Проклятые Земли

Владимир Кощеев

Часть I

Глава 1

«Уважаемый Алекс!

Вынуждены сообщить, что с 1 декабря 2323 г. Корпорация Nevercome, Inc. более не может предоставить Вам рабочего места в связи с переходом отдела контроля Сети в полное управление нашей новой системой Max The Ruler Mark II.

Однако, по закону о трудоустройстве от 10 ноября 2319 года, корпорация выплатит положенное Вам по трудовой ведомости жалованье в размере 23 917 (двадцать три тысячи девятьсот семнадцать) кредитов. А так же, в последующие шесть месяцев, на ваш счет будут перечислены полагающиеся выплаты в размере среднего месячного жалованья, что в сумме составит 93 150 (девяносто три тысячи сто пятьдесят) кредитов.

Благодарим за эти 5 лет безупречной службы в рядах Корпорации!»

Я в очередной раз пробежался глазами по тексту, после отложил бумажный листок с затейливым вензелем печати. Да уж, для такого дела и куска бумаги не пожалели. Мне есть, чем гордиться — обычно увольняли с простым уведомлением по Сети, а тут — даже от руки проставлена подпись!

Смешно, в наше время, когда информации в любом виде столько, что никакой жизни не хватит на ее изучение, мне нужно чем-то занять собственный разум. Обратная сторона изобилия — когда всю жизнь питаешься одними сладостями, так и тянет сожрать чего-нибудь приторно-горького.

Вот и я, оказавшись не у дел, уже неделю пытался себя хоть чем-то заинтересовать. Посиделки в барах, пляжи, путешествия виртуальные и реальные, секс, кино, книги — все надоедает после часа занятий. Даже тяжелая атлетика, где добился небольших результатов за последний год постоянных занятий — и та осточертела, а от мысли, что придется тащиться в зал, тошнило и отнимались ноги.

— Алекс, тебе нужны новые впечатления, а не мозги занять, поверь, сразу полегчает, — снисходительным тоном объясняла Стелла.

Ну да, хорошо ей говорить, с детства ничем сложнее постельных утех не занималась. Не чета брату, тот-то трудится на Корпорацию, а Стелла — бабочка, что всю жизнь танцует, ни разу не задумываясь о будущем. Красивая, но, по факту, бесполезная.

Хотя, все мы теперь, по большому счету, те самые бабочки. Летим на свет, как идиоты стараясь не думать ни о чем, а только наслаждаться. Думаю, если когда и удастся создать разумные машины, им даже не придется нас завоевывать — тупое человечество с радостью отдастся в рабство. Уже сейчас наше сознание почти не приспособлено к мышлению. Сколько нынче людей, кто хотя бы образование нормально получил, а не просиживал штаны, следя за счетчиком положенных часов?

Безделье угнетало, давило и плющило, заставляя чувствовать себя ненужным, никчемным и бесполезным. Я слишком привык к ощущению, что стал выше других, чтобы безболезненно пережить такой щелчок по носу от госпожи судьбы. Хотя, какая к черту судьба? Если есть голова на плечах, а в ней — мозги, да еще и руки из плеч растут, всегда добьешься желаемого. Вот только хотел ли я теперь чего-то добиваться?

Пожалуй, хотел. Но никак не мог понять, чего же именно. И именно это угнетало больше всего. Даже больше, чем само безделье.

На фоне моих метаний даже ссора со Стеллой пролетела как-то не слишком бурно и, в общем-то, незаметно. А ведь моя девушка полностью вытерла себя из управления нашей общей квартиры. Хотя квадратные метры и принадлежали мне, уже как-то свыкся к жизни со Стеллой Кригг.

Наверное, через пару недель я и пойду мириться, но сейчас меня глодало изнутри жуткое ощущение пустоты и безнадежности. Чувство упущенного счастья и собственного предназначения, своего места в мире — словно в голову загоняли раскаленные гвозди.

Отложив письмо, поднялся с постели. Стелла отключила куклу-помощника, и я очень быстро отвык от соседства с ожившей системой умного дома. Но моя взбалмошная девчонка не желала мириться с мыслью, что я могу изменять ей с разговаривающим пылесосом. Можно подумать, сейчас хоть кто-то моногамен.

Так, похоже, у меня начинается настоящая психопатия — разговариваю сам с собой. К черту Стеллу, к черту корпорацию. Нужно жить дальше, просто найти то, ради чего это делать.

Пиликнуло сообщение о вызове, и на стене вспыхнул голографический экран. Успев прикрыться одеялом, я вскинул брови. Вот уж кого не ожидал увидеть, тем более — ворвались без спроса, обойдя повышенный уровень защиты.

— Доброго времени суток, Алекс, — улыбнулась мне черноволосая женщина с пугающе черными глазами.

— Доброе, — прокашлялся я, стараясь укрыться одеялом плотнее. — Извините, я как-то не ожидал…

— Я понимаю, — великодушно махнула она рукой с идеальным маникюром. — Алекс, у меня для вас имеется весьма любопытное предложение, от которого вы не сможете отказаться, — теперь ее взгляд блуждал по моему телу, улыбка приобрела оценивающий вид. — Что вы скажете, если я назначу вам встречу через пару часов, скажем, в Академическом парке?

Я пожал плечами.

— Я бы не сказал, что у меня есть какие-то важные дела, так что, думаю, успею добраться вовремя.

— Отлично, — кивнула она, продолжая улыбаться. — Кстати, вы знаете меня, это, конечно, приятно, но я бы хотела представиться. Меня зовут…

— Сара Морган, — кивнул я. — Директор корпорации Nevercome, Inc. и, по совместительству, одна из семи Властей.

Женщина улыбнулась и кивнула.

— Значит, Никос был прав, вы действительно хороши.

— Хотелось бы верить, что это так. После увольнения, знаете ли, начинаешь по-другому смотреть на мир, — повел я рукой в воздухе. — Кроме того, сомневаюсь, что хоть кто-то на Земле не в курсе, как выглядят те, кто правит человечеством.

Сара снова улыбнулась.

— Вы даже не представляете, Алекс, но мир совсем не так благоволит нам, как могло показаться.

— Это вы о взрыве дата-центра? — тут же припомнил я новости.

— Именно, — ее лицо не изменило выражения, даже глаза не сместились. — Но об этом лучше — при личной встрече.

— Погодите, вы на Земле? — склонил я голову на бок. — Но разве…

— Все при встрече, Алекс, — и, послав мне воздушный поцелуй, Власть исчезла.

Пустая белая стена, оставшаяся после отключения экрана, показалась мне жалкой и, вот каламбур, совершенно пустой. Словно там должна была быть картина, но кто-то забыл ее повесить. Или наоборот снял?

Отбросив одеяло, встал на ноги и с волчьим подвыванием потянулся, щелкая суставами локтей и колен. Даже в спине что-то сместилось, наполняя легким комфортом, буквально чувствующимся каждой клеткой тела.

Академический парк, значит. Что ж, посмотрим, что хочет от меня одна из самых влиятельных женщин мира.

* * *

Рейсовый омнибус щелкнул, поднимая дверь, как надкрылья жука, выпуская меня на свежий воздух. Я сошел с платформы на каменные плиты тротуара в полном одиночестве и тут же зашагал в сторону стилизованных под старую ковку ворот парка.

Народу вокруг не много — оно и понятно, на улице не май месяц, торчать в парке даже летом не многие хотели. Вот так и повелось, достопримечательность постепенно превращалась из украшения в рудимент. Хотя стоит признать, живые деревья выглядели в нашем мире бетона и пластика достаточно экстравагантно. Не многие города вообще могли похвастаться уцелевшей зеленью, в основном выстраивая пластиковые реплики.

Миновав ворота, я поднял воротник плаща выше. Здесь ощутимо холоднее — пар вылетал изо рта белесым облачком, а по голой коже провел рукой ледяной ветер.

Даже немного странно, в последний раз я здесь был еще совсем мелким сорванцом, а Академический парк так и не изменился. Все те же могучие стволы поднимаются ввысь, оплетая корнями небольшие постаменты с выбитыми именами тех, кто их посадил. Если свернуть по той тропинке, можно найти дуб, посаженный еще моим прадедом.

Интересно, каким бы видел наш мир он? Все же три сотни лет почти минуло, Земля уже не та, что была раньше. Изменились ли люди? Или только больше раскрепостились, подобно древним римлянам, выпячивая недостатки, как достоинства. И пряча порядочность и чувство такта под налетом наглости и беспардонности.

Ноги сами меня понесли по тропе, остановился я на автомате. Как раз у того самого дуба. Толстый ствол в три обхвата уходил вверх, где разбросал в стороны могучие ветви, больше смахивающие на прилепленные горизонтально отдельные деревья.

Облетевшая по сезону крона покоилась на постаменте, скрывая имя человека, заложившего семя в землю. Сам не зная, почему, смахнул ворох прелых листьев, обнажая позолоченную табличку.

Этот дуб посажен 13 июля 2019 года руками главы муниципального совета Андрея Ивановича Староверова.

— Умели раньше, верно?

Я резко обернулся. Интересно, это она так тихо подошла, или это я выпал из реальности, задумавшись?

В черном пальто чуть ниже колен и забавной черной шляпке из какого-нибудь девятнадцатого века, она никак не походила на одну из властителей человечества. Просто красивая, ухоженная женщина в качественной дорогой одежде.

— Этот дуб посадил мой прадед, — пожал я плечами, отряхивая руки.

— О чем я и говорю, — кивнула Сара. — Прошло триста лет, а дуб стоит. В то время как все вокруг него — давно перестроили сотни раз, — она протянула руку и, не дожидаясь, пока я отреагирую, пожала мою ладонь. — Рада встретиться лично, Алекс. Вы не против прогуляться?

Кивнув, взял женщину, едва достававшую мне до плеча, под руку, повел вперед по аллее. Я выжидал, когда же Власть объявит о своем предложении, а она, кажется, просто наслаждалась прогулкой.

Что ж, даже если в этом и было предложение, я не против. К тому же, давно пора было проветрить мозги — сидя дома в постоянной рефлексии, я бы скорее покончил с собой, чем взял себя в руки.

— Скажите, Алекс, вы же знаете о наших разработках, верно?

Я пожал плечами, блуждая взглядом по кронам деревьев, стоящих справа.

— Как посмотреть…

— Просто Сара, — кивнула она с поощрительной улыбкой.

— Хорошо, Сара. Я немного знаком с планами корпорации, но в детали никогда не вдавался — у меня было свое дело, которое я и делал, не отвлекаясь на то, чем заняты другие.

Она положила вторую руку поверх моей.

— Я хочу предложить поучаствовать в новой игре, которая вот-вот выйдет в общую Сеть.

Я хмыкнул.

— Новая игра? И что от меня требуется? Бета-тест и игра в свое удовольствие?

Сара улыбнулась и кивнула.

— Мир не стоит на месте, Алекс. Когда мы запускали Неверком, у нас были конкуренты. Сейчас — никто не может сравниться с нами, хотя и пытаются. Но то, что есть даже в последних играх — детский лепет перед «Проклятыми Землями».

— Хорошее название, — кивнул я, чуть сощурив глаза, — и пафосное, и с вызовом. Но в чем отличие системы, теперь не требуется биокапсула?

— Пока еще требуется, — пожала плечами Морган. — Но дело не в этом. Если же говорить об уникальности игры… Что видит игрок сейчас в играх с погружением? Кучу статистики, информации. В лучшем случае — это дополненная реальность. Мы же говорим о практическом переходе в совершенно самостоятельный и, главное, не имеющий постоянных полотен логов и системных пояснений, мир.

— Сомнительное дело, как же прокачка?

— А как прокачка выглядит в реальной жизни? — пожала она плечами. — Когда вы изучили новый материал, вы видите сообщения, что получили плюс два к интеллекту? Или, взяв в руки топор, как определяете, можете ли им пользоваться?

Я хмыкнул.

— Никогда в руках топора не держал. Но мне кажется, ваш проект ждет полный провал.

— Многим так кажется, Алекс. Но я предлагаю вам попробовать прокачаться до двадцать пятого уровня, и мы сравним ваши слова с только что произнесенным.

— То есть, уровни все же существуют? — усмехнулся я.

— Естественно. Просто рядовым игрокам в релизе их будет уже не видно. Но, как и любой код, все выражается в цифрах.

— Почему вы на Земле, Сара? — задал мучавший вопрос.

Она снова мягко улыбнулась и погладила меня по руке.

— А кто вам сказал, что мы куда-то улетали? — и посмотрела мне в глаза с самым невинным видом.

Глава 2

Разлепив глаза, я раскинул руки по кровати и тут же замер. Черные волосы, расплескавшиеся по соседней подушке, закрывали свою хозяйку, наполовину укрытую одеялом.

Стараясь не разбудить, я осторожно выбрался с постели и на носочках вышел из комнаты, бросив перед выходом взгляд на женщину, непонятно как оказавшуюся в моей постели.

Черт, угораздило же меня! Сара Морган что-то заворчала, перевернулась на спину, открывая взгляду грудь, еще хранящую алые следы от моих жадных пальцев. Подтянув одеяло до шеи, женщина повернулась на бок и снова тихо засопела.

Вот тебе раз! Что же вчера такое случилось, что она оказалась в моей постели?

Память, увы, обрывалась на нашей встрече в Академическом парке. Значит, я что-то принял, раз нихрена не могу вспомнить. Хотя, может, так оно и лучше? Мало ли, что со мной теперь будет. Все-таки, это не обыкновенная девчонка, скоротавшая время в моей кровати. Это — Власть!

С трудом проглотив ком в горле, я тихонько прикрыл дверь за собой и с тяжелым выдохом направился в ванную. Горячий душ заставил усталые мышцы расслабиться. Да уж, все подводило к тому, что у меня действительно был с ней секс.

С одной стороны, конечно, круто — я трахнул одну из самых влиятельных женщин Земли, а с другой — я трахнул одну из самых влиятельных женщин Земли! Такое никто не спустит на тормозах, нужно что-то придумывать, чтобы обезопасить свою драгоценную тушку.

Ха! А еще вчера я не знал, чем занять свои мозги — вот вам и головоломка с одной попыткой на прохождение!

Выключив подачу воды, схватил полотенце и тщательно вытерся. Кто-то может сказать, что после ночи с женщиной совершенно необязательно прикрываться, мол, все уже видели, чего прятаться, но я следовал иному принципу.

Обмотав полотенце вокруг бедер, толкнул дверь ванной и сразу же столкнулся с Сарой, натянувшей мою рубашку.

Черт, белый цвет ей однозначно к лицу. Кроме дорогой шелковой рубахи, завязанной чуть выше пупка, на теле Морган обнаружилась узкая черная полоска трусов.

Легко улыбнувшись, она оценила мой вид сверху вниз и снизу вверх, после чего протянула руку и, пока я не опомнился, дернула полотенце пальцем с черным лаком на ноготке. Преграда, защищавшая меня от мыслей о превратном, рухнула под ноги, а Сара закусила край губы и с легкой хрипотцой, прошептала:

— Оу, неплохое пожелание доброго утра, Алекс.

— Доброе, — кивнул я, стараясь не делать резких движений и сосредоточиться на чем-то другом.

Но, видимо, влияние Власти на меня оказалось сильнее. Стоя в дверном проеме, я был тщательно осмотрен и изучен, словно оказался неведомой зверушкой, созданной в лучших лабораториях генных модификаций.

— Вчера ты так меня не боялся, — заметила Сара, подходя ближе.

— Извини, не хотелось бы обидеть…

— Все, кто начинают с этой фразы — либо соврут, либо на самом деле хотят обидеть, — оборвала она, приложив палец к моим губам. — Я не стану давить на тебя, Алекс, но мне понравилась вчерашняя ночь. Как и вообще, время с тобой. Не знаю, как ты привык, но я придерживаюсь довольно-таки свободных нравов, — обняв правой рукой меня за торс, Сара приближалась вплотную, отчего рубашка на ее груди тут же промокла, подчеркивая идеальную форму тела. — Так что, если не хочешь повторения, просто скажи, я пойму. Далеко не каждый осмелится спать с самой влиятельной женщиной на свете, — и снова эта хозяйская улыбка.

— Я, пожалуй, повременю с ответом, если честно — ни черта не помню из вчерашнего.

Сара кивнула.

— Естественно, не помнишь, я все-таки не абы кто, Алекс. Не разочаровывай меня.

Я замер с открытым ртом.

— А чему ты удивляешься? — пожала плечом она. — Ты же не думал, что со мной все будет просто. Нет, я подправила тебе память, пока ты спал, так что не переживай, никаких гонений на тебя не будет — тебе просто нечем будет доказать свои слова.

— Рыться в моей памяти? — резко наклонил я голову, стараясь не показывать вспыхнувшей злости. — Не припомню, чтобы давал на это разрешение, — едва сумев обуздать ярость, выдохнул. — Это вообще законно?

Сара коротко усмехнулась.

— Алекс, я и есть закон.

Да уж, вот тебе и раз! Запросто порыться в моих мозгах — надо же, всего лишь пустяк. И я ничего не могу с этим поделать. Исходя из такого положения, выходит, что все мы — всего лишь простые куклы, от которых ничего не зависит. Жалкое подобие тел, в которые вселяем системы управления домом. Те хотя бы намного сильнее, не болеют и не испытывают ни угрызений совести, ни прочих депрессий.

От этой мысли перед глазами полыхнуло белым, а зубы скрипнули.

— Вот таким ты мне больше нравишься, — горячо шепча, похлопала по щеке, она. — Так что, продолжим или ты уже готов?

— Готов к чему? — уже не пытаясь перебарывать злость, прошипел я.

— К «Проклятым Землям», естественно, — рассмеялась она. — Открой свою почту, Алекс, там подписанное тобой соглашение. И, будь добр, пока читаешь, — она шлепнула меня по заду, — приготовь госпоже легкий завтрак.

Вытолкнув меня из проема, она прикрыла дверь, а спустя пару секунд зашумела вода. Я же подхватил полотенце и снова обвязал вокруг бедер.

К черту! Сейчас посмотрим, что я там вчера подписал. С другой стороны — что я надеюсь там увидеть, что Сара обманула? Да с умением стирать память, она наверняка умеет вкладывать нужные мысли в нужные головы. Только вот как она это делает?

Просмотрев текст соглашения, не нашел ничего, что позволило бы отвертеться. Что ж, похоже, придется выполнять это, весьма странное, обязательство. Чем же она меня подкупила, что я подмахнул договор?

Пока раздумывал, домашняя система уже приготовила завтрак для двоих — несколько мелко нарезанных салатов из свежих овощей, свежий сок. Расставив тарелки на столе, отдал команду сварить две порции кофе. Не уверен, станет ли его пить Сара, но я точно не откажусь прочистить мозги.

Шум воды стих, почти тут же хлопнула дверь ванной, и Морган ворвалась на кухню, покрытая капельками воды да полоской трусов. Мокрые черные волосы лежали на плечах, делая властную женщину больше похожей на обычную девушку. Фигура стройная, все на своих местах и в нужных объемах.

Я отвел взгляд, стараясь отвлечься, но глаза так и норовили вернуться к аппетитным полушариям, весело поднимающимся в такт дыханию Власти.

— Ну, прочел? — садясь на пуфик, где любила сидеть Стелла, спросила она.

— Прочел.

— И что думаешь?

— Как ты это сделала? — поинтересовался, прихлебывая кофе. — Я же совершенно точно помню, не собирался участвовать в вашем бета-тесте.

Она пожала плечами, отправляя ложку с зелеными кубиками овощей в рот.

— Красивая девушка всегда может расположить к себе нужного ей мужчину, разве не так? — с улыбкой сообщила Сара, поигрывая бровями.

— Возможно, — равнодушно пожал плечами.

Естественно, на настоящий ответ я не рассчитывал, тут нужно быть идиотом, чтобы поверить, будто мне вот так раскроют карты. И все же, такая «убедительность» крайне настораживает. Что еще она может со мной сделать? Во что я впишусь после очередной порции сексуальных игрищ с этой, безусловно, красивой женщиной?

— Ладно, хоть расскажи, что меня там ждет, — опустившись за стол, выдохнул я. — А то, кроме отсутствия логов, я так ничего и не знаю.

— О! — отложив ложку, воскликнула она, забавно приоткрыв рот. — Тут начинается самое интересное, Алекс. В момент погружения капсула отрежет тебе воспоминания о реальном мире.

— Это как? — даже головой тряхнул от удивления.

— Очень просто, ты не будешь помнить, ни кто ты такой, ни как оказался в игре.

— Но я буду помнить, как выйти?

— Об этом ты узнаешь уже в игре. Есть специальные места, в которых ты можешь выйти в астрал. То есть, вернуться в реальность, где все проведенное тобой в «Проклятых Землях» время — останется в памяти реального тела.

— Но какой тогда смысл? — пожал я плечами. — Если я все равно буду помнить…

— Потому что в игре ты будешь не Алексом из Новой Москвы, — протянула она, — а тем, кого выберет система.

— То есть?

— Полная замена матрицы сознания, — с гордым видом сообщила Сара, вновь запуская ложку в салатницу. — Ты будешь помнить свою предысторию, реалии мира, в общем, станешь полноценным жителем «Проклятых Земель». Говоря простым языком, ты не играешь персонажем, ты и есть персонаж.

— Но почему нет выбора на старте? — нахмурил брови.

Сара пожала плечами.

— Потому что это лучший способ избежать недовольства игроков выбранной судьбой. Сам посуди, компания друзей решает нагибать сервер, заранее договариваются, кто и как будет развиваться. Но в «Проклятых Землях» ты не только не выбираешь свой класс, но и появляешься в самом подходящем именно тебе месте. Будет ли в таком случае возможно подобное?

— Да хрен его знает, — честно ответил я.

На самом деле никогда особо не интересовался играми, а уж тем более — вопросами социализации в них, все же у меня был другой профиль. Конечно, основные термины знаю — еще бы их не знать в наше-то беспечное время бесконечных развлечений! — но особым задротством никогда не страдал. А несколько установленных в биокапсуле игр на «попробовать» так и пылились, пока не перенастраивал аппаратуру на новый мир, чтобы так же после первого визита навсегда забыть о нем.

— Статистика — штука суровая, — сообщила мне «новость» Сара. — А наша система никогда не ошибается. Плюс, отсутствие памяти о себе реальном дополнительно защищает игроков.

— Чтобы их не вычислили в реале? — уточнил я. — А разве нам что-то может угрожать?

На этот раз Власть улыбаться не стала. Ее облик резко изменился, сменяя болтающую о пустяках женщину на мастера интриг и политики. Этот разительный контраст даже заставил слегка взволноваться.

— Ты сам вчера упоминал взрыв дата-центра, Алекс. Именно поэтому — никто, кроме самого игрока, и не будет знать, кто его персонаж на самом деле.

— Но в самой игре они, так или иначе, смогут встретиться и творить задуманное.

— Как? — усмехнулась Сара. — Каждый раз при входе в игру, ты будешь забывать обо всех договоренностях. И так друг может оказаться врагом раньше, чем вы, наконец, сможете сотрудничать.

Я задумчиво потыкал ложкой в свой салат, аппетита не было совершенно. Как-то все это слишком сложно: анонимность, блокировка памяти, подмена личности. Конечно, с точки зрения разработки игр — это огромные шаги вперед.

Вот только лишь полный идиот будет считать, что все эти новшества — для развлечения черни. Нет, на самом деле мало что изменилось за века, и все изобретения создаются во славу оружия, насилия и смерти. Да, у нас нет действующей армии, но зачем она тому, кто может с легкостью подменить любому сознание на новое, нужное в этот конкретный момент именно тебе?

Никаких переворотов, никаких недовольств — мир послушных кукол. Пластиковые люди, безвольные рабы, которым уже даже развлечений не потребуется — они с готовностью будут ждать твоих указаний, и жить лишь этим.

— Я правильно понимаю, что отрубать память вы научились благодаря размороженным? Ведь для их адаптации проводилась именно такая политика. А теперь, когда биоконы снова выползли из своих пещер, вы ставите во главу угла что-то новое, ради чего и создали «Проклятые Земли».

Сара улыбнулась, хрустя салатом. Я не отводил взгляда, давая понять, что жду ответа. Наконец, прожевав, Морган кивнула.

— Ты все равно не вспомнишь моего ответа, Алекс.

— Почему?

— Потому что сейчас я снова тебя хочу, — облизнула губы и поманила меня пальцем. — Надеюсь, этот стол достаточно крепкий?

Глава 3

Давно я не был здесь. Дар или проклятье — бессмертие заставляет постоянно менять место жизни. Обычные люди не чувствовали себя в безопасности рядом с тем, кто не стареет и после смерти возрождается. Где-то нас презирают, где-то — относят к нечисти, мифическим вампирам, охотятся.

И вот, спустя тридцать лет, я вернулся в родные края.

Конь тихо фыркнул, перебирая копытами по протоптанной среди лесного массива широкой дороге. Я ослабил поводья, позволяя буланому двигаться с небольшой скоростью. Спешка теперь ни к чему — вот-вот лес раздвинется, открывая взору деревню.

Седые Мхи. Не самое интересное название, в детстве казалось, настоящий герой должен рождаться в местах куда более благозвучных.

Впрочем, подходило имя для деревни прекрасно. Вокруг старого селения, построенного в незапамятные времена, действительно разрослись седые мхи. Древний лес, окружающий забытую даже собственным баронством деревню, казалось, был здесь с начала времен.

Ветер резко поднялся, подбирая с земли пригоршни невидимой пыли, пришлось зажмурить глаза да приподнять воротник куртки, чтобы не набросало за шиворот. В небе грянул гром, я задрал голову — приближается снегопад. Чем примечательна зима в этих краях — она приходит резко. Но холода не стоят долго, быстро уступая права солнцу и теплу.

Я натянул капюшон на голову. Кожаная куртка, местами истертая до дыр, конь, старый меч, горсть медяков — вот и все мое богатство. А ведь уезжал с твердым намерением разбогатеть.

Хмыкнув, подобрал поводья и чуть поторопил коня. Все же интересно, как здесь все изменилось за это время. Лада, наверное, все же вышла за кузнеца, а Мила — давно нянчит внуков. Улыбнувшись воспоминаниям, выехал из леса и, ухватившись за рукоять меча, притороченного к седлу, замер.

Деревня в десяток домов была мертва. В покосившихся строениях не чувствовалось жизни — только пустота и почти выветрившийся запах жилья.

Спешившись, вынул клинок из ножен и двинулся вперед, оглядываясь по сторонам. На стене крайнего дома, где жил кузнец, проросла зеленая плесень. Накренившиеся стены покрылись серым мхом, сбитая из крепких бревен дверь валялась рядом с черным провалом входа, словно ее вышибли тараном.

Столы и лавки — все перевернуто, присыпано черепками горшков. Истлевшие занавески свисают грязными паклями с закрашенных пылью окон. В воздухе витает прелый запах сырости.

Быстро осмотревшись, вышел на свежий воздух. С неба сыпался мелкий снежок. Все еще сжимая меч в руке, огляделся вокруг. Конь мирно жевал выросшую по колено траву, совершенно не обращая внимания на мечущегося хозяина.

Я обыскал еще два дома — везде та же пустота. Деревня заброшена, и случилось это достаточно давно. Меня охватило чувство тревоги — пока служил наемником, успел наслушаться историй о вымерших селениях. Но если байки у костра звучали не более чем история, сейчас передо мной открывалась совсем иная картина.

Кто-то же выбил двери, порылся на полках. Оставленные дома стали жертвами мародеров — перевернутые горшки, разломанные кровати. Здесь явно похозяйничали люди.

Жизнь наемника приучила не разбрасываться полезными вещами, все, что пригодится в хозяйстве — необходимо найти и присвоить. Так что первым делом отправился в кузницу, расположенную за крайним домом.

Под железной крышей пристройки стояла наполовину развалившаяся кирпичная печь, несколько металлических заготовок уже съела ржавчина. Но, на мое счастье, нашлась парочка пригодных оселков. Забросив их в котомку, предварительно снятую с седла, нашел несколько банок с маслом. Пусть и подпортилось, но если переработать, вполне сгодится для смазки меча.

Холодало, снег сыпал уже крупными хлопьями. Не желая оставаться на морозе, направился к дому травницы — там я заприметил более-менее уцелевшую печь. Жаль, что дров заготовлено не было — значит, либо разграбили мародеры, либо деревню забросили в межсезонье, когда старая поленница уже израсходована, а новое топливо еще не нарублено.

Дом травницы пах чуть иначе, чем остальные — сказывались истлевшие на стенах вязанки трав. Пар раз чихнув, сунул неприглядные веники в печь, нашел связку старой бересты в углу и высек искры огнивом. Огонь медленно занимался, я уложил пару деревяшек поменьше — когда-то это была табуретка. Дождавшись, пока пламя разгорится, закрыл печь и повторно осмотрел дом.

Две комнаты — лекарня, сохранившая дверь с тяжелым амбарным замком, и совмещенная с кухней жилая. Кроме рассохшейся лавки, колченогого стола и пары табуреток здесь остались лишь дряхлые занавески, да нашелся в углу покрытый старой плесенью чугунок. Под столом оказался небольшой кухонный ящик. Отлично, нож и ложка.

Протерев приборы о штанину, забросил в котомку. Конечно, на продукты рассчитывать не приходится — в таких условиях ничего не могло уцелеть. Сомневаюсь, что хотя бы мыши сюда наведываются.

Взгляд зацепился за дверь в лекарню. Как сейчас помню, Зара — молодая ученица травницы, штопала мне предплечье, когда сорванцом разодрал кожу, перелезая через забор. Для подозрительного приемыша такая помощь была сродни волшебству. Неудивительно, что я изо всех сил старался не казаться слабаком, сдерживал рвущиеся наружу рыдания.

Воспоминания заставили улыбнуться. Как давно это было.

Присев на корточки около замка, осмотрел его, пачкая пальцы в ржавчине. Интересно, ключи пропали вместе с хозяйкой?

Короткий удар рукоятью меча — дужка треснула и развалилась. Поймав замок, чтобы не гремел, отложил в сторону и, поднявшись на ноги, потянул старую дверцу на себя. Дерево заскрипело, цепляясь за наклонившийся от времени пол. Пришлось приложить немало усилий, чтобы открылся нормальный проход.

Изнутри пахло иначе. Никаких трав, никакой пыли.

Я застыл на пороге, не решаясь войти. Прямо на меня смотрел усохший до костей труп. Судя по истлевшему сарафану, это либо сама травница, либо одна из учениц. Свет, что проникал из жилой комнаты выхватил проржавевший от крови серп в правой руке.

Войдя в комнату, я осмотрелся. Да, это Зара, та самая, что так хорошо ко мне относилась. Но почему труп заперли снаружи?

Внимательно глядя по сторонам, нашел потертую книгу с выцветшей обложкой. Если мне не изменяет память — по этой книге старая Вельва учила девушек своим премудростям. Захватив в котомку несколько инструментов, повернулся к выходу и уже собирался выйти, как глаз зацепился за странность.

Я точно уверен, что голова Зары была наклонена в другую сторону. И смотрела она в пол, а не на меня.

Ощутив, как на загривке встают волосы, медленно опустил пальцы на рукоять меча. Комната тесная, особо не помашешь, но не кухонным же ножом орудовать! Выдернув клинок, навел острие в грудь погибшей.

Но Зара не двигалась, все так же глядя на меня пустыми глазницами. Легкий ветер, проникающий снаружи, шевелил выбеленные пылью и временем волосы. Она так гордилась своими косами при жизни.

Сделав маленький шаг назад, не сводил взгляда с тела, все время ожидая, когда же она пошевелиться. От напряжения пальцы на рукояти вспотели, по спине пробежала капля пота. Никогда не боялся мертвецов, но ни за что не поверю, что ошибся — тело лежало иначе!

Лишь оказавшись в жилой комнате, навалился на дверь, стараясь поскорее отгородиться от ужаснувшего трупа. Со скрипом и грохотом удалось вернуть ее на место. И только после этого я, наконец, облегченно выдохнул.

Вернусь сюда днем, а пока нужно озаботиться теплом. Я обернулся к выходу на улицу и, уже раздумывая, чем заменить входную дверь, сунул меч в ножны.

Из уцелевшей мебели вряд ли что-то подойдет для такой задачи, а вот старый, пусть и разлезшийся на нитки плащ — вполне можно закрепить. Конечно, тепло все равно будет уходить, но других вариантов пока нет.

Выйдя на улицу под не перестающий сыпать хлопья снег, свистнул, подзывая коня. Буланой нашелся между домами и, весело фыркнув, поспешил ко мне, пережевывая траву. Отлично, хоть одно живое существо в вымершей деревне.

Привязав коня к развалившейся коновязи, направился в соседний дом — следовало разжиться дровами. У старого скряги Мо нашелся приличный запас сырых и поросших мхом, но все еще пригодных для огня брусков. Загрузившись, насколько позволяли руки, вернулся в дом травницы и высыпал добычу на пол.

В печи как раз догорала табуретка. Не долго думая, подбросил три полешка покрупнее и задвинул заглушку. Пусть пока разгорается, а мы озаботимся ужином.

Вернувшись к коню, залез в седельную сумку. Нащупав сверток с сыром и уже зачерствевшим хлебом, захватил мех с разбавленным вином. Где-то в лесу каркнул ворон, я замер, вслушиваясь в окружение, но птица, видимо, просто подзывала собратьев в гости.

Убедившись, что никто не входит в деревню, отнес еду в дом, после чего расседлал коня и, не придумав ничего лучше, завел его в предбанник. Стреножив, похлопал по шее и вернулся к огню.

Проверив печь, заложил еще пару поленьев, открыл мех и, сделав первый глоток, принялся за еду. Конь тихо фыркнул, тряхнул гривой и затих, а я, откинувшись спиной к стене, вытащил из котомки книжку травницы и пробежался по строчкам.

Знания оказались полезными. Собственно, прочти я ее раньше, может, и не стал бы выбрасывать запасы трав в огонь. По всему выходило, большую часть этого гербария все еще можно было использовать.

Перелистывая пожелтевшие от времени страницы, увлекся чтением, тепло печи под боком успокаивало и расслабляло. Наконец, завернув еду, снял ножны и пристроил их рядом, чтобы в случае опасности успеть выдернуть меч.

Потрескивающая печка убаюкивала, разлившееся по телу тепло медленно, но верно, вгоняло в сон. Продолжив листать, наткнулся на заметки дневника одной из учениц. Пробежав глазами, узнал несколько сплетен, да хронологию свадеб. А еще — жалобы на старуху Вельву, что гоняет за каждую провинность в лес за травами.

А еще на деревню стали часто нападать волки. Мужики несколько раз устраивали облавы, но серые возвращались снова и снова, будто гнал их кто из родных краев к Седым Мхам.

Старая Вельва говорила, это дурное знамение, что Волчий Пастырь ведет своих воинов на юг. Вслед за волками придут волкодлаки, и не будет спасения, ибо проклятые не знают ни усталости, ни жалости.

Может, это и случилось? Может, таинственный Пастырь на самом деле натравил на Седые Мхи свою паству?

Отложив книгу, прикрыл глаза. Старые сказки ожили, истребили всех на моей родине. Но тогда к северу от деревни тоже никого нет в живых? Почему же барон бездействует?

Заскрипело дерево, я выхватил меч, вскакивая на ноги. Волосы на загривке зашевелились, по коже прошел леденящий душу ужас.

Дверь в лекарню была открыта.

Глава 4

Я таращился в черный провал, куда совершенно не доставал свет от печи. Пальцы на рукояти вспотели, волосы на загривке встали от ощущения потустороннего ужаса, катившего волнами из лекарни.

Конь вдруг заржал испуганно, вскинулся, молотя копытами воздух, перетянутые ноги разорвали ремень и конь вырвался наружу.

— Стой! — крикнул, срываясь в прыжке наружу.

Не хватило совсем чуть-чуть, чтобы перехватить поводья. Буланой вырвался на свободу и умчался в ночь. Я же застыл посреди двора, укрытого густым туманом. От выпавшего снега не осталось и следа — лишь чуть подмокшая земля свидетельствовала, что здесь была влага. Чавкнула грязь под сапогами, я огляделся вокруг — ни души.

Хорошо хоть снял седельные сумки — там все мои сбережения. Сплюнув от досады, вернулся в дом травницы. Повезет — найду коня поутру. Он всегда возвращался, так чем этот раз отличается?

В жилой комнате все осталось без изменений. Происшествие с конем отрезвило, отгоняя страх. Я снова внимательно оглядел помещение, не оставляло чувство угрозы. В сторону лекарни старался не смотреть, следил лишь краем глаза.

Может, именно потому и заметил смутное движение в темноте. Сжав рукоять меча, встал спиной к печке. По-хорошему, нужно раскрыть ее, чтобы света стало больше, но и так видел относительно нормально. По крайней мере — сунься Зара ко мне из-за двери, точно замечу.

Все еще сжимая меч, отвернулся на секунду — скинуть крючок с печи и распахнуть дверцу. В спину тут же ударил леденящий душу ветер. Меня пробрало до самых костей. Душа ушла в пятки, волосы на загривке вскинулись.

Резкий разворот и удар наотмашь. Воздух взвизгнул, рассекаемый острым лезвием. Никого. Лишь ветер гуляет снаружи, да долбится бессильно в чудом уцелевшее окно.

И все же нарастающее чувство опасности — наследие жизни наемника — не давало успокоиться. Как-то же дверь в лекарню открылась, и я уже готов поверить в существование живых мертвецов.

Борясь с желанием броситься к двери, чтобы закрыть одним ударом плеча, продолжал всматриваться в темноту. Теперь свет от печки проникал глубже, вычерчивая в темноте синие полосы предметов. И, могу поклясться, трупа там не было!

Проглотив комок в горле, сделал осторожный шаг вперед, держа острие меча между собой и лекарней — если кто и полезет, наколю на клинок, выигрывая время.

Выждал несколько секунд тишины и сделал шаг вперед, не сводя глаз с черноты проема. Зрение медленно привыкало к темноте за старой дверью.

Еще шаг, скрипит половица под сапогом, вырывается пар изо рта — в этой части дома уже заметно холоднее. Но руки лишь крепче сжимают меч, а глаза смаргивают подступающие от напряжения слезы.

Еще шаг. И снова ничего, до двери всего метр, на следующем шаге смогу дотянуться до края и толкнуть, отрезая лекарню от жилой комнаты. Там останется лишь подпереть чем-нибудь, уж соображу. Главное, закрыть проклятую дверь.

Шаг, на выдохе удар ногой по бревнам, дерево скрипит. И разваливается в труху прямо под окованным носком сапога. Ну, это уже никуда не годится! Только что дверь была крепкой и едва сдвигалась!

За спиной раздается жуткий скрежет, оборачиваясь, снова рублю воздух клинком. И застываю, глядя в мертвые глаза истлевшего тела.

Зара стоит передо мной, наклонив голову на бок. По глазному яблоку скользит гнилостно-желтая слизь, но травница не обращает на него внимания. Челюсти медленно ходят вниз и вверх, словно восставшая разминает их. Усохшие руки приподнимаются, острые когти вместо фаланг вытянуты в мою сторону. Облезлое платье распалось на рваные ленты грязного полотна. Треснувшая кожа на скулах обнажает остро заточенные зубы.

— Х-ш-ш-ш… — вырвалось из глотки умертвия.

Я отшатнулся назад, к проему в лекарню, чувствуя, как седеют волосы.

— Мертвые не оживают! Мертвых бояться не нужно — бояться нужно живых! — всплыли в памяти слова сотника.

Но вот он — оживший мертвец, тянет ко мне свои тощие руки. Мгновение страха отступило, оставляя после себя лишь ярость и гнев за мимолетный испуг.

Крепче сжав рукоять, я зарычал и, шагнув вперед, рубанул по воздуху, отгоняя нежить прочь. Острая сталь свистнула, срезая клочки сарафана, но Зара и не подумала отступать — наоборот шагнула навстречу, сокращая расстояние.

Я ушел из угла, куда меня загоняла тварь кувырком. Над головой прошуршала дряхлая ткань, задев затылок обрывками. От этого прикосновения, кажется, волосы поседели от ужаса.

Выпрыгнув на ноги, снова ударил клинком за спину в развороте. Зара, медленно поворачиваясь, напоролась на сталь. Оглушительно щелкнула кость, правая рука по локоть отломилась, отлетая в сторону печки. Я ударил еще, обрубая левую.

Почуяв приближающуюся опасность, отпрыгнул. И вовремя — нежить рванулась вперед, широко раззявив усеянную острыми зубами пасть.

Щелкнули челюсти рядом с лицом, оттолкнул тварь, ударив в грудину. Хрустнули ребра, Зара отлетела к стене. С потолка посыпалась труха, укрывая паутиной и грязью переломанную, словно брошенную куклу, нежить.

Я застыл, ожидая продолжения схватки, но труп больше не шевелился. Отведя меч в сторону, подошел на шаг и, взмахнув клинком, перебил сухие позвонки. Теряя последние волосы, череп покатился к печи. Пинком ноги отправил отрубленную голову в огонь.

Пламя тут же сменило цвет на ядовито-зеленый. По ушам ударил страшный визг, а тело, оставшееся у стены, рассыпалось прахом.

Все еще не веря в такую легкую победу, переводил дыхание, оглядываясь по сторонам. Что за проклятье превратило молодую девушку в потустороннюю тварь? Почему она осталась одна во всей деревне?

Словно в ответ, снаружи завыли. И это совершенно точно не были волки.

— Похоже, ты была не одна, — прошептал я печке, где не осталось и следа от черепа умертвия.

Развернувшись к двери, замер, ожидая. Вой приближался, дробился на несколько голосов. Похоже, я разбудил дремавшую нежить. И теперь твари сунуться за моей душой.

Рука машинально дернулась к воротнику куртки. Подаренный приходским священником еще в детстве крест будто сам прыгнул в ладонь, источая тепло, накопленное от тела. Простой жест сразу же успокоил, словно некто более сильный незримо присутствует рядом.

Вой не прекращался, но теперь звучал иначе, все так же злобно, жутко, но уже разочарованно. Будто вынув нехитрый оберег, я отгородился от опасности.

Нужно было внимательнее слушать проповеди, мелькнула мысль, хотя бы молитвы знал бы. А теперь, когда страшные сказки об оживших мертвецах стали реальностью, даже и память не помогает, а я на нее никогда не жаловался. Выберусь отсюда — сразу же найду церковь и…

Церковь! Нужно добраться до прихода. Всего час пути от Седых Мхов до Заречья. Нужно просто продержаться ночь — ну же, Алекс, не первый раз в дежурство заступаешь!

Успокоив себя, сосредоточился на доносящихся с улицы звуках. Итак, противник подобрался к дозорному расчету. Судя по вою, там не меньше пятерых. Если все такие же неловкие, как Зара, справлюсь без проблем. Если окажется сложно — встану в проходе, благо дверь была узкой, по двое не пролезут. Отбиваться в таком проеме сможет и один боец. Всего лишь ночь.

Вой стал глуше — или твари отступают, или задумали что-то еще. Нужно поскорее привлечь их внимание, не дать завязать бой на их условиях.

Широко шагая, дошел до входа в дом и рывком сорвал ткань, загораживающую улицу. Едва успел отпрыгнуть назад — еще один мертвец уставился на меня безжизненно-белыми глазами. Застывшее в неописуемом ужасе лицо, почти слезшая кожа, сквозь дыры щек торчат желтые гнилые зубы.

В нос ударил приторно-сладкий запах разложения. Где бы ни пряталось умертвие, процесс гниения шел полным ходом. Вскинув кривые лапы, лишь отдаленно напоминающие руки, тварь сунулась в проем.

Пинок в грудь отшвырнул противника назад. С улицы сразу зашипели еще трое мертвецов. Шатаясь, словно пьяные, они шаркали ногами, ломая горбыли подтаявшей грязи.

— Да вы не очень-то торопитесь! — рассмеялся, стараясь загнать подсознательный страх поглубже. — Ну же, твари, вот он я, подходи по одному!

Левое умертвие оказалось ближе — его-то я и встретил ударом по протянутой костлявой лапе. Кисть со стуком упала на землю, но мертвец потери конечности не заметил — так и пер вперед, закрывая вход от собратьев.

В отличие от предыдущего, этот сохранил остатки одежды.

— Привет, Орин! — усмехнулся я. — А я у тебя в кузнице похозяйничал, ты, думаю, не против? — и рубанул по шее, скорее сбивая хрупкий череп, чем срезая.

Голова кузнеца упала под ноги, я, не глядя, наступил, кроша кости толстой подошвой. Умертвие тут же осыпалось прахом, я едва успел уклониться от выпада подобравшегося слишком близко голого мертвеца. Когти твари пронеслись в миллиметрах от кончика носа, я выгнулся дугой, пропуская лапу над собой. Но мертвяк оказался умнее — болезненный удар по лодыжке, я теряю равновесие и падаю на спину.

Злобное шипение сменяется победным воем, но я ударом окованного металлом носка ломаю бедро слишком умного умертвия, заставляя завалиться рядом. Обдав гнилостным зловонием, труп ощерил и без того отвратительную пасть. На лицо мне пролилась зелено-желтая жижа.

Обхватив когтистыми руками, мертвец взвыл, прижавшись всем телом. От моей груди пошло свечение белоснежного огня, тепло потекло по конечностям, наполняя мышцы силой, а сердце — отвагой.

Тварь шипела, на глазах обращаясь в прах, я подскочил на ноги, спеша встретить нового противника. А крест на груди сиял, словно маленькое солнце.

Стоило четвертому умертвию попасть под этот свет, оно взвыло от боли, вскидывая руки к лицу, но сквозь дыры в ладонях белое сияние все же достало мертвяка. Я успел рассмотреть, как медленно выгорают точки на морде твари — как раз, где пробивается свет креста. А следом рассыпался и сам мертвяк.

Остальные, видимо, почуяв слишком сильного врага, решили отступить. Медленно отшагивали назад, все еще шипя и подвывая. Я не сводил с них взгляда, пока не исчезли в тумане, уже скрывшим противоположную сторону деревни.

Итак, первая битва за мной. Я коснулся теплого металла на груди. Прости, что не верил в твою силу, Отец.

Вой раздался где-то далеко. Мертвецы убирались прочь.

Глава 5

— Твою мать! — воскликнул я, едва успев сдернуть маску.

Жидкость бодро всасывалась в очистительный блок капсулы, с громким чмоканьем отлеплялись провода и трубки. Едва дождавшись, пока процесс будет завершен, я полез наружу.

— Понравилось? — встретила меня улыбающаяся Сара.

— Это… — задохнулся я от восторга. — Это… Невероятно!

Внимательно следя за моим лицом, Морган кивнула и опустилась на стоящую в углу кровать. Скрестив ноги, уперлась руками в постель и приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Но я не понял, почему меня выкинуло. Ты говорила, выйти можно только в определенных местах.

— Первая сессия — тестовая, Алекс, — с готовностью отозвалась Власть. — Если бы что-то было не так — система бы выбросила тебя в реальность, — улыбнулась она. — Считай, ты прошел проверку, теперь игра пойдет по-настоящему.

По-настоящему. Что же это будет в релизе, если у них такой проверочный тест? Это же не простая игра вроде примитивного Неверкома с якобы «невероятной реалистичностью и сложностью», это, черт возьми, полноценная жизнь.

— Как вы это сделали? — прошептал я, чувствуя, как наваливается привычное состояние. — Нет, я не спрашиваю о секретных тонкостях, но все же…

— Это было не сложно, — небрежно махнула рукой Сара. — Для начала — с открытием искусственного интеллекта все завертелось. Уже первые прототипы позволили открыть очень много нового. Включая управление сознанием, — она склонила голову на бок. — Единственное, что стало сложностью — это создание такого мира, где бы это можно было проверить. И подбор людей.

— Но, видимо, с этим у тебя проблем не возникло, — хмыкнул я.

— Ты не единственный, кого корпорация выбрала для тестирования, — кивнула она. — А теперь сходи в душ, Алекс, это поможет восстановиться лучше. И, если вдруг что-то пойдет не так — сразу же сообщи мне.

— Прямой канал с Властью? — усмехнулся я, уже направляясь к двери в ванную.

— Именно, — поднявшись с кровати, Сара направилась следом. — Отвечаешь только передо мной, отчитываешься — только мне. Никто из Властей, кроме меня, не знает, что ты есть среди участников.

— Это почему? — не стал скрывать удивления.

— Потому что это мой личный проект, — улыбнулась Морган. — Ты же не думаешь, что мы всем-всем-всем друг с другом делимся? У каждого свои задачи, свои цели — и методы работы.

— Ты стираешь людям память, — кивнул я.

— И не только, — хищно улыбнулась она, вталкивая меня в ванную.

— А как же логи? — вспомнил еще один вопрос, уже входя в кабинку. — Ты обещала, что на бета-тесте они будут.

— Ты еще не дошел до них, Алекс, — улыбнулась Сара. — Как только получишь первую точку выхода, сразу же увидишь все, что нужно.

Я кивнул и прикрыл за собой дверцу.

Холодный душ действительно помог придти в себя. Ополоснувшись, замер уже под струями обжигающей воды, упираясь руками в стену, прислушался к ощущениям, возвращаясь в Седые Мхи.

Отвращение от вони, страх при раскрытой двери в лекарню, адреналин боя — все это было настолько реальным, что не воспринималось мозгом, как игра. Это было со мной самим, реально было — как ни старался, а воспринимать «Проклятые Земли» игрой — пусть и с погружением — не выходило.

Вода сменилась на теплую, и на плечи легли теплые пальцы Сары. Я обернулся, но Власть приложила палец к губам и требовательно развернула к себе, опускаясь на колени.

И плевать, что снова вычистит память, я запрокинул голову и наслаждался моментом, тут же возвращаясь мыслями в игру. От раздумий меня оторвала шлепнувшая по животу ладошка.

Сара встала рядом и, хитро улыбаясь, выключила воду.

— Твоя Стелла вот-вот поднимется на этаж. Думаю, мне лучше одеться.

Разочарованный прерванным процессом, крякнул, но все же вылез из душа и старательно вытерся. Если там и правда Стелла — не следует светить нашими свободными отношениями.

— Интересно, «наши» — это теперь чьи? — пробормотал, уже запрыгивая в штаны, так как во входную дверь позвонили.

Сара, уже потягивающая горячий кофе на кухне, оделась в свой идеально пошитый костюм и лукаво улыбалась. Вот только волосы после совместного душа так и остались мокрыми.

Для меня тоже нашлась дымящаяся чашка.

Открыв дверь, я приветливо улыбнулся и впустил явно нервничающую Стеллу. Девушка ответила на мою улыбку и, заглянув за плечо, протянула.

— О, вижу у тебя гостья.

Я проследил за ее взглядом. Сапоги Сары стояли в коридоре, плащ торчал из шкафа, явно повешенный в спешке. Да уж, конспиратор из меня еще тот.

— Мне зайти попозже? — заглянула мне в лицо Стелла.

— Да нет, у меня встреча с новым работодателем, — пожав плечами, я отступил, пропуская свою девушку внутрь. — Как дела?

Стелла продолжила осматривать коридор, явно ища новые улики, но все же кивнула и позволила стянуть с себя шубку. Натуральный мех теперь преследовался по закону, но искусственный давно не только добился идентичности, но и превзошел его. Так что вот этот кусок синтетики обошелся мне когда-то в половину зарплаты.

Повесив чудо текстильной фабрики на вешалку, убрал ее в шкаф. Точнее, попытался — откровенно говоря, внутри оказался такой бардак, что мне даже стало чуточку стыдно. До ссоры уборку по дому брала на себя Стелла, я же, погрузившись в депрессию, совсем забыл убрать непригодные для зимней погоды вещи. Собственно, потому-то плащ Сары и висел, как черт знает что.

— М-да, — многозначительно протянула Стелла, видя мое замешательство.

— Не было времени, — отозвался я, выдернув тонкую летнюю ветровку, чтобы освободить место.

Сжимая в руках куртку, протянул руку девушке, предлагая пройти на кухню, откуда тут же послышался довольный возглас.

— О, мисс Кригг, добрый день.

В голосе Сары было столько доброжелательности, что я даже на секунду поверил в ее искренность.

— Надеюсь, я вам не слишком помешаю, — ответила Стелла, перекидывая волосы назад. — Алекс сказал, вы его новый работодатель, не поделитесь секретом, кто же он теперь?

Я отошел к кофеварке и принялся за процесс вручную. Вкусы Стеллы прекрасно знал, так что не требовалось спрашивать, чего пожелает моя девушка. Или уже бывшая девушка, учитывая все обстоятельства.

— Боюсь, не могу, коммерческая тайна, — улыбнулась Сара, поднимая чашку.

Глаза Власти лучились весельем, ее забавляла ситуация. Может, это и правильно, с чего вдруг у меня появился страх перед Стеллой? Она ведь сама ушла, я ее не выгонял.

— Очень жаль, — отозвалась та. — Не думала, что у моего жениха появятся какие-то секреты от меня.

Я чуть кофе не подавился. Благо, ни одна, ни вторая вообще внимания на меня не обращали — разглядывали друг друга, словно две готовые сцепиться кошки. И ладно, Стелла, но Саре-то это зачем?

— Странно, — заявила Власть, — по моим данным, вы расстались с треском, госпожа Кригг.

— Твои данные не верны, — моментально вскипая, процедила сквозь зубы Стелла. — И вообще, откуда тебе об этом знать?

На губах Сары снова заиграла победная улыбка.

— Ты же не думаешь, что не имеющее срока давности соглашение о полном доступе к личной информации, включая прослушивание и видеонаблюдение, потеряло актуальность из-за увольнения Алекса из рядов службы по контролю Сети? — приподняла бровь Морган. — Алекс подписал его, вступая наши ряды, а вчера, при поступлении в новый отдел, обновил. У меня все бумаги с собой, показать? — сверкнула белозубой улыбкой она.

Стелла перевела на меня злобный взгляд, не обещающий ничего хорошего. Ну да, ей-то я ничего про эти бумаги не рассказывал — не имел права. А теперь до нее дошло, что все наши разговоры и постельные игры — с самого начала были у корпорации.

— Думаю, это значит «нет», — удовлетворенно кивнула Сара, поднимая чашку с кофе. — А сейчас, госпожа Кригг, насколько мне известно, вы должны отправиться на собеседование. Кажется, до начала приема у вас как раз времени хватит, если поторопитесь.

Стелла сжала зубы так, что послушался хруст, но все же бросила взгляд на часы в запястном компьютере и кивнула.

— Была рада познакомиться, госпожа…

— Сара Морган, — чуть прикрыла глаза та. — Директор корпорации Nevercome, Inc. и, если вы до сих пор не в курсе, Власть.

Стелла побледнела, у нее словно землю из-под ног выбили. Мазнув по мне печальным взглядом, она коротко кивнула и молча покинула кухню.

Я, естественно, не мог оставить ее в таком положении, прошел следом в коридор, где подхватил под локоть. Девушка слабо улыбнулась, глядя сквозь меня.

— Я очень надеюсь, что у тебя все будет хорошо, Алекс, — тихо прошептала она. — Прости, я не хотела, — с трудом сдерживая слезы, она вытащила шубку из шкафа и, не дав мне и слова сказать, рванула прочь.

Я с минуту стоял перед дверью с протянутой рукой и открытым ртом.

— Ну, чего ты печалишься?

Я обернулся.

— Зачем?

Сара пожала плечами, опираясь спиной о косяк.

— Она зарвалась, считала, что ты только ее и никуда не денешься. А я — так, лишь мимолетное увлечение.

— А разве это не так? — поднял я бровь.

Власть ухмыльнулась.

— Знаешь, в чем отличие между нами? Она — просто маленькая девочка, еще ничего не знающая о реальной жизни.

— А ты?

— А я всегда получаю то, что хочу, — улыбнулась Сара. — А теперь — иди в комнату, тебя ждет работа.

Возможно, стоило возразить. Отстаивать свою независимость, заявить, чтобы наглая тварь, посмевшая попирать мою свободу, исчезла если не из моей жизни, то хотя бы квартиры.

Но вместо этого я лишь подумал о том, что вообще-то Сара права. Стелла сама решила уйти, я же ее не гнал. Сколько времени уже прошло с той ссоры? Мы не давали никаких обещаний друг другу, да, я позволил ей установить себе учетку в домашнюю систему. Но это просто ради удобства.

Любил ли я ее когда-либо? Возможно, так и было. Или я думал так. Но, взвешивая все «за» и «против», все больше казалось, что и чувств у нас особых не было.

Нужно купить что-то? Вот тебе кредиты, Стелла. Хочешь учетку с полным доступом? Пожалуйста. Вышло новое обновление? Конечно, я оплачу, милая. Слетать в Рим на бои гладиаторов? Разумеется, я возьму отпуск.

Боль резко сменилась гневом. Картинки сменялись одна за другой, застилая глаза пеленой алой ярости.

— Алекс, — тихо позвала Сара, ласково касаясь моего плеча. — Не кипятись, время все расставит на свои места. А пока что — тебя ждут «Проклятые Земли».

Отрезать воспоминания, забыться в мире, где есть возможность безнаказанно убивать? Что ж, я в вашем распоряжении, госпожа Морган. Там мне точно найдется место.

Когда закрылась крышка биокапсулы, передо мной возникло сообщение с коммуникатора.

Этот бой она, может, и выиграла, но я так просто не сдамся. Люблю тебя. Стелла.

Все проходит, подумал я, удаляя сообщение. И это тоже пройдет.

Добро пожаловать в Проклятые Земли!

Берегитесь, твари. Наемник Алекс уже в пути!

Глава 6

Восход окрасил небо в яркий нежно-розовый цвет. Хотя разыгравшееся чувство голода скорее заставляло видеть в куполе над головой мясо свежезарезанного молочного поросенка.

Сунув в рот кусок сыра, я покинул дом травницы. Пение птиц тут же оглушило, ударяя по ушам неудержимым гвалтом. Интересно, где же они были всю ночь? Или умертвия, повылезавшие из своих укрытий, распугали не только птах, но и прочую живность?

Конь нашелся почти сразу, буквально за углом. Я пробормотал проклятье, рассматривая обглоданный до костей окровавленный труп буланого. Теперь добираться до церквушки придется половину дня — если поторопиться, разумеется.

Оставаться в заброшенной деревне на еще одну ночь не хотелось совершенно. Так что взвалил седло на плечо и, держа меч наготове, двинулся в путь. Не верилось, что все жители баронства погибли, обратившись в нежить, но и нарваться без оружия на местных разбойников, наверняка решивших половить рыбку в мутной воде, не тянуло.

Дорога, протоптанная за десятилетия крестьянскими ногами и телегами, еще хранила следы цивилизации — выбитые в плотной, как камень, земле колеи уводили на север. Я двигал ногами, сосредоточенно вслушиваясь в звуки природы.

Скрипят ветки, сжимаемые птицами, выдалбливает червей дятел, шумит не опавшая листва. Голые кусты топорщат лапы-ветки, стараясь дотянуться до одинокого путника, чтобы вцепиться в штаны и порвать слабую защиту.

Заметно холодало — сказывалось наступление зимы. И пускай ночной снег стаял полностью, так и не оставив после себя следов, но ветер уже ярился, не делясь теплом нагретой земли, а выдувая накопленное. Пришлось натягивать капюшон пониже, но леденящие лапы то и дело норовили сорвать тряпку с головы.

Седло было очень тяжелым, оттягивало начинающее ныть плечо. Я уже начал подумывать о том, чтобы бросить ненужную теперь вещь, но воспитанная наемничьей жизнью жадность все еще не позволяло разбрасываться деньгами — в случае чего седло же можно продать!

Да, это не конь, но все же десяток серебра выручить будет можно. Борясь с самим собой, я протопал без остановок до полудня, затем сбросил ношу в кусты и уселся сверху. Размотав ветошь, заменяющую скатерть, принялся за сыр с хлебом, не забывая прикладываться к разбавленному вину.

Настроение медленно опускалось ниже подпола. Потеря верного коня, схватка с нежитью — никак не выходило из головы обстоятельство, что дверь в лекарню была кем-то предусмотрительно закрыта. Значит, этот кто-то выжил, верно? А еще закралось подозрение, что не тронь я замок, мертвецы и не полезли бы меня грызть.

Запив последний кусок хлеба, свернул остатки сыра и забросил в сумку. Поднявшись на ноги, подхватил седло и, уже разгибаясь, услышал гневный шепот. Пальцы сами прыгнули на рукоять меча — говорящие явно сидели в засаде.

— Эй, я вас слышу! — крикнул, вращая мечом в руке. — Выходи по одному.

В ответ прилетела стрела. Благо, успел прикрыться седлом. Кривая черная деревяшка теперь торчала из кожаного изделия, в раз снижая стоимость.

— Очень надеюсь, ты достаточно богат, чтобы оплатить мне починку, — зарычал, ловя еще одну стрелу.

— Чпок! — щелкнул наконечник, прошибая толстую кожу.

Я сорвался на бег, сбросив лишний вес в дорожную пыль. Петляя из стороны в сторону, следил за летящими из чащи стрелами. Меч в руке покачивался, готовый напиться вражеской крови.

До лучника осталось с пару метров, я метнулся за дерево, дождался, пока стрела вонзится в ствол, после чего рванул обратно.

Лучником оказался молодой парнишка, перемазанный грязью с головы до ног. Если бы не бросился убегать, я не сразу бы и разглядел его среди веток и иголок. Он мчался между деревьев, только пятки мельчали. Не давая шанса удрать, я метнул поднятый тут же камень. Булыжник ударил ровно в темечко, опрокидывая незадачливого разбойника в мох. Уже неспешно подойдя к мелкому, оглядывал лес вокруг.

Наклонившись к незадачливому работнику ножа и топора, точнее, кривого лука и не менее кривых стрел, выругался вслух. Привычка, отработанная годами, на этот раз пришлась как нельзя некстати. Лицо парня залила кровь из пробитого булыжником черепа. А я ведь мог расспросить мальчугана. Язык бы мне очень пригодился.

Обшарив наскоро тело, разжился двумя медяками. Можно было бы забрать и старый тупой нож, но толку с него. Обноски с трупа так вообще никуда не годились. Но это только первый — я же слышал, он с кем-то говорил.

Оглядываясь, сосредоточенно вслушивался в окружающий лес. Если подельник такой же опытный, как и засевший в кустах лучник, у меня все шансы обнаружить его, повязать и разговорить.

Но второго разбойника не было слышно, верно, бесславная гибель соратника пригвоздила к земле, заставляя замереть от страха. Одно дело — безнаказанно бить других, другое — умирать самому.

Поднявшись во весь рост, заправил меч в ножны и, громкая топая, двинулся к брошенному седлу. Птицы все так же весело щебетали в верхотуре, легкие наполнял упоительный аромат леса. Даже пыль, витающая в воздухе — и та лишь дополняла приятную картину.

Наконец, показалась дорога, мое седло, пронзенное двумя некачественными стрелами. Все же, лучник был толковый — стреляя из такого оружия, умудрялся попадать с приличного расстояния. Но что меня больше возмутило, чем даже попорченная собственность — это высокий детина в грязных тряпках, сидящий на корточках и изучающий содержимое сумок. Вернись я позже, остался бы вообще без ничего!

— Стоять! — рявкнул я, с нарочито громким скрипом выдергивая меч из ножен.

Здоровяк обернулся на меня, демонстрируя заросшее по глаза густой бородой лицо и ощерился желтыми пеньками гнилых зубов. Ухватив лежащую рядом палицу, поднялся, оказавшись на голову выше меня и, многозначительно ударив дубинкой по ладони, хмыкнул.

— И что ты сделаешь? — пророкотал он.

— Для начала — отрежу тебе руки, — заверил я, не сводя взгляда с лица разбойника. — Твой паренек уже остывает в кустах, скоро ты к нему присоединишься.

Здоровяк расхохотался и тут же бросился вперед, на лету поднимая дубину. Против воли в моей груди разгорелось пламя гнева. Скривив губы в злой усмешке, я сместился под левую руку врага и, уходя от страшной палицы, развернулся к спине рычащего противника.

Меч свистнул, рассекая воздух, разбойник взвыл, зажимая рану на спине. Кровь окрасила дорогу, здоровяк развернулся, злобно глядя на меня.

— Я тебя голыми руками порву-у-у-у! — завыл он, снова бросаясь в нелепую атаку.

Не противник. Отойдя в сторону, взмахнул мечом, подрубая сухожилия на левой ноге, и богатырский замах превратился в громкое падение. Разбойник, уже не строя из себя героя, зажимал глубокий порез под коленом и сквозь стиснутые зубы вопил от боли.

— Хочешь жить? — спросил я, не подходя к поверженному вору. — Тогда рассказывай, что здесь творится.

— Это Проклятые Земли, чужак, — огрызнулся он, все еще стараясь унять кровоточащую рану. — Здесь творится только смерть.

— Ну да, ну да, — покивал я, — так я и понял, когда твой дружок попортил мне седло. А оно денег стоит, между прочим, — заявил я, садясь на корточки. — Почему тут мертвецы по ночам встают?

Он зашипел и запрокинул голову, зажимая ногу.

— Пошел ты!

— Если расскажешь, помогу с раной, — тут же предложил я.

— Ты что, лекарь? — разбрасывая слюну, зарычал он.

Я пожал плечами и с равнодушным лицом поднялся на ноги. Вытерев меч о траву, вбросил в ножны. Солнце медленно отмеряло короткий световой день — пора в дорогу.

Подхватив седло, пошел прочь, оставив разбойника истекать кровью на грязной земле. В спину мне полетели проклятия и пожелания попасться мертвякам на завтрак.

Ну, это мы еще посмотрим, кто кого схарчит, подумал я. А потом сбросил седло, вернулся к еще ворочающемуся в грязи здоровяку и без затей, схватив за волосы, перерезал детине глотку. Ни к чему оставлять за спиной врагов.

Милосерднее — добивать их сразу, раз есть возможность. Иначе, став свидетелем чужого позора, можно нажить куда более серьезные неприятности. Уж я-то знаю.

Наскоро обыскав труп, я обогатился на целый серебряный. Правда, естественно, в пересчете с медяков, коих вышла приятно оттягивающая руку горка. При случае разменяю на серебро, раз уж здесь есть кого грабить, кому торговать — тоже найдется.

Дальнейший путь я проделал без приключений, раздумывая над ситуацией. Итак, местные жители в курсе, что трупы оживают. Вопрос в том, почему никто на юге не узнал про такие вещи? Не может же быть, чтобы удалось скрыть такое. Да и барон должен был, как минимум, собрать дружину…

От мыслей меня отвлекла деревянная стена, поставленная поперек дороги. Посреди леса, ага. Ворота были распахнуты, поверху ходили двое стражников в железных кирасах.

— Стой, кто идет?

— Алекс из Седых Мхов, — чуть зевнув, ответил я. — А что случилось?

— Седые Мхи вымерли, чужак, — показался в воротах совершенно седой коротышка-гном с трубкой в зубах.

— Айрон, — вгляделся я. — Ты, что ли?! Неужели не узнал? Я же Алекс, мы с тобой вместе на промысел ходили.

— Вот только тот самый Алекс сгинул тридцать лет назад, сбежал, как трус. А теперь по всей земле восстают мертвецы, — ответил, выпуская колечко дыма, гном. — Откуда мне знать, что ты не из них?

— Я не сбежал, а уехал, — дернул щекой. — И не мертвяк я, а бессмертный.

— А, значит, не мертвяк, Алекс? — в руке гнома возникла короткая секира. — И чего тебе в могиле не лежалось? Ушел, сгинул — так и не возвращайся.

Я сбросил седло с плеча и устало вздохнул.

— Не заставляй меня обнажать оружия, Айрон, — предупредил, внимательно следя за приближающимся коротышкой. — Ты всегда был слабее в сватке.

— Посмотрим, как на тебя подействует освещенное железо, мертвяк, а потом и поговорим, — заявил гном, мгновенно начиная атаку.

Увернувшись от первого выпада, я двинул в оскаленную пасть, вышибая кулаком золотой зуб. Гном зарычал, хватаясь за лицо, а я перехватил секиру и приложил коротышку по голове плашмя.

Осевший на задницу тот охнул, а я развернул его оружие рукоятью к хозяину и протянул ему.

— Говорил же, не начинай, — потрепав старого знакомца по плечу, заявил я.

— Точно не мертвяк, сучий сын, — протянул Айрон, рассматривая болтающийся в ладонях-лопатах окровавленный зуб. — Ты мне зуб выбил, Алекс!

Я отдал секиру и, подхватив гнома под руку, помог подняться. Вместе мы прошли за ворота, где нас уже ждал сухонький благообразный старичок в черной мантии. Белый воротник, позолоченный крест на груди.

— С прибытием, сын мой, — тихо проговорил он, складывая руки на груди.

Глава 7

Я не стал поправлять святого отца. Все бессмертные официально считались проклятыми, как не заслужившие посмертия, и потому каждый раз возрождающиеся на грешной земле.

— Спасибо, падре, — кивнул я. — Можете рассказать, что здесь случилось? Я только прибыл с юга, зашел в родную деревню, а там…

Священник кивнул.

— Мы молимся за душу каждого павшего жертвой страшного проклятия, сын мой. Прошу за мной. Быть может, эдикт папы и велит гнать вас прочь от святого креста, но для нас, когда каждый воин на счету, твоя помощь может быть как нельзя кстати.

— Неисповедимы пути Господни, — согласился я, идя рядом.

Как оказалось, на дороге просто был выстроен маленький форпост. Десять бойцов и один священник — вот и вся защита от потусторонней напасти. Впрочем, если падре умеет жечь нежить так же, как мой крест, не такая уж и слабая выходит команда.

Всего две постройки за стенами — небольшая молельня, явно выстроенная с любовью и тщанием, да грубо сколоченная казарма. Сразу видно, здесь о душе больше ратуют, чем на продавшемся смертным грехам юге.

Зайдя в молельню, святой отец указал на лавку. Я послушно сел, священник опустился на точно такую же напротив.

— Я вижу на тебе отметину зла, сын мой. А еще — вижу твой нательный крест. Он проснулся?

Я против воли коснулся болтающегося на цепочке куска металла. Хотя, после ночи в деревне нужно относиться к нему с должным пиететом, но сейчас, посреди белого дня, история в Седых Мхах попахивала безумием.

— Проснулся, святой отец.

Священник кивнул и о чем-то задумался. Я же почтительно ждал. Нет, до религиозного почтения мне далеко, но старость нужно уважать. Потому и не торопил — от меня явно что-то нужно, так пусть обдумает, как завербовать на свою сторону.

— Все началось со свадьбы барона, сын мой, — заговорил, наконец, он, складывая руки на коленях. — Невесту сэр Мален взял из соседнего баронства. Устроили большой праздник, воины пили лучшие вина, женщины — надели лучшие платья, дети играли с приехавшим по случаю большого события зоопарком. А вот на самой церемонии… — он тяжело вздохнул. — Невеста барона принесла в жертву святого отца Патрика.

Я вскинул бровь.

— А как же барон?

Священник снова тяжело вздохнул.

— Барон поддержал невесту. Она обещала невероятную силу и мощь.

Я кивнул.

— К утру в замке не осталось ни одного живого.

— Почему не послали за помощью? Я так понимаю, соседи должны были прознать о случившемся. В конце концов, барона нужно отлучить от церкви, придать анафеме, а земли — отобрать. Уж что-что, а недостаток в феодах на севере чувствуется сильно.

— Все так и было, — кивнул святой отец. — Вот только армия барона к тому моменту окрепла. И сама пошла в наступление. А каждый убитый ими вставал против своих же братьев по оружию.

Перед глазами так и представилось, как традиционно разобщенную армию гордых северян перемалывает собственное войско. Да уж, это не юг, где все подчинено строжайшей дисциплине.

— Неужели никто так и не смог дать им отпора?

— Мы не воины, — пожал плечами старик. — Но святые отцы вознесли молитвы и были услышаны Господом нашим. Теперь все пять баронств, попавших под проклятье, отделены барьером. Пройти мертвец его не может.

— А люди спокойно проходят, — кивнул я. — Поэтому и стоите здесь, охраняете проезжих?

— Именно, сын мой.

— Так в чем конкретно будет моя помощь?

— Ты бессмертный, сын мой. И раз тебя не берет смерть, ты не обратишься в нежить.

— То есть, я правильно понимаю, святой отец, вы хотите, чтобы я перебил всех мертвяков не только в этом, но и в четырех захваченных сэром Маленом баронствах?

Священник кивнул.

— Ты будешь не один.

— И кто же пойдет со мной?

— С тобой будет Господь, — его ладонь загорелась золотым свечением. — Я даю тебе благословение.

Свет окутал меня, наполняя теплом и чувством уверенности. Едва сияние исчезло, священник осенил меня крестом и забормотал молитву.

— Отныне в любом святом месте ты будешь в полной безопасности, сын мой. А так же получишь наше знание.

Еще одна вспышка света на мгновенье ослепила, а стоило проморгаться, я осознал, что передо мной приходской священник третьего ранга.

— Теперь ты будешь видеть мир нашими глазами, сын мой. Это поможет тебе справиться с теми, кто по силам сейчас, и избежать битвы, если враг слишком силен.

Я перевел взгляд на ножны и тут же понял, что прочность их ниже среднего, а мечу требуется срочный ремонт и заточка. Вообще из моих пожитков только сапоги и были относительно новыми.

— Вижу смятение на твоем лице, сын мой, — прошептал священник. — Что тебя смущает?

— Я не знал, что вы на такое способны, — покачал головой.

— Мы далеки от битв, но за это Господь даровал нам возможность видеть самую суть вещей. Так мы определяем тех, кто нагрешил среди паствы, так мы знаем, какой грех можно отпустить, а какой — нет.

Я сглотнул.

— И что же вы видите во мне, святой отец?

— Я вижу, что тлетворное влияние юга сделало с твоей душой, сын мой. А еще — вижу глубоко внутри искру творца. Сим мечом победишь, — прошептал он и коснулся ножен.

Золотое свечение окутало кожу и торчащую рукоять, а я вдруг осознал, что меч теперь не требует ремонта, как и сами ножны.

— Теперь он будет разить нечистые души, изгоняя застрявших на этом свете. Не всегда мертвецы упокаиваются сразу, а кто-то может и восстать, если только что был человеком.

Я сразу же подумал про оставшихся в лесу разбойников. Это что же получается, там теперь два живых мертвецах будет бродить?

— Но с этим мечом рука твоя не дрогнет, а душа убитого отправится, куда решит Высший Суд.

— Мне придется воевать не только с ожившими мертвецами, но и с людьми, — скривился я в усмешке.

— Не все слуги дьявола распознаются на глаз, сын мой. Тот, кто впустил в свою душу грех, должен покаяться и предстать перед Судом. Я наложил на тебя обет очищать эти земли от зла, под какой бы личиной они не скрывались.

— Но что взамен?

— Ты будешь обязан раз в сутки посещать святое место. Так, если ты будешь убивать невинных, твой меч станет обычным железом, а благословение Господа покинет тебя.

— Но я смогу все вернуть?

— Только епитимия, сын мой, — кивнул он. — Но это решать не мне, а одному Господу, — воздел он руки. — Если грехи, тобой совершенные, превысят чашу терпения Его, падешь ты мертвее мертвого от гнева, едва ступишь на святую землю.

Сурово, но я вроде бы не собирался творить зло. До сих пор не воевал на стороне откровенных сволочей, а ими весь юг кишмя кишит. Так отчего на родной земле встану против святых отцов? Тем более, когда у них такая мощь в руках.

— Хорошо, святой отец, мне бы передохнуть, да отправляться.

Он медленно кивнул.

— В таком случае можешь воспользоваться нашей казармой. Там тесновато, но лучше, чем на улице. А захочешь вознести Господу нашему молитву — молельня всегда к твоим услугам.

— Но разве Господь нуждается в часовне? — сказал раньше, чем осознал, кому говорю.

Но вместо гнева на лице священника появилась улыбка.

— Церковь нужна не Господу, сын мой. А тем, кто в него верует. Место, куда приходит молиться сотня людей — постепенно обретает святость. И чем ее больше, тем сильнее молитва.

Я поднял глаза к потолку, осматривая деревянную крышу. А в голове словно кто-то зашептал, что здесь я в безопасности и могу просить о заступничестве раз в сутки.

— Чем сильнее ты станешь, сын мой, чем чаще будешь обращаться к Господу Богу нашему, тем сильнее благословение получишь. Немногие наши воины-паладины способны Словом Божьим обращать в прах армии нежити, — вздохнул святой отец. — Но, к сожалению, сейчас мы отрезаны от них.

— Но почему?

— Ты давно не был на севере, сын мой. В стране льдов пробудилось не меньшее зло, чем творится здесь, — он повел ладонью вокруг. — И сейчас все силы Церкви направлены на то, чтобы сдержать натиск пробудившегося во льдах зла. Невеста барона Малена, Офелия оказалась чернокнижницей, но она не так сильна, как зло с севера.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Я дал тебе почти все, что мог, сын мой, — вздохнул священник. — Так как теперь ты будешь выступать на стороне Церкви Господней, я вручаю тебе эти тексты.

Он выудил из воздуха две книги. Одна в черной обложке с крестом и позолотой по краям, вторая — потрепанная, в серой коже.

— В этой ты будешь видеть все, что тебе нужно познать о себе, — он протянул мне схожий с библией томик. — А в эту — ты волен записывать, что посчитаешь нужным, — и вручил вторую книгу.

Как только я взялся за черную обложку, крест на ней засветился, обдавая теплом. Вторая книга словно помолодела от прикосновения — обложка утратила блеклость, обросла красками, на фронте выбились буквы.

— Дневник? — озвучил я, поднимая глаза на святого отца.

— Да, — кивнул он. — По нему ты будешь оценен, там отразятся твои поступки. И каковы они будут, как повлияют на Писание, — он тронул обложку с крестом, — так и сила твоя возрастать будет.

— Мне самому нужно вписывать? Просто я не привык носить с собой перья и чернила.

— Тебе стоит только пожелать, сын мой, и текст сам появится на страницах. Так ты убережешь свои знания от врага.

— Но другие священники смогут их прочесть?

— Тот, кто наделен волею Господа нашего силой Его, сможет прочесть твои записи и записи из Писания. Так же в Писании ты найдешь все нужные молитвы. Обращайся к ним в нужде, но не поминай всуе. Господь все видит, сын мой, и придаст тебе сил в час нужды, но не поможет, если ты сам не желаешь прилагать усилий для достижения желаемого.

Я снова покивал и, удерживая книги в руках, поднялся с лавки.

— Спасибо, святой отец, я постараюсь сделать все, что в моих силах.

Старик кивнул мне и первым вышел из молельни.

— Побудь здесь, сын мой, отдохни перед походом во славу Господа нашего, — велел он, обернувшись напоследок.

Меня словно придавило обратно к лавке. Когда священник отошел, я раскрыл Дневник. Ровным почерком в нем оказался записан наш разговор и несколько пометок о Проклятых Землях. Отдельной страницей шел порядок заданий — избавить мир от барона Малена и баронессы Офелии.

Отложив Дневник, открыл Писание, а следом и глаза выпучил.

Наемник Алекс, бессмертный воин первого ранга.

Благословлен отцом Генрихом в форпосте к югу от Снежных Камней. Имеет освященные крест и меч.

Мечник первого ранга.

Убил двух разбойников, упокоил четыре умертвия. Епитимья не наложена.

Обязан явиться в святое место до четырех часов следующего дня.

Если книги будут сами за мной следить, нужно быть очень осторожным в действиях и словах — не приведи Господь, сотворю что-то дурное в глазах Церкви — превратят меня в труп щелчком пальца.

Крестик на груди задергался, я ухватил его рукой, стараясь удержать. Свечение заполнило молельню, отделяя тело и рвущуюся наружу душу.

— С возвращением! — хлопнула ладонью по крышке биокапсулы Сара. — Ну как тебе такие логи, Алекс?

Глава 8

Сара умчалась по своим делам, пообещав оторвать мне кое-что, если буду страдать ерундой вместо теста. Я закрыл за ней дверь и осмотрел пустующее жилище. За последние пару дней слишком много народу было в моей пещере, в пору расставлять капканы.

— Система, код активации 254А198, - объявил, задрав голову к потолку. — Модель 93, шаблон 14.

Неприметная дверь между ванной и туалетом раскрылась, выпуская одетую в монашескую рясу фигуру. Стелла, прежде чем отключить робота, решила, что так будет правильно. Я же решил — к черту Стеллу, моя жизнь, мой дом — я здесь господин.

— Доброе утро, — поздоровалась кукла.

— Доброе. Полная диагностика, — распорядился, уже направляясь на кухню — отчаянно хотелось даже не есть, а жрать.

Кофеварка зашипела, сливая драгоценную жидкость в подставленную кружку. Сахар и синтетические сливки добавил уже вручную. Кукла возникла на пороге, когда я задумчиво догрызал третий бутерброд с искусственной ветчиной.

— Питание заменителями не идет на пользу организму, — заявила она, складывая руки на груди — требовательная поза Стеллы.

— Откатить версию поведения до декабря 2321 года, — приказал, игнорируя замечание.

Глаза робота потускнели, а в следующую секунду кукла окинула себя взглядом с ног до головы и, ухватившись за ворот, рванула. Загремели пуговицы, разлетаясь по кухне, треснула ткань, расползаясь на неровные тряпки. Обнаженное тело смотрелось хорошо, особенно мне нравились чуть полноватые бедра. Эх, всего два года прошло, а как вкусы изменились!

— Результаты диагностики? — отхлебнув кофе, я закинул ногу на сиденье, сгибая ее в колене.

— Повреждений не обнаружено. Найденные обновления готовы к установке, запустить?

— Согласно отмеченным параметрам, — великодушно кивнул я, забрасывая в пасть последний кусок хлеба и мяса. — И принеси мне печенья.

Глаза куклы снова потускнели, я мысленно досчитал до пяти. В конце она ожила, отошла к разделочному столу и зашелестела аппаратурой. Спустя еще минуту на тарелке передо мной лежала маленькая горка печенья.

— Кофе, — передал кружку в руки помощницы.

Нет, я в курсе, что можно ее и очеловечить, придав имя и ведя пространные разговоры о жизни. Но раз я тут хозяин — нахрена мне еще чье-то мнение? Я не искусством занимаюсь — к черту критиков.

Было странно ощущать себя свободным. Словно за время, прожитое вместе со Стеллой, я забыл, чего хотел и каким был. Все пошло на жертвенник отношений. Смешно, но порой, чтобы оценить что-то, нужно этого лишиться.

Оставив на столешнице крошки и грязную посуду, протопал в душ. Стоило закрыть кабинку, робот занялся уборкой — тоже верно, я давненько запустил свое жилище, как еще пауки не завелись. А так — и мне чисто, и ей есть занятие.

Закончив с водными процедурами, вернулся в комнату, где плюхнулся на расправленную кровать и врубил новости. Смазливая брюнетка, нарисованная каким-то ультрамодным дизайнером — фиолетовые глаза с вертикальным зрачком, выбритые виски и внушительное платиновое кольцо в носу — рассказывала об очередном прорыве игростроения.

Я слушал тараторящий голос, наблюдая красивые заставки — то мелькнули каменные дома прямиком из девятнадцатого века, то жаркие джунгли с гигантскими пауками на паутине толщиной с руку.

В конце, сообщив об обнаруженной и нейтрализованной ячейке Подполья, ведущая уступила место рекламе нового блокбастера с накачанным брюнетом и трепетной блондинкой с третьим размером. Зевнув, хотел переключить, но снова пошла заставка и голос за кадром успел заговорить раньше, чем я активировал смену канала.

— Беспрецедентная степень погружения! «Проклятые Земли» обещают стать совершенно новым словом в технологиях виртуальных реальностей. Больше никаких проблем с определением — система сама подберет вам все, что нужно. Огромный открытый мир, ограниченный лишь вашими собственными желаниями!

Я почесал подбородок, отметив, как отросла щетина. На экране мелькал темный лес, пару раз показали средневековый замок с высоты птичьего полета, а потом…

— Не знал, что там есть эльфы, — буркнул, придирчиво рассматривая блондинку с острыми ушами в коктейльном платье.

Миндалевидные глаза с ярко-зеленой радужкой, почти белоснежная копна волос до подтянутой задницы, точеная фигурка. В общем, ничего привлекающего взгляд. Сейчас даже уши делают лучше — в любой клинике эстетической медицины тебе не только кончики пришьют, но и второй член, если хочешь. А бросишь чуть больше кредитов — могут и третий глаз открыть.

С тоской глядя в экран, дождался конца рекламного ролика и все же переключил канал. Тоже мне, новости! Лучше бы рассказали, как работает этот чертов ИИ, занявший мое место в корпорации!

Но ни на втором, ни на пятидесятом канале ничего нового и интересного — реклама, слава корпорации, реклама, реклама, мелодрама, реклама, боевик, слава корпорации.

Не заметил, как отрубился. Просто кто-то выключил свет в голове, а осознал себя я уже на закате — в окно струился красный, почти фиолетовый оттенок. Плазменным резаком он проскочил между штор, освещая узкую полоску комнаты и часть коридора.

— Добрый вечер, — поздоровалась кукла, появляясь рядом с кроватью.

Прежде чем осознать, дернул рукой навстречу угрозе и замер со сжатым кулаком, направленным в робота, словно держу меч.

— Это что еще за хрень? — выдохнул я, нервно разжимая пальцы.

Сев на кровати, отправил помощницу варить кофе. И жарить мясо. Отчаянно хотелось именно прожаренного мяса, чтобы брызгало горячим соком при укусе. С румяной корочкой, местами можно даже чуть подгоревшей. А еще — присыпанное почти спаленным луком, чтобы до хруста, до черноты.

Рот наполнился слюной, я сполз с кровати и, встряхнувшись, прошел на кухню. Робот стоял у аппаратов, выполняя невысказанные пожелания — запах жареной свинины плыл по воздуху, заставляя желудок сжиматься от предвкушения. Помню, едва сдержался, чтобы не вырвать тарелку с едой из рук куклы, а дальше — как в тумане.

Когда на тарелке остался только соус, а кофе уже плескалось на дне кружки, я расслабился и, блаженно улыбаясь, проверял настройки системы.

Подумаешь, хотел выдернуть несуществующее оружие из-под подушки. С кем не бывает? Многие геймеры начинают тупить в реале, если перед этим переиграли в полном погружении. Кто-то, привыкнув летать в игре с помощью магии — прыгал с высоток, уверенный, что и сейчас все получится. Первое время таких еще отскребали от тротуара, потом протянули по городу специальную сеть. Летун падал в энергетическое поле, иногда ломал руку-ногу, но оставался жить. Месяц-два психотерапии, и вот перед нами ярый противник игр с полным погружением.

Допив последний глоток, опустил кружку на стол и поднялся. Кукла тут же подхватила посуду и снова скрылась с глаз, дабы не отвлекать великого меня от тяжких дум.

Смешно, но первого робота заставил именно так и обращаться — Великий. Это ж сколько лет-то прошло?

Благодушное настроение продержалось не долго — контракт есть контракт, как бы ни хотелось страдать фигней, пришлось вернуться в комнату и открывать капсулу. Тем более, время медленно подходило к четырем часам — мне как раз должно засчитаться посещение святого места.

Под крышкой капсулы обнаружились черные кружевные трусы. Интересно, не помню, чтобы мы здесь занимались… Хотя, что я помню, кроме самого факта секса с Сарой? А вспоминая, что корпорация научилась подменять сознание — был ли вообще у нас секс на самом деле?

— Я больше не отличаю реальность от иллюзии, — пробормотал и, швырнув находку в коридор, забрался в капсулу.

Когда все шланги и провода оказались на месте, дождался загрузки и, прочитав приветственную надпись, вошел в игру.

* * *

— Вижу, день в молитвах не прошел для тебя зря, сын мой, — вместо приветствия заметил отец Генрих.

Я кивнул, ощущая себя бодрым и готовым к свершениям. По мышцам разливалась сила, а в голове — ясность, будто не на лавке просидел несколько часов, а выспался и неплохо отдохнул.

Лицо священника омрачилось.

— Прибыл торговый караван с севера, — он махнул в сторону небольшого прилавка, за которым стоял смуглый мужчина с двумя внушительными подбородками. — Он привез с собой дурные вести, сын мой. Войско барона взяло Хелмгард в осаду.

— Предлагаете отправиться туда?

Отец Генрих осмотрел меня с ног до головы.

— Пока ты слишком слаб для такого дела. К тому же, я вижу, что меч твой лишил жизни двоих в этих землях. И теперь они станут новой нежитью, едва на небо взойдет луна. Вернись и упокой их души, я же отпущу тебе этот грех.

Как и думал, разбойники мне еще встретятся.

— У меня не было выбора.

— Я не осуждаю, сын мой, — повел ладонью священник. — Тяжелые времена заставляют слабых духом ступать на дорогу греха ради выживания. Но нельзя позволять барону набирать новых солдат, так что тебе придется вернуться в Седые Мхи.

И добить оставшуюся там нежить, мысленно закончил я за него. А в голове уже вертелась идея навестить странствующего торговца. Мало ли, вдруг смогу разжиться чем полезным?

— Но есть же способ избежать обращения в нежить?

— Конечно, сын мой, — кивнул отец Генрих, складывая руки на груди в молитвенный жест. — Пока нам известно всего два способа — обезглавить тело или умерший должен иметь достаточный уровень святости, чтобы не обратиться.

Значит, восставшие священники мне во врагах не попадутся — уже хлеб. Как представлю умертвие с умением класть людей десятками взмахом руки — не по себе становится. Нет, на юге я всякого повидал. И боевых магов — в том числе, но то были живые люди. Они так же ели и пили, но самое приятное — так же умирали.

Можно считать, мне еще повезло.

— Я поговорил с купцом Жераром, — меж тем заявил отец Генрих. — Он предоставит тебе скидку на свои услуги. А когда освободишь Седые Мхи — отблагодарит монетой.

— Спасибо, святой отец, — кивнул я. — Тогда, пожалуй, пойду.

Генрих осенил меня крестом и, пробормотав несколько слов, скрылся в молельне.

Я же направился к купцу. Местные стражники не горели желанием расставаться с последними монетами, впрочем, может, им и не нужны его товары — мало ли, чем занимались, пока я сидел в стенах молельни.

По смуглому лицу торговца мелькнула улыбка. Густая черная щетина на толстом лице, маленькие серые глаза, тюрбан — это здесь-то, на севере? — и объемный халат.

— Желаешь взглянуть на мои товары?

— Желаю, Жерар, желаю, — отозвался я, уже оглядывая прилавок. — Далеко же ты забрался из самой Альвионии.

Купец расплылся в улыбке, хотя в глазах мелькнула настороженность.

— Каждый выживает, как может, мой дорогой друг. Ты — наемник, и хлеб тебе с меча. А мне — с каравана.

— Не боишься путешествовать здесь, в Проклятых Землях? — мой взгляд остановился на черной кожаной куртке с металлическими вставками.

— Кто не рискует, тот сидит голодным, — пожал плечами торговец. — Вижу, куртка приглянулась?

Я сунул руку за кошелем.

— Сколько ты за нее хочешь?

Жерар расплылся в улыбке, готовый нахваливать товар. Но у меня в голове уже появилась цифра — не иначе, суть вещей от отца Генриха сработала. Значит, от нее и будем торговаться.

— Всего десять серебрушек, — заявил он, выдав длинную тираду, какая это замечательная куртка. — Это с учетом обещанной скидки, ведь вы делаете полезное, в том числе, и мне самому дело.

— Это грабеж, Жерар, — усмехнулся я. — Я не дам больше серебряка за эту тряпку.

Торговец сразу же налился кровью. Мне даже показалось, его сейчас удар хватит. Но купец быстро взял себя в руки, а гнев в глазах сменился азартом.

Спустя долгих десять минут яростной торговли я разжился курткой, заодно избавившись от старой — правда, цену это снизило не намного.

Зато приобрел одно исцеляющее зелье, эти распространенные на юге бутыльки, на севере встречались редко. По заверениям Жерара, я не найду здесь нужных ингредиентов, даже если проползу на брюхе все баронство вдоль и поперек.

Оставшись без единой монеты в кармане, я снова пересек ворота форта. Стражники смотрели мне в спину с сочувствием. Ну, еще бы — не им предстояло на ночь глядя тащиться в захваченную нежитью деревню.

Но ничего, если я на юге не помер, здесь уж точно выживу.

Проверив, как меч выходит из ножен, вытащил крест из-под рубахи на грудь и, радостно насвистывая, потопал вперед.

Глава 9

Лес, днем ничем не напоминавший о произошедшей в баронстве трагедии, ночью будто кричал о кружащих в его недрах мертвецах. То и дело по обе стороны дороги хрустели ветки, подозрительно каркали вороны. Пару раз прямо надо мной ухнул, пугая до икоты, филин. Да еще и невесть откуда взявшийся туман медленно окутывал землю, постепенно поднимаясь от щиколотки до колена.

Идти трудно, а запнувшись о незамеченную яму, я громко зашипел, сжав ноющую ногу. Передвигаться дальше пришлось еще медленнее, отчего слух то и дело подкидывал новый резкий звук, заставляющий волосы на загривке вставать дыбом.

Стиснув до хруста зубы и до онемения — рукоять меча, пробирался вперед, постоянно вертя головой по сторонам. До места стычки с разбойниками оставалось пройти всего ничего, я напряженно ждал резкого появления облезлых костяков. Чудилось, стоит только отвернуться, твари полезут на дорогу из-за деревьев, ужасающе подвывая и скрипя гнилыми зубами, царапая кору острыми когтями. Или начнут подниматься прямо из плотного молочно-белого тумана, рыча и хватая клыками за сапоги.

Нога снова зацепилось за что-то тяжелое. Опустившись на корточки, отчего туман поднялся до пояса, осторожно протянул руку, тут же касаясь незримой преграды. Пальцы сами собой сжались на находке. А когда я поднял ее, замер от охватившего ужаса.

Сын пекаря одиннадцати лет, не переставая таращиться на отгрызенную голову, понял я. Глаза на обескровленном лице закрыты, скулы торчат, словно вот-вот проткнут кожу. Черные грязные разводы засохли, коркой встав на засаленных пшеничных волосах.

Сглотнув подступивший ком в горле, я хотел подняться на ноги. Веки резко распахнулись, рот открылся, обнажая длинные клыки, и голова захохотала.

— Ты умрешь здесь!

Пинком отправив ее в воздух, взмахнул мечом. На мгновение лезвие сверкнуло золотым светом, рассекая башку на две неровных половинки. Сразу же со всех сторон потянуло ветром. Туман пошел густыми волнами, вздымаясь выше и выше, пока не скрыл все по пояс.

Словно подслушав мои мысли, они вставали по всей дороге, выпрямляясь на еще целых руках. Я оглянулся, но твари окружали.

— Да откуда же вас столько?!

Шестнадцать зомби первого ранга, машинально подсчитал, рассматривая замедленные умертвия. Дернув мечом, отпугивая ближайшего, шагнул назад, едва не угодив в очередную яму. За сапог кто-то схватил и я, уже не скрываясь, заорал во всю глотку.

На крик ответил леденящий душу вой, а мертвецы зашевелились активнее, словно мой страх придавал сил.

Вот тянет ко мне еще человеческие руки молодая женщина с бескровно-белым лицом. Чепчик сполз на бок, передник перепачкан грязью, из-под него свисают гроздья кишок. Дочь пекаря, двадцати лет, смотрит на меня остекленевшими глазами. Из раззявленного рта торчат острые клыки, по синюшным губам течет вязкая слюна.

Взмах меча, горло женщины пересекла черта, обнажая мясо. Зеленая дрянь вместо крови щедро плеснула, едва не брызжа в лицо. С проклятьем шагнул ближе, поднырнул под резко метнувшиеся навстречу руки, ударом наотмашь перерубил тонкую шею. Голова с едва слышным стуком упала в туман, я развернулся, уже слыша за спиной чье-то шипение.

Локтем назад — оттолкнуть парнишку-косаря. Он еще сжимает инструмент, но уже забыл, как им пользоваться. Разворот на пятках, короткий взмах — еще одна голова падает наземь, а зомби медленно заваливается на бок, хлестая зеленой кровью из обрубка.

Вой приближается, ослабляя руки и сжимая душу до жалкого комка. Страх накатывает волной, заламывает волю. Шипя и протягивая руки, толпа мертвецов приближается все ближе.

— Изыди! — рыкнул, рванувшись к лесу.

Небольшой зазор между двумя умертвиями — проскочил в него, тут же разворачиваясь и атакуя со спины. Второй тут же развернулся, хрустя суставами, протягивая изломанную лапу с острыми когтями. Взмах, треск — культяпка подлетает в воздух. Пинком отбрасываю его в толпу и добиваю первого, рассекая голову от макушки до плеч. Мертвяк замирает и тут же рассыпается горсткой праха.

Снова вой — кто бы там не прятался, он все ближе. Чувствую, как вздымаются волосы на загривке и, как волк, обнажаю собственные клыки. С рычанием бросаюсь на толпу.

Меч поет, мелькая золотом при ударах о мертвую плоть. Туман сгущается под ногами, я снова оступаюсь. Тут же две пары рук вцепились в плечи — скрежет металла бьет по ушам, но и трезвит. Рывок вперед — сбиваю какую-то тварь, угодив ровно под ноги, и тут же — выпрямиться с ударом наотмашь.

Еще минус два — поваленный засветил голову, поднимаясь из тумана, тут же встретил его мечом в темечко. Золотой клинок выходит изо рта, а зомби распадается пеплом. Отшагнув в сторону, давлю чью-то отсеченную башку, рядом осыпается тело умертвия — я не вижу его, но чувствую, как тело наливается силой.

Меня все меньше и меньше пугают мертвецы. Бой, обычный бой, пусть враг и уязвим только со стороны черепа — я в таких переделках был уже не раз. И выбирался живым. Сейчас — тоже удастся.

Меч снова рассекает голову неудачно сунувшейся женщины. Короткая вспышка золотого огня — на землю оседает лишь пепел, а я встречаю нового зомби кулаком в отвисающую челюсть.

Их еще десять, где-то в тумане по сухой земле, как в барабаны орков, вслепую лупит несколько обезглавленных тел. Воя уже не слышу — от него подрагивают белесые клочья, таящие опасность.

— Именем Господа! — крик срывается с губ раньше, чем осознаю, что делаю.

Теплый столб воздуха бьет с неба, сдувая молочную пену. Мертвецы с шипением отшатываются, а меч коротко вспыхивает жарким огнем. Не теряя времени, набрасываюсь на стоящего ближе всех справа.

Девять. Наступаю на открывающую клыкастую пасть голову.

Восемь. Пекарь прикрыл толстую морду когтистыми лапами, но меч прошел преграду, как нож сквозь масло.

Семь. Еще одна голова лопается под каблуком.

Шесть. Разбойник с перерезанным горлом оседает пеплом от короткого удара снизу-вверх.

Пять. Жена пекаря рассыпается в прах, обняв меня за плечи и оскалив пасть.

Четыре. Зомби-лучник с пробитым затылком заглатывает меч и успевает попробовать клинок на зуб.

Три. Здоровенный дровосек снова приходит в себя и, раскинув мощные руки, бросается вперед, подставляясь под меч.

Два. Девчонка лет десяти шипит и оседает на подрубленные колени. Взмах — выцветшие на солнце волосы обращаются в прах вместе с отсеченной головой.

Один. Бой окончен.

Тяжело дыша, я осмотрелся. Туман бесследно исчез, как и вой. Посреди дороги лишь горстки золы и лужицы застывшей зеленой жижи.

Проверив меч, недовольно цыкнул сквозь зубы — кромка потеряла половину прочности. Или мне кажется, или отец Генрих обещал, что он не затупиться? Хорошо, у меня еще остались оселки от Орина.

Поспешно вынимаю камень из сумки и опускаюсь на землю прямо здесь же. Пока вжикаю, затачивая оружие, в голове бешено бьются мысли.

Похоже, вечером здесь шла толпа крестьян. Вероятно, беженцы. И попались им мои разбойники. Ну а дальше — все просто, не всякий сможет справиться с мертвяком. Это у меня напрочь отбит инстинкт самосохранения — годами привыкал бросаться навстречу смерти. Простой крестьянин либо бежит, либо замирает в страхе.

— Их смерть на твоей совести, — прошептал я, осматривая кромку меча.

Второй вопрос — что это был за теплый ветер, разогнавший марево. Распахнув Писание, поискал новые строчки, но кроме количества убитых умертвий, ничего толком не изменилось. Полистал пустые страницы, пока не наткнулся на обещанный отцом Генрихом молитвенник.

— Ага, — выдохнул, читая не столько сами молитвы, сколько описания и пометки на полях.

Стоит ввязаться в бой с проклятыми, и накопить силу веры, смогу не только отпугивать нежить первого ранга, но и развоплощать ее. Вот только для этого книжка должна присвоить мне третий ранг воина. Кроме ощущения, что я могу это сделать — никаких признаков, что сила веры накоплена, не существует.

Спорный момент, конечно, подумал я, откладывая книгу в сумку. Молитвы служат для той же цели — но их действие растянуто по времени, да и дальность от святых мест — снижает эффект. Хотя, имей я в компании церковника, все бы работало, как надо. С другой стороны, будь у меня с собой священник, мне бы и никакая сила веры не понадобилась.

Поднявшись на ноги, отломил кусок хлеба и, запихнув в рот, двинулся дальше. Седые Мхи ждут, точнее, ждут их жители. Если, конечно, не додумались убраться куда-нибудь подальше. Кордонов южнее родной деревни я не встречал, значит, путь для мертвецов открыт.

Мне не жаль проклятых южан, просто этих мертвяков нужно перебить по поручению отца Генриха. Не гоняться же за ними по всему югу?

В таких раздумьях я добрался до брошенной повозки. Одно из колес лопнуло, выстрелив щепками в ближайшие деревья. Удар вышел сильным — почти на палец ушли острые куски в ствол.

Отлично, я был прав, и это какие-то беженцы. Или просто переселенцы, решившие попытать счастья на севере. Мало ли безумцев в наше безумное время?

Лошадей, естественно, не было. Подозреваю, лежат где-то в кустах обглоданные, как мой буланой. А то и просто разбежались, едва хозяева столкнулись с убитыми мною разбойниками.

Осмотрев нехитрый скарб крестьян, я всерьез задумался, что делать с пожитками. Одних только хлеба и зерна здесь на небольшую горку золота. Пекарь явно перевозил все, что смог утащить. Вот только зря сунулся на север — если и удалось по солнышку миновать Седые Мхи, то первая же ночь в Проклятых Землях стала для его семьи последней.

Но это сейчас я такой умный, сам-то сунулся в родные края, ничего не подозревая о бароне и его жене. Другой вопрос — остановило бы это меня?

Провозившись час с повозкой, оттащил ее с дороги под защиту деревьев и наскоро засыпал свежесрубленными ветками. Не факт, что успею вернуться до следующей ночи, а такие вещи в трудное время бросать никак нельзя. Да, пропущу обязательное посещение святого места, но не думаю, что провизию мне не засчитают в богоугодное деяние.

Где возьму лошадей, чтобы тащить повозку — я не думал. Как говорил наш сотник, пусть конь думает — у него голова большая. А солдат должен быть занят делом.

В приподнятом настроении я двинулся дальше, держа меч в руке. На спине теперь болтался круглый деревянный щит, обшитый кожей — не знаю, как он попал к крестьянам, но судя по следам от ударов, явно его хозяину он больше не пригодится.

Лес снова ожил, запели ночные птахи, зашевелились звери. Проклятье, опустошающее земли баронства, словно отступило, обращая кошмарную ночь в обычное темное время суток, когда еще можно гулять по лесу, выискивая притаившуюся среди медленно теряющих крону деревьев подружку.

К Седым Мхам я пришел часа за два до рассвета. И, продев руку в крепеж щита, тихо прошептал проклятье. Деревня была заполнена мертвецами.

Они слонялись между домов, тыкались в стены, бестолково шипели и пялились друг на друга остекленевшими глазами. В самой середине армии умертвий стоял худой мужчина в черном балахоне. Вытянув руку в мою сторону, он что-то прошипел и умертвия двинулись ко мне.

— Господи, помоги, — пискнул я, слыша, как нарастает тот самый леденящий душу вой.

Глава 10

Мертвецы с воем и шипением бодро семенили, толкая и мешая друг другу. Колдун взмахнул рукой и исчез в черном пятне беспросветного мрака. Я же медленно отходил назад под защиту деревьев, не спуская глаз с наступающей армии.

Меч полыхнул золотым огнем, бросая блики на подобравшегося скелета первого ранга, сжимающего в кулаке рукоять кинжала. Шаг вперед, широкий замах, хрустнули кости — левая кисть, выставленная в защиту, шлепнулась наземь. Глаза мертвеца злобно полыхнули изумрудным огнем, он раскрыл пасть. И осыпался пеплом — удар носком в колено и дробящий тычок рукоятью в лоб отправили неприкаянную душу на тот свет.

Дальше все слилось в жестокую непрекращающуюся схватку. Мертвые подступали все ближе, заставляя вертеться волчком и размахивать мечом вокруг. Но жадные до плоти когти и зубы то и дело цепляли вожделенное мясо.

Кто-то слишком умный вырвал щит прямо с руки, оставив лишь ручку. С треском оторвался металлический правый наплечник, тут же с торжественным шипением зубы гнилого зомби впились в руку. Ударив кулаком в дыру носа, стряхнул врага, но твари нажимали, лишая подвижности.

— In nomine Patris et Filli et Spiritus Sancti[1]! — протрубил глас с неба.

Черные облака раздвинулись, рассекаемые золотым лучом, рванувшим ко мне. Короткая вспышка подавляющего своей мощью света испепелила сразу десяток навалившихся умертвий.

Не желая терять времени, я подскочил с земли, сжимая клинок и, глухо рыча, рванул навстречу отшатнувшимся врагам. Свет, снизошедший с небес, придавал сил и уверенности. Я двигался быстрее, за мгновенье уходя от удара, чтобы тут же контратаковать рассыпающим золотые искры мечом.

Столб света ошеломил мертвецов, но они скоро придут в себя, понял я, добивая четвертого врага. В глазах умертвий появлялось все больше осмысленности и злости. Испуганное шипение вновь приобрело угрожающие нотки.

Добив пятого и последнего, попавшего под воздействие божественного вмешательства, отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Но жидкая грязь под ногами заскрипела, заставляя проскользнуть еще немного. Упустив равновесие, я вонзил меч в растаявшую жижу, замедляя движение.

Мертвяки сунулись толпой, спеша разорвать меня на трофеи. Самый резвый — у него еще оставалось мясо на ногах — заглотил лезвие клинка, мягко толкнувшего затылочную кость изнутри, и осел на землю уже пылью. Следующего я встретил толчком ноги в корпус, дробя гнилые ребра. Добить его не дали — набросились сразу втроем.

Снова отпрыгнув назад, махнул мечом слева направо, не давая сунуться следом. Прочеркивая восьмерку клинком, выждал, пока троица замедлиться и рванул вперед. Плечом оттолкнув крайнего справа, всадил клинок среднему под челюсть. Поворот рукояти — толчком разорвать череп на части… И левый всаживает острые когти мне в живот.

От боли я на секунду ослеп. А вот мертвец не растерялся — пальцы вышли, кровь брызнула на измазанные черным кости, скелет вновь ударил.

За оголенное плечо схватили холодные пальцы, я рванулся в сторону, вяло отмахиваясь мечом. Золотое свечение моргнуло и погасло. Я оскалился, зажимая рану.

Малое кровотечение, холодно подсказал рассудок. Я поднял клинок перед собой, не желая подпускать почуявших кровь. Их глаза горели ненавистью и азартом. Шипение вновь поднялось, обращаясь в голодный вой.

Я сделал осторожный шаг назад, за спинами наступающей нежити почудилось движение. Две короткие тени по-кошачьи мягко запрыгнули на крыши ближайших домов.

Банши, второй ранг.

— Так это вы воете? — просипел, вместе со словами сплевывая кровью. — Сейчас мы вам глотки-то и перережем.

Нащупав в кармане зелье исцеления, выдернул пробку зубами. Мерзкий вкус полыни наполнил рот, связал язык. На животе словно развели костер — жжение стало нестерпимым, я стиснул рукоять и, заорав от злости, рванул вперед.

Легкие костяки полетели в стороны, сбитые с ног. Я вращал мечом, как бешеный, распугивая плотную толпу. Короткие тычки в плечи, спину и живот раздирали защиту куртки. Я лишился второго наплечника вместе с рукавом. Но цели достиг — толпа мертвецов осталась позади.

Первая фигура текучим движением метнулась на землю. Плащ упал, обнажая прекрасную девушку с белоснежной гривой волос. Ее глаза залила тьма, а рот отвратительно скривился, открывая клыки.

— Замри!

— Именем Господа!

Мы выкрикнули одновременно. Но я — уже в прыжке, выставив вперед лезвие меча. Банши просто сделала шажок назад, тут же переместившись на добрую пару метров. А я рухнул в грязь, едва не разжав пальцы на рукояти.

За спиной зашипели мертвецы, мне хватило взгляда, чтобы насчитать сорок две головы. Кроме тех, кто просто не мог встать. И все они сейчас медленно догоняли нас.

Вторая певунья вскинула голову к небу, капюшон упал на плечи, открывая лунному свету густую гриву седых волос. Из распахнутой пасти вырвался вой, трупы зашевелились быстрее, пение твари придавало им сил, заодно ослабляя меня.

Подхватившись с земли, снова кинулся за первой банши. Она снова попыталась отшагнуть в сторону, но в этот раз я успел коснуться ее кончиком меча. Золотая вспышка прервала прыжок, заставив беловолосую завопить от боли. Красивое когда-то лицо скривилось в отвратительной гримасе, из горла рванулся рык. Но тут же заглох, пресеченный лезвием, снесшим голову с плеч.

Отряд нежити уже почти добрался до меня. Клинок в ножны, рывок вверх — руки скользят по гнилому дереву, но секунда-две и я снова выдергиваю меч, уже стоя на крыше дряхлого дома.

— Замри! — выкрикнула банши, тут же отшагивая на дальний край кровли.

Доски под ней опасно затрещали. С моим весом будет очень больно падать сквозь гнилые бревна. Да и оцепенение, наброшенное проклятой тварью, не дает сделать и шага.

Трупы внизу злобно шипели, бестолково ударяясь в стены. Будь в них хоть чуть-чуть больше мозгов, полезли бы за мной. Я перевел взгляд на женщину.

Она не нападала, лишь вращала руками в неясном танце, напоминающем о восточных султанах и песках. В голове что-то щелкнуло, заставляя глупо улыбаться и разжимать пальцы на рукояти. Меч стукнул о кровлю, сиротливо блестя в свете звезд.

Шипение нежити усилилось, снова переходя в торжествующее. Я сделал медленный шажок назад, вставая на краю. Еще чуть-чуть — рухну прямо в руки восставших с того света.

Наваждение прошло в миг, когда раскинул руки, готовый опрокинуться. Жадные когти, уже вытянутые вверх, бессильно опустились. Разочарованный вой ударил в спину, подстегивая рефлексы.

Я плюнул на осторожность и, кубарем покатившись вперед, ухватил меч. Подо мной опасно накренилось бревно, чтобы тут же с треском рухнуть в дом. Крыша медленно зашаталась, грозя обвалиться.

Банши по-прежнему стояла, рисуя худыми руками сложные фигуры. Но гнев во мне не позволял видеть в танце ничего, кроме угрозы. Угрозы, которую устраняют раз и навсегда.

Шаг на трещащее скользкое бревно, толчок ногами. За спиной обваливается часть крыши, давя под собой нескольких мертвецов. В прыжке выставив меч обратным хватом, вонзил клинок прямо в пасть банши.

Она опала прахом, черное одеяние развеялось туманом.

— In nomine Patris et Filli et Spiritus Sancti! — снова прогремел глас с неба.

Золотой столб ударил вниз, выжигая круглый пятак. Снизу повалил запах паленой плоти, взметнулся пепел. Я вновь ощутил прилив сил, а затем и сам принялся танцевать — крыша разваливалась прямо под ногами.

Рывок в сторону центральной улицы. Сгруппировавшись, отбил плечо, но спас кости. Мертвецы, потерявшие своих командиров, бросились врассыпную, спасаясь от горящего света. Небо снова закрыли тучи и оставшиеся двенадцать трупов посеменили ко мне.

Я вытянул левую руку в сторону ближайшего. Скелет в ржавой кирасе уже бодро костылял ко мне. Осенив его крестным знамением, четко выговорил.

— Vade retro[2]!

Короткая вспышка и скелет распался, не дойдя до меня буквально метра. Окрыленный успехом, я снова вскинул руку, но сила ушла. Ругнувшись, отскочил от подошедшего врага и вскинул меч.

Оставшиеся одиннадцать мертвецов мне уже не противники. Я стиснул рукоять и, подгоняя себя криком, пошел в атаку.

Мелькнули перед лицом когти умертвия — шаг назад и удар по дуге снизу вверх. С треском разлетаются осколки ребер, тварь шипит, раскинув руки в стороны. Прямой тычок в глазницу — наземь опускается пепел.

Шаг в сторону — пропустить метнувшегося безногого зомби. Кишки ползут по земле, соседний скелет ступает в них и зомби опрокидывает собрата. Окованным носком сапога ударить мертвеца в висок и воткнуть лезвие в упавшего.

Отпрыгнуть назад — не дать сгнившей старухе себя обнять. Взмах слева направо — голова с торчащими пучками седых волос падает под ноги наступающему здоровяку.

— Ты, видимо, Оринов отец? — оскалился я, отбегая в сторону.

Среди оставшихся семерых — здоровяк единственный третьего ранга, где только и прятался все время. Выигрывая в скорости, я обежал отряд мертвяков, нанося короткие удары по локтям и коленям. Боеспособность врага нужно уменьшать по чуть-чуть, иначе опять схватят.

Отбегая от слишком ретивых противников, я отбивался не забывая глядеть по сторонам. Нужно растянуть их в цепь, по одному справлюсь легко.

Снова пробежка, тычок лезвием в голову — еще на одного меньше. Бежать по кругу, не давая зажать себя. Отмашка мечом — слишком шустрый здоровяк лишается двух пальцев правой руки.

И снова бег, удар, бег, удар. Наступить на голову ползущему зомби. Бежать, удар, бежать. Сколько уже? Минута, час? Я потерял чувство времени, усталость медленно сковывала ноги, но мы остались вдвоем.

Здоровяк забулькал, раскрывая рот. Зелено-желтая жижа плеснула на грудь. Зомби неуклюже шагнул вперед. Но у него шаг — моих два, а то и три.

Отпрыгнул назад, не позволяя схватить себя в объятия, взмахнул мечом, отсечь кисть. Но клинок зажимают между уцелевших пальцев. Мертвяк оскалился в довольной ухмылке.

— До… пры… гал… ся… — прошипел он, не давая мне вырвать меч.

— Сейчас узнаем, — сквозь зубы, процедил в ответ. — Vade retro!

Вспышка сорвалась с кистей, сжимающих рукоять. Зомби пошатнулся, отпустил лезвие и закрыл глаза широкими ладонями. Я рванулся вперед, выставив меч, как копье. Клинок вспорол брюхо здоровяка, вываливая гнилые кишки в грязь, я скользнул вправо, уходя от опускающегося сверху локтя.

Мертвяк задрал голову к небу и завыл, раскинув руки. Я не стал давать ему второго шанса.

Лезвие с легкостью вошло в позвоночник, разрывая связь с телом. Зомби опустился на колени, затем — рухнул наземь, заставив вздрогнуть.

Добив последнего врага, я осел на колени, воткнув меч в землю. Опираясь на рукоять, пытался унять разгоряченное дыхание. Легкие жгло, словно пробежал марафон под командованием сотника. Старый седой ветеран любил гонять безусых юнцов, чтобы не забывали, за что им платят.

Едва ощутимое тепло коснулось колен, и я открыл глаза — на небе медленно разгорался рассвет. Чувство облегчения растеклось по груди, заставляя расслабить мышцы, и я осел на землю.

Отец Генрих будет доволен. Кстати, нужно глянуть, что это был за свет с небес. Я, конечно, благодарен за помощь, но лучше знать, за что тебе помогают и как, чтобы иметь возможность использовать в бою.

С трудом привалившись к стене дома знахарки, я открыл Писание.

— Наемник Алекс, бессмертный воин третьего ранга, — прочитал я вслух. — Вот и хорошо, вот и слава Господу нашему.

Убрав книгу, вытащил кусок хлеба и вино. Мне еще нужно будет вернуться в форт. И придумать, что делать с найденной повозкой. Не на себе же тащить такой груз.

Так, сжимая в одной руке хлеб, в другой — мех, я и уснул.

[1] «In nomine Patris et Filli et Spiritus Sancti» (лат.) — «Во имя Отца и Сын и Святого Духа».

[2] «Vade retro» (лат.) — «Изыди»

Глава 11

Разбудили меня голоса и скрип колес. Прежде чем раскрыть глаза, выхватил меч и подскочил на ноги. Солнце висело над головой, согревая мир и превращая закаменелую грязь под ногами в чавкающую жижу.

— О, живой, — крикнул заросший бородой до самых глаз огромный мужчина в крестьянской одежде.

Несколько телег, запряженных лошадьми, въезжали в Седые Мхи. Еще одна волна беженцев с юга. Женщины, старики и дети, совсем немного мужчин.

— А мы уж думали, ты мертв, — заявил молодой парень, с гордостью держащий старый меч в руке.

Одно взгляда достаточно — мальчишка только получил оружие, скорее всего, по наследству. И теперь глаза молодого героя горят жаждой приключений. Когда-то и я таким был — пока не умер в первый раз.

— Живой, — кивнул я, убирая клинок. — А вы откуда здесь?

Бородач, явно старший в группе переселенцев, обвел рукой людей.

— Ты видишь все, что уцелело от Сухого Ручья.

Деревня на западе от Седых Мхов, припомнил я.

— Двадцать человек из пятидесяти домов? — нахмурил брови. — А что с остальными?

— Нечисть, воин, — сплюнула дородная женщина в потрепанном сарафане.

Грязные и уставшие, они явно надеялись найти помощь здесь, на моей родине. Похоже, вид разоренной и заброшенной деревни приводил их в уныние, насылал безнадежность. И я их понимал — надежда на спасение, живущая в сердце, оказалась фантомом.

— Увы, здесь давно нет живых, — пожал плечами. — А Хелмгард под осадой, — развел руками. — Но здесь недалеко есть форпост. Он отлично защищен, вы сможете найти там временное пристанище.

— Все так плохо? — отведя меня в сторону, прошептал бородач, глядя в глаза. — Хелмгард… Там же лучшие наши мечи!

— Пять баронств под пятой Малена сейчас выглядят так же, как и Седые Мхи, — понизив голос, чтобы не тревожить остальной народ, обвел я глазами разрушенные дома. — Единственный выход — дорога на север, через барьер.

Мужик закатил глаза и тяжело вздохнул. Плечи поникли, но он тут же развернулся к своим и, приложив ладонь ко рту, объявил:

— Не расслабляемся! Небольшой привал, чтобы кони отдохнули, и в путь.

— Но куда, Эван? — подал голос пацан, любовно поглаживая рукоять. — Если на севере все теперь захвачено мертвяками.

— Не все, — встрял я. — Да, на севере сейчас тяжело. Но рабочие руки нужны, как никогда. Вам осталось всего-то дойти до ближайшего форпоста. Там вас встретят и помогут.

Эван обернулся ко мне и запустил мозолистую пятерню в бороду.

— Это недалеко, говоришь?

Я кивнул.

— По дороге как раз захватим одну повозку, буквально пара часов отсюда.

— Бросили? — тут же уточнил Эван. — Кто же в такую годину бросает добро?

Я постучал кулаком по ножнам. Здоровяк понятливо кивнул. Не знаю, о чем он думал, но раз согласен идти дальше — это хорошо. На телегах успеем вернуться вовремя. Да и не думаю, что слуги барона скоро сунутся в Седые Мхи. А местных мертвяков, надеюсь, в округе не осталось. Иначе мне снова придется возвращаться сюда. А вид разрушенного дома — никому не поднимет настроения.

* * *

— Сын мой, ты вернулся, — отец Генрих просиял лицом, разглядывая въезжающую в ворота форта процессию. — И спас этих людей.

Я пожал плечами.

— Они появились уже после, когда стало безопасно. Не знаю, что ждет нас ночью, но…

— Если бы не ты, они бы встали лагерем в Седых Мхах, а там нежить взяла бы свою кровавую жатву, — покачал головой священник. — Тебе есть, чем гордиться, сын мой, но помни — гордыня смертный грех, — тут же заметил, поднимая палец, старик. — Итак, ты выполнил мое поручение, пойдем в молельню, поговорим там.

Пока беженцы обустраивались в лагере, с удовольствием и облегчением рассматривая крепкие стены, я направился за отцом Генрихом. Бревенчатая часовенка явно разрослась, пока я ходил в свой крестовый поход — теперь у дальней стены появился небольшой алтарь. Поверх него лежала раскрытая Библия.

Отец Генрих встал к ней, я же опустился на лавку.

— Рассказывай, я вижу, тебя что-то смущает, сын мой, — тихо проговорил священник.

Я пожевал губами, потер подбородок, в очередной раз вспоминая об отросшей щетине. Но он смотрел требовательно, ожидая, когда соберусь с мыслями.

— По дороге в деревню мне попалась еще одна группа беженцев, поменьше этой, — начал я сложный разговор.

— Но сюда они не дошли, — с печальным вздохом договорил он. — Ты упокоил их, сын мой?

— Если бы я знал, они бы не погибли, — выдавил я.

Никогда до этого не задумывался о последствиях своих действий. Нет, был устав, был сотник — он решал и отвечал тоже он. Вырезать врага — вырежем. А там — спрос с сотника, мы — просто солдаты, выполняем приказ.

— Не всегда можно предугадать все последствия, — снова вздохнул отец Генрих. — Но, сын мой, мы все, и я, и ты, и эти беженцы, сами в ответе за свой выбор. Да, ты мог обезопасить путь к форту. Но если бы не восставшие разбойники, так нежить Седых Мхов — их бы настигли, так или иначе.

— И это все? — удивился я.

Священник развел руками.

— На все воля Его, сын мой. Все, что мы можем — сегодня прикладывать чуть больше усилий, чем приложили вчера. Бороться с врагом, как можем — вот наш удел.

— Но…

— Господь дал нам всем свободу воли, сын мой. Только сами люди решают, как поступить. Эти беженцы решили идти на север, и это стало ошибкой. Что бы ты сделал, если бы их настигли не этой ночью, а следующей? В том, что их погубили убитые тобой разбойники — есть твоя вина. Но она лишь косвенная.

Я кивнул.

— Ты сделал все, что смог, сын мой, — продолжил он. — Греха за их смерти я на тебе не вижу. Понимаю, тебя гнетет вина, но с этим можешь помочь лишь ты сам, — он указал рукой на алтарь. — Проведи остаток дня в молитве, сын мой, чтобы осознать, как справиться с этой бедой.

Я молчал, прекрасно понимая, что у него тоже не может быть выбора. Я единственный бессмертный, на кого он может положиться, значит, часть ответственности будет переходить на самого отца Генриха.

Это неизбежное зло, он сам решил, в обход эдикта, привлечь меня к работе. И даже то, что я не могу спасти всех, каким бессмертным бы ни был — тоже неизбежность.

Погрузившись в мысли, я не заметил, как священник покинул молельню. Стоило осознать, что он вышел, крест снова задергался, и я уже привычно ухватил его ладонью. По телу заструилось тепло, в глаза брызнул золотой свет.

* * *

Крышка капсулы откинулась, а я все еще лежал, не в силах выбраться самостоятельно. Слишком тяжело переносятся столь долгие погружения. Несмотря на хваленую систему поддержи, без посторонней помощи выходить в реальность — крайне сложно и опасно.

Дождавшись, пока кукла подойдет ближе, приказал помочь выбраться. Упругие руки подхватили ослабшее тело. С трудом перевалив ноги из капсулы на пол, я огляделся.

Слова священника были важны — в них крылось нечто большее, чем я понял. Что-то зацепило, скребло внутри, заставляя сердце болезненно сжиматься. Или это последствие долгого погружения?

— Анализ, — не отпуская помощницу, велел я хриплым голосом.

— Все показатели в норме, — холодно ответила та. — Рекомендуется принять душ, пополнить запасы витаминов и микроэлементов, после чего — лечь в постель. Это последствия длительной нагрузки.

Да уж, обнадеживает. Может, все-таки стоит возобновить тренировки? Если после дня в лежачем положении меня так ломает, что будет дальше? Не верю, что каждый раз будет возможность выйти из игры. Я даже уснул в игровом мире, явно не от хорошего самочувствия.

Кукла выпрямилась, продолжая поддерживать меня за руку. Глаза помощницы затуманились на несколько секунд.

— Вам назначена встреча с представителем корпорации, — сообщила, снова обретя осмысленность. — Подготовить одежду для выхода?

— И кто на этот раз? — хмыкнул я, чувствуя, как возвращаются силы. — Приготовить ужин номер три. Я в душ.

— Сотрудник безопасности, — ответила кукла, придерживая меня, как разваливающегося на части старика.

Я и сам напоминал себе пожилого — ноги с трудом отрывались от пола, руки тряслись, в голове — звенит. Может, сообщить Саре, что я не подхожу по состоянию здоровья, да забыть эту чертову игру, как страшный сон? Боюсь, такими темпами к концу бета-теста, с меня песок посыплется.

Хмыкнув этой мысли, добрался до ванной и отстранил куклу. Если начну падать — она подхватит. Здоровье хозяина — приоритет номер один.

Подняв глаза к зеркалу, висящему над раковиной, я, уже не сдерживаясь, громко выругался. Ощупав пальцами волосы, дернул несколько, болезненно скривившись от короткой боли. А затем с трепетом опустил глаза на клок седых волос.

— Какого черта? — выдохнул, сдувая ношу с ладони на керамику.

Быстро включив воду, смыл вырванные волосы, избегая смотреть в зеркало. Это что же получается, я там боялся, а здесь — поседел? К черту такие игры! К черту!

— Ты сказала, все показатели в норме! — от гнева внутри все заклокотало.

Кукла невозмутимо смотрела в глаза, покорно ожидая вопроса.

— Нет никакого повода для беспокойства, — наконец, выдала, успокаивающе беря мое запястье. — Я могу ввести транквилизатор, если потребуется.

Это что, мать твою, угроза? Думаю, мой взгляд был весьма красноречив — я почувствовал легкий укол в вену. В груди сразу же утих пожар злости, а перед глазами все подернулось дымкой.

— Что ты мне вколола?

— Протокол корпорации, — отрапортовала помощница. — В случае неадекватной реакции на последствия участия в тестировании, я обязана применить состав 92.

— Сара тебя прошила? — выдохнул, уже ощущая, что ответ меня мало волнует.

Меня обложили по всем фронтам. Стоит ли беспокоится теперь, когда все уже решено? С этой мыслью я встал под душ. Холодная вода полилась по телу, совершенно не отрезвляя. Я осел на пол кабинки и накрыл голову руками.

— Я всегда получаю, что хочу, — вспомнились мне слова Сары.

Следующее, что помню — кукла уложила меня на кровать. От слабости клонило даже не в сон, а какой-то бред, скрывающийся за белесым туманом, откуда тянули жадные лапы умертвия.

Я снова оказался на дороге возле заброшенной телеги.

— За что ты убил нас? — прошептала девочка в бесформенной грязной одежде, не шевеля губами.

— Ты умрешь здесь, — захохотала голова, кусая за руку.

— Убийца! — тыча костлявым пальцем, прошипела женщина с отрубленной рукой.

— Убийца! — подхватили остальные мертвецы, медленно приближаясь ко мне.

Я отступил назад, ударил ладонью по поясу — ножен не было. Зато в правой руке, продолжая кусать за пальцы, осталась голова сына пекаря.

— Ты умрешь здесь! — хохотала она.

Руки дотянулись до меня и утащили в туман. Пытаясь выбраться из белесого марева, я вертелся, не в силах подняться на ноги, а твари утаскивали глубже, словно на дно болота.

— Доброе утро, Алекс, — девичий смешливый голос вырвал меня обратно в реальность. — Вижу, не самый удачный момент, да?

Я распахнул глаза и мгновенно отполз к стене, тяжело дыша. Блондинка в деловом костюме улыбалась, стоя у кровати. В ее руке был кейс, пристегнутый старинным наручником.

— Ты еще кто? — прошептал, стараясь придти в себя.

— Я — твоя путеводная ниточка, мой дорогой, — продолжая улыбаться, заявила она, протягивая свободную руку. — Меня зовут Ариадна.

Конец первой части.

Часть II

Глава 1

— М-да, Сара была права, — наигранно тяжело вздохнула Ариадна, изучая меню авто-повара.

— В чем же? — уныло потягивая кофе, буркнул я.

— Ты конченый эгоист, — невозмутимо пожала плечами блондинка. — Стоило твоей девушке выйти за порог, ты тут же все настройки вернул под себя. Как только замаячила перспектива покувыркаться с Морган в постели — выставил хорошую, но слишком обычную девочку за дверь.

— Вообще-то, — начал я, но Ариадна махнула рукой.

— Не оправдывайся, Алекс. Человек ты так себе, — безапелляционно заявила она. — Откровенно говоря, я даже рада, что тебя заменил Макс.

— Заменил? Вы его создали! — возмутился я.

— Я участвовала в его тестировании, Алекс, — подняла палец Ариадна. — И, признаюсь, даже он, искусственный интеллект — в разы лучше тебя, рожденного из плоти и крови.

— Ну, разумеется, — фыркнул я, всплеснув руками. — Это же ваше детище! Любимое детище.

— Вообще-то при тестировании мы создали все условия для становления характера и формирования полноценной личности, — пожала плечами блондинка. — Так вот, его человеческая составляющая — гораздо лучше твоей.

Я промолчал, не желая спорить. Пусть считает меня дерьмом — ее проблемы, не мои.

— Будь моя воля, ты бы и на тест не попал, — заявила блондинка, накладывая себе огромный бутерброд на тарелку. — Но тебя выбрала Сара, так что нам обоим следует смириться с фактом, что предстоит работать бок о бок, — заметив мой взгляд, она приподняла бровь. — О, ты же не думал, что Сара будет возиться с тобой сама постоянно?

— Вообще-то она сказала отчитываться только ей, — пожал я плечами.

— Ну, лови, — Ариадна дернула запястьем, вызывая голограмму, что тут же появилась передо мной. — Приказ о назначении меня твоим куратором.

Я пожевал губами, разглядывая текст.

— Объект 4 357?

— Это ты, — кивнула она, садясь напротив. — Вас больше десяти тысяч, все — бывшие сотрудники корпорации. И да, чтобы поставить все точки над i — ты не спал с самой Сарой, это был управляемый специальной программой клон, — сделав крохотный глоток кофе, Ариадна зажмурилась от удовольствия. — Как твоя кукла, только получше.

Смахнув экран с приказом, я шумно вдохнул, считая про себя до десяти. Старый проверенный временем способ успокоиться, чтобы не устраивать разборки.

С самого детства привык работать над собой, совершенствоваться, приспосабливаться. Да, с куратором мне не повезло — но она лишь винтик механизма. Неудобство, с которым придется смириться. Справлюсь, не впервой работать с людьми, которых ненавижу. А эту блондинистую суку я уже готов убить голыми руками.

— Погоди, — вглядевшись мне в лицо, Ариадна расхохоталась. — Ты что, правда думал, это настоящая Сара Морган, самая влиятельная женщина планеты? И что она спит с тобой, — выразительно ткнула пальцем в мою сторону. — Да-а, Алекс, от скромности ты не умрешь. И с чего ты такой самовлюбленный?

— Можно перестать меня оскорблять? — нахмурился я, сжимая кружку в руках.

— Конечно, перейдем к делу, — тут же кивнула она. — Твоя седина — наша недоработка. Мы оплатим тебе курс модификации, чтобы скрыть последствия.

— И все? Так просто?

— Нет, конечно, ты же видел сумму выплаты, что достанется тебе после окончания программы? В нее внесены все риски, включая моральную компенсацию. Так вот, я зачем вообще приехала? — хлопнув себя по карманам пиджака, затараторила блондинка. — Капсула нам сообщила о твоем состоянии, так что все участники теста были срочно отключены от игры до устранения найденного бага.

— Бага? А если бы у меня не волосы поседели, а сердце остановилось?

— Не смеши, — фыркнула Ариадна. — Все современные биокапсулы оснащены медицинским блоком экстренной помощи, — скривилась девушка. — В общем, мы с тобой сейчас отправимся в центр модификации, закрасим тебе твои модные прядки, — прыснула она в кулак. — А после — прогуляемся. Начиная с сегодняшнего дня, все тестировщики обязаны проводить на свежем воздухе минимум два часа в сутки.

— Зачем? Да и потом, это станет отрицательным фактором на релизе.

— Ты забываешь, что игру надо дорабатывать. И нам нужно на все это время. Мир Проклятых Земель существует здесь и сейчас, но пока мы четко контролируем каждого игрока — можем выгнать вас на прогулку. А в это время наши умники будут пилить новый патч, — она откусила внушительную часть бутерброда. — Да и вообще — прогулки, это полезно.

Она замолчала, уплетая за обе щеки, а я уставился в кружку, где на донышке плескались остатки кофе. Не хотелось признавать, но в большинстве Ариадна права. Действительно не возникло мысли, что Сара передо мной — ненастоящая. Черт, я даже не допустил такой возможности. Неужели, настолько поверил в себя?

Главный закон выживания в рядах корпорации — не отсвечивай. Делай свое дело молча, не выпячивая собственные успехи перед другими. И вот, пожалуйста, стоило уволиться — назовем это так — выработанные привычки дали сбой. Крепко же меня пошатнуло введение искусственного интеллекта.

С другой стороны — зачем при таком раскладе стирать мне память? Не для того ли, чтобы скрыть очередную ложь? Я уже предполагал, что мысль о сексе с Властью — навязанная. Я не помню этого, лишь косвенные улики.

Но если в моей голове так просто покопались, что мешало им разбросать необходимые мелочи в сознании, чтобы я пришел к нужному выводу.

— Не расстраивайся ты так, — хмыкнула Ариадна, отряхивая ладони. — Ни один из десяти тысяч не удержался, — ее улыбка заставила меня скривиться еще больше. — Привыкай, Алекс. Ты не избранный. Не особенный. Просто не совсем обычный человек из толпы, а бывший сотрудник. Закончишь с бета-тестом, будешь жить припеваючи на свои честно заработанные миллионы, — заметила она. — Кто знает, может, даже будешь счастлив.

Я кивнул, хотя согласия внутри не было ни на грамм.

— Зачем стирать память о сексе?

Ариадна снова улыбнулась, придерживая чашку двумя руками.

— А вот этого тебе знать не обязательно.

* * *

Центр модификации — двухэтажное молочно-бело здание с высокими стеклянными стенами, располагался в пригородной зоне. Здесь жили в основном люди с повышенным аппетитом к дорогим вещам и показной роскоши.

Хочешь показать статус? Купи участок земли и отгрохай там дворец. Поставь золотые статуи в саду и наслаждайся. А исчезнувшие с лица земли диковинные растения выработают чистейший воздух для твоего удовольствия.

Отказавшаяся поставить крышу на свой «Крайс-6000» Ариадна довольно улыбалась, подставляя лицо ветру. Система управления транспортом с легкостью оперировала тысячами машин в городе, а стоило покинуть Новую Москву, увеличила скорость до предела. Так что всего за час мы достигли точки назначения.

Выбираясь из матово-черного автомобиля, я огляделся. Да уж, про такие, во истину курортные места, приходилось только слышать. Даже с моей зарплатой сюда бы и на порог не пустили.

Ариадна же, довольно улыбаясь, отправила машину на подземную парковку, схватила меня под руку и потащила по мраморным ступеням в царство красоты, молодости и здоровья.

В свое время бум омолаживающих технологий совершил настоящий социальный переворот. Есть кредиты? Отлично, будешь выглядеть молодым и здоровым. Нет денег? Старей и загибайся, червь.

Споры и ссоры, разделившие мир на две вполне ощутимых части, гремели не один десяток лет. А по итогу — с одного взгляда на человека, видно к какому классу он относится. Кастовая система на пике.

— Не стесняйся, — ткнула меня кулаком в бок блондинка. — За все платит корпорация.

— Угу.

Настроение, и так не блиставшее, стало еще более мрачным. Приемная центра модификации выглядела под стать местности — дорогие ковры на полу, древние китайские вазы на мраморных постаментах.

Нарушали идиллию лишь высокотехнологичный стол в стиле хай-тек, да улыбающиеся девушки, измененные до умопомрачения. Что я там говорил про дикторшу? Она хотя бы похожа была на человека.

Здесь же — три представительницы какой-то внеземной цивилизации.

Одна с кожей глубокого синего оттенка в черных коротких шортиках, на голове — рыжие провода вместо волос, глаза заменили антрацитовые линзы.

Вторая — худая и четверорукая, в восточном костюме танцовщицы, повела кошачьими ушами при нашем приближении.

И только третья девушка внешне не походила на фанатку современной моды. Но только на первый взгляд — вряд ли раздвигающиеся, как сегменты жучиного панциря, фаланги пальцев можно назвать человеческими. А стоило присмотреться к глазам, обнаружились сотни острых граней, как у мухи или другого насекомого.

— Здравствуйте, — радостными поздоровались хором три «красавицы».

— Добрый день, девушки, нам назначено.

— Конечно, — улыбнулась синекожая. — Прошу за мной.

Нет, я не ханжа, но этот цирк уродов производил исключительно отталкивающее впечатление. Никогда не хотел стать чем-то подобным, а эти — пошли на процедуры добровольно. Все же прав был древний умник — человек должен звучать гордо, а не стараться отбросить свою природу настолько далеко, как только возможно.

Пока мы шли по ярко освещенному коридору, напоминающему внутренности космического корабля, Ариадна все так же держала меня за руку, нахваливая местных мастеров. Оставалось лишь кивать и делать вид, что мне крайне интересен спектр оказываемых услуг.

Наконец, наш кабинет. Проводив нас, синекожая отправилась в обратный путь, покачивая гипертрофированными бедрами с затейливым узором татуировки.

— Не переживай, тебе просто подправят волосы, — заверила Ариадна.

— У меня что, на лице все написано? — буркнул я.

— Я читала твое досье, — равнодушно пожала плечом блондинка, подталкивая меня в кабинет. — Привет, Анна.

Анной оказалась приятная молодая женщина без каких-либо видимых изменений во внешности. Я даже облегченно выдохнул — не хотелось бы, чтобы меня хотя бы касалась какая-нибудь паучиха с человеческим торсом. Не знаю, почему, но именно так я уже представил местных работниц.

Поправив белый халат, хозяйка кабинета кивнула и указала на кушетку.

— Присаживайтесь, Алекс, — ее глаза тут же опустились к висящему в воздухе над столом дисплею. — Итак, вижу по истории, у вас возникли проблемы с кодом волос. Сразу предупреждаю, если вы будете подвергаться такому же воздействию, что привело к смене пигмента, никаких гарантий, что процесс не повторится.

— Я не против, — бросив взгляд на Ариадну, согласился, не видя смысла оспаривать. — Надеюсь, ничего, кроме волос мне не поправят.

— Не любите модификантов? — приподняла бровь служащая.

Нервно облизнув губы, пожал плечами.

— Скажем так, я предпочитаю оставаться человеком. Привык, знаете ли, с детства.

Анна рассмеялась. Смех звучал приятно и успокаивающе. Так могла бы смеяться няня, наблюдающая за неразумным ребенком, что прыгает по комнате, избегая воображаемой лавы.

— Понимаю, не волнуйтесь, все будет в лучшем виде. Процедура займет немного времени, вы спокойно поспите на кушетке, — она указала рукой на стену, где тут же появился проход. — Но, если будут пожелания…

— Например? — чисто из любопытства поинтересовался я.

— Вам нужен мой профессиональный совет? — подняла бровь Анна.

— Если корпорация платит, почему бы и нет? — усмехнулся в ответ.

Окинув меня цепким взглядом, работница центра прищурила глаза, словно оценивала товар на полке супермаркета.

— Я бы расширила плечи, — поджав губы, сообщила, наконец, она. — Нарастила немного мяса. У вас хороший материал, — произнесла, будто это звучит абсолютно нормально.

Вот только от ее слов я действительно ощутил себя сперва под микроскопом, а следом — лабораторным кроликом на хирургическом столе. Где-нибудь посреди морга.

— А еще, пожалуй, линию скул, — добавила Анна, поднимаясь со своего кресла. — Если хотите, можем вместе посмотреть возможную проекцию.

Я пожал плечами.

— Как-нибудь в следующий раз, если вы не против. У моей коллеги, — кивнул в сторону Ариадны, с интересом слушающей нашу беседу, — не так много времени. Но я обязательно подумаю о вашем предложении.

Анна кивнула и указала на проход в соседнюю комнату.

— Тогда прошу.

Глава 2

Первое, что сделал, придя в себя — пересчитал конечности. Мало ли, какой еще эксперимент надо мной поставят умники из корпорации. Но нет — две ноги, две руки, одна голова, пара обычных глаз. Даже кожу не стали перекрашивать.

Лежал я на той же кушетке, где меня усыпила Анна. Видимо, перетащили обратно, не желая вводить в культурный шок. Подозреваю, модификацию делают исключительно машины. Проснувшись в окружении множества угрожающе жужжащих манипуляторов, я бы лично был не очень рад.

— Успокоился? — рассмеялась Ариадна, сидящая в кресле рядом. — Видел бы ты себя со стороны, Алекс. Хотя, вот держи, на память, — продолжая смеяться, она перебросила видеозапись моего пробуждения.

— Как вы себя чувствуете? — Анна возникла с другой стороны, навевая мысли о ее нечеловеческой природе.

— Нормально, — отозвался я, садясь на кушетке.

Надо же, даже одежду снимать не стали. Хотя, о чем это я, им же не требовалось вскрывать мне брюхо — только поколдовать над волосами. Можно успокоиться и выдохнуть, хоть здесь никакого подвоха.

— Отлично, мы занесли ваши данные в базу, — с улыбкой сообщила Анна. — Теперь вы можете заказывать модификации прямо из дома. Это бесплатно, — видя мой скептический взгляд, пояснила она. — У наших клиентов не так много свободного времени, как кажется. Поэтому всем, кто проходит процедуры, мы предоставляем предварительное моделирование аватара. Так вы можете заранее узнать, что получится в результате.

Я кивнул, поднимаясь на ноги. С потолка тут же опустился манипулятор с тремя пальцами, удерживающий небольшое зеркало — как раз, чтобы оценить проведенную работу.

— Хм, неплохо, — оценил я, проводя рукой по волосам.

— Мы восстановили оригинальный цвет и укрепили луковицы, — продолжила Анна. — Вы, Алекс, совсем не следите за собой. По нашим оценкам уже через два-три года у вас начнут выпадать волосы. Конечно, мы с радостью вам поможем, но вы должны помнить, что профилактика заболеваний — первый и самый верный способ избежать недуга.

Недуга, ага. Старость теперь — болезнь. Хотя она права — лысому мне будет не так приятно. И ладно бы просто сбрить волосы, так хотя бы остается иллюзия контроля. Совсем другое — когда ты напоминаешь монаха с выбритой тонзурой. Не в средние века живем — не оценят.

— Спасибо, обязательно буду иметь в виду, — ответил, наконец, отрываясь от зеркала.

— Мы отправили рекомендации вашей домашней системе, — кивнула Анна. — А теперь, если вы не против, — мягко указала на дверь, — меня ждут другие клиенты.

Попрощавшись, мы вышли из кабинета. Синекожая девица как раз вела нам навстречу молодую пару. У обоих — по-кошачьи желтые глаза с вертикальными зрачками. Девушка с удлиненными ушами с рысьими кисточками. Парень же вообще в тигриную полоску.

— Куда катиться мир? — выдохнул я, стоило покинуть здание.

Ариадна громко хмыкнула.

— Ты такой консерватор, Алекс, — заявила она, садясь в машину.

Я опустился рядом. Ремень безопасности обхватил тело, вкусно щелкнув застежкой. Кресло под спиной немного прогнулось, позволяя вольготно развалиться. Маленькие валики завибрировали, расслабляя мышцы.

— Я — человек, Ариадна. И не хочу об этом забыть, однажды увидев в зеркале какого-нибудь оборотня.

— Можно сделать из себя вампира, — усмехнулась та. — Знаешь, они всегда в моде. Да и девочки любят опасных ребят, — мечтательная улыбка озарила ее лицо.

Нажав на кнопку на приборной панели, блондинка откинулась назад, откинув волосы назад.

Крыша с легким жужжанием закрыла от нас пронзительно голубое небо с легкими белыми облачками. Автомобиль приподнялся над землей и рванул с места, сразу же набирая запредельную скорость.

— Значит так, Алекс, — медленно растягивая слова, хозяйка машины надела темные солнцезащитные очки, — наши программисты сейчас готовят большой патч, так что сервера будут доступны только с завтрашнего утра.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— На сегодня будем считать твою прогулку законченной. Но завтра, — повернула ко мне голову, — ровно в восемь часов твоя капсула автоматически отключится.

— Зачем?

— Пока это дополнительное ограничение на погружение.

— Что-то случилось с одним из тестеров, — кивнул я.

Ариадна пожала плечами.

— Слабые духом всегда легко впадают в зависимость. Мы хотим подобного избежать.

То есть, кто-то уже подсел. Или тронулся умом, что вероятнее. И теперь корпорация замнет случай, выплатит компенсацию и ограничит время погружения. И почему меня это не удивляет?

Машинально провел рукой по волосам. Простая игра внезапно становится очень опасной. Мне тут же вспомнилось пробуждение, когда чуть не ткнул в куклу воображаемым мечом. Что, если кто-то из игроков, зашел еще дальше? Если из-за обычных игр люди сходили с ума и пытались полететь с высотки, то теперь, при замене сознания — страшно представить, что может устроить какой-нибудь мечник, внезапно оказавшись в современной квартире.

— Не переживай, корпорация все держит под контролем, — заявила Ариадна. — Мы уже нашли дыру, к утру ее залатают, все будет в порядке.

— Ну да, ну да, — кивнул я, отворачиваясь к окну.

Мимо пронеслась магнитная магистраль, забитая до отказа легковыми авто. Народ ломился в Новую Москву настоящей ордой. Хотя на их месте я бы не вылезал из своего особняка — и воздух чище, и людей меньше.

С другой стороны, а почему бы и нет? Вечер приближается, основная тусовочная зона — в центре. А для некоторых — развлечение стоит любых неудобств. В том числе нескольких часов в транспорте. Все равно управлять самому не требуется — в современных авто и руля-то нет. Задал точку назначения — и жди, пока машина сама доставит на место.

Век удобств и развлечений, подумал я, наблюдая высокий рекламный стенд с классическим варваром.

«Неверком ждет новых героев! Присоединись к Азурилу, встань под знамена севера!» — гласил баннер.

— То-то рожа у дикаря знакомая, — прошептал я.

— Что? — тут же откликнулась Ариадна.

— Говорю, знакомая морда на транспаранте, — указав пальцем за спину, повторил я.

— Азурил-то? — кивнула блондинка. — Ну да, играет в Неверкоме. У него контракт на такую сумму — даже у меня челюсть едва на пол не упала, когда нули увидела.

Ну, для чемпиона гладиаторских боев насмерть — и не удивительно. Хотя никогда не думал, что такие заядлые адреналинщики могут пойти в виртуал. Чего ему в реале не хватает? Деньги, известность, женщины, выпивка, драки и кровь — что еще нужно дикарю?

— А смысл?

— В чем?

— В этой рекламе. Неверком — игра устаревшая. Так чего бы не пускать кредиты на раскрутку новых проектов?

— А кто-то смог его по популярности обогнать? — хмыкнула Ариадна. — Сейчас вот готовим «Проклятые Земли», но ты и сам верно подметил — не все захотят стать кем-то другим. Всем подавай легкие игрушки, в которых все ясно и просто.

Я пожал плечами.

— Поэтому «Битва» не зашла?

— «Эдем» — совсем другое направление. Людям проще возвращаться в прошлое, оно знакомо. К тому же, Никос запустил нерегулируемое погружение. Там боль настоящая. У нас на старте знаешь, сколько исков было? — скривилась блондинка.

— Ну, для любителей адреналина — самое то по идее.

— А вот и нет, ведь там — космос, другие планеты, бластеры, пулеметы, — она махнула рукой. — В общем, будущее народ не привлекает.

Я кивнул — сам бы не полез играть туда, где тебя могут прикончить так, что пожалеешь о дне, когда вообще решил купить биокапсулу. Стоит только представить, какие психи соглашаются на реальные ощущения боли, становится не по себе.

— Кстати, брат твоей Стеллы, Рик, как раз в «Эдеме» работал.

— Да? — вскинул бровь. — Не думал, что он такой отморозок.

— Почему отморозок?

— Ну, в моем понимании на подобное согласится только конченный человек. Это же надо настолько себя ненавидеть, чтобы в такую игру полезть. Сама подумай, ни один современный человек не хочет испытывать неудобств, мы отгораживаемся от проблем в виртуале, даже отношения — и те упразднили, размножаемся через пробирку. А тут — добровольно голову в петлю совать…

— Какой ты все-таки ретроград, — с осуждением покачала головой Ариадна.

— Почему это?

— Это в прошлом веке было течение, где тебе были бы рады. Весь мир — бардак, все бабы — шлюхи, а солнце — долбанный фонарь. Мы все умрем! — изобразила панику блондинка, вскинув руки к потолку. — Но нет, Алекс, мир живет, человечество процветает, пока такие, как ты смотрят на это с осуждением.

— Тогда, может, ханжа? — скосив на нее взгляд, пожал я плечами.

Девушка отмахнулась.

— А есть разница? В наше время глупо оглядываться назад и качать головой с осуждением, мол, раньше трава была зеленее.

— Но она и правда, была зеленее.

— Ой, все! — всплеснула руками Ариадна.

Я усмехнулся и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Сквозь веки промелькнуло несколько светлых пятен — мы пересекли черту города, уже врубившего неоновое освещение.

До самого дома Ариадна молчала, недовольно сопя. Кажется, в ее глазах я упал уже ниже дна. Впрочем, мне тоже многое не нравится, но я же не выпячиваю свое предубеждение, как флаг. Можно быть идеалистом, верить, что добро побеждает — но на самом деле все больше и больше от добра не остается и следа.

Выгода — вот единственно верный оценочный критерий. Именно она позволила мне выбиться сперва на учебе, затем — в корпорации. Кто-то может сказать, что я — плохой человек, но пусть покажет свой счет в банке, и мы посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Приехали, — толкнула меня в плечо хозяйка машины. — Выходи.

Кивнув, я открыл глаза и дождался, пока откинется дверца. Дом из пластика и бетона, уходящий в заоблачную высь, встретил меня горящими окнами. По улице гулял ледяной ветер, ероша волос и забираясь под куртку.

— До завтра, — буркнула Ариадна, дверь тут же закрылась и авто сорвалось с места.

— Какая муха тебя укусила? — прошептал я вслед и, сунув руки в карманы, добежал до своего подъезда.

Ударив ладонью по датчику, дождался открытия двойных дверей и проскочил внутрь. Фойе, украшенное искусственными растениями, встретило меня теплом. От контраста с ледяной погодой снаружи сразу захотелось горячего кофе. Желательно с мясом.

Проходя мимо автоматической системы контроля, оставшейся еще от прошлых десятилетий, мазнул глазами по голограмме дисплея с объявлениями о распорядке ремонта.

Двери, наконец, разъехались, впуская меня в прозрачную капсулу лифта. Ткнув на кнопку этажа, оперся локтем о перила и вызвал меню дома. Распорядившись первыми приготовлениями к встрече самого дорого человека на свете, то бишь, меня, глубоко вздохнул.

Что не говори, воздух в городе — отвратителен. И уход от нефтегазового топлива не помог, и экологически чистое производство. Такое ощущение, что века смога, витавшие над Старой Москвой, въелись в небосклон и теперь при каждом удобном случае отравляли местную атмосферу.

Дверцы разъехались, выпуская на этаж. Я шагнул наружу и тут же остановился.

С братом Стеллы я знаком толком не был — пару раз виделись мельком. Но сейчас сразу же узнал в завернутом в теплый черный плащ Рика и внутренне напрягся. Визит старшего брата девушки, с которой ты расстался, как-то не располагает к радушию.

За спиной здоровенного парня стояла одетая в меховую накидку черноволосая девушка. Надо же, а вкусы-то у нас не особо отличаются. Интересно, сам Рик замечает, что его спутница напоминает сестру?

— Привет, ты ко мне? — с улыбкой протягивая руку для рукопожатия, проговорил я.

— Привет, Алекс, — кивнул он. — Тебе привет от Стеллы.

Щелчок в челюсть, перед глазами темнеет. Я ощутил себя лежащим на полу коридора.

Рик опустился на корточки, внимательно всмотрелся мне в лицо.

— Я знал, что ты не очень подходишь моей сестре, Алекс. Вот, не поверишь, как чувствовал, — заявил он, потирая правый кулак.

— И я рад познакомиться, — поглаживая ноющую щеку, прошипел я. — Нормально поговорить не судьба? Что за варварство?

— Это было предупреждение, — ответил он, поднимаясь на ноги. — Если я узнаю, что Стелла еще раз пострадает из-за тебя, — он зло окинул меня взглядом, — лучше сам беги. Мы поняли друг друга?

Я кивнул и уперся руками в пол, медленно поднимаясь на ноги. Тяжелый ботинок наступил на пальцы, я зашипел от боли, а Рик картинно извинился.

Когда все же выпрямился, парочка уже стояла возле лифта. Сопровождающая Рика девушка бросила в мою сторону уничижительный взгляд.

Не став дожидаться, когда непрошенные гости уедут, я вошел в квартиру.

— Ну, подожди, Кригг, посмотрим, кто посмеется последним.

Глава 3

Отогнав куклу со шприцем обезболивающего, приложил кусок льда, завернутый в полиэтилен, к ноющей челюсти. Удар заставил мысли в голове метаться со скоростью молнии.

Первое — нужно разобраться с камерами. Если составлять жалобу, придется подходить к вопросу со всей основательностью, не оставляя Рику и шанса. Однако одной записи не хватит.

Второе — приложить досье. Свое и Ричарда. Посмотрим, кто окажется полезнее обществу. Всегда полезно иметь на руках дополнительные козыри.

В-третьих, я не буду мстить, просто подпишу запрет на приближение. Система дальше сама отследит, чтобы Кригг не подошел ближе сотни метров, она же и предупредит обоих, что мы рядом.

Нет, чисто по-человечески, я могу его понять. Стелла вернулась в слезах, рассказала о встрече с Сарой, Рик вспылил — поехал учить наглеца уму-разуму. Да вот только этот порыв выйдет семье боком. Думал ли он об этом?

Отложив компресс, протопал в комнату. Кукла увязалась следом, держа шприц наготове. Я развалился в кресле и запустил экран доступа в Сеть — пора вспомнить, за что корпорация платила мне деньги.

Войдя в систему безопасности дома, не удержался от улыбки — такая ностальгия охватила, едва сдержался, чтобы не пошалить с камерами. А ведь могу сейчас в любую квартиру заглянуть — стоит только подобрать ключ к апартаментам.

Помнится, этажом ниже живет симпатичная рыжая девушка.

— Входящий звонок, — сообщила кукла. — Вызывающий не определен.

Я оторвался от дисплея. Это что-то новенькое.

— Принять.

Экран передо мной вспыхнул, интерфейс распался на пиксели, тут же складываясь в улыбающееся худое лицо молодого брюнета. Черный капюшон едва накинут на голову, темные глаза блестят довольством.

— Здравствуй, Алекс.

— Доброго времени суток, — кивнул я. — Кто вы и что вам нужно?

Он усмехнулся, откидываясь назад. На секунду вместо лица мелькнули серые кости черепа. Но стоило звонящему приблизится, все пришло в норму.

— Меня зовут Макс, — сообщил он. — Вижу, ты уже догадался кто я.

— Я не привык общаться с искусственными интеллектами, — недовольно дернул щекой, отчего челюсть сразу заныла снова. — По какому поводу звонок?

— Нарушение безопасности Сети, — Макс улыбался, а мне всей душой хотелось придавить его. — Я знал, что ты попробуешь нечто в этом духе, поэтому терпеливо ожидал, когда твой характер заставит взломать какой-нибудь сервер. Хорошо, что это оказалась система слежения — я с легкостью затру записи о твоем вмешательстве в мою работу.

— Зачем? Он напал на меня, я имею право отстаивать…

— Не смеши, Алекс. Ты прекрасно знаешь, Ричард тоже служит Властям. Как и ты. Вот только — ты один из десяти тысяч тестировщиков новой игры, а он — заслуженный борец с Подпольем.

На дисплее всплыло досье Кригга. Я пробежался глазами по строчкам, сжимая кулаки.

В иное время Рик стал бы замечательным военным. Прямой, ответственный, дисциплинированный. Такими кадрами не разбрасываются даже в наше, мирное время.

А уж про участие в обнаружении и устранении ячейки Подполья — и говорить нечего. По сравнению с этим мои пять лет работы в маленькой конторке по безопасности Сети — просто жалкая клякса в резюме.

— Я перешлю тебе все необходимые файлы, — продолжил Макс. — И, если тебе так уж хочется — составляй свою жалобу, устраивай суд. Но замечу, что ты все равно его проиграешь.

— У меня доказательства, — пожал плечами в ответ. — И я могу нанять хорошего юриста.

— А у него будут лучшие, — усмехнулся он.

— Я работаю на Сару.

— А он на Никоса, — пожал плечами ИИ. — Не думаешь же ты, что Власти станут тягаться друг с другом ради тебя? Скажу по секрету, — его лицо приблизилось, — у них и без того хватает забот, Алекс. Я же рекомендую тебе хорошенько отдохнуть, прежде чем снова возвращаться в «Проклятые Земли».

И, договорив, он исчез. На дисплее тут же засветились нужные файлы. Не обманул — прислал все, что нужно. Вот только желания что-либо делать с этими записями у меня отпало.

Откинувшись в кресле, закрыл глаза и глухо застонал, саданув кулаком по подлокотнику. Чертов ИИ прав, по сравнению с Криггом, я — ничтожная тля. Не особенный, не избранный — обычный человек, уже попавший в сети Властей.

Привык считать себя лучшим. Я же тружусь на корпорацию, я не праздно живущий нахлебник. Мне открыты все дороги — как же! Стоило возгордиться — тут же щелкнули по носу, чтобы знал свое место.

— И добавили в морду для закрепления, — потирая челюсть, пробормотал я.

Кукла тут же снова продемонстрировала шприц. Отмахнувшись от безмозглого робота, перелез в кровать и, закрыв глаза сгибом руки, тяжело вздохнул.

Если судить со стороны полезности общества в мирное время — что важнее, герой невидимой войны или стандартный винтик системы?

Понятно, отбросив человеческую составляющую, любой выберет нормальную сытую жизнь вместо рисков и приключений. Таковы люди — важнее знать, что завтра будет еще один день, каким бы плохим он ни был, чем совать голову в пасть льву в надежде, что тобой не закусят.

Львы… Когда я в последний раз их видел? Лет двадцать назад, на экскурсии в заповедник?

Чертов Рик! Неужели один удар по морде настолько продуктивен, что я начал страдать от ощущения собственной никчемности? Ну, помог он с Подпольем, хорошо, честь ему и хвала, но…

Мазнул тоскливым взглядом по капсуле. Я-наемник такими вопросами голову бы себе не забивал. Как там говорил сотник, пусть конь думает — у него голова большая?

Воспоминания о старом усатом вояке нахлынули волной, заставляя заново переживать радости солдатской жизни, словно они происходили со мной. Помню, как болели руки от стертых в кровь мозолей.

В голове закрутилась мысль, и я почти вскочил в кровати.

— Отбивай мяч, — велел послушно ожидающей кукле. — Если Алекс в игре — моя настоящая личность, значит, исключив среду, он стал квинтэссенцией меня настоящего? Незамутненный Алекс, со всем его потенциалом, реальнее в игре, чем в настоящем мире?

— Среду нельзя удалить. Так или иначе, влияние должно быть оказано. Иначе любой человек остановился бы в развитии на уровне животного. Социум определяет, каким вырастет человек.

— Если только не вопреки обществу, — кивнул я.

— Вне зависимости, — покачала та головой, — против или за существующий социум ты действуешь. Так или иначе — основой выступает наличие окружения. А уже сама личность определяет, в зависимости от суммы факторов, на какой стороне будет выступать. Это теория, никто не может провести реальное сравнение. Так, чтобы иметь два абсолютно идентичных начальных объекта, и на выходе получить действительные, а не теоретические результаты. Каждая личность, так или иначе, развивается иначе, чем другая. Даже при схожих исходных данных — результат может оказаться прямо противоположным.

— Никто не мог до сих пор, — поправил я. — С этой штукой, — махнул в сторону капсулы, — можно такой анализ провести. Для каждого индивидуума. Заранее определить сторону, его настоящее я, его стремления.

Кукла кивнула.

— В таком случае игра становится глобальным социальным проектом по определению внутренних врагов еще до того, как сам человек осознает, что хочет воевать с системой.

Я замер, переваривая сказанное машиной. В отличие от куклы, могу представить, к чему приведет подобный проект. Никаких ссор и споров. Никакой оппозиции. Утром лег в капсулу, а к вечеру тебя уже переработали в компост, как не соответствующего нормам Властей.

Тотальный контроль. И люди с радостью примут его, не разглядев за развлечением опасности. Насильственные методы вызывают лишь отторжение, история не раз это доказывала — диктатура, основанная на крови, рано или поздно будет свергнута. Но кто будет свергать пришедшего с миром, да еще всучившего тебе в руки безбедную беззаботную жизнь? Наоборот такой благодетель будет обожаем и обожествлен.

Подойдя к окну, дернул створку. Холодный ветер ворвался в комнату, заставляя встать волосы по всему телу.

Новая Москва никогда не спит. Вечернее освещение, горящие фары проносящихся по магистралям автомобилей, завлекательные стенды реклам. Мир живет припеваючи, не подозревая, что с ним станет уже на следующий день.

Свобода от ответственности. Сперва за собственную жизнь, затем за обеспечение. И, как итог, свобода от выбора.

И самое страшное — мы даже не заметили, как сами позволили всему случиться. Да, были слабые протесты биоконов, кто-то даже Подполье организовал и устраивает теракты. Но разве это что-то меняет? Если то же самое общество, ради которого террористы стараются, отвергает сам факт необходимости этой войны.

— Прямо-таки падение железного занавеса, — усмехнулся, закрывая окно.

— Железный занавес пал потому… — начала кукла, но я оборвал взмахом руки.

— Не мешай.

И, правда, не мешай, Алекс. Если мир катится к чертям, у тебя есть только два выхода — пытаться докричаться до безразличной толпы, покрывая себя клеймом безумца и биокона-ретрограда, или насладиться видом ядерных грибов, раскрасивших небосвод.

— Это не моя проблема, — прошептал, разглядывая горящие неоном вывески. — Я — всего лишь маленький винтик машины. Я не решаю, как и когда остановится, всего лишь кручусь в строго заданном направлении. Ни шага в сторону, ни собственной воли.

Удивительно, как много меняет в голове один удар в челюсть, подумал, садясь в кресло. Что у меня есть? Только я сам. И пока еще могу решать, каким быть, каким стать. Каким хочу видеть себя сам.

И если я-наемник более целостная личность, чем я-реальный, что мешает самому стать настоящим собой? Тем, кто не боится отстаивать свою самость, кто четко знает, чего хочет и за что воюет. Да, пусть в биографии наемника ценой меча было презренное злато, важен сам смысл.

Отметая согласие на бета-тест, что у меня остается? Какова моя глобальная цель? Рано или поздно, работа на корпорацию закончится, что останется после нее? Чем стану заниматься, покинув мир Проклятых Земель?

Я не эскапист, чтобы срываться в игру с первыми лучами солнца и торчать в ней до потери пульса. Реальный мир мне однозначно важнее выдумки.

Один факт оспорить нельзя точно — уже сейчас Проклятые Земли меняют меня настоящего. Простая демонстрация того, кем я мог бы стать при других обстоятельствах, заставила переосмыслить ценности, впитанные с детства.

— И что за сюрпризы ты мне еще преподнесешь? — спросил, оборачиваясь к капсуле.

Глава 4

Сияние ушло, уступив место угольно-черным тучам и глухому безветрию. Приближающаяся непогода заставляла заранее морщиться от холода и мечтать о горячей еде и постели.

Из распахнутой ставни доносились удары молота, проникали запахи раскаленного металла вперемешку с ароматом горячей похлебки. Стоило покинуть стены молельни, по ушам ударил гвалт десятков людей — беженцы из Сухого Ручья явно решили не продолжать путь на север.

За время, проведенное в часовне, немногочисленные мужчины успели сколотить собственный барак. Толстые бревна, еще пахнущие свежим распилом, пара окон, да два дверных проема. Строили явно на совесть, словно собирались остаться жить прямо здесь, на заставе.

— С возвращением, сын мой.

Отец Генрих появился из-за угла молельни. Рукава сутаны закатаны, пальцы перемазаны смолой. Даже на лице несколько разводов сажи, в волосах застряли мелкие стружки. Священник, похоже, приложил руку к возведению новых построек.

— Здравствуйте, святой отец, — кивнул я, рассматривая хмурое небо. — Приближается буря.

— Именно так, — чуть прищурив глаза, ответил он. — Но нашел ли ты покой в душе, Алекс?

Я пожал плечами.

— Не знаю, отец Генрих. После Седых Мхов мне начинает казаться, что пока не перебьем людей Малена всех до единого, покой этим землям будет только снится.

Он покивал и поправил рукава.

— Дело Господне не прекращается ни на миг, сын мой. Для мирян все кончится со смертью злодея, но для Церкви — всегда найдется работа, — наставительным тоном проговорил он. — Как видишь, — повел рукой отец Генрих, — жизнь продолжается, а раз так — всегда будет соблазн, с которым предстоит бороться.

Беженцы как раз толкали мимо нас внушительную бочку, булькающую чем-то явно перебродившим. Даже сквозь крепкое дерево сочился шибающий по носу запах сивухи. И где только прятали, вроде по дороге к форту я ее не видел.

— Человек жив, пока надеется, — пожал я плечами.

Священник осенил трудящихся крестным знаменем и те тут же покатили веселее. На хмурых лицах проявилось подобие улыбки — видимо, благословение не только бессмертным придает сил.

— Молитва помогает, — улыбнулся отец Генрих. — Я вижу, что тебя терзают вопросы, сын мой.

— В Седых Мхах я видел колдуна, святой отец. Он что-то творил, когда я прибыл в деревню. И мне кажется, попробует вернуться, чтобы закончить начатое.

— Если ты упокоил всех мертвецов, ему не с чем будет работать, сын мой, — покачала головой священник. — А я вижу, что ты не оставил ему и шанса найти хоть кого-то, пригодного для поднятия.

Я кивнул.

— И все же — почему сейчас? Почему они обрели силу?

Он кивнул, складывая руки на груди.

— В смутные времена зло всегда сильнее. На севере пробудилось зло. Некоторые святые отцы считают, именно это послужило сигналом к пробуждению колдовства.

— Но на юге я видел не одного и не двух магов, — всплеснул руками.

— Это разные вещи, сын мой. Есть волшебники, южные маги. Они обращаются к миру, созданному Господом Богом для людей. Ни один маг не сможет обойти законы природы, он может лишь взывать к существующему порядку, но не нарушать его. Так, например, никто из волшебников юга не способен заставить воду обратиться в камень.

— Но он может ее заморозить.

— И даже испариться, — снова кивнул отец Генрих.

Перед глазами само собой всплыло воспоминание. Мы под стенами осажденного города. Армия узурпатора выдвинулась из-за стен, готовясь встретить нас превосходящим числом. Навстречу им вышел десяток мужчин в просторных плащах.

Минута — и вскинувшие руки волшебники превращают десятки врагов в иссохшие трупы. Тогда я думал, это невероятно. Но потом, когда узурпатор пал, остатки его армии решили прикрыть свое отступление пожаром.

И в дело вступил совсем еще мальчишка. Ему было лет пятнадцать, он не дослужился даже до ранга подмастерья. Но именно он, бесстрашно шагнув в беснующееся пламя, заставил его обратиться в огненный смерч. А затем, ухватив голыми руками, стегал убегающих кочевников, как плетью.

Воспоминание заставило содрогнуться, а витающий над фортом запах жареной свинины показался вонью сгорающих заживо южан.

Геройство огненного мага длилось недолго — узурпатор тоже собрал умелых бойцов. Среди них нашлись и свои маги. Так, удерживаемое в руках пламя обратилось против самого мальчишки, в мгновенье ока не оставив от него и горстки пепла.

— А колдуны Малена? — с усилием выдохнул, едва сдерживаясь от желания стошнить прямо на ступени молельни.

— Они нарушают законы природы. Господь сказал: «из праха мы созданы, в прах и обратимся», — чуть нараспев ответил священник. — Но колдуны не дают погибшим завершить цикл, поднимают уже погибших, прерывая установленный порядок. А души тех, кому принадлежали эти оболочки, обречены испытывать незаслуженные муки, пока кто-то не упокоит нежить, в которую их обратили.

— Но и это еще не все, да?

— Не все, — подтвердил он, провожая взглядом сменяющуюся на воротах стражу.

Бойцы, завернутые в теплые накидки поверх кожаной брони, поклонились священнику, тот в ответ благословил их. Когда воины скрылись в казарме, отец Генрих заговорил снова.

— Каждый, кто вызывает мертвых с того света, сам привязывает свою душу к тьме. По началу они не ведают, как это опасно.

— Не ведают? — вскинул я брови.

— Знал ли ты, впервые пробуя вино, что можно пристраститься к нему так, что оно станет твоей смертью? — привел пример священник. — Вот и они не ведали, что творят. И могли бы спастись, если бы вовремя раскаялись… — в его голосе звучало неподдельное сочувствие. — Но вместо этого гордыня стала их спутником. Они решили, что выше Господа Бога — раз могут поднимать мертвых, значит, повелевают самой смертью.

— Но это не так.

— Никто не может отменить божьих законов, сын мой. Смерть приходит ко всему, что есть на свете. И когда настанет их время — никакие заклятья не удержат изъеденные тьмой и злом души на земле.

— А как же покаяние? Разве оно не позволит им избежать ужасного посмертия?

— Покаяние, — вздохнул отец Генрих. — Оно должно быть искренним, идущим из глубины души. Но души, оскверненные тьмой, редко способны по-настоящему раскаяться в грехах. Ты бы удивился, узнав, что ни один из колдунов, даже пребывая на очищающем костре, не отказался от своей силы ради спасения? Что они до последнего верят, будто черная магия спасет от смерти?

— Это уже не гордыня, это уже глупость.

— Самые сильные из них обращаются в умертвий сами. Не ту нежить, что не имеет души и так легко упокаивается. Они становятся отвратительными личами. Сохраняют рассудок, умения. Но, что гораздо хуже — создают вместилища для души. Скрывают их даже друг от друга.

— Зачем?

— Зачем прячут? — тут же уточнил он. — Пока филактерий не уничтожен — лич будет раз за разом возвращаться с того света.

— Даже если уничтожить тело?

— Тела они занимают любые. Главное — уничтожить вместилище души, только тогда можно их победить. Но это сложно, — он обреченно махнул рукой. — В любом случае, сын мой, тебе предстоит путь в Хелмгард. Там идет битва важнее нашей, — и он обвел рукой форт.

— А церковь не возмутится, что бессмертный был принят на службу?

— Нет, это мое решение, мне за него и ответ нести. А теперь, извини, но меня ждут дела.

Он скрылся в молельне, не забыв напоследок перекрестить меня. Золотое свечение окутало, стекло, как вода, по каплям к Дневнику.

Я раскрыл книгу.

«Упокоить убитых разбойников»

«Уничтожить нежить в Седых Мхах»

«Добраться до Хелмгарда» — буквы чуть светятся желтым.

Удобно, главное, самому не нужно писать.

В последний раз окинув взглядом часовню, направился в сторону северных ворот. Путь впереди не близкий, да и тучи над головой не радовали. Но терять день, пока нежить не вошла в силу — в Проклятых Землях это глупость, цена которой жизнь.

Конечно, не вся нежить так опасна, как показалось при первой встрече, подумал, поправив меч. Первый страх, сковавший тело в лекарне, отступил. Бороться с мертвыми не то, чтобы вошло в привычку — а человек, тем более, бессмертный, быстро привыкает ко всему — но уже не казалось чем-то из ряда вон. Да, враг воняет и разлагается, шипит, хрипит и угрожает острыми когтями. Но это враг, воин, так что держи меч крепче, да старайся не помереть.

— Алекс! — окликнул меня Айрон, догоняя уже у самых ворот форта. — Погоди!

Коротышка смешно перебирал ногами, торопясь догнать. Я тяжело вздохнул, предчувствуя долгий разговор. Но бородач удивил:

— Ты же в Хелмгард? Вот, отдай это письмо в гильдию ювелиров, — он всунул мне сверток в руки. — По старой памяти, — подмигнул и тут же поспешил обратно.

Я убрал письмо в сумку и еще раз оглядел содержимое. Краюха хлеба, кусок сыра, запас воды. Хватит добраться до осажденного города. Только жаль, денег не осталось совсем — жалкая монетка на дне не внушала оптимизма.

Над головой прогрохотал гром — скоро пойдет снег, нужно торопиться, пока дорога не размокла.

Закинув сумку на плечо, я поправил меч и шагнул за ворота. Промозглый ветер тут же набросился, стараясь пробраться под рваную местами куртку. Защитные пластины, оторванные мертвецами, так и остались где-то позади.

Ничего, где наша наемничья не пропадала! Меч есть — а остальное приложится, как говорил сотник.

По обеим сторонам дороги раскинулся все тот же северный лес. Ели и сосны, шевеля ветками, казалось, играют с ветром, как дети с ленточками. Под ногами ломалась закаменевшая земля, сапоги стучали по ней, как по мостовой южных городов — там все сплошь и рядом в камне. Девать его некуда — вот и пихают, куда попало.

Здесь, на севере, в ходу дерево. А из камня разве что стены замков ставят. Да и то только у аристократии не ниже какого-нибудь графа.

Задумавшись, я прошагал не менее часа, прежде чем с неба посыпались белоснежные хлопья. Злой ветер, будто вооружившись метательными снарядами, швырял снег в лицо, набивал в складки куртки и пытался набросать за шиворот.

Стараясь беречь пальцы, спрятал их в карманы, а сам втянул голову в плечи, спасаясь за поднятым воротником. Нужно разжиться меховой накидкой. Отвык я от этой звериной мерзлоты.

Снегопад резко усилился, обратившись настоящим бураном. В свисте и завывании ветра послышались крики и мольбы о помощи. Остановившись, я огляделся, но определить источник звука не смог — из-за белой пелены, так и норовившей залепить глаза, приходилось отчаянно щуриться.

Проклиная все и вся, всматривался до рези в глазах, стараясь найти хоть какие-то следы. Белое покрывало стремительно нарастало, скрывая подробности, но все же мне удалось найти обрывающуюся цепочку отпечатков.

Тяжелые сапоги проломили грязевую корку в нескольких местах, свернув в лес.

Ругаясь сквозь зубы, потянул меч из ножен и шагнул под раскидистые ветки деревьев.

Глава 5

Стоило чуть углубиться в лес, буран перестал. Высокие длинные лапы елей и сосен сдерживали сугробы на ветках, гася ветер в вышине и лишь изредка сбрасывая немного лишнего снега на укрытую белым покрывалом землю.

Ступая по хрустящему полотну, я старательно вслушивался, стараясь уловить вскрик, оторвавший от путешествия в Хелмгард. Меч покачивался в руке, стиснутый подмерзающими пальцами.

Но как не напрягал уши, давящая тишина гасила даже звук дыхания. Лишь белесые облачка пара, оседающего инеем на воротнике куртки да короткой щетине, напоминали, что я сам еще жив в этом царстве белой смерти.

Обойдя присыпанный снегом ствол ветхой сосны, скорее ощутил кожей, чем услышал — короткий всхлип совсем рядом. Застыв на месте, определился с направлением и, стараясь не шуметь, двинулся на звук.

Вскоре почуял острый запах костра и подгоревшего мяса. Среди высоких стволов тек сладкий, почти рассеявшийся дым, слишком разреженный, но уже подтверждающий — иду верно.

Смахнув налетевший снег с клинка, перебежками двинулся вперед. Сосны отступили, открывая вытоптанную поляну с походным костром, обложенным камнями. В мятом котелке булькала похлебка — уже подгоревшая. А следом — показались они.

Три мародера второго ранга, один — третьего. Одетые в рваные шкуры мехом наружу, они бродили по лагерю, негромко переговариваясь.

Стараясь не привлекать внимания, обошел костровище по кругу, заодно найдя пару лошадей в дорогой сбруе. Выходит, ребята еще и конокрады — уздечки с серебряными вставками, плюмажи на головах, расшитые золотыми нитями утепленные попоны. При моем приближении кони всхрапнули, но в лагере все оставалось тихо — перед жеребцами поставили корыто с зерном. Явно готовились отправиться дальше.

Погладив ближайшего коня по спине, убрал меч в ножны и, уже не скрываясь, громко прокашлялся, привлекая внимание. В глаза тут же бросилась принятая за громадный сугроб палатка — с этого угла было видно, что шкуры, наброшенные поверх деревянного каркаса, просто замело налетевшим бураном.

Мародеры выхватили оружие и без разговоров бросились в атаку.

— А я-то поторговаться хотел, — разочарованно выдохнул, обнажая меч.

Первый удар — дубиной с вбитыми гвоздями — ушел в снег, где я только что стоял. Второй я встретил лезвием, отбивая ржавый клинок мародера.

Двое оставшихся обходили по дуге, намереваясь зайти со спины. Из палатки на миг выглянула бородатая морда в шлеме о двух рогах.

Увернувшись от очередного не слишком умелого выпада, пропустил меч мимо и врезал кулаком в челюсть мародера. Враг всхрапнул и схватился за разбитый нос. Сзади тут же пырнули ножом в бедро.

Вскрикнув, я отшатнулся в сторону, отмахиваясь мечом. Сталь заскрежетала о металлические нашивки кожаной брони, скрывшейся под шкурами мародера. Поеденное оспой лицо усмехалось, глядя на меня.

Откатился в бок, разрывая дистанцию и пачкая талый снег кровью из раны. Если затянуть бой — умру от кровопотери, потом снова топать по заснеженной дороге.

Злость ударила в голову, смывая боль. Вскинув меч над головой, я зарычал и сам бросился навстречу неспешно подступающему мародеру.

Короткая сшибка дубины и меча, удар раненой ногой в грудь противника — и враг полетел спиной назад, опрокидывая подоспевшего напарника.

Из глотки вырвался яростный крик, я прыгнул следом, взмахом меча отгоняя остальных. Удар лезвием под подбородок — минус один враг.

Подскочить на ноги, оскалиться и рвануть вправо — навстречу растерявшемуся мародеру с коротким кинжалом в руке. Блеск стали, вспышка высекаемых из стали искр.

Мародер отступил на шаг, зажимая длинную рану на рукаве. Кровь сочилась сквозь пальцы, а сзади набросились оставшиеся двое.

Тычок в спину — распоротая куртка трещит, еще один — плечо обжигает огнем, я бросаюсь в сторону, разрывая дистанцию.

Хромая на немеющую ногу и стараясь унять кровь на плече пальцами, обвожу врагов взглядом. Трое на одного — это серьезно, пусть и не обучены бою, просто могут измотать и завалить, как стая волков валит лося.

Ничего, я еще тот лось, подумал, наблюдая исподлобья за противниками.

— Кончайте его! — повелительно крикнул вожак из палатки.

— Помогите! — заверещал тонкий женский голосок из-под шкур.

Ну надо же, Алекс, да ты еще и даму в беде спасаешь! Оскалившись, взмахнул клинком и рванулся навстречу врагу третьего ранга. Тот отпрыгнул назад, позволяя напарникам замахнуться с двух сторон.

Я метнулся вправо, сбивая противника с ног, и тут же полоснул мечом вслед. Короткий вскрик — клинок рассек лодыжку вместе с сапогом. Этот уже не побегает.

Оставшиеся двое снова окружали, пока соратник, подвывая, зажимал ногу. Нужно бить точнее — время на исходе, пальцы на рукояти уже подрагивают, перед глазами маячит пелена забвения.

— Кончайте! — снова приказ вожака пронесся над поляной.

И, правда, пора кончать, подумал я, опуская меч и выпрямляя напряженную спину. Разбойники рванулись вперед, я выставил ладонь вперед и громко произнес:

— Vade retro!

Короткая золотая вспышка не отбросила их, но ослепленный первый враг схватился за лицо, а я ушел от удара второго и коротким тычком клинка вскрыл горло первому.

— Колдун! — заорал раненый в ногу, торопливо наматывая кусок ткани на порез.

Шаг назад, отмашка мечом — отбить выпад летящего клинка. Кулаком в скулу на возвратном движении, и пока дезориентированный враг отворачивается — полоснуть по животу.

Снова скрипят нашлепки металла под шкурами, но в этот раз лезвие проскальзывает глубже, на выходе разбрызгивая широкую струю крови.

Раненый кричит, а я отпрыгиваю назад, разрывая расстояние. Пока он пытается зажать порез пальцами, прыжком нагоняю пытавшегося уползти кинжальщика и, ткнув кончиком, прочертил лицо длинным порезом.

— А-а-а! — орет, захлебываясь кровью.

Удар в грудь. Меч входит до середины, а мародер затыкается. Выдернуть меч и встретить подобравшегося врага. Короткий обмен ударами — несмотря на рану на животе, сволочь еще умудряется сражаться.

— Да сдохни уже! — зарычал я, делая ложный выпад сверху.

Вскинув меч, разбойник упустил из вида мою ногу — окованный металлом сапог ударил прямо в рану, заставляя врага взвыть от боли и упасть на спину.

Взмах клинка — с ним покончено. Памятуя об умертвиях, наскоро отрубил головы всей четверке. Сил почти не осталось, из незамеченных в горячке боя ран, все еще сочится кровь.

Я вытащил кусок тряпки и, воткнув меч в землю, наскоро забинтовал ногу. Ткань тут же пропиталась кровью, но на первое время — сойдет.

Полог палатки откинулся в сторону, являя полуголого бугая в рогатом шлеме. Толстые сапоги мехом наружу да набедренная повязка, держащаяся на кожаном ремне с бляхой размером с тарелку.

В руках вожак сжимал обоюдоострую секиру. Усмехнувшись при виде меня, главарь банды пятого ранга зло сплюнул наземь.

— Ты сейчас умрешь, — провозгласил он, тут же атакуя.

Увернуться от первого богатырского замаха удалось. Но вот от полетевшего следом пудового кулака…

В голове зазвенело, я перевернулся со спины на руки. Как еще меч не выпустил от такого удара? Вожак не торопился — волчий оскал на лице, налитые злым весельем глаза. Его ситуация забавляла.

Я бы тоже посмеялся — он крупнее раза в два, сплошные мышцы. Это уже не мелочь вроде четверки прихлебателей, настоящий воин.

— Я всего-то хотел купить коня, — снова сплюнув кровь из разбитого рта, сообщил я.

— Не волнуйся, на том свете он тебе не понадобится, — раскатисто хохоча, сообщил вожак.

Раскрутив мельницей секиру, он двинулся на меня, громко топая по сухой земле. Весь вид варвара, невесть как оказавшегося в баронстве, говорил о предвкушении драки.

— Давненько мне не попадался достойный противник, — заявил он, обрушивая оружие.

Я только и успел, что откатиться в сторону. Взмахнув клинком, попробовал достать главаря в бок, но тот ловко отскочил, рванув секиру на себя. Пришлось падать на спину, чтобы острое лезвие не отсекло голову.

Короткий блеск стали — лезвие уже несется располовинить меня. Перекат, рывок на ноги. Варвар снова закручивает секирой, как тросточкой.

Следя за ним напряженным взглядом, высчитал интервал и бросился навстречу. Уходящее в воздух лезвие секиры мелькнуло перед глазами, я воткнул меч в кирпичи напряженного пресса.

И тут же перед глазами померкло от удара топорищем. Болезненный пинок в грудь, короткий полет и удар в спину о ствол сосны.

С трудом придя в себя, заметил, сколько крови с меня натекло, а варвар уже заносит оружие для последнего удара. Из последних сил завалился на бок, позволяя лезвию секиры вонзиться в сосну за мной.

— Крак! — простонал дерево, тут же накреняясь в сторону.

Я слабо взмахнул кулаком — меч потерял в полете. Короткий тычок в пронзенный живот заставляет вожака хохотать. Его пятерня ухватила меня за волосы и рывком отшвырнула прочь.

С трудом выплевывая подступающую изнутри кровь, я вжался пальцами в землю. Нужно ли мне вставать? Или просто умереть и начать с начала? Зачем я вообще сунулся в этот проклятый лес — я же не герой, каждую девицу спасать. Время сейчас лихое, нечего по дорогам скитаться, раз не можешь защититься.

Громкое топание вырвало из раздумий. Я тряхнул головой, стараясь согнать пелену перед глазами.

— Ну вот и все, — усмехнулся вожак.

— Vade retro! — прошептал в ответ, вскидывая ладонь.

Жалкая одинокая искорка сорвалась с руки и бессильно опустилась на окровавленную одежду. Варвар, замерев, долго смотрел на меня, а затем, запрокинув голову к небу, оглушительно захохотал.

От его смеха с деревьев спадали залежи снега. Секира едва не выпала из пальцев наземь. Я же постарался отползти подальше, воспользовавшись передышкой.

Под рукой оказалась рукоять меча. Стиснув на ней пальцы, попробовал подняться на ноги, используя клинок, как трость. Вожак все не мог отсмеяться, пока я старался справиться с отказывающими ногами.

— Ну насмешил, — наконец, просипел он, смахивая слезы. — Так и быть, убью тебя быстро!

И широкими шагами двинулся ко мне. Я раздвинул ноги шире, стараясь удержать равновесие.

— Ael herre! — вскрикнули из-под шкур палатки.

Зеленое свечение окутало меня с ног до головы, вызывая эйфорию и жжение на местах затягивающихся ран. Варвар бросил взгляд в сторону шатра, лицо стало серьезным, секира взмыла в воздух, но я уже рванулся прочь.

Чувство, будто не дрался с опасными врагами, а выспался после долгой усталости. Казалось, могу взлететь или хотя бы допрыгнуть до вершины самого высокого дерева. Эльфийская магия, чтоб ее.

Вожак свирепо зарычал и, крутя секирой, бросился в новую атаку. Встретив оружие по касательной, отвел выпад в сторону и всем корпусом толкнул врага. Удар, должный свалить его с ног, лишь заставил отшагнуть назад.

Торжествующая усмешка и удар лбом в нос. Я взмахнул руками, теряя равновесие, а вожак добавил рукоятью секиры, отшвыривая, как пушинку.

Перекат, подскочить на ноги и, петляя зайцем, заставить варвара промахнуться. Взмах — надрезать обнаженные мышцы, добраться до сухожилий. Отскок…

Не успел — удар ноги отправил в короткий полет. Снова подняться, сжимая окровавленный клинок. С удовольствием отметить, как вожак перехватывает двуручную секиру одной рукой. И — вперед, вперед!

— Не стой на месте, идиот, вертись, прыгай, ползай — не дай ему попасть! — словно наяву звучали команды сотника.

И я вертелся, прыгал и ускользал. Лишившись поддержки левой, варвар все еще справлялся правой на отлично. Лезвия секиры то и дело мелькали в опасной близости от меня. А пару раз он едва не оттяпал мне пальцы на руке.

Три минуты спустя мы оба окончательно выдохлись. Тяжело дышащий вожак опустил секиру, уперев лезвие в землю, я же согнулся пополам, стараясь перевести дыхание. Оба не сводили друг с друга взгляда.

Как там говорил отец Генрих? Хочешь развить мечника — тренируйся чаще? Что ж, за этот бой Писание просто обязано отвалить мне пару рангов. Даже в лучшие годы так не дрался.

— Ты умрешь, — сипя, заявил варвар.

Весь его торс был изрезан неглубокими царапинами — сволочь так и не дал нанести серьезного удара, постоянно ловя раньше необходимого времени. Впрочем, я тоже не особо подставлялся — рассеченное плечо и разбитая бровь не в счет.

— Все мы умрем, — выдыхая облака пара, сообщил я, с трудом разгибаясь.

Очень маленькими шагами я двинулся вперед, уже не в силах держать меч. Вожак, впрочем, тоже не блистал — его секира волочилась по земле.

Все решит один удар. Но в отличие от меня — вожак не возродится. Хотя нет, восстанет сволочь неубиваемым зомби. Я его живого-то завалить не могу, а что будет, когда тварь воскреснет?

Между нами метра три — как раз хватит для последнего рывка. Я остановился на трясущихся от усталости ногах. Варвар же медленно зарычал, напрягая уцелевшую руку.

А потом — сшибка. Лезвие секиры пронеслось у самого носа, рассекая всю левую руку. Меч проткнул тугие мышцы, вылез из мускулистой спины.

И мы оба упали наземь.

Глава 6

Проклятый вожак, даже пронзенный насквозь, подыхать не желал. К счастью, от удара об землю он выронил свою чудовищную секиру. Теперь он сжимал зубы от боли, капая кровавой слюной мне на лицо.

Придавленная тяжелой тушей рука все еще сжимала эфес меча, я старался изо всех расширить рану, но рукоять едва шевелилась. Хотя это и причиняла гиганту-варвару очевидные неудобства, подыхать он не собирался.

На мгновение приподнявшись, здоровяк пропустил руки между нами и сжал мое горло толстыми пальцами. Я мгновенно захрипел, отчаянно дергая клинок, торчащий из спины вожака.

Все закончилось быстро — едва перед глазами потемнело, на меня обрушился весь вес мародера. Из легких вылетел последний воздух, но хватка на горле исчезла, я мог понемногу дышать.

Ожидая, пока вернуться хоть какие-то силы, услышал тихий сип из раскрытого рта варвара — сволочь, жив еще! Кажется, у меня затрещали мышцы, пока я пытался сбросить с себя умирающего врага. Удалось лишь чуть пошатнуть, но, видимо, это хватило, чтобы клинок, почти распахавший разбойника надвое, довершил свое благородное дело.

— In nomine Patris et Filli et Spiritus Sancti! — объявил громкий возглас, и на меня, придавленного телом уже подохшего варвара, обрушился столп золотого света.

Чувствуя, как возвращаются силы, отпихнул тяжелое тело и, уперев ногу в туловище поверженного врага, выдернул меч из уродливой раны. Кровь бурно потекла на грязную землю, почти моментально впитываясь и паря.

Подхватив голову вожака за грязные патлы и сквозь зубы ругаясь, перепилил толстую шею — что ножовкой вековой дуб свалил. Силы снова ушли, в желудке утробно заворчало — по носу ударил запах подгоревшей каши.

Вот она, вся проза войны — убить, самому не помереть, да пожрать. Что еще нужно солдату удачи в нашем скорбном мире? Если кто скажет, что пуще всего — следовать идеалам, ценностям — плюну в глаза.

Посмотрел бы я на бойца, что от голода не может обнажить оружия. Много такой герой навоюет? Ни хрена. Голодная армия — мертвая армия.

Жри от пуза, говаривал сотник. Жри, как в последний раз. Люби девок, как в последний раз. И дерись так, чтобы пожрать и полюбить в последний раз.

Как добрался до котелка, как достал ложку, как ел — не помню. Очнулся только, когда половина заготовленного на пятерых здоровых мужиков была употреблена. Да еще девичий голос из палатки привел в себя.

Вот что мне стоило просто пройти мимо? Я ж не герой, не рыцарь. Да, черт с ним, я не святой, закрыл бы глаза, заткнул совесть — на войне многое нужно уметь не видеть. Но нет же, полез! Теперь что с такой добычей делать?

Сыто отрыгнув, бросил трофейную ложку в кашу и, поднявшись на ноги, потопал к заснеженной палатке. Уже у входа почуял приятный запах дорогих духов или чем там эти дивы лесные умащиваются?

Откинув полог, предусмотрительно отшагнул — слышал я о всяком. Иногда вот так спасенная встречала спасителя стилетом в горло. Кто их, жертв насилия, разберет, что вариться в оскверненной мужским естеством головке?

Впрочем, даже желая — эльфийка бы не смогла. Недлинная цепь, на которую посадили пленницу, не позволяла подойти близко к выходу. А колдовала, видимо, увидев меня через щель палатки. Повезло обоим — вряд ли ее выпустили бы живой.

— Ты кто? — кивнул ей, оценивая весь нехитрый шатер взглядом.

Стройная, по-эльфийски красивая — из тех, что выглядят приятно, но спать лучше с другими — на лице отчаянная борьба между благодарностью и подозрениями. И, собственно, ошейник с цепью. Грязные золотые волосы сбились в колтуны, как свалявшаяся шерсть дворовой собаки. Но в миндалевидных фиолетовых глазах — врожденная гордость. Надо же умудриться сидеть на цепи, как сука-охранник, раздвигая ноги перед грязным разбойником, не хуже портовой шлюхи, но все равно сохранять высокомерие, впитанное с молоком матери, не иначе.

— Не люблю эльфов, — не дождавшись ответа, сообщил я. — Но за помощь, спасибо, — и, чуть кивнув, нырнул под полог.

У вожака нашелся сундук на новом амбарном замке. С виду крепкий, но пара ударов рукоятью — и скобы вывалились наружу вместе с запором. Зачем ломать крепкую дверь, когда можно проткнуть пальцем стену?

Внутри оказалось много меди, пара десятков серебрушек и три золотых кругляша, несколько дорогих вещичек — явно снятых с собратьев пленницы. Красивый кинжал, несколько колец и ожерелий — при внимательном осмотре одно оказалось оберегом от слабой магии смерти. И бабские тряпки — это уж точно сняты со спасенной.

— По-человечески не говоришь, что ли? — обернувшись, заметил, с каким вожделением смотрит на свои вещи. — Не переживай, не трону, Альисьяра, — суть вещей, наконец, пришла на помощь, окрестив девушку жрицей второго ранга.

Жрица, усмехнулся я. Жаль, длинноухой Лаиссы, эльфийской покровительницы лекарей и книгочеев, а не любви. Впрочем, вожак мародеров, судя по всему, собственноручно исправлял это упущение.

— Как ты узнал мое имя, человек? — прошептала она, закрывая некрупную грудь грязными руками.

— И как только не замерзла насмерть, тут же мороз какой? — заметив напряженные от холода соски, пробормотал я. — Да не бойся, солдат ребенка не обидит, — швырнул ей всю кипу одежды, что нашлась в сундуке. — Разбирай тряпки.

Пока ушастая натягивала штаны, сапоги и явно мужскую тунику, я спрятал драгоценности и кинжал в сумку. Нечего добру пропадать. Оберег — на шею, рядом с крестом. Побрякушка в виде шнурка с тремя волчьими когтями брякнула, но тут же затихла, прижатая одеждой.

— Как ты вообще тут оказалась, Альисьяра?

— Отец отправил меня на юг, в землях людей стало слишком опасно — полно нежити, — пробормотала она, напряженно следя за мной. — Ты меня отпустишь?

— Конечно, — кивнул в ответ. — А что ты делала на севере вообще? Я думал, эльфы только на западе живут.

— Мой отец — глава рода! — гордо вскинула тонкий подбородок та.

— Дипломатическая поездка? — фыркнул, кривя губы в усмешке. — На кой ляд тогда дочку взял? Север — это не увеселительная прогулка, чтобы таскать с собой маленькую девчонку.

— Я не девчонка!

— Теперь-то конечно, — хохотнул я. — Ладно, Лиса… Я буду звать тебя Лиса, имя у тебя какое-то заковыристое…

Она скривилась от негодования, но спорить не стала. Как-никак, на шее все еще ошейник, я ее единственный шанс на свободу.

— Ладно, извини, — вскинул ладони. — Сейчас помогу освободиться, постарайся не дергаться.

Подобравшись ближе — из-за небольшой величины шатра пришлось ползти на коленках, осторожно осмотрел оковы. Интересно, а как вожак здесь передвигался — у него вон, какой рост, хоть самим потолок подпирай.

Ощупывая металл по кругу, нашел крохотный замочек. Явно тоже благополучно украден у какого-то богача — не будь Лиса эльфийкой, шея не пролезла бы. Наверное, когда-то на этом поводке выгуливала свою собачку дочка зажиточного купца или аристократка.

— Ладно, мечом рубить я не стану, сейчас вернусь, — и поспешно покинул шатер, от близости с юным телом становилось душно.

Вобрав в легкие холодного зимнего воздуха, повел глазами вокруг. В принципе, уже можно не торопиться в Хелмгард — совсем скоро потемнеет. Ночевать на дороге в Проклятых Землях, когда со всех сторон может полезть нежить — сомнительное удовольствие. А здесь — и котелок, и палатка.

Осмотрев вожака, нашел связку ключей. Почесав пальцем заросший подбородок, оттащил тела и головы в чащу. Если зверье еще живо, пусть обгладывает трупы подальше от места ночевки.

Вернувшись, заставил Лису вспрыгнуть на месте — девчонка погрузилась в прострацию, видимо, решив, что я утопал дальше по своим делам.

Черт, а я ведь и правда мог ее здесь бросить. Я не герой, мне дама в беде — лишняя опасность и нервы. С другой стороны — жрица умеет лечить, а мне такое очень даже может пригодиться. Другой вопрос — куда ее девать? Не пойдет же она за мной из благодарности.

Эльфы хоть и страдают гордостью, совать в голову петлю за спасителя не станут. Скорее, откупятся золотом или незначительной услугой и — проваливай с глаз долой, жалкий смертный. Хорошо еще, если сможешь ноги унести. Та самая гордыня не позволит мозолить глаза свидетелю позора. А как не крути — вряд ли несколько ночей в объятиях варвара — повод для гордости.

Поворачивая варианты разговора так и сяк, сунул ключ в замок и расстегнул ошейник. Лиса тут же схватилась за тонкую шею, растирая длинными пальцами кожу.

— След сойдет через пару дней, — сообщил я, отстраняясь.

— И что ты теперь будешь делать? — не переставая работать пальцами, эльфийка заглянула мне в глаза.

— Переночую здесь, потом — дальше в Хелмгард, — равнодушно пожал плечами.

— А я? — раскрыла рот и захлопала пышными ресницами жертва мародеров.

Снова пожав плечами, бросил оставшуюся часть одежды на пол. К счастью, здесь имелась достаточно здоровая медвежья шкура — очевидно, вожак ей и прикрывался на ночь. Бросив сумку в качестве подушки, набросил одеяло сверху.

— Ты разве не поможешь мне добраться до отца? — дрожащим голосом спросила длинноухая.

— Если он не в Хелмгарде — нам не по пути, уж извини.

— Но… — она осеклась. — Ты похож на наемника, а мой отец — очень богат, он заплатит тебе.

— Прости, Лиса, — пожал плечами, выходя из шатра, — но у меня уже есть работа, а я не меняю нанимателей. Знаешь ли, вредит репутации. Да и, честно говоря, лезть в дела эльфов — все равно что совать голову в пасть тигра.

— Но ты уже влез! — донесся крик вслед.

Отчистив котел от сгоревшей каши, набросал чистого снега — вода мне пригодится. Пусть отошел от форта недалеко, а запасы нужно пополнять при каждом удобном случае.

Когда костер снова занялся, благо разбойники озаботились дровами загодя, небо уже потемнело. Высыпали первые звезды, воздух значительно похолодел. Пар, вырывающийся со рта, окутывал белесым облаком, оседая инеем.

Похлопав себя по рукавам, дождался, пока снег в котле растает и, подхватив рогатиной, отнес в палатку. Эльфийка все еще сидела в своем углу. Лицо покрасневшее, глаза опухшие.

— Ну и чего плачем? — поинтересовался, ставя горячую воду в центр шатра.

— Что ты делаешь?

— А ты как думаешь? — усмехнулся, а сам тут же вышел.

Перетащив камни от костровища, уложил их по центру палатки. Следом притащил горящие угли. В шатре сразу же стало теплее. Длинноухая следила за мной с плохо скрываемым интересом.

— Если станет холодно, вода обратится в лед, — произнесла, наконец, она с таким видом, будто объясняет несмышленышу, откуда на небе дождь появляется.

— Именно, — кивнул я. — Но, если ее разлить по мехам, ничего ей не будет. А теперь — рассказывай, что у вас там за род такой, что повез со своим Главой еще и наследницу. Ведь у вас по матери передается власть, верно?

— Для наемника ты хорошо осведомлен, — поджав губы, сообщила Лиса, отворачиваясь.

Я подложил щепку в угли, пламя коротко блеснуло, принимая подношение. Палатку поставили с умом — дым уходил через специально оставленную щель вентиляции.

— Не хочешь — не говори, мне на самом деле все равно, — произнес я, доставая пустой бурдюк из-под вина. — Просто думал время скоротать, пока вода стынет.

— Меня должны были выдать замуж, — сообщила эльфийка.

— За кого?

— За сына наместника Форгарда.

Я кивнул, подложив в огонь еще одну щепку.

— И чего ты делаешь здесь?

— Демоса убили слуги Малена, — совершенно спокойно ответила Лиса. — За день до моего приезда.

— И отец отправил тебя домой, через все Проклятые Земли? — нахмурил лоб я, пальцем проверяя воду в котле. — Пара бойцов, — кивнул на оставшиеся мужские тряпки, — не очень мощная охрана.

— Больше отправлять было некого, — потупив взгляд, прошептала она. — Дом Лельлеоса…

— Изгнанный и нищий, — договорил за нее я. — А еще хотела меня обмануть, пообещав золотые горы, — укорил, пожурив пальцем. — А я ведь всерьез думал принять предложение, раз там золотые горы. Эх, говорил мне сотник, не доверяй эльфам.

Ночь за пологом палатки заявила о себе волчьим воем и рычанием — трупы в чаще явно станут причиной распри хищников. А мне предстояло решить, что же делать с длинноухой жрицей. Ибо на рассвете нужно торопиться в Хелмгард, чувствую, там сейчас жарко.

Глава 7

«Упокоить убитых разбойников»

«Уничтожить нежить в Седых Мхах»

«Спасти Альисьяру из дома Лельлеоса»

«Доставить Альисьяру из дома Лельлеоса к отцу в Форгард» — желтые буквы.

«Добраться до Хелмгарда» — тоже желтое.

Подстава, я не собирался тащить эльфийку через все Проклятые Земли! Какого хрена задание вписалось?! Отец Генрих явно что-то напутал, объясняя принцип работы чертовой книжки!

Отложив Дневник, достал Писание и, уже готовясь к новым неожиданным открытиям, раскрыл первую страницу.

Наемник Алекс, бессмертный воин пятого ранга.

Благословлен отцом Генрихом в форпосте к югу от Снежных Камней. Имеет освященные крест и меч.

Мечник второго ранга.

Убил двух разбойников, пять мародеров, упокоил 107 умертвий, 2 банши. Епитимья не наложена.

Обязан явиться в святое место до семи утра следующего дня.

И когда только успел столько накрошить, усмехнулся я. Вроде все время врагов было по чуть-чуть. Сколько нежити оказалось в Седых Мхах вряд ли вспомню, но уверен — немало. Так что будем верить Писанию. По крайней мере, пока оно трактует историю в мою пользы.

Быстро пролистав до молитв, нашел несколько новых, но совершенно бесполезных. Вот зачем мне «очищающая молитва», снимающая проклятье, если можно ее читать только на других? Или вот — «Благословение», снимает усталость и дарует силы, но для эффекта нужен сан священника?

В сердцах гневно хлопнул книгой, сунул ее в сумку. Свернувшаяся клубком по ту сторону костра Лиса вздрогнула, сжалась, ухватившись за шкуру. Зажмуренные глаза, трясущиеся губы — как бы ни строила из себя крепкую бой-бабу, а все равно непотребства вожака повлияли.

— Эй, — тихо позвал я, — расслабься, все в порядке.

Эльфийка распахнула глаза, несколько секунд затравленно озиралась, но, осознав, что угрозы действительно нет, успокоилась. Я же тяжело вздохнул и откинулся к стене палатки.

По ту сторону шкур все еще слышалось рычание и завывание — хищники до сих пор делили трупы мародеров. Пожалуй, кто-то вместо кормежки найдет возле угощения свою смерть. Но это — жизнь, либо убиваешь ты, либо убивают тебя.

Слушая голоса ночных жителей, закрыл глаза. Выровняв дыхание, погрузился в сладкую дрему, когда реальность совмещается со сном и перестаешь различать, где явь, а где — вымысел.

Лиса снова завошкалась на шкурах, затем — судя по звукам, поднялась на ноги. Неужто решила выйти наружу? Тогда смелости ей точно не занимать…

Но вместо этого длинноухая подошла ко мне и, укрыв нас обоих шкурой, прижалась, обняла. С минуту я не шевелился, слушая довольное сопение эльфийки. С одной стороны — хрен с ней, пусть лежит, так теплее. С другой — сунется кто в палатку, я же отбиться не смогу.

Выступающие из-под шкуры пальцы Лисы ухватились за мой ворот, загорелись магией, наполняя каким-то домашним уютным теплом. Спать захотелось неимоверно, я едва переборол желание тут же обнять хрупкую фигурку в ответ.

— Ну, так мы не договаривались, — прошептал, с трудом разлепляя глаза. — Эй, колдунья! — потрепал Лису по плечу, но эльфийка лишь завозилась, явно не собираясь не то, что просыпаться, а даже двигаться с места.

Пришлось уложить ее на спину и, закутав в шкуру, как младенца в одеяло, выйти из палатки. Пар, валящий от меня, наверное, виден на весь континент. Вот вам и эльфийская магия!

Накатившая сонливость отступила, оставив после себя ощущение крепкого сна. Чувство, будто неделю отсыпался всласть и жрал в три горла, восстанавливая силы. Нет, положительно, девчонка может пригодится! Если сможет так колдовать в бою, а судя по схватке с вожаком — еще как сможет, да ей же цены нет!

И даже папаше отдавать не хочется, признался сам себе, оглядывая поляну. Белые фигуры волков за деревьями и кустами перебегали с места на место. Глухое рычание разносилось по притихшему лесу, словно все замерло, наблюдая сражение за куски относительно свежего мяса.

Тяжело вздохнув, поправил ножны и обошел палатку по кругу. С неба посыпал редкий снег — зима все сильнее сковывала землю. Ненадолго, но вскоре дороги станут непроходимыми. Значит, и до Форгарда доберемся не скоро. А вот в Хелмгарде меня ждут не только ожившие трупы, колдуны барона, но и, нутром чую, столкновения с церковниками, недовольными сопричастностью бессмертного к их делам.

Сделав почетный круг, вернулся в палатку. Пригревшаяся эльфийка мирно посапывала, угли уютно щелкали, выстреливая золотые искры в воздух. Тепло волнами ударяло в потолок, рассеиваясь едва уловимым дымом сквозь щели в шкурах.

До рассвета осталось недолго, так что я улегся у входа и, вытащив меч из ножен, уложил его на грудь. В случае опасности — воткну в брюхо решившему заглянуть за полог.

Но наложенное Лисой заклинание не давало заснуть. Стоило закрыть глаза, в голове началась настоящая баталия мыслей и идей одна другой умнее. Определенно, жрица — полезна, но не на ночь глядя.

Если так и дальше пойдет — днем я просто вырублюсь от недосыпа. Потер переносицу и снова замер, сжимая рукоять меча.

Итак, план прост — берем девчонку с собой, доходим до Хелмгарда, там осматриваемся и идем по своим делам. Не похоже, что на возвращение Лисы отведен какой-то срок, так что смогу воспользоваться услугами жрицы столько, сколько потребуется, пока не занесет в Форгард.

Вот только будет очень не хорошо, если нас все же смогут убить. Я-то воскресну, не впервой. А вот эльфийка вряд ли сможет восстать иначе, как умертвием. На секунду представил, как будет выглядеть поднявшийся из могилы эльф и даже улыбнулся. Гордыня и спесь ушастых и так не делает их обаятельными красавцами, вряд ли после смерти станут лучше.

Пролежав до рассвета, раскрыл глаза, едва первый луч проник сквозь полог. Хорошо, у нас теперь есть кони, можно свернуть лагерь и тащить с собой. Так, стоп, я только что сказал «у нас»? Уж не околдовала ли меня длинноухая жрица?

Отец Генрих сказал, Писание будет отмечать все, верно? Дрожащими пальцами раскрыл книгу, но мое описание не изменилось. Или я настолько околдован, что просто не вижу нужной строчки?

Сделав несколько коротких вдохов-выдохов, привел мозги в порядок и убрал книгу. Ни к чему сейчас суетится — решение принято, нужно двигаться в Хелмгард. Длинноухую, конечно, можно оставить, все же, я не ради нее сражался с мародерами. Но, раз она умеет накладывать какие-то заклятья, может быть полезна в наше темное время.

Усмехнулся. Не могу припомнить и дня, чтобы кто-нибудь не считал наше время темным. И так всю мою жизнь — будто не прекращающийся кошмар, хотя мир все еще не рухнул, птицы не падают с небес, а реки не обратились в кровь.

— Подъем, ушастая, — грубо потряс Лису за плечо. — Я уезжаю, а ты, как хочешь.

Эльфийка тут же раскрыла глаза, будто и не спала вовсе. Резко сев, охрипшим голосом заговорила.

— Ты решил, что будешь делать со мной?

— Конечно, — кивнул, протягивая флягу с остывшей водой. — Сейчас едем в Хелмгард, займемся моими делами. Потом — отвезу тебя к отцу.

— Но…

— Либо я уезжаю один, а ты — сама по себе идешь в Форгард, поняла?

Нет, все же не околдовала. Хрен бы я под заклятьем вообще решил ее оставить. И хотя убогому ясно — выбора у нее нет, но дать даже иллюзию выбора — это точно за гранью.

— Что ты ночью сделала со мной? — спросил, как бы между прочим.

Ушастая пожала плечами.

— Сбросила излишки магии.

— Излишки?

— Ну да, — пожала плечами. — Мы, жрицы, должны постоянно использовать магию, чтобы увеличивать внутренний резерв. Иначе так и останусь со вторым рангом.

Я кивнул.

— Так что наложила?

— Это «Малое восстановление». Не дает уснуть, снимает усталость и притупляет голод.

Снова кивнув, я подхватил сумку и выбрался наружу.

— Еще раз без моего ведома что-то на меня наложишь — мы расстанемся, ясно?

— Но я ведь… — она вылезла следом.

— Ясно? — нахмурил брови, стискивая рукоять меча.

— Хорошо, как скажешь, — покорно наклонив голову, ответила ушастая.

Только седлая коня, я задался вопросом, почему их не тронули волки. Все же одно дело — драться за труп, другое — добыть свежего мяса. Но этих никто не тронул, словно эльфийские, а они явно принадлежали кортежу ушастой, не такие вкусные.

— На них печать защиты, — словно прочитав мысли, сообщила Лиса, ловко взбираясь в седло.

Я оглянулся на палатку, но лишь махнул рукой — это сейчас ее собери, потом разбери. Вряд ли будет время возиться с шатром — не на пикник едем, на войну. Так что черт с ним, пусть остается.

А вот брошенные мной вещи Лиса бережно упаковала и спрятала в сумке. Успел заметить, пока готовил коня.

— И что, совсем не опасно оставлять их?

— Если обновлять печати раз в сутки — можно. Но это только от животных работает. Конокрада или мертвеца это не остановит.

И то верно, против этих людей хозяин заговоренного коня должен использовать иные аргументы — железные, я бы сказал. Впрочем, вряд ли многие в Проклятых Землях смогут похвастаться подобными печатями. Насколько помню, магия вообще удовольствие дорогое, а в нынешнее время — цена должна взлететь до небес. Да и то, если всех магов не перевешали и не пожгли в очередном крестовом походе.

У нас ведь как — если ты чем на врага похож, лучше беги. Военное время заставляет людей сходить с ума. И если на стороне барона — чернокнижники, то тут любой просто умеющий читать будет казаться вражеским лазутчиком. А если ты еще колдовать в отрытую вздумаешь — считай, сам себе приговор подписал.

Да и не было у нас магов отроду — на севере они как-то не приживались. Если я сам первых колдунов на юге увидел, а прожил на севере не мало, вряд ли их тут больше стало за время моего наемничества.

Кони фыркали, перебирая ногами. Пар из ноздрей оседал легким налетом инея на сбруе и гривах. Отлежавшийся за ночь снег хрустел под тяжелыми копытами, напоминая равномерный бой барабанов кочевников, вставших под руку узурпатора.

Я словно снова оказался на поле, где схлестнулись две волны человеческих морей. В ушах зазвенело от несуществующих криков и скрежета стали, когда не разбираешь, где свои — где чужие, а просто пытаешься выжить.

Передернув плечами, поймал внимательный взгляд Лисы.

— Все в порядке? — поинтересовалась ушастая. — Я могу…

— Что? — вышло грубее, чем хотел. — Заколдовать меня?

Лиса не обиделась.

— Помочь, я просто предложила помочь.

Поджав губы, тронул поводья, понукая коня двигаться быстрее. Скорее бы добраться до Хелмгарда — от этой чертовой тишины вокруг меня начинает знобить.

Глава 8

Топча рыхлый снег, кони тихо фыркали и мотали головами. Серое небо, забранное сплошным покровом облаков, давило на плечи, сжимая мир до крохотной сферы, внутри которой двигались пара коней и двое наездников. Бесконечная дорога и одинаковый лес по бокам — путешествие в Хелмгард проходило тоскливо.

Приложившись к бурдюку с водой, предложил Лисе попить, но длинноухая лишь помотала головой, глядя под копыта своего коня.

Пожав плечами, сунул баклажку на место. Крохотная золотая пыль проявилась на мне, тут же взлетев в воздух. Я проводил исчезающие крупицы взглядом и досадливо крякнул.

— Твое благословение кончилось, — сухо пояснила Лиса.

— Ага, не успел, — кивнул я. — Ничего, доберемся до Хелмгарда…

— И никто не узнает, что ты — работающий на Церковь бессмертный, — продолжила эльфийка. — И у тебя будет способ избежать неприятных разговоров, да?

— Ты слишком наблюдательна, — проворчал я.

— Как и любой маг, я вижу наложенные эффекты.

— Вот я и говорю, слишком ты умная.

— Я — жрица, — с гордостью сообщила Лиса, приложив руку к груди.

— Ага, я так и сказал. Все проблемы от упорных раздумий. Подумал барон Мален, что неплохо бы усилиться, связался с чернокнижниками — и вот итог, мертвые встают из могил. Думал твой отец возродить былую славу своего дома, отправил тебя свататься к местному владетелю. А по итогу — ты кончила свой путь в палатке мародера.

— Знаешь, ты мог бы быть и повежливее.

— Конечно, — с готовностью кивнул я. — Но разве от того, что я буду обходителен, история изменится? Ты все равно — наследница погибающего эльфийского рода, попавшая в рабство к мародеру. А Проклятые Земли вряд ли скоро оправятся от предательства Малена.

Длинноухая громко фыркнула, выражая негодование, я же уставился вперед, пытаясь разглядеть стены далекого Хелмгарда. По идее мы вот-вот увидим черную полосу города, торчащую из-за верхушек сосен и елей, разбросавших длинные лапы-ветви.

Но о близости города мы узнали даже раньше, чем увидели сам Хелмгард. В нос ударил едкий запах гари и гниения. В снегу, еще нетронутом путниками, попались первые предвестники осады — укрытые белым саваном тела.

Лиса морщила носик, я же вглядывался в застывшие лица. Обезображенные разложением трупы сохраняли следы рубленых ран, некоторые топорщились ежиком стрел. Часть обожженных тел нашла последнее пристанище под обугленными стволами деревьев. Я даже понадеялся, это работа жидкого огня, а не колдунов.

Видимо, эти люди погибли накануне — по идее Проклятые Земли должны возродить мертвых ночью. Значит, как минимум стоит поспешить в город — не хватало еще напороться на армию людей, перешедшую под руку мятежного барона.

Поддав пятками, ускорил коня. Чувство тревоги, подогреваемое запахом гари, требовало спешить. Буран, судя по всему, ушел дальше на север — и уже сегодня эти трупы снова встанут на ноги.

— Не хочешь обезглавить их? — подала голос Лиса.

— И потерять время? — отозвался я. — Нет уж, сначала — в город, потом будем думать.

— Но ведь они восстанут.

— Город осажден войсками барона. Пока мы будем возиться здесь, где гарантия, что нас не прижмут уже поднявшиеся умертвия? — пояснил, подхватывая поводья ее коня. — Так что — сперва в Хелмгард.

Эльфийка не спорила, лишь кривилась, завидев новый отвратительный труп. Я же продолжал вглядываться в лица. Ни одного ребенка или женщины — это хорошо. Значит, как минимум, город укрыл их за своими стенами, а сюда дошли уже настоящие воины.

Вот только здесь почти сотня тел — это сколько же мертвецов против них выступило, что погиб такой отряд? Мысль заставила неприятно поежиться.

Спустя еще минут пять небо окрасилось в темно-серый цвет. Чадили тлеющие предместья Хелмгарда — нос забивала гарь, сажа оседала на белоснежный покров, жирными пятнами слетала на одежду и лошадей, оставляя стойкий привкус угля на зубах.

Безветрие лишь усугубляло положение. Дышать стало невозможно — легкие забивал едкий дым, густой поволокой поднимающийся над землей.

— Мне это не нравится, — сообщила Лиса, натягивая кусок ткани на лицо. — Такое ощущение, что горит сам город.

Я не стал отвечать, лишь поддал пятками. Кони перешли на рысь, бодро мешая черно-белый снег копытами. Тревожно вглядываясь вперед, я рассматривал пылающий Хелмгард.

Высокие стены, сложенные из грубо отесанных каменных блоков, окрасила черная, как ночь, сажа. Жирные угольные разводы лизали ворота, как огонь лижет бревна. Такое ощущение, что кто-то просто выплеснул антрацитовой краски на город.

Густой смог, поднимающийся по периметру Хелмгарда, топил в себе светящиеся глухим алым цветом предместья. Вряд ли кто-то станет жить теперь на этом пепелище.

Воздух стал еще более едким, забивая носоглотку. Хотелось кашлять и чихать, но я ухватил поводья спутницы и пришпорил коня. Оставаться в черном тумане — слишком рискованно.

Стоило углубиться в облако дыма, со всех сторон разнеслось грозно-торжествующее шипение. Мертвецы не пали от солнечного света — они скрывались в черных, стелящихся по земле, тучах. И вот добыча сама сунулась к ним в жадные глотки.

— Гони! — выдергивая меч, со всех сил шлепнул коня Лисы.

Эльфийка едва успела перехватить поводья. Еще чуть-чуть и ее бы сбросило с резко набравшего разгон скакуна. Если повезет — добежит до ворот в целости и сохранности.

Я же сощурил глаза — едкий дым выедал их, вышибал слезы и душил. Но нужно выиграть немного времени, отвлечь внимание на себя, пока Лиса мчит к воротам. Там она будет в безопасности…

Костлявые лапы вцепились в ноги коня, моментально валя животину наземь. Я едва успел выдернуть ноги из стремян, покатился в сторону, сжав зубы и зажмурив глаза. Горячие деревянные обломки раздирали многострадальную куртку, цеплялись за штаны.

Ничего не видя, вскочил на ноги, стараясь определить врага по звуку. Но треск догорающих углей, ржание убиваемого коня, злобное шипение — все это смазывалось густым смогом.

Поводя мечом из стороны в сторону, закрыл глаза. Вот лопнула, разлетаясь искрами, деревяшка. Вот шуршит под поверженным скакуном сухая земля. Хрипит умертвие, приближаясь слева.

Секунда, две — разворот, тычок клинком вперед. Лезвие напарывается на плоть, сквозь сомкнутые веки вижу золотой свет меча. Тварь шипит хватаясь за лезвие.

Рывок назад, отрезая пальцы умертвия, кувырок в сторону — над головой проносится чья-то жадная лапа. Со всех сторон шипение и треск распадающихся углей — меня окружили.

Волчком вертясь на месте, выставил меч, не позволяя врагам приблизиться. Сзади лопнуло, я бросился в сторону, но напоролся на чьи-то острые когти.

Удар по голове, рассекающий кожу, на секунду ослепил. Тут же несколько умертвий, торжествующе шипя, вцепились в плечи. Я дернул мечом, но оружие почти моментально выбили из рук, продолжая осыпать острыми когтями.

В тесноте совершенно не продохнуть — помимо гари, теперь вонь разлагающихся трупов и стойкий медный запах собственной крови.

Я снова дернулся, пытаясь вырваться из смертоносной хватки, но твари лишь сильнее вцепились. Сквозь зубы выдыхая отработанный воздух пополам с кровью, рванулся вперед, стараясь завалить шинкующего брюхо мертвеца, но задние удержали.

Еще один удар в живот, меня согнуло пополам. По ногам будто из ведра хлещет кровь. Еще удар — плашмя по затылку, я рухнул на горячие угли. Зашипело мясо, зашипели враги.

Сквозь пелену боли, дернулся в сторону. Пальцы нащупали рукоять. И тут же кто-то наступил на ладонь, впиваясь острым когтем, прошил, как гвоздем насквозь.

Я закричал от боли, выдавливая последний воздух из легких. Кто-то пнул по голове, кто-то стащил острыми пальцами сапог, разрезая ногу вместе со штаниной.

Удары сыпались со всех сторон, я мог только дергаться и сжиматься, стараясь закрыться от новых ударов. Боль терзала тело, чьи-то зубы вцепились в голень, с урчанием отрывая клок мяса.

Я же мог их победить, почему мне так больно? Где же сила веры, когда она так нужна?

Тьма навалилась, путая сознание, спасая от боли. Помутненным мозгом чувствовал, как твари дергают тело, разрывая на куски. Сломанными и порванными ушами слышал, как шипят мертвецы, с удовольствием кромсая на части.

Боль накатывала волнами, выцеживала кровь из ран. От каждой такой волны я стонал в голос, но пиршество все не кончалось.

Еще удар когтями — прямо в шею. И я перестал чувствовать свое тело. Тварь перерубила позвоночник, пришла холодная мысль. И черт с ним, хотя бы не мучаюсь.

— Ael herre!

Зеленое свечение ворвалось в почерневшее сознание, стряхивая бессознательность и возвращая в паршивый реальный мир. Пальцы сомкнулись на рукояти меча, сверкнувшего золотым огнем.

Дура, сказал же, бежать.

— Vade retro! — грянул хор мужских голосов.

Словно солнце, божественный свет разрезал черный смог, испепеляя мертвецов, пировавших надо мной. Сжимая меч, рванулся в сторону, но никто на этот раз не спешил кромсать мое усталое тело.

Я раскрыл глаза и поднялся на ноги. Противников не осталось, зато со стороны города ко мне ехали четверо. Лиса, держащаяся чуть впереди, бледная, как смерть, закусила губу и тревожно оглядывается. Трое воинов в позолоченных доспехах, с боевыми молотами на поясах, верхом на белоснежных могучих конях, хмуро глядят на меня.

— Бессмертный, — кивнул крайний слева — рыжий, как пламя, даже глаза кажутся красными.

— Сгодится, — буркнул второй, совершенно лысый пожилой воин.

— Я говорил, нужно зачистить предместья, — добавил третий, самый молодой.

Я кивнул сразу всем, благодаря за спасение. Раны на теле затянулись, но в голове все равно отложилось, как меня дербанили на части. Трясущимися ногами переступал по выжженной едва тлеющей земле.

— Ну, Альисьяра из дома Лельлеоса, — растягивая слова, заговорил лысый паладин седьмого ранга, — мы помогли, как вы и просили.

Эльфийка подала коня мне навстречу и протянула руку, помогая запрыгнуть в седло позади нее.

— Спасибо за помощь, паладины, — улыбка заиграла на лице длинноухой.

— Бороться со Злом — наше призвание! — заявил молодой блондин, гордо подбочениваясь. — Так что…

— Заткнись, Бернард, — оборвал рыжий. — Поехали в город, пока еще мертвецы не набежали. Не знаю, как вы, а я всю силу выдал, чтобы бессмертного спасти.

— Спасибо за помощь, — запоздало вставил я.

— Благодарность нам твоя ни к чему, проклятый, — заявил старик. — Не знаю, за каким… тебя сюда принесло, но лучше нашему брату не попадайся. Не то время, чтобы разбираться, зачем ты в осажденный город прибыл.

— А лучше бы тебе убраться подобру-поздорову, — заметил рыжий. — Почти вся ваша братия на стороне барона, чтоб гореть ему в Геенне Огненной веки вечные, Малена.

Я вскинул брови.

— Меня прислал отец Генрих.

Паладины переглянулись.

— Пахнет ересью, — заявил рыжий. — Или тебе сильно по голове досталось? Какой священник с бессмертным свяжется?

— На кострах вас жечь надо, — заявил Бернард, едва достигший третьего ранга.

— Я не выбирал бессмертия, — устало выдохнул я.

— Господь всем дает свои испытания, — изрек лысый. — Не нам судить его поступки и решения. Раз пришел бессмертный к нам на помощь, ее принять надо…

— Он ж проклятый! — хватаясь за рукоять, картинно вспылил блондин.

— Все мы — Его дети, — подняв палец, ответил старший. — Зайдем в город, бессмертный, сразу езжай в церковь. Пусть те, кому положено, твою судьбу решают.

Больше никто не проронил ни слова, пока мы не въехали в маленькую калитку в воротах Хелмгарда.

Глава 9

Осажденный нежитью город был спокоен и даже, на удивление, приветлив. Люди улыбались, занимаясь своими делами. Прачки вышагивали в обнимку с корзинами белья, лоточники зазывали купить диковинные южные фрукты и местную картошку. Казалось, их совершенно не волнует, что враг подобрался к самым стенам, и вот-вот будет брать Хелмгард штурмом.

Впрочем, улицы наводнили войска и служители церкви. Проступающие под темными рясами блестящие доспехи, суровые лица клириков, веселые шутки воинов, будничные разговоры стражи — все это перемешивалось, наползало друг на друга, создавая ощущение безопасности. Оттого горожане и не переживали о пришедших под стены умертвиях. Когда тебя охраняют такие бравые служаки, чего можно бояться?

Паладины оставили нас вдвоем, едва мы въехали за стену — дежурная троица святых воинов оказалась приставленной к караулу. Мне только и оставалось, что головой покачать — отец Генрих сказал, все паладины отправились на север, но если эти остались здесь, мне совершенно не ясно, как еще не уничтожили барона Малена с его войском.

Из головы не шло, как они всего лишь втроем испепелили целую толпу нежити, едва не прикончившей меня в предместьях. Уверен, это далеко не предел их возможностей.

Отсюда вырисовывалась еще одна проблема — почему не мог накопить силу веры я сам. Насколько помню, священник утверждал, что после пробуждения креста — это лишь вопрос времени, когда смогу развеивать умертвий словом. Но практика не теория, что-то пошло не так.

Мощеную камнем центральную улицу сковали ровные ряды двухэтажных домов. По бокам тянулась металлическая решетка водостока — Хелмгард явно стал богаче за эти тридцать лет, что я скитался по югу в поисках приключений и звонкой монеты.

Лиса без остановки вертела головой, подмечая то изящные ставни на окнах, то добротную одежду жителей. А у лотка булочника остановилась, чтобы прикупить несколько пирожков. При взгляде на парующие булки в моем желудке жалобно квакнуло.

Сквозь плотную пелену серых облаков проступил, яркий как в глазунье на сковородке, желток солнца. Едва уловимое тепло спускалось на землю, почти незаметно окропляя серокаменный город. Стало чуть ярче и вместе с тем — углубились тени, в пору кошельки срезать у зевак, медленно стекающихся к центральной площади.

Пока эльфийка наседала на пирожки, я сощурил глаза, стараясь разглядеть, что творится впереди. Впрочем, уже через десяток метров стала ясна причина столпотворения.

Три высоких креста возвышались над площадью. Прислоненные шалашом дрова окружили помост из колодца пропитанных раствором бревен. Три фигуры в грязных серых мешковинах висели на цепях, опустив головы.

Среди разодетых в лучшие одежды жителей мелькали лоточники. Срывая голос, они призывали раскупать вкусные свежие лепешки. Водоносы в голубых накидках, расталкивая народ, вторили им, спеша заработать мелкую монету для поддержки штанов.

— Кого-то сожгут, — равнодушно сообщила Альисьяра, вгрызаясь острыми зубками в одуряюще пахнущий мясом пирожок. — Посмотрим?

— Ты будто на представление смотреть собралась, — скривился я.

— А почему нет? Для народа подобные действа — настоящий праздник, — она ткнула в сторону разряженных горожан. — На людей посмотреть, себя показать. Людям нужно чувствовать, что добро побеждает над злом. А тут — такой красноречивый довод, — кивнула в сторону крестов. — Ведь это не их будут жечь заживо.

Я оставил длинноухую без ответа. И так понятно, что эльфам наша церковь — поперек горла. Святые отцы даже своих соплеменников не всегда жалуют, что говорить об ошибочных созданиях Господа? Пожалуй, не будь у человеческих властей нужды в перемирии с народом Лисы, на костер так же возводили бы и соплеменников моей жрицы.

Церковь, куда нас послали паладины, возвышалась над остальными постройками метров на пять. Величественное здание смотрело витражами трехметровых окон на площадь, пестрящую разноцветьем нарядов. Высокий и тонкий крест с острыми концами бросал широкую тень на город, как прицел корабельной пушки. Почти черный камень сооружения на фоне сине-желтых вкраплений стекол казался черным грехом на душе смертного.

— Туда все равно не проехать, — сообщила Лиса. — Придется ждать, пока народ разойдется.

Я кивнул, рассматривая жителей осажденного Хелмгарда. Суть вещей реагировала не на всех. Где-то приходилось всматриваться, чтобы разобрать, кто передо мной. Потратив пару минут, выяснил закономерность — чем выше ранг, тем сложнее мне определить принадлежность человека. Когда присмотрелся к страже, окружившей помосты, пришлось приложить усилия, чтобы распознать седьмой ранг бойцов. Сами же будущие жертвы не определялись вообще — но я списал это на расстояние. Еще одно ограничение подаренной способности — дальше метров сорока суть вещей уже подводила.

Наконец, ворота церкви с тяжелым гулом раскрылись, звонарь на колокольне выдал переливчатую трель. Черная фигура, дергающая за нити в вышине, была едва заметна с земли.

Кавалькада из десятка священнослужителей протекала сквозь толпу, как вода через песок — люди поспешно расступались, оттаптывая стоящим позади пятки. До меня долетали недовольные крики, я заприметил пару стихийных драк, но все быстро успокаивались, стоило кому-либо из клириков бросить всепрощающий взгляд в сторону смутьянов.

— Они давят аурой, — облизнула пересохшие губы эльфийка. — Будь осторожен.

Я пожал плечами. Чего бояться? Я хоть и бессмертный, но судя по словам паладина, только часть нас, пусть и большая, сражается на стороне Малена. Так что не думаю, что мне грозит что-то серьезное. Суть вещей не только у меня имеется — те же паладины с легкостью считали и мой ранг и бессмертность.

Белые рясы добрались до помоста. Длинные полы утепленных накидок громко шуршали в навалившейся надгробной плитой тишине. Стихли даже птицы, все это время напевающие свои трели на крышах города.

Один из святых отцов поднялся по ступенькам, поддерживаемый под руку служкой. Молодой мальчишка с таким благоговением смотрел на лысого и трясущегося от немощи старца, что я заподозрил в нем праправнука клирика. Наконец, священник выпрямился, расправил мантию и, осенив толпу знамением, оставившим в воздухе вполне зримый золотой крест, заговорил.

Хриплый надтреснутый голос разнесся по площади, будто в рог протрубили.

— Дети мои, время пришло вознести к небесам нашу общую молитву во спасение этих заблудших во зле душ, — проскрипел священник. — Давайте же помолимся о спасении для наших братьев.

Он отстранил мальчишку помощника, крепко встал, расставив ноги. Из горла старика зазвучали первые слова, разлетающиеся золотыми волнами по толпе. Я почти кожей ощущал, как меня вместе со всеми охватывает робкая магия света.

— Он силен, — сдавленно выдохнула Лиса. — Мне такому еще учиться и учиться.

Со всех сторон на нее устремились злобные взгляды. Люди словно были готовы разорвать длинноухую девчонку на части за кощунственную речь посреди святой молитвы.

Попахивает нездоровым фанатизмом, подумал я, разглядывая невесомые золотые пылинки, оседающие на окружающих. Впрочем, если силой святого слова Хелмгард удерживается от поражения нежити — это вполне допустимая жертва.

Я прекрасно помню, как люди сбрасывали маску цивилизации, обращаясь в диких зверей, готовых убивать всех и каждого, стоит только бросить косой взгляд. Там, на юге, где единого бога нет вовсе, религиозных войн не существует. Ибо там звери бьются с другими зверьми. Там делят редкую воду и пищу, борются за первобытное право выжить.

И только здесь, в Проклятых Землях, слово божье обретает силу. И вместе с тем пускает в души людей свои алчные корни реальное, ощутимое и настоящее зло.

Не так страшен тупой дикарь, как обезумивший мастер меча, говаривал сотник. Что ж, теперь я вижу, что мужик был намного мудрее, чем нам, желторотым птенцам, казалось. И теперь меня втянуло на одну из сторон адского котла, где по оба края — просвещенные, способные словом поднимать мертвых или отправлять других людей в бой.

Священник закончил молитву, толпа приветственно загомонила — на место старика всходил новый клирик. Такой же лысый, но гораздо моложе, с седой короткой бородкой, окаймляющей изрезанное шрамами лицо. Под рясой отчетливо проступали острые грани доспеха.

Святой отец Константин, инквизитор пятнадцатого ранга, сообщила суть вещей, заставив меня раскрыть рот. Если в городе такие серьезные клирики, это проясняет, как Хелмгарду удается сдерживать армию Малена.

— Высшим судом инквизиции было установлено, что эти трое подсудимых, — Константин повел рукой в сторону прикованных, — виновны перед Богом за распространение ереси.

Дальше я не слушал, и так ясно, что расскажет дознаватель. Орден следователей хоть и призывал к покаянию, очищению через отречение, но считал веским лишь одно доказательство — смерть. Если ты смирился, попадешь на небо, нет — гореть тебе в Геенне Огненной. Еще во времена моего похода на юг, инквизиция выискивала колдунов и ведьм, чтобы возвести заблудших овец на костер, откуда вместе с дымом их души отправлялись на Божий суд.

Константин говорил долго, верно подобранные слова находили отклик в сердцах горожан. В подвешенных на цепях еретиков вскоре полетели огрызки и грязь. Следом запылали факелы, над площадью разнеслись крики боли и смрад паленого мяса. Я скривился — желудок подкатил к горлу, хорошо, что я не ел.

Под воздействием благословения старого священника толпа ощутила то, что я только осознавал. Причастность к монолитной церкви, единение с такими же верующими придавало сил и уверенности. Но если отец Генрих не нуждался в подпитке за счет убиваемых во славу Господа, отец Константин насыщался силой — я видел, как освобождающаяся из трех костров золотая пыль кружится над инквизитором, собираясь в яркое облако. Струи света вошли в тело святого отца, впитались, а его ранг сменился новым — шестнадцатым.

— Ты тоже это видишь? — почти шепотом спросил я эльфийку.

— Конечно, я же тебе говорила…

— Мне это не нравится, — процедил сквозь зубы, сжимая поводья. — Он же только что забрал их души!

Лиса хмыкнула.

— И что же ты сделаешь, бессмертный воин? — с прищуром взглянула на меня длинноухая.

Я скрипнул зубами. А что я могу сделать? Доказывать людям, что инквизитор только что переступил черту, воспользовавшись такой же дьявольщиной, что и барон? И кто мне, бессмертному, поверит?

Да и потом — он же ради Хелмгарда это делает. Так какая мне разница, каким способом святые отцы защищают свою паству? Мое дело — крепче меч держать, а думать — пусть конь думает, у него голова большая.

— Уходим отсюда, — объявил я, разворачивая лошадь.

Благо толпа жадно прижималась к месту казни, вокруг нас стало свободнее. Эльфийка улыбнулась, следуя за мной. Когда отъехали на достаточное расстояние, она кивнула на мою сумку.

— Твоя книга светится, Алекс.

Я сунул руку, нащупал обжигающую пальцы обложку Дневника. Раскрыв его, я злобно выдохнул.

«Остановить еретиков, захвативших власть в Хелмгарде»

Глава 10

— Я не могу взять эти украшения, — в очередной раз запротестовал карлик в позолоченном монокле, размахивая маленькими ладошками. — Это же эльфийское добро — с меня же спросят! Что я скажу, когда в Хелмгард явиться кто-нибудь из дома бывших хозяев?

— А со мной — дочь главы дома Лельлеоса, к которому относились хозяева побрякушек. Так что покупай, — начиная свирепеть, настаивал я.

Лиса, все это время стоявшая в тени, разглядывая разложенные по лавке товары, обернулась. Откинув капюшон, продемонстрировала торчащие уши и широко улыбнулась хозяину ювелирной.

— Мастер, никто не станет спрашивать, откуда у вас собственность дома Лельлеоса, если вы дадите за них достойную цену, — мелодичный голос жрицы звенел колокольчиком, разлетаясь по помещению.

При упоминании о достойной цене, и без того сморщенное лицо карлика скривилось еще больше. Он явно не рассчитывал отдавать нормальную стоимость побрякушек. Потому и упирал на возможные проблемы.

Но нам нужны деньги, так что…

— В общем, слушай сюда, недоросль, — вмиг теряя самообладание, я грохнул кулаками по прилавку. — Если ты не дашь нам нормальной сделки, все в городе узнают, как ты отказал в помощи наследнице дома Лельлеоса. И вот тогда, — я ткнул пальцем в его костюмчик, — вот тогда к тебе точно появятся вопросы у эльфийского народа, почему ты не помог попавшей в неприятную ситуацию Альисьяре.

Длинноухая кивнула с важным видом и снова улыбнулась. Карлик перевел взгляд с ее доброжелательного лица на мое и устало вдохнул.

— Я все равно не могу выплатить реальную стоимость этих вещей, — он отодвинул ладонью россыпь перстней и ожерелий. — Что хотите делайте, но не только эльфы начнут задавать вопросы. В городе свирепствует инквизиция, и нелюдям все чаще приходится страдать от поборов на очередной крестовый поход или и того хуже — выгоняют из Хелмгарда! Это нас, коренных местных жителей! — встрепенулся он. — Так что, при всем уважении, госпожа Альисьяра из дома Лельлеоса, я не могу пойти с вами на сделку.

Я громко выдохнул, борясь с желанием прирезать мерзкого карлика на месте. Пальцы уже опустились к рукояти, но эльфийка разрядила обстановку.

— В таком случае мне нужен простой заем под часть реальной стоимости, мастер. Составим контракт, — она отодвинула меня в сторону. — Скажем, на три месяца я закладываю вам наши драгоценности за ту сумму, что вы можете выплатить прямо сейчас.

— Но… — стушевался карлик. — Это все равно будет очень маленькая сумма.

— Да ладно, скряга! — включился я. — Когда еще у тебя будет принцесса эльфийского дома? Ты же сможешь повесить себе на вывеску, что у тебя в клиентах — дом Лельлеоса!

Хозяин кивнул.

— И при следующем рейде инквизиции с меня тут же стянут кожу.

Проклятые еретики, я теперь даже трофеи не могу продать в этом чертовом городе? И куда, мать вашу, деваться? До ближайшего населенного пункта пара дней пути. И это без скидки на блуждающую нечисть!

— Какую цену вы можете предложить прямо сейчас? — не сдавалась Альисьяра.

— Десять золотых, два серебряных и пятнадцать меди, — тут же выдал карлик. — Но вы должны понимать, я буду попросту разорен — реализовать ваш товар я не смогу, пока в Хелмгарде инквизиция, а перепродать можно только через Гильдию караванщиков. А это — новый процент.

— Мы согласны, — кивнула эльфийка, вынимая бумагу из-за пазухи.

И когда только успела бланком договора разжиться, подумал я, глядя, как ушастая ставит роспись на документе. Впрочем, мое дело — сторона, выручить деньги, обеспечить себе крышу над головой и придумать, что делать с чертовым Дневником, с какого-то перепуга решившим, будто я попру против целого города.

Ведь раз Константин проделал свое черное дело на виду у всего Хелмгарда, запруженного церковными сановниками — здесь все заодно. И как мне бороться с такими ребятами?

Меж тем карлик отсчитал положенную сумму, смахнул все в кошель и передал Лисе. Эльфийка поблагодарила хозяина и, подхватив меня под руку, выпроводила на улицу. Я подхватил переданный кошель и сунул под куртку.

— Ну, доволен? — блеснула влажными глазами ушастая.

— Почти, вот теперь снимем комнату, поедим — и там посмотрим. Да ладно тебе слезы лить — это всего лишь украшения! — я хлопнул спутницу по плечу. — Тем более, твои воины погибли, им они уже без надобности.

— Я должна была о них заботиться, о них и их наследии, а вместо этого — застряла с жалким наемником, у которого за душой ни грамма меди. Боги, если кто узнает, что я продала…

— Зато ты сегодня поешь и будешь ночевать в тепле, — оборвал я. — Идем, здесь неподалеку есть хорошая гостиница. По крайней мере, тридцать лет назад — готовили там неплохо.

— Ты меня не слушаешь, — все же позволяя себя вести, пробормотала эльфийка. — Я не какая-то там, я — Альисьяра из дома Лельлеоса!

— Поменьше пафоса, госпожа Альисьяра. Смею напомнить — тот самый жалкий наемник, не имеющий и грамма меди, спас твою благородную шкурку из объятий мародеров. Можно сказать, что я перенял штандарт твоих воинов и теперь сам несу за тебя ответственность. И, знаешь, судя по тому, что ты еще жива, тебя не насилуют и у тебя есть, что положить в рот — я справляюсь гораздо лучше, чем они!

— Да как ты смеешь! — тут же вырвалась она. — Мои…

— Мертвы, Лиса, — тихо обронил я, окидывая взглядом улицу. — И ты будешь мертва очень скоро, если не спрячешь свои уши.

Нужно отдать ей должное, тут же накинула капюшон, обрывая спор. И вовремя — с соседней улицы вырулил патруль стражи. Если карлик прав и нелюдей действительно активно притесняют — не стоит лишний раз светить жрицу. Да, она даже без торчащих ушей не очень похожа на человека, но если в капюшоне — не сразу и заметишь.

А кто будет приглядываться к бредущей в грязном плаще женщине, когда ее мужчина демонстративно держит руку на мече, явно ища повод пустить его в дело? Правильно, никто.

В молчании добрались до гостиницы. Она сменила название, пережила покраску с белого на зеленый, но все еще одуряющее пахла прекрасной домашней едой. Помимо конского навоза, естественно, благоухающего от коновязи да пристройки конюшни.

Мелкий мальчишка поймал медяк, попробовал на зуб, и только после этого согласился убрать наших лошадей под крышу. Небо потемнело, разродилось мелким снежком. Так что я кивнул конюшенному и первым взбежал по широкому деревянному крыльцу.

Дернув дверь, вдохнул одуряющий аромат жареного лука и мяса. Несколько каминов под стенами волнами разгоняли тепло, в котлах булькала похлебка. Несколько угрюмых посетителей по разные концы зала, толстый трактирщик в сером переднике протирал стойку. Пухлозадые подавальщицы с длинными косами, весело дергающимися на уровне бедер, носили пиво гостям. Тоскливая мелодия тянулась из угла, где тренькал на лютне полупьяный бард в грязном разноцветном тряпье.

Довольно крякнув, я подхватил Лису под руку и утянул с собой к стойке.

— Хозяин! — хлопнул ладонью с парой монет перед носом трактирщика. — Комнаты свободные есть?

Хмуря брови, толстяк окинул нас с ушастой взглядом, и заговорил:

— С одной койкой — десять медяков за ночь. Возьмешь на неделю — серебряный.

Я тут же отсчитал нужные деньги.

— А где я буду спать? — с негодованием воскликнула Лиса.

— Со мной в обнимку, — улыбнулся я. — Пару ночей переживешь, не волнуйся, я сплю крепко, не пинаюсь. Кстати, хозяин, а чем накормишь путников?

Вместо ответа трактирщик кивнул на свободные столы.

— За серебряный — включено в цену, — сообщил он нам в спину.

Кто бы сомневался, подумал я, опускаясь на колченогий табурет. Лиса села напротив, сложив локти на столе, уставилась на меня испепеляющим взглядом.

— Решил унижать меня и дальше? Мало тебе продажи украшений из моего дома? Решил воспользоваться мной?

Я пожал плечами.

— Говори тише, Лиса. И не лезь под руку, мне нужно осмотреться, прежде чем что-то решать.

Нам подали кашу с мясом и пиво. Улыбающиеся мне издали подавальщицы сразу же мрачнели, стоило разглядеть в Лисе эльфийку. Я, не спеша, отпил пенного напитка и утерся тыльной стороной ладони. Ушастая последовала моему примеру.

— Ты все-таки думаешь делать, что говорит твоя книга? И после этого вы, люди, считаете, что у эльфов с головами не в порядке, — фыркнула длинноухая.

— Меньше всего мне сейчас нужен совет от главы рода, согласившейся переправляться через Проклятые Земли с парочкой телохранителей. Вообще, тебе очень повезло, что вас не сожрали умертвия. Я, даже не войдя толком на земли барона, и то едва не погиб, что уж говорить про тебя.

Бровки сшиблись на узком лбу эльфийки.

— Я — жрица!

— А я — мужчина, — стукнул кружкой по столешнице. — Так что не спорь, ешь и пойдем в комнату.

Быстро вбросив кашу, как уголь в печку, прожевал, запивая пивом. Пойло, честно говоря, то еще, да и готовить стали гораздо хуже. Старый хозяин Хорах, что стоял за стойкой тридцать лет назад, был гораздо приятнее, чем нынешний.

Искандер, трактирщик пятого ранга. Отъелся, сволочь, на чужом труде. Не было у Хораха сыновей. Дочки были — да, но одна полегла от падучей, вторая вышла замуж за мелкого лавочника и упылила на юга — лично видел ее на границе, когда уносил ноги из Седых Мхов.

Сумка, брошенная под ноги, чуть заметно засветилась. Видимо, неуемный Дневник записал мне новое задание. Интересно, у него есть какой-то предел или все мои подозрения и мысли будут выливаться в задачи совершить несовершаемое?

Оказавшись в предоставленной комнате, уселся на кровать. Сундук в углу, замызганное оконце, куда едва пробивается свет с улицы, чахлая койка с продавленным матрасом — вот и все убранство.

Ушастая тут же плюхнулась к стенке и отвернулась. Хрен с ней, пусть отдыхает. Я распахнул Дневник и кивнул сам себе.

«Узнать, как трактирщик Искандер получил гостиницу „Хорохорица“», — гласила новая строчка.

Отложив Дневник, достал Писание и долго листал в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы подсказать, как бороться с инквизицией. Можно, конечно, плюнуть на все, не мое это дело — еретиков бить, пока не платят, но… Я вроде как должен — пообещал же отцу Генриху, а слово нужно держать, иначе кто тебе в следующий раз поверит?

Ответ нашелся на последней странице — то есть первой, я же листал с конца.

Наемник Алекс, бессмертный воин пятого ранга.

Имеет освященные крест и меч.

Мечник второго ранга.

Благословение исчезло, значит, я не защищен от нежити. Крест и меч это прекрасно, но, если вспомнить, как меня трясло в Седых Мхах без магии церкви, и как потом рубил умертвий в капусту, становится ясно — без благословения из города уходить нельзя.

А раз дела обстоят так — меня ждет визит к еретикам. Погладив рукоять меча, я спрятал книгу в сумку и улегся на кровать, невольно прижавшись боком к спине эльфийки.

Отдохнем и посмотрим, что нас ждет дальше. В конечном счете — я же бессмертный, верно?

Расскажи Богу о своих планах…

Глава 11

Крышка капсулы отъехала в сторону, я разлепил глаза, еще прибывая в мире игры, а на меня уставилась, поджав губы Ариадна.

— Я кому говорила, сессии по времени должны быть ограничены, Алекс? — гневно заговорила она. — Ты понимаешь, что рискуешь нарваться на проблемы?

Сняв маску с лица, я позволил себе наглую ухмылку.

— Ты же обещала, что никаких рисков нет.

— Я сама тебе их устрою, если не будешь соблюдать условия, — пригрозила блондинка, отодвигаясь. — Вылезай давай, и побыстрее — нам с тобой еще на прогулку идти.

Я тяжело вздохнул, хватаясь за края биокапсулы. Мышцы ныли, словно после долгой тренировки. Пальцы подрагивали, с трудом держась за ванну, но все же смог самостоятельно выбраться наружу.

— Если я выхожу во время любого сна, почему было просто меня не выдернуть принудительно?

Ариадна швырнула в меня брюками.

— В следующий раз так и сделаем, поверь, — продолжая злиться, заявила девчонка.

— Сара говорила, я могу выходить только в святых местах, — пробормотал, натягивая штаны.

— В любых специально отведенных местах, — поправила меня куратор. — Личные комнаты, дома, гостиницы, святые или проклятые места — в зависимости от фракции.

— То есть в «Проклятых Землях» есть еще и суперпроклятые места?

Она махнула рукой.

— В игре сорок две фракции, Алекс, естественно, у каждой свои особые требования и привилегии.

— Ни хрена себе! — присвистнул, застыв с расстегнутыми брюками. — Кстати, об этом, как так получается, что я должен вынести целый город?

— А ты и не должен, — пожала она плечами, подавая рубашку. — У тебя бэк — наемник. А ваша братия по умолчанию не имеет привязки к фракции, так что, в принципе, если бы ты перешел на сторону еретиков, ничего не потерял.

— Да? Мне они не показались хорошими парнями. Этот Константин вон, как лихо души глотал, целый уровень получил.

— Костя играет так, как должен.

— Так это игрок? — округлил глаза я.

— Конечно, игрок, Алекс. Я же говорила — вас больше десяти тысяч. Девчонка с тобой — тоже игрок.

— Лихо, — приподнял брови, — я думал, она непись!

— Конечно, ты думал, что она непись, — фыркнула Ариадна. — Ты же из этих, — скривилась, наморщив нос, — настоящих мужиков, для вас любая баба — антураж, в который можно при случае присунуть член, когда в ушах будет плескать от спермотоксикоза!

— Но-но! — погрозил я пальцем. — Не надо тут этого вашего феминизма, ты еще скажи, что женщина — существо разумное, мы и так вам вон, сколько прав делегировали, лишь бы вы поверили, что тоже люди.

В меня полетела подушка, но я легко уклонился — тело приходило в себя, словно второе дыхание открылось. С усмешкой метнул пуховой снаряд обратно на кровать, после чего застегнул последние пуговицы.

— Ну, идем на прогулку? — оскалившись, спросил я.

— Поехали, — кивнула Ариадна. — А за такое отношение к женщинам ты еще поплатишься, помяни мое слово, Алекс. И хук в челюсть — это еще самое малое.

— Ну да, — машинально потирая челюсть, я последовал к выходу из квартиры.

Напялив кроссовки, толкнул дверь.

— Куда поедем?

* * *

Вернувшись домой, скинул обувь и протопал на кухню. Кукла тут же принялась варить кофе. Я же опустился на стул и, сложив руки на столешнице, уронил на них лоб.

Поездка оказалась интересной — мало того, что меня познакомили с личным водителем, обладающим полным доступом в мое скромное жилище и кодом экстренного выхода из игры, так еще и записали в корпоративный тренажерный зал.

Нет, я не против снова потягать железо — все же у меня не просто так имеется спортивный разряд, но потеть в компании отмороженных модификантов с несколькими конечностями — это уже чересчур.

Робот поставила передо мной дымящуюся чашку бодрящего напитка. Не глядя ухватив ручку, сделал крохотный глоток — только перебить послевкусие отвратительной смеси едкого пота измененных до инопланетного облика ксеноморфов, по дурости родившихся людьми.

Нет, такое человечество не по мне. Одно дело — жить по своим законам, пользуясь своими правами, как человека, но совсем другое — полный отказ от своей природы. Даже роботы, окружающие нас, эгоистов от рождения, заботой — и те максимально оформлены в людскую оболочку, а здесь…

Я вздрогнул, вспоминая, как выделенная мне тренер по-хозяйски ощупывала мои мышцы. Нет уж, такое — не ко мне. Завтра же попрошу кого-нибудь другого. Или буду заниматься сам. Выносить подобное существо рядом… Брр…

— Массаж?

Бесцветный голос куклы вырвал из неприятных мыслей, но я отмахнулся — тяги к прикосновениям после тренера-мутанта не было совершенно.

— Входящий вызов от Стеллы Кригг, — сообщила робот.

— Принять, — кивнул, поднимая чашку ко рту.

Стена сменилась широким дисплеем, где моментально проступило лицо Стеллы.

— Привет, Алекс, — махнула она рукой, выдавливая улыбку. — Я хотела извиниться за поступок Рика и, если хочешь… м…

— Привет, Стелла. Вроде как дело старое, давным-давно забытое, можешь не переживать по этому поводу, — отозвался я, сделав глоток. — Никаких претензий к Ричарду не имею.

— Я хотела не только это сказать.

— Так говори, я слушаю, — кивнул, допивая кофе.

— Ты совсем не хочешь со мной общаться? — обидчиво надув губы, пробормотала брюнетка.

— Извини, но у меня сейчас голова забита такой хренью… Впрочем, если хочешь — можешь послушать.

— Конечно, хочу, — тут же ухватилась за ниточку она. — Это же… Мне все про тебя интересно, — притворная улыбка сквозь подступающие слезы.

— В общем, дело такое, — начал я, поднимаясь из-за стола. — Записали меня сегодня в зал.

— Ты решил снова тягать железо?

— Скорее, решили за меня, — хмыкнул в ответ, ставя чашку в мойку.

Камера все равно ухватит меня с лица. Умный дом не даст отвернуться от собеседника — по этикету не положено, так что с любого угла изображение передается так, что лицо напротив дисплея.

— Корпорация делает все, чтобы ты продолжал работать с этой…

— Я с ней больше не работаю, — пожал плечами, отставив вымытую чашку. — Теперь у меня другой куратор.

— Вот как? И как она? — не сдержалась Стелла. — Красивая?

— Судя по всему, вы с ней знакомы, — усмехнулся я, наблюдая, как девушка снова готова встать на рельсы ревности. — По крайней мере, с Риком она прекрасно общается, как я понял.

— С Риком только Эльза нормально общается, — поморщилась Стелла.

— В любом случае, — отмахнулся я. — Ариадна нормальная. По крайней мере, не угрожает стереть мне память в очередной раз.

А ведь Сара оставила мне воспоминание из душа, пронеслось в голове. Или Стелла помешала играть с моими мозгами или… Зачем тереть все до этого момента, если в конце все равно оставляешь то, что так старательно прятала?

— Алекс, — Стелла пощелкала пальцами перед дисплеем, вырывая из раздумий. — Вызывает планета Земля, космический корабль Алекс, ответьте!

— А? Да, я здесь, — рассеянно кивнул в ответ.

— Так кто твой куратор?

— Блондинка, рост примерно, — я показал на себе, отметив по плечо. — Называет себя Ариадна, но не думаю, что это реально ее имя.

— А-а-а, — расслабилась девушка по ту сторону камеры, — я ее знаю, она такая…

— Ненормальная, — кивнул я, договаривая за бывшую.

— Ох, Алекс, все-то тебе женщины ненормальные. Знаешь, порой я не понимаю, как умудрилась прожить с тобой так долго, — уже открыто улыбнулась Стелла.

— И все одно — ушла.

— Потому что ты стал невыносим, Алекс. Будь ты на моем месте, тоже бы свалил в закат. Ты же был похож на зомби, только вместо «Мозги!» все время орал, как тебе скучно. Я все делала ради тебя, а в ответ — ой, Стелла, мне скучно, — она передразнила мой голос. — Давай ты с подружками лучше сходишь или к брату съездишь?

Я пожал плечами.

— Бывает.

— Это не «бывает», это твой характер, Алекс, — выплескивая накопившуюся обиду, рыкнула брюнетка. — Пока ты работал, это еще было терпимо, но ты даже записи свои подними, как мы выглядели рядом — я счастлива, а ты вечно угрюмый и скучающий.

— Смотрю, расставание пошло тебе на пользу, — прервал я ее поток сознания.

— Пошло, — с готовностью кивнув, подтвердила она.

— Ну, в таком случае, если что — звони, приходи в гости, все такое. А теперь — мне пора в койку, завтра рано вставать. Извини, но правда пора спать.

Стелла надулась.

— Завтра вечером я приеду, Алекс. И не дай Бог, там будет какая-то полуголая баба с мокрыми волосами, я клянусь — убью обоих!

Я пожал плечами.

— С чего вдруг такой накал страсти, мы же только что выяснили, как тебе хорошо без меня.

— Дурак! — заявила она, обрывая связь.

— Массаж? — тут же предложила кукла.

Я кивнул и потопал в комнату, на ходу снимая рубаху через голову. Биокапсула в полумраке блестела хромированным боком, маня и завлекая. Стоило неимоверного усилия не залезть туда прямо сейчас.

Конечно, узнав здесь, в реальности, о возможности примкнуть к еретикам, там, в «Проклятых Землях», я об этом забуду, но раз есть место для маневра — уже не все так плохо.

Умелые руки робота принялись разминать мне спину и шею, я же прикрыл глаза от удовольствия.

Открыл их только поутру. Кукла уже варила кофе — до меня дошел чарующий аромат густого, как смола, нектара. С облегчением заметив, как послушно тело, натянул халат и прошлепал до ванной, где забрался под душ.

Струи воды снова вернули к воспоминанию. Стелла прервала нас, Сара оставила память. Спасибо, уже обжегся на своей исключительности — теперь ни за что не поверю, что Морган могла о таком забыть.

Выходит, что не секс она стирала. Совсем не секс. Но что?..

Конец второй части.

Часть III

Глава 1

Пробуждение сегодня было особенно отвратительным. Голова раскалывалась, во рту пересохло, да еще и солнце нагло светило в распахнутое окно.

Кукла улыбнулась, приветствуя хозяина.

— Доброе утро!

Она сложила руки на коленях и склонилась к моему лицу. Не помню, чтобы вносил такую корректировку в ее поведение. Опять придется рыться в настройках.

— Какое уж тут доброе утро, — проворчал я, ставя ноги на холодных пол. — Сколько времени?

— Девять тридцать пять, — отозвалась помощница.

— Почему не разбудила? — пробурчал, отбрасывая одеяло.

— Ночью поступило сообщение от Ариадны. В «Проклятых Землях» новые технические работы.

Хех, видимо, не только у меня выявились проблемы с игрой. Точнее, ее воздействием на реального игрока.

— Закрой окно, голова раскалывается.

— Могу предложить инъекцию… — с готовностью заговорила кукла, отходя к шторам.

— Не нужно, просто сделай кофе.

Пока робот возилась на кухне, я приглушил свет во всей квартире. В череп будто врубались отбойным молотком — каждый удар сердца вызывал чувство, словно голова у меня уменьшилась раза в три, и теперь бегущая по телу кровь не умещается в мозгах.

— Настоятельно рекомендую согласиться на инъекцию. Сосуды сужены, возможно кровоизлияние в мозг, — не переставая улыбаться, сообщила помощница.

- Если я захочу, чтобы ты думала вместо меня — у меня будет бирка на большом пальце ноги, — отмахнулся я. — Откуда у меня давление? Я же здоров был до этой проклятой игры!

— Сообщение от Ариадны, — отозвалась робот.

Передо мной тут же вспыхнул голограмма электронного письма.

Алекс! В игру не входить до разрешения. У нас случилось небольшое ЧП — один из игроков скончался от инсульта.

Нихрена себе, небольшое ЧП! Что же тогда большое? Повальная смерть всех тестеров?

Проводим расследование. Есть люди, что считают, будто к нам затесалась новая крыса Подполья. Как бы то ни было — у тебя сегодня выходной.

Еще — при обнаружении головной боли, прими лекарство. Всем системам управления игроков разослана специальная рецептура запатентованного состава. Так что твой робот будет держать инъекцию наготове.

Сходи погуляй, посети зал, делай, что хочешь — главное, в капсулу не лезь.

Я вздохнул, закрыв письмо. Кукла уже держала шприц в тонких пальцах.

— Ну, давай, коли, — сел на стул и положил руку на стол.

Пока робот делала инъекцию, опустил голову на холодную столешницу и закрыл глаза. Боль не отступала, наоборот, в темноте все больше чувствовал, как невидимые пальцы сжимают кости черепа.

Сцепив зубы при новой, еще более сильной волне боли, зашипел, жмуря глаза.

— Состав подействует с минуты на минуту, — сообщила кукла, грохоча голыми пятками по полу.

Каждый звук, движение — все отдавалось в голове невыносимыми ударами молота. Ощущение, что мозг вот-вот брызнет из ушей, заставило распахнуть глаза.

Резь усилилась, а вместе с ней — пришло головокружение.

— Чем ты меня накачала? — прошептал, уже падая со стула на пол.

* * *

— Вяжите его.

— Тяжелый, зараза.

— Меньше болтай, быстрее делай.

Голоса пробивались, как сквозь вату. Тело было вялым, голова раскалывалась, но сил пошевелиться не было. С огромным трудом удалось приподнять веки — и то не настолько, чтобы хоть что-то разглядеть, кроме узкой полоски света.

— Он нас слышит!

— Так выруби его!

Короткий укус иглы в предплечье, и я снова провалился в темноту без звуков и, главное, без боли.

Добро пожаловать в «Проклятые Земли»!

Что? Но я ведь…

* * *

Пробуждение было отвратительным. Такое ощущение, будто я решил на спор перепить горного тролля.

Эльфийка все так же блаженно сопела рядом, во сне закинув ногу мне на живот. Как-то быстро длинноухая перешла от невозмутимой принцессы до жмущейся к постороннему мужику женщины.

Выбравшись из объятий Лисы, размял шею и прошел к тазу с водой. На поверхности плавало несколько утонувших мух. И этим здесь положено умываться?

С другой стороны — чего я ожидал за такую цену?

Сполоснув лицо, натянул рубаху и куртку. Перевязь с мечом заняла свое место — только после этого вышел в коридор, прикрыв дверь за собой.

Пока эльфийка спит, у меня есть время все взвесить и принять решение. Воевать против целого города — это для героев. Мое дело — солдатское, а чтобы взять Хелмгард на копье, таких, как я, нужна армия в несколько тысяч.

Сбежав по лестнице, кивнул трактирщику.

— Завтрак сейчас принесут, — сообщил мне Искандер, указывая на пустой зал.

Я снова кивнул и сел в дальний угол.

За окном смеркалось, первые звезды уже высыпали на небосклон. В окружении стражи прошел с чадящим факелом фонарщик. Гостиница не далеко от главной дороги, так что власти старались освещать улицы, создавая видимость работы стражников.

Можно подумать, факел спасет от ножа, вылетевшего из грязной подворотни в печень, подумал я, чуть отстраняясь от стола — усталая подавальщица почти бросила мне деревянную миску с обветренной кашей. Рядом бухнула кружка с пивом. Пена пролилась на столешницу, желтым червяком расползаясь по щербатому дереву.

Нет, однозначно мне не нравится «Хорохорица». У старого хозяина здесь были порядок и чистота, а теперь некогда славная гостиница напоминает притон.

Вспомнив о задании в Дневнике, наскоро закидал содержимое тарелки в рот, запивая пенным напитком. Вкус у пойла стал еще отвратительнее. С этим вопросом точно нужно что-то решать, не хочу жрать старую кашу и пить разбавленное до состояния мочи пиво.

— Искандер, а давно ты управляешь «Хорохорицей»? — спросил, подойдя к стойке.

Трактирщик пожал плечами.

— Выкупил три года назад, а что?

— Просто я знал прошлого хозяина.

— Николаса?

— Нет, — поморщился я. — Хораха. В честь которого гостиница и названа.

Трактирщик скривился.

— Бессмертный? Ты смотри, мне проблемы не нужны — сдам тебя церковникам, если будешь шуметь, — пригрозил Искандер, отставив натираемую кружку. — Поразвелось нечисти, уже и в наш славный Хелмгард пробрались.

Странно, суть вещей окрасила его в алый цвет, словно трактирщик вот-вот нападет. Похоже, отношения с хозяином у меня не заладились — понимание пришло, стоило лишь задаться вопросом.

— Я просто хотел узнать, как так получилось, что хозяин сменился. Видишь ли, он был моим старым другом, но жизнь развела, — пожал плечами, внимательно наблюдая, как алый отсвет сменяется равнодушно-белым.

Забавное свойство, однако. Если все церковники таким навыком обладают, мне совершенно не ясно, как они проиграли еретикам.

— Я выкупил «Хорохорицу» у Николаса, а уж он у кого ее покупал — то не мое дело. Все бумаги у меня в порядке, — проворчал Искандер. — Еще что-то?

Судя по лицу трактирщика, мне лучше скрыться с глаз долой, пока он всерьез не решил позвать стражу. Отец Генрих хоть и говорил, что проблем с моей работой во славу Церкви не возникнет, но мне все меньше в это верилось.

— Нет, спасибо, — поблагодарил я, отстраняясь от стойки.

Итак, нужно пройтись по городу, послушать, что говорят люди. Сомневаюсь, что буду привлекать особое внимание без ушастой спутницы, так что грех не воспользоваться шансом. Обе книги я оставил наверху, с собой только крест да меч, но вряд ли в Хелмгарде они понадобятся.

Толкнув дверь, вышел на холод. Упавший при нашем приезде снег не спешил таять — грязными пятнами разлегся вдоль улицы, обратившись в серо-черную жижу.

Сбежав по ступенькам, едва не столкнулся с конюшенным, сонно потирающим глаза.

— А? Что? — проворчал мальчишка, разглядев меня. — Уже уезжаете?

— Нет, пока остаюсь, — буркнул в ответ, уже двигаясь в сторону рыночной площади — если и слушать пересуды, так только там.

Лавки торговцев стояли развернутыми — народ явно не спешил по домам, толпясь вокруг товаров. Горящие факела освещали большую часть площади, оставляя во тьме лишь пустующий центр.

Стоило приблизиться к лоткам, шум торгующихся горожан распался на четкие и ясные, узнаваемые по всему свету фразы.

— Свежее мясо, сегодня еще бегало, щипало травку!

— Рыба! Живая рыба!

— Пирожки!

— Мазь от волдырей, освященный эликсир для роста волос!

— Картофель молодой, с тонкой шкурой!

— Восточные сладости! Недорого!

— Пирожки!

— Держи вора!

— Да твоя рыба уже кверху брюхом плавает!

— Куда только стража смотрит?!

— Ничего не знаю, она живая, видишь, хвостом машет!

— Пирожки!

Я усмехнулся, двигаясь между рядами. Народ собрался самый разный: от скучающих горожанок, не спешивших к нерадивым мужьям, до суровых мужчин в униформе Хелмгарда, явно искавших выпивку подешевле и позабористее.

Мой путь окончился у прилавка, охраняемого двумя чернокожими здоровяками. Оба полуголые по пояс — не считать же племенные синие татуировки за одежду. Хмурые лица сторожей окинули меня внимательными взглядами, но к торговцу подпустили.

— Алекс? — смуглое лицо, заросшее густой кудрявой бородой по самые брови треснуло, обнажая поразительно белые зубы. — Мои глаза, должно быть, подводят старого Асхана!

Я улыбнулся в ответ, позволяя торговцу себя обнять. Как и всегда, желтый кафтан старого Асхана одуряющее пах притираниями. Похлопав меня по спине, он отошел на шаг назад, сверкая черными глазами.

— Неужели вернулся на родину, старый друг?

— Да, вернулся, — улыбаясь, кивнул я. — Тебя-то как в Хелмгард занесло, друг мой? Если я правильно помню, твой караван никогда не забирался так далеко!

Говорил, а сам отметил, что торговец подсвечен едва заметным зеленым огнем. Отлично, теперь ясно, как это работает. Вопрос — почему раньше не было?

— А старый Асхан узнал, что здесь в Хелмгарде, последний оплот против мертвых. А где война, — он выразительно потер средним пальцем большой. — Сам понимаешь, у меня восемь дочерей и три молодых жены! Что я буду за муж и отец, если не привезу им дорогих северных мехов!

Я усмехнулся, оглядывая лавку старого знакомого. На меня смотрело и просилось в руки оружие. Блестело смазкой рукоятей, сверкало наточенными кромками лезвий, щерилось острыми гранями наконечников.

Старый Асхан торговал с нашим отрядом на юге, по сути, был единственной ниточкой, связующей пришельцев с севера в войне против узурпатора. Только через торговца убийственным железом удавалось выйти на нужных в городах людей.

То, что у него восемь дочерей и три жены — я слышал еще в первую встречу. И каждый раз он сокрушался, что кто-то да мешает честной торговле.

После таких разговоров мы устраивали облавы. Не всегда это были разбойники, плодящиеся как кролики в тяжелую годину. Часто мешали Асхану такие же торговцы, как и он сам. Но сотник всегда твердил, что лучше держать при себе одного прикормленного волка, чем отбиваться от тысяч голодных.

— И как, не мешают честной торговле? — поглаживая лезвие полуторного меча с вытравленными рунами, поинтересовался я.

Асхан тяжело вздохнул, картинно опустив плечи.

— Мешают, еще как, старый друг. Я уж было совсем отчаялся, что на меха своим женщинам не заработаю, а тут ты идешь! Сама судьба привела тебя в мою лавку, старый друг!

Я кивнул.

— Рассказывай о своих бедах, Асхан, вдруг смогу чем-то помочь?

Торговец улыбнулся еще и шире и, махнув охране, пригласил меня за занавеску. Не покажи мне сам хозяин, я бы и не догадался, что здесь можно спрятаться.

— Есть в Хелмгарде несколько человек, Алекс. Влиятельные люди, но на глаза не попадаются, — почти шепотом заговорил Асхан. — Видал я всякого, но эти… — он сжал кулаки, чтобы не разругаться. — Воруют детей, Алекс. Детей!

Я кивнул, ожидая продолжения. Что в городе творится всякое — для меня не новость. Иначе в осажденных городах и не бывает, к какой бы религии они не относились.

Прижатые со всех сторон люди сбрасывают напускную человечность, являя свою сущность. И даже самые свирепые и дикие звери по сравнению с такими — сущие ангелы в белых хламидах.

— Я бы не стал вмешиваться, — заговорил после паузы торговец. — Но они пришли ко мне, требуют убираться из города.

— Чем ты им насолил?

Чтобы выставить торговца оружием из осажденного города — нужно очень постараться, иметь власть и силу. Но раз Асхан говорит, так оно и есть.

— Я приютил нескольких мальцов, — махнул рукой бородач. — Сам понимаешь, мне помощь понадобиться может в любой момент. Да и… Это же дети, как я могу отказать в помощи? А если я сейчас откажу сироте — кто-то другой моим дочерям на помощь не придет, когда она будет нужна.

Да, было на востоке такое поверье, приходилось сталкиваться по службе. Но вот что Асхан принадлежит к этой ветви веры — даже не догадывался никогда. Старый торговец не чурался грязи, марал руки по локоть в крови — если требовалось.

— Хорошо, я тебя понял. Что мне сделать?

Глава 2

Асхан сказал, эти люди приходят с севера. Торговец описал их, как регулярную армию — странные нашивки, одинаковая форма. Даже оружие, клейменное одной мануфактурой коротышек.

Найти их оказалось делом несложным. По словам старого Асхана, каждую ночь они двигались по одному и тому же маршруту. Отлавливали беспризорников, чтобы утащить с собой в один из богатых домов местных аристократов. Что творилось за стенами — выяснить несложно, достаточно послушать, что шепотом говорят выпивохи в речном порту. Изувеченные трупы каждое утро всплывают под пирсом.

Найдя нужный дом, дождался, когда появятся подсвеченные тошнотворным огнем люди. Суть вещей явно развивалась все сильнее — и сам дом, и эти мужчины, — в темноте я бы не заметил их сразу, двигались профессионально, тихо и совсем не походили на ночных губителей. Скорее примешь таких за стражу, регулярно патрулирующую улицы осажденного Хелмгарда.

Замерев в грязном тупике между двумя домами, дождался, пока пройдут мимо. Досчитал до тридцати и только после этого двинулся следом, внимательно следя за тем, чтобы не выдать себя ни звуком. Они часто останавливались, стоило показаться кому-то из припозднившихся жителей. И сами прятались в тенях, когда мимо громко бряцала воинской сбруей настоящая стража.

Так мы двигались через город, в какой-то момент я даже заподозрил, что выдал себя и теперь группа целенаправленно ведет меня в капкан, подготавливаемый вторым отрядом, но внезапно игры в кошки-мышки окончились.

Пятеро бойцов в черных кожаных куртках остановились перед темным зданием, позвякивая цепями поводков — судя по всему, собирались надеть их на беспризорников. Другого оружия при них я не заметил, но прекрасно помня, какую угрозу может представлять такая цепь, нападать не спешил.

Двигаясь вслед за пятеркой пленителей второго ранга, непрестанно оглядывался по сторонам. То и дело попадались спящие беспробудным сном люди и нелюди. Словно какой-то дурман опьянил их. Теперь же я и вовсе наступил на одного — воин в простой кольчуге не пошевелился, хотя перегаром от него не пахло, да и дыхание было ровным. Мысль, что неведомые похитители детей напустили усыпляющий морок, придавала сил. Сжимая клинок, прибавил шагу — пленители как раз вошли внутрь.

Дом беспризорника, сообщила суть вещей. Двухэтажный старый каменный особняк превратился в замусоренную помойку с кучами грязи и застывшими потеками нечистот на стенах. Рассохшиеся доски, прибитые крест-накрест, цеплялись к прогнившим рамам давно выбитых стекол.

Все меняется вместе с местом, говаривал сотник. В деревне не бывает так, чтобы дети остались без опеки. Всем нужны рабочие руки — на каждого сироту найдется своя задача в любом хозяйстве. Но стоит отъехать всего на пару дней от деревни — и эти дети уже никому не нужны, работы не хватает даже горожанам, куда еще лишние рты?

Первый враг выглянул на крыльцо. Бородатое лицо сморщили шрамы, покрывающие лысую голову мужчины. Невысокий, но крепко сбитый.

Я оставался в тени дома, не шевелясь — спешить ни к чему. Стоящий на стреме пленитель должен подать сигнал, что все чисто. Иначе подельникам будет нельзя сунуться на улицу. Одно дело, когда на твои грехи смотрят сквозь пальцы, другое — творить зло и беззаконие на глазах горожан. Какими бы ни были местные, сомневаюсь, что им будет по нраву подобное.

Постояв пару минут, он обернулся к дому, что-то гортанно рявкнул в распахнутые двери. Послышалась возня, сдавленные крики. Сам же пленитель вытащил кисет с трубкой, тут же утратив интерес к окружающему миру.

Шагнув на каменную ступеньку, я отвел руку с мечом вниз, готовясь нанести удар. Враг на короткое мгновение замер, я тоже остановился.

— Апчхи! — рявкнул он, разбрызгивая сопли и рассыпая табак. — Твою мать, солнцеликий пес тебя имей, Ворка! — пробормотал он, утирая лицо тряпкой.

Больше не оттягивая, я резко подшагнул вперед и точным ударом вогнал клинок в печень крепыша. Пленить всхлипнул, разбросал руки, роняя зазвеневшую по камню трубку. Критическое повреждение, при таком не выживают.

Завалиться я ему не дал, с проворотом вытянув меч, подхватил падающее тело и усадил рядом с дверьми. Протерев лезвие о стремительно бледнеющий труп, приоткрыл створку, заглядывая внутрь.

Темный коридор освещался лишь лунным светом, пробивающимся сквозь щели в досках, набитых на окна. Здесь явно очень холодно зимой — даже остатки межкомнатных дверей давно вырваны с корнем и пущены на костер — солнце мертвых позволяло увидеть копоть, окрасившую стены до самого потолка.

Ступая очень осторожно, я двигался вперед, вслушиваясь и стараясь унять биение собственного сердца. Кто-то сдавленно кашлял на втором этаже, в соседних комнатах стонали люди. В воздухе витал смрад нечистот и давней смерти.

Перед глазами возникла деревня обреченных. Наш отряд наткнулся на нее совершенно случайно. И едва не угодил в лапы отвратительной смерти. Нет ничего страшнее для воина, чем умирать в собственной гнили от болезни. Чума, зародившаяся где-то за краем, выкосила четверть населения юга. И это лишь потому, что власти вовремя опомнились, выставив заслоны и безжалостно уничтожая всех, кто рисковал ткнуться на север. Тысячи погибших усеяли землю, кормя ворон и степных грызунов. Даже шакалье, с радостью жрущее падаль, сторонились умирающих заживо людей.

В нос ударил запах горелой плоти, возвращая меня из воспоминаний на землю. Я сморгнул наваждение, глядя на закутанного в тряпки старика. Он подслеповато щурился, стараясь углядеть меня, руки дрожали, когда он раздвинул свои обноски. Черные, покрытые глубокими язвами, узловатые пальцы, вытянулись, пока не достигли изъеденных обморожением губ. Вторая рука обреченного указывала мне за спину. Медленно оборачиваясь, я успел подумать, что старика нужно сжечь. Слишком живо мне вспомнились гекатомбы человеческих тел, собранных мортусами.

В соседнем со стариком проходе перед тремя мальчуганами в обносках стоял пленитель. Удерживая три поводка, он что-то угрожающе шипел детям, пока те старались не выдать мое присутствие взглядом. Вот же! Чуть было не попался! Хорошо, пацанята попались сообразительными.

Переложив рукоять в ладонь обратным хватом, пригибаясь двинулся к противнику. Нечего шуметь, не думаю, что на случай стычек у парней не найдется бумаги разрешающей воровать детей прямо с улиц. Пусть лучше они просто передохнут.

Медленно выпрямившись за спиной пленителя, я дождался, пока он в очередной раз тряхнет руками, заставляя мальчишек болезненно корчиться на холодном полу. Ошейники-то с сюрпризом, подумал я, уже хватая врага за голову.

— Х-ш-ш-ш!.. — кровь брызнула из перерезанной глотки раньше, чем жертва поняла, что вообще происходит.

Удерживая хлещущее алым тело, оттащил его в угол. Последняя судорога — на одного ублюдка в Хелмгарде стало меньше. Кто его знает, вдруг так и до еретиков доберусь?

Вытерев меч об одежду, спрятал клинок в ножны, после чего распахнул куртку убитого. Как-то не догадался обыскать сторожа. Но теперь ничего не мешает проверить карманы ночного похитителя. К тому же, мои собственные средства грозятся закончиться раньше, чем смогу заработать новых. И пускай Асхан обязательно отсыплет мне пару золотых, не дело оставлять мертвому то, что пригодится самому.

Обнаружился серебряный амулет с двумя выдавленными глазами. Потертая алая краска облупилась, но все еще было видно, клепали его явно не вручную. Остатки былого величия некоего культа?

Сунув находку за пазуху, нашарил короткий кинжал в левом сапоге трупа. Подумав, сапоги тоже снял — они мне как раз по ноге. В правом обнаружился серебряный кругляш, видимо, прятал от ворья.

Мальчишки тем временем, тихо сидя за моей спиной, пытались избавиться от ошейников. Маленьких пальцев не хватало разжать жесткий, словно капкан, металл. Я сжалился над ними и, приложив палец к губам, вскрыл замки найденными у мертвого ключами.

Вновь приметив, что кандалы имеют тот же узор, что и амулет, замотал цепи в тряпку. Закончу с оставшимися тремя — будет, что предъявить Асхану. Старик, конечно, поверит мне и на слово, но всегда лучше иметь доказательство.

Да и сомневаюсь, что торговец сам по себе решился на такой шаг. Если против него встали такие люди, что оружейник боится идти в открытую, за мое вмешательство с него точно так же спросят. Другое дело — спросят ли за это самое участие с меня? Не все согласны с принципом «наемник лишь выполняет заказ».

Хотя если они все такие великие воины, как и первые два — мне плевать, с чем они согласятся, думал я, уже двигаясь дальше по коридору.

Загаженная лестница изогнулась под хитрым углом, не давая разглядеть, что творится за поворотом. Крадясь по ней, держал трофейный кинжал в руке, готовый швырнуть его во внезапно вынырнувшего противника.

Но пролет был пуст. А вот второй этаж, не имеющий стен, явил мне свой сюрприз — все трое пленителей стояли вокруг небольшого костра спинами к огню. В руках застыли цепи с раскрытыми ошейниками. Согнанных в темный угол детей я заметил чуть позже.

— Ну же, иди сюда, убийца, — прошипел центральный враг, начиная раскручивать свое оружие.

Ну вот и проверим, насколько легко с ними справлюсь, подумал я, разгибая ноги. И не ясно — когда успели меня заметить — явно же ждали, греясь у костра. Но ничего, главное — беречь голову и ноги.

Цепи звенели, раскачиваясь в руках врагов. Ярко-красный отсвет, окружающий троицу, не давал им скрыться в тенях, на что явно рассчитывали двое крайних, стараясь зайти с боков. Я же не отпускал взглядом среднего, выжидая момент для атаки.

И вот он настал.

Левый взмахнул рукой, выбрасывая ошейник вперед. Я резко присел, пропуская цепь над головой, в этот же момент справа и прямо полетели еще цепи.

Кувырок влево, заодно дернув первого врага за его же оружие. Каблуком сапога встретить лицо потерявшего равновесие. Услышать хруст носа и передних зубов, рывком вырвать цепочку из рук противника.

На ноги! В сторону! Слева возле уха щелкает, смыкаясь впустую, ошейник второго врага. Взмах кинжалом — вогнать под подбородок первого, рывок, разрывая кадык до ключиц. В сторону, не давая залить себя кровью.

— Щелк! — сцепился ошейник на распаханном, как бороной, горле.

Рывок к удивленному врагу. Кувырок, руку с кинжалом вверх и вправо. Куртка сдерживает удар, треща по швам, но пленитель уже отвлечен — он отскакивает прочь, выпуская цепь из рук. Отлично, Алекс!

В сторону! Последний враг ударяет рукоятью по плечу, осушая правую руку. Перебросить кинжал, зарычать — громче, Алекс, еще громче! — бросок! Враг отшагивает назад? Втыкай кинжал ему в отставленную ступню!

Вот так! Рывок вверх — вскрыть горло орущему от боли противнику. Тут же кувырок вправо — уйти от удара последнего пленителя, чтобы развернуться и метнуть оружие ему в лицо!

Есть! Бой окончен, Алекс! Ты молодец!

Тяжело дыша, я осел на колени. Голос сотника, звучавший в ушах в горячке боя, отступил. Ноющее плечо словно кто похлопал — как делал сотник после тренировок, когда у нас все же удавалось выполнить его нечеловеческие требования.

Когда все кончится, нужно найти могилу старика и сказать, как благодарен за науку. Она не раз спасала нам, желторотым новобранцам, наши несчастные жизни.

С трудом переведя дыхание, принялся за обыск трупов. Еще три амулета — теперь точно ясно, штамповали по одной печати — один и тот же дефект в виде скола на боку. Вряд ли кто решил портить вещицы намеренно. Три десятка серебром и даже один золотой — неплохой улов.

И помимо этого — четыре кинжала, две примечательных куртки и три пары добротных сапог. Можно, конечно, оставить местным, да только не привык я делиться с теми, кто позволяет самого себя в ошейник загнать.

Оглядев толпу жавшихся друг к другу детей, все же плюнул и бросил добычу на пол — пусть обуваются.

— Трупы уберите, не приведи Господь, начнут искать.

Кто-то из многоликой серолицей толпы закивал, следя за мной взглядом. Я для этих сирот точно такой же — тоже несу смерть и боль. И не важно, что сегодня на их стороне, никто и медяка не поставит, что не вернусь следующей ночью, чтобы вот так же сажать их на цепь.

Передернув плечами — от холода, разумеется, двинулся обратно. Теперь, когда нет нужды таиться, путь продлился всего минуту. И вот — я у каморки, где освободил ту троицу. Интересно, значит, один ошейник принадлежал сторожу. Учтем на будущее — либо он был главным, либо кто-то решил сделать грязную работу за него.

— Алекс!

Я резко обернулся, тут же выдергивая кинжал. Старик в комнате напротив смотрел прямо на меня. Больше он не походил на жертву болезни — обрывки грязной ткани обратились чистейшими белыми одеяниями, на по-старчески сухих ногах сандалии. Такие носили лишь на юге — Проклятые Земли чересчур холодны даже летом для подобной обуви.

— Кто ты такой? — прошептал я, быстро оглядываясь вокруг.

— Я вижу, как ты сидишь за столом, Алекс. Вижу, как женщина колет тебя иглой, и ты падаешь. Вижу, как трое мужчин кладут тебя в светящийся гроб, Алекс. Ты должен проснуться. Слышишь меня? Проснись, Алекс! Срочно проснись!

Он замерцал белым пламенем и, вспыхнув, исчез, распавшись белыми искрами. Я похлопал глазами, приходя в себя. Нет, конечно, я слышал, что пророки с горящими кустами говорили, но никак не припомню, чтобы речь была о пылающих старцах.

Проснуться? Что это значит? И почему мне кажется, что это — действительно важно?

Нужно вернуться в «Хорохорицу», там остались Дневник и Писание. Быть может, книги мне что-то прояснят?

Глава 3

— Шайтаново отродье! — Асхан сплюнул на дорогой ковер, держа амулет пленителя перед глазами. — И сюда добрались, чертово племя!

— Ты их знаешь, — кивнул я, опускаясь на складной стульчик.

Мы снова сидели в каморке за прилавком. Старый Асхан, даже на ночь не сворачивающий торговлю, устало опустился рядом и плеснул вина из кувшина в две глиняных кружки.

— У нас их называют Псами, — вяло махнул он рукой, поднимая кувшин. — Люди всякое говорят, но все сходится к одному — наемники, служат древнему культу. Жертвоприношения, пытки и насилие, опыты на трупах, наркотики — назови любую мерзость, Псы будут с ней связаны. Нет предела их бесчеловечности, — он глотнул прямо из кувшина, позабыв про разлитый напиток. — Не думал, что снова увижу их.

— Снова? — хмыкнул я, поднимая кружку.

Асхан кивнул.

— Когда я еще был счастливым мальцом, они приходили к нам. Искали беглецов с каторжных выработок. К слову сказать, тогда в деревне действительно скрывался один — приютила его сердобольная вдова.

— И что было дальше?

Торговец тяжело вздохнул, оглаживая бороду. Взгляд Асхана затуманился, поплыл.

— Тогда я впервые узнал, как пахнет жареная человечина, Алекс. Кто-то выдал вдову. Их спалили вместе с домом.

— И что же жители? Позволили?

— А кто что мог им сказать? — пожал плечами Асхан. — Когда двадцать пять вооруженных до зубов воинов обнажают оружие, у трех несчастных стражников, привыкших отгонять стаи диких койотов, опускаются руки. Да и умирать из-за чужака? — он махнул рукой. — В общем, дурное дело, дурное, Алекс.

Я хлебнул из кружки, наслаждаясь сладким вкусом. Для себя Асхан держал лучшее. Приятно, что после всего хоть у кого-то в этом городе нашлось ко мне нечто иное, кроме презрения.

— Но ведь здесь Церковь.

— А что Церковь? — всплеснул руками торговец. — Думаешь, им есть дело до отряда наемников, расквартированных в Хелмгарде? Если им платят из аристократского кармана — кого волнует пропажа пары детишек?

Я пожал плечами.

— Если мне не изменяет память — должно волновать. Церковь должна следить за моралью народа. Сдерживать, а не подкармливать в человеке зверя.

Асхан хмыкнул.

— Ты, друг мой, наивен и глуп. Кто пойдет против аристократов, если кормиться с их руки? — чуть понизив голос, проговорил он. — Думаешь, святоши не ведают, что под носом творится? Они за всем следят, все знают. Только наивный северянин, вроде тебя, решит, что они не могут остановить Псов.

Я ухмыльнулся, отставив кружку.

— Так и что ты предлагаешь? Думаю, какими бы извращенными не были Псы, голова у них работает, раз смогли найти приют в стенах богачей. А дальше связать пропажу своих бойцов и тебя — дело пары минут.

Асхан задумчиво кивнул.

— Вот что, — торговец поднялся со стула. — Заходи через пару дней, Алекс. Я наведу справки, поговорю с людьми…

— И что? Они придут за тобой, Асхан.

Бородач покивал, рассматривая кувшин на столе.

— Дети, Алекс. Они воруют детей. Ты понимаешь? Я не против, когда в рабство уводят молодых женщин — сильный должен плодиться, это верно. Я не против, когда убивают мужчин — это наш долг, умирать с оружием в руках. Но дети…

Дети. Можно подумать, они и так не мрут от болезней, голода и собственной слабости. Не верю, что Асхан не думает так же, и в сказки про помощь его отпрыскам — не верю ни на йоту. У хитрого торговца есть зуб на Псов, тут не нужно быть гением, чтобы понять. Не делает старый Асхан ничего просто так.

Я поднялся, ощущая легкость в теле — вино хорошо расслабило, теперь на лицо просилась глупая улыбка, а ноги отказывались стоять ровно.

— И вот еще что, — заговорил он. — Давай мне их амулеты, я заплачу за каждый по золотому. Думаю, придется показывать их знающим людям.

Ну вот, я же говорил! Сперва на Асхана вышли эти «знающие люди», затем торговец связался со мной — все просто!

— По рукам! — я выложил оставшиеся четыре железки на стол. — А вообще хотел бы я посмотреть на твой товар.

— Все на прилавке, — невозмутимо моргнул Асхан.

— Да не тот, что на продажу, — вяло отмахнулся я. — Что-нибудь стоящее.

— Меч? Доспех? Щит?

Я потер острую щетину на подбородке. Меч и щит — это здорово. Доспехи — не мое. Не привык к чему-то тяжелее куртки, больше на скорость надеюсь, чем на крепость защиты.

— Может, для мага что найдется?

Асхан сделал отводящий зло жест — то ли покреститься попытался, то ли еще что изобразить.

— Откуда у меня и магические вещи, старый друг? Что ты такое говоришь, неужто ударили по голове? — с преувеличенной заботой он даже затылок мне потрогал.

— Нужно что-то для жреца не менее второго ранга, Асхан. Если найдется к утру — обещаю еще Псов поискать. Ну и амулеты, естественно, тебе принесу. Бесплатно.

Торговец хмыкнул, поглаживая бороду.

— Приходи утром, старый друг, я посмотрю, что можно сделать.

На том я и покинул его лавку. Откровенно говоря, пальцы горели посмотреть, что написано в отданных отцом Генрихом книгах. Чутье редко обманывает, так что ответы найдутся на страницах, осталось лишь до них добраться.

Меж тем ночь подходила к концу. Занятое серыми тучами небо медленно светлело. Сквозь прорехи грязной ваты проступали розовые капли солнца.

Заспанные горожане брели по своим делам, лишь изредка переговариваясь друг с другом. Внимательно слушая пересуды, я узнал, что по всему Хелмгарду найдены странные люди — спят словно околдованные, повсюду — на ступенях, в подворотнях. Церковники велели всех собрать и привезти в храм — будут разбираться, что за морок навели слуги Малена.

— А одного говорят, даже опознали, — заливисто рассмеялась булочница, высунувшись из окна так, что пышное вымя из квадратного выреза едва не вываливалось на обозрение всего города.

— И что? — отозвалась прачка в черном платье с белым чепчиком, поддерживая корзину белья.

— А то! — взмахнула молочными руками булочница. — Это сам Риттер!

— Да ты что?! — воскликнула собеседница. — Тот самый?!

— Тот самый, — с заговорщицким видом важно кивнула булочница. — Ну, мне пора! Заходи сегодня вечером — посидим, поболтаем…

Дальше я не слушал — неприлично стоять под окном, прислушиваясь к чужим разговорам. К тому же, мимо как раз протопал отряд стражи с недовольными раскрасневшимися лицами — слуги закона явно не успели еще растерять выпитое ночью, отчего ходьба по вверенным улицам доставляла адский дискомфорт.

Стараясь не привлекать внимания, добрался до «Хорохорицы». Протирающий щербатые кружки хозяин кивнул мне, приветствуя. Сапоги простучали по лестнице, вынося к двери комнаты.

Толкнув створку, вошел в снятую конуру и застыл на пороге. Жрица продолжала спать, разметавшись по небольшой кровати. Вряд ли столь долгий сон — последствие пережитых тревог.

Захлопнув дверь, на всякий случай подпер ее, после чего дошел до таза с мутной водой и ополоснул лицо. В голове крутились слова старика, что я должен проснуться.

Распахнув мутное окно, впустил морозный воздух. На кровати тут же зашевелилась эльфийка. Я скосил глаза, наблюдая, как заворачивается в одеяло длинноухая.

Писание показалось из сумки первым. Уже наученный опытом, раскрыл первую страницу.

Наемник Алекс, бессмертный воин пятого ранга.

Имеет освященные крест и меч.

Мечник второго ранга.

Кинжальщик первого ранга.

Убил двух разбойников, пять мародеров, пять пленителей, упокоил 107 умертвий, 2 банши. Епитимья не наложена.

Интересно, если я не причислен больше к Церкви, зачем мне указание про епитимью? На что она будет влиять теперь, среди захваченного еретиками города?

И ведь не явишься к ним с прямым вопросом — Инквизиция тут же под ребро крюк сунет да на стену повесит, как страстный охотник вешает добытый в тяжелой схватке трофей.

Проверив на всякий случай молитвы, отложил книгу в сторону. После боя с Псами появился ранг кинжальщика. Получается, все мои навыки после получения Писания, будут записываться только после первого серьезного применения?

Что любопытно, Дневник, долженствующий вносить ясность в мое будущее, вызывал еще больше вопросов, совершенно не давая ответов.

«Упокоить убитых разбойников».

«Уничтожить нежить в Седых Мхах».

«Спасти Альисьяру из дома Лельлеоса»

«Доставить Альисьяру из дома Лельлеоса к отцу в Форгард» — желтые буквы.

«Добраться до Хелмгарда».

«Остановить еретиков, захвативших власть в Хелмгарде» — горит.

«Узнать, как трактирщик Искандер получил гостиницу „Хорохорица“».

«Найти и остановить отряд Псов, вышедший ночью в дом беспризорника». Тут же появилась приписка: «Явиться за наградой к торговцу Асхану»

«Уничтожить еще один отряд Псов» — светится.

«Узнать подробности „Сонного проклятья“» — горит.

«Поговорить с любым священником о видении „Проснуться“, после чего продолжить поиски ответов».

То есть, придется идти к еретикам. Что ж, видимо, неведомая сила, записывающая в Дневник мою судьбу, уверена в необходимости столкнуться-таки с Церковью.

Похоже, придется менять сторону, подумал я, откладывая книгу в сумку. И проклятье сна — тут же вписалось, судя по очередности записей, еще в момент, когда заметил первого спящего.

Подхватив сумку, еще раз оглянулся на спящую эльфийку. Искандер не заглянет сюда еще дня четыре точно. Вряд ли он настолько рачительный хозяин, чтобы полюбопытствовать, какого дьявола постоялица не показывается из комнаты уже несколько дней. Судя по трактирщику — он придерживается единственно верной политики — меньше знаешь, дольше живешь. Мало ли, вдруг я ее здесь на цепи держу и пользую, как и когда заблагорассудится?

Закрыв за собой дверь, сбежал по лестнице. Искандер как раз распекал мальчишку конюшенного.

— Хозяин! — хлопнул я его по плечу. — Тут такое дело, поговорить надо.

И прежде чем Искандер разразится гневной тирадой, сунул в ладонь золотой кругляш. Трактирщик глупцом не был, сразу же сменил злость на милость — ореол вокруг него сменился с бледно-алого на желтый с проблесками зелени.

— Конечно, — пожал он плечами, свободной рукой указывая на стол в углу. — Для хорошего человека — не жалко дать бесплатный совет.

Я усмехнулся, опускаясь на колченогий табурет.

— Дело такое, видел я в городе отряд Псов, — начал я. — А теперь по всему городу собирают жертв какого-то проклятия. Вот и подумал, может быть, ты знаешь, к кому можно обратиться за помощью в таком случае?

Искандер смерил меня взглядом, явно решая, стоит ли откровенничать, но перекочевавшая в ладонь блестящая монета резко перевесила все сомнения.

— Есть такой человек, наемник.

Прав был сотник, люди везде и всегда говорят на одном языке. И этот язык зовется металлом. Кого-то можно разговорить желтым, как солнце, золотом. Кого-то вразумит серая сталь. А для нечисти и нелюдей — всегда найдется серебро.

Трактирщик достал из-под замызганного фартука сверток карты города. Я с первого взгляда оценил размах — за такую не жалко и пары десятков золотых отстегнуть.

Толстый палец Искандера меж тем уткнулся в малоприметный дом на окраине.

— Вот здесь живет один хороший человек. Навестишь его, скажешь, что пришел от меня.

Я кивнул, запоминая маршрут — суть вещей, конечно, раскрасит нужный дом, но надеяться только на чудо — не по-нашему.

— Спасибо, — отправив третий золотой в руку трактирщика, я встал из-за стола. — Кстати, моя подруга там, — ткнул пальцем в потолок, — просит ее не беспокоить.

— Разумеется, — кивнул Искандер. — Никто не зайдет, никто не узнает. Приютить эльфийку в наше время опасно. А раз она сидит тихо и в зал не сует носа — по мне, так даже лучше.

Ну да, жрица — девка приметная, подумал я, уже выходя на по-зимнему морозный воздух. Солнце все сильнее резало тучную серость облаков, как мечник в исступлении пронзает тело врага.

Тряхнув головой, сбежал по ступеням, двинулся в сторону указанного дома, на ходу раздумывая, что делать дальше. Примкнуть к еретикам, разумеется, можно. Но, положа руку на сердце, не очень-то верю в их искренность. Предавший раз — предаст и во второй, тут и к гадалке не ходи.

А раз они отступились от собственной веры, не человека — веры! — ждать добра от подобных людей — глупость. А глупость ведет к смерти.

Свернув в переулок, скривился, угодив ногой в зловонно-жидкую кучу нечистот.

— Твою ж… — отряхивая сапог, пробормотал я, задирая голову — ленивая баба, вылившая ведро из окна, поспешила скрыться из виду. — Что б тебя так муж любил, как ты дерьмо убираешь, — проворчал, вытирая обувь.

Стоило закончить, за спиной послышалось шипение вынимаемого из ножен клинка. Обернувшись, сам выдернул меч, готовый начать бой.

Инквизитор пятого ранга в черной рясе с кроваво-красным крестом на груди и уже знакомый мне паладин седьмого, стояли в ожидании моих действий.

— Доброго дня, уважаемые, — мирным тоном проговорил, не спеша убирать оружие. — Я чем-то могу помочь?

— Можешь, — кивнул Инквизитор. — И будет лучше, если уберешь оружие и спокойно последуешь с нами.

Я кивнул и последовал совету. К человеку, указанному Искандером, вернуться успею — все же, как бы ни было страшно помирать под пытками, но я бессмертный.

Паладин, так и не убравший клинка, следовал за моей спиной, в то время как Инквизитор, сложив руки в молитвенном жесте, неспешно семенил вперед. Толпа горожан расступалась перед ним, как льды перед кораблем северных варваров.

Путь через весь город окончился у стен уже знакомого мне дома. Забитые окна при свете дня казались меткой рассадника чумы. На крыльце уже не было тела Пса, но кровавые пятна, затвердевшие на морозце до корки, отчетливо выделялись на фоне серого грязного камня.

— Идем, — велел Инквизитор, бодро взбегая по ступеням.

Делать нечего, я прошел следом. Паладин остался стоять на входе. И здесь я впервые подумал, что он не клирика от меня бережет.

— Перейдем к делу, — остановившись напротив входа в комнату, где я видел того старика, Инквизитор обернулся ко мне.

— Слушаю.

— Сегодня ночью, — медленно заговорил он, — наши отцы увидели, как явился Святой Дух. Мы знаем точно, что он был именно здесь, — ткнул пальцем в проем. — Детей наверху уже допросили, ты — единственный, кто мог получить послание.

— А как же Псы?

— Они мертвы, с них не спросишь, — пожал плечами Инквизитор. — Но ты — явно знаешь, что было сказано.

— И это все?

Он усмехнулся.

— Ты хоть понимаешь, что это для нас значит, наемник? В городе, осажденном темными силами, является Дух Святой. Да не кому-то из святых отцов, а вшивому наемнику!

— Бессмертному вшивому наемнику, — не отказал себе в удовольствии подразнить я. — Но я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность, святой отец…

— Брат, — машинально поправил Инквизитор. — Брат Томас.

— Так вот, брат Томас, — кивнул я, — он сказал следующее…

Глава 4

— Проснуться, говоришь? — брат Томас нахмурил лоб. — Странно это все. Впрочем, вижу, что не врешь, наемник. Но у меня есть еще вопросы. И тебе придется пройти со мной в храм.

Я пожал плечами — не вырываться же сейчас, когда они явно ждут нападения. Да и сложно сломать бессмертного. Пыток я, скорее всего, долго не выдержу, а там — воскресну.

— Ведите, — развел руками, всем видом показывая, что сопротивляться не собираюсь.

Инквизитор указал рукой на выход, я пошел первым. Интересно, с детьми-то что будет? Оставит их Церковь по-прежнему торчать в доме беспризорника или приберет к рукам?

Задав вопрос брату Томасу, отметил, как тот выпучил глаза.

— Конечно, они уже в храме, наемник. Мы — не звери и всегда протягиваем руку помощи.

Ну да, ага, видел, как эти протянутые руки лишили сжигаемых заживо душ. И как брат Константин поднял себе ранги за их счет. Нет, конечно, вероятно, Инквизиция права и те люди на самом деле служили злу, но когда хорошие люди действуют методами Зла — такое ли после этого они Добро?

Мне сложно судить, мой меч продается за деньги. И хотя могу отказать, если заказчик — то еще дерьмо, не факт, что могу распознать, где в этом безумном мире Добро, где Зло. А уж в Проклятых Землях — тем более. Если даже паладины выступают с такой Инквизицией рука об руку, чего уж говорить обо мне? Не моего ума вопросы.

Вместе вышли на крыльцо, где нас встретил лысый паладин. Он кивнул брату Томасу, после чего, демонстративно положив широкую ладонь на рукоять, пошел вперед, буквально раздвигая толпу плечами.

За время, проведенное в доме беспризорника, улицы наполнились народом. И снова я подивился количеству мирных жителей в осажденном городе.

— Многие сбежали из своих деревень под защиту стен Хелмгарда, — пояснил Инквизитор, заметив мой взгляд. — Ничего удивительного, что в такое время много всякого народа собирается. Торговля процветает.

— Как и палачи, — не раздумывая, кивнул я. — Ведь обязательно найдется парочка тех, кого можно отправить на костер за ведьмовство, связь с нелюдями или, — окинул фигуру брата Томаса оценивающим взглядом, — ересь.

Тот лишь пожал плечами.

— Верно мыслишь, наемник. Иногда враг входит в твой дом под личиной мирного соседа. Иногда — ты живешь с ним бок о бок, даже не подозревая, какое Зло творится в его душе. Да что там, большинство мужей не знают, если жена — ведьма.

Я хмыкнул.

— Думаю, большая часть как-раз-таки уверена в этом.

Брат Томас опустил капюшон на лицо, чтобы солнце не светило в глаза. Черты лица Инквизитора сразу же разгладились, видимо, привык больше к полутемным подвалам, где можно истязать жертв в свете костра под дыбой, чем ходить при ярком солнце.

— Нет нужды путать обычное нежелание уживаться с настоящими ведьмами. Поверь, спрятавшая заначку с выпивкой жена — ничто в сравнении с ведьмой, по ночам отдающей тело Дьяволу в обмен на мощные заклинания и заговоры, — без тени улыбки сообщил он. — Невежество — основная проблема населения, Алекс. Люди глупы и не хотят получать даже минимальное образование. В приходских школах все меньше детей.

— Думаю, причина в том, что всем нужны рабочие руки в полях, на грядках, да даже просто с малышней сидеть.

Брат Томас сокрушенно покачал головой, тяжело вздыхая.

— Невежество рождает неверие, Алекс. А от неверия до ереси и язычества — всего крохотный шажок. Ты, судя по всему, постранствовал, неужели не заметил эту закономерность?

Я пожал плечами. Признаться, Инквизитор совершенно меня разоружил — я уже не видел в нем врага, да и суть вещей подсвечивала его ровным белым сиянием. Даже паладин, топающий впереди, как заправский служака, светился розоватым, как утреннее небо.

— Признаться, никогда не думал об этом, — честно ответил после короткого молчания. — Мое дело гораздо проще, брат Томас, — хлопнул по рукояти. — Есть меч, есть золото. И чаще всего мне приходится работать одним, чтобы получить второе. О высоких материях я не привык размышлять, если уж откровенно.

— Вот в этом и есть основная проблема, — с готовностью кивнул, пряча руки в рукавах, Инквизитор. — Люди думают, нет, они верят, что есть нечто гораздо важнее, чем вера. Но только вера отделяет низменного зверя в человеке от духовного начала, той искры, что вдохнул в нас Господь.

Я пожал плечами.

— Возможно, и так. Но я — бессмертен, что само по себе нарушает немного ваши представления о бытие, не так ли?

Брат Томас улыбнулся.

— Открою тебе секрет, Алекс.

От его голоса возникло неприятное ощущение, будто теперь, после этих слов я точно не выйду из застенков Инквизиции, сколько раз бы не перерождался.

— Господь не раз и не два давал своим детям такие испытания, вынести которые обычный человек бы не смог. Но Он так же дал нам и силы, чтобы справиться с любой, пусть и невероятной на первый взгляд, проблемой. И ваше бессмертие — всего лишь уравновешивание весов.

Да, примерно то же самое говорил и отец Генрих. Но тогда почему именно местные церковники вписаны в Дневник как еретики? В чем крамольное отличие, если не могу уловить разницы?

Впрочем, эти вопросы я решил отложить на потом — мы пришли к церкви. Здание угрожающе бросило тень на улицу, откуда нас вывел паладин.

Я ожидал, что пройдем в подвал, но вместо этого брат Томас направился к центральным дверям. Толкнув тяжелую створку, пригласил войти внутрь. У меня даже появилась скромная мысль, что все же выйду из этих стен живым, но постарался задушить ее в зародыше — пока не ясны причины моего пришествия сюда, лучше предполагать самое худшее.

Сотник всегда говорил, жизнь имеет всех, так что всегда нужно быть готовым оказаться в самой заднице. Тогда и будут поводы порадоваться, если этой самой задницы не случилось. А вот если ты ожидаешь благоприятного исхода — разочарований не избежать. И, надо признать, его философия мне близка.

Внутри каменного коридора, украшенного витражами, царили прохлада и полумрак. Проводив вырвавшееся изо рта облачко пара, шагнул вперед. Двери за спиной с громким стуком закрылись, отрезая от мира. Все, обратной дороги не будет, подумал я, по привычке ощупывая меч. Эх, а ведь у Асхана амуницию заказал. Пропадет теперь моя награда в чьих-то чужих руках. Да и Альисьяра не получит обновок. Сколько планов — и все псу под хвост.

В центральном нефе было пусто. Ни прихожан, ни служителей. Только тишина, солнце из цветных стекол да ощущение довлеющей мощи, исходящей от креста, вырезанного из цельного куска мрамора.

Я остановился лишь перед алтарем, покрытым алой парчой. Вокруг пахло ладаном, воском и восточными маслами. Расставленные по всему периметру свечи сейчас были потушены, но я прекрасно представлял, как специальный служка ходит вокруг, разжигая огонь на каждой из тысячи. Интересно, их этому учат или сразу выдают спички, и ходи себе по кругу?

Усмехнувшись, повел глазами по сторонам. Неприметная дверь в исповедальню была приоткрыта. Небольшое свечение в соседнем окошке, предназначенном для священника — там горела тихая лампада. Что ж, судя по всему, мне туда.

Оглянувшись в последний раз, отметил, что брат Томас куда-то испарился, хотя вроде как заходили вместе. Впрочем, так даже лучше — если со мной действительно просто поговорят, ничего страшного не случится. Тоже умение видеть ложь не страшно — мне нечего скрывать даже от еретиков. Я — наемник, мое дело рубить головы, а не плести подковерные интриги. Да и все равно же не понимаю, в чем их разница.

Осторожно прикрыв за собой створку, опустился на жалобно скрипящую лавку. Мягкое сидение давно продавили тысячи других исповедующихся. Впрочем, Церковь в целом призывает к аскезе, так что хорошо, что подкладка все же хоть какая-то есть. Или это специально, чтобы прихожанин, так сказать, не задерживался?

— Здравствуй, сын мой, — заговорил надтреснутый старческий голос по ту сторону окошка.

— Здравствуйте, святой отец.

— Давно ли ты исповедовался?

Я машинально покачал головой.

— Честно говоря, не помню. Но если можно счесть за исповедь рассказ о нескольких убийствах нежити да разбойников — вроде бы не так уж и давно.

Некоторое время священник молчал. Мне даже показалось, меня попросту разглядывают сквозь мелкое решето окна. Впрочем, пусть смотрит, мне не жалко.

— Бессмертный наемник, — заговорил старик. — Однако ты выбрал интересную профессию, сын мой.

Я пожал плечами.

— Когда привыкаешь умирать, заработок мечом становится самим собой разумеющимся.

— И как много раз ты возвращался с того света?

И в самом деле, сколько же? Помню первую смерть, скорее, как свершившийся факт. С тех пор минуло тридцать лет, память у меня не плохая, но столько воды утекло.

— Не помню, святой отец. Да и не считал никогда.

— Понимаю, неприятные мысли всегда тяжелее всего воспринимать не только умом, но и сердцем, а оно чаще говорит нам, что верно, что неверно. И, судя по всему, твое решило, что помнить о своей гибели — лишнее.

Я пожал плечами.

— Может быть, святой отец. Брат Томас сказал, у вас есть какие-то вопросы ко мне. Не хочу показаться неучтивым, но у меня есть дела, которые нужно решать, так что если мы просто поболтать о пустяках…

— Души твоя — пустяк? — усмехнулся старик за окном. — В таком случае не стану тебя задерживать, сын мой. Ты слишком молод, горяч, наивен и глуп, чтобы понять меня.

— Моя душа — не пустяк, она же моя. Это чужие души для меня — все равно, что не существующие. Но пока я не вижу, чем мы могли бы друг другу помочь, святой отец.

— Все просто, наемник. Тебе нужна работа, у Церкви есть, что тебе предложить.

Хм, странно, зачем тогда столько таинственности?

— Осада города? В таком случае смею вас заверить — ваши паладины неплохо справляются с обороной.

Снова молчание в ответ. Я поерзал на скамейке — все же сидеть на ней действительно крайне неудобно.

— Я знаю, что ты был на площади в момент казни, — медленно заговорил священник. — И, подозреваю, не совсем согласен с нашими методами.

— Отбирать чужие души ради собственного усиления — это не совсем похоже на работу слуг Господа, — пошел я в открытую. — Возможно, я ошибаюсь, но каждая душа после смерти должна отправиться в Чистилище, где будет ждать Судного Дня.

Вот интересно, я его не вижу, и суть вещей никак не дает определить собеседника. Удобно придумано! Так я никогда не смогу даже сказать, с кем общался. Полная анонимность для служителей культа.

— Но ведь и твоя не стала дожидаться, а вернулась в тело, не так ли? — мне показалось, священник улыбнулся. — Да, мы принимаем их души. Но лишь для того, чтобы выпустить в нужный момент. Ты пока еще не осознал, сколь многое решает вера людей.

— Поясните, — почесав заросшую щетиной щеку, попросил я.

— Если человек обладает достаточной силой веры, он сможет в нужный момент высвободить чужую душу. При этом мощь Господа освещает некоторую площадь вокруг такого человека.

— Вы выпускаете души, забравшись в ряды нежити?

— Не всегда, сын мой. Не всегда. К сожалению, враг человеческий имеет сотни обличий. Не все из них восстали из мертвых. Некоторые из этих масок никогда и не умирали, а живут с нами под одним небом.

— Почти то же самое мне сказал брат Томас, — кивнул я. — Но это нисколько не приближает меня к пониманию, чего же вы хотите лично от меня?

— Все просто, сын мой. Ты верно заметил — паладины превосходно сдерживают нежить, не давая ей прорваться за стены. Но, увы, их силы слабеют снаружи.

— Почему?

— Паладин имеет свою силу веры, но в большинстве случаев их питает святилище. Эта церковь, например. Поэтому паладинов не так уж и много на свете. Да и то — большая часть ушла на север. Я же хочу, чтобы ты не защищал город, а пошел вглубь Проклятых Земель, сын мой.

— Но без благословения, как я понял, против нежити выстоять достаточно сложно. Даже с моим опытом.

— Я понимаю, благословение данное церковью защищает лишь временно. Это зависит от силы самого священника, его основной службы.

— То есть?

— К примеру, экзорцист благословит тебя. Тогда ты сможешь лучше и быстрее накапливать силу веры, сын мой. Но только в случае, если изгоняешь нежить. Проповедник поможет лучше влиять на разумных существ через речь.

— Ясно, — кивнул я.

— Мы снарядим тебя в дорогу, сын мой. И если ты пожелаешь — твою спутницу так же. Хоть и не все среди нас верят в невиновность нелюдей к проклятию барона Малена, она — невинная душа, а значит, Господь может обратить ее к себе.

— Но разве не ценнее ему раскаявшаяся грешница, чем невинная дева?

— Хороший вопрос, сын мой. Но ответа на него я тебе не дам. Видишь ли, подозреваю, что ты лучше подкован в вопросах софистики, чем кажется на первый взгляд. Но познание твое поверхностно, так что наш диспут будет пуст по смыслу. У тебя есть Писание, сын мой. Читай его, там все ответы.

— Так что вы конкретно от меня хотите?

— Ты доберешься до замка барона, сын мой. И раз и навсегда покончишь с ним и его женой, — священник произнес это так просто и буднично, словно булку в лавке заказал.

Что ж, убить барона и стать героем на своей родине — звучит заманчиво. Бессмертный герой Алекс.

— Я согласен.

Глава 5

Согласиться на безумное задание? Запросто!

Оставаться в городе — совершенно ясно, опасно для здоровья. Меня окружают фанатики и психи. Как иначе описать их решение отправить никому не известного наемника воевать против целой армии? Это же бред, пусть я и бессмертный, но не всесильный.

Они отправят со мной Альисьяру? Неплохо было бы сначала ее разбудить. В том, что проклятие коснулось и длинноухой, сомневаться не приходится. Я даже старался выяснить, где найти местного мага, но, к чему кривить душой, скорее всего, этого не произойдет никогда.

Заглянув к Асхану, забрал заказанный комплект. Заодно на золото, выданное мне братом Томасом, взял новый клинок и щит. Раз церковники обещали освятить мои вещи, смысл таскаться со старым барахлом?

— Может, возьмешь броню, старый друг мой? — любовно поглаживая стальной доспех, проговорил лавочник.

Я с сомнением окинул предлагаемый товар взглядом. Конечно, железо на себе таскать — тяжеловато, но куртку на мне и так рвали раз за разом с завидным постоянством. Но, опять же, где денег взять?

— Боюсь, Асхан, мне это не по карману, — сокрушенно покачал головой.

Латный доспех для воина пятого ранга, состояние идеальное, прочность средняя, защита выше среднего, повышена стойкость, снижает подвижность. Суть вещей так и манила меня раскошелиться. Да и золота на самом деле должно хватить, разве что на запасы провизии останется чуть меньше.

— Могу предложить скидку, — кивнул торговец.

Я печально вздохнул.

— Я бы взял кожаную броню.

Комплект защиты висел рядом с доспехом, блестя смазанными ремнями. Нагрудник из двух твердых половинок, сцепляющийся на манер стального, отливал черной краской. Конечно, днем такое будет видно издалека, но вот ночью…

— Этот? — понимающе хмыкнул Асхан, постучав пальцем по изделию.

Кожаный нагрудник с меховым капюшоном для ловкого воина пятого ранга, состояние идеальное, защита средняя, повышена скрытность, не сковывает движений. Интересно, я могу считаться ловким?

— Сколько за него?

— Если возьмешь весь комплект — отдам за двадцать золотых, — с видом, будто родного сына в армию провожает, заявил старый лавочник. — К нему хорошая кольчужная рубаха, две пары наручей.

Не слушая моего возмущенного присвиста, он откинул тряпку, прикрывающую самый сладкий товар.

Испросив разрешение взглядом, я ощупал длинные наручи из затемненной кожи. На предплечьях такие дадут возможность перехватить вражеский клинок — стальные вставки как раз имеют прорези. Вторая пара — узкая металлическая полоска для плеч. Кроме того — оба набора каким-то образом должны повысить мою ловкость.

Кольчужная рубаха двойного плетения длиной до пояса с коротким рукавом для ловкого воина пятого ранга, состояние идеальное, прочность выше среднего, защита легкая, повышена стойкость, не сковывает движений.

Пришлось закатить глаза и сжать зубы, выдавая какой-то слоновий вопль — на юге встречали таких монстров. Громадная туша совсем безобидна. Но стоит поднять хобот и дунуть — стоя рядом оглохнуть можно. Вот и я загудел точно так же, как те лопоухие чудовища.

Брат Томас отдал мне денег в обрез. Если сейчас расплачусь за комплект — совсем ничего не останется. Не отдавать же уже купленные щит с мечом?.. Хоть нападай и кради, чтоб тебя, Асхан! Умеет же бородатый шайтан совращать честные души простых вояк!

Где-то внутри меня умирал крохотный скупердяй, когда я, сощурив глаза, вытряс все содержимое кошеля на стол. Торговец с довольной улыбкой передал мне товар.

Не теряя времени, я сбросил лишнюю одежду, натянул кольчугу, закрепил наручи, после чего накинул на голову капюшон. Заправив новый меч в ножны, прикрепил щит к спине и, кивнув лавочнику, отправился на выход, коря себя за расточительство.

Успокаивая себя мыслью, что доспех на Проклятых Землях — лучший помощник, чем горстка золота, я отправился в «Хорохорицу». Искать местного мага смысла нет — если Церковь не разбудит пораженных проклятьем сна, никакие маги не справятся.

Так что нужно исходить из того, что Альисьяра не проснется больше никогда. Да, не получится взять ушастую с собой, зато и смерть ее будет не на моей совести. Хотя тоже, как посмотреть, может быть, доставь я ее прямиком в Форгард, никакое проклятье не коснулось бы принцессы.

Дверь трактира скрипнула, в нос ударили запахи еды и пота. Как и условились, брат Томас ждал меня за одним из столиков. Искандер, завидев меня, нахмурил брови — явно Инквизитор в рядах посетителей не шел на пользу торговле. Остальной зал был пуст.

Кивнув трактирщику, остановился возле церковника.

— Я закончил с покупками, — сообщил я. — Сейчас поднимусь в комнату, и…

Застыв с открытым ртом, наблюдал, как бодро сбегает по ступенькам длинноухая. В своем походном костюме, собранном с убитых слуг, девчонка выглядела скорее лесной разведчицей, чем служительницей культа. Темно-зеленый плащ с капюшоном, темные штаны, сапожки мягкой кожи. На поясе болтался в коротких ножнах кинжал, второй торчал из-за голенища правого сапога.

Лицо Альисьяры озарил улыбка, когда большие глаза нашли меня застывшим посреди зала с тяжелой сумкой в руках.

Долгий сон прошел для нее безболезненно, я прямо-таки кожей чуял, как переполняет сила жрицу. Никакой сути вещей не требовалось, чтобы понять — проклятье либо спало, либо не было его вовсе.

Может, просто сказалась накопленная усталость? Чего я от девчонки, пусть и эльфийской, хочу? Ее жениха прикончили, не успела она даже с ним встретиться вживую, а не по портретам, как положено у знатных. Затем батюшка отослал дочурку прочь, охрану перебили на глазах Альисьяры, саму несколько дней держали на цепи, как безродную суку, так же беспардонно пользуя по несколько раз за день.

— Вот и твоя спутница, — отправив сухарик в рот, заявил брат Томас, поднимаясь из-за стола. — А вот — обещанное благословение.

Он склонил голову, пробормотал молитву, и нас с длинноухой окутало золотое свечение. Я сразу же ощутил появившуюся во всем теле легкость, в голове прояснилось. Сила переполняла каждую частицу, каждую мышцу.

Судя по вытянувшемуся лицу эльфийки, она тоже ощутила прилив волшебных сил. На короткий миг сбилась с шага, но, вспомнив, что она наследница дома Лельлеоса, тут же взяла себя в руки, лишь чуть сильнее хватаясь за перила.

— Но… как? — выдохнул я, когда та оказалась рядом, приседая перед Инквизитором в каком-то замысловатом поклоне.

— Наши отцы нашли способ разбудить жертв проклятия, — буднично сообщил брат Томас, забрасывая очередной сухарь в рот.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил у Альисьяры, не обращая внимания на святошу.

Эльфийка пожала плечами.

— Превосходно, полна сил и готова отправляться дальше. Я долго проспала?

— Несколько дней, — пробормотал я.

— Это все замечательно, — встрял Инквизитор, хрустя сухарем на крепких зубах. — Но время не ждет, пора в путь.

Я громыхнул сумкой, ставя ее на столешницу.

— Сперва мы с Альисьярой поговорим, брат Томас, потом двинемся.

Инквизитор задумчиво хмыкнул.

— Хорошо, наемник. Я жду.

Подхватив длинноухую под локоть, забрал сумку и потащил наверх. Ступеньки простучали под нашими сапогами, следом заскрипела дверь в комнату.

Закрыв за собой, швырнул полученное от Асхана на кровать, толкнул эльфийку туда же.

— Разбирай подарки. Пока ты спала, многое случилось, — заявил, отходя к грязному окошку.

В чудесное избавление от проклятия я не поверил ни на секунду. Тут и никакой сути вещей не нужно, чтобы понять — священники сами не знают, что творится в Хелмгарде. И уж тем более, не могут найти лекарство от того, о чем не знают. Таких чудес не бывает.

Я тысячи раз видел, как умирали те, кого даже известно, как лечить. Но было либо слишком поздно, либо невозможно — то на всех не хватало отваров, то человек попросту умирал, не выдержав гнета болезни.

И вот мне заявляют буквально спустя пару часов с начала эпидемии, что угрозы больше нет. Поверить в подобное может лишь наивный глупец. Уж не сами ли церковники стали причиной этого проклятия?

— Ух ты! — завопила, прижимая шипованный скипетр к груди, ушастая. — Откуда это?

Признаться, я даже не заглянул в барахло, отданное Асханом. Мельком проверил, что все для жрицы, завернул и увлекся торгами. Что ж, приятно знать, что старый бородач не обманул.

— Купил. Ты точно в порядке?

— О, ты заботишься, — прищурила глаза Лиса. — Мне было бы приятно, не предчувствуй, что такая доброта — не просто так!

Вытащив из сумки легкую полупрозрачную накидку из тонкого зеленого сукна, девчонка тут же забыла про сказанное, а вот я отложил себе на будущее. У нее есть предчувствие, есть суть вещей. Уж не бессмертная ли девчонка?

Бред, конечно. До сих пор я слышал только о бессмертных людях. Но кто сказал, что только так и есть? По большей части мы не контактируем с нелюдями. Даже я, с детства знающий коротышку Айрона, не скажу, что знаком с его культурой. Не говоря про сражавшихся с нами на юге других нелюдях.

Кто они? Что мы, люди, вообще знаем об этих расах?

— Ого, где ты это только купил? Я о таких не слышал уже лет двести!

Эльфийка вытащила россыпь медных колец с украшениями в виде крохотных зверей и растений.

Кольцо начинающего мага второго ранга, состояние поношенное, незначительно повышает магическую энергию. Сами украшения разнились лишь степенью поношенности, но все — усиливали магию. Хм, действительно, и где только старый Асхан умудрился их откопать?

— Мне помогли, — видя, что Лиса не собирается отставать с вопросами, махнул рукой. — Ты мне лучше скажи, что ты помнишь последнее?

Надев все восемь колец, эльфийка довольно улыбнулась, прижимая к груди полупрозрачную накидку, так же повышающую магическую энергию, и скипетр, усиливающие заклинания.

— Помню, как мы пришли сюда, я легла спать и… Собственно, это все. Что-то не так?

Я кивнул.

— Все в порядке. Каким-то образом ты попала под воздействие проклятья сна. В городе вообще было очень много жертв этой гадости.

Подозрительно оглядев себя, Лиса хитро сощурила глаза.

— И ты не воспользовался?..

Я фыркнул, складывая руки на груди.

— За кого ты меня держишь, Альисьяра из дома Лельлеоса? По-твоему, я настолько страшен, что кроме как трахать спящую под заклятьем, мне ни одна девка не даст?

Эльфийка победно улыбнулась.

— Зачем отвечать, когда ты и сам все прекрасно понял?

Я скрипнул зубами. Девчонка умеет ловко заговаривать зубы. Интересно, это чисто женское или ее в храме богини научили? Впрочем, не важно.

В дверь вежливо постучали.

— Я не одета! — крикнула Лиса, но дверь все же открылась.

Брат Томас вошел неспешной походкой, держа небольшую сумку в руке. Бросив уничижительный взгляд на зашипевшую длинноухую, Инквизитор едва заметно пошевелил губами:

— Ложь — смертный грех.

— Прелюбодеяние — тоже, — показав язык церковнику, заявила она. — Выйдите, я переоденусь.

Тряхнув для убедительности накидкой, она отвернулась к стене. Я подхватил Инквизитора под локоть и вывел наружу. Когда за нами захлопнулась дверь, послышалась торопливая возня, что-то шлепнулось на пол.

— Я так понимаю, вас отрядили ехать с нами, брат Томас? — глядя в глаза, виднеющиеся под капюшоном, спросил я.

— Именно, — кивнул тот. — Церковь не может позволить, чтобы святое дело прошло без участия ее слуг.

— Я думал, вы — слуги Господа, а не Церкви.

— Все верно, — с готовностью подтвердил брат Томас. — Но служа Церкви — мы служим Господу. Разве ты никогда не действовал в интересах более мелких правителей, чтобы принести пользу более великим?

Я кивнул, опять святоша прав. Как они так умеют подбирать слова, что сразу же чувствуешь себя глупцом, не додумавшимся до простых очевидных вещей самостоятельно?

— Надеюсь, вам выдали карту, брат Томас? Мы отправимся не напрямик, а в обход…

— Это разумно, наемник.

— Зовите меня по имени, брат Томас, — скривился я. — Должен признаться, мне не очень нравится, что Церковь приставила ко мне человека, относящегося ко мне и моей спутнице с предубеждением. Разве не сказал Он — не суди, да не судим будешь?

Инквизитор мягко улыбнулся.

— Вы — мое испытание, нае… Алекс. Но я постараюсь вести себя в рамках. И жду подобного же отношения от вас двоих.

— Так и будет, — заверил я.

— Ложь — смертный грех, — пожурил меня пальцем святоша.

Дверь распахнулась, выпуская наружу уже переодетую к походу Альисьяру. Эльфийка деловито поднесла руку с кольцами к глазам, легонько дунула на них и встретилась взглядом с Инквизитором.

— Итак, куда едем?

Глава 6

— Ты в своем уме? — горячо зашептала Лиса мне на ухо, едва отряд паладинов покинул нас.

В сопровождении защитников мы втроем добрались до конца черного марева, таки висящего над пригородом Хелмгарда. Наши кони теперь топали в сопровождении маленького ослика, на котором восседал каменной статуей Томас. Инквизитор, пошевелившийся только чтобы осенить благословением братьев по вере, снова замер в седле с раскрытой книгой на коленях. Даже ветерок не шелохнул складку плаща.

— Я все понимаю, этот, — бросила взгляд на Томаса эльфийка, — но ты-то должен понимать, что это задание — просто самоубийство!

Я кивнул, поправляя поводья. Погожий зимний денек, яркое солнце в вышине и легкий ветер — если бы не вой мертвецов за спиной, можно было бы сказать, ничего не изменилось за те тридцать лет, что скитался на юге.

— Конечно, — ответил я, когда Альисьяра ткнула меня кулачком в бок. — Но ты разве можешь представить иной вариант развития событий? — приподняв бровь, уточнил под ее гневным взглядом. — Кроме того, церковники сняли с тебя проклятие сна, могла бы быть благодарной.

Длинноухая громко фыркнула, выражая презрение к жалким людишкам. Она так и не поверила, что сама Церковь не причастна к самому появлению сонного заклятья. Впрочем, я тоже не отказывался от такого варианта.

— Давай еще раз, для ясности, — проговорила Альисьяра. — Ты, я и инквизитор — это все, что послали люди, чтобы справиться с бароном, обладающим огромной дружиной, снабжением и армией восстающих мертвецов, — проговаривая новый пункт, эльфийка загибала палец. — Я ничего не забыла?

— Угу, — кивнул я.

— Ты же помнишь, что обещал сопроводить меня до Форгарда?

— Помню, — подтвердил я, поправляя поводья.

— Вот и отведи! — внезапно повысила голос длинноухая, переходя на приказной тон. — Я не собираюсь жертвовать собой только для того, чтобы армия людишек, не способная отразить нападение хлипких, как гнилая палка, мертвецов!

Я улыбнулся.

— Конечно же, Ваше Высочество, — изобразив поклон, протянул, следя за ней взглядом. — Но вот беда — чтобы попасть в Форгард, придется ехать через баронство Малена.

— Не правда, я же приехала сюда…

— Да, несколько дней назад, пока еще стояли гарнизоны и были налажены переправы. А теперь там повсюду бродят жадные до мягкой эльфийской плоти умертвия. Поверь, они с радостью примут твою дипломатическую миссию. А потом догонят и еще раз примут.

— Так твое слово ничего не стоит, наемник? — гневно сощурив глаза, проговорила Альисьяра. — Откажешься от данной клятвы?

Я пожал плечами.

— А почему нет? Я свою награду за твое спасение так и не получил, так что это ты мне должна, а не я тебе, — ткнув пальцем в сторону длинноухой, заявил я. — Кроме того, я не клялся, а обещал подумать над этим вопросом.

Сузив глаза, наследница дома Лельлеоса громко фыркнула. В который раз сменив маску, предо мной предстала именно высокородная эльфийка. Не забитая шлюха, потерявшая надежду спастись из плена мародеров. И даже не веселая девчонка, крутившаяся по улицам Хелмгарда. Теперь передо мной настоящая длинноухая принцесса, с презрением во взгляде и запредельным чувством собственного достоинства.

— Отец был прав. Люди — низкие и отвратительные.

— Да, именно поэтому вы проигрываете нам по всем фронтам, — подтвердил я, отворачиваясь. — Но вместо того, чтобы учиться, предпочитаете отдавать своих женщин нам, чтобы низкие и отвратительные людишки защищали ваши леса. Скажи, Альисьяра, какого это — быть рабыней, а? Сперва тебя продал собственный отец за пару мечей, потом тобой пользовались мародеры. Уж ниже пасть-то на самом деле практически некуда. И ты сейчас реально думаешь, что стоит топнуть ножкой, я побегу исполнять твою волю? Ты, конечно, красивая, не спорю, — продолжил, сделав короткую паузу. — Но любая другая эльфийка ни чем от тебя не отличается. Да и людские женщины, в принципе, тоже. Так что будь добра, заткнись и делай, что тебе говорит низкий и отвратительный человек. Если, конечно, не хочешь отправиться в Форгард одна.

Молчание длилось всего с минуту.

— А вот возьму и отправлюсь! Я жрица, смогу о себе позаботиться.

Я не стал отговаривать. Хочет сдохнуть одна неизвестно где — скатертью дорога.

— Не забудь только вернуть вещи, которые получила в «Хорохорице», — напомнил, прекрасно зная, что она не согласится. — И коня, кстати, тоже.

— Но…

— Ты сказала, пойдешь сама, так не хочешь же ты меня обокрасть? Вон, брат Томас, — кивнул в сторону по-прежнему читающего книгу Инквизитора, — подтвердит, тряпки и конь куплены на деньги Церкви. Ты здесь вообще только потому, что можешь принести хоть какую-то пользу своей магией. Но раз в тебе взыграл гонор, я не против. Форгард вон там, — я махнул в сторону. — А вещи и коня оставь.

Больше препираться длинноухая не стала. Не в том она положении, чтобы торговаться. Так что даже хорошо, что мы прояснили этот момент сейчас, а не на пороге баронского замка.

— Смирение есть благодетель, — заявил Томас, отвлекаясь от книги. — Приближаются мертвецы.

Я вытащил меч из ножен и внимательно всмотрелся в окружение. Сбросившие листву деревья, покрытые инеем и сугробами, были безжизненны. Ни следа животных, ни птиц. Брат Инквизитор прав — здесь явно что-то не так. Хотя, конечно, проще сказать, что «так» в этих Проклятых Землях.

— Сейчас день, не посмеют напасть, — с неуверенностью в голосе произнесла Лиса.

— Здесь недалеко поляна углежогов, — совершенно спокойно сообщил брат Томас, слюнявя палец. — Там есть, где спрятаться под землей.

— В ямах жгли, — кивнул я.

— Да, — перелистывая страницу, подтвердил Инквизитор. — А теперь там целые катакомбы.

Как-то лихо от небольших ям перешли к рукотворным лабиринтам. Или кто-то заговаривается, или дело не чисто.

— Сама поляна давно заброшена — с прошлой войны. Но нечисть может там угнездиться, Алекс, — пояснил Томас. — И нам нужно проверить. Я чувствую, предстоит бой.

Кивнув, я тронул коня пятками. Деревья раздвинулись в стороны, являя справа от заснеженной сплошным ковром нетронутого наста дороги внушительную просеку. Поляной назвать эту проплешину в несколько добрую сотню метров диаметра язык не поворачивался.

— Сколько же здесь угля-то добывали? — пробормотал я, спрыгивая с седла.

Брат Томас поторопил своего ослика, нагоняя нас. Эльфийка осталась в седле, с высоты наблюдая за укутанной в мертвую тишину просекой.

— Здесь уместилась бы деревня, — сообщила длинноухая свои измышления. — Но люди, как всегда, решили вместо жизни заняться разрушением.

— Чтобы что-то построит, иногда нужно что-то разрушить, — заметил Инквизитор, привязывая повод осла к дереву. — Постой здесь, мой друг, — похлопав по шее, пробормотал он и осенил крестом животину.

Я же обошел вокруг, ища спуск. Если здесь устроили убежище на время войны, превратив выемки для лишенных воздуха бревен, совершенно не ясно, как мы должны его найти. Но меч в руке буквально полыхал золотым огнем — чуял близкую нежить, а я еще ни разу не видел, чтобы тот ошибался.

— Вход под тем камнем, — указал в придорожный валун Инквизитор, похлопав по рукавам, чтобы стряхнуть налетевший из-под деревьев снег. — Сейчас помолимся и с Богом в сердце.

Как-то не вязался у меня образ полевого священника с тем Инквизитором, что встретился мне в доме беспризорника. Да и Альисьяра ведет себя не так, как обычно. Может, как-то связано с Хелмгардом и еретиками?

Вдвоем с братом Томасом мы сдвинули булыжник с места, открывая земляной покатый провал в пару метров. Снизу ощутимо потянуло холодом и гнилью. Определенно, нежить там найдется.

Подозвав нас с эльфийкой поближе, Инквизитор забормотал молитву. Золотое сияние окутало всех троих, задержавшись над головой Томаса. Над капюшоном, стоило тому закончить, остался мерцать крохотный шар света.

— Будет освещать путь, — сообщил слуга Церкви, видя мой заинтересованный взгляд.

Интересно, это суть вещей сдает позиции? Почему ничего про этот фонарик мне не подсказала?

Обычное воодушевление, ставшее привычным при благословении церковников, не приходило. Вместо этого я чувствовал смятение и тревогу. Волосы на загривке поднимались дыбом, стоило подумать, что нужно соваться в пасть льву — лезть в глотку провала.

— Вперед, сын мой, — подбодрил меня жестом Томас.

Кивнув, я перевел взгляд на жрицу. Суть вещей молчала снова, а вот клинок загорелся куда ярче, словно не эльфийка перед ним, а очередное умертвие.

— Проснись, Алекс! Срочно проснись! — словно наяву прокричал голос духа.

Я еще раз оглянулся на провал. Можно, конечно, списать все на нервы, как-никак, я давно не отдыхал, да и время проводил в бою, а не праздно шатаясь по лавкам в поисках развлечений. Но и подозревать когда моих спутников сменили слуги барона…

Видит Бог, я не верю, что суть вещей, дарованная отцом Генрихом, отказывается выполнять свое предназначение. И раз она не работает, так может, это не их подменили, а я сам сплю, попав под проклятье сна? И лежу сейчас в гробу, заколоченный неведомыми тремя мужчинами, на глубине пары метров кладбища Хелмгарда.

Есть только один способ узнать. Обхватив пальцами рукоять до побелевших костяшек, подцепил рукой кинжал.

— Простите, — только и смог выдавить, прежде чем клинки рванулись вперед.

Метнув серебристую рыбку ножа в Альисьяру, я вогнал острие меча под капюшон брата Томаса. Инквизитор обхватил лезвие ладонями, но пальцы прошли насквозь, словно меч был из воздуха.

Лиса же попросту осела на землю, зажимая торчащую из горла рукоять кинжала. Из раны должно было натечь, но и одежда и сама длинноухая оставалась чиста, словно и не выпирает из глотки чужеродный предмет.

Брат Томас все еще пытался схватиться за меч, но по-прежнему мог лишь махать руками впустую. Я даже успел заподозрить в нем призрака, когда мир неожиданно раскололся.

В глазах пошло трещинами все — и сидящая на коленях эльфийка, и Инквизитор, размахивающий руками. Снег, провал, даже голова коня — все покрывалось страшными изломами, словно некто ломает изнутри стеклянный сосуд.

И лишь мысль, что все это не правильно не дала мне сорваться с места от ужаса. Я стоял, держа меч поднятым так, что лезвие вошло под капюшон Томаса. Стоял и боялся пошевелиться, а мир вокруг продолжал разваливаться на куски.

Активирован режим экстренной эвакуации из капсулы. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Отчет об ошибке уже направлен в корпорацию.

Что?

Буквы появились прямо передо мной, поверх творящегося хаоса, словно некий мастер начертал их поверх разломанного предмета.

А потом все пространство вокруг исчезло, оставив лишь тьму.

Глава 7

Приятное тепло желе я встретил едва не криком. Наконец-то вылез из этой чертовой игры! Ноги моей больше не будет в виртуальных мирах!

Провода и катетеры, как пиявки опутавшие тело, отлеплялись, раствор уходил в слив на переработку, а крышка капсулы все не спешила открываться. Я даже ударил кулаком по гладкой поверхности, но уверен, автоматика и не заметила. Кто знает, какие протоколы вшиты в экстренную эвакуацию конкретно этой модели.

Однако, несмотря на удручающее положение, я все равно оставался спокоен — сейчас кто-нибудь да откроет меня. Даже при самом худшем раскладе, что тот святой был прав и сейчас где-нибудь на задворках вселенной, похищенный Подпольем, даже они не дадут мне сдохнуть в пустой биокапсуле.

С другой стороны, если я вдруг неожиданно сорвался с проводимого эксперимента, какой от меня толк? Вряд ли хоть кто-то знает, где я и что со мной. Так что зачем возиться с отрицательным результатом, когда я сам подохну, если просто оставить меня внутри?

Мысли бились в черепе, переходя из крайности в крайность. Хотелось бы верить в свою исключительность, но еще Сара с Ариадной показали — никакой я не герой, а всего лишь чертов винтик в машине корпорации и Властей.

Дышать становилось все тяжелее — воздух, поступающий снаружи, стремительно сходил на нет. Очень странная модификация для биокапсулы, предназначенной для длительного автономного погружения. Похоже, меня все же заставят подохнуть в темноте и полном одиночестве.

Стенки капсулы словно сдвинулись, сжимая меня в своих объятиях. Никогда не страдал приступами клаустрофобии, но кислородное голодание никому не пойдет на пользу.

Стараясь сдерживать дыхание, экономя и без того малое количество воздуха, несколько раз попробовал ударить по крышке капсулы. Как и в первую попытку — ответом послужила тишина. Даже очистной фильтр, где очищающий раствор перерабатывается, отсюда не слышно. Капсула звукоизолирована?

В голове заметались картинки технический описаний, но по всему, что удалось вспомнить, отслеживая каждый маленький вдох и выдох — ни одна из стандартных модификаций не предполагала такой степени герметичности. Вероятно, снаружи есть люди, которым ни к чему слушать, как проснувшаяся жертва ломится наружу. Может, у них от этого аппетит портится.

Сжав кулаки слабеющими руками, постарался расслабиться. Когда-то слышал, что не напрягаясь, потребляешь меньше кислорода. Впрочем, судя по всему, мне осталось не так уж и долго.

Страшно умирать. Даже бессмертный Алекс-наемник боялся смерти, хоть и возрождался каждый раз. А у меня настоящего второго шанса не будет.

Рано сдаваться, подумал я, поднимая руку. Пальцы с трудом нашли выемку, где скрывается кислородная маска. По идее, если нарушить герметичность капсулы, должен хотя бы появиться какой-нибудь техник. Уж если человеческая жизнь не в цене, капсула-то на порядок дороже.

С трудом выцарапав маску из ложа, сперва попытался вдохнуть через нее. Но усилия были тщетны — между шлангом и маской опущена заглушка. От нахлынувшего отчаяния я яростно задергал гофрированный шланг, надеясь сорвать блокирующий механизм. Толстый шнур воздуховода входил и выходил сквозь отверстие, не собираясь сдаваться столь варварскому натиску.

И тогда, в исступленном помутнении, я ухватился за шланг зубами. Прокусить толстую обшивку не получалось, спустя несколько особо сильных рывков во рту вместо воздуха появился привкус крови. Уже не экономя кислород, я зарычал от ярости и, в последнем усилии вцепившись зубами, ухватился руками за маску и воздуховод, стараясь хоть чуть-чуть повредить канал.

— Ш-ш-ш, — засипел, проникая в биокапсулу, свежий воздух.

Присосавшись окровавленным ртом к слабой дырочке на шланге, я с наслаждением и звериным воем сделал первый вдох. С каждым новым глотком в голове звучал писк, появилась дикая легкость, словно плыву в невесомости.

Кислородное голодание сменилось опьянением. Все еще сжимая трубку в руках под углом, чтобы в месте пробития оставалась щель, я ударился головой о дно камеры, с трудом удерживая срывающееся в цветные галлюцинации сны.

Безумие. Вся эта история — какое-то безумие. Я же обычный клерк, зачем меня похищать? Зачем запирать, оставляя без кислорода? Разве я отказал бы в помощи, если бы меня просто вежливо попросили?

— Не помог бы, — сурово кивая, ответил единорог голубого цвета.

Малыш был размером с мизинец. Глядя на меня темно-синими глазами, он устроился на шланге и весело перепрыгивал через пальцы, сжимающие воздушный канал.

— Как человек ты явно так себе, — сообщил мне мой незваный гость. — Сара была права, — голос сорвался на писк.

А я вспомнил лицо Ариадны, сообщающей мне эту радостную новость. Бета-тест обернулся для меня незабываемым приключением. Кому расскажи — не поверят.

Да и кому и что я расскажу? Воздух-то у меня еще какое-то время будет, а едва, вода? Даже просто справлять нужду без очищающего раствора я смогу очень мало. Запертый в биокапсуле очень скоро превращусь в биоотходы, вонючую кучу разлагающейся в собственном дерьме и моче плоти. Пойди потом, докажи, что я вообще жил.

— Дерьмом ты был, дерьмом и сдохнешь, — читая мои мысли, сообщил единорог, в очередной раз перепрыгивая через палец.

А ведь он прав, черт возьми. Даже в Проклятых Землях, где я отыгрывал квинтэссенцию собственной личности с поправкой на волшебное Средневековье, стал мудаком. Да, не работал на откровенных мерзавцев, но это не умаляет самого факта — Сара была права.

Единорог резко надулся, как воздушный шарик и с громким хлопком лопнул, разлетевшись каплями вонючего конденсата. На меня пролился свет первого дня творения, и я счастливо улыбнулся.

Надо же, смерть пришла так безболезненно, а я-то страшился, что буду мучиться от вылезающих из орбит глазных яблок и желания разодрать глотку, лишь вдохнуть хоть немного лишнего кислорода.

— Да он под кайфом, — усмехнулся ангел, заглядывающий мне в лицо из столба бьющего вниз света. — Что делать, док?

Док? Прикольное имя для небесной сущности. Интересно, какие еще у них тут земные прозвища в ходу. Вот будет умора, если встречу… Стоп! Под кайфом?

— Доставай нашего летуна, — второй голос звучал хрипловато, словно говоривший профессионально курил долгие годы, терзая легкие смолистым табаком или куда более жесткими составами.

Черт, как не вовремя меня накрыло! Сейчас самое время выхватить меч или хотя бы кинжал, чтобы порубить ублюдков, заперевших меня в этом высокотехнологичном гробу в капусту. Стоп! Какой меч, какой кинжал?..

Я — Алекс, сотрудник корпорации «Nevercome, Inc.», занимающийся безопасностью Сети. Я не наемник, не умею убивать людей пальцем. Я даже не дрался никогда по-настоящему!

Перед глазами мелькнуло лицо Ричарда, а скулу обожгло от встречи с кулаком Кригга. В голове снова щелкнуло, словно кто тумблером балуется.

— Да он воздуховод сломал! — снова заговорил «ангел». — Эй, паскуда! Я тебе за это все зубы обломаю! Ты хоть представляешь, как сложно детали доставать?

Это не Рик меня ударил, это техник отобрал маску, оцарапав острым краем мне лицо!

— Заткнись, Шон, — жестко приказал второй, все еще оставаясь невидимым.

— Хреновый из тебя ангел, Шон, — выдохнул я, когда тот поднял меня, схватив за плечи, над поверхностью капсулы.

Вяло поведя головой по сторонам, я разглядел десятки стеллажей, расставленных по какому-то ангару. Все стеллажи заполнены подключенными биокапсулами — сигнальные огоньки свидетельствовали, что пользователи покоряют иные измерения. Что за клуб виртуальных развлечений?

— Он должен был сдохнуть, док, — проигнорировал меня техник. — Так дай я ему маленько подправлю наглую рожу, а?

Таинственный док, наконец, появился. Высокий и совершенно лысый, он при этом обладал такой мощной бородой, что сошел бы за священника, отправившегося в отшельничество с обетом не бриться никогда в жизни. Белый халат заляпан кровью, даже кисти рук покрыты въевшимся алым цветом.

— А кто потом отвечать будет? — презрительно хмыкнул док, вынимая из кармана брюк пачку сигарет.

Надо же! Я угадал! И где он их только берет в наш-то повернутый на здоровом образе жизни век. Не сам же выращивает. Хотя, положа руку на сердце, а какая нахрен разница?

— Они все одно после тебя только на компост пригодны, — пожал плечами Шон.

Теперь я смог рассмотреть и своего «ангела». Здоровенный детина под два метра ростом и примерно такой же ширины. Выбритое до синевы лицо и очень злые глаза.

— Хватит, Шон! — подкурив, док рубанул рукой воздух. — Тащи его на стол. Ты и так с той девкой поразвлекался, я замучался объяснять, откуда сперма внутри трупа.

Они убили кого-то… Кого? Перед глазами сразу же промелькнула череда всех недавно встречавшихся мне женщин. Конечно, маловероятно, что я ее на самом деле встречал, но…

— Так ты сам разрешил, — возмущенно пыхтя, техник забросил мое тело на плечо, едва не ударив башкой о край биокапсулы.

Вот так, наблюдая перед собой лишь зад здоровяка, я и проделал весь путь из ангара, заставленного капсулами, в совершенно белое помещение. Обстановка сливалась в сплошное сияние. Уверен, здесь можно есть прямо с пола, никакая зараза страшна не будет.

— Я не говорил тебе в нее кончать, — проворчал между тем док, стряхивая пепел в металлическую плашку. — Клади на стол.

Меня с грохотом бросили на ледяное ложе. Хотелось взвыть от холода, но я сдержался, старательно блуждая взглядом по комнате. У стола, куда меня определили док и техник, имелись манжеты для рук и ног — вряд ли мне светит обезболивающее, так что резать будут по живому.

За плечом здоровяка снова появился маленький единорог. Махая крыльями, похожими на стрекозиные, зверек запищал.

— Если вдавить глаза внутрь черепа, он будет не опасен. Док тоже не боец, главное не дать им уйти и поднять тревогу.

Это что, у меня появился собственный глюк, рассказывающий, как лучше убивать людей? Алекс, поздравляю, ты — шизофреник.

Или нет? Алекс-наемник наверняка не раз дрался голыми руками. Кажется, даже припоминаю детали одной из таких схваток. В любом случае, почему не попробовать, ведь, в конечном счете, что теряю?

Шон взял меня за правую руку, приложил предплечье к манжету. Громила не спешил, явно уже не первый раз так делает, знает, что я не опасен. Вот только так ли это на самом деле?

— Давай, Алекс! — взревел единорог.

Я резко вскинул левую руку, втыкая указательный палец в глаз техника. Тот, не ожидая такой прыти, вскрикнул и отскочил, зажимая едва зацепленный орган.

— Ах ты, тварь!

Док поспешил покинуть помещение, оставляя напарника разобраться с буйным клиентом. Впрочем, в исходе драки один на один можно было не сомневаться — мне банально не хватило координации и силы, чтобы нанести хоть сколько-то полезный урон.

Длительное пребывание в биокапсуле обратило меня в слабака. А вот Шон явно был в самом расцвете формы. Да и чутье, внезапно проснувшееся, твердило, что здоровяк очень хорош на ближних дистанциях.

Он взревел, отрывая от пола тумбочку с хирургическими инструментами, и швырнул в меня этот кусок хромированной стали. Скатившись с ледяного лежака, я упал на пол как раз вовремя, чтобы избежать столкновения.

— Сейчас ты у меня допрыгаешься, тварь! — прорычал техник, вооружаясь упавшим с брошенной тумбочки скальпелем.

Лежа на еще более холодном, чем операционный стол, полу, я прекрасно видел шагающие ко мне ботинки врага. Ухватив первое, что попало в руку — а это оказался какой-то странный молоток, выждал секунду и ударил со всех своих слабых сил по носку.

Отдернув ногу больше от испуга, чем от боли, он снова гневно зарычал, замахиваясь скальпелем.

Перекат, ударить по опустившейся к самому полу руке, осушая конечность. Перекат, подскок сквозь рвущиеся жилы. Удар в темя. Еще! Еще! Ломай пальцы, закрывшие голову!

Хрустнув, сломались кости, перед глазами все заволокло красным, а я продолжал яростно молотить по расплескавшему мозги черепу. Труп опал на пол, проливая больше крови, а я, покачиваясь от усталости, тяжело облокотился на операционный стол.

Сейчас холод металла придавал сил и прочищал мозги. Я только что убил человека. Хладнокровно захреначил ублюдка насмерть молотком для лоботомии! И плевать на все законы морали и этики! К черту всех!

Вытерев пот трясущимися то ли от перенапряжения, то ли от зашкаливающего адреналина руками, я снова осмотрелся.

С улыбкой доковыляв до разбросанных инструментов, поднял хирургическую пилу. Аппарат послушно зажужжал, когда я нажал на курок.

Ну все, суки, держитесь. Наемник Алекс идет за вашими душами!

Глава 8

На удивление я прекрасно себя чувствовал. Слабость, сопровождающая каждый раз, когда вылезал из капсулы даже в домашних условиях, отступала очень быстро. С чем это было связано, голову ломать не стал — гораздо важнее найти и прикончить дока, пока тот не поднял тревогу.

Вряд ли во всем комплексе их только двое. Наверняка же найдется кто-то, вооруженный хотя бы примитивным пистолетом. И что я тогда стану делать, против огнестрела долго уворачиваться не станешь.

Сжимая в руках электропилу, я вышел в ангар со стеллажами капсул. Вокруг царила тишина, если бы не жужжащий крыльями единорог, наверняка смог бы услышать шелест приводов камер.

Топая босыми ногами по холодному полу, старательно вслушивался, пытаясь хоть как-то определить местонахождение второго подпольщика. В том, что я именно у них в гостях, сомнения не возникало. А раз так — имею полное законное право убивать всех, кто попадется на пути.

Наверное, не будь я «человеком так себе», уже бы блевал от нервных переживаний, что хладнокровно замочил человека молотком. С наслаждением, получая неземное удовольствие от переполняющих эмоций. Но, к счастью, я еще та сволочь, так что волноваться о загубленных жизнях пары уродов точно не стану.

Это меня похитили, взломав домашнюю систему умного дома. Это меня заперли в игре против воли. Это меня оставили задыхаться в капсуле. Это меня хотели вскрыть. Так что будем считать это здоровым эгоизмом — добро должно быть с кулаками.

Веселая злость, обуявшая рассудок, требовала действовать. Сам не ведая, зачем, подошел к первой попавшейся капсуле и, вжав несколько кнопок на панели, активировал экстренную эвакуацию. Мало ли, вдруг смогу найти среди заложников помощь?

Обойдя десяток камер, я остановился у очередной, протер рукой стекло. Заглянув внутрь, громко выругался — в очищающем растворе плавал я. Точнее, мой клон.

Как иначе объяснить наличие двух одинаковых Алексов в одном зале Подполья, придумать я не мог. Пройдясь обратно по отключенным от сети капсулам, уже едва удерживал электропилу. Какова вероятность, что в одиннадцати спонтанно выбранных мной для отключения капсулах будут лежать мои собственные копии? Правильно, нулевая.

И все же внутри каждой находился я. Клоны были сделаны мастерски — каждый волосок, каждый шрам и даже чертова родинка на животе — все они были точь-в-точь мной самим.

Прислонившись спиной к первой капсуле, я съехал на пол. Единорог тут же устроился прыгать через мое колено. Вот уж кого не волновало наличие нескольких Алексов в одном месте одновременно.

Зачем столько одинаковых людей? Для чего Подполью потребовалось клепать мои копии? Я не мастер спорта, не политик. Я простой служащий корпорации. Да к тому же, бывший служащий.

Над головой заскрипела крышка. Мой первый освобожденный клон пытался выбраться наружу. И только увидев меня, сидящего у его камеры, остановился.

— Какого хрена? — просипел он, свешиваясь наружу.

— Сам не знаю, — махнул я рукой.

— Вы кто такие? — это уже второй.

Через каких-то полчаса возни нас стало пятьдесят, а к концу второго часа — двести восемьдесят два. И каждый из нас был уверен, что он-то настоящий, а остальные — жалкие подделки.

От творящегося сюра голова шла кругом. Это как смотреть в миллионы кривых зеркал. Мы все действовали одинаково, мыслили одинаково. Черт, мы даже чесались одинаково! Как удалось Подполью добиться таких результатов? До сих пор клонированные тела не имели собственного сознания, лишь контролировались через специальные капсулы.

Ты ложишься в такую, открываешь глаза уже клоном. И пока тот не вернется обратно или не будет уничтожен, можно прожить полноценную жизнь. Но одновременно управлять почти тремя сотнями клонов не смог бы никто.

Если только внутри живой оболочки не лежит какой-нибудь киборг вроде тех, что продаются вместе с продвинутыми системами умного дома.

— Я знаю, как нам убедиться, что мы люди, — сообщил один из нас.

— Да мы все знаем, — другой взял в руки скальпель, отобранный у мертвого Шона, и полоснул им себя по руке. — Ай, черт!

Кровь бодрой струйкой закапала на холодный пол. Зажав рану, он помчался в лазарет, где валялись хирургические инструменты. Вернувшись через минуту с неумело накрученным на руку бинтом, он потряс перед остальными маркером.

— Пронумеруемся?

— Нужно выбираться, — покачал головой я.

Дверей в ангаре не нашлось, куда делся док — оставалось непонятным. Был, конечно, вариант тайного лаза, но мы все осмотрели, все обнюхали и прощупали. Если выход наружу имеется, он активируется не отсюда. Получается мы выбрались из маленьких камер, чтобы оказаться в большой.

От мельтешащего перед глазами самого себя, помноженного на пару сотен, голова болела. Не способен человек смириться с подобным. Уверен, каждый сейчас испытывал тоже самое чувство — настоящий я или клон?

— Можно в порядке пробуждения, — все еще держа в руках маркер, продолжал настаивать тот. — Начнем с тебя, — ткнул в мою сторону.

Черт, как же сложно-то все воспринимать, когда сам с собой разговариваешь не выдуманным, не в своей голове, а вот так — вживую. Интересно, идентичные близнецы себя так же ощущают?

Я подставил правое плечо.

— Только рисуй ноль, а не единицу, — буркнул, когда клон — пусть пока будет клоном — снял колпачок.

— Знаю я, не учи, — проворчал тот в ответ.

К моменту когда все оказались помечены, наступило время провести полную ревизию. Разделившись на группы, заново обсмотрели все помещение ангара. Нашлись две незамеченные капсулы, к сожалению, внутри плавали разлагающиеся тела, так что сложно было сказать, кто там находился. Но, если во всем зале не нашлось места для других людей, подозреваю, это еще два клона.

— Или настоящий Алекс, — едва ли не хором озвучили мы.

И эта мысль вызвала трепет. Если мы все же поголовно клоны, а настоящий я — плавает в виде костей с остатками гниющего мяса, что тогда?

— Ладно, к черту, сперва выберемся, там будем решать. Кто что нашел?

Арсенал был не богат. Очевидно, никто не собирался устраивать вооруженный конфликт посреди склада клонированных Алексов. Так что самое страшное, что попалось — это пара скальпелей, мой молоток и электропила. Что можно сделать с таким набором? Правильно, нихрена.

— Скоро мы захотим жрать, — подал голос 145-й.

— Предлагаешь убивать по одному? — с усмешкой отозвался 67-й.

— А почему бы и нет? Когда нас останавливали проблемы морали? — пожал плечами 156-й.

И вновь были озвучены мысли каждого. Можно ведь устроить беспроигрышную лотерею — мы все здесь на одних и тех же правах. Кроме меня, номера 0, разумеется. Ведь это я выбрался первым. Вот еще вопрос — а во что и кем играли они?

Короткий опрос показал, что все еще хуже, чем я предположил сперва. У каждого присутствующего здесь был один бэкграунд. Все мы — наемники Алексы, услышавшие послание святого духа, что нужно проснуться. Различий между нашим геймплеем не было в принципе. Каждый шаг, каждый сделанный вывод — мы точные копии друг друга.

— Единорога тоже все видят? — усмехнулся я, когда закончилось обсуждение.

— Какого единорога?

Это я зря. Ведь теперь у одного из нас есть нечто уникальное, делающего его настоящим. Пусть и не в самом деле, лишь в головах остальных. Но если они сейчас психанут, решив, что я это выдумал… Двести с лишним человек против одного — не мой расклад.

— Похоже, индивидуальное достижение за кислородное голодание, — отмахнулся я. — Без него я бы не справился.

— Да ты и сейчас не очень-то справляешься, — заверил меня маленький голубой конек с крыльями стрекозы.

И я не стал с ним спорить. Вместо этого поднялся на ноги, сжал покрепче рукоять электропилы и направился туда, где я бы сделал выход из ангара — прямо напротив отсека дока. Что-то подсказывало, что копать надо в ту сторону.

— Воздух, ты чувствуешь воздух, — объяснил глюк.

— Последствия удушения?

— Ты не в себе, — кивнул тот, нарезая круги перед глазами. — Так что вполне вероятно, что все происходящее — просто бред умирающего без кислорода мозга.

Я пожал плечами. Остальные Алексы потянулись за мной. Выходит, действительно допускают свою вторичность. Ну, либо меня сейчас раздерут на части у этой чертовой стенки.

— Мы же тут все осмотрели, — напомнил 124-й.

— Вы, но не я. Раз я уникален…

— Скорее, безумен, — поддел 71-й.

— Похрен, — отмахнулся 10-й. — Действуй, 0.

Я кивнул, прощупывая абсолютно цельную металлическую стену. Никаких стыков или неровностей, ангар словно отлили одним цельным куском. Но ведь так не бывает, верно?

— Вот оно, — пискнул Глюк, когда мои пальцы ощутили легкое похолодание. — Осталось только разобраться…

— 58-й, видишь, где моя рука?

— Конечно.

— Черти линию.

Вооруженный маркер художник, разрисовавший нас всех, тут же приступил к работе. Я же побрел в обратную сторону, надеясь уловить второй край. В голове истерично билась мысль, что я все же уникален — никто не нашел эту разницу температур, кроме меня. Я настоящий!

Дойдя до края, где стена ангара переходит в перегородку медотсека, я повернул обратно, не отпуская холодный металл. То ли пальцы замерзли, то ли выход в другой стороне.

Самое забавное — кроме приставленного к задаче 58-го, никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Эх, права была Сара, я тот еще эгоист! Сам себе помогать не хочу.

Переступив через старательно чертящего линию клона, я пошел в другую сторону и почти тут же услышал писк Глюка. Пальцы уже ничего не чувствовали, как бы не отморозил их нахрен.

Спрашивается, почему воздух в этих невидимых невооруженным глазом стыках холоднее? Разница температур? Но я бы не сказал, что в ангаре было жарко. Воздух спертым не был, помещение слишком огромное, чтобы мы успели надышать, хотя и пар со рта не валил. При этом стены и пол оставались ледяными.

Когда 58-й прочертил вторую линию, а я отогрел дыханьем пальцы, готовясь искать верхнюю грань двери, прошло с полчаса. Вот интересно, здесь все такие криворукие, что для простой перпендикулярной линии требуется столько времени, или только конкретно этот экземпляр?

Ощупывая верх стены, я ждал, когда же подаст голос исчезнувший по своим делам Глюк, или хотя бы смогу почуять похолодание металла. Но в этот раз ничего не происходило — как мерзли фаланги, так и продолжали мерзнуть. Может, эффект от временного помутнения прошел?

Отойдя на пару шагов, я кивнул 110-му, вооруженному молоточком, до сих пор измазанным в крови громилы Шона, я махнул на очертания двери.

— Ломать будем по очереди.

Молотобоец кивнул и, сделав богатырский замах, ударил в раскрашенный промежуток. Скрип заставил скривиться всех до единого. Зажимая уши, народ медленно опускался на колени, я же отошел подальше.

И вновь успел поразиться, почему остальные так не поступили. Ясно же, что чем дальше от источника звука, тем меньше его воздействие. Может быть, они дефективные?

Или просто конформисты, подумалось мне. Я принял командование по праву первопроходца. А теперь ими всеми движет желание выбраться на поверхность, чтобы… И здесь самое интересное — как примут нас Власти? Что будут делать с почти тремя сотнями совершенно одинаковых людей?

После очередного удара дверь резко выстрелила в сторону, а в ангаре загрохотали выстрелы. Подполье подготовилось и нанесло свой удар.

Глава 9

Грохот автоматных очередей быстро прервался. Валяющиеся на полу у двери трупы нескольких десятков Алексов заставляли желудок сжаться. Глаза не давали мозгу осознать, что там сейчас истекаю кровью не я.

Сглотнув ком в горле, медленно отступил за стеллажи. Несколько клонов так же разбежались кто куда. Правильно, пусть подпольщики сами лезут в ангар, где мы сможем задавить их числом. Вот только большинство вооруженных Алексов сейчас валялось дохлыми.

Минута тишины, другая, но никто не спешил входить внутрь. Напряжение нарастало, я почуял, как потекла по подбородку кровь из прокушенной губы. Странно, у меня никогда такой привычки не было.

Вытерев левой ладонью алую дорожку, покатал моментально свернувшиеся комочки в пальцах. Странно, будто от жара свернулась, подумал, разглядывая получающиеся шарики. И почти тут же вспомнил, как капала кровь 58-го. Так и кто из нас ненастоящий Алекс?

Наконец загремели ботинки по металлу пола. Отлично, боевики вошли внутрь. Двигались они молча, не давая нам и шанса на маневр — каждый закуток страховали сразу трое автоматчиков. Один проверял верх, второй центр, третий мониторил пол. Интересно, я предполагал, у них здесь камеры развешаны. Хотя, если подумать, кто станет сторожить приговоренных к смерти внутри герметичных биокапсул?

Всего я насчитал пятнадцать бойцов, вооруженных огнестрелом и облаченных в экзоброню. Такую пальцем не проткнешь, да и моей трофейной пилой не вскроешь. К тому же, свою находку я оставил где-то у двери, когда нащупал первую границу дверного проема.

Надо же было так сглупить? Между тем каким-то образом еще ни один клон не был убит, словно растворились в воздухе. Или, может, в капсулы залезли, прячась?

Мелькнувшая в голове идея сразу была отринута — если и был шанс напасть сзади, когда группа подпольщиков минует засевшего внутри саркофага, против трех автоматов много не навоюешь. А я очень сомневаюсь, что кто-то из клонов Алекса-эгоиста решится на альтруистичный подвиг. Нет, скорее все понадеются на меня, Алекса-0.

Сверкнуло пламя, прострекотало три коротких очереди, я вжал голову в плечи и автоматически полез по ближайшему стеллажу наверх. К черту, я не герой, я обычный клерк! Не мое дело сражаться с вооруженными бандитами! Для этого у нас Власти есть!

Замерев перед последней полкой на высоте в два метра, я услышал шаги. Подпольщики, все так же молча, двигались ко мне. Вместо слабости от страха накатила волна ярости. Внезапно спросил сам себя, какого черта прячусь? Не стану же играть в прятки по всему ангару — рано или поздно меня найдут и пристрелят. Нужно брать инициативу в свои руки!

— В атаку! — заорал я, спрыгивая на пол.

Клоны, нужно отдать им должное, тут же послушались. Вбитые сотником рефлексы подчинятся командному голосу, никуда не делись.

Ангар мгновенно взорвался автоматными очередями, криками раненых и воплями умирающих. Да, не все переживут стычку, но сидя без дела, мы погибнем все.

Группа, направлявшаяся ко мне, схватилась со спрятавшимися на предыдущих стеллажах клонами, я же подкрался сзади, пока подпольщики пытались отбиться от навязавших ближний бой Алексов.

Чтобы убить человека, достаточно свернуть ему шею. Хрустнули позвонки, боец стал медленно заваливаться, а я выхватил автомат.

Не рассуждая, разрядил прямо в спины бойцов по десятку патронов. Из сковавших подпольщиков клонов выжил только один, но и тот был сильно ранен в бок. Все же мы тут голые ползаем, пока те доспехи таскают.

В голове снова щелкнуло — бой был бы выигран с меньшими потерями, если бы я меньше тупил и грамотнее командовал. Нас больше в разы, мы сильные и очень целеустремленные. За плечами у каждого — школа выживания, вбитая в нас сотником. Так почему я растерялся, как и остальные дефектные клоны?

— Не бросай меня, 0, - простонал раненый, и я добил его выстрелом в лоб.

Таскать подранков со смертельными ранами, пока пытаешься вырваться с базы неприятеля? Я не самоубийца. Странно, но убивая клона, почувствовал какое-то инфернальное облегчение. Он умер, я выжил. Значит, я настоящий — он нет.

Меж тем, схватка окончилась. Осторожно сгруппировавшись, мы наскоро пересчитали друг друга. Из 282 нас осталось 72. И это мы еще хорошо справились.

— У нас только пятнадцать стволов, что делать будем? — спросил я, держа свой наперевес.

По-хорошему, следовало раздеть убитых, чтобы получить хоть какую-то броню, но кто из нас умеет использовать экзоброню? Правильно, никто. Я не Ричард Кригг — тот наверняка с легкостью бы управился. Нам и так повезло, что это облегченная версия, иначе я даже не смог бы сломать шею своему первому автоматчику. Да и прострелить позвоночник остальным — тоже.

— Нужно уходить как можно быстрее, — предложил 81-й. — Хрен его знает, сколько их там, но нужно идти. Не для того передохли двести клонов, чтобы оставшиеся кучковались в чертовом ангаре.

Остальные были согласны. Они все больше и больше казались мне какими-то аморфными, словно тяга к жизни утекала из них вместе с каждым новым вздохом. Ни желаний, ни огня страсти в глазах. Как это объяснить? Большинство уже смирилось со своей скорой смертью.

Осторожно выступая вперед, мы все же разодрали броню, как смогли. Теперь, пусть и неуклюже, но первыми шагали пятнадцать автоматчиков в надетой кое-как защите.

Коридор напоминал внутренности космического корабля — много света, непонятных индикаторов и повсюду провода в толстых, как анаконды, кабель-каналах. Для полного ощущения не хватало лишь иллюминаторов с видом на бесконечный космос.

А еще — очень хотелось жрать. Лежа в капсулах, мы потребляли, какое-никакое, а питание. Сейчас же, почти полдня прошло, а с учетом потери нервов и холода… В общем, приходилось глотать собственные слюни, осторожно ступая вперед. От напряжения рябило в глазах, словно кто врубил белый шум. От усталости подкашивались ноги — тащить плитки брони без специальных экзоскелетов занятие не для простых обывателей. Автомат оттягивал руки, все больше хотелось остановиться и передать почетную обязанность кому-то другому.

К счастью, коридор оказался не вечным. Всего минут пятнадцать ходьбы — и показался новый ангар. К сожалению, здесь подпольщики отработали на славу.

Гора женских трупов, показавшихся знакомыми нам всем, была свалена у входа в медотсек. Под телами уже натекла внушительная лужа, но никто не спешил увозить погибших, или хотя бы сжечь их.

— Альисьяра, — озвучил очевидное Алекс-21.

Я кивнул, отводя глаза. Сколько же еще в этом комплексе клонов. А главное — зачем? Для какой цели может потребоваться подобная армия, если каждый из них — самостоятельная личность?

Задерживаться не стали. Очевидно, зачистку проводил тот же отряд, что сдох под нашим натиском. Так что просто прошерстили медотсек на предмет вооружения. Все же со скальпелем можно натворить больше, чем с голыми руками.

Новая дверь была открыта и располагалась как раз напротив выхода из нашего коридора. Настороженно двигаясь вперед, я ожидал, что в любой момент случится какой-то еще больший ужас. Например, кто-то нажмет кнопку и все помещения будут прожарены подорванным газом. Или просто откачают воздух из коридора, доступ в который нам предварительно отрежут.

Я все еще не верил, что в таком месте, чем бы это место ни было на самом деле, нет никаких камер. Собственно, даже аппаратура в медотсеках работала на батарейках да физической силе.

В третьем ангаре нашлись еще чьи-то клоны. К счастью или к сожалению, мы их не знали. Видимо, Подполье захватило часть игроков и, чтобы не заморачиваться с похищением остальных, наплодило клонов.

Желудок сводило от голода, я против воли смотрел на гору мяса, уже порядочно запачкавшего пол. Конечно, я не стану жрать человечину, но проблему это не решало. Да и слабость усиливалась.

Четвертый ангар оказался импровизированной казармой. И здесь мы оттянулись по полной. Конечно, не всем досталась броня, но хоть какую-то одежду клоны теперь носили. Да и запасными патронами со десятком стволов мы обзавелись.

Странно, никто не спешил, чтобы перестрелять нас до того, как доберемся до местного арсенала. А так — сбив выстрелами обычный навесной замок, распотрошили запасы Подполья, набив карманы всем, что попадалось под руку.

Лаборатория, склады — или бункер, не важно — явно готовили на совесть и долгий срок. Одежда нашлась на всех, еще и запас остался. Да, оружия маловато, но уже не с пустыми руками.

А потом Алекс-3 нашел дверь, ведущую в святая святых любой армии — в столовую. Наверное, я никогда не забуду, как семьдесят одинаковых морд расплываются в радостной улыбке, штурмуя запасы подпольщиков.

Но даже доедаю свою порцию консервированного мяса, я не переставал думать, почему никто нас не атакует. Происходящее и так напоминало бред, а теперь — так подавно. Неужели те пятнадцать бойцов — это вся охрана комплекса? На них не было ни раций. Вполне возможно, нашлись бы камеры или даже вшитые чипы, но пока все говорило об одном — бункер лишен связи с внешним миром.

И на самом деле это оправдано. Стоит кому-то засветиться в Сети отсюда, Власти узнают. И тогда Подполью не отсидеться в сторонке — к ним обязательно нагрянут гости с оружием наперевес и неудобными вопросами, почему здесь так много совершенно одинаковых людей. Точно!

— Нам нужна Сеть, — объявил я.

— И что ты предлагаешь? — вставил, пережевывая кусок мяса, 14-й. — Покричать, нет ли у кого наладонника?

Я пожал плечами.

— Просто держите в голове. Как только любой из нас найдет способ сообщить наше местоположение, Власти пришлют своих бойцов.

— Почему ты уверен, что мы в Подполье, а не у Властей? Такие технологии, — красноречиво обвел нас всех рукой 81-й, — вряд ли горстка отщепенцев могла бы себе позволить…

Я тяжело вздохнул. Не объяснять же, что в обратном случае нам всем проще пустить себе по пуле в лоб. Тягаться с Властями — не моего уровня дело. Никогда не был я борцом с режимом, да и нравится он мне, черт возьми!

Впрочем, думаю, остальные придерживались того же мнения. Все-таки, мы же клонированные! И при этом стали проявлять индивидуальность. Пускай сейчас это выражалось в присутствии столового прибора — кто взял вилку, кто ложку — или ел руками, как дикарь. Но это уже ставило вопрос — почему мы вдруг начали различаться?

Если вспомнить мои выводы, что любого человека, запихнув в Проклятые Земли, можно проверить на лояльность, то сейчас происходит совершенно обратный процесс. Мы больше не одинаковы, значит, программа дала сбой. Вполне возможно, среди нас изначально не было оригинала, может быть, мы были выращены прямо здесь, а взятый за основу настоящий Алекс уже давно стал компостом.

Что если после сотворения Макса Второго, Власти не остановились на достигнутом и пошли клепать не только механические ИИ, но и полноценные личности, считающие себя людьми?

Отставив пустую банку и бросив ложку в раковину, я первым поднялся из-за стола и пошел сменять стоящих на страже клонов. И только уже шлепнув по плечу 59-го, который с радостью отдал мне автомат, я понял, что был единственным, кто вообще оставил прибор не в банке.

Глава 10

Сколько нужно программистов чтобы взломать одну локальную сеть? Нам хватило двадцати трех клонов, чтобы вскрыть защиту за минуту.

Сеть в исследовательском комплексе отсутствовала. Внешний источник подключался с периодичностью в двенадцать часов всего на несколько наносекунд, чтобы отправить полученную информацию в специальное хранилище. Пять минут ушло, чтобы расшифровать данные и вскрыть готовые к отправке пакеты.

— Бред какой-то, — я опустился в кресло перед старинным монитором.

— Не бред, — сохранивший большую невозмутимость Алекс-3 продолжал вчитываться в строчки. — Это исследовательская лаборатория 156.

— Значит, где-то есть еще как минимум 155 таких же фабрик, где клепают клонов, — вставил Алекс-81. — И никакой информации, кого именно. Вполне возможно, там сейчас лежат еще 282 Алекса.

— 284, - поправил я. — Ты забыл тех двух, что остались киснуть в биокапсулах.

— Ну, судя по отчетам, — сообщил 91-й, потирая переносицу, — эти двое сдохли уже очень давно.

— И нигде упоминания, кто же настоящий.

Я не видел, кто это сказал. Но напряжение в комнате резко усилилось. До сих пор они искали, кто из нас — оригинальный Алекс. Похоже, мысль, что настоящего может и не существовать, так и не пришла в их головы. А если пришла — не нашла в них отклика. Ведь если есть клоны, должен быть тот, кого клонировали?

Хотя современный мир и предлагает вырастить кого угодно из пробирки, но допускать подобное, примеряя к себе — чересчур. Даже сюр трех сотен одинаковых людей можно осознать, свыкнуться. А вот с отсутствием прототипа — не так просто.

— Так, нет времени раскисать! — хлопнув по подлокотнику, заявил я. — Сороковые, на вас пеленгация. До сеанса связи еще три часа, скажите, где мы находимся! Шестидесятые — на вас защита комплекса. Судя по данным, здесь шестьдесят восемь работников, мы убили только шестнадцать.

И док исчез в неизвестном направлении, некстати вспомнилось мне.

Почему нас до сих пор не выбили нахрен? На каждое крыло отведено по пятнадцать человек охраны, одного техника и медика. Сам комплекс поделен на зоны, закрытые друг от друга.

Полная автономия, в левом крыле могут не знать, что происходит в правом, но система охраны позволяет вскрывать любые замки. Да и потом, я не верю, что никто во всем бункере, кроме 282-х Алексов не разбирается в компьютерной безопасности.

Камер наблюдения не имелось. Общий зал, центральная исследовательская лаборатория — единственное место, где стояло цифровое оборудование, да и то пришедшее из каких-то совсем уж седых веков. Именно здесь проводились основные работы перед тем, как погрузить очередного клона в капсулу.

Погрузившись в данные, я отключился от окружающего мира, с головой уйдя в работу. И отчеты о проводимых экспериментов заставляли напрячься. Я больше не питал иллюзий — кто бы ни был настоящий Алекс, его здесь никогда не было. А вот выращенные в просто невероятные срок — всего-то за сутки! — клоны были в наличие.

Взломанные капсулы бета-тестеров «Проклятых Земель» слили информацию неведомым владельцем бункеров, чтобы уже здесь, прямо на месте, выращивать нас, как какую-нибудь картошку.

И каждому старались привить определенную закладку в поведении. Были эксперименты по прививанию заболеваний — как физических, так и ментальных. Культивировались стремления и программа развития умственных и телесных данных.

На секунду оторвавшись от изучения, я осмотрел центр управления. Еще четверо, копающиеся в общей системе тоже, похоже, дошли до нужного места.

Кто из нас окажется психом, в одно мгновенье перейдя от взаимопомощи к уничтожению своих копий? Кто попытается саботировать побег? Не поверю, что всех этих Алексов перебили охранники — так не бывает.

Камера Н210.

Прототип — объект 4 357.

Отличительные черты: высокая склонность к насилию, повышенная работоспособность, низкая сопротивляемость внушению, завышенная самооценка, низкие показатели морали.

Задача: преобразовать объект 4 357/H210, привив лидерские качества. Во время эксперимента поставить перед ним задачи по выявлению шпионов и созданию действующей ячейки вооруженного сопротивления.

Назначение: инфильтрация рядов противника с целью захвата стратегически важных объектов.

Примечания: проект 4 357/Н210 отключен.

Это я. Моя биокапсула была отключена — единственная из почти трех сотен аппаратов. Думаю, сейчас каждый из нас, копавшихся в данных бункера, находил свою уникальную задачу и назначение.

Выходит, из меня хотели вырастить шпиона-диверсанта? Но я же не боец, какой из меня полевой оперативник? Это Кригг смог бы ворваться в ряды врага, чтобы там перестрелять всех к чертям и захватить нужную высоту.

Тут же в памяти услужливо вспыли собственные мысли. Я никогда не бил в открытую. Всегда действовал так, что выигрывал, но чужими руками. Словно и не связан с чужими поражениями, словно мне просто везет.

Кодовое название: новое человечество.

Моделирование условий, максимально приближенных к реальным, для создания полного убеждения в своем реальном прошлом.

Замена текущих людей на нужных постах с целью захвата и удержания власти на заданном участке.

Господи, да кто пишет такие вещи на рабочем компе? Зачем было оставлять эти строчки? Чтобы такой же посредственный хакер, как я, смог их прочесть?

— Это подстава, — вклинился сосед слева, так же изучавший данные. — Они хотят убедить нас, что Алекса никогда не существовало, как и Стеллы, Сары и прочих.

— Не согласен, — заявил другой, — скорее, это копия приказа от начальства. Вспомните формулировки корпорации — кто-то, распоряжающийся этими исследовательскими комплексами, наделил каждый из них своей задачей, выдал общее направление работы, что никто здесь, в бункере, не отвлекался на другие дела.

— Это не Подполье, — кивнул я. — Здесь я согласен с 81-м. Это уже какой-то другой масштаб.

— Подполье смогло внедриться в ряды корпорации так глубоко, что смогли утащить часть серверов «Битвы за Эдем» к себе в карман. Так что, не знаю, как вам, а мне кажется — нечто подобное вполне в их силах.

— Мы говорим о людях, противостоящих Властям? — хмыкнул другой. — Только представьте масштаб. 156 комплексов по 4 отделения в каждом, где содержатся около 300 клонов. Калькулятор даже не нужен — это армия свыше 180 тысяч человек. Как такое можно скрыть?

— Наверняка ни один из созданных в пробирке людей никогда не выходил на поверхность, — заспорили с ним.

Тут я был согласен. А вообще — наша индивидуальность, кажется, разрасталась все больше. С каждым часом, проведенным вне капсул, мы приобретали какие-то уникальные черты, отличающие от остальных.

Пока остальные спорили, кому принадлежат эти центры, все больше переходя на крик, я усиленно тер виски. Голова раскалывалась, как тогда перед самым похищением. Почему? Я же уже привык к мысли, что меня окружают такие же Алексы, как и я.

Кто-то подал сигнал. Кто-то запустил того святого духа в дом беспризорника, чтобы мы получили команду покинуть игру. Кто это был?

Будь это частью эксперимента — нас бы встречали всех, а не одного меня. Нет, в том, что я выбрался — не заслуга местных ученых. Это вмешательство извне. А брат Томас, нашедший меня в игре — это кто-то из местных, он пытался найти лазейку, как удалось проникнуть в игру, точная копия которой расположена здесь.

По коже обдало холодом, волосы на загривке поднялись. Выходит — задание «Проснись» досталось нам от людей, противостоящих нашим создателям. Вот только вопрос в том, кто эти революционеры, сражающиеся на нашей стороне. Они же на нашей стороне, раз помогли выбраться в реальный мир, верно?

Тяжело поднявшись из кресла, я потер виски.

— Я спать, не убейте друг друга и сторожите коридоры.

Отдав последние распоряжения, опустился на пол, где приспособили лежак из трофейной одежды. Сделав из комка ткани подобие подушки, я зажмурился и практически тут же отключился.

Сна я не запомнил, а вот чувствительный толчок — ощутил в полной мере. С трудом разлепив глаза, поднялся на ноги. Клоны спали вповалку, расположившись прямо на полу центрального зала управления. Несколько Алексов несло стражу.

Итак, первое что нужно сделать — не дать остальным на базе передать сообщение, что мы освободились.

Открыв банку с тушеным мясом, я опустился в кресло. Голова все так же нещадно гудела, словно по ней лупили молотком. От взрывающихся в черепе болезненных импульсов хотелось схватиться за виски и умолять, чтобы неведомый молотобоец смилостивился и добил вконец замученный организм.

После еды стало легче. Надо же, никогда не думал, что консервы смогут так прочистить мозги. Хотя про удар в челюсть тоже такого не думал, но Рик умудрился вправить мне мысли, всего раз опрокинув на пол.

Перед нами несколько целей. Первая — защититься извне от неведомого владельца бункеров. Вторая — сообщить свое местоположение конкурирующей группе. Третья — выжить до прибытия подмоги. В то, что нас не взорвут вместе с исследовательской лабораторией от греха подальше, хотелось верить до последнего.

До очередного сеанса связи полчаса. Время есть, чтобы придумать, как сделать так, чтобы и овцы целы, и волки сыты…

— Что с координатами? — напомнил я о своем распоряжении.

— Парни нашли, — отозвался дежурящий над документами клон. — Посмотри новый файл, там вся инфа.

Я послушно открыл документ под названием «Алекс и клоны». Бегло просмотрев инфу, тяжело вздохнул. Мы так глубоко под землей, что даже долбани кто по поверхности самой последней разработкой ядерного вооружения, даже не почувствуем. Как сюда будут пробиваться идущие на помощь — даже не представляю.

Ознакомившись с остальными дешифрованными данными, ощутил поднимающиеся на загривке волосы. Та, кого мы знали под имени Альисьяры готовилась стать ходячим разносчиком биологической чумы. Вирус, что предназначался для введения в кровь девушки, распространялся воздушно-капельным путем, не имел инкубационного периода как такового. И даже современная медицина не успела бы ничего сделать — выпусти по одной такой Лисе в крупный город, к вечеру там будут лишь трупы.

Нашлись и другие эксперименты. У меня скрутило желудок, когда дочитал все имеющиеся файлы. Кто бы ни владел этим местом, у него явно очень серьезные претензии к человечеству. По самым оптимистичным прикидкам, на Земле останется едва ли миллиард населения, если хозяину удастся довести начатое до конца.

Отправлять это нельзя, понял я, чувствуя, как холодеют пальцы. Иначе нас действительно похоронят здесь, чтобы не выпустить наружу те ужасы, что ждут планету, если хоть капля местных экспериментов дойдет до поверхности.

Откинувшись в кресле, я закрыл глаза локтем и тяжело вздохнул.

— Мы хотим провести голосование, — сообщил сосед, подсказавший про файл.

— На тему? — не отнимая руки от лица, спросил я.

— Готовы ли мы рискнуть, рассказав о настоящем положении дел здесь, чтобы нас навеки запечатали под землей.

— Или?

— Или превратить всю планету в Проклятые Земли.

Глава 11

— Мы не знаем, что здесь и как, — не унимался Алекс-81, оказавшийся самым умным, или самым хитрым, среди остальных. — Кто знает, что сделают люди на поверхности, когда увидят, что здесь запечатано? Один взрыв может обречь все человечество на мучительную смерть.

— Это не значит, что мы должны остаться здесь, — выкрикнул Алекс-24, нервно теребя рукав трофейного халата. — Не знаю, как ты, но я хочу выбраться отсюда ко всем чертям.

Многие его поддерживали, ропот по нашим рядам протянулся не слабый. Доводы 81-го, конечно, звучали страшно, но там на кону — неизвестные нам люди, а здесь — мы сами. Точнее, мы сам, Алекс.

Кто бы сказал еще в день увольнения, что от меня, пусть и размноженного на несколько сотен, будет зависеть, жить человечеству или умереть, плюнул бы в глаза. Не моего масштаба проблема.

Я простой клерк, следящий за безопасностью Сети. Мое дело — штопать дыры, налаживать стабильную работу систем, а не решать глобальные вопросы. Пусть я и законченный эгоист, но такой ответственности никогда не желал и не просил. Так что слова 24-го находили во мне живой отклик.

Собственно, в этом и заключался наш спор последние минут двадцать. До связи с Землей оставались считанные минуты, а мы так и не могли решить, что делать.

— Да поймите вы, стоит сюда сунуться кому-то из противоположного лагеря, чтобы нам помочь, местные умники могут просто подорвать хранилище изнутри! — продолжал убеждать 81-й. — Подумайте сами, они уже умеют клонировать не только тела, но и полноценные личности. Мы с вами, все 282 человека — тому подтверждение. Кто знает, может, здесь вообще ни одного настоящего человека во всем комплексе нет, а лишь клоны.

— И что?

— А то, что терять им нечего! Клоны просто сдохнут — от взрыва, от вируса, не важно. А реальные ублюдки проснутся в своих капсулах в своих теплых домах, пойдут целовать жен и подбрасывать детишек в воздух! — перешел на крик 81-й.

— Ты предлагаешь что конкретно? — вклинился Алекс-7. — Пожертвовать собой ради каких-то неведомых людей, которых мы в жизни никогда бы не увидели и даже не знаем, что они на самом деле существуют? Да нахрена они мне сдались, твои люди, когда нужно выживать самому?

— Поверить не могу, что еще недавно мы не могли друг друга различить, — проговорил я. — Посмотрите на нас. Из толпы идентичных клонов мы превратились в маленькое сообщество совершенно уникальных людей. И теперь решаем что, судьбу человечества? Да не смешно ли вам самим?

— А что еще остается? — не унимался 24-й. — Остаться здесь, похоронить себя? Нахрена было вылезать из капсул, раз заключение ничем не отличается? Любоваться на ваши отвратительные рожи?

По комнате прошелся смешок.

— Вы мне и так осточертели в первые минуты. Я не собираюсь дохнуть здесь! Я предлагаю прорываться на поверхность всеми силами. Нас тут почти сотня! Мы вооружены! Зачистим бункер и выйдем сами.

— А дальше что? — кивнул я, складывая руки на груди. — Внезапно посреди пустыни появляется толпа совершенно одинаковых людей, имеющих один и тот же идентификационный чип. Это увидят со спутника Власти. И сейчас не важно, их это бункер или Подполья, еще чей-то — нас просто прикончат с воздуха.

— Если мы вообще сможем выйти, — вставил 81-й. — На чертежах так и не нашлось выхода.

Я отмахнулся.

— Выход, скорее всего, как и связь с глобальной Сетью, активируется извне. По крайней мере, это один из способов не дать вырваться вирусу, если что-то пойдет не так.

— Думаешь, создатели этого веселья не планируют использовать свои разработки? — фыркнул Алекс-24. — Нахрена создавать оружие, если не станешь из него стрелять?

Я пожал плечами.

— Никто в своем уме не будет выпускать смертельно опасный вирус, пока не получит от него противоядие. Подумайте сами: когда планируешь захватить планету с помощью биологического оружия, какой смысл его применять, если можешь погибнуть ты, а не твои цели?

— Тут 0 прав, — согласился 81-й. — Но он упускает еще возможность. Все знают, что Власти базируются на орбите. И иметь подобный способ сдерживания на планете — отличный способ сохранить свой пост. Решил свергнуть правящую партию? Получи смертельный вирус.

— До контакта две минуты сорок секунд, — отметил я, сверяясь с таймером. — Будем тянуть руки?

Времени на раздумья не осталось. Если сейчас не сообщить о себе, второго шанса возможно уже не будет. Допустим, 81-й прав и здесь работают одни клоны, в таком случае ничего не помешает просто запечатать лабораторию. И ждать, пока мы не передохнем от голода.

Трупы всегда можно убрать, а потом — продолжить работу, наводнив биокапсулы новыми телами. Ничего страшного в небольшой отсрочке не будет — уже во второй сеанс связи с начальником местного бункера можно перепрошить защиту так, что нам потребуются годы. И все это время, запертые в компании собственных копий, мы будем сидеть здесь, а в других трех отсеках продолжатся работы в штатном режиме. Тем более, если там действительно работают клоны, никаких проблем с нами вообще не возникнет.

— Поехали, — поднимаясь с кресла, объявил я. — Кто за то, чтобы сообщить обо всех находках, поднимите руки.

Хреновый расклад на самом деле — мы рискуем всем, что у нас есть ради эфемерного шанса спастись. Но, положа руку на сердце, кому мы нужны там, на поверхности? Всего лишь лабораторные крысы, сбежавшие из своих клеток. У нас даже прав, получается, человеческих нет. Ведь где-то там наверняка существует настоящий Алекс, продолжающий работать на Властей и строящий отношения со Стеллой Кригг.

— Двадцать шесть голосов, — объявил я. — Теперь поднимите руки те, кто вообще против идеи связываться с Сетью.

— Двадцать семь, — рассмеялся 24-й. — Мы выходим своими силами.

С этими словами он направился к выходу, где оставил автомат.

— Погоди, пока проголосовало только 53 из 72, - объявил я. — Остальные 19 воздержались? — обвел взглядом заполненный Алексами зал.

— Мы за то, чтобы сообщить о клонах, но не говорить про вирус, — сложив руки на груди, отозвался 7-й. — Никому не нужно знать то, что знаем мы. Если этот центр принадлежит Властям, мы не просто не спасемся, мы поднимем революцию. Никакому Подполью такое и не снилось.

— А если это как раз-таки дело рук Подполья? — хмыкнул 81-й.

— Тогда тем более не вижу смысла кричать об этом на всю Сеть, — пожал плечами 7-й. — пусть Власти сделают все тихо, чтобы не тревожить народ.

— Тебе только что было на них плевать! — вскрикнул 24-й.

— Это не значит, что я конченый дебил, желающий только прикрыть свою задницу. Люди наверху ничем не хуже нас, но и нам выжить как-то нужно.

— Прорываться с боем — вот наш выход!

— Да куда прорываться? — взорвался 7-й. — Ты не понял, что выхода отсюда нет? Пульт управления — по ту сторону!

— Не факт, что он вообще существует, — веско обронил 81-й.

А пока они снова затеяли свой спор, я уже подключился к интерфейсу связи. Через считанные секунды наша судьба будет решена. На самом деле нет никакого выбора — если вирус вырвется наружу, мы будем первыми, кто попал в зону поражения, как бы быстро не сделали ноги из пустыни, где расположен комплекс.

А если мы все равно погибнем, какой смысл тащит mpf собой остальную планету? Человечество ничем нам не обязано, мы ему тоже. Но всегда и во всем должен быть смысл. Невежество порождает безверие и ведет к ереси. Поменяй пару слов местами, скажи синонимами, и вот, что получится: если ты не предупредишь людей снаружи, начнется хаос и в конце концов, человечество погибнет.

Каким бы ублюдком не был Алекс-тестер, Алекс-наемник такого допустить не мог. Я не массовый убийца, не стану развязывать апокалипсис.

Подготовив нужные файлы, я опустил пальцы на рукоять электропилы, так и болтающейся на поясе.

— Ты что творишь?! — вскрикнул сосед слева, и я вогнал ему жужжащее полотно в глазницу.

— Я создан лидером, я решаю вашу судьбу! — успел ответить, прежде чем кресло, в котором расположился, изрешетили автоматные очереди.

Программа «Лидер» успешно выполнена. Эксперимент завершен. Испытуемый перенаправляется в ближайшую точку возрождения.

Добро пожаловать в Проклятые Земли!

* * *

Я очнулся от холода. Промерзлая земля ломалась под судорожно сжатыми пальцами. С трудом разлепив глаза, осмотрелся вокруг.

Темная пещера, наполовину занесенная снегом, явно когда-то служила стоянкой для запоздалых путников — в углу виднелись следы костра, несколько булыжников лежали полукругом, чтобы удерживать тепло.

Тепло… Полцарства за костер!..

С трудом подняв себя на ноги, я оперся слабой рукой о каменную стену, едва удерживаясь в стоячем положении. Что я вообще здесь делаю?

В памяти всплывала бойня в лаборатории, где мои собственные клоны убивали солдат, нападая без какого-либо оружия. Почти три сотни Алексов понадобилось, чтобы завалить жалких два десятка бойцов в экзоброне. Так какого хрена я опять в Проклятых Землях?

Глядя на свою посиневшую от холода руку, я испустил долгий судорожный вздох.

Я — не Алекс-наемник! Я — Алекс-тестер!

Почему помню, кто я? Что случилось в лаборатории? И, главное, как мне теперь вернуться? Никакого меню нет, я посреди заснеженной пещеры, в похоронном саване.

С трудом добравшись до выхода, сияющего от лучистого снега, я упал на колени, глядя в бездну. Крипта, куда меня занесло, находилась на высоте метров четырехсот. Обрыв, уходящий вниз, сразу же от порога, внушал ужас одним своим видом.

Промозглый ветер рванул обрывки одежды, заставляя застонать от обжигающей боли.

Нужно выбираться! Я обязательно выберусь отсюда!

Я обязательно…

Выберусь…

Мой крик разлетелся, дробясь эхом о высокие скалы.

Эпилог

Двадцать восемь лет спустя.

Седой старик устало опустился в кожаное кресло. Строгий черный пиджак остался лежать на столешнице сбоку, белая рубашка топорщилась жестким воротом вокруг дряблой шеи. Худая морщинистая рука огладила небритый подбородок.

Противостояние, наконец, подошло к концу. Триста пятьдесят лет он гонялся за новыми реинкарнациями шестерки врагов. Три с половиной века холодной войны превратились в самое изысканное и захватывающее приключение в жизни.

Теперь, глядя на семь мониторов, отражающих состояние замороженных пациентов, он чувствовал лишь усталость. Не было ни радости от победы, ни простого удовлетворения от успеха. Слишком все затянулось, чтобы испытывать хоть что-то, кроме вселенской усталости.

Сара, 26 лет. Диагноз: ишемическая болезнь сердца. Состояние: удовлетворительное.

Коснувшись пальцем панели, старик дождался, когда всплывет окно с подтверждением, ввел необходимый код. Система в последний раз спросила, уверен ли он, что хочет отключить аппарат, после чего показатели устремились к нулю, пока, наконец, экран не погас.

Первая из Властей мертва. На этот раз — окончательно. Он не зря потратил столько времени, выискивая все до последнего хранилища, где только могла спрятаться настырная девчонка.

Экраны гасли один за другим, мелькая перед глазами предупреждениями о смертельном исходе при отключении систем поддержки.

Когда последний, шестой пациент, отправился на тот свет, старик погладил волосы на голове и устало вздохнул. Теперь он остался один.

Единственный человек, обладающий настоящей силой — властью над всем человечеством. Он контролировал все производственные мощности, все разработки ученых, даже каждого члена любовно выпестанного Властями Подполья. Все десять миллиардов — в руках одного, рожденного почти четыре века назад гения.

Когда шестерка ученых заигралась с генетическим программированием, каждому досталось по неизлечимому заболеванию. И они пришли к нему — единственному, кто достиг успехов в оцифровке сознания. Немало усилий пришлось приложить, чтобы они стали теми, кем стали.

Так он создал тех, кто, множась и распространяясь подобно вирусу, проникал в самые затаенные уголки планеты. Пока, наконец, созданная безумными генетиками корпорация «Nevercome, Inc.» не превратилась в транснационального великана, втоптавшего государства в грязь.

Уже тогда он понимал, какое чудище породил на свет. И впервые решил положить конец собственному детищу. Потому что, в отличие от всей шестерки, видел, куда ведет их дорога.

Там, где Власти видели лишь верхушку проблемы, он наблюдал корень. Там, что они упускали из виду, слишком увлекаясь своими играми, он находил дыры. И именно это — их слепая вера в свою непобедимость, мнимое бессмертие, позволила встать на пути самых влиятельных разумов человечества.

И вот, сегодня, спустя три с половиной века, он смог положить конец этому безумству. И, победив чудовище, сам стал им.

Но это чудовище станет для людей Богом. Он не допустит тех же ошибок, что совершали остальные. Он прекрасно знает о своих слабостях и готов предотвратить любую угрозу.

А главное — не допустить, чтобы появились другие, подобные ему. Люди должны оставаться такими же слабыми, как и сейчас. Никто не должен поднимать голову к небу, пока так не решит Он.

Человечество подобно стаду. Хочешь стричь с него прекрасную шерсть и получать самое вкусное мясо — обеспечь лучшим уходом и самыми сочными полями для выпаса. Так планета Земля превратилась в парк бесконечных развлечений. Те, кому не о нраву набивать брюхо и смотреть за кровавыми боями на арене гладиаторов, получали возможность работать по своему усмотрению.

Так все население поделилось на группы — привилегированные, работающие не из-под палки, а ради собственного удовольствия. И те. Кто жил в праздности, не задумываясь о завтрашнем дне. Среди них нашлись и те, кто решился отказаться от человечности — им предоставили новое слово модификации. Теперь часть людей больше напоминала пришельцев, чем хомо сапиенс. Естественно, Власти оставили и контрольную группу — те, кому не досталось поддержки всемогущих правителей.

Даже сами шестеро величайших попались на ту же удочку. Каждый увлекся собственными разработками, совершенно позабыв о том, что он, первый среди равных, все еще не переставал видеть в остальных своих врагов. И пока они строили новые теории, клепая очередные эксперименты, Он трудился ради этого дня, когда из семи Властей на Земле останется лишь Один.

Намеченная цель потребовала огромного времени. Сперва — похоронить собственное тело, затем создание искусственного интеллекта, основанного на его собственном сознании. Он потратил годы, чтобы остальные даже и заподозрить не смогли, будто сам он скрывается за этими разумными машинами. Следом было Подполье и выход в Сеть. Эксперименты по созданию полноценных личностей, с заранее определенными интересами и развитием.

Так появились подпольные армии клонов. Больше не требовалось следить за ними самому, эти новые люди послушно выполняли заложенную программу. И двадцать шесть лет назад в одном из бункеров Подполья, он добился успеха.

Золотой миллиард утратил актуальность. Зачем тратить ресурсы и время на геноцид, когда можно медленно, но верно генерировать будущее, заменяя обычных людей на нужных в данный момент клонов? Прививать нужные модели поведения, построения выводов, стремления и развитие — он научился создавать полноценных людей. И разве кто-то скажет, что он не подобен Богу?

В дверь аккуратно постучались.

— Войдите, — хрипло отозвался старик.

Помощница вошла в кабинет, разом схватывая темное помещение измененными глазами. В руках одетой в офисный комплект женщины находился передатчик.

— Господин Сард, все готово для конференции.

Старик кивнул, опуская взгляд на морщинистые ладони. Пока помощница подключала аппаратуру, чтобы передавать не только видео-поток, но и создать в каждом доме, на каждом дисплее мира иллюзию полного присутствия последнего из Властей.

— С чего бы вы хотели начать ваше выступление?

Сухие губы мужчины исказила усмешка.

— Никто не остановит Смерть.

Конец цикла.

Content

Проклятые Земли
Владимир Кощеев

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог