мной.

Я взглянул на соседнее кресло чтобы хоть кому-то выразить свою радость. Ребенок продолжал спокойно спать...

март 1995 — декабрь 1995 г.г.

Content

Дай Андрей
Сторона Неба (СИ)

1 РАСКОЛОТОЕ НЕБО

2 ЖЕСТОКИЕ ЗАБАВЫ

3 С БОГОМ В ДУШЕ

4 ЧЕРНЫЕ ПТИЦЫ

5 НОВАЯ ЖИЗНЬ

6 КРАХ

7 КЛУБОК ЗМЕЙ

8 ПОСЛЕДНИЕ СУДОРОГИ МИРА

9 ЗВЕЗДНЫЙ СМЕРЧ