Игорь Власов

Операция «Паломник»

Начало

Джон Ролз.

Возраст: тридцать земных лет.

Должность: Начальник отдела Чрезвычайных Происшествий при Комитете по Контролю над деятельностью Внеземелья.

Дислокация: Сектор Z-1.

Точные координаты: Совершенно секретно.

Серийный номер челнока: Совершенно секретно.

Среднеземное время: 15–10

Джон сидел за большим столом, мрачно вглядываясь в серебристое зеркало отключенного экрана БВИ[1]. Сегодня ему стукнуло ровно тридцать, и это событие еще больше вгоняло его в жуткую меланхолию. Он вздохнул, потер ладонью лицо и попытался широко улыбнуться своему отражению. Улыбка получилась кривой, неискренней и вымученной. Джон с отвращением крутанулся в кресле на сто восемьдесят градусов и уставился в противоположную стену каюты.

– И зачем я только послушался О'Хару? – наверно уже в тысячный раз задал он себе этот вопрос. Джон прикрыл глаза, чтобы не видеть псевдоиллюминатор каюты, за которым багровел шри-ланкийский псевдозакат. Он сам программировал искин челнока на смену дня и ночи, но за те три месяца, проведенного на дрейфующем в межзвездном пространстве корабле не имеющем, ни названия, ни серийного номера, раздражала уже любая мелочь.

«Зря ушел из Института Экспериментальной Истории, поддавшись уговорам Патрика. Работал бы сейчас с Ромкой Соболевым и другими ребятами на Земле Обетованной. Подтягивал бы местных аборигенов в лоно цивилизации, так сказать! – Джон отбросил ногой слишком уж назойливого киберуборщика, все норовившего смахнуть несуществующую грязь с его летного комбинезона. – Но нет! Повелся на должность руководителя отдела ЧП Комитета по Контролю. – Джон хоть и находился сейчас во взвинченном состоянии, но в глубине души, все-таки отдавал себе отчет, что дело было конечно совсем не в должности. А в том ареоле таинственности и… даже некой элитарности, которым было окружено это подразделение. Ну, никак он не предполагал, что вместе с должностью получит самую обычную кабинетно-рутинную, и по большей части аналитическую работу. Ну, какой к черту из него аналитик? Вот Патрик – это да – аналитик от бога! Не зря его в отряде все звали Голова».

Джон Роуз был спецом, или супером, как обыватели в обиходе называли прогрессоров. Дома, на Земле, к ним относились с опасливым восторгом, с восторженной опаской, а сплошь и рядом – с несколько брезгливой настороженностью. И тут ничего не поделаешь. Приходится терпеть – и нам, и им. Потому что, либо прогрессоры, либо нечего Земле соваться во внеземные дела…

В этом не было ничего удивительного: подавляющее большинство землян органически не способно понять, что бывают ситуации, когда компромисс исключен. Либо они тебя, либо ты их, и некогда разбираться, кто в своем праве. Для нормального землянина это звучит дико, и Джон это прекрасно понимал, он ведь и сам был таким, пока не попал на Землю Обетованную. Он прекрасно помнил это видение мира, когда любой носитель разума априорно воспринимается как существо, этически равное тебе, когда невозможна сама постановка вопроса, хуже он тебя или лучше, даже если его этика и мораль отличаются от твоей…

И тут мало теоретической подготовки, недостаточно модельного психокондиционирования – надо самому пройти через сумерки морали, увидеть кое-что собственными глазами, как следует опалить собственную шкуру и накопить не один десяток тошных воспоминаний, чтобы понять, наконец, и даже не просто понять, а вплавить в мировоззрение эту некогда тривиальнейшую мысль: да, существуют на свете носители разума, которые гораздо, значительно хуже тебя, каким бы ты ни был… И вот только тогда ты обретаешь способность делить на чужих и своих, принимать мгновенные решения в острых ситуациях и научаешься смелости сначала действовать, а уж потом разбираться.

Однако мало кто знал, да и кроме сугубо узких специалистов это по большому счету никого и не интересовало, что прогрессор – это прежде всего – психолог. Здесь тебе нужно быть разведчиком, шпионом, лицедеем, тебе нужно быть хитрецом, тебе нужно уметь втираться в доверие. У тебя должно быть, как у хорошего актера, чувство партнера, чтобы с первых минут собеседник проникся к тебе доверием и симпатией, чтобы ты мог смотреть на мир его глазами, чтобы ты разговаривал с ним в унисон; чтобы ты вдруг начал пытаться его перебивать, на самом деле поддакивая – ну, вроде возражаешь – а он отмахивается, чтобы ты ему не мешал, и говорит именно то, что ты хотел из него вытянуть.

Джону нравилась оперативная работа на малоразвитых планетах, когда требовалось быстро принимать решения и действовать согласно обстановке. Помимо прекрасной физической подготовки, он был мастером преображения и чувствовал себя как рыба в воде в любой социальной группе местных гуманоидов. Он с такой же легкостью мог ночь напролет кутить с вечно пьяными штурмовиками повстанческой армии Седого Кука, танцевать с молоденькими герцогинями на званом балу при дворе его Святейшества Великого, Отца всех народов Поднебесной, или вести долгие научные споры с братьями ордена Истинной Веры. И никто из этих непримиримых врагов ни разу не усомнился в его преданности и принадлежности к их кругу. А это дорогого стоит.

В животе заурчало. Чувство легкого голода отвлекло от размышлений.

Джон быстро пробежал пальцами по панели молекулярного синтезатора пищи. Справа от пульта тихо звякнуло. Заслонка с легким шорохом отползла в сторону, и Джон извлек из озаренного багровой подсветкой чрева окна доставки запотевший стакан земляничного морса.

Хотелось пить. Сейчас он многое бы отдал за холодную банку светлого пива, или, на худой конец, колы, но искин челнока все эти месяцы с маниакальным упорством потчевал его разнообразными и высоко витаминизированными напитками.

Джон сделал три добрых глотка, почувствовал, как заломило от холода зубы.

Патрик О'Хара был всего на десять лет старше Джона, но уже успел сделать блестящую карьеру, и не где-нибудь, а в КОМКОНе! Комитет по Контролю над деятельностью Внеземелья хоть и входил в структуру Галактической Службы Безопасности, но являлся при этом обособленным подразделением, подчиняющемся напрямую только Мировому Совету. За довольно короткое время О'Хара умудрился дослужиться до руководителя Сектора и вот тогда, видать, вспомнил о своем старом друге.

Джон откинулся в кресле и попытался расслабиться. Он под началом Патрика заканчивал летную учебку, затем была Военно-Космическая Академия. Потом школа Прогрессоров. И именно их спецгруппа была первой, кому удалось внедриться в высшее руководство штаба повстанческой армии Седого Кука на богом забытой планете в окрестностях желтого карлика Таурус ІЗЗЗн. И опять же под началом О’Хара. Потом Джона откомандировали на Землю Обетованную, и их дороги на время разошлись.

– Вот это была жизнь! – Джон не заметил, как невольно улыбнулся промелькнувшим воспоминаниям.

Земля Обетованная была открыта не так давно, лет двадцать назад, но вся история началась гораздо раньше, с экспедиции «Громовержца»[2]. История, надолго определившая отношение в внеземным цивилизациям, чьё развитие отставало на целые тысячелетия.

Звонко тренькнул вызов спецсвязи. От неожиданности Джон невольно вздрогнул, быстро развернулся к пульту, чуть не выпав при этом из кресла.

– Черт побери! – занимая нормальное положение в кресле, выругался он на староанглийском. Зеленый огонек спецсвязи горел ровным светом и только сейчас Джон осознал, что это ему не почудилось. – Совсем я тут одичал – проворчал он, непроизвольно потирая трехдневную щетину.

– Джон Ролз. – металлический голос искина неприятно резанул барабанные перепонки, – декодирую входящий сигнал. – после секундной паузы. – Спецсвязь по прямому лучу.

– О, как! – не удержался от удивленного возгласа Джон. Минута прямой связи на таком расстоянии от Земли стоила огромных энергозатрат. Он невольно приосанился. Кого там черт несет? Вопрос был скорее риторический, так как о дислокации челнока во всей обжитой Вселенной знал только один человек – его друг и непосредственный начальник Патрик О’Хара.

Радужный столб возник посреди каюты. Медленно сжался, обретая очертания человеческой фигуры.

– Привет, Вепрь! – Патрик О’Хара улыбнулся и махнул рукой начавшему было подниматься из кресла Джону. – Давай, без церемоний. – он еще раз улыбнулся, чем совсем насторожил Джона. – Где тут можно у тебя расположиться?

Изображение Патрика оглянулось и сделало несколько шагов, неестественно резких, – компьютер коммуникатора подстраивал его движения, пытаясь добиться визуального совмещения двух пространств. В каюте Джона он опустился на узенький жесткий стул, куда Джон перед сном обычно бросал свою одежду. Но развалился на нем слишком уж вольготно – в земной резиденции Патрика О’Хара на этом месте стояло явно более удобное кресло.

– Привет, шеф! – Джон сделал вид, что не заметил этого. – Надеюсь, ребята из моего отдела меня еще не похоронили? – он как можно искренне улыбнулся. – Или отряд не заметил потери бойца?

– Ты в норме? – вместо ответа спросил тот, и Джон еще больше напрягся. Ему хватило ума не вдаваться в перипетии принудительно-добровольного трехмесячного заточения.

Голографический Патрик сидел на низком стуле, и Джон имел небольшое психологическое преимущество, возвышаясь над собеседником в своем рабочем кресле.

В каюте повисла тишина. О’Хара молчал, опустив голову. Со стороны могло показаться, что его чем-то заинтересовал медленно ползающий по полу кибер-уборщик, но Джон слишком хорошо знал своего шефа, чтобы понять – О’Хара чем-то встревожен. Ему вдруг стало неуютно, в висках застучали холодные колокольчики – верный признак надвигающейся опасности. Въевшиеся под кожу за годы оперативной работы рефлексы заставили его цепким взглядом осмотреть каюту. Естественно, страшнее гусеницеподобного кибер-уборщика на челноке никого не было. Ну, если не считать окна доставки, тайно желавшего его мучительной смерти от гипервитаминоза. «За три месяца одиночества я, кажется, заработал паранойю». Он расслабил разом затекшие плечи, тряхнул головой, отгоняя тревогу.

Шеф так и не поднял на него глаз. Джон видел только его лысый череп, покрытый неровными пигментными пятнами, что означало высокую степень озабоченности и неудовольствия. Впрочем, это явно не касалось лично Джона.

– Тебе предстоит провести инспекцию. – наконец, произнес он и опять замолчал. Надолго. Потом потер лоб, словно пытаясь разгладить сердитые складки. Фыркнул. Можно было подумать, что ему не понравились собственные слова. То ли форма, то ли содержание. О’Хара обожал абсолютную точность формулировок.

– Кого на этот раз инспектируем? – Джон сделал попытку вывести собеседника из филологического ступора.

– Паломник. Планета. Карантин третьей категории.

– Ну… – облегченно протянул Джон. Карантин третьей категории, это не бог весь что. Вполне заурядный случай.

Патрик снова замолчал и тут впервые поднял на Джона свои круглые, неестественно зеленые глаза. Он был в явном затруднении, и Ролз понял, что дело серьезное.

– Карантин заканчивается через тридцать стандартных земных суток. – без выражения произнес шеф. – Есть основания предполагать, что это, – он мимолетно замялся, – преждевременно. И требуется изменение статуса.

– Изменение статуса… – повторил за ним Джон. Он боялся, что шеф опять замолчит, а все эти недосказанности, уже порядком действовали ему на нервы.

– Не перебивай! – O'Xapa впервые за весь разговор повысил голос, и Ролз понял, что тот, наконец, решился. – Никто в Комитете не знает, что я интересуюсь этим делом. И ни в коем случае не должен знать. Следовательно, работать ты будешь один. Никаких помощников. Никаких исключений.

Джон выдержал паузу, чтобы переварить услышанное. Надо признаться, это его ошеломило. Просто такого никогда не было. За все время службы, Джон с таким уровнем секретности никогда еще не встречался. И, честно говоря, даже представить себе не мог, что подобное возможно. Поэтому позволил себе довольно глупый вопрос:

– Что значит- никаких исключений?

– Никаких – в данном случае означает просто «никаких». Есть еще несколько человек, которые в курсе этого дела, но поскольку ты с ними никогда не пересечешься, то практически о нем знаем только мы двое. Разумеется, в ходе негласной инспекции тебе придется встречаться и говорить со многими людьми. Придумай какую-нибудь легенду. О ней изволь позаботиться сам. Без легенды будешь разговаривать только со мной.

– Да, шеф. – изобразил смирение Джон.

– Далее, – продолжал О’Хара. – Тебе потребуется информация. Все, что нужно знать об этом деле, получишь файлом в конце нашего разговора. Копировать запрещается. После прочтения уничтожить. – убедившись, что смысл его слов дошел до Джона, нейтральным тоном спросил: – Вопросы есть?

Разумеется, это не было приглашением задавать вопросы. Просто небольшая порция яда. На этом этапе вопросов было множество, и, без предварительного ознакомления с файлом, их не имело смысла задавать. Однако Джон все же позволил себе два.

– Что я должен буду делать?

– Ходить, смотреть, общаться. О своих наблюдениях сообщать мне. Связь по прямому лучу. Персональный энерголимит тебе повышен.

– Я так понимаю, что вопрос стоит о продлении карантина на планете. Могу я поинтересоваться какая категория вам… – он запнулся, – нам представляется наиболее целесообразной?

– Ноль.

– Ноль? – Джон не сумел скрыть своего изумления.

– Ты правильно все расслышал! – Патрик было вскинулся, но быстро взяв себя в руки неожиданно тяжело вздохнул и опять замолчал.

Джон уже решил, что разговор окончен, и О’Хара сейчас прервет связь, но ошибся. Шеф смотрел на него снизу-вверх пристальными зелеными глазами, и зрачки у него то сужались, то расширялись, как у кота. Конечно же, он ясно видел, что Джон недоволен заданием, что задание представляется ему не только странным, но и, мягко выражаясь, нелепым. Однако по каким-то причинам он не мог сказать ему больше, чем уже сказал. И в то же время не хотел отпустить без того, чтобы не сказать ещё хоть что-нибудь.

– Помнишь, – проговорил он, – планету Ганимед? Мы опоздали тогда с вводом карантина. Тогда погибли трое молодых ученых.

Джон помнил.

– Так вот, – сказал О’Хара. – На этот раз все может обернуться куда как страшнее.

– Загадками изволите изъясняться, шеф? – сказал Джон, чтобы скрыть охватившее его беспокойство.

– Работай, Вепрь. – О’Хара откинулся в кресле и связь прервалась.

* * *

Спейс шоттл «Стрекоза»

Серийный номер: CA/1578-343F

Дислокация: Сектор Z-1. Планетная система Саваж. Планета Паломник.

Среднеземное время: 23–00

«Стрекоза», небольшой грузопассажирский спейс шаттл, обычно ждал трансгалактический лайнер за орбитой последней, двенадцатой планеты системы Саваж. И на этот раз все было как обычно. Транслайнер «Пифагор» материализовался в точно установленном месте, опередив график выхода в трехмерное пространство на одну стандартную минуту. Эфир тотчас же наполнился его позывными с координатами выхода, но навигационные системы «Стрекозы» уже засекли появление лайнера, и шаттл, набирая скорость, помчался к нему.

В командном отсеке «Стрекозы» царило оживление. Не так часто корабли Земли появлялись в окрестностях Саважа. Сектор Z-1, в котором находилось местное светило, был слабо изучен и располагался вдали от стационарных нуль-туннелей.

Теперь будут новые приборы, оборудование, которого всегда так не хватает ученым: физикам, химикам, экзобиологам и инженерам Паломника. Будут последние научные статьи, новая информация и, что греха таить, так любимые подавляющей частью прекрасной половины колонистов Паломника, свежие сплетни из Большого Мира. Будут часы, проведенные в обществе людей, совсем недавно ходивших по Земле.

События этих нескольких часов станут неделями, если не месяцами пересказываться там, на Паломнике. Экипаж «Стрекозы» с трудом будет отбиваться от приглашения на чашку кофе или чего покрепче во все коттеджи Центральной станции. На каждой из двадцати баз вдруг совершенно срочно для проведения непредвиденных работ потребуется кто-нибудь из экипажа корабля. А их всего трое. Командир «Стрекозы» – Сэмюель Томсон. Его помощник – инженер-кибернетик Владимир Кузнецов. И специалист по связи – Пьер Готье.

Глядя на вырастающую на глазах громадную сферу «Пифагора», не уступающую своими размерами крупному астероиду, Сэмюель Томсон потряс огромными кулачищами и, ни к кому не обращаясь, сказал:

– Когда вижу его, хочется на все плюнуть и сбежать на Землю. На Паломнике это со временем проходит. А здесь с трудом сдерживаю себя, чтобы не написать рапорт.

– «Его зовет и ма-а-а-нит, Полярная, звезда-а-а-а», – тонким дискантом пропел Владимир Кузнецов. – Никуда ты с Паломника не сбежишь, здоровяк. А потом, как же Аннет…?

– Ни слова дальше, Кузнец! – загремел Томсон. Командира забавляла эта игра слов, поэтому в хорошем расположении духа он называл его на английский манер Смити[3].

– Молчу, молчу, Сэм. – Владимир деланно всплеснул руками – Только не надо подавать рапорт.

– Черт! Я забыл на Паломнике светящуюся рубашку! – вдруг испуганно воскликнул Пьер Готье, ворохом высыпая из своего внушительного размера контейнера заботливо сложенную одежду. – Ну что за женщина! Ева опять все перепутала!

– Как она могла?! – гробовым голосом произнес Владимир. – Это же катастрофа!

– Тебе шутки, а я говорю серьезно. Знаешь, чего мне стоило упросить наших умников из лаборатории ее вырастить! Мультиколор! – с пафосом произнес Пьер. – Это тебе не одноцветные термохамелеоны. На Земле такие уже не в моде. – он снова поник – На вечеринке все будут как люди, а я…

– Всегда говорил, что твоя Ева мудрая женщина. – Владимир многозначительно поднял указательный палец вверх, потом хитро подмигнул капитану. – Я вообще удивляюсь, как это она его до сих пор одного в полет отпускает?

– На что это ты намекаешь? – Когда касалось любовных вопросов, Пьер, как истинный француз, закипал с полоборота. – Моя любимая жена, – демонстративно выделив интонацией слово «любимая», Пьер продолжил – никогда бы так обо мне не подумала. Тем более, ты прекрасно знаешь, что мы ждем ребенка!

– Прости, – Владимир незаметно подмигнул Томсону, – это в корне меняет дело.

– Вот интересно, – тут же сменил гнев на милость Пьер, – какие женские имена сейчас на Земле в моде? – в голосе связиста промелькнули мечтательные нотки, – Я вот хочу назвать дочку Ирен. А Ева говорит, что я старомоден. А, по-моему, будет красиво и созвучно: Пьер плюс Ева равняется Ирен. Ведь, правда?

– Конечно! – в один голос согласились кибернетик и капитан.

– Вот и я говорю! – приободрился Пьер, – А она: старомоден, старомоден. Лучше бы за вещами повнимательнее следила, когда собирает меня в ответственную командировку!

– Возьми мою, – поспешно предложил Сэмюель. Он побоялся, что неугомонный балагур Владимир продолжит развивать столь щекотливую для связиста тему.

– Твою? – удивленно переспросил Пьер, снизу-вверх уставившись на широкоплечую фигуру командира. – Но ведь мне нужна не ночная сорочка.

– Как хочешь, – пожал мощными плечами Томсон и вдруг крикнул: – Осталось три минуты до стыковки! Долой этикет, тем более что мы его никогда не соблюдали…

* * *

Джон Ролз.

Дислокация: Сектор Z-1.

Точные координаты: Совершенно секретно.

Серийный номер челнока: Совершенно секретно.

Среднеземное время: 16–00

По еле ощутимой вибрации пола Джон понял, что челнок ложится на курс. Он машинально бросил взгляд на циферблат – до точки пересечения с «Пифагором» оставалось восемь стандартных часов. Он неторопливо соорудил себе двойной чизбургер, дождался, пока в окне доставки появится кружка с дымящимся кофе, и только после этого углубился в изучение файлов.

Первой, как ни странно, во вложении оказалась шифровка, датированная сегодняшним днем.

15.11. / 14:35. ИЗОЛЬДА-ГУРОНУ.

НА ВАШ ЗАПРОС О СТЕФАНЕ ГАРДНЕРЕ ОТ 14.11. СЕГО ГОДА. СООБЩАЮ: 31.10. / 19:50. ОБЪЕКТ ПОДНЯЛСЯ НА БОРТ ТРАНСГАЛАКТИЧЕСКОГО ЛАЙНЕРА «ПИФАГОР» СЛЕДУЮЩИЙ ПО МАРШРУТУ ПЛУТОН – ГАНИМЕД- ЭКСЕЛЬСИОР – САВАЖ. РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ В СИСТЕМУ САВАЖ 15.11. / 23:59. ЦИТАТА ОКОНЧЕНА. ИЗОЛЬДА.

Джон сделал глоток кофе и откинулся в кресле. «Эту шифровку Патрик О’Хара получил сегодня, за полчаса до того, как вызвал его на связь. Странно. Выходит, он ждал ее. Ему понадобилось всего полчаса, чтобы принять решение и связаться со мной. И файл, который он сейчас изучает, был, что называется, у шефа под рукой…».

Джон задумался. По всему получается, что и его трехмесячное заточение в этом челноке было частью более большого плана. Скорее всего, шеф точно не знал, когда потребуется переходить к его осуществлению. Возможно, просто оттягивал до последнего. «Интересно, – Джон побарабанил пальцами по столу, – Выходит, что этот самый Стефан Гарднер и послужил тем самым спусковым механизмом».

Джон открыл следующий документ. Так, а вот и он, как говориться, собственной персоной:

В Комитет по Контролю над деятельностью Внеземелья

Руководителю Сектора-Z

Патрику О'Хара.

Уровень конфиденциальности – средний.

Дата: 15 сентября 2650 года.

Автор: Тристан

Тема: «Паломник».

Содержание: Личное дело № 13

Имя: Стефан Гарднер

Кодовый номер: D-70938-1358409.

Генетический код – см. приложение № 1.

Медицинские параметры – см. приложение № 2.

Физиологические параметры – средние. Психотип -1, ярко выраженный. Устойчивый уровень психики. Флегматик. Интроверт.

Профессиональные склонности: физика, история, литература, философия. Профессиональные показания: преподавание, журналистика, научная популяризация.

Родился: 7.30 час. 25 июля 2619 г., в гор. Тампа, штат Флорида, Земля. Мать – Ольга Ивановна Гарднер, биолог-генетик, смотритель историко-природного заповедника «Эверглейдс»[4]. Об отце данных нет.

– Так, так, так – Джон перелистнул страницу на экране – Историк, значит, – задумчиво протянул он, – журналист…

Он пробежал глазами страницу и остановился на медицинских показателях:

Процедура начальной медицинской интериоризации – стандартная. Внимание: процедура биоблокады прошла с осложнениями!

Повышение естественного уровня приспособляемости организма С. Гарднера к внешним условиям (биоадаптация) поставлена лечащими врачами под сомнение. Введение сыворотки унблаф (культуры «бактерии жизни») не привело, к ожидаемому увеличению на несколько порядков сопротивляемости организма ко всем известным инфекциям, вирусным, бактериальным и споровым, а также ко всем органическим ядам. Последующее растормаживание гипоталамуса С. Гарднера низкочастотными излучениями гораздо менее ожидаемого повысило способность организма адаптироваться к таким физическим агентам внешней среды, как жесткая радиация, неблагоприятный газовый состав атмосферы, высокая температура. Слабо возрос диапазон спектра, воспринимаемого сетчаткой, незначительно выросла способность к психотерапии и т. д.

Кроме того, (и это вызвало наибольшую озабоченность медиков), практически не повысилась способность организма пациента к регенерации поврежденных внутренних органов.

«Редкий случай, но вряд ли это может представлять интерес для КОМКОНа»

– Джон принялся листать дальше, еле слышно приговаривая. – Так. Обучение, стажировки…, так, научные работы. Ага, журналистика. Начало работы в Агентстве Всемирных Новостей. Дальше, дальше, вот! – Джон открутил текст немного назад. – Единое Информационное Агентство. Бюро журналистских расследований.

Он присвистнул. Серьезная организация. Деятельность ЕИА негласно курировал Мировой Совет. «Кто владеет информацией, тот владеет всем Миром» – в памяти всплыла фраза, давным-давно произнесенная кем-то из великих.

Кажется, мозаика начинала потихоньку складываться. Правда, пока не понятно во что. Одно теперь совершенно ясно – интерес к Паломнику проявляет не только Комитет по Контактам. Ок. Джон открыл следующий файл и принялся бегло читать.

Плонетноя системо Совож. Класс звезды – G2V. Двенадцать планет-спутников. Седьмая планета – Паломник. Обнаружена биологическая жизнь. Дата обнаружения планетной системы Саваж – 2641 год.

Сразу бросилась в глаза, что дата выделена жирным курсивом. За ней кто-то поставил три знака вопроса, потом шла ссылка на другое вложение. Джон на секунду задумался, но решил вернуться к ней позже.

Планета была обнаружена, как зачастую случалось, нежданно-негаданно. Супружеская чета Лантье, люди к слову весьма преклонного возраста, на старости лет решила принять участие в программе Свободного Поиска. И надо же было такому случиться, в первом же полете взяли джек-пот!

На Паломнике не было смен времен года. Влажный жаркий климат в приэкваториальных зонах постепенно сменялся сухим. Но даже на полюсах днем температура не падала ниже двадцати градусов по Цельсию. На планете царило вечное лето. Состав атмосферы был близок к земной. Фиксировалось лишь небольшое превышение инертных газов, что, впрочем, было в пределах допустимого и не критично для здоровья человека.

Не планета, а сказка. Омрачало лишь одно – на тысячи километров к югу и северу от экватора тянулась APS[5]. Название дали биологи, но оно использовалось разве что в официальных отчётах. Работавшие на Паломнике люди называли единственный биом этого мира коротко – свамп, не утруждая себя добавлением приставки псевдо. Здешний животный мир не отличался разнообразием и был представлен исключительно беспозвоночными самого примитивнейшего строения. В большинстве своём местная фауна использовала внешнее пищеварение, ибо эволюция на Паломнике пока не додумалась до такой нужной вещи, как желудок.

Но на недостаток аппетита слизнеобразные существа пожаловаться не могли, да им и заняться больше было нечем, кроме как пожиранием себе подобных, но меньших по размерам.

В этот серо-зеленый копошащийся мир супружеская чета Лантье спуститься не решилась, что было с их стороны весьма разумным решением. Сделав необходимые по протоколу замеры, супруги отправили сообщение с координатами открытой планеты на Землю в Центральный штаб Группы Свободного Поиска и отбыли восвояси.

Штаб ГСП сообщение получил. По утвержденному регламенту, в подобных случаях требовалось незамедлительно проинформировать о находке Галактическую Службу Безопасности и продублировать сообщение в Комитет по контролю над деятельностью во Внеземелье. Этого сделано не было. Справедливости ради, следует отметить, что ГСБ и КОМКОН с большой прохладцей, если не сказать, неприкрытым негативом, относились к деятельности этой саморегулирующейся общественной организации.

Группа Свободного Поиска играла роль своеобразной «социальной отдушины» для людей, не нашедших себя в организованной жизни человечества – в ней встречались, конечно, и профессиональные исследователи-энтузиасты, мечтающие принести пользу Земле великими открытиями, но чаще в поиск уходили романтически настроенные пары, чтобы проводить всё время вместе, молодые люди, недавно закончившие школу, не имеющие никаких особых способностей и склонностей, позволяющих уверенно выбрать профессию, ну и всяческие мизантропы.

Открытие планеты с пригодными условиями для жизни было событием для землян экстраординарным. Возможно, руководство ГСП засомневалось в достоверности полученного сообщения и, чтобы впоследствии не выставить себя на всеобщее посмешище, решило самостоятельно перепроверить информацию. Возможно, посчитало, что при таком раскладе все лавры победителя достанутся официальным организациям, долго и методично критиковавшим их деятельность. А может быть имело место, и то, и другое вместе взятое?

Так или иначе, в нарушение регламента руководство ГСП по своим внутренним каналам отправило координаты новоиспеченной планеты всем своим кораблям, которые находились на тот момент ближе всего к Сектору-Z.

Восьмиместный серийный шаттл Т-611/3301 получив сигнал из Центра, немедленно изменил маршрут и на девятый день лег на дальнюю орбиту Паломника. Известно, что одно нарушение влечет за собой другое, другое тянет за собой следующее. Так произошло и на этот раз. На борту шаттла Т-611/3301 находилось восемь юношей и девушек. Самым старшим в этой кампании был капитан. Ему недавно исполнился двадцать один год.

Вместо того, чтобы немедленно направить в Центр депешу, подтверждающую наличие в системе Саваж планеты земного типа, и до прибытия специальной комиссии оставаться на орбите, все члены экипажа единогласно проголосовали за высадку и исследование местности подручными методами.

Они долго кружили над Паломником, выбирая место для посадки и запуская разведывательные зонды. В этот серо-зеленый копошащийся мир человек не мог ступить, предварительно не уничтожив его. Всюду было одно и то же. И тогда командир принял решение выжечь огнем планетарных дюз корабля пятачок диаметром в километр.

Корабль приземлился. Шесть человек вышли из него. Через час только двое сумели вернуться назад, а недавно выжженный пятачок уже ничем не отличался от остального свампа, лишь только стрела корабля, направленная в зенит, нарушала мрачное однообразие пейзажа. Быстрота, с которой болотная жизнь завоевывала отнятое человеком пространство, просто ужасала.

Корабль взлетел и с максимальным ускорением направился прочь от дикой планеты. Кто-то из оставшихся в живых членов экипажа, наконец, отправил на Землю сигнал о помощи.

Джон Ролз прервал чтение, потянулся всем телом и бросил взгляд на циферблат. До стыковки с «Пифагором» оставалось шесть часов. Не так много. Он хотел подняться на борт лайнера свежим и отдохнувшим. Поэтому из оставшегося времени Джон решил выделить несколько часов на сон.

Файлов оказалось значительно больше, чем он предполагал. Джон принялся читать отчеты по диагонали, пропуская в них «беллетристику» акцентируя внимание только на сухих фактах.

Первая научная экспедиция- 2643 год. Отчеты, диаграммы, замеры всех мыслимых и немыслимых параметров, опять отчеты. Джон закрыл файл.

Вторая широкомасштабная научная экспедиция – 2645 год. Опять куча отчетов. В том числе данные по остальным одиннадцатым планетам системы Саваж. Впрочем, ничего примечательного. Джон уже собирался свернуть и этот файл, как в самом конце наткнулся на шифровку.

В Комитет по контролю над деятельностью во Внеземелье

Срочно!

Председателю Комитета по контролю, члену Мирового совета Шень Чжоу Сантошу

Уровень конфиденциальности – секретно

Дата: 11 декабря 2646 года

Время среднеземное: 14:30

Автор: Виктор Кларионни, руководитель экспедиции «Саваж»

Тема: «Паломник»

Подтема: «Скитальцы»

Содержание:

Здравствуйте, уважаемый Шень Чжоу!

Заранее извиняюсь, что беспокою Вас напрямую, минуя руководителей подведомственных Вам департаментов, в чьих компетенциях нисколько не сомневаюсь. Но…, памятуя наши дружеские встречи на последних научных конференциях, где мы имели возможность с Вами в частном и конфиденциальном порядке обсуждать (точнее – горячо спорить!) проблему так называемых Скитальцев и их гипотетическому влиянию на развитие человеческой цивилизации, смею предположить, что полученная мной информация будет Вам интересна.

Файлы прилагаю.

С уважением,

В. Кларионни

Конец документа.

Чувствуя, как быстрее забилось сердце, Джон еще раз перечитал шифровку. Допив остатки уже холодного кофе, он один за другим открыл три приложенных к ней файла.

На сто восемьдесят пятый день пребывания второй научной экспедиции, глайдер стремя людьми на борту, выполняющими плановое исследование местных джунглей с воздуха, опустился ниже и обнаружил конструкцию явно искусственного происхождения. Сооружение было пирамидальной формы с четырьмя равнобедренными сторонами. Вопреки инструкциям (Джон поймал себя на мысли, что уже перестает удивляться вопиющей безалаберности гражданских) экипаж глайдера совершил посадку, для более детального изучения объекта. Однако к сооружению им приблизиться не удалось – напирающий со всех сторон свамп вынудил поспешно ретироваться.

Через день повезло уже другому экипажу – на самом экваторе планеты была открыта Центральная, так ее сразу назвали. Она превышала первое сооружение в несколько раз.

Вскоре обнаружили еще девятнадцать небольших пятачков, отвоеванных кем-то у свампа и застроенных странными пирамидами. Двадцать пятачков, оставленных неведомой цивилизацией, были названы просто базами. Они растянулись кольцом по периметру Паломника через каждые две тысячи километров. Их было всего двадцать и еще Центральная. И больше никаких признаков цивилизации. Ни городов, ни дорог, ни космодромов. Планета была пуста.

Тогда же кто-то из членов экспедиции и назвал планету- Паломником. Название быстро прижилось. Было ясно, что некто когда-то посетил эту планету, возвел непонятные сооружения и отбыл восвояси. О наличии собственной разумной жизни на Паломнике нечего было и мечтать. Здесь не было не то что млекопитающих, но даже рептилий.

Комитет по контролю тут же присвоил планете карантин первой категории. Научную экспедицию свернули, всех людей поспешно эвакуировали. На стационарной орбите Паломника разместили исследовательскую базу, главной и, пожалуй, единственной задачей которой, было наблюдать.

* * *

Джон вылез из кресла, сделал несколько приседаний, закончил легкую разминку наклонами. Возвращаться за монитор не хотелось. Он принялся ходить по каюте. Надо было поразмыслить. С каждым прочитанным файлом, в деле вскрывался новый пласт проблем. Он поймал себя на мысли, что чем больше получает информации, тем более запутанной видится вся эта история. Как в русской матрешке: открываешь большую, а там вторая поменьше, потом третья, а в ней еще меньшая четвертая, и сколько их там еще, поди, разберись.

Скитальцы…В его голове даже мелькнула совсем уже идиотская мысль, что О’Хара подсунул ему фейк. Но ее тут же пришлось отбросить. В делах шеф был предельно серьезен. Да и уровень конфиденциальности, не говоря уже об адресате шифровки не оставлял Джону ни малейшего шанса отмахнуться от этой информации. Он задумался.

Первые упоминания о Скитальцах появились, наверное, лет двести, а может и триста назад, когда человечество делало первые робкие шаги по освоению дальнего Внеземелья. Вполне естественно, что на своем пути исследователи довольно часто сталкивались с загадочными, необъяснимыми на тот момент наукой вещами или явлениями. В частности, различными по виду и размерам артефактами, предположительно искусственного происхождения, но непонятными по своему предназначению. Древними развалинами «городов», которые, впрочем, вполне могли оказаться как останками гигантских механизмов, или обычными, хоть и причудливыми природными образованиями. Подобного рода следы находились во множестве и в совершенно разных, уголках галактики и Периферии, разнесенных между собой огромными расстояниями. Постепенно все необъяснимое стали приписывать почти мифологическим Скитальцам.

По мере экспансии человечества во Внеземелье, подобного рода находок становилось все больше и больше. В тоже время, в связи с экспонентным накоплением знаний о Космосе и его природе, большинству «загадочных» артефактов находились вполне тривиальные объяснения. Со временем научный интерес к гипотетической цивилизации Скитальцев иссяк, и, в конце концов, из научных диспутов они перекочевали во всевозможные развлекательные программы, фантастические фильмы и в бесконечные мультсериалы. А внимание к Скитальцам стало уделом школьников среднего возраста – искателей загадок и тайн.

На минуту Джон почувствовал себя обиженным ребенком, которому накануне Рождества объявили, что Санта Клауса не существует, а вечером он случайно подслушал, как взрослые всерьез обсуждают вопрос, откуда скорее всего можно ждать появления Санты: из камина, форточки, или на всякий случай расчистить от снега посадочную полосу для его оленей?

Против воли Джон почувствовал, как закипает гневом на шефа. Мог ведь сразу в курс дела ввести, а не вываливать на него терабайты новой информации! Правда, тут же на помощь О’Хара пришел его внутренний голос: Значит, не мог, а точнее не хотел навязывать свое видение ситуации. Шеф – разумный человек и, скорее всего, допускает, что и сам может ошибаться. Вероятно, ему нужно непредвзятое мнение со стороны оттого, кому можно доверять.

Такой ход размышления вернул Джону расположение духа, и он почти с прежним энтузиазмом вернулся к монитору.

* * *

2655 год. Карантин первой категории заменяют на второй, а спустя год, присваивают третий. Странно. На понижении категории опасности обычно уходят годы, а то и десятилетия. А тут всего за пару лет с первой на третью. Джон почесал затылок. Без лоббирования чьих-то интересов в Мировом Совете тут явно не обошлось. «Ладно, – Джон потер глаза – читаем дальше».

После снижения карантина до третьей, желтой степени опасности, начинаются полномасштабные работы непосредственно на поверхности планеты.

Грузовые трансгалактические лайнеры в течение четырех месяцев перебрасывали на Паломник оборудование, глайдеры, вездеходы, приборы, целые научные лаборатории, строения, пищу, мебель, людей. Экспедиция была прекрасно оснащена. В ней насчитывалось триста пятьдесят колонистов: астроархеологи, экзобиологи, квантовые физики, а также техники и инженеры всех мастей. Неизвестно, что именно произошло на Паломнике, поэтому разгадка могла быть найдена представителями любой науки. Ну, а если говорить правильнее, то усилиями всех наук, членами всей экспедиции.

Рядом с каждой из пирамид были развернуты земные базы. Базы как базы, они на всех планетах земного типа возводились по единому стандарту, но что-то в схемах привлекло его внимание. Джон вывел увеличенное голографическое изображение Центральной. Пять полусферических зданий.

Одно из них в центре – побольше – и все связаны между собой многоярусными переходами.

Джон повернул парящее перед ним трехмерное изображение. Так. А это еще что? Чуть поодаль от базы, уже за рабочим периметром силового поля возвышались четыре циклопических цилиндра. По форме они напомнили Джону накопители энергии. Скорее всего, так оно и было. Правда, планетарные накопители таких размеров до сих пор ему не встречались.

Он немного подумал, потом приказал искину вывести топографическую карту этого района и совместить голограммы. Догадка оказалась верна – четыре накопителя словно, взяв в кольцо, возвышались наддалеко не маленькой инопланетной пирамидой.

Джон откинулся на спинку кресла. Что же получается? Если экспедиция изучает биосферу планеты, то карантин третьей категории вполне себе оправдан. Но, судя по всему, целью изучения являются инопланетные артефакты. А это уже, как ни крути, тянет на первую категорию. И, конечно же, о снятии карантина тут и речи не должно быть.

Он вспомнил взгляд О’Хара – тревожный и будто в чем-то виноватый. Джону стало не по себе. Потом он разозлился. «И куда ты меня, дружище, втянул?».

Злость придала силы. Он вдруг с радостным удивлением почувствовал прилив адреналина и… охотничий азарт. То самое забытое состояние, о котором он уже и перестал мечтать.

– Спокойно, Вепрь! – осадил он себя – сначала думаем, потом действуем.

Джон решил вернуться в самое начало. «Так, где же этот файл? – он наморщил лоб вспоминая. – Ага, вот он».

Джон снова пробежал текст глазами:

«Планетная система Саваж. Класс звезды – G2V. Двенадцать планет-спутников. Седьмая планета – Паломник. Обнаружена биологическая жизнь. Дата обнаружения планетной системы Саваж – 2641 год.»

За выделенной жирным курсивом датой шла ссылка. Немного помешкав, Джон щелкнул по ней.

В Комитет по контролю над деятельностью во Внеземелье

Срочно!

Руководителю Сектора Ζ, Патрику О’Хара

Уровень конфиденциальности – секретно

Дата: 12 ноября 2643 года

Время среднеземное: 16:45

Автор: Дзен Чао Пин, директор аналитического департамента Проекта «ОКО»

Ответ на запрос 347/549нк-43 от 05 ноября 2643 года

Тема: «Паломник»

Подтема: «Скитальцы»

Содержание:

Здравствуйте, уважаемый О’Хара!

Сразу хочу сказать, что отнесся к Вашему запросу скептически. Однако, по мере обработки имеющихся в нашем распоряжении данных о перемещениях и маршрутах движения космических летательных аппаратов в Секторе Ζ за весь период изучения и освоения Периферии мы получили неожиданные результаты. См. приложение 1.

Хочу также обратить Ваше внимание, что сектор пространства, где располагается планетная система Саваж, в период с 2625 по 2635 годы, был внесен Межгалактическим департаментом исследований, как приоритетный в их миссии по обнаружению планетарных систем с подходящими условиями для жизни человека. Но, как это ни странно, полномасштабное сканирование и изучения этого сектора зондами-разведчиками в то время не дало ни каких результатов.

P.S.

Уважаемый Патрик, от себя лично хочу добавить, что по той плотности исследования, интересующего Вас сектора пространства удивительно, что объект был обнаружен лишь в 2641 году, а не гораздо раньше.

Меня настораживает и то, что система Саваж была открыта действительно случайно, уже после свертывания полномасштабной программы Межгалактического департамента исследования Глубокого Космоса.

Теперь, в свете проведенной аналитической работы подведомственного мне департамента, хочу признаться, что Ваша фантастическая концепция о том, что некто долгое время скрывал от нас целую планетарную систему, уже не кажется мне такой уж неправдоподобной.

Удачи в Вашем расследовании!

С уважением,

Дзен Чао Пин.

Конец документа.

Джон в задумчивости побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Скита-а-льцы… – протянул он, словно пробуя слово на слух. В это трудно было поверить, но проблемой озаботились на самом верху. В памяти совершенно неожиданно всплыло название когда-то давно прочитанной статьи: «Влияние сказок и мифологий на развитие человеческой цивилизации». Когда он это читал, и о чем там говорилось, Джон не помнил. А вот имя автора на развороте запомнил: А. Гудман.

Джон хмыкнул, с раздражением отметив, что смешок получился нервным. Он набрал в поисковике файла слово «Скитальцы» и, прежде чем нажать клавишу «Enter», ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал:

– Ну, если уж вы так хотите, чтобы Джон Ролз вновь поверил в Санту…

На экране появился список подфайлов, где упоминалось слово «Скитальцы». В основном это были донесения и рапорты агентов. Нельзя сказать, что их было много, но особого желания читать все, Джон не испытывал. Он сам не так давно был полевым агентом и составлял такого рода отчеты сотнями, если не тысячами. Джон наугад открыл первый попавшийся.

Электронная копия письма

Сводка.

В Пятое отделение Галактической Службы безопасности

Срочно!

Начальнику пятого отделения, Майклу Эндрю Фокс

Уровень конфиденциальности – высокий.

Дата: 22 декабря 2630 года.

Автор: Гамлет,

Тема: «Скитальцы».

Содержание: «Поле связи». Новые данные.

1. В 2615 г. ученые из Института Физики Пространств начали работу в области Теории Взаимопроникающих Пространств. В 2617 г. они случайно наткнулись в архиве на работу группы ученых по изучению воздействия псевдокристаллов с планеты Призрак на реликтовое излучение. В работе приводилась интересная гипотеза, что при определенных условиях кристаллы самогенерировали так называемое «поле связи», в котором одна из ее составляющих искусственного происхождения. Эта составляющая, по мнению неизвестных авторов гипотезы, была активизирована некой сверхцивилизацией и воздействовала непосредственно на разум гуманоидов, в том числе – Homo Sapiens.

Неожиданно для физиков-экспериментаторов гипотеза по ходу опытов начала обрастать подтверждениями. Обеспокоенные «пространственники», к счастью, тут же обратились в ГСБ и приостановили исследования. Из этого следует, что человечество в любой момент, который покажется сверхцивилизации удобным, может оказаться под воздействием компонента «поля связи» с непредсказуемыми для нас последствиями.

2. В октябре 2621 года на орбитальной лаборатории Института Физики Пространств у Юпитера произошла катастрофа. Автоматы продолжали безукоризненно выходить на связь, тогда как никто из сотрудников не отзывался. Высланная для изучения обстоятельств спасательная экспедиция выяснила, что вся научная группа в полном составе, а также руководители – академик Натиашвили Отар Георгиевич и его жена Хельга Π атаки – пропали без вести.

Все транспортные средства, равно как и скафандры, оставались на месте, шлюзы не открывались. Специальное научное оборудование было невосстановимо выведено из строя целенаправленным воздействием высоких температур. Однако при этом ни малейших следов повреждений на станции обнаружено не было. Не пострадала также и пластиковая облицовка отсеков, где находилась уничтоженное оборудование. Один из экспертов успел зафиксировать следы остаточного деритринитационного возмущения в непосредственной близости от орбитальной лаборатории. Причин возмущения никто не отметил. Объяснения исчезновению ученых нет.

П.С.

Тогда же составляющая искусственного происхождения исчезла из «поля связи».

Джон устало потянулся и посмотрел на циферблат. До стыковки с «Пифагором» оставалось чуть меньше пяти часов. Надо поспать. Предстояла работа, и он собирался взойти на борт лайнера отдохнувшим и полным энергии. Он посмотрелся в зеркало, критично рассматривая свой внешний вид. Нужна была легенда. Для его специфической работы лучше всего подходила профессия журналиста. Всегда можно сослаться на заказ какого-нибудь солидного издательства, и задавай, кому хочешь, любые вопросы. Люди, как правило, легко шли на контакт, предоставляя нужную ему информацию. Но главный объект, с кем требовалось установить тесный контакт- Стефан Гарднер – сам являлся профессиональным журналистом и работал не в каком-нибудь местечковом журнале, типа «Венера Тайме», а был штатным сотрудником Бюро журналистских расследований ЕИА. Такого на мякине не проведешь.

Джон вздохнул – видимо придется корректировать свою внешность. Он терпеть не мог прибегать к помощи бодимодификатора. Процедура не из приятных, к тому же требуется достаточно длительное время, чтобы новое тело стало таким же послушным, как свое. А вот времени у него теперь нет.

Быстро прокрутив на экране все образы личностей, использованные им когда-то в работе и занесенные в память компьютера, Джон остановился на самом последнем, снова вздохнул и решительно набрал на пульте команду активации кабины бодимодификации.

Он мельком взглянул на настенные часы. До начала миссии оставалось меньше шести часов. Из секретного предписания О’Хара, Джон должен был пришвартоваться к трансгалактическому лайнеру «Пифагор», войти в контакт с объектом и ровно через сутки отбыть вместе с ним в конечный пункт назначения, а именно на Паломник, планету, находящуюся под карантином третьей категории.

Когда над медицинским отсеком загорелась зеленая лампочка, он встал из-за пульта, потянулся всем телом и прежде чем войти в услужливо распахнувшиеся двери, бросил через плечо:

– Все файлы уничтожить. Разбудишь за полчаса до стыковки.

– Принято. – бесцветный голос искина подтвердил команду. – Файлы уничтожены. Расчетное время пробуждения через триста семнадцать минут.

* * *

Трансгалактический лайнер «Пифагор»

Серийный номер: А/117

Дислокация: Сектор Z-1. Планетная система Саваж.

Среднеземное время: 02–36

Местное время: 16:50

Стефан Гарднер шел по тенистой аллее, усыпанной плодами дикой груши. Зря он решил пройтись до космопорта пешком. Стоило только ему отпустить двуместный пассажирский флайер, как, словно по заказу, налетел порывистый ветер, по листьям затарабанили крупные капли дождя, а по плитке зашлепали перезревшие груши. Сорванные ветром плоды лопались липкими кляксами, буквально за минуту превратив тротуарную плитку в непреодолимую полосу препятствий.

Как он ни старался ступать по сухому, но вскоре на подошвы налипла сладкая субстанция, и теперь каждый его шаг сопровождался отвратительным чавканьем.

– А, черт! – Стефан поскользнулся на очередной «мине», с трудом удержав равновесие. И, как назло, ни одного киберуборщика в радиусе видимости.

Стефан посмотрел вверх. По голубоватой сфере псевдонеба из центра по краям разбегались белые барашки облаков. Центральный климатизатор «Пифагора» работал на максимальной мощности, готовя площадку для сегодняшнего шоу. Скоро начнет темнеть, на час раньше обычного. Стефан неосознанно прибавил шаг и опять чуть не растянулся на плитке. Он чертыхнулся в который уже раз, но все же пошел осмотрительнее. Надо успеть добраться до космопорта прежде, чем начнется представление. «Представление! – он криво усмехнулся – да это будет второй Армагеддон!»

Стефан собственно из-за этого и отправился в космопорт заранее. Тот относился к особо охраняемой технической зоне, поэтому, как надеялся Стефан, шоу, устраиваемое Рене Буатье, его не затронет. Он криво улыбнулся.

В отличие от десятков тысяч людей: туристов, командировочных, техперсонала и многочисленного экипажа «Пифагора», Стефан был осведомлен о предстоящей программе.

Рене Буатье, молодой гений спецэффектов, в свои неполные тридцать лет уже успел прославиться на всю обитаемую Вселенную. Его так и называли – Творец Иллюзий. Его шоу были уникальны, никогда не повторялись дважды и конечно держались в строжайшем секрете до последнего.

Так получилось, что Стефан и Рене в один год заканчивали Циммеровскую среднюю школу в небольшом городке Цорндорф и до сих пор оставались хорошими приятелями. Когда Гарднер, в свою бытность, еще работал в Агентстве Всемирных Новостей, его журналистское руководство, прознав об этом, несколько раз беззастенчиво поручало ему щекотливое задание – взять у Творца Иллюзий «горячее» интервью.

Буатье вел довольно скрытный образ жизни, беседовал с журналистами нечасто и то, в основном, во время проведения своих рекламных кампаний. Эксклюзивное же интервью у него удалось взять всего лишь трижды. И как вы думаете, кто был тем самым везучим интервьюером?

Но не в этот раз. Сейчас у Стефана Гарднера была совсем другая миссия. Когда он узнал, что бывший одноклассник дает представление на «Пифагоре», долго колебался, позвонить Буатье, или все же не беспокоить? Однако Рене, ни секунду не раздумывая, пригласил старого друга на свою виллу, любезно предоставленную ему и его команде капитаном «Пифагора» Стенли Кларком. Во время закрытой вечеринки, где помимо приближенных сотрудников присутствовал весь высший командный состав трансгалактического лайнера, Рене Буатье продемонстрировал присутствующим промо-ролик нового шоу с говорящим само за себя названием – «Вторжение с Альдебарана».

Стефану с детства не нравились массовые мероприятия, особенно когда они сопровождались немыслимым грохотом и канонадой, но даже он проникся реальностью происходящего. А если учесть, что демонстрационный ролик не в силах был передать масштаб, грандиозность и ту самую уникальную атмосферу, присущую всем работам Буатье, то присутствующим стало ясно – ожидания даже самых привередливых и пресыщенных зрителей и в этот раз не будут обмануты.

Честно говоря, Стефану стало немного жалко Стенли Кларка. Будь он на месте капитана, ни за что бы не разрешил устраивать такую вакханалию на вверенном ему корабле. Стефан пожал плечами в ответ на свои мысли. Может поэтому он и не капитан трансгалактического лайнера. И никогда им и не станет.

Быстро темнело. Грушевые насаждения, наконец-то, закончились, и Гарднер прибавил шагу. До здания космопорта оставалось еще километра три, не меньше. Хотя чувство расстояния на «Пифагоре» его постоянно подводило. Скорее всего, дело было в рефракции искусственной атмосферы. Трансгалактический лайнер имел форму шара, поделенного внутри палубой на две примерно равные половины. Условно нижняя его часть была отдана техническим службам. Жилой же сектор размещался в верхней части. По своей сути это был большой город земного типа, размером с Нью-Йорк и пригородами, а огромная полусфера над ним имитировала небо. Днем тут, как и на Земле, светило солнце, ночью зажигались звезды, и восходили две большие, лазурного цвета луны, как две капли воды похожие на спутники планеты-курорта Эксельсиор.

Когда уже совсем стемнело, Стефан увидел парящую над небольшим квадратным зданием светящуюся надпись: «Космопорт».

Он вбежал по широкой лестнице и, пройдя напрямик через полупустую парковку пассажирских флаеров, вошел в услужливо распахнувшиеся перед ним стеклянные двери. Немного замешкался, давая глазам привыкнуть к яркому внутреннему освещению. К нему услужливо подкатил кибер-гид:

– Добро пожаловать! – приятным мужским баритоном произнес он на интерлинге. – Могу я чем-то быть вам полезен?

– Да, пожалуй. – Гарднер беспомощно оглядел просторный и пустой вестибюль, из которого лучами расходились широкие туннели. – У меня завтра вылет на Паломник, решил вот, – он, словно извиняясь, развел руками. – немного загодя, так сказать прибыть.

– Паломник, – повторил за ним кибер-гид, – Не самый плохой выбор, сэр. Тогда нам нужны ворота дэ. Садитесь, я вас подвезу.

– Спасибо, – Гарднер шагнул на открытую платформу и не без удовольствия уселся в одно из четырех кресел. Прогулка по грушевой аллее его изрядно утомила. – Что-то не густо у вас тут с пассажирами…

– О, да! – с радостью согласился гид. – Это все из-за шоу! Я, по правде говоря, очень удивился, когда вы появились в вестибюле. Две трети техперсонала космопорта еще с утра в город отбыло. – Стефану показалось, что кибер тяжело вздохнул. – Я бы тоже съездил посмотреть, но работа… – гид многозначительно замолчал.

Тем временем они остановилась перед широкими, как ворота, стеклянными створами скоростного лифта. Над ними светились буквы: «GATE – D».

– Спуск займет десять минут, – в недрах лифта мелодично тренькнуло, и створки с шипеньем разошлись в стороны. Платформа кибер-гида плавно въехала внутрь. – Если не возражаете, я вас сопровожу вниз. И вам удобнее, и я время скоротаю.

Стефан не возражал. Его забавляла словоохотливость робота.

* * *

Стефан Гарднер сидел в дальнем углу небольшого, оформленного под старину чистенького кафе. Он специально выбрал место подальше от голографического окна, транслировавшего в он-лайне происходящее на оживленной в это время центральной площади Города. Это оказалось пятое по счету заведение, где он решил остановиться. Здесь хотя бы было тихо. В четырех предыдущих толпился народ, динамики выли на полную громкость. Создавалось впечатление, что весь техперсонал космопорта, которому выпало дежурить в этот день, собрался поглазеть на голотрансляцию Творца Иллюзий.

В этом же кафе посетителей было немного. Тихим фоном играла классическая музыка, и царил мягкий полумрак. Стефан решил, что это просто подарок свыше. Он собрался наскоро поужинать и, не дожидаясь кульминации представления, отправиться в заранее забронированный номер отеля космопорта.

Стефан заказал яичницу по-аджарски с помидорами, зеленью, но без чеснока, и горячий хачапури. К грузинской кухне его пристрастила супруга. Бывшая супруга. Тамара. Тома. Стефан почувствовал, как предательски защемило сердце. Он отложил приборы и сделал добрый глоток холодного пива. Странно, он надеялся, что боль уже прошла, и он вновь может жить, не думая сто раз на дню об этой женщине. Несколько лет, изо дня в день он вытравливал из себя ее образ – взгляд, черные как смоль волосы, эту загадочную, блуждающую на пухлых губах улыбку…

Он слишком громко поставил бокал на стол. Мужчина, сидевший за соседним столиком и что-то углубленно изучавший на экране планшета, бросил короткий взгляд в его сторону, кивнул, как бы здороваясь, и снова уткнулся в свой гаджет.

Гарднер опустив голову, принялся сосредоточенно поглощать пищу. Боль вернулась, будь она не ладна! Стефан вздохнул. Нельзя долго обманывать себя. Он знал, что так и будет. Знал с того самого момента, как получил это задание и согласился на него.

Да, конечно, получить приглашение на Паломник – честь для любого журналиста, Стефан это знал и был польщен. Экспедицию на этой закрытой карантином планете возглавлял известный физик-волновик Конрад Лоренц, у которого Стефану в свое время довелось учиться. Когда же он увлекся журналистикой, Лоренц был раздосадован: уходил любимый ученик. Но Стефан не бросил физику насовсем и стал журналистом, пишущим по вопросам науки.

И сейчас он летел на Паломник по приглашению старого учителя. Конрад не объяснил причину своего выбора, и Стефан терялся в догадках. Возможно, это было связано с вопросом о карантине. В Мировом Совете в данный момент решалась судьба миссии на этой планете. Как ему объяснил Чарли Джен, под началом которого он работал в Бюро, в Совете по этому вопросу не было единого мнения. Большинство высказывалась о полной его отмене. Ведь это даст возможность полномасштабного изучения планеты с ее загадочными пирамидами-артефактами, оставленными неизвестно кем и когда на Паломнике. Правда, нашлись и те, кто ратовал за ужесточение карантина, вплоть до полного сворачивания миссии. Это, конечно же, были параноики из Галактической Службы Безопасности. Стефану не раз доводилось встречаться с представителями этого ведомства, когда он проводил журналистские расследования. У него сложилось стойкое впечатление, что если этим ребятам дать волю, то они с радостью не только запретили бы исследования Периферии, но и ввели бы тотальный запрет вообще на выход людей в Космос. Ато «мало ли что?» Конечно, легче всего по надуманным причинам запретить, чем реально заниматься делом, ради которого собственно и была создана ГСБ-обеспечением безопасности людей. И не просто людей, а ученых, стоящих на острие научно-технического прогресса!

В общем, от Стефана, как инструктировал его до отлета Чарли, требовалась непредвзятая оценка обстановки на Паломнике. Гарднер терпеть не мог любые ограничения свобод, а тем более высосанных из пальца правил, препятствующих развитию прогресса и тем самых тормозящих экспансию Человечества во Вселенной. Так что лучшего кандидата в борьбе с мракобесием, которую олицетворяла собой столь одиозная структура, как Галактическая Служба Безопасности, ЕИА было не найти.

Но было и еще одно обстоятельство… На Паломнике в группе археологов работала его бывшая жена – Тамара. Уж не пришло ли в голову Конраду Лоренцу примирить двух людей, которых он хорошо знал. И об этом сейчас думал Стефан, но старательно гнал подобные мысли.

Мечтая о встречах с Тамарой, Гарднер сам делал их невозможными. Но теперь они должны встретиться. Триста пятьдесят человек на одной планете – не очень густо. Не встретиться просто невозможно.

Стефан усилием воли оборвал поток мыслей. Чтобы как-то отвлечься, принялся незаметно изучать присутствующих в кафе посетителей.

Невзрачного вида мужчина за соседнем столиком все также неотрывно что-то печатал на своем планшете. При этом он водрузил на переносицу очки в толстой роговой оправе. Сначала Стефан подумал, что это какой-то незнакомый ему гаджет, но когда человек в какой-то момент их снял и принялся ловко протирать линзы обыкновенной салфеткой и при этом близоруко щуриться, Стефан понял что это самые обычные очки для корректировки зрения. Он не успел отвести взгляд. Мужчина заметил его интерес и, чуть виновато улыбнувшись, снова водрузил себе не переносицу старинное приспособление.

Стефану стало неловко, он даже почувствовал, как потеплели кончики ушей. «Какая бестактность! – мысленно обругал он себя. – Пялится вот так на физически ущербного человека!» Он хотел улыбнуться в ответ, но время было потеряно, и сейчас это выглядело бы совсем глупо.

«Хотя странно, конечно, – пришел ему на помощь внутренний голос, – я никогда до этого не встречал людей со слабым зрением. Простейшая процедура в любом медицинском стационаре гарантировала стопроцентное восстановление».

Но, мало ли что? И не ему ли не знать, что не все в силах даже современной медицины. Нельзя сказать, что Стефан остро чувствовал свою физическую неполноценность. Да и по внешнему виду это нельзя было определить. В обычной жизни он был как все. Гарднер родился с синдромом «гипергенетики», или как еще называли «сверх устойчивого генофонда». Что, по сути, означало, что его организм практически не поддавался улучшению.

Он сильно отставал в физическом развитии от сверстников, медленнее всех в классе бегал, ниже всех прыгал, не мог оставаться под водой дольше пяти минут. В конце-концов, он пару раз даже болел простудой. Стефан хорошо запомнил это состояние – высокая температура, заложенность носа, при этом невозможно нормально дышать, а главное – слабость во всем теле, когда руки-ноги плохо слушаются и все время клонит ко сну. Это отвратительное ощущение бессилия и беспомощности, которое он с тех пор возненавидел и всегда гнал от себя.

От неприятных размышлений его отвлекли громкие голоса. В дальнем конце зала несколько человек громко спорили. По отдельным фразам, долетающим до него, он понял, что это были компаративисты, или как сейчас было модно говорить – историки-параллелисты, ученые изучающие социально-экономические формации отсталых цивилизаций. Видимо, они спорили давно, причем каждый безуспешно пытался донести до собеседников свою точку зрения, совершенно не прислушиваясь к мнению оппонентов.

– Да, как вам не понять! – грузный мужчина с короткой бородкой даже вылез из-за стола. – Наука и просвещение; свободное предпринимательство; здоровая конкуренция во всех сферах жизни, экономики и политики, а также минимальное вмешательство государства в эти самые сферы; открытость и вообще свобода в самом широком смысле слова – всё это в совокупности является мотором прогресса цивилизации. И наличие данных условий абсолютно необходимо для движения любой цивилизации вперёд!

– Кто же с этим спорит, Чарльз! – его визави, ухватив бородача за локоть, попытался усадить того на место. – Мы-то говорим в ретроспективе!

– Да, – поддержал его третий. – Пойми же ты, наконец, время – штука, имеющая такую волновую структуру. И если мы представим себе в качестве элементарных частиц молекулы воды, которые собирает волна для того, чтобы тащить ее на себе, и в этот момент ее геометрирует и придает ей òodmv, но как только эта волна поохолит, то вот эти элементарные частицы опять-таки бессистемно и хаотично начинают распространяться. И собрать их снова абсолютно невозможно.

– При чем здесь волна, Карл! – загудел бородач, но все же дал усадить себя на место. – Ты мне зубы не заговаривай.

– Яне заговариваю, просто хочу сказать, что невозможно полностью восстановить картину происходящего сто, двести, а тем более тысячу лет назад. Не зная исходных данных, мы можем проводить экстраполяцию хода земной истории на цивилизацию альдебаранцев только с определенной долей вероятности. Да что там альдебаранцы! – он ткнул куда-то вверх пальцем. – Мы даже с нашей историей до конца не разобрались!

– Ну, ты скажешь, – бородач махнул рукой кибер-официанту. – Уважаемый, а повторите-ка всем нам, пожалуйста, еще по пинте темного!

– Да, мы много чего знаем в количественном, так сказать, контексте, но! – собеседник бородача опять ткнул пальцем вверх. – Никакая реконструкция, никакое количество… Можно знать, допустим количество пуговиц на мундирах гусаров Преображенского полка восемнадцатого века, но, помилуйте, если вы возьмете в руки любой череп XII или XIII века, вы увидите существенную разницу даже в тех трабекулах, то есть, костных отросточках, к которым крепятся мышцы. Какой вывод мы можем сделать? Что и мимика у людей в те стародавние времена была абсолютно отличной от нашей. Ведь это же были грязные люди, это были люди, которые боялись приближаться друг к другу, потому что непонятны были намерения, и они очень многое обязаны были продемонстрировать друг другу мимикой. Это другая мимика радости, другая мимика покорности, это все абсолютно другое, это все не воссоздаваемо, и любой разговор об исторической достоверности является ложью и бредом!

В этот момент за окном громыхнуло. Несмотря на приглушенные динамики, звук снаружи перекрыл голоса спорящих в баре. Стефан будто бы даже почувствовал вибрацию пола, хотя скорее это было следствием стереоэффекта от скрытых колонок.

– О-о-о, – кто-то протянул тихим голосом. – Началось!

Витринное, от пола до потолка, псевдоокно транслировало происходящее сейчас на центральной площади Города. Стефан увидел, как толпа людей разом пришла в движение – все закричали, показывая друг другу на небо.

– Вот к тебе как раз твои горячо любимые альдебаранцы в гости и пожаловали. – как-то уж слишком нервно хмыкнул один из мужчин, обращаясь к бородачу.

Тем временем, разрезая сгущающуюся темноту, в небо с земли устремились тысячи лучей от мощных лазерных излучателей. Поначалу казалось, что они хаотически мечутся по небосклону, словно играя друг с другом в «зайчики», но в какой-то момент разом остановились, высветив в вышине маленькую темную точку.

Толпа на площади загудела – люди стояли, задрав вверх подбородки. Точка быстро увеличивалась в размерах, принимая форму диска, и теперь стало заметно, что объект движется. Голубые лучи как приклеенные цепко держали пришельца в своем перекрестье.

Диск инопланетного корабля рос на глазах. Если минуту назад он был не больше божьей коровки, то сейчас разросся настолько, что заслонил собой одну из двух лун находящихся в зените. В центре диска стало заметным белое свечение.

На площадь, воя сиренами и сверкая включенными мигалками, садились тяжелые глайдеры. Толпа расступалась, освобождая для машин посадочные пятачки. Люди в комбинезонах с аббревиатурой ГДЧС[6] суетились у открывающихся пастей люков, натягивая по периметру ленточные ограждения.

В этот момент входная дверь кафе ушла в сторону, и в помещение ввалилась запыхавшаяся троица, принеся с собой шум толпы, многоголосый вой сирен и резкий запах озона.

– Ой! – симпатичная девушка лет двадцати, не пройдя и трех шагов резко остановилась. На нее, чуть не врезавшись, налетел долговязый парень. Последним, легким чуть плавающим шагом, вошел высокий широкоплечий блондин в комбинезоне армейского образца. – А что это у вас тут так тихо? – Девушка заморгала глазами, привыкая к полумраку кафе.

Действительно, стоило только входной двери закрыться, как наступила гробовая тишина. После той адской какофонии звуков снаружи, Стефану и самому показалось, что он попал в склеп. Скорее всего, это был единственный на весь космопортбар с шумоизоляцией.

– Вообще-то мы как раз и искали тихую гавань, – широкоплечий блондин, любезно улыбаясь, вышел вперед. – Меня зовут Джон Маккейн, а это… – он обвел рукой своих спутников.

– Я Линда. – одарив присутствующих белозубой улыбкой, опередила его девушка: – а это Пол, – она на секунду замялась, – мой приятель.

– Пол Андерсон, – чуть нахмурившись, подтвердил парень – специалист по кибернетическим устройствам.

– Это никому не интересно, – хмыкнула девушка и, схватив спутника за руку, потянула его к соседнему от Гарднера столику. – Если не возражаете, – она одарила Стефана кокетливым взглядом, – мы с друзьями составим вам компанию.

Стефан, не ожидавший такого напора, только развел руками.

Троица расположилась за соседним столиком. Блондин, уселся к Гарднеру спиной, мельком мазнув его оценивающим взглядом. Долговязый юноша, явно стараясь угодить девушке, подтащил к столику двухместный диван.

– Где у них тут экран заказов? – ни к кому не обращаясь, спросила Линда. – Я голодна, как беременная гризли. Последний раз мы обедали на Эксельсиоре.

– Это же антик-кафе, Ли, – Джон Маккейн протянул девушке меню, стилизованное под кожаную папку. – Кому – как, но мне ты больше напоминаешь дикую пантеру.

– Спасибо, Джон. – заученным жестом Линда откинула с лица длинный вьющийся локон, – А тут миленькое местечко.

– Отстой! – Пол скривил физиономию. – Сейчас самое интересное начнется. – он кивнул головой в сторону окна-ретранслятора. – А тут не то что Д-эффект отключен, еще и звук до нуля убавили. Говорил же вам, надо было на городскую площадь двигать!

– Какой же ты все-таки ребенок, Пол. – Линда по-матерински погладила парня по голове. – Все тебе с фотонным дезинтегратором за пришельцами гоняться. На Эксельсиоре не набегался?

– Ну а что, весело же было! – Пол разулыбался. – Зря мы отказались полетать с ребятами на «Кобре». Они-то, небось, каждый по дюжине альдебаранцев подстрелили. Точно все втоп-сто вошли! – завистливо протянул он.

– Именно. – легко согласилась Линда. – Даже в топ-десять. – девушка хмыкнула. – среди идиотов. Мало того, что «Кобру» они угнали из местного отдела ГСБ, так эти придурки атаковали гравитационником морскую платформу, где работала команда осветителей Буатье. Только идиот может перепутать научно исследовательское судно с псевдокосмическим кораблем пришельцев!

В этот момент к их столику подкатил официант.

– Что, молодые люди, изволите? Сегодня, специально для вас, шеф повар приготовил замечательные…

– Хочу мя-я-со! – зловеще протянула Линда. – с кро-о-вью…

– Отличный выбор, мадам! – передразнивая интонацию кибер-официанта включился в игру Пол. – Нам, голубчик, по порции говядины на кости. – он сделал вид, что задумался. – И непременно средней прожарки. А на гарнир, пожалуй, сегодня подойдет молодой картофель, знаете ли, такой с маслом и посыпанный укропчиком. Да, и еще, обязательно солененькие огурчики. – он пощелкал пальцами, словно подбирая слова. – В общем, говядину «а-ля рус».

– Сам ты «а-ля рус». – перебила его Линда – Это пельмени бывают «а-ля рус».

– Пельмени – это «а-ля чина», – возразил Пол, – а вот борщ – это точно «а ля рус» и говядина тоже. Вроде бы.

– Что-нибудь желаете пить? – на голографическом лице кибер-официанта застыла невозмутимая улыбка. – Есть прекрасные морсы…

– Пи-и-ва! – в один голос закричали Пол с Линдой и от этого дружно расхохотались.

– Заказ принят. Две порции «рибай а-ля паризьен» и две пинты пива.

– Почему две? – Линда подняла правую бровь. – Давай на всех. – Она перевела взгляд на Джона. Тот увлеченно смотрел на экран, где что-то непрерывно взрывалось, в дыму мельтешили какие-то люди, а трассирующие очереди фотонных дезинтеграторов прошивали ночное небо. Казалось, его больше ничего не интересовало. – Ау! – девушка помахала ладонью перед его лицом. – Ты тут?

– Да-да… – отмахнулся от нее Джон. – Берите что и себе.

Стефан Гарднер почувствовал, как у него начинает болеть голова, а внутри нарастает раздражение. «Не обращай внимания, – вещал внутренний голос. Молодежь развлекается, как умеет, что тут такого? Им нет дел до твоих проблем, и тебе не должно быть никакого дела до них». Гарднер двумя глотками допил пиво. Правда, с трудом верилось, что у этой парочки вообще существовали какие-либо проблемы.

Все просто. Процедура фукамизации в младенческом возрасте явно не вызвала у них совершенно никаких осложнений. Наверняка с третьего класса занимались в секциях физического развития, мультиспорта и телостроительства. А этот блондинистый мачо, судя по всему- его ровесник, и подавно прошел процедуру физической универсализации и супериоризации организма. По всему видно – спец. Гарднер встречал таких. Их выдавала особенная пластика движений. Нарочито медленная, тягучая. Но посвященные знали, какая мощь и реакция скрывается за этим.

Может, поэтому Гарднер не любил отдыхать на Эксельсиоре, где все пляжи кишмя кишели бугристо-мускульными мачо и бронзовокожими красавицами.

Вывел его из задумчивости резкий голос девушки.

– Ну, мы же просили три порции! – Линда в возмущении разводила руками – неужели не понятно, три человека – три порции.

– Простите мисс, вы сказали три человека? – лицо официанта приняло нейтральное выражение.

– Нет, железяка ты этакая! – Линда аж поперхнулась от возмущения. – Тридцать пять!

– Мы, похоже, неправильно поняли друг друга. – Пришел на выручку официанту Пол. – Принесите еще одну порцию говядины. – он пощелкал пальцами у своего виска. – Как вы там сказали? Ах, да, «рибай а-ля паризьен»! – картавя на французский манер, произнес он.

– Буквально, одну минуту, – уже на ходу ответил кибер. Он явно хотел быстрее покончить с возникшим недоразумением.

– П-п-прошу п-п-прощения!

Гарднер повернул в недоумении голову. Это был сосед слева, про которого он уже благополучно забыл. Тот вылез из-за стола, очки в тяжелой оправе снял и сейчас неловко теребил в руках.

– Я сильно извиняюсь, – торопливо продолжил он. – Могу ли я на минуту включить первый канал? Я завтра отбываю на Паломник, а в какое время т-точно не знаю. – он подслеповато щурился, обводя присутствующих неуверенным, чуть детским взглядом. – По п-первому должны объявить.

– Это тот, который в системе Саваж? – неожиданно встрепенулся блондин и, резко развернув кресло на сто восемьдесят градусов, уставился на говорившего.

– Тот самый, – согласно закивал мужчина. – Точнее, та самая, в смысле, планета.

– А что за Паломник? – с интересом спросил Пол.

– Очередная пыльная дыра? – Линду явно заинтересовала неожиданная реакция блондина, до этого неотрывно пялившегося в экран.

– Ну… – мужчина интенсивнее затеребил свои очки, еще больше смущаясь от невольного внимания к своей персоне. – Не совсем такая уж и дыра…

– Эта планета земного типа. – неожиданно для самого себя пришел к нему на помощь Гарднер. – И, помимо того, что это само по себе уникально, на ней были обнаружены неопознанные археологические объекты. – он специально сделал эффектную паузу прежде чем закончить. – Большинство специалистов склоняются во мнении, что эти артефакты остатки деятельности Скитальцев.

– Скитальцев!? – в один голос протянули Пол и Линда. Что превалировало в их интонации, было трудно понять: то ли недоверие, то ли удивление. Гарднер с долей злорадства понял, что молодежь его наживку проглотила.

– Да, ладно! – первой оправилась девушка, – Вы нас разыгрываете.

– Скорее всего, это правда, Ли. – Джон Маккейн утвердительно кивнул головой. – Я тоже про это слышал. Один мой хороший знакомый был участником второй экспедиции на планету. Входил в группу «S». – он посмотрел на Линду, словно хотел убедится, что девушка поняла, о чем речь.

– Группа «S» обеспечивала безопасность, – на всякий случай все же пояснил он. – Так вот, приятель рассказывал, что там нашли какие-то пирамиды и что они по периметру от полюса до полюса, через равные промежутки опоясывают всю планету. Для чего они строились, точно никто не знает, но вроде как ученые склонялись во мнении, что это своего рода накопители энергии. Типа, замкнутого контура, – он пожал плечами. – Только в масштабе планеты.

– О, как! – воскликнул Пол. В глазах юноши читался неприкрытый интерес. – Только странно, что по новостям это не проходило. Я бы точно такое не пропустил!

– А, что, – произнесла Линда. – Было бы интересно туда смотаться на пару дней. Уж лучше, чем по третьему разу, – она мотнула головой в сторону экрана, – эту мурню смотреть.

– А вот с этим, к сожалению, у вас ничего не выйдет. – Елейным голосом произнес Гарднер и, дождавшись, когда все повернут к нему головы, закончил – Планета на карантине.

– А вы-то, откуда знаете? – с недоверием оглядел его Пол.

– Я-то как раз лечу на Паломник по служебной необходимости. – он поднялся из-за стола и церемонно представился. – Стефан Гарднер, Бюро журналистских расследований.

– О! Так вы тоже на Паломник? – всплеснул руками близорукий посетитель кафе. Стефан даже на секунду испугался, что тот на радостях запустит свои очки в потолок. – П-п-позвольте представится, – мужчина с необычайной сноровкой выбрался из-за стола и уже протягивал ладонь для рукопожатия. – Джеймс Донован, астробиолог.

Они пожали друг другу руки.

– Прошу вас, присаживайтесь. – рукопожатие нового знакомого понравилось Гарднеру. Он терпеть не мог потных ладоней, или когда твою кисть сжимают, точно эспандер. – Я, правда, уже собирался уходить…

– Да-да, – Джеймс согласно кивнул, присаживаясь на самый край кресла, – Я тоже. Давайте только дождемся, когда объявят точное время отправки. Я навел справки, – он заговорщицки подмигнул Стефану, – Путь до Паломника займет ровно две недели. Так что, еще успеем наговориться.

Они посидели еще минут пять, обмениваясь ничего не значащими фразами, когда на экране, висящем над барной стойкой, побежала информационная строка: ПЛАНЕТАРНЫЙ ШАТТЛ «СТРЕКОЗА» – РЕЙС: «ПИФАГОР»-ПАЛОМНИК – ОТБЫТИЕ 17.11 в 13–00 – ВЫХОД 9.

Первым покинул бар астробиолог. С трудом впихнув планшет в набитую доверху сумку, стилизованную под старинный кожаный саквояж, он пожелал всем доброй ночи и скрылся за раздвижными дверьми.

Выдержав для приличия пару минут, Гарднер направился следом. Уже в дверях он обернулся и помахал оставшимся рукой. На самом деле это было ни к чему. Одни оживленно спорили, другие с отсутствующим видом поглощали пищу, большинство же увлеченно смотрело на экран. Никому до него не было дела. Только спортивный блондин кивнул в ответ головой, проводив его долгим внимательным взглядом.

Спейс шоттл «Стрекоза»

Серийный номер: CA/1578-343F

Дислокация: Сектор Z-1. Планетная система Саваж.

Маршрут: «Пифагор»-Паломник

Корабельное время: День второй, 19–00

Сигнал вызова в кают-компанию застал Гарднера в библиотеке. Стефан поднял взгляд на настенный циферблат. – «Да, время ужина». Он с наслаждением потянулся, потер уставшие глаза и выключил монитор корабельного информатория.

А вот так вот выключить мысли не получалось. Он, который час, изучал отчеты экспедиций с Паломника, но объем вопросов от этого не уменьшился, а наоборот только возрос. Какая уж тут работа, земляне тыкались в проблемы и загадки, как слепые котята в глухую стену. И если экзозоологи и астробиологи достигли некоторых успехов в изучении местной флоры и фауны, то остальной так называемый технический состав, по большому счету топтался на месте.

Что за цивилизация побывала здесь? Куда она исчезла? Что означают эти циклопические постройки, расположенные на равных расстояниях друг от друга и опоясывающие, словно обруч, планету? Вопросы, вопросы и еще раз, вопросы.

Когда Стефан поднялся в кают-компанию, все были уже в сборе. Во главе большого стола, как и положено капитану, занял место Сэмюель Томсон. Это был крупный мужчина, как говорится, поднять глайдер голыми руками для него – пара пустяков. По левую руку от него сидел кибернетик – Владимир Кузнецов, которого все почему-то звали Смитти. Отаких говорят-душа компании. Он постоянно сыпал шутками, рассказывал забавные истории, по-доброму подтрунивая над собой и собеседниками. Больше всех доставалось специалисту по связи, Пьеру Готье. Было видно, что они давно знакомы и даже дружны, однако импульсивный Пьер часто попадался на его подколки, начиная невпопад оправдываться, чем еще больше раззадоривал приятеля.

Все пили кофе, пока корабельный синтезатор готовил яйца, ветчину, тосты, приправу и витаминные добавки. В обществе этих людей Стефан чувствовал себя комфортно и даже замкнутый по натуре астробиолог Джеймс Донован разговорился. Стефан не застал начало разговора, но, скорее всего, обсуждалась биологическая жизнь на Паломнике и следом, как это часто бывает, разговор свернул в сторону, перейдя к первоначальной концепции зарождения жизни во Вселенной.

При обычном, бытовом общении Донован имел привычку заикаться, однако стоило ему начать что-то увлеченно рассказывать, как заикание моментально исчезало. Вот и сейчас, отложив в сторону очки, он с жаром продолжал:

– Вообще надо понимать, что жизнь – это всегда всего-навсего вопрос условий. Вопрос того, насколько та или иная планета приближена или отдалена к своей звезде, которая обеспечивает основную массу энергетических потоков для того, чтобы жизнь зародилась. Жизнь, ведь, вообще штука неизбежная, автоматически возникающая при наличии определенного количества химических элементов.

– Неизбежная? – с сомнением протянул Пьер. – Что-то я не часто встречал планеты пригодные для жизни.

– Эх! – несколько разочарованно выдохнул Донован и посмотрел на Пьера взглядом учителя, вынужденного объяснять очевидные вещи нерадивому ученику. – Что такое жизнь вообще по Берналу? По Берналу это постоянная самореализация сложных электронных состояний атомов, да? То есть, жизнь неизбежна там, где есть достаточное количество энергии, где есть жидкая вода, где есть химические элементы – а они едины для всей Вселенной – там в той или иной степени неизбежна жизнь. – он снова посмотрел на Пьера. – Другое дело, что она может быть в каких-то очень развитых формах, а может быть еще в формах, скажем так, примитивных.

– Ну, это мы еще в школе изучали. – встал на защиту друга Владимир и с пафосом произнес: – Молодая Земля – кузница жизни, родина Человечества!

– Правильно! – не заметив иронии, продолжал Донован:

Но, опять-таки, Владимир и Пьер, поймите, братцы, ведь Земля, конечно, была сказочным местом где-то четыре миллиарда лет тому назад, потому что и урана, и тория, и всяких трансуранов было гораздо больше, чем сейчас, потому что все эти элементы – мощные радиоактивные элементы, они были молоды и еще не прошли период распада и полураспада. Были постоянные метеоритные бомбардировки, море было совершенно другим, там были другие уровни кислот…

– Да, – протянул Кузнецов, – Странное у вас представление о прекрасном.

– Да, да, именно! Это была такая грандиозная химическая лаборатория, где ежесекундно свершались миллионы и миллиарды химических реакций, и, разумеется, в результате их получились аминокислоты, разумеется, в результате их возникла дезоксирибонуклеиновая кислота, которая в свое время, пока она еще не имела этих золотых эполетов, командующих всей биологической жизнью, она была просто одной из тех кислот, которые породил первоначальный химизм. – у Донована пересохло во рту, и он с шумом глотнул холодного кофе. – Но это было феноменальное по красоте и по сказочности время, потому что все время лопалась тонкая земная кора, вырывались огромные массы горячего раскаленного водорода, водород вступал во взаимоотношения с трансуранами, возникали локальные ядерные взрывы, дополнительное облучение, энергетизирование, и мы, наконец, получили аминокислоты.

Донован обвел всех присутствующих торжественным взглядом, будто в этом была его личная заслуга:

– А, как известно любому школьнику, – тут он посмотрел на Кузнецова, – Аминокислоты довольно легко складываются в сложные, скажем так, конструкции, предбиологические, и вот чтобы вы, милые мои интеллигенты, раз и навсегда поняли, до какой степени ничтожна эта грань. Ведь людям кажется, что жизнь – это травка, коровки, пасущиеся на лугу. Медузы, там. Рыбки, в конце концов. – он поднял очки и посмотрел сквозь толстые линзы на светящийся ровным светом потолок кают-компании. – Нет, на самом деле любое взаимоотношение атомов и любые, даже внутриатомные события – это уже жизнь.

– С определенной долей вероятности, наверное. – Пьер пожал плечами и интенсивно принялся пережевывать витаминный концентрат.

– Ну, как же! Возьмите клетку, да? Она же состоит, – астробиолог прокашлялся, – это явно живая вещь. Вот с вашей точки зрения, да? Но эта клетка полностью и целиком состоит из химически реактивных механизмов теоретически абсолютно не живых…

– Теория абиогенеза Опарина? – решил поучаствовать в разговоре Гарднер.

– … ничего кроме химических событий в ней не происходит. Результат-живая жизнь. – закончил Донован и несколько удивленно взглянул на Стефана. – Не ожидал тут встретить человека знакомого с древними трудами основоположников Теории Жизни. – Он явно утратил интерес к Готье и Кузнецову и переключился на Гарднера-А вы представляете, как классикам было тяжело? Они творили в то время, когда только-только стали появляться факты о существование планет, пригодных для биологической жизни. И только спустя столетия, мы – земляне, живущие, так сказать, на обочине весьма провинциальной галактики, сумели-таки добраться до этих экзопланет и найти там жизнь! – Донован торжественно поднял над головой указательный палец. – И мы, наконец, получили блистательное подтверждение великих теорий абиогенеза, как вы правильно сказали, того же самого Александра Ивановича Опарина, Джона Бёрдона Сандерсона Холдейна, Бернала – всех тех великих изумительных людей, которые положили свою жизнь и судьбу на доказательства того, что жизнь во Вселенной возникает естественным путем в результате химической эволюции. Вот что мы получили. Мы получили великий козырь здравомыслия, над мракобесием.

– Донован, – Стефан задумчиво посмотрел на астробиолога. – Вот все-таки такой вопрос, как к специалисту: небиологическая жизнь, она существует? Или это все же к разряду диалектики?

Донован потер переносицу и, поводив очками по столу, сказал:

– Зовите меня Джеймс. – он улыбнулся. – Как вам сказать, Стефан. Я думаю, что… Нет, я убежден, что, любое, даже на квантовом уровне, все, что происходит в атоме – это уже жизнь, потому что это движение, это реакция, это сложные взаимодействия, это переходы из одних состояний в другие, это уже жизнь. В своем развитии, в результате эта жизнь приобретает иные формы.

– Псевдокристаллы с планеты Призрак?

– А что, хороший пример. – Донован водрузил очки на переносицу. – Некоторые мои коллеги пошли еще дальше. – он задумчиво пожал плечами.

– кое-кто, и заметьте не безосновательно, считают их разумными. С определенной допустимостью. Ну, вы понимаете? – астробиолог негромко кашлянул. – Понятие разумности в таких эмпириях весьма расплывчато.

– Не знаю, про какие кристаллы вы тут говорите, – вынимая из синтезатора горячие сэндвичи, сказал Владимир, – Но то, что твари, населяющие Паломник неразумны, это точно. Прут на огнемет, пока всех не поджаришь, или пока горючее не закончится. У них не то, что разума, инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. О, черт! – замахал он рукой. – горячие!

– Кузнецов принялся смешно дуть на палец.

Все заулыбались. Владимир сделал смешное лицо и с чувством продекларировал:

Ты смейся, смейся надо мной,

Пускай часы пройдут и годы,

Любовь моя умрет со мной,

Мне не нужна другая.

Все хором зааплодировали, а Пьер торжественно воскликнул, прижимая ладонь к сердцу: Но, mon Dieu, g'est magnifique![7] Я обязательно процитирую этот шедевр моей Еве. – он подмигнул присутствующим – Если ты, конечно не возражаешь.

– Пользуйся, пока я жив. – благосклонно кивнул Владимир и принялся обходить стол, раскладывая всем на тарелки сочные сэндвичи. Томсон тем временем разливал по чашкам новую порцию свежесваренного кофе.

– И, все же, – с набитым ртом спросил Гарднер. – Что с этими пирамидами, удалось что-то выяснить?

– Полнейшая неразбериха. – Томсон поставил кофейник на стол. – Топчемся на одном месте. «Стрекоза» патрулирует пространство около Паломника. Карантин, понимаешь! Словно ждем, что к нам кто-то заявится в гости.

– Не в гости, а домой, – поправил его Пьер. – Это мы гости, да еще незваные.

– и тут же круто изменил тему разговора: – Скажите, Стефан, какие новые имена в моде сейчас на Земле? У меня скоро появится дочка, обязательно дочка. Ева хочет назвать ее Сеной. А я не знаю, мне кажется, Ирен для девочки звучит намного лучше.

Спейс шоттл «Стрекоза»

Серийный номер: CA/1578-343F

Дислокация: Сектор Z-1. Планетная система Саваж.

Маршрут: «Пифагор»-Паломник

Корабельное время: День третий, 18–45

Гарднер вышел из тренажерного зала и направился в сторону душевых. Тело приятно ломило после физических нагрузок. Сегодня он решил не жалеть себя и выложился по полной. Сделав несколько шагов по коридору, Стефан увидел идущего ему навстречу Пьера. Тот был явно расстроен и, поравнявшись с Гарднером, недовольно бросил:

– Лентяи.

– Что-нибудь случилось? – спросил Стефан, не понимая, о чем идет речь.

– Не хотят раньше графика связаться с нами по лучу. Ни за что не поверю, что Еве нечего сказать мне. Лентяи. – повторил он. – И точка! Обленились уже донельзя! Ладно, когда патрулируешь пространство, это бывает. Но ведь мы идем после встречи с «Пифагором»! Они же там сейчас должны минуты считать. – он горестно вздохнул и закончил: – Это ж надо же!

– Когда должна быть связь?

– Через три часа. Какая им разница? – он передернул плечами. – Меня трясет от злости. Видишь? – Стефан кивнул, хотя вид у связиста был вполне нормальный. – Три часа буду лежать и не подойду к передатчику. Пусть хоть усигналятся! Не подойду, и все!

Это было сказано с такой убедительностью, что Стефан невольно подумал: Пьер не выдержит и пяти минут. Готье направился в раздевалку, видно решил выместить все свое недовольство на силовом тренажере, а Стефан решил после душа подняться в командную рубку. Делать было все равно нечего.

Сэмюель Томсон занимался какими-то вычислениями. Продолжая вводить данные в центральный компьютер, он молча кивнул Стефану, как бы приглашая его занять кресло второго пилота. Тот сел и уставился в обзорный экран, но, сколько бы он ни смотрел, найти Паломник на фоне ярких звезд так и не смог. Стефан, по-видимому, задремал, так как вдруг услышал шум голосов. Пьер сидел за коммуникатором, повернув голову к командиру. На лице его было страдальческое выражение. Он сказал:

– Связи нет.

– Что там у тебя произошло? – спросил Томсон и, обойдя пульт управления, подошел к связисту.

Стефан подумал, что все это время он надеялся, не признаваясь себе, что Тамара, может быть, захочет с ним поговорить. Он принялся искать несуществующий заусенец на пальце, боясь, что его чувства слишком заметны для посторонних.

– Нет связи, Сэм. – чуть дрогнувшим голосом повторил Пьер.

– Спутник-транслятор проверил?

– Проверяю, – Пьер щелкнул каким-то тумблером, – запрос отправил. Ожидаю отклик через… – он придвинулся к экрану, – через девяносто пять секунд.

– Флуктуация? – по лицу капитана трудно было что-то понять.

– В норме. – Пьер взял себя в руки – Электромагнитный фон Саважа в норме.

– он откинулся в кресле. – Все тихо и спокойно, как в… – Пьер, видимо, хотел сказать «как в гробу», но в последний момент удержался.

– Когда второй контрольный выход на связь?

– Почти через шесть часов.

– Вызови Владимира, пусть в ручном режиме проверит настройки коммуникатора. – капитан говорил спокойно. – Вполне возможное дефокусирование луча.

Стефан почувствовал, что сейчас он здесь лишний. Не говоря ни слова, вылез из кресла и направился к выходу. Двери рубки с шипением закрылись за спиной. Его так никто и не окликнул.

Спейс шоттл «Стрекоза»

Серийный номер: CA/1578-343F

Дислокация: Сектор Z-1. Планетная система Саваж.

Маршрут: «Пифагор»-Паломник

День четвертый

Корабельное время: 01–05

Между занавесок пробивались робкие лучи Солнца. Черные локоны Тамары приятно щекотали плечо. Стефан осторожно повернул голову и, не удержавшись, закопался лицом в густую копну волос. Жена не спала. Он почувствовал, как нежно, но требовательно скользнула ее ладонь по его бедру. Стефан уже не сдерживаясь, рывком развернул ее к себе, целуя поочередно глаза, подбородок, быстро пульсирующую вену на шее. Тамара сладко охнула, ее горячие губы, что-то шепча, нашли его, и время для Стефана остановилось.

Откуда-то издалека доносилась навязчивая мелодия. Стефан не сразу сообразил, что это пиликает сигнал вызова. Пошарил справа от себя рукой и окончательно проснулся. Тамары не было.

Над дверью светился экран визора. В коридоре, переминаясь с ноги на ногу, стоял Джеймс Донован. Даже через экран Гарднер ощутил его неловкость за непрошенное вторжение.

– Одну минуту, Джеймс! – голос получился хриплым, и Стефан прокашлялся:

– Одеваюсь и выхожу!

Гарднер спрыгнул с кровати, нашарил в полумраке комбинезон и принялся торопливо одеваться.

– П-прости, Стеф, – Джеймс придвинул лицо вплотную к экрану визора. – Томсон п-попросил зайти за тобой. Они п-пытались вызвать тебя, но ты не отвечал.

– Все в порядке. – Стефан коснулся сенсорной панели, и дверь распахнулась.

– Прилег на часок и вырубился. Давно такого не припомню.

– Ну, что там? – задал беспокоивший всех вопрос Гарднер, когда они были уже у лифта.

– Паломник не отвечает. Там что-то п-произошло.

У Стефана захлестнуло сердце. В полном молчании они поднялись в рубку.

Пьер Готье был бледен, Сэмюель Томсон неестественно спокоен. Владимир Кузнецов сидел в кресле и устало вглядывался в дрожащие показатели дисплея коммуникатора.

Нарушил молчание астробиолог:

– Что там могло произойти? Прохождение радиоволн…

Кузнецов оторвался от коммуникатора и сказал:

– С прохождением все нормально. Луч стабилен. Маяк Центральной прослушивается хорошо. Но маяк – автомат.

Наступила тишина.

– А на местных волнах? – подал голос Стефан.

– Ничего, – Пьер наклонился над пультом и отметил что-то в электронном рапорте. – Тишина на всех частотах. Если кто-то и разговаривает там внизу, то только с помощью дыма костров или тамтамов. Если исключить помехи от местного солнца, электромагнитный спектр Паломника чист.

– А вы уверены, что со спутником все в порядке?

– Я проверил, – откликнулся Владимир, – он в полной исправности.

– Подтверждаю. – кивнул головой Пьер. – Час назад получили шифровку с Земли. Она прошла через наш орбитальный спутник. Это еще раз доказывает исправность спутниковых систем связи. – он сделал паузу и закончил: – Значит дело в другом.

– Выходит, что-то произошло на поверхности Паломника. – тихо произнес Донован. Он озвучил общую мысль, которую другие боялись произнести вслух.

Никто ему не возразил.

– Что предпримем? – спросил Гарднер.

– Я сделал кое-какие подсчеты, – сказал до этого не принимавший участие в разговоре капитан. – Если идти с ускорением, то будем на орбите через тридцать шесть часов, против десяти суток обычного режима. – он помолчал.

– Однако противоперегрузочные системы «Стрекозы» не смогут полностью компенсировать ускорение. Сэмюель с сомнением посмотрел на стоящих в сторонке Гарднера и Донована: потянут ли? – Ощущаемые перегрузки до трех же и даже чуть больше. Будем идти на пределе, даже если кто-нибудь потеряет сознание.

Гарднер похолодел. Постоянные трехкратные перегрузки в течение тридцати шести часов. Выдержит ли его организм? Он сжал зубы. Нет, никакая сила не заставит его показать свою слабость.

– Возражений нет, отлично. – чуть быстрее, чем того требовали обстоятельства констатировал Томсон. – Запускаю отсчет. – он наклонился над пультом и ввел семизначный код капитанского допуска.

– Готовность через пятнадцать минут. – откуда-то с потолка раздался ровный женский голос. – Прошу всех членов экипажа и пассажиров пройти в амортизационный отсек.

В глубине командной рубки открылся проход. Вспыхнувшие с небольшой задержкой лампы дневного света озарили просторный зал с рядами амортизационных ложементов.

– Пройдите к активированным капсулам, – продолжал вещать женский голос. По команде искина корабля, синхронно поползли в сторону полупрозрачные колпаки ложементов в первом ряду.

Джеймс подергал Гарднера за рукав.

– На-ка, д-д-держи, – чуть заикаясь, шепотом произнес он, протягивая ему руку. На раскрытой ладони лежала коричневая таблетка.

Стефан вопросительно взглянул на Донована.

– Это стимулятор, – смущенно объяснил тот. – От всего помогает. Я без него в космос ни ногой!

– Что за черт! – впереди раздался удивленный возглас Томсона. – Зачем ты активировала семь капсул? Нас же пятеро?

– На борту корабля находятся три члена экипажа и четверо пассажиров – невозмутимо произнес женский голос.

Все недоуменно переглянулись, и в этот момент в командную рубку ввалились запыхавшиеся от быстрого бега люди.

Стефан узнал их сразу.

– Что происходит? – вместо приветствия срывающимся голосом прохрипел Пол Андерсон.

– Это вы меня спрашиваете!? – с ударением на «вы» пророкотал Томсон. На его мгновенно побагровевшем лице заходили желваки. – Кто вы такие? Черт побери! Как вы вообще тут оказались!?

– Мы услышали оповещение срочно явиться в командный пункт. – парень перевел дух и наконец договорил: – и вот мы здесь.

– Все ясно, Сэм, – устало произнес Пьер. Он первым разобрался с ситуацией.

– Эти дегенераты тайком проникли на корабль. Я видел, как эта троица крутилась перед стартом у погрузчиков.

– До готовности семь минут. – объявил женский голос.

– Черт бы вас всех побрал! – выругался Томсон. – Вы что не знали, что планета под карантином?

– Мы что-то такое слышали. – плавной походкой вышел вперед блондин. – Хотели расспросить вас подробнее. Прошли, заметьте, не скрываясь, через центральный шлюз корабля и, вуаля! Мы здесь.

От Гарднера не ускользнули взгляды, которыми обменялись кибернетик с капитаном. Кто-то из них не удосужился включить систему запрета на корабле.

– Так! – лицо Сэмюеля вновь начало наливаться кровью – хватит паясничать! Я, командир «Стрекозы», официально уведомляю вас всех – он метнул тяжелый взгляд на притихшую троицу. – На планете действует карантин третьей категории. Подконтрольный мне корабль приписан к космодрому Паломника, а это значит, что карантин также распространяется и на него.

Томсон быстро прошел к пульту управления и, открыв один из встроенных в боковую панель ящиков, вытащил из него предмет, похожий на старинную книгу в толстом кожаном переплете. Щелчком открыл магнитный замочек и заученными движениями принялся листать пожелтевшие от старости страницы.

– Так, – он нашел то, что искал, – а теперь давайте, что называется, «под пот», – кто, в чем и насколько виноват. А разбирательство будет непременно! Это я вам со всей категоричностью обещаю. – он перевел дух и продолжил: – Слушайте меня внимательно. Зачитываю! – капитан принялся читать, для убедительности водя пальцем по строкам: – Требования Корабельного устава Военно-Космического Флота обязательны для всех экипажей кораблей, в том числе и для размещенных на стационарных космопортах и планетарных орбитах, а также для всех лиц, – он вновь оглядел троицу, – временно пребывающих на корабле. – Томсон перелистнул еще несколько страниц. – Так, вот оно. Слушайте и запоминайте: – Глава пятая. Основные обязанности должностных лиц. Параграф сто тридцать два. Командир корабля является прямым начальником всего личного состава корабля, а также для всех лиц, временно пребывающих на корабле. Он является единоначальником и отвечает… Так, дальше уже не про вас. – он захлопнул книгу – Вопросы есть?

– Никак нет! – Джон Маккейн молодцевато козырнул, ухитрившись при этом еще и щелкнуть каблуками.

– До входа в аварийный режим осталось три минуты. Всем срочно занять капсулы жизнеобеспечения. – женский голос был спокойным, уверенным и искусственным.

Это подействовало отрезвляюще.

– У нас ЧП, все объяснения после. – Томсон взял себя в руки и скомандовал: – За мной!

Они вбежали в амортизационный отсек, на ходу скидывая с себя одежды. Гарднер краем глаза заметил, что Линда на секунду замешкалась, прежде чем стянуть облегающий ее стройную фигуру комбинезон. Ничего не поделаешь – провести тридцать шесть часов в капсуле, да еще и при трехкратном ускорении… – Гарднера передернуло от предстоявшего испытания. Он вспомнил о таблетке Джеймса и без колебания сунул ее под язык.

– Активируй немедленно восьмой ложемент! – Гарднер был уже в своей капсуле, когда до него донесся голос Томсона. Только сейчас Стефан сообразил, что людей на корабле было восемь, а искин привел в действие только семь амортизационных капсул. – Долбаная электронная машина! Владимир, это по твоей части, уволю по прибытию!

Гарднер приподнялся на локте. Совершенно голый Пол Андерсон растерянно переминался с ноги на ногу. Справа что-то тренькнуло. С соседнего от Гарднера ложемента пополз в сторону полупрозрачный колпак. В изголовье вспыхнул зеленый глазок индикатора. Парень опрометью бросился к нему, неловко скользя босыми ногами по матовой поверхности пола.

– Все системы жизнеобеспечения активизированы. До входа в аварийный режим минутная готовность. Даю обратный отсчет: пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь…

Полупрозрачный колпак надвинулся на Гарднера с чавкающим звуком, отрезав от окружающего мира. Секунду спустя перед глазами засветилась контрольная панель. Чуть ниже зажглись семь маленьких экранов. Гарднер увидел знакомые лица их небольшого экипажа. Нахмурившийся Томсон, озабоченно выглядевший Готье. Неунывающий Кузнецов, похоже, что-то беззвучно насвистывал. Вероятно, Донован нечасто пользовался противоперегрузочным ложементом. На лице астробиолога застыло удивление, а на экране крупным планом мелькал указательный палец Джеймса, тыкавший во внутреннюю обшивку. Андерсон елозил на своём месте, видимо, никак не мог приспособиться. Линда казалась задумчивой, и только экран, который должен был транслировать изображение Маккейна, выдавал какую-то расфокусированную картинку. Под каждым экраном высветились индивидуальные показатели человека: пульс, спирограммы, кардиограмма, рециркуляция в легких и еще какие-то данные. Этой информации было вполне достаточно, чтобы составить представление о здоровье владельца.

– Парень, не вертись. – недовольным тоном произнёс Томсон.

– Вы мне? – поинтересовался Пол.

– Тебе-тебе. – вместо капитана отозвался Кузнецов. – Шило в одном месте. Как, скажи на милость, ложемент подстроится под параметры твоего тела, если шевелиться всё время? Нору себе решил там задницей вырыть?

– Неудобно тут… тесно…

– Так зачем ноги-то поджимать? – Кузнецов едва сдерживал смех. – Вытянись во весь рост и замри. Хоть полную телеметрию с твоего ложемента увидим, а то половина датчиков вхолостую пашет.

– Вон, у Маккейна вообще ничего не пашет, – огрызнулся Андерсон. – А претензий к нему никаких.

– Тут другим людям претензии нужно предъявлять, – нараспев произнёс Томсон. – Правда, Смити?

– Не, ну бывают иногда неполадки. – стал оправдываться Кузнецов. – Некритичные. Сам ложемент в полном порядке. Маккейн, слышишь меня? Как самочувствие?

– Нормально… – сдавленным голосом отозвался Джон. – Засунут живого человека в гроб, а потом ещё спрашивают, как он себя чувствует…

– …три, два, один, старт. – досчитал механический голос, и Гарднер почувствовал, что его начинает вдавливать в кресло. Антиперегрузочная система «Стрекозы» могла компенсировать двадцатикратное ускорение, но сейчас предполагалось превысить этот порог. Стефан вспомнил, что накануне, когда еще не было точно известно о проблеме со связью, Сэмюель Томсон что-то колдовал на вычислительной машине. Похоже, что он уже тогда рассматривал такую возможность. Скорее всего, если бы на «Стрекозе» не было бы гражданских, Стефан криво улыбнулся, то сейчас экипаж бы шел с гораздо большим ускорением. У каждого были на то веские причины. На Паломнике оставались их близкие люди. Стефан сглотнул горький комок-перегрузка неумолимо росла.

Он вгляделся в лица экипажа и только сейчас заметил, что они переговариваются между собой. Губы шевелились, Владимир Кузнецов еще ухитрялся улыбаться. Гарднер с натугой вытянул руку и ткнул пальцем в перечеркнутый значок звука. Капсула тотчас же наполнилась голосами. Поморщившись, он уменьшил громкость.

Обсуждалась ситуация, сложившаяся на Паломнике. Точнее, что могло произойти с людьми на планете. Испортился передатчик? Но за это время его сто раз могли отремонтировать. Прорвался свамп? Это было маловероятным, но возможным. Других объяснений просто не приходило в голову.

– Это мог быть только свамп, – сказал Кузнецов.

– С баз оказали бы им помощь, – не то возразил, не то поддержал Пьер.

– Они могли эвакуироваться с Центральной на какую-нибудь базу, – предположил Кузнецов.

– Нет, – едва разжимая рот, сказал Томсон. – APS, конечно, опасная среда, но не настолько, чтобы создать глобальные проблемы. Что-то другое…

Непомерная тяжестью налилось тело. Стоило больших усилий, чтобы пошевелить пальцем или удержать подбородок. Челюсть все время отвисала. Под глазами появились мешки. В голове у Гарднера зашумело, откуда ни возьмись, накатила страшная сонливость. Он догадался, что начала действовать чудо-таблетка астробиолога. «Интересно, а как я выгляжу со стороны?» – это была его последняя мысль перед тем, как впасть в забытье. Следом накатилась новая волна перегрузок, но он этого уже не почувствовал.

* * *

Гарднер очнулся через восемнадцать часов. Ужасно хотелось пить. Система жизнеобеспечения капсулы услужливо придвинула к его губам мундштук с витаминным коктейлем. Напившись, Гарднер осмотрел экраны других членов экипажа. Выглядели все неважно. Красные от полопавшихся капилляров глаза, отечные лица, темные мешки под глазами. Экран Линды был и вовсе отключен. Стефан бросил взгляд на ее индикаторы здоровья. Все показатели были в зеленой зоне. Гарднер улыбнулся. Женщина в любой ситуации оставалась женщиной.

А затем началось торможение. Еще восемнадцать часов с тройными перегрузками. На протяжении всего полета связь с Паломником установить так и не удалось.

Спейс шоттл «Стрекоза»

Серийный номер: CA/1578-343F

Дислокация: Сектор Z-1. Планетная система Саваж.

Местоположение: 384 467 км до планеты Паломник

Корабельное время: 19–55

Гарднер сидел в открытой капсуле, не до конца веря, что этот сумасшедший марш-бросок закончился. Тело было ватным, сердце заходилось в бешеном ритме. Сдавленные длительной перегрузкой легкие отзывались обжигающей болью от маломальского вздоха. Кто-то справа от него закашлялся. Стефан повернул голову. Владимир Кузнецов прыгая на одной ноге, уже натягивал свой летный комбинезон.

– Эй, Пьер, – заорал он в сторону только что открывшейся капсулы, – ты выглядишь не лучше, чем я себя чувствую.

После длительной паузы из капсулы последовал ответ:

– Зато я чувствую себя лучше, чем ты выглядишь.

– Даю полчаса для приведения себя в порядок. – басом пророкотал Томсон. Его могучий торс лоснился от пота. – Я собираюсь в самое ближайшее время посадить «Стрекозу» на Центральной. – Ни на кого не глядя, капитан направился в сторону душевых. Экипаж и пассажиры, не сговариваясь, потянулись за ним.

* * *

В командной рубке стояла тишина. Паломник в обзорном экране был похож на огромный арбуз, занимающий четверть экрана. Гарднер скосил глаза. По правую от него сторону в пилотских креслах расположились Линда и Пол. Молодёжь притихла и выглядела подавленной. То ли тридцать шесть часов тройной перегрузки так на них подействовали, то ли информация о возможном ЧП на Паломнике, сообщенной капитаном. Астробиолог что-то рисовал на своем планшете, а может и печатал, или строил графики. С такого расстояния трудно было разглядеть. Джон Маккейн, сбросив дурацкую маску «крутого мачо», выглядел собранным и спокойным.

Судя по отрывочным сведениям, составленным из разговора между Линдой и Полом, Маккейн прослужил пять лет в Галактической службе по чрезвычайным происшествиям. По причине, о которой Джон предпочел умолчать, три года назад перевелся на гражданку и работал теперь в группе геологоразведчиков на одном из спутников планеты Призрак. На Эксельсиоре, где проводил отпуск, познакомился с Полом и Линдой. Молодые люди как раз получили утвердительное решение о включении их кандидатур в Группу Свободного Поиска и собирались лететь на Плутон, где их уже ждал «Кузнечик» – четырехместный серийный челнок класса «Е». Но случайная встреча в кафе космопорта внесла коррективы в их планы. Ребята решили, что Плутон может и подождать, а возможность проникнуть на планету, находящуюся под карантином, вряд ли когда им еще представиться.

«Любопытство сгубило кошку» – пробормотал Гарднер. Получилось мрачновато и он все-же закончил пословицу – «но, удовлетворив его, она воскресла».

Центральная располагалась на самом экваторе. «Стрекоза» приближалась к ней со стороны северного полушария, затянутого полупрозрачной дымкой. Эта дымка, казалось, состояла из искусственных радужных колец, параллельных широтам Паломника. До поверхности оставалось около пяти тысяч километров, до базы – около семи.

Пьер увеличил громкость динамиков связи. Было заметно, что он нервничает. Рубку заполнило потрескивание. Ни одного структурированного сигнала, не говоря уже об обрывках фраз или позывных. Казалось, что всю планету окутал «белый шум».

Гарднер сжал зубы. Все избегали говорить на эту тему. Может виной были отзвуки древних суеверий, когда о плохом старались лишний раз не упоминать, «чтобы не сглазить», или людьми руководил трезвый расчет-незачем умножать сущности сверх необходимости? Чтобы правильно оценить ситуацию, требовались факты. И только тогда стоило принимать правильные решения. Пока же у них были догадки. Но все понимали – молчание колоний на Паломнике не могло быть случайным. Люди любят поговорить, а колонисты – особенно. Добровольно они не прекратили бы все разговоры.

– Может, стоит выслать разведзонды? – спросил вдруг Маккейн. Его вопрос повис в воздухе. – Параграф триста два Устава звездоплавания. – также не обращаясь ни к кому конкретно, напомнил он.

– К черту! – не выдержал Томсон. – Мы и так нарушили все инструкции, когда гнали корабль в аварийном режиме. – Он шарахнул кулачищем по приборной доске с такой силой, что Гарднер всерьез испугался. Кевларовое покрытие могло и не выдержать такого удара. – Три дня на орбите? В полном неведении?

– Может, сделаем хотя бы один контрольный виток в стратосфере? – Маккейн не сдавался.

– «Стрекоза» шаттл, а не атмосферни к, – видно было, что Сэмюель колеблется. В словах Джона был здравый смысл, тем более что в сложившейся ситуации инструкция прямо требовала именно этого. – К черту!

– капитан сделал свой выбор – Через сорок минут будем на Центральной.

Корабль начал снижение.

– Внимание! – включился в работу инженер-кибернетик. Владимир, как заправский пианист, пробежал пальцами по клавишам панели управления. – Переходим к последнему маневру. Включаю геосинхронизацию.

Томсон и Пьер следили за показаниями приборов. Скорость увеличилась. Некоторые невольно сжали губы. Когда входили в атмосферу, никто не произнес ни слова.

Издалека облака Паломника казались безобидными и даже красивыми, но сейчас они подавляли. Их серые клубящиеся потоки неслись в безумном танце, вскипая у вершин безжизненных гор, скрывая от любопытных взоров свою планету. Поверхность можно было увидеть лишь с помощью термовизоров и других специальных приборов.

Подпрыгнув в воздушном потоке, «Стрекоза» дернулась всем своим многотонным корпусом. Амортизационные кресла, мгновенно видоизменившись, плотно обхватили тела людей. Ледяным голосом Томсон объявил, что они попали в воздушную бурю.

И вдруг началось что-то странное. Первым это заметил Сэмюель, чувствовавший малейшие вибрации своего корабля. Нос «Стрекозы» начал медленно задираться вверх. И сразу же начались перегрузки, корабль резко снижал скорость. Он не подчинялся ни воле человека, ни искина, ведущего его на автопилоте. «Стрекоза» словно вдавливалась в мягкую, пористую резину, сжимая ее точно гигантскую пружину.

Заревела аварийная тревога, но Томсон уже тянул на себя штурвал ручного управления, опередив на долю секунды такую же команду искина.

Всех страшно вдавило в кресла. Гарднер почувствовал на губах кровь. Сосуды носовой полости полопались от скачка перегрузки, и сейчас она горячими ручейками заливала рот, стекая на грудь.

Корабль словно отрикошетило от атмосферы планеты, точно легкую гальку от водной глади. Все произошло так быстро, так внезапно, что никто из людей ничего не понял. На высоте около полутора тысяч километров корабль повис, ничем не поддерживаемый, потому что двигатели были аварийно отключены искином. Завис на мгновение, а затем стремительное неконтролируемое скольжение вниз, градусов под сорок пять к поверхности Паломника. Через равные промежутки времени «Стрекозу» подбрасывало, точно корабль катился по гигантской рифленой стиральной доске.

Искин все-таки выбрал момент и включил маршевые двигатели. «Стрекоза» свечой рванула вверх и, поднявшись километров на сто, стала замедляться.

– Что это было? – первым пришел в себя Владимир.

– Похоже, мы с чем-то столкнулись. – растирая онемевшую челюсть, пробормотал Пьер.

– Мы ни с чем не столкнулись, – уверенно заявил Томсон. – На такой высоте над Паломником не может быть ничего.

– Метеор? – подала голос девушка.

– Нет. Вблизи Паломника почти нет метеорных потоков.

– Почти – это тоже самое, что есть. – упрямо возразила Линда.

– У «Стрекозы» нет внешних повреждений, – повысил голос капитан. Он неотрывно следил за графиками, выводимыми искином на экран. – Внутренние есть. – он на время замолчал. – Незначительные.

– Надо садиться, – поддержал Томсона Владимир – С поломками я разберусь позже.

Находящийся между ними экран моргнул, показывая топографическую модель поверхности, на которую им предстояло сесть.

– Черт возьми! – вдруг вырвалось у Пьера, и он отвернулся. – Я не могу поверить, что с ними что-то случилось.

Томсон повел «Стрекозу» на юг к экватору и, только когда повис над Центральной на высоте полутора тысяч километров, медленно, очень медленно начал опускать корабль. По его приказу никто не выключал круговых амортизаторов.

Связь с Центральной по-прежнему отсутствовала. Пьер Готье обшарил весь диапазон частот, применявшихся для местной связи на Паломнике. Эфир молчал.

Корабль опускался. До поверхности оставалось пятьсот километров, триста, сто… Пятно Центральной было уже заметно невооруженным глазом. Пятьдесят… Двадцать… Десять… Три… Стали видны отдельные детали построек главной базы. Километр… Двести метров… На такой высоте должно быть хорошо видно людей… Чуть заметно вздрогнул корпус шаттла. Из брюха «Стрекозы» выдвинулись амортизаторы, и корабль лег горизонтально.

Космодром был пуст, экипаж «Стрекозы» никто не встречал.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База

Местное время: 09–35

– Сели, – глухо сказала Линда. – Что дальше?

Ей никто не ответил. Гарднер прикоснулся к одной из чуть выступающих из подлокотника цветных кнопок. Круговые амортизаторы разошлись в стороны, и кресло мягко опустилось. Стефан встал. В голове у него что-то шумело, сдавливая болью виски. Тошнота подступала к горлу. Неуклюже, на несгибающихся, ватных ногах, ни на кого не оглядываясь, он направился к душевому отсеку. Надо было привести себя в норму.

Гарднер с отвращением стянул с себя комбинезон со следами запекшейся крови и желтых пятен. Бросив пропитанную потом и черт знает чем одежду в утилизатор, он включил напор на максимум. На «Стрекозе» душевые кабины были оснащены устаревшей водяной системой, что в данный момент его очень порадовало. Новомодные ионно-гигиенические системы, прекрасно уничтожали все болезнетворные микроорганизмы. Одно было плохо – ионное излучение не давало того неповторимого ощущения чистоты, которое ощущаешь после обычного водяного душа.

Он переключил тумблер на холодный режим и устало уперся лбом в стену. Через какое-то время Стефан почувствовал себя лучше. Сильные струи массировали тело со всех сторон, тонизируя нервную систему и заставляя организм настроится на рабочий лад.

Сквозь пелену воды и матовое стекло, разделяющего душевые кабины Гарднер увидел, что и остальные члены экипажа последовали его примеру.

Когда он, переодевшись в свежий комбинезон, вернулся в рубку управления, то застал всех сидящими за импровизированным столом из двух придвинутых друг к другу тумб.

– Держи! – Владимир протянул ему вскрытую упаковку пищевого концентрата – Надо подкрепиться.

В дверях рубки показалась Линда. Она держала поднос с высокими стаканами, наполненными розовой жидкостью.

– Не знаю, что у меня получилось, ставя поднос на край стола, улыбнулась девушка, – но что-то витаминное.

Стефан догадался, что она успела сходить в кают-компанию, где находился пищевой синтезатор.

– Мы теряем время! – Пьер порывисто поднялся со стула, стряхивая крошки концентрата с груди. – Мне эта гадость в горло не лезет!

– Надо набраться сил. – с давлением в голосе сказал Сэмюель – Мы были без еды почти двое суток. Неизвестно, когда мы еще поедим.

– Надо идти! – Пьер принялся ходить из угла в угол. – Моя Ева! Она там одна!

– он схватился за голову. – Может, именно сейчас ей нужна помощь!

– Кислятина… – Владимир, сморщившись, допил розовую жидкость и поставил опустевший стакан на стол. – Давайте решать.

– Предлагаю разделиться на две группы. – Томсон грузно поднялся из-за стола. – На «Стрекозе» останешься ты, Владимир. Насколько я понял, у нас проблемы с одним из маршевых двигателей? – инженер-кибернетик согласно кивнул. – И… – Томсон посмотрел на Пьера.

– Ни за что! – Пьер отвернулся – Нет!

– Нам будет нужна постоянная связь – Томсон старался говорить спокойно. – Между всеми нами и, – он запнулся, – Если заговорят базы. Пьер, – его голос стал почти ласковым, – Ты специалист по связи. Не забывай этого.

– Сейчас я мужчина, – огрызнулся Пьер, – у которого в опасности беременная жена.

– Я могу подежурить на пульте связи. – Пол выглядел серьезным.

– Тогда лучше я, – Линда подошла к сидящему за столом парню и положила руку ему на плечо. – Я проходила трехмесячную стажировку на «Посейдоне», в отделе спецсвязи. – она привычным жестом поправила волосы и посмотрела на Владимира. – Пол хороший специалист по кибернетическим устройствам. Он сможет быть вам полезен.

– Это так? – вопросительно посмотрел на парня Кузнецов.

– Да, у меня сертификат В-2.

– О, как! – на лице Владимира промелькнуло удивление. – Да ты у нас начинающий гений?

Пол смущенно пожал плечами:

– Йельский университет, кафедра механоэмбриологии.

– Отлично! – подытожил Томсон. – Тогда на Центральную идут Пьер Готье, Джон Маккейн, Джеймс Донован, Стефан Гарднер, – он по очереди кивал им, называя имена. – И я, Сэмюель Томсон. Все успели ознакомиться с планом Базы? – дождавшись утвердительных кивков, продолжил: – Тем не менее, держитесь рядом со мной и Пьером, мы здесь почти три года, каждую травинку знаем. – он задумался. – Всем надеть браслеты связи. Владимир сейчас принесет. Ну… – капитан развел руками, – вроде все. Действовать будем по обстоятельствам.

– Оружие на «Стрекозе» есть? – спокойно спросил Джон.

– Оружие? – Томсон удивленно взглянул на Маккейна, – импульсники должны быть, – до него вдруг дошел смысл вопроса – Нет, нет, нет! С кем вы тут воевать удумали?

Маккейн флегматично пожал плечами и отвернулся.

– Может, он и прав, Сэм? – Пьер нетерпеливо переминался с ноги на ногу, – Кто-нибудь знает, что здесь произошло?

– Этого я не знаю. – Сэмюель насупился – Но у нас здесь не войсковая операция. Выходим вместе. Ничего без общего согласования не предпринимать и не делать глупостей. – он посмотрел на Владимира. – Подъемник заблокируй и активируй «Стража». Мы не знаем, что здесь произошло, и поэтому должны быть осторожны.

* * *

Первым спрыгнул на плиты космодрома Пьер и бегом кинулся вперед. В двух километрах от «Стрекозы» виднелся купол Центральной станции с вычурными пристройками, пандусами, стеклянными переходами, вышками связи и прямоугольными башнями. Все это переливалось разноцветными красками, отражая радужные блики во все стороны и отчетливо выделяясь на фоне голубого чистого неба. От купола Центральной тянулись в ряд и уходили вдаль кубические конструкции, непонятного Стефану предназначения. Еще дальше, у самого горизонта, угадывались силуэты огромных цилиндров накопителей энергии. Где-то там, между ними, и находилась инопланетная пирамида, когда-то давно возведенная таинственными строителями.

Справа от Центральной громоздились склады, ангары, технические помещения. Чуть в стороне от них белели двухэтажные коттеджи. Ярко-зеленые пятна парков были раскиданы направо и налево, а дальше – черная издали полоса свампа Паломника, растянувшаяся по всему горизонту.

«Внешне здесь ничего не изменилось». -думал Томсон, широко шагая и еле сдерживая себя, чтобы не последовать примеру Пьера. – «Главное – сохранять хладнокровие» – в который уже раз напомнил он себе, старательно загоняя паническую тревогу об Аннете в дальний уголок сознания. «Лучше бы сейчас тут бушевал ураган, – подумалось ему, – а как назло, стоит идеальная погода. Словно планета, намеренно пытается усыпить бдительность, заманивая в расставленную западню».

Его нагнал Гарднер:

– Нужна рабочая гипотеза, – сказал он, тяжело дыша.

– Знаю… У Пьера совсем сдали нервы.

– Может быть, возвратились строители пирамид?

– Именно сейчас? – Сэмюель неопределенно хмыкнул. – Ни столетием позже, ни столетием раньше? Впрочем, возможно и это. – не сбавляя шаг, пожал плечами Томсон. – Только вот что тогда делать?

Он помнил, как обычно к «Стрекозе» вереницами подходили вездеходы, до отказа набитые хохочущими и орущими физиками, технарями, ксенологами, кибернетиками и биологами. Так было заведено с самого начала – возвращение грузового корабля всегда было праздником для всех. А тут мертвая тишина. Никаких признаков присутствия людей. Несмотря на жаркое утро, его пробил озноб.

Пара вездеходов и сейчас стояла около Центральной, а третий с раскрытыми люками находился на полпути от корабля до станции. Пьер пробежал мимо него. Томсон задержался, ловко, в один прыжок вскарабкался на башню и прыгнул внутрь вездехода. Включил освещение. Засветилась приборная доска. Сэмюель мельком, очень быстро, осмотрел приборы и ручки управления. Все было в порядке. Запасы энергии максимальные. Заглянул в жилой отсек, там никого не было. Пахло горячим пластиком и искусственной кожей.

– Интересно, зачем им понадобились вездеходы? – крикнул ему Стефан, заглядывая в люк. – Они собирались куда-то ехать?

– Непонятно, куда они могли ехать на них. Скорость маленькая. До других баз на них не доберешься… Для этого есть глайдеры или, на худой конец, винтолеты.

Маккейн и Донован тоже вскарабкались вслед за ними на башню вездехода. Астробиолог выглядел растерянно и даже испугано. Гарднер хорошо понимал его. Он наверно и сам со стороны смотрелся не лучше. Томсон нажал стартер, мотор взревел, и машина рванулась вперед.

– Давай руку! – крикнул Маккейн, когда они нагнали Пьера. Он крепко подхватил Готье за запястье и одним рывком закинул связиста в кабину.

* * *

Входные двери Центральной оказались распахнуты настежь. По широкой лестнице, ведущей к темнеющему входу, гулял ветер, поднимая и перекатывая мелкий мусор, ошметки упаковочных пакетов, сухие листья. Вокруг царило запустение.

Под ногами у Гарднера что-то хрустнуло. Он взглянул вниз – пожухлая трава была усеяна осколками стекла. Чуть дальше валялись останки неизвестного ему прибора. Будто кто-то впопыхах уронил его, но не поднял, а побежал дальше.

Пьер одним движением взлетел на гранитные ступени.

Пьер кивнул, как бы говоря: «Понимаю, вижу».

– Ты куда?

– К биологам. Посмотрю, что в секторе Евы! – крикнул Пьер, останавливаясь перед распахнутыми дверьми.

Глаза Томсону слепил выползающий из-за горизонта Саваж. Очертания темнеющего входа в Центральную, показались ему зевом огромного хищника. Он крикнул:

– Подожди нас!

– Я быстро! – махнул рукой Пьер и скрылся в темноте.

Оставшиеся сгрудились вокруг Томсона.

– Что дальше? – спросил Гарднер.

– Думаю, будет правильнее, если мы разделимся. – Томсон посмотрел на стоявших в ожидании приказа мужчин. – Мы с Гарднером поднимемся в Центральный пункт управления. Посмотрим там, что к чему. А вы, вдвоем, езжайте в коттеджный поселок. Возможно, там кто-то остался… – Гарднеру почему-то показалось, что капитан сейчас скажет «в живых», но вместо этого тот постучал по своему браслету: – Связь через каждые двадцать минут, ок?

* * *

Проводив взглядами удаляющийся вездеход, Томсон с Гарднером переглянулись и вошли в полумрак Центральной. Электричества не было. Тускло помигивая, работало аварийное освещение. Они некоторое время постояли, давая глазам адаптироваться к царившему здесь полумраку после яркого солнца Паломника. Томсон махнул рукой, призывая Гарднера следовать за ним.

Шаги гулко разносились по просторному вестибюлю. Скорее инстинктивно, чем обдуманно, люди старались ступать осторожно, не создавая дополнительного шума. Стефану почему-то подумалось, что когда-то, может быть сто тысяч лет назад, их предки вот так же крались по незнакомому лесу, боясь угодить в лапы притаившимся в темноте хищникам. Он даже мотнул головой, отгоняя наваждение. «Никакой опасности тут нет и быть не может. Центральная проектировалась инженерами для комфортного проживания и работы людей. База накрыта непроницаемым для местной фауны куполом защитного поля. Все в порядке, Стеф»-успокаивающе говорил себе Гарднер, однако, при этом его глаза цепко осматривали окружающее пространство, а внутренний голос предательски шептал: «А где же тогда все люди? Где все эти триста пятьдесят колонистов, а Стеф?».

Вскоре они вышли к лифтовой шахте. Прозрачные колбы подъемников скрывались где-то в темнеющей вышине. Одна кабина стояла на первом этаже. Томсон приложил ладонь к сенсорной панели. Безрезультатно. Он потыкал пальцами еще несколько раз, потом сказал нарочито громким голосом:

– За углом есть эскалаторы, но думаю, что они тоже… Придется, видно, подниматься пешком.

Потом он вызвал «Стрекозу».

– Линда на связи! – почти сразу же раздался девичий голос. У Гарднера потеплело на сердце. Он уже почти уверился, что на этой чертовой планете остались только они с Сэмюелем.

– Это Томсон.

– Да, капитан? – девушка, похоже, тоже обрадовалась.

– Владимир далеко?

– Они с Полом в инженерном отсеке. Что-то серьезное с маршевым двигателем, как я поняла. Сейчас они перепрограммируют ремонтных киберов. – Линда явно хотела спросить, что там у них, но сдержалась. – Вас соединить с Кузнецовым?

– Нет, не отвлекай его. Мы в Центральной. Энергоснабжение отключено. Работают только аварийные генераторы. Попробуем выяснить причину. – Томсон на секунду замялся, потом закончил:-Людей нет.

– Поняла вас. – голос девушки был ровным. – Продолжаю сканирование эфира на всех частотах. Пока безрезультатно.

– Ок, Линда, контрольный выход на связь через двадцать минут, отбой.

– Отбой. – повторила девушка и отключилась.

* * *

Маккейн остановил вездеход метров за сто, не доехав до оборудованной парковки. Он несколько раз выжал акселератор, наполнив ревом двигателя всю округу. Видимо, от неожиданности, Донован втянул голову в плечи, приложил ладони к ушам, защищая их от шума. Маккейн развернул машину на сто восемьдесят градусов, задней кормой к коттеджам, а носовой частью в сторону поблескивающего купола Центральной. Он ободряюще подмигнул Доновану:

– Думаю, теперь наш приезд не останется не замеченным?

Маккейн вручную открыл боковой люк и ловко выпрыгнул наружу, не потрудившись заглушить двигатель. Цепляясь за всё, что могло дать опору рукам, Донован кое-как выбрался из вездехода.

Они проследовали через мраморный вестибюль, больше напоминающий древнегреческую колоннаду, обогнули не действующий фонтан и вышли к большому бассейну. К коттеджам можно было пройти напрямик, перейдя по ажурному подвесному мостику. Немного поколебавшись, Маккейн свернул на тенистую аллею, которая вела к домам в обход бассейна.

Донован задержался. Он обошел два шезлонга, на которых лежали оставленные кем-то помятые полотенца, и подошел к краю бассейна. Встал на колени и зачерпнул ладонью пригоршню теплой воды. Бассейн высыхал. Это было заметно по темной полосе, шедшей по его периметру. Как и в фонтане, очистительные насосы, которые должны рециркулировать свежую воду, не работали. Донован поднялся, отряхнув коленки, пошел догонять напарника.

Диск Саважа наконец оторвался от горизонта, и только сейчас Маккейн заметил, как здесь было жарко. Знакомая земная трава мягко шелестела под ногами, ветви деревьев цеплялись за лицо и одежду. Их прикосновение было удивительно нежным и приятным. Он не удержался и сорвал зеленый листок. Растер его между пальцами, понюхал. Это было настоящее растение, не те искусственные псевдопосадки, которые обычно высаживают на планетарных базах этого типа. «Хорошо они тут обустроились» – отметил для себя Джон.

Человек, как только стал разумным, сразу же начал перестраивать природу под себя, для своих нужд и комфорта. Так было на Земле. Теперь человек вышел в Космос, достиг звезд и продолжил делать все то же самое, но уже на других планетах, не принадлежащих ему по праву рождения. «Терраформирование» – Маккейн хмыкнул, и в этот момент до его слуха донеся тихий плач. Это было настолько дико, неожиданно и невозможно, что он не сразу понял, кто это плачет: женщина или ребенок. Джон замер, где стоял, и весь превратился в слух. Звук раздавался со второго этажа ближайшего от него коттеджа. Иногда плач прерывался всхлипыванием и невнятным бормотанием, потом снова раздавалось приглушенное рыдание. Маккейн мог дать голову на отсечение, что некто сейчас лежит на кровати и рыдает в подушку.

Увидев появившегося из-за угла коттеджа Донована, Джон прижал палец к губам и глазами показал наверх. Джеймс замер на мгновение, понимающе кивнул и бесшумно скользнул вдоль стены к входной арке. За ней располагалась двухпролетная лестница, ведущая к входной группе. Маккейн также бесшумно последовал за ним.

Рядом с входной дверью висел экран видеофона. Они постояли, прислушиваясь, но отсюда ничего не было слышно. Джон осторожно тронул ручку, дверь оказалась заперта. Мужчины переглянулись, и Донован нажал на кнопку вызова.

* * *

Томсон и Гарднер стояли перед массивной дверью, стараясь выровнять дыхание, сбитое долгим подъемом.

Главный пункт управления находился практически на самом верхнем контуре Центральной. При работающих лифтах это никому не создавало ровным счетом никаких неудобств. Двадцать секунд, и ты на месте. У них же подъем занял не меньше двадцати минут.

– Что будем делать? – кивнул на закрытую дверь Гарднер. – Взломаем?

– Боюсь, это будет не так просто. – Томсон постучал костяшками пальцев по матовой поверхности. – Это углекерамит, рассеивает даже лазерный луч. Нам потребуется управляемый ядерный взрыв, чтобы проникнуть внутрь.

– О, как! – присвистнул Стефан, опускаясь по стенке на пол.

– Я видел запасной ключ в административном секторе. – Томсон почему-то вздохнул. – У Аннеты.

– У Аннеты? – больше для вежливости переспросил его Стефан.

– Да, Аннета Кравиц, помощница начальника экспедиции Конрада Лоренца.

– он опять замолк, потом все-таки сказал: – Моя подруга. – Томсон секунду жевал нижнюю губу. – Мы собирались в этом году пожениться.

Капитан отвернулся. Стефану стало неловко.

– Людей нет. Прорыва со стороны местных форм жизни не замечено. Никаких следов катастрофы, – сказал он, лишь бы только не молчать. – Почему могли уйти люди?

– Люди могли улететь на базы, как часто бывает. Но здесь все равно кто-нибудь должен был остаться. Человек пять-десять. А к возвращению «Стрекозы» здесь яблоку негде упасть. Застолье, посиделки и все такое. – Томсон прокашлялся, как будто у него запершило в горле, и Стефан вдруг понял, что спокойствие капитана, это лишь маска. В душе, он переживал не меньше других. Триста пятьдесят человек на всю планету, это совсем немного. Наверняка, тут каждый знал друг друга лично.

– Они все собираются здесь. – Сэмюель замолчал, словно задумавшись. – На базах защита от свампа значительно слабее. Но чтобы все двадцать сразу?.. Что бы там ни было, а проникнуть в пульт управления нам надо обязательно. Там кто-то дежурит постоянно. Там должен быть дневник, записи экспедиции. Мы хоть что-нибудь узнаем.

Они немного помолчали, потом Томсон сказал:

– Ты посиди здесь, отдохни. Я сбегаю в административный сектор. – и, видимо, чтобы пресечь возражения Стефана, быстро добавил. – Это недалеко, прямо под нами, два перехода по эскалаторам. – он помчался вниз, перепрыгивая через три ступеньки.

Когда громкий стук ботинок Томсона затих за поворотом, Гарднер заставил себя встать. Он решил не терять времени и осмотреться, прокручивая в памяти голографическую схему Центральной. Похлопав ладонью по холодной углекерамитовой двери, Стефан медленно двинулся вдоль кольцевого коридора. С одной стороны возвышалась стена помещения ГПУ, или, как его еще называли, главного пульта управления. Другая сторона – купол Центральной станции – была прозрачной, как и потолок коридора. Поэтому здесь, в отличие от нижних ярусов, было светло.

Коридор оказался небольшим, метров сто в диаметре. Стефан несколько раз обошел его, собираясь с мыслями. Он снова остановился у двери и прислушался. Тишина. И за дверью, и в коридоре, стояла гробовая тишина. Стефан отругал себя, что не догадался засечь время. Сейчас ему казалось, что Томсон задерживался слишком долго. Сколько прошло уже времени? Десять минут? Двадцать? Или уже полчаса? Это насторожило Гарднера. Что еще могло случиться? Наконец, он не вытерпел и, стараясь не сорваться на бег, пустился по эскалатору вниз.

– Сэм! Сэм!

Никто не ответил. Гарднер пробежал по коридору третьего кольца несколько десятков метров и снова крикнул. И снова ему никто не ответил. Гарднер бросился к подземному переходу во второе кольцо, где были хозяйственные помещения. Он понимал, что может заблудиться в этом лабиринте коридоров, переходов и эскалаторов, но и стоять на месте тоже не мог.

Остановившись у очередной развилки, Стефан задумался. Вправо и влево от него расходился полукругом еще один темный коридор. Аварийное освещение слабо мерцало под потолком, почти не давая света. Спасали только огоньки напольной подсветки, автоматически включающиеся цепочки по мере приближения к ним.

Стефан повернул налево и неторопливо пошел по пружинящему под ногами покрытию.

Вдруг, впереди мелькнула человеческая фигура.

– Сэм! – громко позвал он. Человеческая фигура, не сбавляя шага, скрылась за поворотом.

– Сэм! Черт тебя побери! – Стефан рванул за ним. Справа и слева от него по кольцевому коридору располагались двери в какие-то помещения. Некоторые были закрыты, другие оставались открытыми. На каждой висели таблички, но в полумраке, что на них написано, было не разобрать.

Человек шел не спеша, такой спокойной неторопливой походкой, и Гарднер, бегущий что есть силы, должен был давно его нагнать. Однако, как только Стефан ни старался, ему еле удавалось удерживать в поле зрения ускользающий за изгибом коридора силуэт незнакомца. «Может это не Томсон, а Готье наконец решил подняться за нами к Центральному пульту?»

– Пьер! – срывающимся от бега голосом, заорал Гарднер. – Постой, Пьер!

Цепочка огней бежала вместе с ним, немного опережая его. «Хорошо, что работает автоматика – мелькнула в голове мысль, – иначе бы я уже свернул себе шею». Внезапно его прошиб холодный пот, и он резко остановился.

Силуэт впереди двигался в полнейшей темноте. Датчики на него не реагировали. Чтобы это ни было, но только не человек.

* * *

Сбежав по эскалатору, Сэмюель замедлил шаг. Оставшись один, он, как ни странно, испытал облегчение. Тяжесть ответственности, так нежданно-негадано навалившаяся на него, измотала куда сильнее, чем тридцатишестичасовая перегрузка. «Что здесь, черт побери, произошло!?» – Он был готов, как ему казалось, ко всему – к погибшим товарищам, к экстренной эвакуации раненых, к борьбе с разбушевавшейся стихией, к нашествию долбанных ползунов и перевертышей, в конце концов!

Он отер пот, крупными каплями выступивший на лице.

– Анни, девочка моя, я здесь, я пришел. – Томсон, сам того не замечая, шептал слова вслух, – Где же ты? Отзовись. Я вытащу тебя отсюда!

Где-то внизу хлопнула дверь, и до него донеслись отдаленные голоса. Сердце подскочило к горлу и замерло на мгновение, словно тоже прислушиваясь. «Пьер? Или журналист не дождался его и спустился в лабораторию к Готье? Но как они могли разминуться?».

Внизу послышался отчетливый женский смех. Томсон вздрогнул, его сердце понеслось в бешенном ритме. Этот смех он узнал бы из миллиона. «Аннет! Ну, конечно!». Смех так же неожиданно затих, как секундой раньше появился. Но Томсона это уже не волновало. Он знал Центральную, как свои пять пальцев. Нижний ярус, откуда только что доносились голоса, как раз и занимал административный отдел, которым заведовала Аннета Кравец.

Томсон перемахнул через парапет и сломя голову бросился по ступеням эскалатора. Вот он холл. Вестибюль. Раздвижные стеклянные двери были распахнуты настежь. Томсон ворвался в просторный кабинет и разом остановился, с ужасом оглядывая открывшийся ему погром.

Столы были повалены, стулья перевернуты, повсюду валялись разбитые мониторы и офисные принадлежности, а сорванный с креплений голографический коммуникатор, безвольно повисший на проводах, довершал эту сюрреалистическую вакханалию. Но самое дикое, от чего у него волосы встали дыбом, в воздухе витал легкий флер любимых духов Аннет. Казалось, что девушка только секунду назад вышла из комнаты.

Томсон затравлено огляделся. Полумрак кабинета скрывал от глаз некоторые детали. Но, может, это было и к лучшему. Дикий погром, учинённый кем-то в административном секторе, не укладывался в голове.

Тут взгляд непроизвольно остановился на стеклянной двери. Еще не до конца веря в увиденное, Томсон на ватных ногах приблизился к ней. В правой створке, примерно на уровне его груди зияло аккуратное, оплавленное по краям, отверстие. Он не нашел ничего лучшего, как просунуть в дырку палец. Края были ровными и гладкими. Проделать такую дыру в прозрачном пластике мог только штурмовой плазмовик.

Томсон вышел в коридор и подошел к противоположной стене. Здесь дыра была повнушительнее, величиной с кулак. Пластик вскипел и обуглился, не выдержав кратковременного воздействия сверхвысокой температуры. Сомнений не было, такой след могла оставить только армейская плазменная винтовка, в просторечье «Игла».

В этот момент у него на запястье запиликал браслет-коммуникатор. Томсон от неожиданности вздрогнул. Он как-то уж слишком резко поднес экран к лицу.

Это был астробиолог:

– В нас только что стреляли.

– Кто!? Где!? – Томсон почти кричал.

– Первая линия. – Голос Донована, к удивлению был спокоен, – шестой коттедж. Предположительно, стрелок-женщина.

– Это дом Аннет! – чуть не схватился за голову Томсон. – Ничего не предпринимать, скоро буду!

* * *

Вызов Донована застал Гарднера врасплох. Он как раз спускался по неподвижному эскалатору, когда запиликал вызов. Что-то произошло в коттеджном городке. Но после его «догонялок» с призраком, Гарднер уже ничему не удивлялся. Он только обругал себя последними словами, что напрочь забыл о браслете связи. Вместо того, чтобы просто вызвать Томсона и спросить куда тот подевался, он поперся искать его по темным коридорам в незнакомой громаде Центральной.

Гарднер остановился и набрал на коммуникаторе код вызова Сэмюеля Томсона. Звук сигнала вызываемого абонента неожиданно раздался внизу эскалатора и почти сразу знакомый голос ответил:

– Томсон на связи! Ты где, Гарднер?

– По-моему я тебя вижу, Сэм. – он помахал рукой. – Посмотри наверх.

– Вижу тебя, – коротко бросил Сэмюель. – Спускайся. Надо забрать Пьера и срочно ехать к коттеджам.

Когда Гарднер сбежал по ступенькам, Томсон безуспешно пытался связаться с Пьером. Тогда он вызвал центральный пункт связи «Стрекозы».

– Я слушаю, – сразу же ответила Линда.

– Почему не отвечает Пьер?

– Он сидит в лаборатории Евы. Не тревожьте его несколько минут. Он надеется что-нибудь найти. Записку от нее или еще что…

– Ок, – Томсон не стал настаивать, – Передай ему, что мы едем в коттеджный городок, когда закончит, пусть тоже выдвигается туда.

Все это он уже проговорил на бегу. Сэмюель несся со скорость олимпийского чемпиона на короткие дистанции. Гарднер поначалу пытался не отстать, но вскоре его единственной целью было не выпустить капитана из виду. Он просто боялся опять заблудится в хитросплетениях многочисленных переходов Центральной.

* * *

Томсон остановил вездеход рядом с работающим на холостых оборотах вездеходом Маккейна. Донован их уже ждал.

– Маккейн остался охранять вход. – сходу сообщил он. – Она все время плачет, но стоит подойти к двери – начинает стрелять.

– Возможно, это Аннета, – бросил на ходу Томсон и бегом направился в сторону коттеджей. Гарднер и Донован бросились за ним следом.

Маккейн сидел на корточках за каменным выступом крыльца, держась подальше от простреливаемого сектора. Входная дверь была прожжена в трех местах. До сих пор в воздухе стоял запах паленого пластика.

Они прошли вдоль стены, стараясь не попасть в зону поражения неизвестного стрелка.

– Надеюсь, она не начнет палить из окна, – шепотом произнес Донован.

Маккейн махнул им рукой, показывая, что все спокойно. Только теперь Гарднер сообразил, что Джон неспроста занял такую позицию. Оттуда хорошо просматривалась и входная группа, и все окна второго этажа.

Они прокрались до угла, и Донован сделал знак остановиться.

– Там видеофон, она через него следит за входом. Надо придумать план…

– К черту план! – Томсон отодвинул Донована в сторону. – Я иду к ней.

– Дьявол! – в ответ выругался астробиолог. – Она его убьет. Это прозвучало настолько убедительно, что Гарднер сразу в это поверил. – Надо проникнуть в дом раньше. – Стефан увидел, что в глазах Джеймса мелькнула какая-то мысль. – Оставайся здесь. – произнес тот и, пригибаясь, побежал в сторону палисадника, находящегося с тыльной стороны дома.

Гарднер секунду помедлил, осмысливая сказанное, затем, также пригибаясь, последовал за уже скрывшимся за углом Джеймсом.

Когда он обогнул дом, Донована уже не было видно. Что-то тихо скрипнуло сверху, Гарднер поднял глаза и с удивлением увидел, как Джеймс проскользнул в проем приоткрытого окна. Стефан покрутил головой, совершенно сбитый столку, как неуклюжий с виду астробиолог вообще ухитрился туда забраться, да еще за такое короткое время.

Гарднер с трудом протиснулся между живой изгородью и стеной дома, моля провидение, чтобы не наделать лишнего шума, прильнул к стеклянным раздвижным дверям лицом. Плотные шторы стой стороны оказались не до конца задвинуты, и в образовавшуюся щелку можно было хорошо рассмотреть то, что происходит внутри.

* * *

Томсон, не скрываясь, в полный рост подошел к двери и прислушался. Из-за двери доносились всхлипывания, то и дело прерывающиеся рыданием. Он поднял руку и нажал кнопку видеофона. Плач тотчас же прекратился. Стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, Сэмюель произнес, вплотную приблизив лицо к экрану:

– Аннет, дорогая, это я Сэм. – постояв немного, но так и не дождавшись ответа, он продолжил: – Мы вернулись, я только что со «Стрекозы», открой мне, пожалуйста, дверь.

В помещении послышалось какое-то движение, и донесся голос, больше напоминающий стон:

– Не-э-э-эт! Не-э-эт! – голос был хриплый, срывающийся, жалкий. – Никакого Сэма тут нет, никого нет, уходите…

Томсон приложил к сенсорной панели свой, заранее приготовленный, пластиковый ключ. Дверной замок неслышно щелкнул, Сэмюэль потихоньку надавил на ручку и медленно стал открывать дверь вовнутрь.

Томсон глубоко вздохнул и сделал шаг в полумрак прихожей. Аннет стояла в глубине комнаты, сжимая в руках плазменную винтовку. Тонкий наконечник излучателя был направлен точно ему в грудь. Краем сознания Томсон отметил, что глазок индикатора заряда показывает достаточный уровень энергии.

– Нет. Я не знаю вас. Я не знаю вас, – чуть слышно шептали губы девушки. Она медленно пятилась назад, лавируя между креслом и кадушкой с раскидистым цветком. Девушка все-таки зацепила локтем стоявшую на журнальном столике вазу, и та с грохотом упала на пол, но не разбилась. Девушка прилипла к стене, словно стараясь втиснуть в нее свое тело.

– Аннет, все хорошо, я уже здесь. – Томсон видел ее глаза и не мог заставить себя сделать еще хоть один шаг. Он хорошо помнил разгромленный кабинет что делает даже короткий разряд плазмы с человеческим телом. Но главное – это ее взгляд. Взгляд загнанного зверя, твердо решившего биться до конца.

В этот момент на лестнице, ведущей на второй этаж, послышались быстрые шаги. Кто-то торопливо и одновременно неловко спускался вниз. Аннет скосила налево глаза, ни на сантиметр, не сводя с груди Томсона перекресток прицела плазмовика.

– Ой! Е-еле вас н-н-нашел… – в комнате, откуда ни возьмись, появился заикающийся Донован. Он смущенно улыбался и, подслеповато щуря глаза, с каждым шагом приближался к замершей в безмолвной дуэли парочке. – Простите что бе-без спроса, – виновато развел руками, обходя оказавшийся у него на дороге журнальный столик, стоявший на трех ножках в виде драконьих лап.

Аннет дернулась, оправившись от неожиданного вторжения, и с быстротой, которой позавидовал бы и профессионал, навела ствол плазмовика на глупо улыбающегося астробиолога. Тот от неожиданности громко ойкнул, споткнулся об выступающую ножку журнального столика и, охнув, кубарем рухнул под ноги девушки.

Штурмовая винтовка «Игла» тихо фыркнула, и разряд плазмы ушел в потолок. В комнате запахло озоном.

Томсон бросился вперед, обхватывая своими ручищами тело девушки.

– Не надо! Не надо! – это уже был голос затравленного, перепуганного насмерть человека.

– Анни, это я – Сэм. Твой Сэм, любимая. Что с тобой? – Томсон скосил глаза вниз. Донован, тихо шипя от боли, левой рукой растирал ушибленное колено. Правой он плотно прижимал плазмовик к полу.

– Нет. Это невозможно.

– Успокойся, дорогая. Успокойся.

– Нет… нет…

Томсон дотронулся до плеча девушки. Она смотрела на него испуганными глазами. Сэмюель хорошенько встряхнул ее.

– Что произошло?

– Сэмюель. Ну, конечно, Сэм, – вдруг сказала она тихо. – Это ты… как здесь страшно.

– Аннет!

– Молчи, Сэм… – она прижалась к его широкой груди лицом.

– Хорошо, любимая, все уже хорошо. – он чуть отстранил ее от себя. – Где все остальные?

Тело девушки вдруг обмякло, и Сэмюель едва удержал ее. Он так и стоял, не выпуская из объятий, будучи не в силах поверить, что все закончилось, что его Аннет здесь, с ним, такая близкая и родная.

– Томсон, она потеряла сознание. Нужно положить ее. Давай перенесем на кровать. Тебе помочь? – Гарднер и Маккейн были уже здесь.

Сэмюель отрешенно пожал плечами, легко подхватил ее за талию и как сомнамбула понес девушку к дивану. Осторожно уложив Аннет на подушки, он опустился на колени и поцеловал ее в лоб:

– Она спит.

– Надо вколоть ей нейролептик. – Донован уже поднялся на ноги, неуклюже держа двумя пальцами ствол плазмовика. – Кто-нибудь, возьмите у меня это.

– Да, – очнулся наконец Томсон. – Надо связаться со «Стрекозой», пусть доставят сюда стимулятор, – он задумался на секунду, – Хотя нет, Стефан, можно тебя попросить, – Томсон взглянул на Гарднера, – в соседнем доме, коттедж номер восемь, жил Ирвинг, тьфу ты! Живет наш док. У неготам этого добра хватает. Знаешь как выглядит специальный инъектор?

– Да, конечно. – Гарднер быстро кивнул.

– Там у него на втором этаже мини-лаборатория и большой холодильный шкаф, разберешься?

– Да, Сэм, конечно. – уже в дверях ответил Стефан, ему хотелось быстрее выйти на воздух.

– Ну, и отлично, – Томсон бережно накрыл бесчувственное тело девушки шерстяным пледом. – Пусть пока поспит. Ей нужен покой.

Стефан вышел из коттеджа. На траве удома стоял Маккейн и что-то говорил Доновану. До Стефана донеслись обрывок его фразы:

– Если люди работают в лабораториях, они не палят из плазмовинтовок в коридорах. Если люди ремонтируют систему связи, они просто так не бегают по дому с армейскими винтовками. Значит, тут что-то иное…

* * *

Гарднер спрыгнул с крыльца коттеджа и побежал вдоль домов. Зеленый газон приятно пружинил под ногами, сладко пахло цветами, тропические деревья с широкими мясистыми листьями рассеивали палящие лучи Саважа, давая прохладную тень. Идиллия, да и только – мелькнуло у Стефана в голове. Он скрипнул зубами и ускорил свой бег.

Дверь коттеджа номер восемь скользнула в сторону, как только Гарднер поднялся по ступенькам. Видно, сработал скрытый датчик. «Поселенцы явно ничего не скрывали друг от друга, – подумал он, – большая дружная семья».

Время! Сколько времени прошло с тех пор, как они сели на Паломник? Час, или уже два? А еще ничего не известно. Что с Тамарой? Что произошло со всеми? Вся надежда на Аннету и на то, что должно быть в ГПУ. Должны быть какие-то записи… Должны быть!

Гарднер прошел одну комнату, другую, попал в просторную спальню, свернул в коридор и снова оказался в прихожей. Где лаборатория? Черт бы побрал архитекторов! Здесь и заблудиться недолго. Он хлопнул себя по лбу. Томсон же сказал, что на втором этаже! «Мои нервы ни к черту» – отстраненно констатировал Стефан.

* * *

– Где Томсон? – спросил Кузнецов.

– Сидит с Аннетой. – Донован вышел на крыльцо, чтобы не потревожить сон девушки.

– Что с ней? – в голосе кибернетика была смесь радости, удивления и тревоги.

– Спит, – односложно ответил Джеймс.

– Неужели, она ничего не сказала?

– Сказала: «Как здесь страшно».

– Что это могло означать?

– Она в глубоком психологическом шоке. Что-то случилось со всеми, или что-то пережила лично она, или то и другое вместе. Нужно ввести ей стимулятор. У нас нет времени. Надо, чтобы она очнулась… Уснет позже.

– Хорошо, – ответил Владимир, немного замялся, но все же продолжил: – Передай Томсону, со мной на связь выходил Пьер. Он, кажется, хотел самовольно слетать на соседнюю базу. – Владимир вздохнул. – Там должна находиться его Ева.

– Понимаю, – кивнул Донован, хотя Кузнецов этого не мог видеть – что его остановило?

– Глайдеры не работают. – почему-то виновато ответил кибернетик.

– Как так? – удивился Донован.

– Точнее работают, но не могут летать, – в голосе Кузнецова сквозила растерянность. – Мы пока тут с Полом разбираемся, толковый, кстати, парнишка оказался, думаем причина во внешнем факторе. – он на мгновение задумался. – Поле Гаусса нестабильно, точнее, то увеличивается скачкообразно, то падает до минимальных значений. Пока мало данных, нужно время, чтобы замерить точнее показатели. В общем, антигравы не функционируют, навигационные системы словно сошли сума, автопилоты соответственно тоже. Плюс ко всему от удара в атмосфере разбалансировались двигатели «Стрекозы»….

– Мы не сможем взлететь? – Донован постарался как можно небрежнее это произнести.

– Как только починим маршевый двигатель, то сможем. – Кузнецов прокашлялся. – Правда, жидкого топлива хватит только чтобы выйти на стационарную орбиту. Да, – спохватился он, – Пьер скоро будет у вас. Я ему сказал, что для полета до базы можно воспользоваться винтолетами, им не требуются антигравы. – кибернетик еще раз вздохнул. – Он очень настаивал, понимаешь меня Джеймс?

– Понимаю, Владимир. Очень хорошо тебя понимаю.

* * *

Томсон, понурившись, сидел в изголовье кровати Аннеты. Время от времени он бросал на лицо девушки обеспокоенные взгляды. Что она перенесла здесь? Что могло заставить его спокойную, всегда рассудительную Анни схватиться за плазмовик. Он помнил ее глаза, когда держала его на прицеле. Сэмюель поежился. Он не сомневался – она бы выстрелила.

В комнату вошли Донован и Пьер.

– Пьер просит дать ему винтолет, – с порога сказал Донован.

– Я только долечу до Евы и вернусь обратно. Это же всего четыре часа, – торопливо заговорил Готье. – Все равно на базы придется лететь. А Ева на самой ближней. Я нашел ее рапорт на имя Лоренца. Тот направил ее на первую базу. Дайте мне винтолет.

– Но ведь ты даже не умеешь водить его, – сказал Томсон и отвернулся. Трудно было вынести молящий взгляд Пьера.

– Это не так уж и сложно. В конце концов, есть автопилот…

– Нет, Пьер, нет. Нас только пятеро. И прошло уже три часа, как мы здесь, а мы еще ничего не знаем! Ничего! Понимаешь? – он тихо добавил: – Потерпи немного. Сейчас проснется Аннет.

Пьер подскочил к Томсону, схватил его за «молнию» комбинезона.

– По какому праву ты здесь командуешь?! Здесь не «Стрекоза». Ты кто? Лоренц? Здесь по два винтолета на каждого! Можете заниматься, чем хотите, а я полечу к Еве. – Готье чуть не выл. – Тебе хорошо! Ты нашел свою женщину, а я нет! И мне обязательно нужно знать, что с ней случилось. Понимаешь? Может, именно сейчас она умирает, а я упрашиваю тебя дать мне этот гребанный винтолет! Мне нужно лететь сейчас, ты хотя бы это понимаешь? Я не буду ждать, пока вы тут во всем разберетесь!

– Ну что ж, – тихо произнес Сэмюель, осторожно отстраняя руки Пьера от своей груди. – Пусть решают все.

В этот момент в комнату вбежал запыхавшийся Гарднер, держа в вытянутой руке инъектор.

– Вот! Держите. Еле нашел.

Томсон протер девушке руку выше локтя ваткой, смоченной в антисептике, и сделал укол. Пьер вдруг молча сел в кресло и закрыл глаза. Мужчины переглянулись. Откинувшись на спинку Готье, принялся как заведенный Аннет судорожно вздохнула и открыла глаза. Некоторое время она лежала неподвижно, недоверчиво осматривая комнату и сгрудившихся в ее ногах мужчин. Она еще раз вздохнула, но уже спокойнее. На лице девушки проступило подобие улыбки. Она едва слышно прошептала:

– Мальчики…

– Успокойся, Анни, – Сэмюель взял ее за руку, помог приподняться, подложив под спину подушку. Потом сделал жест в сторону товарищей. – Ну, нашего Пьера ты знаешь. Представлю остальных. Стефан Гарднер, журналист-физик. Джеймс Донован, астробиолог. Джон Маккейн, геологоразведка.

Присутствующие в ответ кивали головами и ободряюще улыбались девушке.

Аннет села, поджав под себя ноги и опершись на правую руку.

– Значит, я не сошла с ума?..

– Что здесь произошло? – твердо спросил Сэмюель.

– Если бы я знала это…

– Аннет, что здесь произошло? – с нажимом повторил он.

– Яне знаю, что здесь произошло… Но я расскажу все, что знаю. Через четыре дня после того, как вы стартовали с Паломника, Конрад Лоренц объявил, о начале эксперимента, и чтобы все готовились к вылетам на базы. Это периодически бывало и раньше. Никто не удивился. Начались сборы. Десятого на Центральной остались только Томас Чертч, Радик Шухарт и я. Остальные на глайдерах вылетели на базы.

– Все, кроме вас троих?

– Да. Эксперимент должен был стать масштабным. – она поежилась. – в планетарном масштабе.

– И Ева вылетела на свою базу? – бесстрастно спросил Пьер.

– Да. Ее уговаривали остаться, она же была в положении, ну вы понимаете? Но она настояла, чтобы ее тоже послали.

– Когда они должны были вернуться?

– Двенадцатого. Кроме тех, кто жил на базах постоянно.

– Что предполагал сделать Конрад? – спросил Донован.

– Точно не знаю. Все держалось в строжайшем секрете. Знаю, что квантовикам удалось подключиться к пирамидам. Лоренц несколько раз хвастался, что ему удалось понять предназначение этих артефактов. Они все торопились, так как им сообщил кто-то с Земли, что скоро прибудет комиссия и все эксперименты прикроют…

Мужчины переглянулись. Гарднеру стало не по себе, но он постарался себя ничем не выдать. Девушка тем временем продолжала:

– Я слышала, как Томас говорил Радику, что Лоренц хочет раскачать маятник. Они часто так между собой и говорили: «Эффект маятника».

– Маятник? – переспросил Сэмюель.

– Что за маятник? – насупился Гарднер.

– Не знаю, – Аннет пожала плечами. – Томас и Радик сидели в помещении центрального пульта управления, в штабе. Оттуда ведь связь со всеми базами. Там и Вычислитель. Они послали меня за кофе. За обыкновенным кофе. Я спустилась вниз. Налила кофе в термос в баре. Я еще подумала, что надо было взять два, и поднялась наверх. Все это заняло у меня не более пяти минут, так мне показалось. Я зашла в помещение главного пульта. – Аннет вдруг прерывисто задышала. Девушка схватила руку сидевшего рядом Сэмюеля. Видно было, что последние слова даются ей с большим трудом.

– Томаса и Радика там не было… Их не было. Там, где они только что сидели, я увидела два скелета и лохмотья истлевшей одежды… – Аннет закрыла лицо руками и покачала головой. – Это что-то страшное.

Томсон пересел к ней на краешек кровати и осторожно отвел руки девушки от заплаканного лица.

– Что было дальше, милая?

Гарднер отвернулся. Ему было жаль Аннет, а еще больше было жаль Томсона. Вместо того чтобы обнять и утешить свою любимую, капитану приходилось заставлять девушку переживать весь этот ужас еще раз. Гарднер не был уверен, что смог бы поступить также, окажись он на его месте.

– Я испугалась. Я не могла объяснить себе, что здесь произошло. И это было самое плохое. Я вызвала все базы сразу. Никто не ответил. Вся радиоаппаратура была выведена из строя. Я выбежала из купола, заблокировала дверь. Может быть, связь возможна из сектора внешней связи, думала я с надеждой. Она ведь дублирует связь центрального пульта. Никто не отвечал и там. Аппаратура биометрии работала, это я в первую очередь проверила, но показателей не было. Ни-ка-ких. – по слогам произнесла девушка. – Я себя в списке нашла. Та же картина. Пусто. Нет меня ни среди живых, ни среди мертвых. И тут я представила, что осталась одна на целой планете, не зная, что произошло со всеми, что произойдет со мной сейчас, в следующее мгновение, через минуту. – Аннет сжала руку Сэмюеля так, что у нее побелели пальцы, а ногти впились в темную кожу Томсона. Капитан даже не попытался отстранится, хотя конечно же ему было больно.

Девушка уже скороговоркой продолжала:

– Я осталась одна. Это было ужасно. Я заставила себя зайти в помещение главного пульта. Нужно было привести в порядок материалы. Должны же вы были когда-нибудь прилететь на Паломник. Я обязана была облегчить вам задачу. Хоть чем-то помочь. Я не знала, сколько тут продержусь. Но память Вычислителя была полностью очищена от информации. Словно ее кто-то стер. Данные регистрирующих автоматов тоже исчезли. Да и сами приборы… Что-то с ними случилось. Там все заржавело, потрескалось, разрушилось. Не осталось ни одного файла, ни одного печатного документа, по которому можно было бы судить, что делалось на базах в эти два часа до катастрофы и после. Там вы не найдете ничего.

Девушка замолчала.

– Продолжай, Аннет. Ты теперь не одна, – подбодрил ее Сэмюель.

– И тогда у меня начались галлюцинации. Я думала, что схожу с ума. И от этого стало еще хуже, еще страшнее. Иногда я видела Томаса и Радика. Они ходят по Центральной. Они всегда спорят. Потом я стала встречать других людей. Знакомых людей. Ты понимаешь меня Сэм? – Она умоляюще смотрела на Томсона. – Они все должны были быть на базах. А они… – девушка всхлипнула. Действие нейролептического коктейля заканчивалось. – …они расхаживали себе здесь, как ни в чем не бывало. А потом, – Аннет зажмурила глаза, – потом они исчезали. Раз! Словно и не было. Но также не должно быть, правда? – она с надеждой посмотрела на ничего не понимающих мужчин, словно ища подтверждения своим словам. – Не должно быть. Ведь они же умерли. И все равно они ходят. Это сумасшествие? – Она откинулась на подушки. – Человек не может столько вынести. Какое сегодня число?

– Двадцать третье.

– Значит, сумасшествие длилось тринадцать дней. Я похожа на сумасшедшую? – было видно, что она готова смириться с любым диагнозом, лишь бы забыть все, что здесь произошло.

– Ты здорова, Анни, – мягко произнес Томсон. – Просто очень устала. – Я боюсь.

– Теперь ничего не бойся, – Сэмюель осторожно положил руку на ее плечо. – Ты не упустила ничего существенного?

– Нет… Я устала. Я устала от всего этого.

– Аннет, ты сейчас уснешь. Тебе надо отдохнуть.

– Вы меня не оставите одну? – она умоляюще заглядывала мужчинам в глаза. Правда, ведь?

– Аннет, мы сейчас ненадолго выйдем, нам надо кое-что обсудить. – Томсон поднялся с дивана и, бережно укутав девушку в плед, закончил, – и потом вернемся. Хорошо, милая?

– Я буду ждать тебя, Сэм. – девушка устало прикрыла глаза. Было видно, что она держится из последних сил, чтобы не отключиться. – Не закрывай только входную дверь.

Пятеро вышли из комнаты. Аннет проводила их взглядом, полным надежды. Теперь она не одна.

* * *

Гарднер вышел на крыльцо последним. Он огляделся. Вокруг было так красиво! Разбросанные в беспорядке домики посреди могучего тенистого парка. Белая громадина Центральной, словно плывущая на фоне бездонного голубого неба. Мягкая зеленая трава и дикие цветы, совсем как на Земле. Странные, кружащие голову запахи, на которые он раньше не обратил внимания, потому что все здесь было необычно. Все ново. Все незнакомо.

Гарднер мотнул головой, отгоняя наваждение. Он вспомнил безумный взгляд Аннет, ее побелевший палец на спусковом крючке. Красота этого места отступила, и тогда остались только Паломник, его ужасный свамп, и катастрофа, произошедшая здесь две недели назад. Триста пятьдесят человек, имевших самые совершенные средства передвижения, связи и защиты, не вернулись на Центральную базу.

И снова, как и тогда, когда он гнался за призраком, ему стало плохо. Если бы у него было время разобраться в этом чувстве, то понял бы, что это страх. Страх, что он больше никогда не увидит Тамару. Самый сильный страх, когда человек даже не сознает, что он боится.

Сэмюель Томсон вызвал «Стрекозу». Он включил громкую связь, чтобы все были в курсе переговоров. Сначала ответила Линда, потом к микрофону присоединился и кибернетик.

Томсон вкратце пересказал рассказ Аннет о произошедших событиях, и на том конце некоторое время молчали. Людям нужно было время, чтобы переварить услышанное. Наконец Владимир спросил:

– Как ты считаешь, насколько эти слова можно принять на веру?

– У нее сильный шок, это правда. – Томсон старался говорить ровно, не позволяя эмоциям взять над ним вверх, – Но, думаю, всем стоит отнестись ко всему, что Аннет нам поведала, с абсолютной серьезностью. – он обвел присутствующих взглядом, как бы спрашивая у всех подтверждения его слов. Все согласно закивали. – Владимир, как продвигаются ремонтные работы?

– Мы с Полом настроили кибер-ремонтников. Основные проблемы будут устранены к завтрашнему дню. Осталось только вырастить фильтр ускорительного блока. Он сгорел при посадке. Пол рассчитал, что микроэлементов в почве Паломника достаточно для развития эмбриомеханического зародыша. Так что, по моим прикидкам, к концу этого дня «Стрекоза» будет готова к старту.

– Что будем делать дальше? – спросил Маккейн за всех. – Ведь так нельзя, – и он показал рукой на других. – Надо что-то делать.

Пьер Готье лежал на траве лицом вниз и, кажется, плакал. Стефан Гарднер нервно покусывал губы. Джеймс Донован, старательно делал вид, что внимательно изучает только что сорванный им цветок.

– Значит, так, – наконец принял решение Томсон. – Владимир, пришлешь Линду, она сменит дежурящего здесь Гарднера, – он вопросительно посмотрел на Стефана. Тот согласно кивнул головой. – Пол нужен будет мне на Центральной. Надо восстановить энергоснабжение станции, с аппаратурой биометрии разобраться.

– Ок, один я тут за всем прослежу. – Гарднер понял, что капитан не хочет оставлять Аннет одну.

– Да, и еще. – Томсон оглядел товарищей. Мы не можем все время находиться вместе. Необходима связь друг с другом. Нам нужен какой-то центр, куда бы стекалась вся информация, которую мы будем собирать. Один из нас, а лучше двое, должны постоянно находиться здесь, в Центральной. Лучше всего у главного пульта связи. Это будет удобно еще и в том случае, если кто-нибудь из них, – он неопределенно мотнул головой в сторону горизонта, – вдруг заговорит… Кто останется? Пьер, конечно, не захочет этого..?

– Нет.

– Вновь прибывшие почти не знают Центральную. – Томсон сделал еще одну попытку достучаться до друга.

– Нет, нет и нет! – Пьер сел на корточки, – Почему вы не пускаете меня к Еве?! Почему?! – и он застучал кулаком по траве. Томсон подскочил к нему, рывком поднял с земли и сильно встряхнул.

– Пьер! Приди в себя! Не распускайся!

– Прости, нас Пьер, – вышел вперед Донован. – Ты полетишь к Еве. Наверное, мы сейчас так и решим. Я посижу у пульта на Центральной. Маккейн, думаю, составит мне кампанию. – Он бросил взгляд на Джона. Тот молча кивнул. – Хорошо. – продолжил Донован, – Гарднер подежурит у Аннет, пока его не подменит Линда. А капитан…

– Я поведу винтолет, Пьер. – Томсон обнял Готье. – Прости меня, дружище, мы все немного на взводе. Сейчас мы поедем в Центральную и по дороге все окончательно решим.

Слова Томсона заставили Пьера успокоиться, и они, кивнув Гарднеру на прощание, почти бегом направились к одному из стоящих поодаль вездеходов.

Системо: Совож

Планета: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База Местное время: 12–35

– О каком маятнике все-таки говорил Конрад Лоренц? – спросил Донован Сэмюеля. – Что он мог иметь ввиду. Может это какой-то символ?

– Ничего не приходит в голову, – ответил Сэмюель. – Маятник – это значит, что-то качается.

– Раньше никогда об этом не было разговоров?

– Ничего подобного мне не приходилось слышать. Правда, сам знаешь, физики-квантовики не от мира сего, если о чем-то и говорят, то только между собой. Да и нормальный человек вряд ли что сможет понять. – Томсон хмыкнул, – Птичий язык, – он снова хмыкнул. – Так здесь по этому поводу все и шутили.

Они остановились в главном пульте связи.

– Как можно изобразить маятник? – вдруг спросил Пьер. Остальные удивленно и непонимающе посмотрели на него.

– Ну, как наиболее просто схематично можно изобразить маятник?

Гарднер нарисовал на бумаге прямую линию через весь лист, а посредине под небольшим углом пересек ее коротким отрезком прямой.

– Примерно так нарисовал бы и я, – согласился с ним Томсон. – Но к чему вопрос, Пьер? Ты где-нибудь видел такое?

– Это немудрено увидеть повсеместно, – вставил Донован.

– Видел. Совсем недавно видел, и не один раз. А может быть, месяц назад, может быть, больше. Только где и почему?.. – Пьер почесал затылок – Нет, не могу вспомнить. Но я постараюсь.

– Сразу не можешь? – спросил Донован.

– Нет.

– Постарайся вспомнить. Неизвестно, что именно нам может помочь, – Все помолчали.

– Ну, хорошо. – Томсон взглянул на Пьера. – Пьер и я вылетаем на винтолете ко второй базе. Нам на это хватит четырех часов.

– Маяк там не работает, – сказал Пьер. – Я прослушивал эфир.

– Тогда не знаю. Раньше бы хватило четырех часов. А без маяка… Смогу ли быстро найти ее по карте?

– Я бывал там не раз, – нетерпеливо бросил Готье. – Мы найдем их быстро.

– Ок, тогда вылетаем немедленно. – Томсон еще раз обвел всех глазами. – Ну, что ж, действуем по плану. Что будет дальше, я не знаю.

– Не будем загадывать, – сказал Маккейн.

– Удачи вам! – махнул рукой Донован.

Томсон коротко кивнул, и они вышли в коридор.

* * *

Проводив взглядом удаляющийся вездеход, Гарднер вернулся в коттедж. Аннет спала. Сердце билось равномерно, дыхание было глубоким и спокойным. Стефан выглянул в окно. Здесь ничего не напоминало о катастрофе. Зеленели аккуратно постриженные газоны, чистые плитки тропинок, бежали между красивыми домами, приятный теплый ветерок едва колыхал сочные листья тенистых деревьев. Стефан вспомнил давно забытую сказку, в которой дети попадали в похожее райское место, где между кисельными берегами текли реки из теплого парного молока, а дома были то ли из шоколада, то ли из пряников. Можно было весь день напролет объедаться всякими сладостями и бездельничать. Но райское местечко было обманчиво. Вскоре у детей стали расти рожки, а вместо ног копытца.

Стефан не помнил, чем там все дело закончилось, но от этой идиллии за окном ему стало вдруг тошно. Он рывком задернул шторы и принялся расхаживать по комнате, стараясь неловким движением не потревожить сон девушки. Гарднер был зол, и прежде всего на себя. Он все понял, когда минуту назад любовался видом из окна. Оказывается, трудно признаться, что ты трус. Оказывается, легче придумать огромное количество предлогов и обосновать их правильность и разумность, лишь бы не делать то, чего ты боишься. А он боялся. Просто-напросто боялся. Он не хотел возвращаться на Центральную, с ее темными запутанными переходами, где мерещится черт знает что, а главное, ему совершенно не хотелось проникать в центр управления, отгороженный от всех углекерамитовой броней. Может, все же дождаться возвращения Сэмюеля Томсона? Он как-никак капитан, человек служивый. Он во всем лучше разберется? В конце концов, ведь тот не дал ему на это прямое указание. Оставил на его собственное усмотрение.

– Черт!

Стефану вдруг дико захотелось пить. Он прошел на кухню, нашел там холодильник и принялся шарить в нем в поисках чего-нибудь холодного. Словно в насмешку нащупал начатый пакет молока. «Воттебе и молочные реки, и кисельные берега» – пробормотал он и, глотнув прямо из пакета, решительно направился в комнату.

Он не стал будить Аннет. Несколько часов они обойдутся и без нее. Пусть лучше, как следует отдохнет. Выдвинул несколько ящичков из ее бюро, но ключей там не было. Чип ключа оказался на груди у девушки на цепочке вместе с маленьким медальоном. Стараясь не разбудить Аннет, он расстегнул цепочку и тихонько потянул за нее. Девушка слегка пошевелилась и сжала ему руку, но не проснулась. Наконец ключ оказался у Стефана, и он не стал тратить времени, чтобы снова застегнуть цепочку.

Стефан постоял еще минуту, прислушиваясь к ровному дыханию спящей и, опасаясь, что может передумать, потихоньку вышел из комнаты. Лучше он подождет Линду снаружи.

* * *

На стоянке винтолетов стояло около десятка машин. Сэмюель бросился было к маленькой, двухместной, но Пьер остановил его.

– А вдруг они живы, и их надо будет срочно перевезти сюда?

Томсон не стал возражать, они подбежали к большому десятиместному потом влез сам. Пьер заглянул в багажное отделение, желая убедиться, что там есть огнеметы. Лететь на равнины свампа без них было бы настоящим безумием.

Сэмюель круто поднял винтолет вверх. Купол Центральной станции метнулся в сторону, замелькали белыми клавишами накопители энергии, темными горошинами рассыпались в стороны красные крыши коттеджей, и через минуту исчезли последние пятна ярко-зеленых парков. Внизу расстилались просторы APS.

– Пьер, – сказал Сэмюель. – Выйди на связь с Центральной. Надо все проверить.

– Хорошо… Донован! Как слышимость? – спросил Пьер, включив коммуникатор.

– Отлично, – в кабине раздался голос астробиолога. – Как у вас? Все в порядке?

– Все нормально, – подтвердил Пьер и обратился к Томсону: – Связь действует, Сэм… Джеймс! Я буду вызывать Центральную каждые двадцать минут, как и договорились.

– Хорошо. Отключаюсь.

Сверху свамп казался до невозможности однообразным. Угрюмые нагромождения грязно-зеленой растительности. Лишь на мгновение глаз кое-где угадывал робкие блики рек и озер. Местность была равнинной. На Паломнике почти не встречались большие горы.

«Куда ни глянь, всюду свамп! – Пьер передернул плечами. – А если болотный мир ворвется на какую-нибудь из баз? Страшно даже подумать. Дикий разгул исключительно живучих омерзительных растений и животный мир, у которого только одна цель – пожирать. Никакие плазмовики тут не помогут. Жуткий свамп. Но маловероятно, что где-нибудь был прорыв. Пока на базах действуют установки запрета, свамп не страшен. Все может выйти из строя, только не установки запрета».

Пьер Готье краем глаз взглянул на указатель скорости. Светящаяся черта дошла до предела.

Сэмюель и Пьер молчали. Сэм старательно сверял разворачивающуюся перед ним картину местности с картой навигатора. Маяк не работал, о том, чтобы включить автопилот не могло быть и речи. Пьер Готье думал о своем. Он не хотел верить, что с его Евой что-нибудь произошло. Вспоминал, как перед его отлетом они сидели на веранде и пили вино. Точнее, пил он, она только пригубила из его фужера. Посадил жену к себе на колени и долго поглаживал ее, уже округлившийся животик. Потом склонился к нему, поцеловал, а Ева ойкнула и рассмеялась. Оказывается, малышка Ирен в этот момент больно ткнула маму пяткой. «Она ощущает твое присутствие – сказала тогда Ева, – и любит тебя, так же, как и я». Пьер почувствовал, как у него защипали глаза и, сделав вид, что заинтересовался чем-то внизу, уткнулся лбом в иллюминатор.

Винтолет вдруг ощутимо тряхнуло. Пьер вскинул голову и посмотрел на циферблат. Прошло двадцать минут как они покинули Базу, и он вызвал Центральную. Пьер не сразу узнал голос Донована.

– Джеймс, это ты? Как слышимость?

– Слышимость хорошая. – Донован немного помолчал, потом спросил: – Ты чего разговариваешь скороговоркой? Что-нибудь случилось?

– Все нормально. Идем по курсу. А у вас?

– Без перемен. Ждем Пола и Гарднера. Попробуем наладить энергоснабжение. – астробиолог старательно растягивал слова, словно боялся, что его не поймут. Голос его стал низким и хриплым. – Следующий сеанс связи, как договаривались, через двадцать минут, ок?

– Ок. – ответил Пьер. – Подтверждаю, сеанс связи через двадцать минут. Он повернулся к Томсону:

– У Джеймса такой голос… Хриплый, мурашки по коже.

И снова внизу потянулись однообразные пейзажи грязновато-зеленого свампа.

Сэмюель повернул голову к Пьеру:

– Через час, если все будет в порядке, увидим базу Евы. Сколько на ней было человек?

– Четверо! – с нажимом ответил Пьер, и Томсон понял, что он зря сказал «было». – Ева, Мак-Кинли, Юргенс и Джеральд Ли. Их там четверо.

– Яне умею успокаивать, Пьер. – Томсон смотрел вперед, не решаясь взглянуть на друга.

– Спасибо. Так даже лучше… Интересно, связь прервалась одновременно или нет?

– Может быть, и не совсем одновременно. Ведь Аннет не сразу бросилась к пульту связи. Многое могло произойти за эти минуты.

– А свамп?

– Одновременно на всех базах? Трудно даже представить.

Мужчины снова замолчали.

Прошло еще двадцать минут. Пьер вызвал Центральную:

– Джеймс, как слышимость?

В ответ раздалось низкое хриплое рычание. В горле Донована что-то бурлило и клокотало.

– Джеймс! Что случилось? Джеймс! – Пьеру показалось, что Донован захлебывается собственной кровью.

Клокотание медленно затихало.

Пьер неуверенно повернул голову к напарнику.

– Сэм, ты что-нибудь понимаешь?

– Возвращаемся!

– Я спрашиваю, ты что-нибудь понимаешь?

– У них что-то произошло, Пьер. Надо возвращаться.

– Здесь со всеми что-нибудь произошло. Возвращаться не будем. Ну! Ты же понимаешь меня, Сэм? Ты все понял, правда, ведь? Мне нужно узнать, что случилось с Евой.

– Я возвращаюсь.

– Осталось меньше часа, и мы узнаем, что произошло на второй базе.

– А если те, кто сейчас на Центральной, нуждаются в нашей помощи?

– Делай, как хочешь, – Пьер безучастно откинулся в кресле и съежился. Казалось, что из него выпустили весь воздух.

«Шмель», взревев двигателями, пошел на крутой вираж.

– Возьми себя в руки, черт тебя побери! – заорал Сэм. Капитана тоже трясло, и, чтобы скрыть дрожь, он с силой вцепился в штурвал. – И попытайся наладить связь!

– Попытаюсь, – ответил Пьер шепотом.

Центральная на позывные не отвечала. Рев и глухой рокот иногда прерывались паузами относительной тишины. Томсон и Готье молча вслушивались в непонятные звуки.

Система: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База, Коттеджный поселок

Местное время: 13–00

Прошло не более двадцати минут, прежде чем Гарднер услышал звук приближающегося вездехода. Он решил встретить Линду на парковке, расположенной у входа в коттеджный городок. Когда вышел из-под балюстрады, боковой люк вездехода был уже открыт. Неподалеку от машины стояли Пол с Линдой. Молодые люди о чем-то живо переговаривались. Увидев его, Линда замахала рукой. Гарднер улыбнулся, помахав в ответ. Он поймал себя на мысли, что реально рад этой парочке. «Как же восприятие одного и того же человека может меняться в зависимости от обстоятельств» – подумал Стефан. Совсем недавно эти люди его открыто раздражали. Теперь же казалось, что роднее их никого в мире нет. «А ведь это действительно так. Их на целой планете всего-то девять человек, считая спящую в своей кровати Аннет. Видно на подсознательном уровне включается какой-то древнейший эволюционный механизм, о существовании которого ты даже и не подозревал. И он, так ненавязчиво, на самой грани сознания, твоего осознанного Я, еле слышно нашептывает: держитесь вместе, вы одно целое, только так вы сможете выжить».

– Привет! – поприветствовал он ребят. – Пойдемте, я покажу вам коттедж Аннет.

– Привет, Стефан! – Линда мило ему улыбнулась, Пол протянул для рукопожатия руку. – Я найду, не беспокойся, – девушка показала на свой браслет, – Пол закачал мне навигатор по Центральной, так что, мальчики, вы можете сразу ехать спасать мир, а мы с Аннет, пока вы будете с этим возиться, поболтаем немного о нашем, о женском.

В ее словах чувствовалась капелька бравады, но в целом девчонка держалась молодцом. Гарднер очень хотел надеяться, что этот боевой настрой не улетучится после того, как Аннет лично поведает ей о своих злоключениях.

* * *

Пол неспешно вел вездеход и казался задумчивым. Гарднер видел, что парня что-то тревожит, но не лез с расспросами. Захочет-сам расскажет. Если же нет, значит, нет- все равно ничего не добьешься. Отделается общими фразами. Наконец, Пол нарушил молчание.

– Владимир сказал, что Аннет упомянула в своем рассказе «эффект маятника». – Он на мгновение скосил глаза на Гарднера, потом снова стал следить за дорогой. – Не помните, в каком контексте она это сказала?

– Пол, давай перейдем на «ты», если не возражаешь. В сложившихся обстоятельствах система «старший-младший» не очень-то работает. Тут скорее подойдет принцип «от каждого по способностям».

– Хорошо Стефан, – после небольшой паузы согласился Пол, – только думаю, что сейчас самым актуальным будет девиз «один за всех и все за одного».

– Пожалуй. – легко согласился Гарднер.

– Так о чем Аннет еще говорила?

– Точно не помню, – Стефан задумался, вспоминая – что-то про эксперимент, про маятник, и что Конрад, – он взглянул на Пола и решил уточнить: – Конрад Лоренц, руководитель экспедиции, а по совместительству довольно известный в научных кругах физик-волновик. Мне посчастливилось учиться у него… – Гарднер замолчал.

– Я знаком с его работами по квантовой суперпозиции и интерференции субволн.

– Даже так? – с искренним удивлением воскликнул Гарднер.

– Ну, несколько поверхностно, – Пол немного смутился и прибавил газу.

– Да, Лоренц всегда отличался своим нетривиальным подходом к, казалось бы, давно устоявшимся теориям. – Гарднер вздохнул. – Думаю, поэтому его так часто критиковали в научном сообществе.

– Критиковали? – в голосе юноши прозвучали нотки сарказма. – Скажите лучше, что его просто считали сумасшедшим!

– Ну-ну! – Гарднер с тревогой взглянул на Пола. – Если бы это было так, то ему никто и никогда не доверил бы руководство экспедицией. Поверь мне, уж я-то не понаслышке знаком с системой отбора на такие должности.

– Возможно, – буркнул в ответ Пол.

– А почему ты спросил меня про маятник? – Гарднер решил сменить тему.

– Да так, мелькнула у меня одна мысль. – явно потеряв интерес к разговору, ответил Пол.

Оставшуюся дорогу они проехали в молчании.

* * *

Они разошлись с Полом на третьем ярусе. Гарднер решил не терять времени и не пошел с ним на пульт связи. Возможно, он еще подсознательно боялся, что там и засядет в кампании Донована и Маккейна. Нет. Он не хотел оставлять себе ни одной возможности увильнуть от этой миссии. Сейчас у него было важное, даже первоочередное дело.

Перед дверью в Главный пульт управления Гарднер остановился, переводя дыхание. Немного поколебавшись, он все же нажал кнопку вызова:

– Джеймс, привет. Пол у вас?

– Привет, Стеф. Да, все в порядке. Сидит рядом, пьет кофе.

– Хорошо. Сэмюель с Пьером уже улетели?

– Улетели. Все нормально. Я недавно связывался с ними. Говорят, все ок. Следующий сеанс связи уже через пятнадцать минут. Ты можешь заниматься своим делом. Если что, я дам тебе знать.

– Ну и отлично.

– Ты сейчас где?

– Открываю дверь Главного пульта. Ключ едва нашел… Из них, конечно, никого нет в эфире?

– Нет, Стеф. – последовал звук похожий на вздох. – Давай так, Стеф, я буду связываться с тобой почаще, договорились?

– Договорились, Джеймс.

Гарднер вставил заранее приготовленный чип в специальную прорезь блокирующего датчика. Тяжелая углекерамическая дверь с неожиданной легкостью отъехала в сторону.

Сразу пахнуло застоявшимся воздухом. Неужели испортилась вентиляция? Не зажглись и аварийные светильники. Это его удивило. Главные пульты управления на подобных планетных базах конструировали с тройной, если не с пятерной степенью надежности. Насколько он знал, в ГПУ можно было прожить совершенно автономно в течение года. Тут были предусмотрены все необходимые системы жизнеобеспечения людей. Начиная от молекулярных синтезаторов воды и пищи, заканчивая резервным энергогенератором.

Стефан повертел головой. Едва заметно светился потолок, к северу и югу чуть ярче, в центре проходила совсем темная полоса. При таком освещении трудно было различить что-либо, и Гарднер двинулся почти на ощупь. Немного помогала полоса света, падающая из открытой двери.

Внутреннее устройство помещения Главного пульта было ему неизвестно. Но глаза понемногу привыкли к густому сумраку. Он начал двигаться увереннее, но вся уверенность мгновенно пропала, когда взялся рукой за спинку кресла, и кожаная обивка рассыпалась под его пальцами в пыль. Стефан вздрогнул, остановился, брезгливо отирая ладонь о комбинезон. Нет, пожалуй, лучше дорожке отошел к двери и нащупал рукой сенсорную панель выключателя. Нажал. Пальцы провалились во внутрь. Детали панели с шумом посыпались на пол.

– Стефан, – вызвал его Донован. Гарднер вздрогнул от неожиданности и ответил шепотом:

– Да, Джеймс.

– Что там у тебя?

– Непонятно…

– Нужна помощь?

– Думаю, нет, может чуть позже. Джеймс, скажи лучше, где мне побыстрее раздобыть фонарь?

– Фонарь? Ты что, в подземелье?

– Практически… – проворчал Гарднер. – Не думай, что я спятил. Автоматика не работает, а выключатель рассыпался у меня в руках.

– Сейчас взгляну на схему. – В динамике на минуту что-то зашелестело, послышались приглушенные голоса. Стефан понял, что тот советуется с Маккейном. Потом снова раздался голос астробиолога: – Ближе, чем в хозяйственных помещениях, вряд ли найдешь. Это на предыдущем ярусе, практически под тобой. Принести тебе?

– Я сам. Спасибо. Будем на связи!

* * *

Гарднер снова вошел в зал и расставил электрические фонари таким образом, чтобы они равномерно освещали всю площадь. Затем он выработал примерный план действий. Сначала решил выяснить, что произошло с системами автоматики, затем осмотреть накопители информации, потом, по возможности, запустить Вычислитель. Осмотром останков двух ученых он решил завершить свое исследования здесь.

При самом беглом осмотре серверной комнаты обнаружилось, что все, находившееся там, включая вентиляционные колодцы и сплит-системы, полностью разрушено, а стеллажи с серверами превратились в груду лома. Скрытую электропроводку он не смог рассмотреть, но все ее выключатели и розетки пришли в негодность. Пластик растрескался в мелкую паутину, от прикосновения крошился, контакты покрылись толстым слоем ржавчины и зеленой окиси. Пытаться что-нибудь включить было совершенно бесполезным занятием. От одного прикосновения разваливались изоляционные шланги и кабели, ведущие к аппаратам. Словно какая-то чума, какая-то болезнь напала на материалы, из которых были изготовлены различные приборы и механизмы. И только стены и пол, сделанные из термостойкого вечного пластика, казались такими же новыми.

Ручки приборов не вращались вокруг своих осей. Клавиши не продавливались или проваливались от малейшего прикосновения, тумблеры не возвращались в исходное положение. О сенсорных панелях и говорить не приходилось – все было покрыто толстым запекшимся слоем пыли.

Гарднер тщетно пытался отыскать хотя бы один единственный сохранившийся блок информационных накопителей. Отчаявшись, он принялся открывать шкафы, тумбочки, рыскать по стеллажам в поисках бумажного архива, каких-нибудь журналов, записей, в конце концов! Ничего.

Стефан заставил себя остановиться. Тяжело дыша, осмотрелся по сторонам. Единственное чего он сумел добиться, это поднять пыль, которая теперь миллиардами песчинок клубилась в тонких лучах фонарей. Теперь ему следовало сделать то, что он так долго откладывал, о чем не желал все это время думать, но знал, что все равно придется. Просто потому, что это его долг. «Может, Аннетт все-таки что-то напутала? Мало ли, что могло померещится в такой обстановке?» – мелькнула спасительная мысль.

Гарднер переставил фонари так, что теперь они освещали самый центр зала. Ему пришлось собрать все свое мужество, чтобы сделать первый шаг.

В центре зала, широкой пятнадцатиметровой подковой располагался Главный Пульт: множество разноцветных клавиатур для набора и управления программами, экраны обратной связи с двадцатью базами, разбросанными по Паломнику, огромный визор центрального Вычислителя, сигнальные световые табло, аппараты видеосвязи, командные микрофоны.

Гарднер положил ручной фонарик на пульт, обошел его кругом, ни к чему не прикасаясь, затем зашел внутрь. Первые два кресла оказались пустыми. В третьем и последнем лежали два человеческих скелета, обтянутые кое-где кожей и лохмотьями одежды.

Стефан несколько секунд рассматривал их, потом судорожно вдохнул теплый, затхлый воздух и сдавил виски руками. В третий раз на него накатила волна страха, и он попятился к выходу, сдерживая рвавшийся из горла крик. Наткнулся спиной на угол двери и вздрогнул от неожиданности. Яркий свет в коридоре немного привел его в себя. «А как же здесь была Аннетт? – подумал он. – Женщина. Одна. И она еще кое-что сумела нам рассказать. Нашла в себе силы убедиться, что в компьютерах и архивах стерта вся информация. Я даже этого с первого раза не смог сделать».

Потом его мысли побежали в другом направлении.

– Да, что же это за дрянь? – устало подумал вслух Гарднер. – Что такое могло проникнуть в штаб и учинить такую разруху. Какой вирус мог за считанные дни состарить все вокруг?

Тут ему стало действительно страшно. Этот неведомый вирус ведь мог никуда не исчезнуть, и тех пятнадцати минут, что он провел в этом зале, было вполне достаточно, чтобы как следует им надышаться. Хотя на Аннетт вроде как не подействовало. Гарднер чуть приободрился, но потом его лицо свела горькая гримаса – в отличие от него, у девушки при рождении была инициирована биоблокада. Гарднер тут же вспомнил о Доноване. Надо срочно сообщить обо всем Джеймсу. Тот ведь был астробиологом, а, значит, всякая инопланетная дрянь как раз и входила в сферу его компетенций.

Стефан поднял руку с браслетом к лицу и нажал вызов. Он заметил, что его пальцы мелко дрожат.

Донован ответил почти сразу же:

– Да, Стеф? Я уже сам собирался тебя вызывать.

– Кажется, у нас тут проблемы, – стараясь говорить спокойнее, выдавил из себя Гарднер.

– Что случилось? – мгновенно напрягся голос Донована.

– Мне трудно объяснить, но, похоже, центральный пульт атаковали какие-то микроорганизмы. – Гарднер глубоко вздохнул, понимая, что выглядит со осталось, одна труха! – Стефан нервно сглотнул и закончил: – Надеюсь, это не заразно.

– Я иду к тебе. – сказал Донован и отключился. Голос Джеймса был категоричен. Стало ясно, что он не примет никаких возражений. Откровенно говоря, Гарднер этому обрадовался. Оставаться одному в этом склепе было невыносимо. Он вышел на свет в коридор и сел на пол, привалившись к стене.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База

Местное время: 13–45

Джон Ролз сидел, откинувшись в кресле и смежив глаза. Со стороны могло показаться, что он попросту спит. Но Ролз не спал. Он мысленно держал в руке череп О’Хара, периодически поворачивал его из стороны в сторону иногда поднимал его вверх, любуясь гладкой, отполированной поверхностью. «И чего же ты мне не рассказал, друг мой? – думал он. – Что утаил, не поведал, или просто умолчал?»

События последних дней развивались стремительно, ведя за собой, не давая ни минуты передышки. По большому счету, задание руководства в лице Солнценосного Патрика О’Хара, можно было, положа руку на сердце, спустить в унитаз. Весь четко выстроенный план, добровольное трехмесячное заточение, работа многочисленных агентов, а их, как хорошо понимал Джон, было немало и, скорее всего, из совершенно разных ведомств и подведомств, возможно даже и напрямую не связанных с КОМКОНом, летел в тартарары.

Первоочередной его задачей было определить необходимую категорию карантина при исследовании Паломника. Собрать все имеющиеся факты и аргументировано представить свое видение по этому вопросу. Второй по важности задачей было, выявить насколько соблюдается действующий карантин третьей категории. Ну а третьей, понятное дело, негласной задачей было установление лиц, а точнее ведомств ими представленных, причастных к лоббированию отмены ранее введенных карантинов первой и второй категории.

Джон сосредоточено почесал переносицу. Итак, что же мы имеем в настоящий момент? На Паломнике произошло ЧП. Причем ЧП, судя по всему, планетарного масштаба. Что могло произойти с двадцатью базами, защищенными установками запрета, куда делись триста пятьдесят человек, оснащенных сверхнадежной техникой, и почему даже автоматика не отправила сигнала S.O.S.? Что такого могло произойти на всей планете и, скорее всего, в одночасье? Почему с планеты невозможно связаться с орбитальным спутником нуль-связи? Почему не функционируют все механизмы и автоматы, работающие на базе антигравитационных приводов?

Джон вздохнул. Вопросы, вопросы, и еще раз вопросы. Все, ну или почти все, его товарищи по несчастью уверены, что это вернулись хозяева планеты, и надо готовится к худшему. Нет, никто эту версию вслух не озвучивал, но Джон чувствовал, что это мнение просто витает в воздухе.

Он хорошо помнил из курса «Социальной психологии», который им начитывали еще в Военной Академии, о так называемом феномене «ожидания пришельцев». Это не что иное, как доставшееся нам по наследству проявление врождённого рефлекса приматов, заставляющего реагировать на любой новый объект и оценивать его с точки зрения опасности или полезности. С эволюционной точки зрения реакция «опасен» в краткосрочной перспективе была важнее для выживания вида. Поэтому так сильно и укоренилась в сознании Хомо Сапиенса.

Ему лично эта версия казалась самой маловероятной. Его больше насторожили слова Аннет о некоем эксперименте, который в спешном порядке решил провести руководитель экспедиции Конрад Лоренц. Здесь отчетливо просматривалась утечка информации о тайной инспекции на Паломник. Джон знал, что проверка была инициирована как минимум двумя ведомствами. Причем, действовали они независимо и втайне друг от друга. Это было, собственно его ведомство, то бишь КОМКОН, и Бюро журналистских расследований по линии Единого Информационного Агентства. Джон не исключал, что в этом деле, возможно, существует и третья, неизвестная ему пока сила.

Слив информации был – это, можно сказать, установленный факт. Где протекло и по какому ведомству, его сейчас не интересовало. Пусть об этом голова болит у О’Хара. Он принялся рассуждать.

Кто-то сообщает Конраду, что в самое ближайшее время следует ждать гостей. Тот, не будь дурак, понимает, что проверяющий, если и прибудет, то с последним рейсом «Стрекозы». Конрад спешно начинает подготовку к эксперименту. На Землю он сообщает только общие детали, не указывая, что в ходе эксперимента собирается задействовать артефакты Скитальцев.

Джон задумался, взвешивая эту версию. Вполне так и могло быть. Если бы Конрад сообщил об этом, то, во-первых, ему бы не дали «добро», нагнали бы на Паломник комиссий и специалистов из разных областей, начались бы прения и споры, которые могли затянуться на годы. Ну, а во-вторых, об этом бы знал КОМКОН, и, соответственно, Джон был бы проинформирован в первую очередь. А этого, как видим, не произошло.

Определившись с рабочей гипотезой, Джон принялся думать, что собственно делать дальше. По большому счету, его миссия окончена. Даже если триста пятьдесят человек живы и здоровы, на что он очень надеялся, карантин первой категории Паломнику обеспечен. А, может быть, как и мечтал шеф, карантин категории «ноль». Ролз покопался в памяти, пытаясь припомнить, где и когда применялась столь серьезная мера, но так и смог. При карантине первой категории на стационарной орбите планеты оставлялся один или несколько автоматических спутников слежения. Присутствие людей категорически не допускалось. При категории же «ноль», карантин устанавливался над всей планетарной системой. Джон с сомнением покачал головой. О’Хара в паранойе замечен не был. Тогда чего он так боялся? Ролз еще раз покачал головой. Пожалуй, следует на время отбросить эти мысли, иначе он сам в скором времени заработает эту самую паранойю.

Сейчас первоочередной задачей была организация поисково-спасательных работ. По этому случаю инструкция четко и не двусмысленно указывала, что он, как действующий офицер, обязан незамедлительно взять командование. Но это так же означало раскрыть себя.

Вот поэтому-то Джон уже пятнадцать минут мысленно, с разных ракурсов, рассматривал полированный череп Патрика. Еще по приземлению он уже готов был объявить всем о своих полномочиях, но что-то его остановило. Джон вспомнил, как смотрел на него шеф в их последнюю встречу, его лаконичные выдержанные формулировки. Флер недосказанности и поразительной секретности. И еще тот взгляд Патрика. Тогда Джону показалось, что О’Хара колеблется, решая, говорить ему что-то дополнительно или нет. Сейчас Джон увидел это все в совершенно другом ракурсе, и ему еще больше стало неуютно. В ту их последнюю встречу, отправляя его на задание, Патрик чувствовал себя просто-напросто виноватым.

Джон еще раз решил покопаться в своих ощущениях. Да, тогда задание показалось ему простым. Да, туман недосказанности, не относящиеся к делу секретные депеши, мифические Скитальцы. Но все это в целом было в порядке вещей. Джон понимал специфику своей работы и давно уже к этому привык.

Немного удивляло в этом случае, что для подобного рода инспекций не стоило городить такой секретности. Да и, по правде говоря, не его ранга такое задание. Отправлять бывшего прогрессора-оперативника с рядовой проверкой деятельности небольшой исследовательской группы ученых? Во-первых, шеф прекрасно знал, что бывших прогрессоров не бывает, а во-вторых, неужели в КОМКОНе так плохо с кадрами, что приходится откомандировывать руководителя подразделения, предварительно промариновав его три месяца в полной изоляции от внешнего мира?

У Джона мелькнула крамольная мысль, что Патрик сам организовал это ЧП на Паломнике. По мановению волшебной палочки сейчас заработают генераторы энергии, включится связь, в небе над Центральной зашумят двигатели возвращающихся винтолетов с целыми и невредимыми исследователями на борту, а кульминацией сего действия станет сам Патрик О’Хара со скупой улыбкой появляющийся в дверях главного пульта связи и сообщающий, что это была всего-навсего учебная тревога.

Хмыкнув, Джон отбросил эту мысль. Это было глупо. И, наверное, даже не смешно. Во всяком случае, Патрик, с его специфическим чувством юмора, вряд ли оценил бы эту шутку по достоинству. Джон поскреб затылок. Но очень даже возможно, что этот сукин сын мог предполагать развитие такого сценария. Мог? Джон вздохнул и признался себе, что шеф мог, очень даже мог. И, возможно, есть что-то еще, чего тот не удостоился рассказать ему, Джону.

Почему? Значит, посчитал, что для выполнения этой миссии Джону будет достаточно тех сведений, которые он ему предоставил. А, может, этот сценарий был маловероятен и не принимался в расчет. Ну, например, как возвращение бывших хозяев планеты из продолжительного отпуска. А, возможно, и наоборот, руководство КОМКОНа было прекрасно осведомлено о готовившимся эксперименте Конрада и на всякий случай направило сюда Джона?

И одного ли его сюда закинули, вот в чём вопрос. ГСБ могла заслать своего человека и не извещая другие ведомства о подобной миссии. Есть среди прилетевших на «Стрекозе» подозрительная личность, которая, при прочих равных условиях, ну никак не могла оказаться здесь случайно. И временами чувствуется – человек совсем не тот, за кого себя выдаёт. Как бы ни старался он действовать в рамках подготовленной легенды, намётанный глаз Ролза обмануть сложно. Когда-то он развлекался тем, что вычислял глубоко законспирированных прогрессоров среди вояк Седого Кука.

Если бы О’Хара планировал открытое сотрудничество с другим ведомством, то предупредил бы непременно, сообщил пароль для взаимодействия или обмена сведениями. Этого требует стандартная инструкция при проведении любой межведомственной операции. Вот и выходит, что если агент ГСБ действительно присутствует на планете, то его приоритет выше, и Ролзу остается только ждать, когда ГСБ-шник сознательно себя рассекретит. Если это вообще входит в его задачи.

Джон вздохнул. Информации не хватало. Придется ждать возвращения Томсона и Пьера, а также ненавязчиво побеседовать с Аннет Кравец, когда девушка окончательно придет в себя. Пока же надо найти возможность сообщить Патрику о возникшей проблеме. Спецсвязь не работала. Единственная надежда была на имеющийся в его распоряжении миниатюрный спутник-шпион. «Мотылек» – одна из последних разработок секретной лаборатории КОМКОНа, мог функционировать и передавать данные даже из раскаленной фотосферы Солнца и других подобного ей класса звезд.

Проблема состояла в том, что вывести его на орбиту, не привлекая постороннего внимания, практически невозможно. Ну, разве что замаскировать сие действо под обычный, хоть и весьма мощный фейрверк, хотя в сложившейся ситуации праздновать нечего. «Пол Андерсон – неглупый парнишка. Надо будет подсунуть ему „мотылька“. Должен разобраться, что к чему». – размышлял Джон. Его также очень беспокоил неработающий пульт биоконтроля. Возможно с орбиты «мотыльку» удастся восстановить связь с аппаратурой биометрии. Тогда можно будет точно определить местонахождение пропавших людей и их физическое состояние на данный момент.

Джон открыл глаза и посмотрел на свою ладонь. Черепа О’Хара там уже не было.

* * *

Гарднер сначала услышал тяжелые шаги по эскалатору. Потом из темноты появилось нечто похожее на треногу, и уже после он разглядел поднимающийся силуэт астробиолога.

– Вот! – выдохнул Донован, ставя на пол треножник – добавочное освещение нам п-приволок.

Только теперь Гарднер сообразил, что это керамогалогеновый излучатель, применяемый на небольших взлетно-посадочных полосах. Они вдвоем втащили треножник в Главный пункт управления, Донован с минуту поколдовал над прибором и зал управления, наконец, залил синеватый свет.

– Вот чертовы настройки! – ругнулся Донован. – П-попробовать переключить на дневной свет? – неуверенно спросил он.

– Да нет, нормально. – подбодрил его Стефан. – Уже намного лучше, во всяком случае, не надо будет опасаться споткнуться.

– Ну, хорошо, – Джеймс не возражал, – давай тогда посмотрим на твой вирус.

Они осторожно переходили от одного прибора к другому, стараясь ничего не задеть, но то и дело что-нибудь с грохотом падало на пол, разваливаясь серой кучкой пыли или бесформенными обломками пластика и проржавленного металла. Гарднер старался держаться позади, не мешая Джеймсу проводить свое исследование. Тот что-то беззвучно бубнил себе под нос, задумчиво постукивал карманным фонариком по тут же рассыпающимся предметам, один раз он даже слазил под большой овальный стол, видимо, предназначенный для совещаний. Донован вылез оттуда весь в пыли, но отчего-то довольный.

– Это не вирус. – подытожил он.

– Тогда что? – Стефан не смог скрыть своего облегчения.

– Ты не заметил некоторую закономерность?

– Закономерность? – Стефан обвел взглядом царивший в зале хаос из изуродованных, искалеченных, мертвых приборов и предметов.

– Да, я тут ради интереса п-посмотрел схему Центральной. – Донован подслеповато взглянул на Стефана. – Оказывается, она была построена ровно на экваторе планеты. И эта условная линия проходит п-прямехонько по центру зала.

– И что это нам дает? – было видно, что Гарднер об этом знал.

– Посмотри сам, – Джеймс протянул ему выключенный фонарь, – все, что располагается в непосредственной близости от этой условной линии, рассыпается в прах чаще, чем у противоположных ей стен.

Гарднер взял фонарик, который астробиолог недавно использовал в качестве молотка. Прошелся от центра к стене, периодически выстукивая различные предметы. Через непродолжительное время недоверчивость на его лице сменилась удивлением. Он подошел к Доновану и произнес, обращаясь то ли к нему, то ли к самому себе:

– Смерть началась с экватора.

Они, не сговариваясь, посмотрели в сторону пульта управления, большой подковой, возвышающегося в самом центре зала.

– Пошли? – спросил Донован.

Стефан в ответ молча кивнул, и друзья направились туда.

Благодаря добавочному освещению, которое настроил Донован, и, конечно тому, что с напарником было в разы спокойнее, Стефан рассмотрел детали произошедшего подробнее.

Здесь разрушения были наибольшими. Гарднер остановился у кресла, в котором, возможно, сидел Томас Чертч. Установить точную личность погибшего теперь возможно будет только с помощью генного анализатора. Одно было точно – в момент смерти он, несомненно, сидел. Об этом говорило расположение скелета. Но постепенно скелет развалился, и сейчас череп глядел пустыми глазницами из-под ободранного подлокотника кресла. Гарднер с минуту постоял над ним. – Печальная встреча… – тихо прошептал он.

– Аннет не солгала. – вывел его из задумчивости голос Донована. Тот стоял с другого конца «подковы» и тоже внимательно разглядывал кресло перед собой. Гарднеру под этим углом ничего не было видно, но он догадался, на что тот смотрит.

Попытался представить себе, что мог делать Томас Чертч, когда его настигла смерть. Какие клавиши программ нажимал? О чем думал? Что, хотел сделать? А Радик Шухарт? О чем они говорили перед смертью? Что означает «эффект маятника»?

– Я знал их, – наконец сказал он.

– Сожалею, – ответил Донован и понимающе покачал головой, – ужасная смерть.

– Мы были студентами у Конрада Лоренца, – словно не слыша, продолжал Стефан. Радик был волновиком от Бога, Томас прекрасный физик-фундаменталист, я им и в подметки не годился, так – подмастерье – Лоренца. Наверное, поэтому и ушел с курса, слишком мелким себе казался рядом с ними, – он вздохнул, – хотя Конрад меня уговаривал…

Донован подошел к нему и встал рядом. Он ничего не сказал и за это Стефан был благодарен. Они помолчали, потом Гарднер негромко спросил:

– Почему такая жестокость?

– Стеф, ты о чем? – Донован бросил непонимающий взгляд на напарника.

– А что, если вернулись хозяева планеты?

– Тогда нам тоже несдобровать, – астробиолог, казалось, был погружен в свои мысли, – нет, Стеф, тут что-то другое.

– Что другое? – повысил голос Гарднер – их что-то убило, тут двух мнений быть не может!

– Да, – легко согласился сним Донован, – но тут ключевое слово «что-то». Давай попробуем порассуждать, Стеф. – он мягко взял Гарднера под руку и не спеша повел его к выходу. – Давай, я буду говорить, а ты следи за ходом моих мыслей. Если что-то покажется тебе нелогичным, сразу говори, будем думать вместе.

– Хорошо, Джеймс. – Гарднер, казалось, очнулся. Слова Донована пробудили в нем ученого. Он снова был готов мыслить логически.

– Ок. Начнем по порядку. – Джеймс начал рассуждать: – Томаса и Радика больше нет в живых. Все, что находилось в главном пульте управления, пришло в негодность, рассыпалось, развалилось. – он бросил взгляд, словно хотел убедиться, что Стефан его слушает. Удовлетворенно кивнув, продолжил: – Но непонятно, почему это произошло. Эпидемия какого-нибудь заболевания? Нашествие неизвестных микроорганизмов? Не похоже. Если я доберусь до своего саквояжа, можно будет взять пробы…, но на другом. – он остановился. Остановился и Гарднер. – Но почему только здесь, в куполе Центральной? И почему тогда вирус не скосил Аннет, ведь она отсутствовала, по ее утверждению не больше пяти минут. Странный вирус, ты не находишь? И потом, какое отношение это имеет к экваториальной линии?

– Стой! – воскликнул вдруг Стефан. – Пойдем за мной. – он потащил ничего не понимающего астробиолога к выходу. – А почему мы решили, что нечто произошло только в главном пульте? Потому что кольцевой коридор не имеет никаких признаков разрушений? Но ведь в нем ничего и нет. Ведь и те же стены, и пол самого главного пульта выглядят совершенно новыми.

Они выбежали в коридор и начали внимательно его осматривать. Если бы Гарднер не ожидал этого заранее, то наверняка бы не заметил, как не увидел сначала. Он буквально прилип к стене и, чуть ли не на ощупь принялся ее обследовать. Точно! В коридоре на стенах он нашел несколько трещин. Это потрескалась пластиковая облицовка стен. Она словно скукожилась и выцвела от времени.

Донован внимательно следил за действиями Стефана. Тот распахнул в коридоре окна. Он хотел посмотреть, что там, на земле, над этой воображаемой линией экватора. Но крыши Центральной станции тянулись на несколько сот метров во все стороны, и на земле из-за дальности расстояния он ничего не мог различить.

– Джеймс! – позвал он астробиолога. – Посмотри туда. – Стефан вытянул вперед руку, ты ничего необычного не замечаешь?

Донован по пояс высунулся в распахнутые створки окна и присмотрелся. Да, там что-то было. Кажется, на крышах была заметна более темная полоса. Они посмотрели друг на друга. Была какая-то во всем этом закономерность. Пока еще не за что было ухватиться. Гарднер сосредоточено нахмурился: некая мысль вертелась у него в голове, но все время ускользала.

Тренькнул колокольчик вызова.

– Гарднер, Донован! – раздался голос Маккейна. – Сейчас связь с Готье. Вам что-то еще удалось выяснить?

– Здесь все разрушено. Томас Чертч и Радик Шухарт мертвы. – Стефан пару секунд помолчал. – И такое ощущение, что уже давно, лет пятьсот назад.

Он произнес эту фразу, не задумываясь, просто констатируя факты, но в этот момент в мозгу что-то щелкнуло, и картина произошедшего сложилась в одно целое.

– У вас там все в порядке? – в голосе геологаразведчика прозвучало беспокойство. – Донован рядом?

– Я здесь. – подтвердил Джеймс, тут все очень… – он помедлил, подбирая слово, – …н-необычно. Но, п-похоже, Стефану пришла в голову интересная мысль.

– Сколько дней назад стартовала с Паломника «Стрекоза»? – Гарднер боялся упустить догадку.

– Точную дату не знаю. – Маккейн задумался. – Тутзаписей не осталось, компьютеры обесточены. Пол пытается их реанимировать, но вот когда..? – в динамике послышался легкий вздох, потом Джон добавил: – Можно спросить у Томсона.

– Можно самим прикинуть. – вмешался в разговор Донован. – Полет с Паломника до «Пифагора» занимает порядка двух недель, плюс сутки там. Полет обратно, это два дня в обычном режиме, плюс тридцать ш-шесть часов, когда узнали о ЧП. – астробиолог, подсчитывая, зачем-то загибал пальцы. – Итого, грубо говоря, с-семнадцать суток, плюс-минус.

– А зачем вы все это считаете? – тревога в голосе Маккейна усилилась.

– Понимаешь ли, Джон, – протянул Стефан, видимо, размышляя, озвучивать свою версию вслух или нет, – со дня старта «Стрекозы» прошли в совокупности две с половиной недели, так? – зачем-то спросил он.

– Ну, вроде как, да, – помешкав, согласился Джон.

– А что, если я тебе скажу, что на Паломнике за это время прошло лет пятьсот?

В динамике повисла тишина.

– А? Что ты молчишь?

– В некотором смысле, может быть, и пятьсот.

– Нет, Джон, в полном и единственном смысле. Мы с Донованом находимся сейчас в главном пульте. И я уверяю тебя, что здесь прошло несколько сот лет. Может и не пятьсот, а триста. В общем, сейчас не до деталей! – Гарднер уже практически кричал, поднеся браслет-коммуникатор к губам.

– Стефан, я сейчас пришлю к вам Пола. – голос Маккейна стал решительным.

– Нет, мы идем вместе.

– Не надо, Джон. Мы в порядке. На Паломнике прошло несколько дней. Ведь и Аннет это подтверждает. А здесь, на главном пульте, несколько сотен лет. Другого объяснения я не нахожу.

– Точно, в порядке? – геологоразведчик явно имел в виду его психическое самочувствие.

– Нам тут надо кое-что еще проверить, – вмешался в разговор Донован – сейчас мы спустимся в лабораторный сектор, думаю, нам потребуются анализаторы, ну и еще чего по мелочи. Возможно, появятся доказательства, и тогда уже вместе предметно все и обсудим.

– Ок, – Джон еще сомневался. – Скоро сеанс связи с Готье. Потом я с вами свяжусь. Отбой – он отключился.

Донован взглянул на Гарднера и выразительно поднял брови, как бы говоря: смирись, теперь нам придется побыть в шкуре умалишенных, пока не докажем обратное.

Они спустились на третье кольцо, решив пройти по нему и установить, что же произошло в лабораториях, расположенных так же, как и главный пульт, над линией экватора.

Коротко посоветовавшись, напарники решили разделиться и обойти сектор по кольцевому коридору, чтобы затем встретиться на его противоположной стороне. Это предложил Донован, астробиолог не хотел терять времени в поиске подтверждения или опровержения их догадки. Гарднер, скрепя сердце, согласился. Он хорошо помнил свое недавнее преследование «призрака» и оставаться в одиночестве в туннеле, освещаемом лишь тускло мигающим аварийным освещением, ему до дрожи в коленях не хотелось. Он секунду помялся, но решил, что сейчас выливать на Донована еще одну безумную историю будет явным перебором. Быть может, позже для этого представится лучший момент.

Донован пошел в левое крыло, Стефан, настороженно вглядываясь в уходящий в полумрак поворот коридора, двинулся в правое.

Но не успели они пройти и нескольких десятков шагов, как на запястьях тревожно запиликали браслеты. На этот раз вызывал Пол. Парень явно был чем-то взволнован, хотя и старался говорить спокойно:

– Стефан, Джеймс, вы можете спуститься в пульт связи?

– Что случилось?

– Готье и Томсон не отвечают.

– А где Маккейн? – Гарднер почувствовал, как предательски сжимается горло.

– Джон пошел в соседний зал, хочет попробовать подключить усилитель связи.

– Ок, Пол. – в их разговор вклинился Донован. – Мы уже идем.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База, командная рубка «Стрекозы».

Местное время: 13–40

Владимир Кузнецов стоял перед пультом управления «Стрекозы» и фальшиво насвистывал популярную лет десять назад мелодию. Он задумчиво смотрел на широкие экраны визоров корабля, которые сейчас транслировали ход восстановительных работ. Кибернетические ремонтники двигались слажено, согласно заложенным в них программам. Все шло строго по графику, однако на душе Кузнецова было неспокойно.

Он пытался проанализировать собственную нервозность. Понятно, что себя не обманешь, и как бы ты ни старался отогнать тревожные мысли о судьбе бесследно исчезнувших колонистов, как ни пытался гнать прочь черные мысли о друзьях и сослуживцах, с которыми еще пару недель назад пил пиво и играл в покер,__побороть сидящую внутри тревогу было невозможно.

Кузнецов несколько раз вздохнул и резко выдохнул, потом с силой помассировал ладонями лицо. Тревога осталась. Странно, раньше ему это помогало. Ненадолго, но помогало. Что-то он упустил из виду, или заметил, но не придал должного значения во всей этой кутерьме навалившихся событий.

Он опять попытался сосредоточиться и вычленить из мыслей то, что его так беспокоило. Куда там! В этой безумной череде событий, в постоянной и бесплодной попытке не отвлекаться от важной работы на муторные воспоминания о пропавших друзьях, в этой чехарде бесконечных диагностик вышедших из строя кибернетических систем корабля…

Владимир вдруг перестал насвистывать, нахмурил брови и неожиданно хлопнул себя по лбу: «Диагностика! Точно!». Со стороны он сейчас напоминал Архимеда, воскликнувшего свое знаменитое «Эврика!». Единственное, чем Кузнецов сейчас отличался от знаменитого философа, являлось то, что он в этот момент не был голым и не выскакивал мокрым из ванны.

– Диагностика. – уже шепотом повторил он. Владимир вспомнил, что заметил некое небольшое расхождение в данных после процедуры сканирования грузовых отсеков «Стрекозы». Это была обычная рутинная проверка перед стартом, как правило, ничего не значащая, ведь, если бы в системах корабля появилась малейшая неисправность, центральный компьютер незамедлительно оповестил бы его об этом. Так требовал Устав, а Томсон был в этом плане щепетилен. Владимир по данному поводу всегда подшучивал над товарищем, называя командира старомодным педантом. Сэмюель в ответ только улыбался, но процедуру дублирующей проверки никогда не отменял.

После окончания загрузки в трюмы научного оборудования и личных посылок для колонистов Паломника, Кузнецов обратил внимание, что вес груза заметно превышал указанный в декларации. Он еще подумал, что проверит эту нестыковку уже в пути, благо, что в полете времени будет предостаточно. Владимир в задумчивости почесал переносицу. Возможно, именно это подспудно терзало его в последнее время. «Надо все-таки уточнить у машины» – наконец решил он.

– Малышка, – когда никто не мог его услышать, он обращался к искину корабля именно так. – А дай-ка мне данные по грузовому отсеку.

– Какие именно? – чуть надтреснутый женский голос, казалось, шел отовсюду. – Уточните параметры.

– Меня интересует груз, – он досадливо наморщился, понимая, что не может корректно сформулировать вопрос. – Что-то необычное…

– Необычное… – в женском голосе мелькнуло удивление, или ему это только показалось. Потом искин продолжил с интонацией учительницы начальной школы: – Необычен, необычна, необычно. – монотонный голос наполнил командную рубку. – Значение слова: не такой, как всегда; непривычный. Не похожий на обычное или привычное, имеет необычный вид. – ее надтреснутый голос, казалось, издевался, и Владимир уже открыл было рот, чтобы остановить этот поток определений, как искин произнес: – Контейнер.

– Контейнер? – Кузнецов напрягся. – Что за контейнер? – почти выкрикнул он.

– Стотонный контейнер, без маркировки. Предназначение, отправитель, получатель не указаны.

– Что? Как? – Владимир не заметил, что заговорил фальцетом – Почему не сообщила?

– Все данные об этом объекте, как и об остальном грузе, на вашем рабочем терминале. – Владимиру показалось, что в голосе искина прозвучала обида. Секунду помедлив, бортовой компьютер зачем-то добавил: – В стационарном состоянии угрозы жизнеобеспечению корабля объект не представляет.

– Твою ж мать! – с его губ сорвалось ругательство, но Владимир этого даже не заметил. Он уже бежал к лифтовой шахте, ведущей в грузовой блок.

* * *

– Вызываю Готье! Я Маккейн! Вызываю Готье!

Еще из-за поворота, ведущего к рубке связи, до них донесся звучный голос Джона. «Что же могло с ними случиться? – метрономом стучало в голове Гарднера. – Винтолеты сверхнадежны. – в который уж раз говорил он себе. – Впрочем, здесь все было сверхнадежно, и все-таки что-то произошло».

Донован оказался проворнее, он первым распахнул дверь зала связи, и они буквально ввалились внутрь.

Маккейн и Андерсен сидели с напряженными спинами. Джон кричал в микрофон:

– Вызываю Готье! Я Маккейн! Вызываю Готье!

Первым их заметил Пол. Парень был белее мела.

– У них что-то там воет! Сначала вообще ничего не было слышно. Потом еле различимо. Вроде ультразвука. А сейчас пронзительный вой.

Маккейн, чуть повернув к вошедшим голову, быстро кивнул и, щелкнув тумблером, продолжил повторять речитативом.

– Вызываю Готье! Я Маккейн! Вызываю Готье!

Гарднер тяжело опустился в кресло и закрыл лицо ладонями.

– Не отвечают, – ни к кому не обращаясь, сказал Маккейн.

– Ничего. Вызывай. – Донован мягко положил ему руку на плечо. Джон снова начал вызывать Пьера.

– Яне сказал тебе. – тихо произнес Донован. – Это мне как-то раньше в голову не пришло. Надо по всем каналам связи вести запись на браслеты. Правда, мы все не сможем прослушать, но как только починим компьютер, можно будет заложить данные в машину. Пусть обрабатывает. Может быть, удастся получить хоть один бит ценной информации.

– Я все записываю и периодически прослушиваю. Ничего нет… Вызываю Готье! Я Маккейн!

– Уже пять часов… – Гарднер с трудом оторвал ладони от своего лица.

– Что ты сказал? – Донован непонимающе взглянул на Стефана.

– Уже почти пять часов как мы на Паломнике. – тихо прошептал тот.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База, коттеджный поселок.

Местное время: 14–25

Привычным, заученным жестом Линда поправила прическу, некоторое время постояла у окна, вдыхая полной грудью запахи травы и чуть сладковатый аромат цветущей магнолии. Почему-то вспомнилась Земля.

Зной отступает, а морской чуть солоноватый бриз приятно холодит тело. «Да, мама была права, называя меня авантюристкой». Я таки угодила в переделку. – вокруг никого не было, и девушка позволила себе тихо всхлипнуть. – Дура! Еще и Пола втянула в эту авантюру. – ей стало себя жалко. Такой успокаивающий, земной пейзаж вокруг уже не казался идеалистическим. Это была не Земля, а лишь маленький пятачок, отвоеванный людьми у Паломника – планеты с агрессивной ко всему живому биосферой. Триста пятьдесят человек, опытных исследователей, оснащенных современной безотказной техникой, защищенные установками запрета, исчезли. Вот так просто- раз и всё. Линда поежилась, хотя температура воздуха перевалила отметку в тридцать градусов по Цельсию. «Не смей себя жалеть!» – пришли на память слова отца. Линда с силой сжала ладони в кулаки, так что ногти до боли впились в кожу. «Надо пойти проведать Аннет». Линда смахнула с ресниц слезы. «Вот кому действительно досталось, так это ей. После стольких дней одиночества, наполненных неизвестностью, страхом и горем, отрезанной от Большого Мира, тут и впрямь впору сойти с ума». Линда развернулась и решительно вернулась в коттедж.

Аннет лежала на диване, как ее и оставил Сэмюель Томсон. Девушка спала. На ее щеках проступил здоровый румянец, лицо, прежде искаженное маской страха, разгладилось. Линда прислушалась к ее дыханию – ровное, размеренное. Сказывалось действие транквилизаторов. Единственное, что сейчас напоминало о том стрессе, который довелось ей пережить, это болезненная худоба. «Она ведь практически ничего не ела все эти дни» – подумала Линда, заботливо поправляя съехавший с плеча девушки плед. «Как здесь темно, – Линда прошла к раздвижной стеклянной двери, ведущей на террасу, и раздвинула шторы. – Пусть лучше будет светло, когда Аннет проснется».

За невысоким кустарником террасы открывалась совершенно другая перспектива. Далеко впереди высились громады накопителей энергии. Гигантские цилиндры тянулись друг за другом в цепочку, отбрасывая на землю длинные черные тени. Где-то там проходила черта линии запрета. Защитное поле действовало, Линда это знала, но, несмотря на это, она вдруг почувствовала себя беззащитной и одинокой. Ей очень захотелось вызвать по радио Пола, но останавливала мысль, что она может оторвать его от чего-то важного. Девушка только позволила себе поднести браслет-коммуникатор к глазам – индикатор горел ровным зеленым светом. Связь была устойчивой.

Что-то заставило ее оглянуться. Не было ни скрипа, ни движения воздуха, ни звука, но она почувствовала всем своим существом чье-то присутствие… Мышцы сковал страх. Нужно было повернуться, но она не могла этого сделать. Все замерло. «Повернись, оглянись», – шептало что-то в ней самой. И она повернулась.

В кресле перед пультом головизора, стоящем к ней спинкой, виднелся бритый затылок человека.

* * *

Они летели по направлению к Центральной базе минут двадцать. На мгновение воздух перед винтолетом размылся, затуманился, и машину с силой бросило вперед, как из туго натянутой пращи. Чувствовалось, как от бешеного сопротивления воздуха завибрировал обтекаемый корпус. Обоих людей вдавило в кресла.

– Черт! – Томсон на рефлексах сбросил скорость, но она вдруг скачком упала ниже допустимой, и их швырнуло с сиденья вперед.

– Твою мать, Сэм! – хрипло выругался Готье. Ремни безопасности тисками сжали его грудь. – Ты нас угробишь!

Томсон выжал акселератор. Двигатели завыли густым басом, зарокотали мощные винты, выводя машину из губительного пике. Готье облизнул разом пересохшие губы.

– Что это было, Сэм?

– Чертовщина, какая-то, – пробормотал Томсон, потирая вспотевшую мощную шею. – Где-то в этом районе, когда мы еще летели на вторую базу, скорость винтолета резко упала, и мне пришлось до предела увеличить мощность двигателей. Подумал, что показалось, а теперь, вот на тебе! Все наоборот. Вроде какого-то порога или воздушной пробки. – Он с сомнением покачал головой. – Бред! Никогда раньше не сталкивался с таким явлением.

– бросил взгляд на приборную доску, – И атмосфера на редкость спокойная.

Они минуту молчали, приходя в себя.

– Ты часом не заметил пелену, – Пьер скосил на напарника глаза, – ну, типа какой-то дымки?

– Так, значит, она действительно была? – Томсон перехватил его взгляд. – А я решил, что это мне показалось.

– Вы-зы-ва-ю Го-о-тье-е! Я Ма-а-к-к-кейн! – хрипло и нарочито медленно заработал коммуникатор. Пилоты переглянулись и недоуменно уставились на динамики над приборной панелью.

– Я слышу тебя, Джон! – оправившись от неожиданности, вскричал Пьер. – Что у вас случилось? Почему не отвечали?

– У на-а-с все-е но-о-р-ма-а-льно. По-че-е-му вы не-е отве-е-ча-а-ли?

– Мы вышли с вами на связь, как договаривались. Вы не отозвались. Тогда Томсон решил, что у вас что-то произошло, и повернул назад. Нам осталось лететь до вас минут двадцать. Возвращаться нам или лететь на вторую базу?

– У нас все-е в по-ря-я-дке. Доно-ва-ан и Га-а-рднер го-во-рят, что можно лете-е-ть на вто-о-рую… Но по-о-чему не было связи? И во-обще, что ты там тара-а-торишь?

– Я говорю нормально. Это ты, Джон, кажется, засыпаешь.

Иногда между словами и фразами наступали небольшие паузы, и каждый думал, что с противоположной стороны обдумывают ответ.

– Чертовщина какая-то, – снова пробурчал Сэм. – Держи связь все время, Пьер. Мне что-то не нравится эта пелена воздуха.

– Джон, – в голову Готье пришла одна мысль. – Говори что-нибудь без передышки. Интересно, на какой минуте прервется связь?

– Ты думаешь, опять прервется?

– Не знаю, но, похоже, эта планета сошла с ума. Говори. Что там у вас? Что-нибудь раскопали?

– Все неопределенно. Вон Гарднер с Донованом, в шутку, конечно, предполагают, что мы не были на Паломнике лет пятьсот.

– Чего не были? – динамики хрипели, Готье практически припал к ним одним ухом.

– Мы не были на Паломнике пятьсот лет. – с нажимом на «мы» повторил Маккейн.

– Ого! Ничего себе шутка. Похоже на сумасшествие. Где они сейчас?

– Сидят рядом. Я вызвал их, когда прервалась связь.

Из динамика раздался голос Донована:

– Кто-то совсем недавно сам сказал, что эта планета сошла с ума. Не ты ли Пьер?

– Ребята, не растягивайте, пожалуйста, так слова.

– Мы говорим нормально. Это ты все время торопишься. Особенно в последнее время.

В ответ снова раздался пронзительный вой, прерываемый продолжительными паузами.

В кабине винтолета послышался глухой низкий рев, исходящий из динамиков.

Томсон с Готье переглянулись.

– Связь прервалась, Сэм, – зачем-то констатировал очевидное Пьер.

– И опять эта чертова пелена. И винтолет прошел словно через тугую резину. Надо все-таки проверить, что это такое. Я разворачиваюсь.

– Давай, Сэм.

Винтолет сделал крутой разворот, вжимая пилотов в кресла.

– Следи. Вот она приближается. Держись! Сейчас будет толчок.

Винтолет рвануло вперед, но Томсон справился с непослушной машиной гораздо увереннее, чем в прошлый раз, и в тот же момент из динамиков донеслось:

– …ыва-а-ю Готье-е! Я Мак-к-ейн!

– Слышу нормально.

– Что у вас произошло?

– Пусть другие возьмут параллельные каналы.

– Мы на громкой связи, рассказывай!

– Тутесть какая-то пелена воздуха, вроде полупрозрачной пленки. Когда мы уходим за нее, связь прекращается. Возвращаемся назад- связь работает нормально. Наверное, это какой-то экран.

– Вы сами что-то ощущаете? – Даже за хрипом динамиков угадывался интерес – Как еще на вас влияет эта пелена?

– Когда мы проходим ее от вас, она действует как упругая пружина или резина. Сэму приходится увеличивать мощность двигателей. Когда возвращаемся, нас вроде что-то выталкивает.

– Какая у вас скорость?

– Примерно полтора маха.

– Снизьте скорость и попробуйте подойти к этой пелене со скоростью километров двадцать или пятьдесят в час.

– Хорошо, Джон. Понял тебя. Попробуем.

Томсон начал сбавлять скорость, делая глубокий вираж. Стрелка указателя скорости поползла вниз. До дрожащей, размытой пелены воздуха осталось километров пять. Но машина не приближалась к ней, хотя указатель воздушной скорости стоял на отметке тридцать километров в час.

– Похоже, она не пускает нас дальше, – сказал Томсон. – Двигатели работают, а мы висим на месте.

– Убавьте до нуля, – попросил Донован.

– Сбавил, – ответил Томсон. – Нас медленно отталкивает назад. Двигатели горизонтального полета я поставил на холостой режим.

– Хорошо. Отойдите назад, километров на десять, наберите скорость и пробивайтесь, как и в первый раз.

– Ты думаешь, что это… – Пьер не докончил свой вопрос.

– Не знаю, Пьер. Очень похоже на какой-то энергетический барьер. Может быть, мы и выясним его природу, но сейчас просто пробивайтесь.

– Какова может быть его высота? – вмешался в разговор Гарднер.

– Предполагаю, что перелететь не получиться. – Томсон вздохнул. – «Стрекоза» ведь тоже на что-то подобное натолкнулась, когда мы садились на Паломник.

– Да, да, – подтвердил слова друга Пьер. – Ощущение примерно такое же. Только тогда нас здорово тряхнуло.

– Раз связь нарушается, будете лететь без связи. До второй базы вам еще около полутора часов. Короче, через четыре часа мы ждем вас в эфире.

– Хорошо. Значит, в восемнадцать двадцать пять, – заключил Пьер. – До встречи!

– До встречи!

– Набираю скорость, готовсь! – скомандовал Томсон и плавно потянул на себя штурвал.

Система: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Экватор, Центральная База, Рубка связи

Местное время: 14–30

В динамиках уже привычно заклокотало и заухало. Маккейн, поморщившись, протянул руку к пульту и уменьшил громкость.

– Какие у кого соображения? – первым нарушил затянувшееся молчание Стефан.

– У нас в запасе четыре часа. – пожал плечами Джон. – По возвращению Томсона и Готье узнаем что-то новое.

На какое-то время в рубке опять повисла неловкая пауза. Каждый подумал о том, что возвращения может и не быть, но вслух никто эту мысль так и не высказал.

– Да, – встрепенулся Маккейн, – Пол грозился перезапустить центральный генератор энергопитания, – давайте-ка я сейчас с ним и свяжусь…

В этот момент по Центральной прокатилась вибрация, сопровождаемая далеким гулом. Аварийное освещение, несколько раз неуверенно мигнув, погасло, и в следующую секунду отсек наполнило ярким светом, защелкали и загудели отключенные до этого аппараты, начав процесс самосканирования и настройки систем. Чуть слышно загудев, включилась система охлаждения и фильтрации воздуха.

Люди от неожиданности замерли, щуря отвыкшие от яркого света глаза. В коридоре послышалось гудение мотора, а чуть позже в рубку с видом победителя вкатился Пол Андерсон, восседающий на четырехколесном погрузчике. Парень был перепачкан с ног до головы зеленой компрессорной жидкостью, при этом на его физиономии сияла торжествующая улыбка. Он по привычке поискал глазами Линду, потом видно вспомнил, что та сейчас в коттеджном городке, немного погрустнел и заглушил мотор.

– Пять баллов! – высказал общее мнение Донован. Гарднер одобрительно похлопал парня по спине, Маккейн ограничился дружеским кивком.

– Ерунда, – размазывая по подбородку маслянистую жидкость, мотнул головой Пол. Парень явно наслаждался произведенным эффектом. – В центральной подстанции выбило все предохранители. Представляете? – все недоуменно пожали плечами. – Похоже, сгорела вся отводная система энергокомпенсаторов! – он чуть замялся. – Надо, конечно, все до конца проверить, но представляете какая мощь!?

– Так, Пол, подожди. – Донован поднял руку. – Давай по порядку, тут все по большей части гуманитарии…

Парень с деловым видом прошел к пульту, взял лежащий на нем брикет пищевого концентрата и, усевшись в кресло, принялся его сосредоточенно жевать.

– Что-то я проголодался. – с набитым ртом произнес он.

Гарднер не поленился наполнить стакан воды из кулера и протянул Полу.

– Конечно-конечно, не спеши, у нас полно времени, и мы все с удовольствием подождем, пока ты не закончишь свою трапезу. – притворно-елейным голосом произнес он.

– Да, я и сам не пойму, – буркнул в ответ Пол снизу-вверх посмотрев на нависших над ним мужчин. Он быстро запил сухой концентрат водой. – Такого просто не может быть. Похоже, произошел мощнейший скачок напряжения, – на секунду задумался, – Не могу представить даже его порядок мощности, – парень развел руками, – Наверное, сопоставимо с одномоментным выбросом энергии «Пифагора» при фазовом переходе в подпространство. – он по очереди оглядел напряженные лица друзей и, махнув рукой, закончил: – Это очень много. Спросите лучше Кузнецова, он может доходчивее объяснит.

– Скачок напряжения, значит, – задумчиво протянул Гарднер. – Это многое объясняет, кроме главного – чем могло быть вызвано такое возмущение?

– Возможно, и энергетический экран, гасящий все радиоволны – последствие, вызванное той же самой причиной. – добавил Донован.

– Что за экран? – спросил Пол.

Гарднер сначала недоуменно на него посмотрел, потом вспомнив, что парень отсутствовал при их переговорах с экипажем «Шмеля», все ему подробно пересказал, стараясь не упустить ни одной детали.

– Значит, экран не только гасит волны, но и еще ведет себя как силовой барьер? – то ли спросил, то ли констатировал Пол и снова замолчал, задумавшись.

На центральном пульте тихо затренькал коммуникатор. Маккейн прибавил громкость и перевел тумблер на прием. На экране появилось взволнованное лицо инженера-кибернетика.

– Я кое-что нашел – заговорщическим голосом произнес Кузнецов – вам надо это увидеть.

Мужчины переглянулись.

– Кто-то должен остаться у пульта. – сказал Маккейн.

– Я подежурю. – Пол снова вернулся к поглощению концентрата. – Заодно попробую настроить пульт биометрии. Может, и там что сгорело?

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: 18.5° северной широты, 68.4° западной долготы

2-я исследовательская База

Местное время: 14–55

«Шмель» на большой скорости проскочил туманную пелену воздуха. Внизу, куда ни глянь, расстилался свамп. Настроение Пьера Готье заметно улучшилось. Теперь уже никто не может остановить его на пути к Еве. И если машина не подведет, они скоро будут на второй базе.

Томсона смущало одно обстоятельство. Он довольно хорошо знал местность, да и карта была под рукой. Но иногда попадались какие-то незнакомые образования: озера или, наоборот, словно выжженные кем-то пятна, которых не было на карте.

Пьер снова присмирел. Ему нечего было делать, связь все равно не действовала. А сидеть вот так, сложа руки, становилось невыносимо. Томсон тоже молчал. Ему не приходила в голову ни одна подходящая для разговора тема. К тому же он чувствовал себя перед другом без вины виноватым. Его Аннетт, хоть и перенесла нечто невообразимое, ещё неизвестно, как все это обернется в будущем с ее психическим здоровьем. Но она была жива, а вот Ева…?

Через несколько минут полета от первого силового экрана они встретили еще один. После его преодоления скорость винтолета не снизилась, но Сэмюель обратил внимание, что емкость накопителей, питающих двигатели «Шмеля» скачкообразно упала процентов на десять. Он даже подумал, что это ему показалось, но в нескольких десятках километров от второй базы они преодолели третий силовой экран. Теперь сомнений не было – экраны «высасывают» энергию из их аккумуляторов.

Пьер прилип к прозрачному стеклу кабины винтолета. Томсону показалось, что Готье готов был броситься вниз без парашюта, когда они снизили скорость, и внизу показались купола второй базы. Издалека они поблескивали в жарких лучах Саважа, казались целыми и невредимыми. Но буквально через минуту стало ясно – там господствует свамп. Установки запрета не действовали.

Томсон осторожно повел винтолет вниз. Все это время он подспудно в любой момент ожидал нападения. Неизвестность тяготила, внутренний голос тихо нашептывал развернуть машину и на форсаже убираться отсюда прочь. Но он знал, что никогда так не сделает. Подумалось об Аннетт- как она там? Сэмюель бросил взгляд на Пьера. Тот этого даже не заметил. Его лицо застыло безжизненной маской.

«Шмель», сделав широкий разворот, завис над ближайшим куполом жилого помещения. Гул его мотора, наверное, разносился по всей базе, но никто не появлялся. Медленно перемещаясь, они облетели прозрачный купол жилого помещения. Да, в этом месте их никто не мог встретить. Кругом были видны следы разрушений. Сам купол в нескольких местах лопнул и зиял метровыми трещинами и проломами. Сломанные балки и покосившиеся перегородки несущих конструкций. Безрадостную картину довершали кучи мусора, сквозь которые пробивались растения свампа, изуродованная до неузнаваемости мебель, вдребезги разбитая бытовая и научная аппаратура. Все это казалось настолько неправдоподобным, что глаза отказывались верить увиденному.

– Что же это делается? – сказал Пьер, медленно выговаривая слова.

– Свамп, все-таки, свамп, – прошептал Томсон. – Проклятое болото. – На его скулах заходили желваки, а на мощной тренированной шее вздулись крупные вены. Он не решался смотреть на товарища.

– Выпусти меня.

– Пьер, я тебя выпущу. Только давай составим сначала какой-нибудь план. Ты помнишь, как обращаться с огнеметом?

Готье только кивнул в ответ.

– Ну, тогда возьми один с собой. Спускаться лучше через трещины в куполах. Внутри этих ползунов все-таки не очень много.

Пьер, казалось, его не слышал:

– Я хочу узнать, как она погибла.

Томсон застегнул на нем пояс, сунул в руки огнемет, на плечо повесил «Иглу».

– Далеко от трещин не отходи. Лучше проделать новое отверстие. Теперь уже все равно, – напутствовал он друга, опуская его на тросе из открытой кабины винтолета.

* * *

Готье стоял на круглой площадке второго яруса, на которую выходили двери личных комнат. Их было двенадцать. Но только в четырех из них совсем недавно жили люди.

Он сразу же, почти бегом, направился к комнате Евы. Рывком открыл дверь, и тотчас же что-то темное бросилось на него. Над головой раздалось короткое шипение, и это «что-то» шлепнулось к его ногам, слабо извиваясь, вздрагивая и издавая зловоние. Томсон успел выстрелить вовремя.

Самым правильным сейчас было бы полоснуть по комнате из огнемета и только после этого зайти туда. Но тогда сгорело бы все, что когда-то окружало Еву. Готье, без колебаний, перешагнул через груду слизи и вошел в комнату. Вся мебель была изуродована и перевернута. Он не нашел здесь ни одного целого предмета. Низкий, когда-то мягкий диван был вспорот. Встроенный в стену платяной шкаф вырван и отброшен на пол. Готье перевернул его, осторожно раскрыл створки. Шкаф был пуст. Ночной столик стоял вверх ножками. Под ним Пьер нашел раздавленный аппарат связи. Бесполезная вещь. Он постоял несколько минут, иногда покачиваясь из стороны в сторону. Со стороны могло показаться, что он впал в транс и не может принять никакого решения. Из оцепенения Пьера вырвал характерный звук работающего огнемета: ву-ух. Затем еще раз: ву-ух…

Томсон сидел на полу винтолета, свесив одну ногу наружу, спиной навалившись на косяк дверцы. Он водил из стороны в сторону широким раструбом своего огнемета, иногда нажимая на спусковой крючок.

Сверху ему было хорошо видно, что происходило под изуродованным куполом. Да и беречь этот купол теперь не имело смысла. Он стрелял прямо через прозрачный пластик. «Перевертыши», так их называли на Паломнике, каким-то образом чувствовали появление человека и теперь лезли во все щели жилого помещения. Обычно они настигали жертву в прыжке, хотя у них не было ног. Когда передняя часть перевертыша касалась жертвы, он как бы выворачивался наизнанку, плотно облегая добычу всей своей внутренней поверхностью, и начинал переваривать. Чтобы настичь новую жертву, ему не нужно было выворачиваться. Теперь внутренней поверхностью становилась та, которая только что была внешней.

– Пьер! Не отходи далеко! – крикнул Томсон. – Я задержу их только минут на пять. Больше не смогу. Ты слышишь меня?

Готье молча обходил пустые комнаты, двигаясь механически, точно робот.

– Ты слышишь меня? – снова крикнул Сэмюель в перерыве между выстрелами. Твари уже лезли со всех сторон, а угол обзора оставлял желать лучшего. «Как, черт побери, они нас чувствуют?»

Пьер махнул рукой, что означало: слышу. Он шел, весь превратившись в зрение, боясь упустить из виду любую маломальскую деталь, которая смогла бы пролить свет на произошедшую здесь недавно катастрофу. Саваж нещадно палил его своими лучами, гарь от горящего пластика ела глаза и забивала дыхание, пот крупными каплями стекал на лицо и за шиворот. Но он всего этого не чувствовал.

Вдруг его сердце бешено заколотилось. Одна из комнат была пуста. Совершенно пуста. В стене, которая выходила наружу, рядом с проломом он заметил несколько оплавленных отверстий. Кто-то здесь стрелял из плазменной винтовки. А сам пролом был сделан выстрелом из огнемета.

– Пьер, пора! – крикнул Томсон. – Их слишком много! Цепляйся за пояс!

Готье оглянулся. Да, далеко он забрался. Голос Томсона еле пробивался через шум винтов «Шмеля». Неуклюжие на вид перевертыши приближались стремительными скачками. Он послал струю огня вперед и давил на спусковой крючок до тех пор, пока не кончилась воспламеняющаяся жидкость. Тогда он бросил бесполезный огнемети, прикрывая глаза ладонью от нестерпимого жара, бросился назад по еще охваченному пламенем коридору. Он рисковал. Если хотя бы малая часть воспламеняющейся жидкости не успела вступить в реакцию с атмосферой Паломника, то попав на ботинки или одежду, превратила бы его в пылающий факел. Но и промедление было равносильно самоубийству.

Слава богу, обошлось! Пробежав метров сто по коридору, Пьер свернул налево и выскочил как раз к тому месту, где зиял пролом в куполе из защитного прозрачного пластика. Еще несколько шагов, и он вцепился в спасительный пояс.

Томсон, не выпуская из рук огнемета, поднял винтолет метров на пять над куполом и только тогда втащил Готье в кабину. Он ничего ему не сказал и ни о чем его не спросил. Пусть Пьер сам решит, когда им возвращаться. Может быть, он захочет спуститься еще раз…

– Они защищались, – сказал Пьер, тяжело дыша. Его волосы были опалены и торчали как выжженная солома, а лицо и весь комбинезон почернели от копоти. – Они даже выбрали правильное расположение для своих плазмовиков и огнеметов. – В его голосе не чувствовалось тоски и горя. Только констатация фактов.

– Да. Они не могли сдаться просто так. – По кабине расползался едкий и удушливый запах горелой плоти. Томсон включил систему кондиционирования кабины, стремясь избавиться от тошнотворного запаха. Пьер этого даже не заметил.

– Сэм, кто-то из них должен быть жив. – Твердо произнес Готье. Томсон про себя с облегчением отметил, что у друга исчезли из голоса истерические нотки. – Они отбивались у входа на лестницу из комнаты Мак-Кинли. Я видел пробоины, которые оставили их плазмовики. Кто-то, один или двое, защищали вход, а другие уходили. Куда они могли уйти из этого купола?

У Томсона тоже появилась надежда. Он хорошо знал всех этих людей. Аннет была дружна с женой Джеральда Ли. И они часто устраивали совместные пивные вечеринки. Может быть, Пьер и прав.

– Надо еще раз внимательно осмотреть базу сверху, – принял решение Сэмюель.

Винтолет начал медленно перемещаться между изуродованными куполами, где не так давно кипела жизнь. Сейчас там тоже кипела жизнь, но совсем другая, смертельно опасная для людей.

– Понимаешь, Сэм, там в одной комнате ничего нет. Пусто. Ни дивана, ни кресел, ни столиков, ни вещей. Там нет ни одного обломка. В других же перевернуто все вверх дном. Но и в комнате Евы нет ее одежды. Куда это все могло исчезнуть? На первом этаже должны быть склады продовольствия и воды, автомат-кафе. Жаль, что я не успел посмотреть, что делается там. Глаза Пьера горели лихорадочным огнем. Томсон хорошо его понимал. У друга теплилась надежда. Да что там говорить – он ей одной сейчас только и жил. Однако тот был прав, не узнав, что случилось с людьми, улетать они не имели права.

«Шмель» медленно кружил над территорией второй базы. Томсон на всякий случай проверил, работает ли автоматическая запись. Все было в порядке-внешние камеры фиксировали весь их полет, начиная со взлета с Центральной. Возможно, все эти данные могут им пригодится впоследствии. Вид, открывшийся их взору, был ужасающим. Установки запрета сорвало с фундаментов. Одна валялась, разбитая вдребезги, метрах в пятидесяти. Второй вообще не было видно. Теперь стало понятно, почему свамп прорвался на базу. Купола жилого корпуса, рабочего, корпуса связи и взлетной площадки островками выделялись на фоне грязно-зеленых шевелящихся и ползающих растений Паломника. Эта планета снова захватила отвоеванные у нее владения. Два винтолета с искореженными винтами и расколотые надвое валялись недалеко от взлетной площадки. Томсон снизился почти вплотную к чуть расступившимся ползунам. За эти несколько дней здесь все так заросло, словно и никогда не было по-другому. Через передний прозрачный колпак одного из винтолетов на них уставились глазницы человеческого черепа.

Готье в ярости схватил огнемет Томсона и начал поливать мгновенно сгорающие отростки ползунов. Но отовсюду на это место лезли другие, и казалось, им не будет конца.

– Бесполезно, Пьер, – сказал Сэмюель, положив руку ему на плечо, а другой мягко отбирая огнемет. – У этих безмозглых созданий нет и зачатка разума, одни жрательные инстинкты. Они все равно этого не поймут.

Готье безропотно отдал огнемет Сэмюелю. Тот был прав на все сто, но сейчас Пьера переполняли два чувства – ненависть и отчаяние, и он ничего не мог с этим поделать.

– Кто это мог быть? – спросил Томсон, второй раз облетая разбитый винто лет.

– Они все могли водить винтолеты, – Пьер отвел взгляд от обглоданных останков человека – все, кроме Евы…

– Значит, одного мы уже не найдем…

– Это Юргенс. – после продолжительной паузы глухим голосом произнес Готье. – Он был пилотом.

Второй винтолет оказался пуст.

Здание рабочего корпуса было в таком состоянии, что его не имело смысла обследовать. Томсон смотрел на эти разрушения и не мог поверить, что это произошло какую-то неделю назад. В голове крутилась шутка Донована, будто они отсутствовали на Паломнике пятьсот лет. Он покачал головой, отгоняя наваждение. Пятьсот не пятьсот, но если бы ему сказали, что на этой базе катастрофа случилась лет десять назад, он бы ни секунды не сомневался.

– Смотри, – вдруг закричал Пьер. – Вон там, видишь? – Он вытянул руку, до боли упершись указательным пальцем в прозрачное стекло кабины.

У Томсона екнуло сердце. На куполе связи темнели пятна похожие на заплатки. Кто-то заделал трещины и пробоины!

– Я же говорил! Я знал! – Пьер был вне себя от возбуждения.

Томсон, стараясь сохранять спокойствие, что, по правде говоря, давалось с большим трудом, направил винтолет вниз.

Они несколько раз облетели небольшой купол. Когда-то стандартное строение было сейчас не узнать.

– Где же здесь вход, черт побери? – Томсон не понимал, как можно так все здесь перестроить за неполные две недели.

– Тут производили герметизацию пластиком. Там, где был вход, все залито полимерной пеной. С внешней стороны. – Пьер похоже сейчас соображал быстрее его. – Кто-то закупорил вход и остался снаружи.

Что могло быть в этом наглухо задраенном куполе? Документы? Люди? Кто остался снаружи, рискуя своей жизнью? Для чего?

– Сэм, у них ведь должны были быть вездеходы? – Пьеру, похоже, пришла в голову еще одна мысль.

– Да, ты прав, – не понимая, куда клонит товарищ, ответил Томсон. – К каждой базе, согласно инструкции, приписаны по два вездехода. На Центральной их шесть. – Он опять посмотрел на Пьера, пытаясь угадать, к чему тот клонит. – На самом деле бесполезные здесь машины, так, для внутреннего пользования. Должны были стоять около посадочной площадки. – добавил он.

– Но их там нет.

– Ты думаешь…? – теперь Томсон понял, что имел в виду напарник.

– Да, кто-то наверняка решил пробиться на вездеходах до Центральной.

– Но, ведь, это верная смерть.

Винтолет еще несколько раз облетел вокруг запечатанного купола.

Вдруг штурвал выпал из рук Томсона.

– Ева! – не своим голосом закричал Пьер.

Упершись руками и лбом в стену купола с внутренней стороны, на них смотрела женщина.

– Ева!

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Коттеджный городок, Центральная База

Местное время: 14–25

Линда замерла в неудобной позе, боясь не то чтобы пошевелиться, но и сделать глубокий вдох. Ее сердце неистово колотилось, мощным насосом прогоняя по артериям кровь и нещадно расходуя кислород. До спазма в груди захотелось как следует вздохнуть, но тогда неизвестный точно ее услышит. Линда скосила глаза – где этот чертов плазмовик?

В этот момент в комнате появился второй. Линда могла бы поклясться, что не было ни звука шагов, ни шороха открываемой двери, ни малейшего сквозняка-человек, казалось, материализовался из воздуха.

Он сделал пару шагов и остановился напротив первого. Между ними последовал обмен информацией. По движениям губ стало ясно – они разговаривают, но звуков не было слышно. Линде показалось, что мужчины о чем-то спорят. Потом второй вдруг указал рукой в ее сторону.

Руки Линды прилипли к подоконнику. Лысый мужчина грузно поднялся из кресла и взглянул, куда указывал его напарник. Линда сжалась, с трудом подавляя готовый вырваться из горла крик.

Внимательный взгляд мужчины прошел сквозь девушку. Он не видел ее!

Второй что-то опять сказал и снова сделал нервный взмах, указывая в ее сторону. Лысый пожал плечами и двинулся к окну. Второй остался на месте.

Линда дико закричала и отскочила в сторону, но они не обратили внимания на ее крик. Лысый подошел к окну, что-то там высматривая, потом сожалеюще чмокнул губами и отрицательно покачал головой. Линда затравлено проследила за его взглядом. Вдалеке тянулись цилиндры накопителей. Ей показалось, что над одним из них висит чуть заметное марево, как над раскаленной сковородой. Она оглянулась. Второй уже стоял у двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Затем они оба прошли через закрытую дверь, причем один из них сделал движение, как будто открывал ее, но дверь даже не вздрогнула.

Несколько секунд Линда стояла неподвижно, пытаясь разобраться в своих мыслях. Может ли сумасшедший понять, что он сумасшедший? Потом она судорожно принялась набирать код вызова на браслете. Пальцы дрожали, и ей никак не удавалось ввести нужную комбинацию.

– Не надо… – раздался женский голос.

Линда резко повернулась. Аннет сидела на диване. У ее ног валялся шерстяной плед.

– Тебе все равно не поверят.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи.

Местное время: 15–05

Донован вышел последним, ободряюще кивнув Полу на прощанье. Андерсон проводил астробиолога вежливой улыбкой, но стоило затемненным дверям с тихим шипением за ним закрыться, с облегчением вздохнул. Ему тяжело было постоянно находится среди, по большому счету, малознакомых взрослых людей. Нет, они вели себя по отношению к нему по-дружески, ни словом, ни взглядом, не показывая своего превосходства. Нет, конечно же, нет. Но все равно Пол чувствовал себя в их обществе некомфортно. По своему характеру он был индивидуалистом. Прекрасно обходился без общества, мог днями напролет заниматься своими любимыми эмбриомеханизмами, или просто читать, и необязательно научную, литературу. Единственным исключением была Линда. Его она притягивала своей непосредственностью, взрывным и, прямо сказать, авантюрным складом ума. Да и, пожалуй, тут на Паломнике он хорошо поладил с Владимиром Кузнецовым. Возможно, сыграла роль общность их интересов. Инженер-кибернетик, был технарем от Бога. Он чувствовал механические взаимностью. Видимо, не зря Кузнецов еще до того, как попасть на «Стрекозу» пять лет проработал в кампании «IT- Securities», где занимался обучением и тренировкой бортовых компьютеров космических кораблей, другими словами, воспитанием искинов. Почему Кузнецов оставил эту престижную работу и приписался на заурядный шаттл, Пол не знал. Владимир не распространялся по этому поводу, а Пол из деликатности не стал лезть к нему с расспросами.

Первым делом Андерсон решил взяться за пищевой синтезатор. Настройки аппарата слетели, и, промучившись пятнадцать минут, Пол сумел выжать из него лишь малоаппетитный расползающийся в руках сэндвич. По вкусу он походил на концентраты, которыми все питались с момента высадки на планету. Выбросив добрую половину сэндвича в утилизатор, Пол решительно направился в серверную. У него были свои соображения, как можно попытаться восстановить архивную память информационных накопителей, но не было уверенности в успехе, а объяснять кому-то, что именно он собирается делать Полу, не хотелось. Вооружившись обычной электрической отверткой, он принялся методично вскрывать защитные кожухи блоков памяти.

После получаса кропотливой работы, вскрыв не менее дюжины накопителей, отыскал, на его взгляд, наиболее уцелевшую после энергетического скачка нейросеть. Достав из-за пазухи маленький контейнер с биофлешкой, он активировал механизм и осторожно прилепил его к оголенному центральному стволу.

Отойдя в сторону, Пол с хрустом потянулся, разминая порядком затекшую спину – теперь только оставалось ждать, приживется ли его биофлешка к нейросистемам накопителя.

– Вот, ведь! – он хлопнул себя по лбу. – дубина я стоеросовая! – Это было любимое выражение его прабабки. Применялось оно, понятное дело, только в его сторону, правда, временами небезосновательно. – А на чём, спрашивается, мне считывать флешку?

Информационная сеть Центральной была полностью выведена из строя. Все стационарные компьютеры тоже сгорели. Попросить Владимира, чтобы прислал с Маккейном аппарат со «Стрекозы»? Слишком долго, да и опять придется объясняться. Тем более объяснять что-либо Маккейну. Он откровенно раздражал Пола не только своими фривольными заигрываниями с Линдой. Особенно бесило, когда девушка принимала эту игру. Андерсон вообше не понимал, как Маккейну удалось настолько обаять Линду, что та пригласила в их маленькое сообщество первого встречного. Да ещё и защищала Джона, когда Пол выражал неудовольствие по поводу его присутствия. Неужели им так плохо было вдвоём? И это, ведь, с подачи Маккейна они оказались на Паломнике. И вообще, странный он, этот Джон. Несколько раз Андерсон замечал, какие их новый знакомый испытывает проблемы, общаясь с кибернетическими устройствами. Временами техника его вообще не видела, словно не могла распознать идентификационный чип. Вроде бы, есть человек, и в то же время – его нет.

«Нет, надо найти другой вариант!». Пол вспомнил, что на складе в лабораторном секторе ему вроде бы попались на глаза несколько новеньких упаковок с системными блоками. Тогда он не обратил на них внимания, но теперь это сулило возможности. Пол помедлил. Отсюда до склада минут пять, не больше, если воспользоваться передвижной платформой. На поиски тоже минут пять-семь и обратно. Итого, от силы семнадцать минут.

Пол покосился на огонек связи, горевший ровным зеленым светом. Оставить пост на семнадцать минут? Парень колебался, лихорадочно ища решение. Можно, конечно, синхронизировать приемник с его браслетом-коммуникатором, но если сигнал будет слабым, то есть риск пропустить передачу.

– Ладно, была-не была! – Пол подбежал к пульту и с ловкостью пианиста ввел индификационный номер своего браслета, – успею!

Он вскочил на водительское кресло платформы, вдавил в пол акселератор. Раздвижные двери пульта связи едва успели распахнуться перед рванувшей на них машиной.

* * *

Первая заминка произошла еще при подъезде к «Стрекозе». Искин корабля категорически отказался их пропускать. Пришлось вызывать Кузнецова. Инженер-кибернетик долго извинялся за непредвиденный сбой в системах «Стража». Ему потребовалось время, чтобы подняться в рубку управления и занести в память корабля новые данные о приоритетах. После этого искин на время снял защиту, и они оказались на борту корабля.

– Я Пола, Линду и Джона Маккейна сразу добавил в систему, когда вы уехали, – в который раз уже повторял Кузнецов, – Должен был и ваши тоже, а потом закрутился, из головы напрочь вылетело проверить, вот она и взбрыкнула. – он почему-то говорил об искине в женском роде.

«Если бы ты еще на „Пифагоре“ следовал инструкциям, – почему-то подумал Гарднер, – то этих детей с нами сейчас не было».

– Что ты там нашел? – спросил у Владимира более практичный Маккейн.

– М-м-м… – невразумительно протянул Кузнецов, – По правилам я должен первым показать это капитану. – он чуть замялся. – Томсон на связь не выходил?

– Нет, – Маккейн поднес браслет к глазам. – До связи не меньше двух с половиной часов. Между базами какой-то экранирующий барьер. Никакой возможности с ним связаться. Я тебе вроде рассказывал…

– Да-да, – быстро подтвердил кибернетик, – Помню. – он кивнул, решаясь. – Хорошо, вы должны это видеть. Идемте за мной.

В лифте все молчали. Когда же кабина остановилась на уровне грузового отсека, Владимир сказал:

– Правда, я сам не понимаю, что это за штука. – он виновато пожал плечами.

– В центральном компьютере данных нет. Никаких. Можно только гадать. А главное, – кибернетик встрепенулся – Кто, когда и каким образом смог незаметно протащить эту хрень на мой корабль?

«Хренью» оказался здоровенный, практически невидимый глазу объект, находящийся в самом конце грузового трюма. Если бы Кузнецов не подвел их вплотную, никто бы его и не заметил. Со стороны казалось, что он прозрачный. Через него на заднем плане хорошо просматривались многоярусные стеллажи, забитые маркированными коробками разных форм и объема, еще дальше виднелись стоявшие правильными рядами кибер-погрузчики. Только хорошо присмотревшись, можно было уловить малозаметную дифракцию света по его периметру.

Люди замерли, удивленно разглядывая находку. Гарднер почесал переносицу. «Если бы не яркое освещение, то можно было запросто пройти мимо, а еще хуже, попробовать пройти сквозь это».

– Фийю! – присвистнул Маккейн. – Ололошеньки-ло-ло, – добавил он непонятную фразу и замолчал.

Все оглянулись на него. Джон подошел к невидимому объекту и осторожно коснулся его рукой. Тотчас же по прозрачной поверхности пробежала легкая рябь. Маккейн тут же отдернул руку – рябь исчезла, словно ее и не было.

– Тьфу ты! – выругался он, отходя подальше от этой штуки. – Холодная.

– Тебе это знакомо? – напрямик спросил его Кузнецов.

– Можете считать меня ненормальным, но эта штука не что иное, как десантный многофункциональный комплекс быстрого развертывания.

– Что!? – воскликнул Донован.

– Что ты хочешь этим сказать!? – Кузнецов медленно багровел.

– Вы спросили, а я ответил. – развел руками Маккейн. Хотел бы ошибаться, но в ГДЧС у нас был спецкурс. – Джон обвел всех многозначительным взглядом. – мы изучали такие штуки. По видеоматериалам, правда. В теории, так сказать.

– И какое у него, – Кузнецов кивнул в сторону куба головой, – назначение?

– Это чисто армейские штучки, – Маккейн потупился, – к провидице не ходи. Я, в общем, поэтому и ушел с третьего курса. Не по душе мне вся эта военщина. – Джон сплюнул на пол, – То ли дело, геологоразведка!

– Но это же против всяких правил! – Кузнецов, похоже, не мог поверить. – На гражданском судне и военный комплекс! Надо срочно связаться сТомсоном. Черт знает, что такое! Да это просто возмутительно!

Гарднер ни разу не видел кибернетика в таком бешенстве. Он даже не мог представить, что Кузнецов, весельчак и душа компании, может так рассвирепеть.

Донован подошел к нему и, чуть заикаясь, сказал:

– Володя, сдается мне, что на этой планете нет н-ничего н-невозможного.

– Да, и потом, – Маккейн понял, что своими словами чрезмерно обострил обстановку. – Сейчас этот комплекс находится в спящем режиме, а без специальной команды его ни за что не активировать.

В этот момент, словно подслушав его слова, прозрачная поверхность объекта пошла рябью, а через неуловимое мгновение он сделался матово-черным. Люди в страхе отшатнулись, только сейчас до конца осознав его материальность и размер. Со стороны казалось, что на пустом месте, вдруг откуда ни возьмись, возник многотонный ангар. Раздалось низкое гудение, и передняя сторона объекта разошлась лепестками в стороны, открывая проход в чрево десантного модуля.

Система: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: 18.5° северной широты, 68.4° западной долготы

Научно-исследовательская База-2

Местное время: 16–20

Женщина смотрела на них, ничем не выражая своей радости или удивления. Готье открыл дверцу винтолета и, высунувшись по пояс наружу, крикнул:

– Ева! Это я! Ева! Это я, Пьер!

Каких-то двадцать метров воздуха и десять сантиметров прозрачного органического стекла разделяло их.

– Сэм, надо где-то прорезать купол плазмовиком. – Он оглянулся на товарища, – Иначе мы туда не попадем.

Томсон согласно кивнул и отвел «Шмеля» на несколько метров вдоль стены. Пьер вытащил из багажника «Иглу» и проверил заряд. Аккумуляторы заметно подсели, но оружие оставалось боепригодным.

– Давай, Сэм, еще правее! – Готье вскинул плазмовик, приготовляясь стрелять.

– Черт! – вырвалось у него. – Что она делает?

Фигура женщины передвигалась следом за ними. Огромные голубые глаза внимательно следили за их действиями. Но она ни одним жестом не показала, что узнала Пьера или Сэма. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она только медленно перебирала по прозрачной стене руками, двигаясь как заведенная кукла.

– Сэм, попробуй к вершине купола! Иначе она не даст нам прорезать дыру. С ней что-то случилось!

Томсон молча кивнул в ответ, с силой закусив губу.

Винтолет поднялся к вершине купола, но стрелять все равно было нельзя. Женщина стояла прямо под ними. Готье нервно сжимал и разжимал побелевшие кисти рук.

– Сэм, давай я обвяжусь поясом и спущусь на тросе с плазмовиком, а ты разворачивай «Шмеля» в другую сторону. Она не сможет сразу находиться с двух сторон купола. Или ты, или я успеем проделать отверстие.

Пьер заскользил, прижимаясь к гладкому куполу вниз и остановился на небольшом карнизе на уровне пола. Женщина не спеша приблизилась. Ева! Ева! – ему тисками сдавило горло. – Бедная! Какой же она стала худенькой! Лишь огромные глаза такие же живые. – Он, неуклюже держа плазмовик за ремень, тыльной стороной ладони смахнул, откуда ни возьмись выступившие слезы. – Но почему она не узнает его? Почему не подает знака, что рада видеть?

В это время с противоположной стороны послышались выстрелы. Видно не было, но Готье сообразил, что это Сэм прожигает для него отверстие. Скорее бы! Ему так хотелось обнять, казалось бы, потерянную навсегда жену!

Томсон подвел «Шмеля» на предельно близкое расстояние до купола и методично принялся выжигать в прозрачном пластике отверстие. Он перевел плазмовик в режим максимального рассеивания. Эффективность оружия резко снизилась – большая часть энергии беспрепятственно улетучивалась сквозь прозрачный купол, однако полимер вскоре потемнел от высокой температуры, и дело пошло быстрее. Наконец, в стекле образовалась дыра достаточная для того, чтобы в нее смог пролезть человек.

«Достаточно», – скомандовал себе Томсон, и винтолет, взмыв над куполом устремился к балансирующему на высоте Готье.

Только с третьего раза Пьеру удалось поймать трос и пристегнуться. Он, как мог, мимикой и жестами показывал Еве, что скоро вернется, пока Томсон не втянул его в кабину. Женщина проводила его ничего не выражающим взглядом.

– Какая-то она странная, Пьер – тихо сказал Томсон, – ты не находишь?

– Странная? – Готье неприязненно посмотрел на товарища, – Я на тебя бы посмотрел, случись с тобой такое…

«Шмель» завис метрах в десяти над отверстием, проделанным Томсоном.

– Края могли еще не остыть, – без эмоций констатировал Сэмюель.

– Времени нет, – Пьер уже распахнул дверь кабины, – Видишь, как твари внизу всполошились?

Через минуту Пьер был внутри купола. Томсон занял уже привычную позицию у открытой двери, держа наготове плазмовик. Огнемет лежал у него в ногах. Он решил использовать его в крайнем случае, боясь устроить на базе пожар. Пьер был прав – внизу, в предвкушении сытного обеда, вовсю бесновались голодные твари. Самые здоровые, напоминающие слизистые перевертыши начали высоко подпрыгивать вверх, стараясь зацепиться, или прилипнуть, черт их разберешь, к гладкому куполу из органического стекла. У самого основания прозрачной стены началась самая настоящая куча-мала. Томсон некоторое время всматривался вниз, пытаясь понять, что там происходит. Перевертыши перли со всей округи, словно кто-то подал им сигнал сбора. Их были тысячи, и поток прыгающих слизней с каждой минутой только увеличивался.

– О-па! – Томсону до этого никогда не приходилось иметь дело с местной фауной. Один раз он участвовал в группе прикрытия, когда биологи решили взять пробу воды и прибрежного ила из озера в какой-то удаленной глуши. Но это больше походило на дистанционную зачистку. Их группа на трех тяжелых глайдерах в течении минуты выжгла прибрежную полосу шириной в километр и ученые спокойно и неспешно сделали все, что планировали.

Сейчас же дело обстояло совсем по-другому. Томсону даже на минуту почудилось, что слизняки действую сообща и по определенному плану. Это было конечно же глупостью. Нервная система перевертышей развита не многим больше, чем у земных амеб, и о какой-то межвидовой кооперации не могло быть и речи. Тем не менее, копошащаяся куча из прыгающих слизней росла, и не нужно быть пророком, чтобы понять – еще буквально минут пять, и она поднимется аккурат к недавно проделанному отверстию. Томсон с сомнением поглядел на плазмовик и отложил его в сторону-огнемет, пожалуй, будет понадежнее…

– Ева! – сказал Пьер, ласково касаясь пальцами ее лица. – Почему ты молчишь? Разве ты не рада? С тобой все хорошо? Что здесь произошло? – он говорил, тревожно вглядываясь в такие родные глаза, ища хоть малейшую искорку узнавания, но та смотрела на него как на чужого. В ее взгляде не было ни страха, ни сомнения, ни радости спасения, наконец.

– Я ждала, – вдруг произнесла она, – что сюда кто-нибудь придет. Мак, всегда говорил, что за нами придут, обязательно придут. – Девушка как-то странно посмотрела на Готье. Правда, потом он это говорил все реже и реже. Потом Джеральд сказал, что надо самим идти к вам. Они сильно поругались тогда с Маком. Джеральд сказал, что сам запустит летающую машину, и мы все на ней улетим. Мак пошел с ним, но они не смогли добраться до нее. Джеральд остался там, а Мак сумел вернуться. Потом он долго болел, но все равно повторял, что вы придете за нами. Кто-нибудь все равно придет.

Томсон, сжав зубы, слушал их разговор. В динамиках иногда потрескивало и шуршало, но общий смысл слов доходил до него. Куча ползунов росла на глазах, нужно было торопиться, но Сэмюель не смог себя заставить вклиниться в их разговор. «Бедный Пьер, – думал он, – как он еще держится?».

Томсон высунулся из кабины и не без наслаждения дал длинную струю огня по шевелящейся куче. Внизу затрещало, и через секунду винтолет обдало облаком жара, копоти и смрада.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База.

Местное время: 16–05

Пол соскочил с платформы, не дожидаясь, пока та полностью остановится. Времени было в обрез. Сейчас он сам себе напоминал сбежавшего с урока пятиклассника.

Быстрым шагом прошелся вдоль стеллажей, пытаясь вспомнить, где мог видеть полку с забитыми доверху новенькими системными блоками. Яркий свет, заливающий склад, как ни странно, сейчас дезориентировал его. «Черт! – вслух выругался Андерсон, ногой отшвыривая с дороги пустую коробку из-под ультрамонов. – При аварийном освещении, все здесь выглядело совсем иначе». Пол пробежался до конца стеллажей, понял, что совсем запутался и когда уже решил вернуться назад, увидел то, что искал. Точнее, увидел пирамиду из ящиков, стоявших друг на друге, и сразу вспомнил, что сам же и соорудил ее, чтобы добраться до второго яруса. Едва не закричав от радости «Бинго!», он полез на импровизированную лестницу, но вовремя спохватился и воспользовался пультом-теперь, когда энергопитание было восстановлено, совершенно незачем, словно шимпанзе, карабкаться по стеллажам.

Пневматическая платформа с легким шипением доставила его наверх. Пол, особо не вчитываясь в маркировку, наугад выбрал три системника и нажал стрелочку «вниз».

– Черт! – Андерсон от досады выругался еще раз. У него было две руки и три системных блока. Его передвижной погрузчик стоял у входа в самом начале склада. – Вот, не надо торопиться! – сказал он себе и вприпрыжку помчался к нему.

Уже подбегая к погрузчику, заметил у правого заднего колеса странную коробку, напоминающий армейский переносной контейнер.

– И как я еще на него не наехал? – Пол приблизился, намереваясь оттащить контейнер подальше от колес, но тут его взгляд упал на маркировку – треснутое куриное яйцо! Это был логотип производителей эмбриоморфов. Уж кто-кто, а Пол Андерсен его бы ни с чем другим не спутал.

Времени было в обрез. Пол закинул контейнер на платформу погрузчика, вскочил на водительское сидение:

– Теперь за системниками, и пулей обратно!

* * *

Аннет проснулась сразу, освеженная спокойным, крепким сном. Несколько мгновений она не могла сообразить, каким образом оказалась здесь, но потом в сознании всплыли последние события. Сэм! Слава Богу, он прилетел за ней. Такой большой, сильный, как всегда спокойный и уверенный в себе. Она вспомнила его закадычного друга Пьера и еще нескольких мужчин, прилетевших с ними. Они не были ей знакомы, но это неважно. Люди с Большой Земли, конечно же, размотают запутанный клубок случившегося на Паломнике. Даже если и нет… Придет «Пифагор» с его фантастической техникой, с его тысячами людей…

Лишь бы ей все это не приснилось. Аннет приоткрыла глаза. У окна стояла девушка. Аннет было нахмурилась, но вспомнила слова Сэма, что к ней пришлют помощницу. «Скорее, он имел ввиду сиделку». – она уголками губ улыбнулась, вспоминая полные боли глаза Сэма, когда тот расспрашивал ее о случившемся на планете. Аннет все понимала. Для них была важна любая информация о происшедшем, и она как могла честно отвечала на его вопросы. Потому что видела его глаза и знала, что он ее любит, а, значит, она не имела права подвести своего мужчину.

Аннет скосила глаза. Прислонившись к столику, стоял плазмовик. Это был хороший знак – во всяком случае, ее не сочли сумасшедшей. Аннет перевела взгляд – девушка все так же стояла у окна и что-то увлеченно рассматривала, раздвинув руками шторы. Этот простой жест окончательно убедил Аннет, что девушка не фантом, и экипаж «Стрекозы» действительно вернулся на Паломник. После стольких дней одиночества, наполненных неизвестностью, страхом и горем, появление даже одного живого человека было величайшим счастьем. Она уже хотела окликнуть девушку, мучительно вспоминая ее имя, как в комнате появились посторонние. У Аннет сжало сердце, как это случалось в таких случаях. Иные появлялись, словно из воздуха, неожиданно и всегда бесшумно. Но она их все равно как-то безошибочно чувствовала. «Сумасшествие возвращается?» – мелькнула горькая мысль, и тут раздался пронзительный крик. Кричала девушка. Она словно кошка отпрыгнула от надвигающейся на нее фигуры Томаса Чертча. Точнее того, чем он стал.

Вопреки ожиданию Аннет стало легче. Если это видят другие, значит, она точно не сошла с ума. Во всяком случае, она теперь в этом не одинока.

Девушка тряслась как осиновый лист, пытаясь набрать код на коммуникаторе.

– Не надо. – твердым голосом сказала Аннет, откидывая шерстяной плед и садясь на диван. – Тебе все равно не поверят.

* * *

Пол остановил погрузчик перед входом в рубку связи и опрометью бросился к пульту. Перво-наперво следовало проверить, не было ли пропущенных сообщений. Огонек коммуникатора горел зеленым. Пол облегченно выдохнул. Пропущеные вызовы отсутствовали. «Ай да сукин сын! Ай, я молодец!» – похвалил он себя.

Вернулся к погрузчику и остановился перед ним в задумчивости. С чего начать? Его как магнитом притягивал непонятный контейнер с эмблемой треснутого яйца, но сейчас все-таки первоочередной задачей было восстановление утерянных данных. Это, как он надеялся, поможет приблизится к пониманию того, что здесь произошло.

Пол направился к серверной. Только бы биофлешка прижилась! Иначе все его телодвижения не стоили бы и выеденного яйца. Он хмыкнул: «Интересно, что все-таки может находится в том контейнере?».

Биофлешка держалась на стволе нейросети накопителя. Края ее немного потускнели и съежились, как начинающие увядать лепестки роз, но центральная часть однозначно прижилась, пустив миллионы невидимых глазу отростков в операционную систему. Отлично! Пол быстро распаковал принесенный со склада операционный блок, вставил в него цилиндрическую многозарядную батарею и запустил процессор. Луч считывающего устройства пробежал, словно ощупывая, по всем нейросистемам накопителя, вернулся к флешке и намертво замер на ней. Оставалось только ждать. Когда процесс сканирования завершиться, аппарат подаст звуковой сигнал.

«Ну что, – Пол от возбуждения мысленно потирал руки, – теперь можно со спокойной совестью заняться этим странноватым контейнером». Он немного повозился, пытаясь нащупать на совершенно гладкой поверхности ящика открывающий механизм, пока не догадался нажать на сам логотип. Верхняя часть контейнера бесшумно отъехала в сторону, обнажив три отделения равных размеров. Пол с любопытством заглянул внутрь. В двух боковых частях, как в бархатном футляре, лежали две одинаковые полусферы стального цвета. По центру располагалось пустое темное отверстие.

Пол с минуту раздумывал, что ему следует делать. Осторожность все-таки победила, и он решительно набрал на браслете код вызова Владимира.

– Слушаю! – почти сразу отозвался Кузнецов. От Пола не ускользнула легкая нотка раздражения в его голосе. – У тебя что-то срочное?

– Ну-у, – протянул в ответ Пол, соображая, как покороче сформулировать причину, по которой он звонил, – У вас все нормально?

– Тут такое дело, – голос кибернетика казался озадаченным, – в грузовом отсеке корабля обнаружился, – он замялся, – короче, оружейный склад.

– Ого! – вырвалось у Пола. – Круто!

– Круто. – не то согласился, не то передразнил Кузнецов. – Только никто толком в нем не разбирается. Пол услышал, как кто-то позвал Владимира, и кибернетик резко свернул разговор. – Мы уже тут заканчиваем и скоро будем выдвигаться на Центральную, если у тебя нет ничего срочного, то дождись нас, тогда ответим на все вопросы, ок?

– Ок. Отбой связи. – Пол в задумчивости почесал затылок. Все эти взрослые считают себя слишком умными и деловыми, а по факту никто из них ничего в сложившейся ситуации не понимает. Уж точно не больше него, Пола. Зато все с умным видом изображают кипучую деятельность.

Парень осторожно вынул из бархатных ложементов две, поблескивающие металлом полусферы. Некоторое время подержал устройства на ладонях, словно взвешивая. Ничего сложного – подумал он, прикладывая их плоские основания друг к другу. Раздался щелчок, две половинки, как намагниченные, схлопнулись вместе, еще секунду назад стальная поверхность стала матовой. На его ладонях лежало классическое яйцо, по размерам чуть уступающее страусиному.

Контейнер издал мелодичный звук, отверстие в его средней части озарилось красным светом. Яйцо вдруг запульсировало в руках. Свет в контейнере замигал ровно в такт с ним, недвусмысленно предлагая ввести эмбриомеханизм в его чрево. Пол с некоторой опаской вложил «яйцо» в отверстие, контейнер удовлетворенно загудел, и в ту же секунду его крышка, так же бесшумно, как до этого открылась, вернулась на свое место наглухо закупорив аппарат.

– Вот, черт! – только и мог прошептать Пол.

На внешней поверхности контейнера выступила надпись: «Внимание! Аппарат активирован. Предупреждение! Использовать только на открытых площадках!».

Надпись померкла, на её месте возник цифровой ряд. Пол весь подался вперед. Сомнения не было – это чертов контейнер запустил обратный отсчет. Циферки бежали, неуклонно сменяя друг друга: двести девяносто девять, двести девяносто восемь, двести девяносто семь…

Таймер был установлен ровно на пять минут.

– Черт тебя побери! – уже не сдерживаясь, во все горло заорал Пол, запрыгивая на погрузчик. Чтобы не случилось, но эту хреновину необходимо было успеть вывезти из здания.

В этот момент его браслет-коммуникатор тревожно тренькнул, и сквозь откуда-то взявшиеся помехи до него донесся взволнованный голос Линды:

– Пол, ты меня слышишь?

– Да, Ли, слышу. Что у вас случилось? – он резко подал погрузчик назад, разворачиваясь. Тот задом влетел в стеклянные двери, которые, не выдержав удара заднего бампера, с диким звоном осыпались на пол. Не обращая на это внимание, Пол погнал машину к ближайшему грузовому траволатору.

– Дело вот в чем, – голос Линды искажали помехи. – Что нам делать с чужими, которые возятся около накопителей энергии?

* * *

Вездеход шел плавно, иногда чуть вздрагивая на небольших кочках. От «Стрекозы» до Центральной было не больше пяти минут такой неспешной езды. Все молчали, каждый обдумывая что-то свое. Джон Ролз устало прикрыл глаза.

Дело принимало еще более скверный оборот. Хотя и так, казалось бы, что может быть хуже? Триста пятьдесят поселенцев пропали без вести. Если точнее, триста сорок семь – поправил он себя. – Аннетта Кравец жива. Томас Чертч и Радик Шухарт стопроцентно мертвы. Хотя, пожалуй, на Паломнике нельзя быть столь уж категоричным. Планетарной связи нет, как нет ее и с внешним миром. Что именно произошло на планете, до сих пор неясно. Ясно теперь только одно – Патрик О’Хара, его лучший друг и непосредственный руководитель отправил его на заклание.

Все эти раппорты, разговоры о карантине и сверхсекретной тайной инспекции, теперь можно смело выбросить в утилизатор. Его, Джона Ролза, отправили сюда не за этим. «А вот зачем? – он криво усмехнулся, – Как это водится в их Управлении, забыли сказать». Джон почувствовал, как поднимается гнев. Расслабил плечи, несколько раз неглубоко вздохнул. «Так-то лучше, эмоции сейчас не уместны. Дурацкая ситуация. Напоминает детскую сказку, когда король посылает героя за тридевять земель со словами – иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…».

Джон понимал, что ему необходимо докопаться до истины. Он принялся размышлять. «Интересно, О’Хара что-то знал, или только предполагал о возможности такого развития событий? Скорее второе. Если бы знал наверняка, то снабдил бы меня полными инструкциями и обозначил бы четкий круг полномочий. Этого он не сделал. Значит, не знал? Но зачем тогда подбросил в грузовой отсек „Осу“?[8] Развязать маленькую планетарную войнушку? Но тогда намекнул бы хоть с кем?».

Не предназначен для огневой поддержки десанта на поле боя, а так же прорыва орбитальной обороны, иногда имеет возможность просочится сквозь нее, используя системы маскировки.

Базирование: тяжелые крейсера, фрегаты, отдельными соединениями на планетарных и орбитальных базах.

ДШМ типа «Оса» разрабатывался по программе «Прыжок» в рамках общей концепции развития военно-космических сил.)

Когда Кузнецов притащил их в грузовой отсек, Джон все ожидал увидеть, но только не «Осу». У него еще теплилась надежда, что это случайность, возможно, просто негласная транспортировка объекта до секретного пункта назначения. Это было против правил, но такое случалось. Однако стоило Джону приблизиться к нему, объект тут же активизировался, что означало только одно – он и есть этот конечный пункт назначения.

Ролз неспешно оглядел спутников сквозь опущенные веки. Нет, никто его не заподозрил в причастности. Все были явно ошеломлены и возможно не меньше его самого. Кто-то, возможно, и обрадовался. Человеку это свойственно. Особенно в экстремальной ситуации хочется быть как можно больше защищенным. А тут под боком такая мощь.

Джон не питал этих иллюзий. За годы службы он уяснил для себя одну простую вещь: чем серьезнее тебя экипируют, отправляя на задание, тем большие неприятности тебя там ожидают. Тем более, что «Оса», как он убедился при самом беглом осмотре, была практически не боеспособна.

Этот непонятный квантовый резонанс, пронизывающий от полюса до полюса планету, сводил на нет весь заложенный в нее боевой потенциал.

Вездеход плавно остановился, люди, кряхтя, принялись по очереди выпрыгивать из него в боковой люк. В открытый проем лился солнечный свет, высвечивая поднятую с пола пыль. Джон вздрогнул – эта картина неожиданно для него самого всколыхнула в памяти, казалось, давно забытые события, произошедшие на Ганимеде-2, вращающемся вокруг невзрачного желтого карлика Таурус 13.

Танковый корпус повстанческой армии Седого Кука попал в заранее организованную правительственными войсками ловушку. Били с высоток зажигательными и прямой наводкой. Наверняка, заранее пристреляли эту узкую горловину ущелья. Его бронетранспортер горел, это было понятно: от едкого дыма слезились глаза, шершавая копоть сразу забила носоглотку, не давая нормально вздохнуть, с каждой секундой жар усиливался, это он ощущал левой стороной тела. Голова гудела как колокол. «Прямое попадание». – пронеслось в мозгу. «Надо выбираться!» – с задержкой пришла здравая мысль.

В кромешной темноте он начал ползти в сторону запасного люка. Руки не слушались, ноги как будто парализовало, он вообще не был уверен, что они у него остались. «Только бы не заклинило! – пульсировало в голове, – Только бы не заклинило!».

Впереди вдруг с далеким скрежетом открылся проем, и ему резануло солнечным светом глаза. В спасителе он не сразу признал Ромку Соболева. Тот был в форме правительственных войск, а потемневшее от копоти лицо больше напоминало гипсовую маску. Роман прорычал какое-то местное ругательство и выдернул его из горящей машины. Потом он нес Джона на плече по осыпающемуся мелкой крошкой откосу, а позади рвались уже ненужные никому боекомплекты.

Джон Ролз мотнул головой, отгоняя наваждение. «Надо же, как накатило!» – он вспомнил слова серьезного доктора с планетарной базы «Цефея», убеждающего его пройти реабилитационный курс психокондиционирования: «поствоенный синдром, это вам не шутка, молодой человек!».

Джон выпрыгнул из вездехода и бросился догонять ушедших вперед друзей. В этот момент у входа в Центральную ослепительной белизной полыхнула вспышка, а через секунду раздался пронзительный свист. Рефлексы оказались быстрее мысли. Он кошкой прыгнул за искусственные валуны, ограждающие парковку, и уже в полете проорал остальным:

– Ложись!

* * *

Выпрыгнув из вездехода первым, Гарднер направился к главному входу Базы напрямик, через парковку. Он хотел повнимательнее рассмотреть центральный купол, где по его подсчетам располагался Главный пульт управления. Он искал условную экваториальную линию, делящую здание ровно посередине. Если она существовала, то по его догадке, должна была выдать себя более темным цветом. Однако яркие блики Саважа, медленно скатывающегося к горизонту, играли на многочисленных стеклах купола и нещадно слепили глаза. Гарднер еще успел подумать, что следует обойти станцию с другой стороны, как впереди что-то полыхнуло, земля под ногами ощутимо вздрогнула, позади него кто-то истошно заорал: «ложись!».

Гарднер на секунду замешкался, озираясь, но нарастающий свистящий звук, заставил его броситься на землю. Коленку прострелила острая боль, и он зашипел сквозь зубы, перекатываясь на спину. Перечеркивая синее небо белой полосой, вверх поднималась ракета. У него еще мелькнула глупая мысль, что это стартовала их «Стрекоза».

– Отбой! – прозвучало над головой. Стефан, щурясь от света, посмотрел вверх. Над ним стоял Маккейн и протягивал руку.

Морщась отболи, Гарднер поднялся на ноги.

– Что за шутки? – Кузнецов почти бегом, кинулся в сторону Центральной. Там на тротуарной плитке у самого подножья парадной лестницы еще клубился черный дымок.

– Кто-то, п-похоже, запустил орб-битальный спутник. – от волнения Донован снова стал заикаться.

– Надо связаться с Андерсоном, – Маккейн быстро ввел код вызова. Коммуникатор довольно долго попискивал, пытаясь установить связь, наконец, до них донесся прерываемый помехами голос Пола.

– Да, Маккейн, слушаю тебя!

– Ты где? И что там, черт побери, у тебя гудит?

– Я еду к Линде и Аннет, у них там что-то случилось, – голос парня срывался, словно после продолжительного бега, – И еще, – он на секунду замолк, – Я, похоже, запустил орбитальный спутник.

– Так это был спутник? – лицо Джона пошло пятнами. – Ты чуть нас всех не угробил!

– Что ты говоришь, Джон? – треск помех усилился.

– Говорю, что ты нас чуть не угробил!

– Позже все объясню! – парень пытался докричаться через завывания эфира, – Заберу… – дальше шло неразборчиво, – И вернусь…

Маккейн с неприязнью посмотрел на браслет и отключился.

– Молодежь, – сквозь зубы процедил он.

В это время к ним вернулся Кузнецов.

– Десять из десяти, что это был орбитальный спутник, – еще за десять шагов крикнул он, – Вес не более тысячи грамм.

– Да, мы уже в курсе, – Маккейн сплюнул под ноги, – это проделки Андерсона.

– Вот даже как? – больше с интересом, чем с негодованием воскликнул кибернетик, – И где он, хотел бы я знать, его раздобыл?

– Скоро контрольное время для связи с Томсоном и Готье, – напомнил всем Донован. – А пульт связи остался, как я понимаю, без присмотра.

– Какой же все-таки сегодня нервный день, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Гарднер.

– И он, осмелюсь вам доложить, еще не закончился. – в тон Стефану добавил Донован.

Мужчины понимающе обменялись взглядами и, не сговариваясь, поспешили к Центральной.

* * *

Пол Андерсон на всех парах вылетел из раздвижных дверей Центральной. Слава Создателю, они успели среагировать и разъехались перед самым бампером его погрузчика. Но сумасшедшая гонка на этом не кончилась. Пол поздно спохватился, что от вестибюля станции на улицу ведет довольно крутая лестница. Тормозить было уже поздно. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда погрузчик на полном ходу взвился в воздух. Полет продолжился всего пару секунд, тяжелая машина, не предназначенная для таких пируэтов, ухнула вниз, ее амортизаторы жалобно взвыли, когда колеса коснулись первого лестничного пролета. Пол изо всех сил вцепился руками в рулевое колесо, проклиная себя за то, что забыл пристегнуться.

Это было почище русских горок. На каждом из трех пролетов погрузчик подпрыгивал так, что Пол каждый раз думал, будто вылетит из открытой кабины. Ему в этот раз повезло, машина приземлилась на ровную землю и, проскакав на качающихся амортизаторах метров пятьдесят, окончательно остановилась.

Пол почувствовал солоноватый привкус крови во рту. Так и есть, он все-таки прикусил губу. Судорожно сглотнув набежавшую слюну, повернулся к багажному отделению – контейнера не было.

– Черт! – выругался он, выскакивая из кабины.

Контейнер валялся у самого основания парадной лестницы. Андерсон, секунду поколебавшись, бросился к нему. Контейнер лежал верхом вниз и Пол, поднатужившись и не без опаски, перевернул его в нормальное положение.

– Фу-у-х, – с облегчением выдохнул он. До завершения отсчёта оставалось чуть более двух минут. Не хотелось думать, что произойдёт, если таймер обнулится на лежащем вверх дном контейнере.

Он примиряюще похлопал ладонью по крышке и, прихрамывая, побежал обратно к погрузчику. Когда и обо что саданулся коленом во время бешенной скачки по ступеням лестницы, Пол не помнил. Да это сейчас было все мелочью. Линда попросила его о помощи, остальное не имело никакого значения!

Пол с разбегу кинулся на сиденье водителя. Мотор снова взревел, и погрузчик помчался к видневшемуся вдали коттеджному поселку. Он поздно сообразил, что правильнее было бы сразу пересесть на более скоростной вездеход, в одиночестве стоящий на парковке, но сейчас возвращаться уже не имело смысла.

Мысли бежали наперегонки. Что именно сказала ему Линда? Какие-то чужие. Что она имела в виду? Еще эти, откуда-то взявшиеся помехи связи не дали хорошо ее расслышать. Может, он просто неправильно понял?

А если и впрямь у накопителей чужие? Что за люди? Это было еще более непонятно, чем все предыдущее. На Паломнике обитало триста пятьдесят человек, считая Томсона, Кузнецова и Готье. Значит, если считать с Аннетой, то четверо из них живы. Двое мертвы. Об остальных трехстах сорока четырех ничего не известно. Если бы эти люди были из числа здешнего персонала, Аннет непременно бы их узнала. На Паломнике все знали друг друга в лицо.

Значит, кто? Это представители той цивилизации, которая создала все эти пирамиды, к которым земляне подключили свои накопители и пытаются их изучить? Если это так, то пришельцы по сравнению с оставшейся горсткой людей с Земли, всемогущи. Они смогут сделать с ними все, что захотят. Они не пришельцы, они-то как раз вернулись в свои владения. Что они предпримут? Что сказать им? Как объяснить им действия землян?

Позади, что-то громыхнуло и, Пол непроизвольно втянул голову в плечи. Он не сразу сообразил, что это сработал контейнер. – Да, чтоб тебя… – сквозь зубы прошипел он, – По звуку похоже на запуск малого орбитального спутника.

Он не сразу заметил, что браслет на руке мигает зеленым огоньком. Сквозь завывание мотора, не слышно слабое пиликание коммуникатора. Пол поднес запястье к глазам. Это был Маккейн. Сквозь жуткие помехи пробился его рассерженный голос:

– Ты где? И что там, черт побери, у тебя гудит?

* * *

Когда они поднялись в пультовую связи, Владимир Кузнецов настороженно озираясь, произнес:

– Такое ощущение, что я здесь не был лет сто.

Гарднер сочувственно посмотрел на товарища. Он хорошо понимал его. Это они тут были новичками, а кибернетик, наверняка, знал Центральную, как.

– Ты еще не застал время, когда тут еле-еле теплилось аварийное освещение. – Маккейн явно не страдал сентиментальностью, – Сто лет! – продолжал он, подходя к пульту и проверяя настройки сигнала связи, – Вон Стефану и вовсе кажется, что тут прошло полтысячи лет.

– Мы, кстати, не докончили с Гарднером одно дело, – задумчиво произнес Донован и вопросительно посмотрел на журналиста.

– Да, – спохватился Гарднер, – Думаю, вы с Владимиром тут и без нас вполне справитесь, а мы бы хотели кое-что прояснить.

– О! – донесся из серверной возбужденный голос кибернетика, – А парнишка-то наш, ой как не прост!

– Что он там еще натворил? – буркнул Маккейн.

– Ну, не знаю-не знаю. – протянул Кузнецов. – Но, сдается мне, если у него получится задуманное, то мы вскоре узнаем, что именно произошло на Паломнике.

– Вот как? – все сгрудились в небольшом серверном помещении.

– Он, похоже, сумел реанимировать часть сгоревших нейросетей. Как только закончится перекачка уцелевшей информации, можно будет приступать к аналитической работе.

– Интересно, – Донован казался заинтригованным, – и сколько, по твоему мнению, придется ждать?

– Не знаю. – честно признался Кузнецов, – может, час, а может… – он пожал плечами, с интересом разглядывая намертво прикрепившуюся к нейростволу биофлешку. – Сейчас лучше в этот процесс не влезать, только напортишь.

– Хорошо, – Гарднер взглянул на настенные часы, – до связи с Готье примерно пятнадцать минут. – Мы с Донованом сейчас идем в лабораторный сектор. Как восстановится связь, дайте нам знать. «Время – деньги», как говаривали древние. Для нас же сейчас время поистине бесценно.

– Ок, – Маккейн кивнул в знак согласия. Кузнецов, казалось, уже ничего не слышал, – он был полностью поглощен изучением бегущих по монитору считывающего устройства столбцов из непонятных другим цифр и значений.

* * *

Гарднер с Донованом по траволатору поднялись на пятое кольцо, где располагались склады лабораторий. Воспользоваться лифтом они не решились. Если опять отключится питание, можно было надолго стать заложниками прозрачной кабины.

Недолго побродив вдоль бесконечных стеллажей с аппаратурой, они выбрали переносной многофункциональный анализатор. В конце концов, друзья не знали наверняка, что именно ищут и с чем им предстоит столкнуться. Если понадобится какой-то конкретный прибор, они всегда смогут вернуться за ним обратно.

– Ну что, – сказал Донован, закидывая сумку с анализатором на плечо, – пройдемся по коридору?

Большинство потолочных светильников перегорели, однако стеновые панели светились матовым светом, давая достаточное освещение.

Они не спеша шли по кольцевому коридору, пока где-то на середине пути их взгляд упал на темную полосу, идущую снизу-вверх по стене.

– Та же самая картина, – быстро ощупав пластиковую панель, констатировал Гарднер. Донован не стал с ним спорить.

– Думаю, то же самое и на других уровнях, – сказал он. – Самое время посмотреть, что вообще делается на территории Центральной. Мы как-то упустили это из виду. Нам нужен вездеход.

– Подожди. – Гарднер задумался. – Надо уточнить один вопрос. – он быстро набрал код Кузнецова.

– Да, слушаю. – раздался рассеянный голос кибернетика. В динамике шипело, поэтому Стефан повысил голос.

– Владимир, это я, Гарднер. Скажи, пожалуйста, ведь экватор планеты проходит через Центральную?

– Да.

– Ты не знаешь, случайно, а никому не приходило в голову как-то обозначить эту воображаемую линию экватора? Ну, могу ли я найти ее на территории Центральной?

– A-a-a, – после некоторой паузы сказал Кузнецов, – Да, точно. Томас Чертч занимался этим. Он был немного со странностями. – Кузнецов опять на секунду замолчал. Казалось, что его сейчас занимали совершенно другие мысли. – За парковкой найдете ее, эта линия обозначена колышками.

Гарднер и Донован вместе вышли на крыльцо Центральной.

– Мда… – многозначительно протянул астробиолог. На мраморных ступенях виднелись четкие следы жженой резины, а чуть поодаль темнело пятно оплавленной плитки метра три в диаметре. До сих пор пахло копотью и какими-то химикатами.

– Как не убился-то. – пожал плечами Стефан, направляясь к одиноко стоявшему вездеходу. – Пошли!

Он первым взобрался на крышу вездехода, открыл люк и спустился вниз. Хотел было открыть для Донована боковой люк, но Джеймс, покряхтывая, уже протискивался в узкий проем, держа над головой переноску с анализатором. Гарднер быстро проверил ручное управление машиной. Все было в порядке. Аккумуляторы показывали максимум заряда, лампочки на панели весело светились зелеными огоньками.

Дико взревев, вездеход рванулся вперёд, по большой дуге огибая здание Центральной.

– Слишком чувствительный тут акселератор, – извиняясь, пробормотал Стефан, покосившись на Донована. Тот в ответ только махнул рукой, подтягивая поближе к себе улетевшую в конец кабины переноску. Проехав несколько сот метров, Гарднер остановил машину.

– Думаю, следует начать вот от сюда.

Они спрыгнули на траву и осмотрелись.

– Похоже, что сюда, – сориентировавшись по куполу здания, указал чуть правее Донован. Они прошли еще несколько десятков метров, внимательно всматриваясь в траву.

– Вот! – Гарднер первым заметил то, что искал: на расстоянии нескольких метров друг от друга в земле виднелись небольшие, в полметра, деревянные колышки. Когда-то они, видимо, были окрашены ярко-красной краской, для заметности на фоне травы. Теперь же краска отсутствовала и в помине.

Колышки разваливались от малейшего прикосновения. Многие лежали на траве, почерневшие от ветра, дождя и времени.

Они задумчиво рассматривали находку, не обмолвясь ни словом. Наконец Донован сказал:

– Давай, возьмем несколько образцов и поедем дальше.

Гарднер молча кивнул и направился к вездеходу. Покопавшись пару минут в кабине, он вернулся с полиэтиленовым пакетом. Потом они собрали несколько таких бывших деревяшек и осторожно положили в багажник вездехода.

Затем снова влезли в машину, и Гарднер, как можно мягче надавил ногой на акселератор. Вездеход, довольно заурчав, плавно тронулся с места.

– Давай-ка откроем переднюю стенку, – предложил Донован, переключая тумблер на приборной панели.

Бронированная плита ушла в сторону, открывая им лучший обзор.

– О! – воскликнул Стефан, не подозревавший о такой возможности. – Так значительно лучше!

Гарднер вел вездеход на небольшой скорости, стараясь держаться вдоль условной экваториальной линии. Вскоре им стали попадаться огромные упавшие полусгнившие деревья. Друзья переглянулись. Это было странно. Такие большие деревья на территории Центральной им раньше на глаза не попадались. Они просто не смогли бы настолько вырасти, потому что доставлялись с Земли еще саженцами.

Они проехали еще с километр, и Гарднер все больше и больше укреплялся в мысли, поначалу казавшейся и ему самому сумасшедшей – на этой полоске около линии экватора за время отсутствия экипажа «Стрекозы» прошло не несколько дней, а, по крайней мере, несколько десятилетий. Сколько прошло точно, они без труда смогут узнать, воспользовавшись лабораторным анализатором. Но в сложившихся обстоятельствах правильнее будет провести исследование в присутствии всех членов их команды.

Гарднер решил было возвратиться назад, но тут Донован резко вытянул руку вперед:

– Смотри!

Гарднер прищурился. Точно! У самого горизонта черной полосой темнел свамп. Но что-то уж очень высокой она казалась.

На большой скорости они помчались вперед, сминая траву и мелкий кустарник, разбрызгивая фонтаны вокруг машины, когда пересекали небольшие искусственные речки и озера, взлетая на бугорки, спускаясь в цветущие лощины.

Постепенно вид растительности менялся. Она приобретала более дикий вид. Но это не удивляло, ведь колонисты ухаживали только за центральной частью парка, а дальше все было предоставлено самой природе. Правда, растения-ползуны, аборигены Паломника, сюда не допускались. Здесь присутствовала только земная флора, культурная или одичавшая.

Когда до линии запрета оставалось не более километра, они переглянулись. Донован махнул рукой, как бы говоря – едем дальше.

Гарднер остановил вездеход метрах в ста от силового поля. Друзья выбрались на крышу. Спускаться на землю не имело смысла. Не зря полоса свампа на горизонте показалась Доновану неестественно высокой. Местные растения достигали в высоту не более пяти метров, но могли карабкаться друг на друга, переплетаясь так, что нельзя было различить отдельное растение. Однако тут было нечто иное…

Донован все же спрыгнул с вездехода и быстрым шагом направился к линии запрета. И вот тогда-то в мозгу у Гарднера что-то щелкнуло и он, наконец, смог осознать целиком открывшуюся перед ним картину. Стефан спрыгнул и поспешил вслед за Джеймсом. Тот стоял вплотную к защитному полю, рассматривая жуткое месиво из стволов, корней и веток.

– Они мертвы, – только и сказал он, когда Стефан приблизился.

Да, это были мертвые растения, наваленные огромным полукольцом вдоль защитного купола с северной стороны парка. Высота завала была не менее ста метров. Какая сила могла создать этот мертвый пояс? Только бешеный ураган, невиданный ураган, представить мощь которого трудно. Ураган, очевидно, шел с севера и, натыкаясь на неприступную стену установки запрета, терял возле нее свои трофеи.

– Ураган? – задумчиво произнес Донован. Астробиолог, очевидно, мыслил в том же ключе, что и Стефан.

Гарднер пожал плечами. Откуда мог здесь взяться этот суперураган? На Паломнике такой мягкий климат. Без сильных ветров и бурь…

– Давай, проедем вдоль защитного кольца, – вдруг предложил Донован. У него явно появилась какая-то мысль. – Ищи точку пересечения поля и экватора…

Они снова сели в вездеход и поехали вдоль завала, высота которого заметно понижалась по мере приближения к точке пересечения. Что имел в виду Донован? Тут Гарднер задался вопросом о том, что произошло с силовым полем там, где его пересекает линия экватора. Увидев, что там все в порядке, он сообразил, что в этом месте установка запрета, наверное, черпала огромную энергию из накопителей, чтобы заткнуть брешь, но из строя не вышла.

Это здесь, на Центральной, где запасы энергии практически неисчерпаемы. А что осталось от баз, если над ними пронесся такой ураган? Он поймал понимающий взгляд Донована.

Минут десять они сидели на траве в тени вездехода, выдвигая различные версии произошедшего. Отбросив самые фантастические, друзья подытожили наиболее вероятные.

Совершенно точно известно следующее: Томаса Чертча и Радика Шухарта больше нет. Они мертвы. Все, что расположено вдоль линии экватора, постарело на несколько десятков или сотен лет. В сотнях километров к северу от Центральной возникло неизвестное силовое поле, силовой экран, который отталкивает от себя материальные предметы и не пропускает радиоволны. На Паломнике за время отсутствия «Стрекозы» пронесся невиданный ураган. Люди с баз не отвечают на вызовы Центральной.

Гарднер помассировал виски. Голова гудела. По отдельности все это было понятно и весьма возможно. Но вот как связать в одно целое? И вдруг он на мгновение представил себе лицо Тамары. Не такое, как при их последней встрече, а другое, дорогое, близкое, любящее. И тут же отогнал воспоминания.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: 18.5° северной широты, 68.4° западной долготы

Научно-исследовательская База-2

Местное время: 16–21

«Ева ждала ребенка, – отстраненно подумал Сэмюель. – Неужели Пьер не замечает, что у нее вполне нормальная фигура?».

Но Готье заметил. Заметил еще раньше, когда увидел ее прилипшей к стене купола. Он сглотнул, пытаясь убрать подступивший к горлу комок:

– Ева, что случилось с нашим ребенком?

– С ребенком? – в глазах женщины впервые появилось удивление. – Не понимаю…

– Что с тобой?

– Со мной? Ничего. Я очень долго ждала вас. Одна. Мак тоже вас ждал. Но потом он сказал, что времени до какого-то сдвига осталось совсем мало и надо ехать на Центральную. Когда Мак уехал, он заварил входную дверь снаружи, чтобы в минуту отчаяния я не могла выйти и покончить жизнь самоубийством. – девушка впервые улыбнулась. – Но у меня и не возникало таких мыслей. Я наблюдала за ползунами и перевертышами.

– Ева, когда ушел Мак? На чем он ушел?

– Пять лет назад. Он был очень добр ко мне. Его все смешно так называли – Башка. Потому что он был очень умный.

– Как пять лет?

– У меня все записано. Все всегда говорили, что вести дневник нужно обязательно. Тем, кто придет это будет очень важно. – Ее лицо вмиг стало серьезным. – Мы поддерживали с ним связь около двух часов. Потом он замолчал. Я думаю, он умер.

– Ева! – Пьер с каждым ее словом терял остатки самообладания.

– Не-ет. Я не Ева. Ева умерла восемнадцать лет назад. – задумчиво проговорила девушка. – Я ее даже и не помню. Но, я покажу вам, где ее похоронили.

– Ева, что с тобой? Очнись! – Пьер тряхнул хрупкую фигурку за плечи, но она сняла его руки со своих плеч и сказала:

– Мак говорил, что Ева все время кого-то ждала.

– Кого?

– Пьера Готье… Мак говорил, что она его очень сильно ждала.

Томсон отвернулся от прозрачной стены, за которой виднелся поникший силуэт его товарища. Сглотнув подступивший спазм в горле, он перегнулся по пояс из кабины и с удовольствием выпустил вниз долгую струю огня.

– Я – Пьер Готье. Я понимаю, ты устала за эти дни. Это, наверное, были ужасные дни. Но теперь все кончилось. Очнись! Ева! Встряхнись! Мы сейчас полетим к нам домой, на Центральную. Ева, ну не смотри на меня так.

– Я уже говорила, что я не Ева. Меня зовут Ирен.

Готье оторопело посмотрел на девушку, но, все же взяв себя в руки, как можно мягче сказал.

– Ирен? Да, мы с тобой именно так и хотели назвать нашу дочь! Ева, послушай, ты немного больна. Но это скоро пройдет. Нам нужно торопиться. Скоро зайдет Саваж. Что ты хочешь взять с собой?

– Саваж? Нет, он зайдет еще не скоро. Он зайдет через полгода. Я читала в книгах, что Саваж садится каждые двадцать три часа. А когда он садится, все люди ложатся спать. Но здесь все по-другому. Здесь день длится полтора года. Смешно, правда? День больше года. А потом на полтора года наступает ночь, и здесь все замерзает… и темнота. После этого ползуны и перевертыши кажутся такими приятными. Они светятся, как земные светлячки и кажется, что перемигиваются друг с другом. Так и хочется поиграть с ними. Да, ночью мне было иногда плохо. Особенно когда уехал Мак. Бедный, он погиб через два часа. Я так думаю.

Готье выглянул в отверстие и неуверенно помахал Томсону, как бы говоря: «Не обращай внимания, это она так». Сэм так же молча кивнул ему и показал пальцем вниз, что означало: «Хорошо. Садитесь в машину, ползуны уже на подходе».

– Что бы ты хотела взять с собой, Ева? Нам пора возвращаться домой.

– Ирен…

– Ну, хорошо. Ирен. Так что же?

– О, я хотела бы взять все. Ведь у меня на Центральной нет ничего. Я там ни разу не была. А мне всегда так хотелось побывать там. Но я не буду брать много, ведь вы, наверное, спешите? Несколько платьев. Хотя нет, они все давно уже износились. Я возьму вот эту книгу, комбинезон. Он еще почти новый. А тебе Мак просил передать вот это, – она сняла с руки кольцо, инкрустированное невзрачным серым камнем.

У Готье защемило сердце. Это кольцо Пьер когда-то сам подарил Еве. Это было в самом начале их знакомства. Он как раз вернулся на Землю из командировки на планету Призрак, славившуюся на всю галактику своими мнемо-кристалами. На этот серый камешек он и записал для Евы свое признание в любви. Мнемо-кристал был небольшой и мог воспроизвести не больше минуты разговора, но ему тогда этого хватило, чтобы растопить сердце любимой.

– Мак сказал, что это очень важно. И еще, пожалуйста, заберите вот этот вакуум-бокс. В нем записи показаний каких-то приборов и просто записи с текстом. Он стоит запечатанным столько лет, что я не верю, будто его когда-то открывали. Но Мак сказал, что это будет интересно людям, которые сюда придут.

Готье поднял тяжелый ящик, поднес его к пролому и пристегнул к карабину троса. Томсон аккуратно, будто в нем хранился старинный китайский сервиз, стал подтягивать его в винтолет. Потом Готье повернулся к Еве. Как она изменилась с тех пор, когда он видел ее в последний раз! Она стала совсем худая. И черты лица слегка изменились, заострились. Что она ему тут наговорила? Ведь это значит, что она сошла с ума… Бедняжка. Сколько нужно пережить, чтобы это произошло?

– Ева… Ирен, ничего не бойся, – он прижал ее к своей груди. – Все будет хорошо.

– Яне боялась и раньше. Я всегда ждала людей. А теперь, когда вы пришли, я совсем ничего не боюсь.

Они подошли к проему в куполе. Пьер со всей осторожностью поддерживал хрупкую фигурку Евы-Ирен. Сердце его и радовалось, и разрывалось от горя на части.

– Сэм, помоги ей, – сказал он. Но Сэмюель и без того уже протягивал руки, чтобы принять в кабину женщину.

Когда «Шмель» стал отлетать от купола Базы, Пьер схватил огнеметТомсона и выпустил весь запас горючей жидкости по копошащимся внизу ползунам и перевертышам.

На этот раз Сэмюель не сделал ему замечание. Он хорошо понимал, что сейчас твориться на душе у друга.

– Зря вы так с ними, – серьезно проговорила девушка, во все глаза рассматривая с высоты уменьшающиеся в размерах купола Второй Базы. – Они столько лет развлекали меня.

– М-мм, – замычал Готье и сжал голову руками.

Внизу снова расстилался ненавистный грязно-зеленый свамп.

Томсон вел винтолет на предельной скорости. Надо было скорее добираться до Центральной. Они и так опаздывали на два часа к сеансу связи. Наверняка, на Центральной уже случился переполох из-за их отсутствия. Думают сейчас черт знает, что…

– Что же здесь все-таки произошло? – спросил девушку Пьер. У него язык не поворачивался называть ее Ирен. – В самом начале?

– Я этого не знаю. Это было еще до меня. Но Мак рассказывал, что была буря. Страшная буря. И обитатели свампа прорвались к нам. Людей тогда на базе было четверо. Пилот Юргенс погиб сразу. Они даже не смогли вытащить из винтолета его останки. Потом умерла Ева, – при этих словах Пьер сжался в комок. – Про Джеральда я вам уже рассказывала – Мак не смог сдержать ползунов, и мы остались вдвоем. Потом ушел и Мак. Он хотел прорваться к Центральной. Лучше бы он ушел зимой. А он ушел в самый разгар лета, когда Саваж уже полгода стоял в зените.

– Опять этот Саваж, – прошептал Готье.

– Возьми себя в руки, – тихо шепнул ему Сэм.

– Да, Саваж подолгу не заходит за горизонт…

Через минуту Томсон сказал Готье:

– Между прочим, солнце за эти четыре с половиной часа действительно не сдвинулось с места ни на йоту.

– И ты туда же, – устало прошептал Готье. – Но у тебя-то вроде на это нет причин.

– Можешь убедиться сам. – Томсон мотнул головой в сторону застывшего в зените Саважа. Сквозь затемненный верх кабины «Шмеля» можно было, не жмурясь наблюдать за желтым шаром местного светила.

Но Пьер не сдвинулся с места, только крепче прижал к себе Еву.

– Как приятно тепло человеческого тела, – просто сказала она.

Винтолет приближался к полупрозрачной пелене воздуха.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База.

Местное время: 17–30

Всю дорогу до коттеджного поселка Пол не прекращал попыток вызвать Линду. Лампочка индикатора его браслета постоянно меняла цвет, мигая то зеленым, то желтым, то вообще загоралась красным.

Оставив погрузчик на парковке, он напрямик, перепрыгнув декоративный кустарник, побежал к коттеджу Аннет. Он надеялся, что девушкам хватит ума его там дождаться и объяснить, черт побери, что они имели в виду?

Дверь коттеджа была распахнута. Пол вбежал внутрь и остановился в гостиной, тяжело дыша. Едва восстановив дыхание, он по очереди прокричал их имена, хотя было уже понятно, что дом пуст. – Черт! – вслух выругался он, – ни записки, ничего!

Андерсон подскочил к окну и рывком распахнул шторы.

Накопители энергии шли цепочкой от Центральной станции на север и юг километра на три. Это были огромные белые цилиндры со множеством пристроек, мачт, растяжек, лестниц и лифтов. В обычное время их обслуживало около десятка инженеров, следивших, чтобы количество энергии в каждом не превышало определенной нормы. От них питалась система запрета, образующая силовые поля вокруг всей территории Центральной станции. Но чтобы питать установки запрета, не было необходимости в таком количестве накопителей. Для работы установок достаточно было триллионной доли, запасенной в них энергии.

Полу показалось, что над одним из накопителей курится прозрачная дымка. Он перевел взгляд ниже. Что-то его там привлекло? Он напряг зрение – картинка приблизилась. Точно. У первого накопителя стоял вездеход – девушки, не дожидаясь его, отправились туда сами.

* * *

Аннет уверенно вела вездеход, и Линда ею даже залюбовалась. «Сколько же ей лет?» – думала она, украдкой бросая на женщину взгляды. На вид, тридцать, не больше и это, несмотря на весь тот ужас, который Аннет пришлось пережить за последние две недели. Линде нравились уверенные в себе люди, а ее попутчица несомненно принадлежала к этой категории. Плюс к этому присущая ей самоирония, помноженная на самокритичность, еще больше возвышала Аннет в глазах девушки.

Линда всегда считала, что и у нее сильный характер, но сейчас мысленно ставя себя на место Аннет, невольно содрогалась. Остаться одной на целой планете, видеть страшную смерть друзей, с которыми рассталась всего за пару минут до этого, потом встречать их бесплотные тела на разом вымершей базе. И все это за тысячи парсек от Земли. Без связи, без надежды, балансируя на грани потери рассудка… Список можно было продолжать бесконечно. Линда поежилась, хотя в кабине вездехода было жарко.

Сейчас они ехали к накопителям. Линда не сразу пришла в себя после встречи с бесплотными физиками, а это как рассказала Аннет, были те самые погибшие в первый день Томас Чертч и Радик Шухарт. После сна и лекарств, Аннет чувствовала себя намного лучше и увереннее. Она сжато и, пожалуй, по мнению девушки, чересчур сухо поведала той свои злоключения на Центральной. Женщина старалась придерживаться фактов, не добавляя эмоциональную составляющую в свой рассказ. Если что-то из увиденного выходило за привычные рамки понимания, она так и говорила – «я это видела, а что это было на самом деле – не знаю». Когда они уже закончили пить чай и вышли на террасу, откуда открывался вид на тянущиеся к самому периметру Базы накопители, Аннет вдруг с силой схватила за руку Линды.

– Черт побери! – воскликнула она, – и как я раньше это не заметила?

– Что именно? – Линда непонимающе переводила взгляд то на Аннет, то на накопители.

– Да, это же явная связь! – ответила та, еще больше запутывая девушку. – Посмотри вон на тот, пятый по счету. Видишь, над ним как будто идет пар?

Линда согласно кивнула. Она и раньше обратила на это внимание.

– Так бывает не всегда. – Продолжила объяснять Аннет, – Но когда, над ним начинает парить, то появляются эти… – Она кивнула в сторону двери, за которой не так давно скрылись Томас и Радик. Или что-там, вместо них было.

– И другие, – Аннет прокашлялась, пытаясь скрыть свое волнение, – те, кто улетел в тот день на другие базы.

Заметив, что все еще держит Линду за руку, Аннет извинилась, а потом и предложила:

– Знаешь что, Линда, нам стоит съездить туда, – она кивнула головой в сторону горизонта, где высились вдалеке накопители. – Посмотрим, что там к чему, а главное, надо снять показатели с приборов контроля. Кузнецову, да и другим, может это очень помочь в понимании произошедшего. В тот злосчастный день скакнуло напряжение, да так что полетело почти все оборудование. А Центральная питалась напрямую от этих самых накопителей. Сказав все это, Аннет посмотрела на нее и коротко спросила: – Ты едешь со мной?

Линда в ответ согласно кивнула головой. Ничто в этом мире сейчас не заставило бы ее ответить «нет».

Вблизи накопители казались громадами. Да так, собственно, это и было. Аннет решила начать с самого первого:

– Будем действовать поступательно.

Они подъехали практически вплотную к первому сооружению, и Аннет проворно выскочила из вездехода. Линда, с тяжелым чувством последовала за ней.

Аннет чувствовала себя здесь как в своей тарелке, что нельзя было сказать о Линде. Она быстро сориентировалась и привела их к лифтовой шахте. Лифт работал и буквально за несколько секунд доставил обеих в инженерную.

Небольшой светлый зал со множеством приборов произвел на Линду удручающее впечатление. Как во всем этом разобраться? Но Аннет уверенно направилась к полукруглому пульту, перед которыми на вертящихся ножках были вмонтированы кресла с высокими спинками. Система контроля управления накопителями функционировала исправно. Пульт перемигивался сотнями огоньков индикаторов, на больших экранах плясали столбики непонятных девушке показателей, даже работала система кондиционирования и увлажнения воздуха, что не без удовольствия отметила про себя Линда.

Аннет немного поколдовала за пультом, потом вставила приготовленную заранее цилиндрическую флешку в операционный блок общего счетчика, регистрирующего расход энергии в отдельные дни, часы и минуты. Вскоре все требуемые данные были у нее в кармане.

Потом они спустились на лифте вниз и помчались к следующему зданию. Там Аннет произвела все те же манипуляции. Затем они осмотрели третий, четвертый…

Лифт пятого цилиндра был поднят вверх. Девушки переглянулись. Аннет несколько раз нажала кнопку, пытаясь спустить лифт вниз, но все было безрезультатно.

– Не мог он сломаться? – Линда почувствовала, что начинает нервничать.

– Возможно, – с сомнением в голосе ответила Аннет.

Вдруг лампочки на табло управления лифтом замигали. Лифт спускался с десятого яруса. Девушки замерли, завороженно наблюдая, как меняются цифры этажей. В конце концов, он остановился на пятом ярусе, где располагалась инженерная.

Поколебавшись, Аннет попытался вновь вызвать лифт, но он снова был занят.

Кто мог занять лифт? Призраки? Линда судорожно пыталась решить эту загадку. Но ведь призраки не могут воздействовать на материальные объекты. Они физически не смогли бы нажать ту же кнопку вызова. Или смогли бы? Тогда это многое меняет…

Внезапно лифт пошел вверх. Аннет стукнула кулаком по сенсорной панели, но ничего не изменилось. Тогда она отбежала в сторону и увидела сквозь решетчатые фермы, что лифт действительно движется.

Аннет знаком показала Линде следовать за ней. Осторожно, стараясь не греметь, они скользнули в люк вездехода и на самой маленькой скорости отвели его обратно к четвертому накопителю. Линда поняла замысел Аннет, когда та нажала кнопку «12»

Они поднялись на последний, двенадцатый ярус. Это была плоская крыша цилиндра. Двигаясь предельно тихо, по кошачьи, скрываясь за мачтами, они приблизились к краю крыши и… чуть не свалились вниз со стометровой высоты. Соседний цилиндр был метрах в трехстах. На его плоской крыше разгуливало несколько странных иссиня-чёрных фигур.

Фермы лифта пятого накопителя были обращены в их сторону, и Линда заметила, что сам лифт находится тоже на двенадцатом ярусе. И если чужаки находились на крыше хотя бы две минуты, то должны были увидеть их вездеход. А они, дуры, еще столько раз пытались вызвать лифт вниз.

Линда присмотрелась. Фигуры чужаков на таком расстоянии казались маленькими. Но, сравнив себя с деталями мачт, она пришла к выводу, что неизвестные почти одного роста с ними, может быть чуть повыше и покрупней. Что-то было в них странным. Они были прямоходящие, двуногие и имели как минимум по две руки и одну голову. Лиц на таком расстояние разглядеть она не смогла. Ее осенила догадка. Движения! Двигались они как-то механически. Нет не судорожно, без рывков, но впечатление было, что на них были одеты сервокостюмы. Впрочем, почему бы и нет?

Аннет потянула ее за руку, давая понять, что надо укрыться. Однако Линда в этот момент заметила нечто, что привлекло ее внимание. Она высвободила руку и быстро, стараясь не смотреть вниз, побежала по железному мостику, перекинутому с крыши накопителя к огромной тарелке ретранслятора. Отсюда обзор был гораздо лучше. Прижавшись к мощной опоре ретранслятора, Линда позволила себе отдышаться. Пробежку по узенькому мостику, вибрирующему от каждого твоего шага на стометровой высоте, трудно было назвать увлекательной.

Линда бросила взгляд вниз. По дороге, идущей вдоль накопителей шла машина, больше напоминающая тяжелый боевой танк. Поравнявшись с шестым блоком, она свернула на боковую дорожку, ведущую к его лифтовым шахтам. Затем ее скрыл выступ ретранслятора, за которым пряталась девушка. Но и увиденного было вполне достаточно, чтобы понять, что эта машина не принадлежала автопарку Центральной. Линда заторопилась. У нее оставалось не больше минуты, пока чужие не поднимутся на крышу соседнего, шестого накопителя – оттуда она будет видна как на ладони.

Линда выглянула из-за опоры, чтобы лучше рассмотреть, что происходило сейчас на площадке пятого накопителя. Воздух над ней, казалось, пошел рябью, картинка потеряла четкость, будто она смотрела на экран с расплывшимся изображением. От неожиданности девушка заморгала, а когда это не помогло, с силой потерла глаза. Но ничего не изменилось. Сквозь возникшее марево она разглядела, как расплывчатые черные фигуры катят какую-то платформу, на которой лежал сигарообразный предмет. Линда попыталась напрячь глаза, чтобы приблизить изображение, но это ничего не дало – картинка смазывалась еще больше.

Вдруг один из чужих остановился и медленно повернулся, словно почувствовав ее взгляд. Это было невероятно, но тот смотрел прямо на нее. На лице чужого золотом отразился клонившийся к закату Саваж, и Линда догадалась, что на пришельцах защитные скафандры. Незнакомец поднял руку и неспешно помахал ей рукой(лишнее слово). Линда отпрянула за спасительную опору, сердце пустилось в бешеный пляс. Тогда она поднесла браслет-коммуникатор к лицу и быстро набрала код вызова Пола.

– Пол, ты меня слышишь? – дрогнувшим голосом спросила она. В динамике нещадно трещало.

– Да, Ли, слышу. Что у вас случилось? – Сквозь помехи донесся его слабый голос.

– Дело вот в чем, – Линда собрала в кулак остатки мужества, и как можно спокойнее произнесла: – Что нам делать с чужими, которые возятся около накопителей энергии?

* * *

Пол гнал погрузчик, выжимая из мотора всю его мощность. Он клял себя последними словами, что не додумался тогда воспользоваться свободным вездеходом. Сухой ветер, врывавшийся со свистом в незакрытые боковые стекла, прохлады не приносил. Наоборот, стало ещё более душно. На небе не было ни облачка, а клонившийся к горизонту Саваж припекал почище Солнца в земных субтропиках. Мысли путались … «Чертова связь!» Он, скорее, машинально уже в тридцатый раз набрал код Линды.

Та сразу же откликнулся, словно ждала этого:

– Пол! Где ты сейчас? – спросила она шепотом.

– Скоро уже буду у вас. Где эти люди?

– Часть на крыше пятого накопителя. Что они там делают, я не могу понять. Остальные поехали к шестому.

– Поехали? На чем? – сейчас он прекрасно ее слышал.

– У них что-то вроде вездехода. – она задумалась – Я плохо рассмотрела. Такой большой, типа армейского или знаешь, типа тех, которых используют для исследований планет с высокой радиоактивностью, огромных давлений и температур.

– Они вас видели? – Пол не знал, что делать. Отправиться к пришельцам, забрать девушек и убраться от сюда по добру по здорову, или связаться для получения инструкций с Маккейном?

– Нет! – выпалила Линда, – то есть да…

– Так нет, или да? – у Пола голова шла кругом. И не было времени, как следует, во всем разобраться. Если это вообще возможно.

– Я не знаю, что делать, Пол. Оставаться нам наверху или возвращаться к Центральной. Если бы знать, что они затевают, вообще кто они такие…

– Думаю, вам с Аннет лучше спуститься к вездеходу. А я пока съезжу к шестому…, одним глазком взгляну на них и назад.

– Хорошо Пол, – в ее голосе Пол почувствовал облегчение. Всегда легче, когда кто-то принимает решение за тебя, – только, Пол, будь осторожен. Аннет передает тебе, что это точно не наши. На Центральной такой техники никогда не было.

– Ок, Ли. Если что, вызову тебя…

– Будь осторожен, Пол. Мы спускаемся.

Андерсон выключил коммуникатор и пробормотав себе: «Будь осторожен Пол», резко свернул к шестому накопителю.

* * *

Джон Маккейн сидел, развалившись в кресле, и монотонно жевал пластинку пищевого концентрата. Он следил за секундной стрелкой, которая неутомимо накручивала круги на настенном циферблате, стилизованном под старинные часы. Было ровно половина седьмого, по местному времени.

Редкие мгновения, когда можно расслабиться и ни о чём не думать. В такие моменты на Джона накатывало оцепенение, начинало казаться, что пространство вокруг сплющилось до размеров узкой искорёженной коробки, и он скрючился там, в неудобной позе, не имея возможности повернуться, или вытянуть ноги. Всё представлялось настолько реальным, вплоть до оцепенения мышц, дышать хотелось реже, чтобы не израсходовать раньше времени драгоценный воздух, кислорода в котором оставалось всё меньше и меньше…

Маккейн тряхнул головой, отгоняя наваждение, потянулся за начатой бутылкой минералки – сухая масса обогащенная белками, углеводами, коктейлем из аминокислот и витаминов, стояла ему уже поперек горла. Не спасал и куриный привкус этого, с позволения сказать, деликатеса. Настройки синтезатора пищи бесповоротно слетели, и хочешь – не хочешь, а приходилось довольствоваться сухим пайком.

Маккейн в три глотка допил минералку, не целясь, навесом отправил ее точно в раструб утилизатора. Аппарат радостно заурчав, бесследно поглотил добычу. Джон вновь посмотрел на циферблат. Шесть тридцать три, после полудня. Он перевел взгляд на индикатор связи. Тот горел ровным зеленым светом. «Что там у Томсона с Готье? – подумал Маккейн. – Прошли оговоренные четыре часа, по-хорошему, они должны уже выйти на связь».

Джон несколько секунд раздумывал, не пора ли начать вызывать их винтолет, но решил дать им еще немного времени. Ровно в шесть сорок он попробует сам с ними связаться. А пока можно переговорить с Гарднером. Хотя, если бы у них было что-нибудь неотложное, то сами бы его уже вызвали. Кузнецов отправился в лабораторию, пытается собрать летающий дрон. Что за напасть охватила всю эту планету? Флуктуация полей скачет, как при взрыве сверхновой. Ни один антиграв не работает. Приходится делать все по старинке. «Интересно, сумеет наш кибернетик смастерить летательный аппарат на винтовой тяге? Ладно, посмотрим. – Маккейн побарабанил пальцами по пульту. – Что-то от мальчишки давно нет вестей. Устроил нам тут фейерверк и свалил к своей подружке. Девчонка интересная, ничего не скажешь. Только ветер еще в голове, слишком импульсивная. Короткую интрижку можно еще с ней было бы закрутить, но вот по серьезному…Нет, это не для него».

Маккейн мотнул головой. Что это за мысли ему в голову лезут? Он нахмурился и решительно набрал код Пола. Мальчишка ответил почти сразу.

– Ты где сейчас? – Вопросом на вопрос спросил Джон.

– Я в районе северных энергетических накопителей. – Связь, как ни странно, была прекрасной. – Сейчас направляюсь к шестому. – Парень замешкался – Линда и Аннет видели там чужаков.

– Что ты сказал?

– Линда и Аннет следят сейчас за ними с крыши четвертого накопителя. Аннет утверждает, что это чужие, она никого из них не знает.

– А зачем вообще они туда полезли? – Маккейн был ошарашен. Ему требовалось время на осмысление услышанного.

– Черт его знает! – в голосе Пола появились нотки раздражения. – Ты слышишь, что я тебе говорю? Пришельцы возятся возле энергетической установки на крыше пятого блока.

– Пол, ты в своем уме? – Маккейн не знал, как реагировать. В самом начале было совершенно точно установлено, что на Паломнике нет людей. Нет вообще никакой мыслящей жизни. – Не знаю, что там с Линдой, но Аннет перенесла серьезный психологический шок. Она и сейчас под действием транквилизаторов.

– Мне кажется, мы все негласно договорились не считать друг друга ни в коем случае сумасшедшими. – парень старался говорить спокойно. – Я понимаю Джон, что это звучит все крайне странно, я бы даже сказал, неправдоподобно. – он замолчал на несколько секунд, потом продолжил, – хочу сам удостоверится в их словах.

– Хорошо, понял тебя. – Маккейн взял себя в руки. – Делай что задумал, но при любом раскладе забирай девушек и возвращайтесь на Центральную. Дальнейшие действия будем обсуждать коллегиально.

– Договорились.

– Выйдешь повторно на связь не позднее чем через пятнадцать минут.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи.

Местное время: 18–35

– А вот и я!

Маккейн быстро развернулся вместе с креслом на голос. В проломленном Андерсоном дверном проеме стоял Владимир Кузнецов. В руках он держал какую-то странную конструкцию.

– Я же говорил, что получится! – Кузнецов прошагал прямо по битому стеклу, приблизился к пульту связи и водрузил на него странный аппарат с четырьмя пропеллерами.

Только сейчас Маккейн сообразил, что это был допотопный квадрокоптер.

– Ну как, круто? – уловив кислую мину Маккейна, Владимир добавил: – С камерой!

– И что мы с этой… – Джон на секунду замялся, подыскивая подходящее слово, – штукой будем делать?

В эту же минуту громко запиликал коммуникатор связи, и из динамика раздался голос Пьера.

– Центральная, прием! Это Готье. Центральная прием!

– Прием, Пьер! Это Центральная! Прием!

Кузнецов и Маккейн одновременно подались к микрофону, чуть не стукнувшись головами.

– Пьер, слышу тебя хорошо. – приблизив губы к самому микрофону, сказал Джон. – Какие новости?

– База уничтожена, – спокойно заговорил Готье. – Практически уничтожена. Там все разрушено.

– Люди?

– Одна… Ева, – ответил Пьер шепотом.

– Почему ты говоришь так тихо?

– Она сидит рядом. Джон, я не могу об этом говорить громко.

– Понял тебя, – Маккейн сделал небольшую паузу, – Что с остальными?

– По-видимому, их уже нет в живых. Во всяком случае, Юргенса. Мы его – Самюэль, возвращайтесь скорее. – Маккейн теперь обращался к Томсону. – Когда будете подходить к Центральной, обогните ее с юга и заходите на посадку над самыми деревьями, прямо к центральному подъезду.

– Понял, – ответил тот.

– Дело в том, что на Центральной появились какие-то люди. В районе накопителей. Кто, что, я не знаю. Пол наблюдает за ними. Лучше, чтобы они вас не видели. Понял?

– Слишком много загадок за один день, – голос Томсона оставался спокойным.

– День еще не кончился, Сэм.

– Ну хорошо, через двадцать минут мы будем у вас. – сказал Томсон. – Отключаюсь.

Владимир и Джон посмотрели друг на друга. Кузнецов зачем-то потер лоб и тихо произнес – Ну, вот… Они нашли Еву. С ней тоже что-то произошло. Пьер даже не хотел при ней говорить вслух. А троих уже нет.

Маккейн вдруг медленно начал подниматься с кресла, глядя в сторону Кузнецова. Тот удивленно посмотрел на него. В его облике что-то неуловимо изменилось. Только что он расслаблено сидел в кресле, а сейчас Джон был похож на хищника, изготовившегося к прыжку. Зрачки глаз Маккейна сузились и неотрывно смотрели куда-то позади него. Что случилось? Кузнецов сделал шаг вперед, чувствуя за спиной неприятный холодок. Он медленно повернулся и почувствовал, как зашевелились волосы на голове, а тело сковал липкий страх.

Уцелевшая створка двери была закрыта, а из нее наполовину высовывалась фигура до боли знакомого Томаса Чертча. Тот словно стоял на пороге в раздумье. Потом он решительно вошел в комнату сквозь затемненное органическое стекло и направился к передатчику. Маккейн первым пришел в себя, подтолкнул Владимира в сторону, а сам сделал быстрый шаг в бок, пропуская призрак к пульту.

Чертч невозмутимо прошествовал между ними, сделал несколько один тумблер не сдвинулись с места, – но Томас манипулировал ими так, будто действительно что-то переключал. Потом он протянул руку к микрофону и поднес ее ко рту, держа пальцы так, словно в руке его был микрофон. Но тот так и остался в держателе на пульте. Сказав несколько слов в воображаемый микрофон, Томас, по-видимому, не получил ответа и бросил его на столик. Несколько секунд он стоял, облокотившись на спинку кресла, барабаня пальцами по панели передатчика. Его действия не сопровождались ни единым звуком. Затем он погладил лысый череп ладонью и несколько раз прошелся по комнате, заглядывая в открытые окна.

Кузнецов стоял, затаив дыхание. Да, это был самый настоящий Томас Чертч. Лысый. С большой головой. В не глаженых, как всегда, брюках. В широкой, свободной блузе с большим вырезом на шее. На ногах зеленые ботинки, которые он не снимал даже на пляжах Эксельсиора.

Томас словно ожидал кого-то. Но кого? И вообще, каким образом он мог возникнуть, появиться, если Аннет, Донован и Гарднер уже видели его останки?

За дверью, словно кто-то позвал его, он что-то беззвучно крикнул в ответ и тут же вышел через закрытую дверь.

– Владимир, – Маккейн выглядел ошарашенным. – У меня не было никогда галлюцинаций. Это что, был один из тех двоих? – он поднял глаза на потолок.

– Это не галлюцинации. Это действительно Томас Чертч. Мы с ним долгое время были дружны. Сначала я подумал, что мне конец… сумасшествие. А теперь я думаю, что это действительно было. – Кузнецов помассировал лицо ладонями, точно отгоняя наваждение, потом решительно заявил. – Я пойду за ним.

– Я с тобой!

– Нет, Джон. Ты нужен тут. С минуты на минуту прилетят Томсон с Пьером и Евой. Пусть сразу же идут сюда. Им пока ничего не рассказывай. Я очень быстро вернусь. – он секунду помолчал, потом закончил: – Мне надо проверить одну мысль.

Кузнецов открыл дверь и выглянул в коридор. Фигура Чертча мелькнула в левой его части, которая вела к выходу. Стараясь не шуметь, Владимир быстро двинулся в ту же сторону, прошел через несколько коридоров и подземных переходов. Его всюду сопровождала полоска вспыхивающих светильников, а Томас шел в темноте и прекрасно ориентировался.

Так они дошли до эскалатора, ведущего в главный пульт управления, и поднялись наверх. Дверь по-прежнему была открыта, как ее и оставили Гарднер с Донованом, но Томас сделал движение, словно прикладывает ключ к открывающему замку.

Внутрь они вошли друг за другом. Владимир ожидал увидеть здесь Радика Шухарта и не ошибся. Тот сидел за главным Вычислителем и с изяществом виртуозного пианиста вводил в него какую-то только ему известную программу. К нему приблизился Томас и стал активно жестикулировать. Потом они вместе начали делать какие-то вычисления, надавливая клавиши и перебивая друг друга, но, Кузнецов ясно видел, что клавиши не двигались. Всю панель Вычислителя покрывал толстый слой пыли, вперемежку с хлопьями свалявшейся трухи.

Вдруг, неожиданно прекратив спорить между собой, они вышли из-за пульта, прошли в центр зала и развернули большой рулон бумаги, на нем была изображена какая-то инженерная схема. Владимир поспешил подойти ближе и всмотрелся. – Маятник! – вслух громко воскликнул он, потом испугавшись эха от своего голоса, зажал рот рукой. Это было не обязательно – ученые его не слышали.

Тогда Кузнецов, до крови закусив губу, дотронулся до локтя Томаса Чертча. Рука прошла через пустое место, не встретив сопротивления.

С юга донесся приглушенный звук приближающегося винтолета. Не оборачиваясь, Владимир вышел из главного пульта.

* * *

На некоторое время в вездеходе воцарилась тишина. Пахло пластиковой обшивкой и озоном. Аннет сразу выставила климат-контроль в режим «гроза». Мерно гудел мотор. Девушки обменялись многозначительными взглядами, и Линда сказала:

Пол сидел на заднем сидении и не мог видеть лица Линды, но он хорошо знал – девушка пребывала в бешенстве.

– Не утруждай себя, – не отрывая глаз от дороги сухо обронила Аннет-они все равно в это не поверят. – она надавила на акселератор, и вездеход басовито загудев, послушно прибавил ход. – Пока сам с этим не столкнешься, не поймешь.

– Ты сказала, что у тех, чужих, был вездеход, – не то спросил, не то подтвердил Пол.

– Да, только не вездеход, а скорее тяжелый танк. – Линда повернулась к нему в пол-оборота.

– Я объехал шестой, седьмой и даже восьмой накопители, – Пол вздохнул и развел руками, – там не было никакого танка, даже захудалого вездехода.

– Ты нам это уже говорил. – Линда снова отвернулась и отрешенно уставилась в лобовое стекло.

Пол вздохнул и опять замолчал. Он очень хотел ей верить. Очень. Но факты говорили против слов девушек. Пол облазил всю округу: искал следы гусениц или протекторов, или хотя бы легкую борозду на песке, которую должна была оставить многотонная машина, двигающаяся на гравитационной тяге.

* * *

Томсон посадил винтолетчуть ли не на ступеньки подъезда Центральной станции. Девушка удивленно оглядывалась, не решаясь выйти из машины. Пьер первым спрыгнул на траву и помог ей спуститься на землю. Яркий диск Саважа, опускающийся к закату, мягкая зеленая трава, разбросанные в беспорядке яркие цветы, тенистые кроны деревьев. Девушка с восторгом прошептала:

– Я читала, что такое есть, что такое бывает. Но я не представляла, как это чудесно.

Пьер впервые за несколько дней улыбнулся, обнял ее за плечи и повел вверх по ступеням. Томсон повесил за спину «Иглу» и последовал за ними.

В коридоре, ведущем к отсеку связи, они встретили Кузнецова. Владимир шел с задумчивым видом, держа на вытянутых руках странный аппарат с четырьмя пропеллерами по бокам. Увидев идущих навстречу друзей, он просиял:

– Привет парни! Я рад, что вы вернулись! – Тут он заметил идущую позади девушки.

– О, Ева! – он замешкался, желая обнять чудом нашедшуюся жену Пьера, но не зная куда пристроить занимающий руки громоздкий аппарат. – Как я рад снова тебя видеть!

– Я – Ирен. Ведь Ева умерла.

Владимир мельком взглянул на Пьера, на переминающегося с ноги на ногу Самюэля и, кажется, все понял.

Пьер стоял, опустив голову, и держал девушку за руку.

– Ну, хорошо. – улыбка Кузнецова немного потухла. – Поднимайтесь в отсек связи, там решено провести общий сбор. Нам надо всем высказаться и решить, что же делать дальше. – Потом он кивнул на аппарат, который все еще держал в руках. – А я запущу разведчика и сразу присоединюсь к вам. Идите, у нас мало времени.

Когда Томсон и Пьер вошли в пульт связи, там уже было многолюдно. Мужчины натаскали из соседних отсеков офисных кресел, а Кузнецов с Маккейном, еще раньше приволокли просторный диван и широкий журнальный столик. Получился хоть и импровизированный, но неплохо оборудованный командный штаб. Единственный пока перепрограммированный Кузнецовым киберуборщик, как раз заканчивал убирать осколки от выбитой погрузчиком Пола двери.

Пьер забежал в отсек связи первым и успел предупредить присутствующих, что его жена хочет, чтобы ее называли Ирен. Когда они тоже вошли, Аннет поднялась им навстречу и сказала просто:

– Здравствуй, Ирен!

– Здравствуй…

– Меня зовут Аннет. Это-Линда. Ну а с другими ты сама вскоре познакомишься.

– Аннет. – протянула девушка, словно пробуя имя на вкус. – Это очень красиво. Что мне сейчас делать?

– Ирен, тебе понравится смотреть в окно, – сказал Пьер, беря девушку за руку. – Я уверен. – он осторожно отвел ее к широкому, от пола до потолка, окну и усадил в кресло. – Смотри, как там красиво! И нет никаких ползунов и перевертышей.

Девушка затихла в кресле.

– Так, с чего начнем? – первым взял слово Гарднер.

– Давайте теперь уж с самого последнего события – сказал Маккейн, бросив не добрый взгляд на Пола. – Самовольно оставил пост, – принялся он загибать пальцы, – никого не предупредив, устроил у входа фейерверк, а потом взбаламутил всех выдуманной историей о чужаках на накопителях…

– Да, мы их видели, – воскликнула Линда, опережая готового взорваться Пола. – Но я не могу объяснить, что это такое.

– Подожди, Линда. – Аннет решила помочь подруге. – Давай лучше я. – она встала из кресла и обвела присутствующих внимательным взглядом. Все затихли. Сейчас Аннет казалась спокойной и собранной, разительно отличаясь от той запуганной и сломленной женщины, которую они нашли сегодня утром в коттеджном поселке. – Мы с Линдой решили проверить накопители энергии. – продолжила она, оставшись довольной произведенным эффектом. – Я давно обратила внимание, что время от времени над пятым блоком появляется нечто вроде дымки, как будто колебания горячего воздуха. – она замолчала, будто решая, продолжать говорить или нет. Наконец решилась. – Вот в такие как раз моменты и начинали появляться на базе, – девушка на секунду замялась, – призраки, а точнее фантомы людей, работавших здесь до катастрофы. – она поправила волосы. – Я это только сегодня поняла. То есть смогла сопоставить эти два события.

– Опять призраки. – Пьер нервно поерзал в своем кресле. – Может, давайте будем посерьезнее? У нас тут и так проблем выше крыши…

– Посерьезнее!? – повысила голос Аннет. – После того как я увидела останки Томаса Чертча и Радика Шухарта и осталась одна, я несколько раз встречала их самих. Они ходят по Центральной. Особенно часто они появляются в помещении отсека связи, то есть здесь… Я даже стреляла в них. Не выдержали нервы. Заряд прошел сквозь Чертча, пробил дверь и стену в коридоре, но он спокойно ушел.

– Она не врет. – вдруг поддержал девушку Маккейн. – Мы с Владимиром буквально полчаса назад их видели. Я с ними раньше не был знаком, но Кузнецов утверждает, что это именно они: – Томас Чертч и Радик Шухарт, помощники начальника экспедиции Конрада Лоренца.

– Подтверждаю, – донесся из дверей голос инженер-кибернетика. – Двух мнений быть не может, это были они. – он прошел в зал. – Они существуют, но словно в другом измерении. – Кузнецов развел руками. – Чтоб еще дальше не входить в противоречие с классической физикой, давайте остановимся на определении Аннет, и будем считать их фантомами.

– Прекрасно. – глядя куда-то в пол, произнес Готье. – Вас послушать, так мы все сейчас в загробном мире…

– Я тут подумала, – Линда прошла к столу и взяла бутылочку минералки, – возможно чужие, которых мы видели с Аннет у накопителей, тоже фантомы? Они точно были. Я их отчетливо видела. Похоже, они что-то там монтировали. И еще у них есть танк. Он не похож на наши вездеходы. У него две здоровенные округлые башни, и из каждой торчит по нескольку стволов.

– Тут небольшая нестыковка, – задумчиво произнесла Аннет. – Те фантомы, которые я до этого встречала, были знакомыми мне. А эти, – она нервно поправила челку, – они не имеют никакого отношения к тем людям, которые здесь жили и работали раньше.

– Что ты думаешь обо всем этом? – подал голос, до этого внимательно следящий за разговором Донован.

– Я предположила, что это какие-то пришельцы. На Паломнике нет разумной жизни. Даже чего-нибудь близкого к ней. Нет млекопитающих вообще. Значит, они откуда-то прилетели. Может быть, это те, которые были здесь до нас? Они выждали, когда все люди разлетятся по базам, создали между базами энергетические барьеры, чтобы прервалась связь по радио. Если они в силах соорудить такие мощные силовые поля, то они могут создать и невиданный ураган, который разрушил базы. Дальнейшее сделает свамп. Планета чиста, и вдруг прилетаем мы, когда они уже считают себя хозяевами.

И теперь они снова что-то замышляют. Может быть, они хотят взорвать накопители энергии. Тогда на сотни километров вокруг ничего не останется. Вот какая у меня смешная гипотеза. – Линда протянула ей начатую бутылку воды. Аннет в ответ благодарно кивнула и жадно припала к горлышку. Видно было, что воспоминания не прошли для нее даром.

– Гипотеза интересная. Но почему бы им не уничтожить нас более простым способом? – Маккейн скептически улыбнулся. – Просто расстрелять из своего оружия.

– Не знаю. Может быть, их слишком мало, и они боятся. Может быть, они не выносят вида крови. Я же сделала только предположение.

– Давайте так, – Вмешался в разговор Гарднер. – Насколько я понял, чужие бесследно исчезли, может быть, на время, но сейчас, по крайней мере, они нам не угрожают?

– Да. – угрюмо подтвердил Пол. – Я там все обшарил – никаких следов.

– Хорошо. – удовлетворенно кивнул Стефан. – Владимир, ты запустил дрон-разведчик?

– Да. Все в порядке. Его батарей хватит на двенадцать часов. Так что в течение этого времени мы будем знать, что происходит на всей территории Центральной и можем в случае чего экстренно среагировать по обстоятельствам. Хотите, я выведу изображение его камер на большой экран?

– Отлично, выводи.

Кузнецов поколдовал некоторое время у головизора, и вскоре на большом экране появилась довольно четкая картинка Центральной с высоты птичьего полета.

– Это конечно не голограмма, а всего лишь 2-Д, но по желанию можно приближать и перенастраивать изображение.

– Прошло девять часов, как мы сели на Паломник, – продолжил Гарднер. – Здесь все странно и непонятно. Но я уверен, что у каждого есть какая-то гипотеза, предположение. Кто выскажется первым?

– Прошло десять с половиной часов, – поправил его Томсон.

– Нет, прошло девять часов, – жестом остановил его Гарднер. – Это нетрудно установить. Так кто первый?

– Ты, Стефан, и начинай. – Готье переглянулся с Томсоном. – Нет. Я буду последним. Начните вы с Пьером.

Готье несколько секунд помолчал, потом сказал:

– Яне знаю, отчего умерли Чертч и Радик Шухарт, и что повлекла за собой их смерть, и что вообще разгуливает сейчас по Центральной. Но на базах просто прорвался свамп. Был какой-то ураган, разрушивший установки запрета и здания, а остальное докончил прорвавшийся свамп. Так, во всяком случае, произошло на второй базе. Уверен, что и на всех остальных будет такая же картина.

– Одновременно? – спросил Донован.

– Не думаю, – ответил Пьер. – Ураган захватывал одну базу за другой.

– Ураган на всем Паломнике? – удивился Томсон. – Маловероятно. Здесь никогда не было даже сильного ветра.

– На нашей памяти действительно не было. И, тем не менее, я согласен с Готье, ураган был, – возразил Гарднер. – Мы с Донованом видели, что творится вокруг территории Центральной. Завалы высотой в сотню метров. Ураган шел с севера, и, судя по этому завалу, буря была страшная, и она могла пронестись на много тысяч километров к югу. И образоваться ураган мог за несколько тысяч километров от Центральной. Поэтому предположение о том, что базы были разрушены ураганом, мне кажется, объясняет многое. Хотя бы то, что в противном случае люди могли бы добраться до Центральной на винтолетах. Однако этого никто не сделал. Ураган был. Это факт. Неясно только, почему он возник. – он помолчал. – Что ты еще можешь сказать, Пьер?

– Больше ничего. Ураган и свамп. Никто не был готов к этому.

– Хорошо. Сэмюель, теперь ты.

– От Центральной до второй базы я насчитал два энергетических барьера. На обратном пути при прохождении каждого нас выплевывало, как пробки из воды. Видимо, барьеры экранируют электромагнитные волны. Поэтому базы не смогли связаться друг с другом и с Центральной.

– Связь прекратилась сразу же после того, как что-то произошло в главном спустилась сюда и попыталась с кем-нибудь связаться по радио, мне уже никто не ответил.

– Получается, что энергетические барьеры возникли одновременно с началом урагана или чуть раньше, – высказался Томсон.

– Пожалуй, одновременно, – сказал Донован. – Иначе они успели бы эвакуироваться на Центральную. Но что-то им помешало. Ураган?

– Да, я слышала, как Томас, когда еще был жив, требовал, чтобы все немедленно возвращались на Центральную.

– Так, значит, был приказ о немедленной эвакуации! – воскликнул Сэмюель – Почему ты раньше не сказала? Значит, некоторые уже знали, что будет катастрофа!

– Это было, когда я выходила из помещения главного пульта.

– Значит, сигнал о немедленном возвращении они получили одновременно, – задумчиво сказал Томсон. – А ураган шел с севера. Тогда почему же не успели эвакуироваться базы, расположенные ближе всего к Центральной, особенно южные? Нельзя же предположить, что ураган возник везде одновременно.

– Нет, нельзя, Сэм. Я видел завалы. Они только с северной стороны. Значит, ураган шел с севера.

– Тогда надо предположить, что скорость его распространения была несколько тысяч, даже десятков тысяч километров в час. В это я не могу поверить.

– И все же придется, Сэм, – сказал Стефан. – Только так можно объяснить, почему, получив сигнал немедленного возвращения, они не успели взлететь.

– Но зато ничто не может объяснить такую скорость распространения урагана. – упрямо возразил Томсон.

– Согласен. Но пока, я бы придерживался именно такой версии, – сказал Гарднер. – Итак, сразу же после того, как Томас послал на базы сигнал о немедленном возвращении, возникли энергетические экраны, начался ураган, и немедленно свамп прорвался на все базы. Что ты еще можешь сказать, Сэм?

– Мне непонятен один момент. Но это относится к нам. Мы были в полете почти шесть часов. Я рассказывал, что мы делали на второй базе. Этого

– Иногда человек делает столько за час, сколько в другое время он не сделал бы и за сутки, – начал Гарднер, но Томсон его перебил.

– Хорошо. Запишем это в раздел не поддающихся объяснению явлений. И еще. Пока мы были там, Саваж за два часа не сдвинулся с места ни на одну угловую секунду.

– Секунду ты бы не заметил.

– Ну, это я так. Короче, он не сдвинулся с места.

– Солнце не заходит там полтора года, – вдруг тихо сказала Ева-Ирен, не повернув головы и продолжая смотреть в окно. – Я же вам говорила.

Все замолчали.

– Сэм, – попросил Пьер, – лучше скажи, что это тебе показалось. Так будет лучше.

– Это мы учтем, – сказал Гарднер. – Но это ничего пока не объясняет. И ничем само не объясняется. Что еще, Сэмюель?

– Пока ничего.

– Признайтесь, – вдруг сказала Аннет ни к кому конкретно не обращаясь, – что вы считали меня немного не в себе, когда я говорила о Томасе и Радике.

– Да, я не верил, что такое может быть на самом деле. – признался за всех Гарднер.

– Может быть, и Томсон и Ирен говорят правду. Может быть, это им не показалось.

– Я очень прошу вас, – тихо произнес Готье.

– Может, все-таки пришельцы? – Аннет допила минералку и теперь с хрустом сжимала и разжимала пластиковую бутылку.

– Пришельцы, Томас Чертч и Радик Шухарт, неподвижное солнце и разность в ходе часов. – Донован принялся сосредоточенно протирать линзы своих очков. – Какие-то все это разрозненные факты…

– Джеймс, но ведь здесь могут происходить два разных события, никак не связанные друг с другом, – сказала Аннет. – Разность в ходе часов может быть вызвана чем-нибудь другим.

– Ну а то, что в помещении главного пульта все превратилось в пыль? Примерно на десять-двадцать метров в обе стороны от условной линии экватора. Ведь там все как будто за эти несколько дней прожило столетия. Мы со Стефом проверили все до самой границы установок запрета. Это не укладывается в твою теорию про злых инопланетян.

– Я же не претендую на абсолютную истину…

– Я понимаю, Аннет.

– Но, тем не менее, может быть, здесь все-таки происходят два события? – Аннет наконец отбросила в сторону искореженную бутылку.

– Да, придется пока так и считать. Меня только смущает факт, что они совпали во времени. Они должны быть как-то связаны.

– Я вот тут последнее время размышлял, – сказал вдруг Кузнецов, закончив последние дистанционные настройки своего дрона, – кому-нибудь что-то говорит словосочетание «эффект маятника»?

Присутствующие с удивлением посмотрели в его сторону.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Готье, явно думая о чем-то своем.

– Ну, мне нужны любые ассоциации, которые у вас могут возникнуть при этом словосочетании.

– У меня на память сразу приходит осциллятор, колебательный контур, генератор поля Лямзина. – Донован, развел руками, как бы давая понять, что в этом от него небольшой толк.

– Неплохо, – пробормотал Кузнецов.

– Маятник – это система, совершающая колебания, то есть показатели которой периодически повторяются во времени. – скороговоркой произнесла Линда и замолчала.

– Вполне… – неопределенно прокомментировал Владимир.

– Для меня это темный лес. – сказала Аннет. – Конрад Лоренц в последнее время часто любил повторять: «эффект маятника», «эффект маятника». И еще, вроде того: «раскачаем маятник», «или надо его хорошенько раскачать». – она нахмурилась. – Я тогда не придавала этому значения, мало ли о чем физики-квантовики между собой разговаривают.

– Интересно. – сказал Кузнецов и замолчал.

Все тоже молчали. Маккейн барабанил пальцами по пульту связи. Пол прикрыв глаза, жевал нижнюю губу. То ли нервничал, то ли о чем-то напряженно думал. Ева-Ирен тихо смотрела в окно.

– Я тут вспомнил одну историю, – неожиданно заговорил Сэмюель Томсон, – ну, я далек от физики, – он замялся, – может это и совсем о другом, но… – он махнул рукой, как бы отгоняя сомнения. – Историю эту мне рассказал мой приятель. Мы вместе заканчивали летные курсы, он потом пошел на дальние рейсы, а я все больше в планетарных, так сказать, масштабах. – Томсон потер рукой свою мощную шею. – Так вот, Джонсон, мой приятель, был третьим штурманом у Альберто Старджони, в его знаменитой Третьей экспедиции к Черному пульсару. Задача была как можно ближе приблизиться к объекту и захватить в силовые ловушки протовещество или как еще говорят кварковую материю. Несмотря на то, что этот древний пульсар уже практически прогорел и его ослабленное гамма-излучение успешно гасили защитные поля исследовательского звездолета «Тариэля», ни в первый заход, ни во второй, поймать протовещество не удалось. Тогда Старджони принял рискованное решение максимально приблизится к Черной звезде. По всем расчетам выходило, что это конечно опасно, но в пределах возможного. Защитные поля должны были выдержать смертельное излучение, а мощности двигателей позволяли потом вырваться из ее гравитационных тисков. – Томсон оглядел присутствующих, словно хотел убедиться, что его слушают. Все молчали, даже Пьер с интересом смотрел на друга. – В общем, рассчет-рассчетом, – продолжил Сэмюель, – но чем ближе к горизонту событий, тем иначе работают физические законы. Короче говоря, им все удалось, что планировали, а на вторые сутки полета выяснилось, что не отпускает их Черный пульсар. Стали перепроверять, пересчитывать, графики разные рисовать. По всему выходило, что мощности вырваться из гравитационного плена, «Тариэлю» не хватит. Много что предлагалось, но сколько ни прогоняли в модуляторе возможных событий, по всем расчетам выходило, что дело «труба». Был один вариант – двигаться от звезды, не меняя курса пока не будет сожжено последнее топливо. Но все понимали, что это будет просто небольшая отсрочка их гибели. Даже если бы с Земли могла подоспеть помощь, что было само по себе маловероятно, то опять же максимум чем спасатели могли им помочь, это наполнить их резервуары топливом, что, впрочем, ни как кардинально не изменило бы положение. Только продлили бы их агонию.

Тогда-то в чью-то умную голову и пришла идея. – Томсон отрыл бутылку с водой и сделал большой глоток. – Джонсон, приятель мой, сказал, что тогда они решили попробовать применить «эффект маятника». Я не физик и по-научному сказать не смогу, но принцип как в детских качелях – прикладываешь небольшой импульс вначале, под действием гравитации, тебя возвращает назад. В критической, обратной точке, снова даешь импульс. Раз за разом амплитуда вырастает, ты все выше и выше взлетаешь от земли. В данном случае от Черного пульсара. Вот так, как он сказал, они и смогли раскачать маятник при минимальных затратах энергии и в конечном счете вырваться из его притяжения. – Томсон замолчал, вытер выступивший на лбу пот и потупился, словно провинившийся школьник.

– Эксперимент планетарного масштаба. – Пол вскочил со своего места. – Гениально! Они закольцевали планету, создав тем самым гигантский генератор.

– Я имел в виду нечто иное, – Кузнецов тоже поднялся со своего кресла, – но ход твоих мыслей мне нравится. Пойдем, Пол, надо все хорошенько проверить. Жаль, нам сейчас недоступна вся мощь Вычислителя, но тут важен сам принцип.

– Согласен, – Пол понимающе кивнул, – точность тут уже не нужна, тут такая мощь, что в подсчетах можно и порядками чисел пренебречь.

Они, не прощаясь, вышли из отсека связи, оставив присутствующих в полном недоумении.

* * *

Гарднер шел по коридору неровными шагами, иногда запинаясь от усталости. Он украдкой бросил взгляд на Донована. Астробиолог тоже выглядел не лучшим образом. Его плечи еще больше ссутулились, лицо осунулось и затвердело, словно маска.

Там, где коридор пересекал линию экватора, друзья не утерпели и заглянули в инженерный зал. Они знали, что увидят там, и не ошиблись. Этому залу тоже было несколько сот лет. Всюду лежала столетняя пыль. Метрах в двухстах дальше по коридору они отыскали нужную лабораторию и немного покопавшись нашли переносной анализатор, идентичный тому, что оставили в багажнике вездехода. Спускаться за ним вниз, чтобы потом тащить наверх сил уже не было.

Добравшись до эскалатора, поднялись на верхний ярус Центральной. Донован несколько секунд постоял возле прозрачного купола, пытаясь разглядеть дымку над пятым блоком накопителя, но ничего не увидел. То ли ее сейчас не было, то ли расстояние оказалось слишком большим.

Донован и Гарднер пробыли в Главном пульте управления не больше пятнадцати минут. Анализ останков двух людей показал, что те умерли полторы тысячи лет назад.

Они понимающе переглянулись и поспешили в зал связи. Дело принимало совсем иной оборот.

* * *

Аннет готовила напитки и делала бутерброды прямо в помещении пульта связи. Все уже давно не ели, а особенно она хотела накормить своего Сэма. До этого происшествия на Паломнике она и не подозревала, как же он ей дорог. Если бы месяц назад ее спросили, любит ли она Томсона, она бы не раздумывая ответила «да». И солгала бы. Прежде всего, самой себе. Потому что до сегодняшнего дня, она по-настоящему не испытывала это чувство. Ей вдруг вспомнились слова мамы, когда Аннет спросила, за что та любит отца. Это было пять лет назад, еще на Земле. Аннет тогда работала в Калифорнийском институте и часто заезжала к родителям в гости. В то время они только-только начали встречаться с Сэмом. Мама мечтательно улыбнулась и ответила: «…можно повернуться к нему спиной, чтобы тебе в шею уткнулись и засопели сонно. А другой рукой тебя сверху накрывают от всего – штормов, землетрясений, падающих метеоритов…и можно спать». Только сейчас до нее дошел смысл этих слов.

Аннет в который раз бросила взгляд на Сэма. Он притащил из вездехода тяжелую коробку, привезенную со второй базы, и сейчас разбирал ее содержимое в противоположном углу помещения.

«Теперь, я четко знаю, за что я люблю своего будущего мужа. – подумала она. – И знаю, почему и за что он любит меня. Любят не просто так, любят всегда конкретно за что-то. И я люблю его, потому что он сильный, мужественный, ответственный, храбрый, добрый, умный и нежный. Люблю за то, что он любит меня и очень старается сделать меня счастливой».

Аннет заставила себя отвернуться. Захотелось подойти и обнять его. Но, сейчас не время для телячьих нежностей. Она взглянула на Еву. Та все так же безучастно сидела у окна. Бедный Пьер. Сколько ему пришлось пережить…

Иногда Аннет вступала с Евой в разговор, но он очень быстро заканчивался. Аннет несколько раз садилась напротив нее на подоконник и украдкой разглядывала. Она неплохо знала Еву. Внезапно возникшее предположение не давало ей покоя, но она боялась высказать его вслух. Что-то ее удерживало.

Томсон чувствовал себя прескверно. Сказывались нервное напряжение и усталость, помноженные на неизвестность. В коробке Сэмюэль искал информационные носители и не сразу понял, что их здесь нет, зато обнаружились пачки странных на вид и на ощупь листов. Сероватого цвета с чёрными разводами прямоугольные листы он сначала принял за использованную протирочную ветошь из нетканого материала, на которой кто-то от руки делал записи. Но ветошь запаха не имела, а использованная по назначению была бы испачкана растворителями, смазкой, или спиртом. «А здесь… – он принюхался, – отчётливо пахнет… сложно сказать чем. Больше напоминает вонь от сгоревших в пламени огнемёта обитателей свампа».

Записей оказалось невероятное количество. Судя по заголовкам – отчёты наблюдений, протоколы экспериментов. Было в этом что-то неправильное, и дело даже не в материале, на котором фиксировались результаты исследований. Если бы все регистрирующие приборы на второй базе работали день и ночь, то и в этом случае неоткуда было бы взяться такому количеству документов. Томсон все перекладывал пачки, надеясь отыскать что-нибудь вроде сопроводительного письма, какого-нибудь объяснения. Ящик был уже почти пуст, но ничего подобного он так и не нашел. Тогда начал читать не только заголовки, и первый же лист выпал у него из рук.

В углу каждого протокола наблюдений стояла дата. Но это были очень странные даты. Первая попавшаяся гласила: «2195-й день со дня катастрофы». Он начал перебирать всю пачку и, наконец, дошел до 20-го дня. Более оанних лат не встоечалось. В одной пачке были записи о скорости ветра, в другой – температуры за пределами купола, в третьей – давления, затем разницы во времени для двух датчиков, разнесенных всего на десять метров. Это же было ничтожное расстояние для такого исследования. Судя по описанию, использовалась примитивная, что называется, собранная на коленке аппаратура, а не штатные регистрирующие приборы базы. Томсон хотел было уже кого-нибудь позвать, но от охватившего волнения у него затряслись руки. Вытер вспотевшие ладони прямо об рубашку и продолжил читать.

Здесь были такие цифры! Особенно в первый год. Да, именно так… Потому что из всего этого совершенно ясно следовало: на второй базе с момента катастрофы прошло не менее пятнадцати лет. Потом записи обрывались. Не было ничего о первых днях после катастрофы, видимо, потому, что люди боролись со свампом за существование. Они выжили, смогли, буквально из ничего, создать научную лабораторию, нашли способ сохранить полученные знания. Результаты самоотверженного труда погибших учёных сейчас помогали Сэму разбираться в происшедшем на Паломнике.

Теперь многое встало на свои места. Теперь ясно, почему показалось, что Саваж за время их пребывания на второй базе не сдвинулся ни на одну дуговую секунду. «Я был прав. – с какой-то тяжестью, сказал он себе, не испытывая удовлетворения, что теперь сможет доказать это Гарднеру и другим. Наоборот, на него навалилось осознание всей горечи произошедшего. – Мы пробыли в полете шесть, а не четыре часа». Они могли пробыть на второй базе несколько дней, а по возвращении узнали бы, что на Центральной прошло все равно четыре часа. Потому что за одни сутки, за один оборот Паломника вокруг своей оси, на широте второй базы проходило полтора года.

– Аннет, – каким-то надтреснутым, не своим голосом позвал он жену. Она подошла к нему и села рядом.

– Аннет, все, что говорила Ева, правда. Она действительно прожила там почти двадцать лет. – Томсон почему-то боялся смотреть любимой в глаза. – Ты удивлена?

– Яне совсем поняла. – Аннет почувствовав его состояние, взяла в свои руки его ладонь. – Но вот что я тебе скажу. Эта девушка не Ева.

Теперь Томсон удивленно посмотрел на нее.

– Она очень похожа на Еву. Удивительно похожа. Но это не Ева, Пьер был слишком взволнован встречей с ней, ведь это было просто чудом, что она осталась живой. А потом тем, что Ева, как он думал, лишилась рассудка. – Аннет тихо вздохнула, – да и мы все тоже. Но, он скоро и сам заметит разницу… Так, говоришь, она прожила там двадцать лет? Когда я поняла, что это не Ева, я подумала: может быть, те, чужие, для каких-то своих целей воспроизвели Еву, жену одного из оставшихся в живых людей. Другого я не могла придумать. А раз ты говоришь… Значит, это дочь Евы. И все, что она говорит, правда.

Они некоторое время так и сидели на полу в ворохе диаграмм и графиков. Потом Сэм осторожно освободил ладонь из рук Аннет и благодарно взглянул ей в глаза. С ним рядом была любимая женщина, и он снова почувствовал себя сильным.

– Да, кое-что проясняется. – Томсон встал и помог подняться Аннет. – Но много и темных мест. Анни, ты можешь отнести эти графики Владимиру. Пусть внесет и прогонит данные в компьютере. Кажется, получится что-то ужасное. А я сейчас спрошу у Пьера, где мы точно пересекли энергетические пояса. Может оказаться, что это никакие не энергетические пороги или барьеры. Как ему рассказать все это?

– У тебя получится. – Аннет взяла его большую ладонь, сжала ее, немного так подержала, а затем с видимым трудом отпустила. – Иди к нему. Я быстро. Отнесу и вернусь.

Томсон выбежал из отсека связи и, пробежав несколько комнат, открыл дверь лаборатории записи и обработки информации. Здесь Готье должен был прослушивать записи переговоров с Центральной, сделанные, когда они несколько раз пересекали энергетический барьер.

Пьер сидел, уронив голову на монтажный столик. Вокруг него валялись запоминающие кристаллы, флешки и другие информационные накопители. В динамиках воспроизводителя что-то шипело и громко трещало, но Готье, казалось, не обращал на это ни малейшего внимания.

– Пьер, – тронул его за плечо Томсон, – я хочу тебе сказать… Ты должен быть мужественным… Это не Ева, Пьер.

Готье поднял бледное, уставшее лицо и несколько раз кивнул головой:

– Я уже знаю, Сэм. Это моя дочь. Ирен. В кольце Евы был запоминающий кристалл с Призрака. Это кольцо мне передала Ирен. А Ева, – он смахнул набежавшую слезу с глаз, – Ева мне все сама рассказала. Правда, наша встреча длилась всего одну минуту.

Томсон положил руку на плечо друга. Он не знал, что сказать, да и какие слова могли бы сейчас заглушить боль Пьера от этой потери? Возможно лишь то, что потеряв любимую жену, Пьер спас свою дочь. Томсон постоял еще мгновенье, легонько сжал его плечо и ни слова не говоря направился к двери.

– Постой! – остановил его голос Готье.

Томсон замер в дверном проеме.

– Помнишь те энергетические барьеры, которые мы пересекли по дороге на вторую базу?

– Да, Пьер. Я как раз хотел спросить тебя, на каких широтах они располагались.

Готье назвал широты и добавил:

– Только это были не энергетические барьеры.

– Догадываюсь.

– Это были границы областей, в которых время течет по-разному. Чем дальше от экватора, тем оно течет быстрее. Слушай.

Он включил воспроизводитель и покрутил настройки. В комнате раздался резкий высокий вой.

– Это самая нижняя частота голоса Маккейна. А теперь слушай.

Он переключил скорость. Из динамика донеслось:

– Вызываю Готье! Я Маккейн! Вызываю Готье! – слова повторялись много раз. – Что у вас произошло?

– За первым порогом время течет в двадцать раз быстрее, чем у нас. Во сколько раз оно быстрее за вторым, не знаю. На второй базе оно течет в пятьсот раз быстрее.

– Вот почему нас прижимало на каждом пороге. Время течет быстрее, и поэтому нужно иметь большой импульс энергии, чтобы попасть в него. Вот с чем тогда столкнулась «Стрекоза» при заходе на посадку. У шаттла был слишком маленький импульс энергии, – рассуждал Томсон. – Нам еще крупно повезло…

– Что мы теперь будем делать? – спросил Пьер.

– Я передам эти данные Кузнецову. Он уже обрабатывает нечто подобное. Когда мы получим результат, то все вместе и будем решать. – Томсон на мгновение замолчал, бросив быстрый взгляд на товарища. – А что ты скажешь Ирен?

– Я дам ей послушать вот это, – ответил Пьер и разжал ладонь, на которой лежало кольцо с камнем. Он взял в другую руку небольшой аппарат для записи и считывания с кристаллов, и они оба вышли в коридор.

Аннет вернулась быстро, как и обещала, и теперь стояла рядом с Томсоном, прижавшись к нему всем телом. Пьер сел рядом с Ирен. Она улыбнулась ему. Было видно, что она чувствует себя неловко, как каждый человек, очутившийся пусть среди хороших, но все же незнакомых людей.

– Ирен, – сказал Пьер, – я не буду тебе ничего объяснять. Меня зовут Пьер Готье. Послушай, это. – Он вставил кольцо в зажим и включил аппарат. Раздался печальный тихий голос:

– Здравствуй, Пьер. Любимый мой…

Томсон взял Аннет за руку, и они вышли из зала.

* * *

Не успели они пройти и нескольких десятков шагов, как прямо навстречу им из-за поворота вынырнули чем-то взволнованные Донован и Гарднер.

– Все-таки мы оказались правы! – задыхаясь от быстрой ходьбы, выпалил Стефан.

– Да Стеф, мы уже знаем.

– Знаете? – на лице Гарднера одновременно отобразились удивление, недоверие и разочарование. – Что именно знаете?

– Пойдемте с нами в вычислительный центр, – вместо ответа предложила Аннет, – там сейчас Кузнецов с Андерсоном колдуют над Вычислителем. Думаю, что и у них для нас будут интересные результаты.

– Прекрасно, – в отличие от Стефана, Доновану удавалось сохранять спокойствие, – тогда ведите нас, мы пойдем следом.

Вычислительный центр находился на этом же ярусе. Аннет решительно зашагала в сторону северного крыла. Остальные в молчании последовали за ней. Когда они вошли, в вычислительном центре стояла гробовая тишина, если не считать мерного гула работающих серверов. Линда и Пол сидели перед мониторами, на которых столбцами светились диаграммы. Молодые люди держались за руки и с отсутствующим видом изображали, что изучают экраны. Кузнецов понуро сидел на стуле, подперев руками подбородок, и не сразу заметил вошедших. Аннет не спеша приблизилась к нему и осторожно положила руку на плечо:

– Володя, – мягко сказала она, – вы что-то узнали?

Он сжал ее руку ладонью, потом поднял глаза и оглядел отстраненным взглядом вошедших.

– Это был эксперимент, – хрипло сказал он, – ни с кем из земного руководства не согласованный долбаный эксперимент.

– Подожди Володя, – Донован подошел к пульту, – Где тут общая связь. – он взглянул на Пола, – надо что бы и Маккейн все это услышал.

Пол тяжело поднялся и, перегнувшись через пульт, щелкнул каким-то тумблером.

– Спасибо, – Джеймс кивнул Полу, – Джон, ты меня слышишь?

Несколько секунд ничего не происходило, потом с потолка донесся голос Маккейна.

– Да, слышу, это ты Джеймс?

– Да, мы сейчас в вычислительном центре. – Донован помялся. – Тут есть новая информация. Я решил, что все должны ее услышать. – он сделал секундную паузу. – Потом обсудим.

– Понял. – в голосе Маккейна читался интерес вперемешку с тревогой. – Тогда я подключу к нашему разговору и Пьера, он должен сейчас быть в лаборатории записи обработки информации.

– Правильно, Джон. Готье у меня вылетел из головы.

Сэмюель Томсон вышел вперед.

– Так что вам удалось выяснить?

– Благодаря Полу нам удалось вскрыть архивы. – Кузнецов взял себя в руки. Во всяком случае, горькая задумчивость исчезла из его взгляда. – Не все конечно, только часть, но и этого оказалось достаточно. Конрад Лоренц, как видно, давненько вынашивал этот эксперимент. Еще на Земле. У него было множество работ по взаимосвязи темной материи, пространства и времени. По большому счету он считал темную материю фабрикой по производству как пространства, так и времени – Кузнецов задумался, – но в научной среде его идеи поддержки не нашли.

– Классическая школа и гений – вещи не совместимые. – Пол с вызовом оглядел собравшихся, как будто это именно они не признали гениальность Лоренца. – А все дело в энергии. – парень поднялся со своего места и ткнул пальцем в монитор с непонятной диаграммой. – Для эксперимента требовалась большая, ну просто огромная энергия. – Линда потянула его за руку, призывая успокоится. – И они нашли выход. – Пол дал девушке усадить себя на место.

– В общем, им удалось подключиться к пирамидам, которые, по сути, являются такими же накопителями, что и наши, но вдобавок могут проявлять себя и квантовыми ускорителями. – продолжал Кузнецов. – Однако и их совокупной мощи не хватало для проведения эксперимента. Тогда выход из положения нашел Томас Чертч. Он предложил закольцевать накопители всех баз в одно энергетическое кольцо, опоясав всю планету от полюса до полюса. Это было смелое решение. По сути, они превратили Паломник в гигантский генератор. – Кузнецов отер выступивший на лбу пот. – О цели эксперимента, думаю, знали только трое – сам Конрад Лоренц и его ближайшие помощники – Томас Чертч и Радик Шухарт.

– Да, – подала голос Аннет, – Все знали, что предстоит планетарный эксперимент, но у каждой базы был только свой, ограниченный функционал. Я только не пойму, почему Лоренц покинул Центральную и решил руководить операцией с двадцатой базы?

– Эффект маятника. – тихо сказал Пол.

Все посмотрели в его сторону.

– Да, тот самый пресловутый «эффект маятника», – решил продолжить незаконченную мысль Пола Владимир. – Похоже, требуемой для эксперимента энергии все равно не хватало. И тогда они начали ее «раскачивать». Вы представляете детские качели? – вдруг спросил Кузнецов и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Каждый раз давая небольшой импульс, ты раскачиваешь их все выше и выше. Тратя небольшое количество начальной энергии на выходе, ты получаешь ее на порядок больше. – Пол обвел взглядом присутствующих, желая убедиться, что всем понятен ход его мыслей. – Они стали гонять потоки энергии от Центральной до последней, двадцатой базы, потом она откатывала назад и, проходя всю цепочку накопителей-ускорителей, многократно возрастала. Скорее всего, Лоренц контролировал этот процесс на Двадцатой, а Томас и Радик здесь, на Центральной.

– А потом все вышло из-под контроля. – с горечью произнесла Аннет.

– Да. – Кузнецов кивнул. – Возможно, они поняли это, но процесс стал неуправляемым. – он посмотрел на Аннет. – Ты говорила, что Томас передал базам сигнал об эвакуации, но было уже поздно. Скачком, ускорение времени на полюсах Паломника достигло огромной величины. На северном время начало течь в двадцать тысяч раз быстрее, чем у нас, на Центральной. А у южного полюса в двадцать тысяч раз медленнее. К экватору градиент медленно убывал. Это и вызвало невиданный ураган. Воздух из области быстротекущего времени вытеснялся в соседнюю, где время шло медленнее. Ураган практически мгновенно охватил все северное полушарие. Затем плавная кривая изменения ускорения времени сменилась ступенчатой. Там, на границах, и сейчас бушуют ураганы. Все базы оказались разрушенными почти мгновенно. Остальное сделал свамп. Неизвестна причина временного скачка. Думаю, ответить на этот вопрос мог бы сам Лоренц и его помощники. – Кузнецов развел руками. – А, может, и для них это был, что называется, непредсказуемый «побочный эффект».

На какое-то время в комнате повисла тягостная тишина.

– Так что это получается – первая нарушила затянувшуюся паузу Линда, – даже если кто с этих баз и выжил после эксперимента, то они сейчас все равно мертвы?

– В голове не укладывается, – в тон подруги сказала Аннет, – Может, это ошибка и Конрад Лоренц все-таки жив? Просто из-за этих барьеров не может выйти с нами на связь?

– У них на двадцатой базе прошло около шестисот лет. – Гарднер сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Их давно уже нет в живых…

– Не верится, – Аннет упрямо тряхнула головой, – вроде умом понимаю, факты эти, та же Ирен… – она посмотрела в сторону открытой двери, – все понимаю, а поверить не могу!

– Мы со Стефаном провели анализ останков Томаса Чертча и Радика Шухарта – чуть слышно вздохнув, сказал Донован, посмотрел на Аннет, отвел глаза и продолжил. – Мы установили, во-первых, что останки действительно принадлежат Чертчу и Шухарту, а во-вторых, что им полторы тысячи лет.

– О-па! – вдруг под потолком раздался голос Маккейна. Все от неожиданности вздрогнули и как один задрали головы кверху. – Не может быть!

– Что там у тебя, Джон? – первым оправился Томсон, сообразив, что голос Маккейна идет из встроенных под потолком динамиков.

– Сейчас, одну минуту, – в динамиках что-то зашуршало, послышался звук отъезжающего кресла, торопливые шаги, затем все стихло.

– Что там такое? – опять раздалось с потолка. Но это был уже Пьер.

Все молча переглянулись. На лицах людей застыло тревожное ожидание. Все уже были сыты по горло сюрпризами этой планеты.

– Вы меня слышите? – Маккейн слегка задыхался. Но это было больше от волнения. – По-моему заработала биометрия.

– Что!? Как!? – голоса людей заполнили вычислительный центр. В них было поровну удивления, недоверия и немного надежды.

– Не знаю. Идите сюда, – в голосе Маккейна слышались нотки сомненья. – Вам лучше самим это увидеть.

Система: Саваж

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи.

Местное время: 19–40

Все опрометью бросились в коридор. У Гарднера в голове царил хаос. Обстоятельный доклад Кузнецова словно по полочкам разложил у него в мозгу вероятную версию произошедшего. Разрозненные факты сложились в довольно стройную теорию, к которой он и сам практически вплотную приблизился. Но, теория теорией, особенно если обсуждаешь ее с друзьями у себя дома, да за рюмкой чего-нибудь горячительного. Другое дело тут, на забытой богом планете, вместе с горсткой изможденных от усталости и стресса людей, в одночасье потерявших друзей и близких. У Стефана защемило сердце. Последняя надежда рухнула – он никогда больше не увидит свою Тому. Лично для него, это была уже не теория. Это была трагедия.

Когда они добежали до пульта связи, Пьер и Ирен уже были там. Готье стоял напротив монитора и возбужденно взъерошивал у себя на голове волосы. Но он, похоже, этого даже не замечал. Все столпились за его спиной.

Маккейн, сидящий за пультом, развернул кресло в пол-оборота и взглянул на вошедших.

– Похоже, спутник, который запустил Андерсон, поймал сигнал биоконтроля с третьей базы. – Джон старался не глядеть на Пола. – Сигнал шел не больше минуты, потом спутник вышел из сектора, но данные, которые он передал четкие. – Впрочем, – Маккейн отъехал на кресле в сторону. – Смотрите сами.

– Я догадываюсь, почему спутник вышел из строя, – начал было Андерсон, – налетел на границу временной зоны…

Но обступившие монитор люди его не слушали. На экране светились тринадцать небольших окошек, которые в свою очередь были разделены на квадраты.

– Что там? – Гарднеру было плохо видно из-за спин сгрудившихся у монитора людей. Но отчего-то у него вдруг бешено заколотилось сердце.

– Дай увеличение, Джон. – скомандовал Томсон.

Маккейн несколько раз щелкнул мышкой.

– Твою ж мать! – неестественным голосом выдавил из себя Томсон. – Это то, что я вижу?

– Похоже на правду. – Маккейн приблизил лицо к монитору и принялся зачитывать в голос: – Верджил Лэнг, Келлер Катарина, Джозеф Моррис, Тамара Хананашвили, Феликс Мэтьюс, Уэсли Бэнкс, – он оторвался от экрана, – Всего тринадцать человек и, – Джон махнул рукой на монитор, будто хотел, чтобы и другие в этом убедились, – судя по показаниям биометрии, все живы-здоровы.

– Пропустите! – Гарднер бесцеремонно растолкал товарищей и буквально впился глазами в экран.

– Стефан! – Донован, стоявший рядом, с тревогой взглянул на друга. Тот был бледен, как смерть, казалось, что он вот-вот грохнется в обморок.

– Это Тома! – Гарднер заставил себя сделать шаг назад и словно боясь, что это окажется наваждением прошептал: – Моя жена – Тамара Хананашвили.

– Тамара твоя жена? – Аннет с удивлением посмотрела на Стефана. Хотела, что-то добавить, но только понимающе кивнула.

– Бывшая, – Гарднер казалось боялся поверить в такую удачу, – но это неважно. Она жива.

– Странные показатели – тихо проговорила Линда. – Вот смотрите. – она ткнула пальцем в экран. – Все в зеленом секторе, но параметры жизнедеятельности словно заторможенные.

Люди еще больше столпились вокруг монитора. Каждый пытался получше рассмотреть бегущие кривые на цветных дисплеях. Все заговорили разом, не слушая друг друга:

– За пределы тревог не выходят,

– Спирометрия предельно снижена,

– Включи стандартный режим отображения,

– Убери голову, я ничего не вижу!

Когда гомон в комнате достиг своего апогея, среди выкриков раздался негромкий, но отчаянно пустой голос Пьера:

– Вы что, действительно не понимаете, что это все бред?

Все разом замолчали. На людей будто вылили ушат холодной воды.

– На второй базе, – Готье стоял, приобняв за плечи Ирен. Девушка послушно склонила голову ему на плечо. – Прошло двадцать лет. – он смотрел отрешенным взглядом поверх голов товарищей. – Как вы думаете, сколько прошло за это время на третьей? Пятьдесят? Сто?

– Больше ста, – с потолка донесся голос Кузнецова, – я могу прогнать данные через вычислитель и сказать точно, но, думаю в данном случае плюс-минус десять лет, большой роли не сыграют.

– Чертова планета! – выругался Томсон. – Никак не могу привыкнуть к этому.

– И все-таки, они живы. – Гарднер упрямо указал пальцем на монитор.

Молчавший до этого Маккейн, несколько раз крутанулся в кресле, словно на детской карусели.

– Я знаю эти показатели, – резко остановив вращение кресла, он кивнул головой на монитор и сказал. – Они в анабиозе.

– Что!?

– Как это возможно?

– А это как раз многое объясняет. – последние слова были за Гарднером. – Они могли во всем разобраться, – торопливо продолжил он, словно боясь что его прервут или он потеряет нить размышления, – время у них на это было. Более чем достаточно. Они поняли, что их единственный шанс дождаться помощи, это залечь в глубокий анабиоз. – лицо Стефана на глазах порозовело, к нему возвращалась утраченная надежда.

– На базах были установки криосна? – стараясь не смотреть в глаза Стефана, задумчиво произнес Донован.

– Ни о чем подобном я не слышал. – Томсон развел руками, – да и зачем им там быть?

Аннет подошла к Стефану и взяла его за руку.

Тот мягко освободился:

– А вдруг? Как вы можете еще это объяснить?

– Владимир, ты с нами? – Томсон решил немного снизить градус напряжения, почти физически ощущавшийся в пультовой связи.

– Да, мне надо еще немного времени, и я присоединюсь к вам. – он замялся на мгновение, – надо перепроверить некоторые цифры…

– Ок, – Томсон кивнул, как будто Владимир мог его видеть. – Оставайся тогда с нами на связи.

– Хорошо, Сэм. Я на связи.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Иногда она прерывалась легким потрескиванием включенных на прием динамиков. Линде в голову пришла дурацкая мысль, что планета пытается им что-то сказать, а они не могут уловить смысл. Девушка мотнула головой, отгоняя наваждение-лучше бы базы вышли в эфир.

– Я лечу. – Просто, без всякого выражения в голосе, сказал Гарднер, распрямляя вдруг разом затекшие плечи.

* * *

Кузнецов с тревогой смотрел на монитор, на котором в режиме онлайн Вычислитель выстраивал график. Он не пошел за остальными в зал связи, хотя его так и подмывало, бросится вдогонку. Неужели на третьей базе есть выжившие? Это было невероятно, но после всего произошедшего на Паломнике, он был готов поверить во что угодно.

«Конрад Лоренц, непризнанный гений», – думал он, следя за бегущими внизу экрана цифрами, – Что ты все-таки натворил? Раскачал потоки энергии до немыслимых значений, да так что вся планета оказалась одним зацикленным на себя контуром? – Владимир принялся раскачиваться в кресле в унисон своим мыслям. – Что-то пошло не так. Это уже ясно. Эксперимент вышел из-под контроля. Томас Чертч отдает приказ об эвакуации. Пытается заглушить ускорители. Поздно. Началась неуправляемая реакция. За считанные секунды энергия лавинообразно достигает пиковых значений. Летят все трансформаторные подстанции Центральной, включенные в этот контур. Стоп! – Владимир хлопнул себя по лбу. – Черт! – удар получился болезненным, но пришедшая неожиданно мысль только укрепилась в сознании.

– Контур, – вслух сказал он, – а почему я решил, что был только один?

Кузнецов вывел на соседний экран глобус Паломника. Конечно, было бы привычнее работать с голографической моделью, но сейчас, как говориться, не до жиру. Он прокрутил глобус влево, пока схематическая цепочка из баз идущая от Центральной к полюсам планеты, не оказалась ровно по середине экрана. Он выделил ее зеленым цветом, потом секунду подумав, подкрасил красным цветом экваториальную линию. Его сердце лихорадочно застучало. Владимир оттолкнулся ногами и отъехал в кресле метра на три от пульта.

«Побочный эффект!» – в висках застучали колокольчики. Центральная находилась ровно в перекрестье двух перпендикулярных линий – оси планеты и ее экватора. Конрад Лоренц вместе со своими помощниками Томасом Чертчем и Радиком Шухартом, разогнав потоки энергии от северного до южного полюсов, умышленно или не умышленно, но получил в итоге еще один, второй контур – генератор времени. А его излучающее кольцо прошло и замкнулось ровно по экватору!

Кузнецов взъерошил волосы на голове. – Вот что его подспудно беспокоило все это время! Он вскочил с кресла и подбежал к пульту Вычислителя. От увиденного ему стало нехорошо. Вычислитель еще продолжал свою работу, но и сейчас было понятно, что две кривые, бесстрастно вырисовываемые компьютером на мониторе, неуклонно сближаются друг с другом.

Владимир прокашлялся, потом щелкнул тумблером коммуникатора и натужно сказал в микрофон:

– Центральная, у нас проблема!

* * *

– Я лечу. – в полной тишине повторил Гарднер. Он посмотрел на друзей. Все как один отводили глаза в сторону, избегая встретиться с ним взглядом.

– Я с тобой. – Стефан резко повернулся на голос. Готье смотрел ему прямо в лицо. В глазах Пьера он прочел смесь решимости, сочувствия и главное, что ему сейчас больше всего не хватало, понимания.

– Ты же сказал, что это бред. – тем не менее, Гарднер решил уточнить его намерения.

– Тут все бред. – Пьер погладил Ирен по голове, потом слегка отстранил от себя девушку. – Однако, ты прав, – он кивнул в сторону монитора, – приборы показывают, что люди живы, а значит, мы обязаны! – повысил голос и, оглядев присутствующих, повторил: – Мы просто обязаны им помочь.

– Давайте не пороть горячку. – в голосе Томсона прозвучали капитанские людей с третьей базы, мы должны им воспользоваться. Но! – он взмахом руки остановил поднявшийся было шум голосов, – это должна быть полноценная спасательная экспедиция, а не самоубийственный порыв одиночки.

Помещение главного пульта связи опять наполнилось голосами людей:

– Мы обязаны вытащить их оттуда.

– Хотя бы удостовериться, что это не сбой системы биоконтроля.

– Если мы их бросим, никто себе этого не простит.

– Я лечу, это однозначно…

– Так, так. Спокойнее! – мощный бас Томсона остановил бурю эмоций. – Как я понял, все за проведение спасательной операции?

Люди закивали головами. Один Маккейн молча смотрел на экран, выстукивая пальцами замысловатую дробь по пульту.

– Отлично! – Томсон оглядел товарищей. – Тогда надо решить, кто полетит.

Комнату опять заполнил гул голосов. Лететь хотел каждый.

Томсон поднял руку, призывая всех к спокойствию, как в этот момент из потолочных динамиков раздался натужный голос Владимира Кузнецова.

– Центральная, у нас проблема!

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи.

Местное время: 20–00

Кузнецов почти вбежал в зал связи. Люди смотрели на него с некой опаской. Каждый гадал, что за новость принес инженер-кибернетик. Владимир остановился, отер рукой пот со лба и ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:

– Паломник должен погибнуть.

Все молчали. Люди ждали пояснения. Аннет подошла к Кузнецову и протянула ему бутылку холодной воды. Тот жадно припал к горлышку. Слышно было, как булькает в бутылке вода. Никто не произнес ни слова. Все понимали, что Кузнецов нервничает, и давали ему время прийти в себя. Наконец инженер напился, отер тыльной стороной ладони мокрые губы и, обведя присутствующих извиняющимся взглядом, продолжил:

– На Паломнике образовался генератор времени. Его излучающее кольцо проходит по экватору. Как только время на полюсе Паломника сравняется со временем, которое прошло в этом кольце, наступит насыщение и планета взорвется.

Если и раньше в зале связи стояла тишина, то сейчас, казалось, что замерло само время. Люди боялись смотреть друг на друга. Вдруг, откуда-то позади всех раздался тихий, чуть печальный голос:

– Да, это так. Мак часто говорил, что надо спешить – скоро на Паломнике произойдет сдвиг.

Люди повернулись на голос.

– Мак? – только и смог что спросить Гарднер – Какой еще Мак?

– Мак-Кинли. – пояснил Готье. – Инженер-физик, он был на второй базе, когда это случилось.

– Мак был хороший – сказала Ирен, – он торопился вас предупредить и не стал ждать зимы. Зимой ползуны спят и не так опасно… – Девушка не закончила и отвернулась к окну.

– Когда это произойдет? – Донован первым задал мучавший всех вопрос.

Кузнецов на мгновение замялся, посмотрел на свой браслет, потом потупившись в пол сказал:

– «Стрекоза» будет готова к вылету через девяносто пять минут. Плюс минут пятнадцать для предстартовой диагностики…

Люди молчали, переваривая информацию. На скулах Гарднера заходили желваки.

– Я без Тамары не полечу. – твердо произнес он.

– Володя, – как-то уж слишком ласково произнес Донован, – можно попросить тебя ответить нам поточнее, когда наступит час икс?

– Поточнее, – не то повторил за ним, не то передразнил Кузнецов. – Точно никто не скажет. Я три раза прогонял данные через Вычислитель. После часа ночи вероятность временного сдвига экспонентно возрастает.

– То есть, ты хочешь сказать, что в запасе у нас меньше пяти часов? – Томсон старался не смотреть на Гарднера.

– Это максимум, что у нас есть. – Кузнецов беспомощно развел руками. – И то, расчеты очень условны. Мы вторглись в новую физику, физику времени. Если бы капитаном был я, то отдал бы приказ на старт немедленно.

– Какой винтолет я могу взять? – на этот раз голос Гарднера прозвучал без надрыва. Он произнес это спокойно, даже отрешенно.

– Стефан, – Томсон заставил себя посмотреть ему в глаза, – это безумие. До третьей базы лету не меньше четырех часов, и то если идти на максимальной скорости. Плюс обратно. Итого восемь. Не считая того времени сколько потребуется на месте.

– Я уже все для себя решил, Сэм. Это не обсуждается.

В зале связи повисла мертвая тишина. Люди молчали, избегая встречаться с Гарднером взглядами.

– Я думаю, можно попробовать уложиться в отведенные нам пять часов. – Неожиданно для всех нарушил тишину Донован.

– Джеймс зачем ты так… – Аннет осуждающе посмотрела на астробиолога. Ее взгляд был понятен без слов: зачем напрасно обнадеживать убитого горем Стефана?

– Мы все опять забываем, что за первым энергетическим барьером, время течет значительно медленнее, – он поднял взгляд на Томсона, – Так Сэм?

– Твою мать! – выдохнул командир. Он принялся интенсивно мерять шагами рубку управления связью. – Твою же мать! – Томсон несколько раз провел ладонью по свои коротким непослушным волосам. – Черт побери! Ты молодчина Джеймс! Я сам сто раз всем об этом говорил, на второй базе можно провести полтора года, на Центральной же пройдет всего один день.

– А на Третьей и вовсе лет пять! – лицо Гарднера раскраснелось. Было видно, что и он упустил эту простую деталь из вида. – Надо немедленно вылетать! – Стефан поискал взглядом Пьера, но тот отвел Ирен в сторону. Отец и дочь о чем-то шепотом спорили.

– Хорошо, – сказал Томсон, – времени все равно в обрез, я поведу винтолет.

– Он почувствовал, как ногти Аннет впились ему в руку чуть повыше локтя. Он с удивлением взглянул на жену и хотел что-то сказать, но та его опередила.

– Нет, Сэм. Ты капитан «Стрекозы». Твой долг вывезти всех с этой проклятой планеты!

Томсон смутился. Аннет на все сто была права. Если что случится, вывести на орбиту «Стрекозу» будет некому. Антигравы и автопилот не работали, а специфика взлета на жидком топливе требовала определенных навыков. Ни Кузнецов, ни Готье ими не обладали.

– Аннет п-права, – вмешался в разговор Донован, – У меня есть доступ третьей категории к летательным аппаратам на винтовом ходу. – он протер очки и близоруко улыбнувшись, водрузил их себе на нос.

– А у меня первой. – неожиданно сказал Маккейн. – Я тоже в деле.

– Вам наверняка там понадобится кибернетик. – вышел вперед Пол. Он посмотрел на Томсона. – И я бы на вашем месте подготовил медотсек на тринадцать персон. Люди предположительно в анабиозе, но мало ли что может случиться с криокапсулами при транспортировке.

– Дельное замечание. – кивнул Томсон. – Мы сразу же этим займемся. – капитан на секунду задумался. – Возьмите «Геракла», он за Центральной в открытом ангаре. В его грузовом отсеке многофункциональный погрузчик на гусеничном ходу. Криокапсулы не из легких.

– Владимир, – позвал Кузнецова Маккейн, – давай по-быстрому смотаемся на «Стрекозу», а то я боюсь, твоя система запрета опять меня не пропустит.

– Да конечно, без проблем – быстро согласился инженер-кибернетик. Ему было неудобно за недавно проявленное малодушие. – А что ты собираешься делать на «Стрекозе»?

– Нам понадобится оружие, думаю присмотреть что-нибудь действующее из арсенала десантного модуля.

– У нас мало времени. – напомнил Гарднер, но это было лишним. Мужчины быстрым шагом уже скрылись за раздвижными дверями.

Системо: Совож

Планета: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи. Местное время: 20–50

Сэмюель Томсон и Пьер Готье стояли у смотрового окна и молча наблюдали за уменьшающейся на глазах темной точкой. Рев двигателей «Геркулеса» уже не был слышен, а вскоре и точка слилась с быстро темнеющим небом Паломника. Аннет и Линда колдовали в углу зала пульта связи над синтезатором пищи. Оттуда до мужчин доносился аппетитный запах тушеного мяса и овощей.

– Все-таки мне следовало лететь вместе с ними. – Пьер выводил пальцем на чистом стекле какие-то каракули. – Я хорошо помню маршрут, а им важна будет каждая минута…

– Пол закачал в свой браслет карту с маршрутом, – Томсон посмотрел на поникшего друга. – И потом, там сложно заблудиться. Лети себе все время практически по прямой.

– Не успокаивай меня, – Пьер отвернулся от окна, – И ты и я знаем, я просто струсил.

– Возможно. – Томсон не отвел взгляд. – Ты за сегодняшний день слишком много потерял и очень много приобрел. Не стоит искушать судьбу дважды.

– Моя Ева, Ирен… – Пьер нервно сглотнул, – кстати где она? Сэм ты не видел Ирен?

– Да, вроде недавно тут была. – Томсон развел руками, потом ободряюще улыбнулся, – расслабься, на Центральной она в безопасности, наверно отошла в туалет.

– А, вот вы где! – к ним спешил Кузнецов, держа небольшой листок бумаги в руке. – Это кто рисовал? – подойдя вплотную, спросил он.

– Вроде, Гарднер, – Пьер покрутил листок перед глазами и передал его Сэмюелю.

– Да, точно. Это он так изобразил маятник. – Томсон вернул листик бумаги Владимиру. Мы тогда обсуждали слова Лоренца о пресловутом «эффекте маятника» и Стефан схематически его изобразил. А что тебя тут удивляет?

– Я просто совсем недавно видел нечто похожее у Томаса Чертча и Радика Шухарта. Но тогда я не придал этому никакого значения. А вот сегодня, после вывода Вычислителя, – Кузнецов почесал затылок, – В общем, я думаю, что эти двое, они живут в каком-то ином измерении времени, где, кроме Центральной и них двоих, никого и ничего не существует. Они понимают, что с ними произошло, потому что они руководили этим экспериментом. И я уверен, они оба представляют последствия эксперимента, когда он вышел из-под их контроля.

– И что это может значить? – Томсон с Пьером переглянулись.

– Сначала я подумал, что они хотят нас предупредить о приближающейся планетарной катастрофе, но… – Владимир на секунду впал в ступор.

– Но!? – в один голос воскликнули Готье с Томсоном.

– Но не только…

– Не только!?

– Что у вас там происходит? – встревоженно спросила Аннет. Девушки оставили готовку и теперь напряженно смотрели на мужчин.

– У кого-нибудь есть фломастер? – вместо ответа спросил Кузнецов. Все засуетились, принялись оглядываться по сторонам.

– Этот сойдет? – спросила Линда, протягивая Владимиру черный маркер.

– Спасибо, Линда. – Кузнецов решительно подошел к противоположной, свободной от приборов стене. – Не так давно Гарднер схематично и очень точно нарисовал маятник. – он через плечо взглянул на присутствующих. – Если не возражаете, я повторю рисунок здесь.

Все недоуменно пожали плечами.

Инженер-кибернетик прямо на стене размашисто провел прямую линию и посередине наискосок перечеркнул ее второй, короткой прямой.

– А теперь представьте, что большая прямая есть ничто иное, как экватор Паломника. Сейчас я для наглядности нарисую еще контур планеты. – Он пунктиром нарисовал круг, стараясь, чтобы гипотетическая линия экватора проходила точно по его середине. – Вот, более-менее получается, – Кузнецов отошел на шаг от стены, любуясь своим «творением». – Наверху соответственно, Северный полюс, внизу – Южный. А теперь главное. – он подошел к схеме и ткнул пальцем в короткую прямую, наискосок пересекающую экватор. – Вот он, маятник! – Владимир посмотрел на друзей, с непонимающим видом наблюдавших за ним. – Ну же, видите?

– Смити, – как можно спокойнее произнес Томсон, – ты можешь все на нормальном интерлинге объяснить?

– Ну, как же? Смотрите. На самом экваторе ровная полоска, параллельная земле. А чем дальше к северу или югу, тем больше угол наклона этого маятника. И знак угла разный. У северного полюса положительный, у южного – отрицательный.

– О, Mon Deux![9] – вдруг воскликнул Готье и схватился за голову. – Ускорение времени может быть, как положительным, так и отрицательным!

Кузнецов вернул маркер Линде и отряхнул ладони, будто только что рисовал мелом.

– Пьер, Владимир, – сказал Томсон, – вы можете нам все толково объяснить?

– Да, уж, – пробормотал Готье. – Все гениальное – просто. Дело вот в чем. – он обвел присутствующих взглядом. – Для баз, находящихся в северном полушарии, время ускорилось, а на южных, оно наоборот, пропорционально замедлилось.

– Это что же получается, половина колонистов живы? – Аннет подошла к стоящим мужчинам.

– Если их не убил ураган и не доконал свамп.

– А если по-быстрому слетать на двадцатую базу, она ближе всего к Центральной, и вытащить хотя бы их оттуда? – спросила Аннет.

– Не получится, – покачал головой Кузнецов. – Исходя из теоретических расчётов, энергетический барьер там очень высок. На винтолетах не пробиться.

– А «Стрекоза»?

– Антигравы не работают. – развел руками Владимир, а запаса жидкого топлива у нас хватит только для выхода на стационарную орбиту. А даже если бы и было, «Стрекоза» может садиться только на малой скорости. Кроме того, на Двадцатой нет посадочной площадки.

– Но мы же не можем их вот так прямо бросить? – Аннет чуть не плакала.

– Кажется, есть вариант. – неожиданно для самого себя сказал Кузнецов. Все с надеждой взглянули на него.

– Можно попробовать разорвать временной контур опоясывающий планету по экватору и на возможно большем расстоянии. – он помолчал, как бы взвешивая свои слова. – Для этого нужно взорвать накопители энергии, взорвать Центральную.

– Взорвать такие махины? – с сомнением произнес Томсон. – Если только не вывести «Стрекозу» на орбиту и, как древние камикадзе, на ней торпедировать накопители. Да и то, боюсь, это не даст нужный эффект.

– Это необязательно, – сказал Кузнецов. – Я тут покопался в данных, которая дала мне Аннет. – он взглянул на девушку. – Ну, та флешка, которую вы с Полом и Линдой привезли с накопителей. – Он дождался, пока Аннет понимающе кивнет головой. – Из данных с флешки я выяснил запасы свободной энергии, не задействованные во временном контуре. Этого вполне достаточно.

– Черт! – воскликнул Пьер. – А ведь он прав!

– Это может сработать? – быстро спросил Томсон.

– Думаю, да. Если разорвать контур, то процесс моментально затухнет.

– Тут есть одна проблема. – Кузнецов сосредоточенно над чем-то думал. – Надо рассчитать программу взрыва накопителей энергии таким образом, чтобы ускорение времени, положительное и отрицательное, исчезло не скачком, а плавно. Иначе не избежать второго разрушительного урагана.

Системо: Совож

Плането: Паломник. Тяжелый грузопассажирский винтолет «Геракл» Местоположение: 17.0° северной широты, 64.5° западной долготы Местное время: 21–30

Джон Ролз сидел, прислонившись к боковому иллюминатору правым виском, и молча смотрел на проплывающий внизу свамп. В кабине «Геракла» сейчас шла оживленная дискуссия, а Джон, словно профессиональный шахматист просчитывал всевозможные варианты, ища единственно верный. Десять минут назад на связь вышла Центральная. Томсон вкратце рассказал о данных, полученных при помощи Вычислителя, и о предложении Владимира Кузнецова разорвать генератор времени, инициировавшийся вдоль экватора планеты. «Идея неплохая, – размышлял Ролз. – Если действительно это сработает, то самое правильное сейчас – развернуть винтолет, вернуться на базу и, задав нужный алгоритм подрыва накопителей Центральной, вывести „Стрекозу“ на дальнюю орбиту. Когда же временные потоки выровняют свой ход, и возможные ураганы утихнут, можно будет спокойно вернуться и начать процедуру эвакуации с исследовательских баз всех выживших. И, конечно же, предварительно направив сигнал S.O.S. на Землю. Как того требовала инструкция».

Это было разумно. Но было также множество «но» и «если». Например, если Кузнецов не сможет или не успеет рассчитать алгоритм безопасного подрыва накопителей. Тогда по планете прокатится второй суперураган, который стопроцентно уничтожит оставшихся в живых. Тому первому, хоть как-то и пусть не долго, но все-таки противостояли системы запрета исследовательских баз. У ученых было некоторое время, чтобы сориентироваться в ситуации и успеть предпринять меры по спасению. Сейчас же люди были абсолютно беззащитны перед стихией. Если, конечно кто-то и пережил первую катастрофу. Точнее их дети и правнуки.

От всех этих «если» у Ролза кипели мозги. Он мог, вопреки желанию товарищей, развернуть винтолет и вернуть всех на Центральную. Правда, для этого пришлось бы раскрыть свой официальный статус. Джон подозревал, что и это могло не подействовать, люди были взвинчены до предела. Особенно Гарднер. На третьей базе в анабиозе лежала его любимая женщина. Ради нее тот готов был пожертвовать жизнью.

Ролз незаметно вздохнул, сбрасывая напряжение в мышцах. Он был прогрессор, спец экстра-класса. Ему ничего не стоило нейтрализовать любого, кто вздумал бы помешать его плану. И даже, если понадобится, всех, причинив минимальный вред их здоровью. Но ему самому этот вариант не нравился. Да что, значит, не нравился? Он ему просто претил.

У тринадцати выживших сейчас оставался шанс вернуться домой на Землю. Маленький шанс. Джон отдавал себе в этом отчет. Но все-таки был. Если же не прийти к ним на помощь, и, сославшись на вновь открывшиеся обстоятельства, развернуть винтолет, то это означало оставить их на волю случая. Джон с уважением относился к Его Величеству Случаю, но хорошо знал его переменчивый нрав. Тот благоволил только тем, кто действует, и пренебрегал всеми, кто слепо полагался на него.

В голове крутилось любимое выражение Патрика: Если не знаешь, что сказать – говори правду. Если не знаешь, как поступить – поступай по совести.

«Патрик… – Джон неожиданно вспомнил лицо шефа в их последний разговор по прямому лучу, и его неожиданно пробрал озноб, хотя в кабине „Геракла“ было жарко. Только сейчас он вдруг понял, что именно означал тот взгляд, которым О’Хара смотрел, снизу-вверх на Ролза. – Бедный Патрик…». Почему-то у него защемило сердце от жалости к другу. Джон все понял. Так можно смотреть только на близкого человека, зная, что отправляешь его на смертельное задание, по сути, выписывая билет в один конец и при этом, не имея права раскрыть все детали операции. О’Хара было больно и нестерпимо стыдно, но по всему выходило, что эти самые обстоятельства и не оставили ему другого выбора.

Странно, но Джону от этих мыслей полегчало. Теперь он точно знал, что все события на Паломнике, это не череда трагических случайностей, а чья-то злая воля, и, значит, у него есть противник, пока не видимый, возможно, прячущийся до поры до времени в тени, или скрывающийся под чьей-то невинной личиной. Ролз почувствовал давно забытый приток адреналина, который, казалось, фонтаном вливался в его кровь. «Спокойно, Вепрь-сказал он себе. – Работаем дальше!».

Системо: Совож

Плането: Паломник. Тяжелый грузопассажирский винтолет «Геракл» Местоположение: 17.0° северной широты, 64.5° западной долготы Местное время: 21–30

– Скоро должен быть второй энергобарьер. – сказал Пол, вглядываясь в показания браслета. – Может сильно тряхануть.

– Вон! – Гарднер сидел в кресле второго пилота рядом с Маккейном, уверенно ведущим на предельной скорости «Геракл». – Смотри!

Едва видимая вдалеке дымка энергораздела быстро приближалась, а когда до нее оставалось не больше трехсот метров, вдруг словно бросилась на лобовое стекло винтолета. Гарднер непроизвольно отпрянул назад, но в следующую секунду сила инерции швырнула его на приборную панель. Если бы не ремни безопасности, надежно удерживающие в кресле, он бы неминуемо в кровь разбил лицо. «Геракл», словно с размаху вошел в белесый студень. Двигатели взревели, переходя в повышенный режим, пытаясь удержать заданную пилотом скорость. Это длилось какую-то секунду, затем тяжелую машину резко бросило вперед.

Гарднер больно клацнул зубами, чувствуя, как его с силой вдавливает в спинку кресла.

– Дьявол! – Маккейн резко отжал от себя штурвал, гася скорость и стараясь вернуть на заданную высоту взбрыкнувшую машину.

– Ой! – В грузовом отсеке что-то тяжело громыхнуло, и оттуда донесся тонкий девичий вскрик.

– Дьявол! – уже в полной тишине повторил Маккейн. – Этото, о чём я думаю?

Мужчины молча переглянулись и все уставились на раскрытую дверь грузового отделения. Через секунду в темном проеме показался хрупкий силуэт. Это была Ирен. Девушка жмурила глаза, пытаясь привыкнуть к яркому свету в кабине, и осторожно поглаживала только что ушибленный локоть.

– Что ты тут, черт побери, делаешь? – сквозь зубы прошипел Маккейн. Он в отличие от других не мог надолго оторваться от управления. Но его мощная покрасневшая шея и напряженный затылок выражали крайнюю степень негодования.

– Вы летите на третью базу, – голос Ирен был спокойным и даже печальным, – там много перевертышей и еще больше ползунов. Я их знаю, а вы – нет.

– Пол, – не унимался Маккейн, ты – последний, кто закрывал грузовой люк, – там сложно не заметить человека…

– Сейчас это уже неважно, – пришел на помощь Полу Донован. Он ни на кого не смотрел, по привычке протирая маленькой салфеткой толстые линзы своих очков. – Мы пересекли второй порог. – Джеймс удовлетворенно хмыкнув, водрузил их на лицо. – Возвращаться поздно и потом, – он посмотрел на сидящего ко всем спиной Маккейна и, подмигнув Полу закончил, – факт проникновения без допуска на закрытые объекты, как мне кажется, не должен у некоторых вызывать такого уж негодования.

– Пьер, – девушка немного запнулась, – отец не разрешил мне лететь с вами. Он сказал, что это опасно. – Ирен прошла по проходу между креслами и остановилась напротив Донована. – Но на Паломнике сейчас везде опасно, правда, ведь? – она вопросительно посмотрела на астробиолога. Донован только пожал плечами.

– А, можно, я посижу с вами? – не дожидаясь согласия, Ирен уселась в соседнее кресло.

– Конечно, – с запозданием сказал Донован, – только обязательно пристегнись. Впереди будут еще пороги.

Ирен замешкалась, пытаясь разобраться в крестовом фиксаторе ремней безопасности.

– Давай-ка я, – Донован привстал со своего места и помог девушке защелкнуть язычки крепления. – Вот, видишь? – он постучал по индикатору фиксатора. – Горит зеленым. Значит, все в порядке.

– Спасибо, Джеймс. – Ирен первый раз улыбнулась. – Тут все для меня так ново.

– Ерунда, – улыбнулся в ответ Донован, – скоро обвыкнешься… – он хотел было отвернуться к иллюминатору, как девушка, неожиданно вытянув руку, бесцеремонно стащила с его носа очки.

– Ой, а что это у тебя за прибор? Можно посмотреть? – Ирен принялась крутить очки в разные стороны.

– Это очки. – Донован, близоруко моргая, с опаской смотрел за ее манипуляциями. – Чтобы лучше видеть.

– Ух ты! – восхитилась девушка и одела тяжелую оправу на свой нос. Она смешно поводила зрачками из стороны в сторону. – Странно, – снимая очки и возвращая их в целости и сохранности Доновану, сказала она, – Только я в них наоборот, вижу хуже.

– Ну, – Джеймс смутился, – значит, у тебя изначально хорошее зрение.

Девушка внимательно посмотрела на астробиолога, тем самым еще больше его смутив.

– Когда ты в очках, – задумчиво сказала она, – У тебя взгляд умный. Как у Мака. А когда без них, то добрый.

Донован прокашлялся, будто прочищая горло, бросил быстрый взгляд в иллюминатор и чуть ли не радостно воскликнул, тыча пальцем в стекло:

– А это часом не вторая база?

Ирен привстала со своего места, развернулась, насколько позволяли ремни безопасности, приникла к бортовому иллюминатору, но оттуда удобно смотреть вдаль, а то, что внизу, остается вне поля зрения.

– Это нельзя открыть? – спросила девушка. – Перевертыши не допрыгнут на такую высоту, я точно знаю.

Джеймс отрицательно покачал головой, а затем ткнул пальцем куда-то в пол кабины. Заметив, что Ирен не понимает, он расстегнул ремни, сделал несколько шагов вперёд на полусогнутых широко расставленных ногах.

– Донован! – не поворачивая головы, строго произнёс Маккейн. – Куда ты собрался? Если угодим в турбулентный поток, будешь кататься по салону, как одинокая сосиска на сковороде. А уж куда при этом очки твои зашвырнёт, даже Вычислитель на Центральной базе не просчитает.

– Ты затылком, что ли видишь? – удивился Гарднер, которому пришлось развернуть кресло второго пилота на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть творившееся позади.

– Когда мне нужно, я всё вижу, – самодовольно ответил Маккейн. – И даже слышу. Жаждущим открыть доступ к нижнему смотровому иллюминатору, сообщаю, что мы действительно пролетаем сейчас над второй базой. Разумеется, я здесь никогда не был, и не могу ориентироваться по местности, но мы строго следуем заданному курсу, в точности совпадающему с полётной картой «Шмеля» под управлением Томсона. Учитывая максимальную скорость, базу мы уже прошли, и разглядеть что-либо возможно только через хвостовой обзорный иллюминатор грузового отсека. Ещё вопросы будут?

Джеймс оглянулся, виновато посмотрел на явно расстроенную Ирен и, пятясь, вернулся на своё место.

– Извини, – прошептал он. – Этот зануда не позволил взглянуть на твой дом.

– Донован! Зануда, он же пилот, по совместительству, напоминает о необходимости пристегнуться. – усмехнулся Маккейн. – Следующее объявление касается всех: настоятельно рекомендую использовать ножные фиксаторы и головные ограничители. Существует пока не подтверждённое предположение, которому я склонен верить, что временные барьеры перед третьей базой будут гораздо мощнее, и там трясти нас будет не по-детски. Что меня ещё смущает, так это необратимое падение ёмкости ходовых аккумуляторов винтолёта, возникшее уже после первого барьера. Суммарно, после преодоления двух барьеров, наши аккумуляторы похудели на двадцать процентов. Томсон ни о чём подобном не упоминал, но, подозреваю, что ему было просто не до этого. По пути до третьей базы нам предстоит пройти ещё два барьера. – Джон замолчал, а потом с притворным оптимизмом в голосе добавил: – Спасибо, дамы и господа, что пользуетесь услугами авиакомпании Паломник Эйр, но у меня возникли весьма нехорошие предчувствия…

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи.

Местное время: 21–40

Кузнецов задумчиво смотрел на экран с выведенной на него схемой расположения накопителей. В теории всё представлялось достаточно просто: заминировать, произвести последовательный подрыв с временной задержкой, достаточной, чтобы разомкнулся контур гигантского темпорального генератора, в который превратилась планета усилиями Конрада Лоренца и его команды. Основная задача – не допустить повтора ситуации, вызвавшей суперураган. Неизвестно, каким чудом уцелели люди на третьей базе, но повторный разгул стихии они могут и не перенести.

Теория – штука сложная, нужно обладать мозгами гения квантовой физики, Конрада Лоренца, чтобы рассчитать процесс, способный безопасно прекратить безумный эксперимент на Паломнике. А если учесть, что даже гению не удалось предсказать побочных эффектов, то где уж ему, скромному кибернетику «Стрекозы» тягаться с величайшими умами современности. Кузнецов вздохнул и принялся в который раз изучать данные с Вычислителя.

– Смити, – раздался рядом голос Томсона. – Ты уже второй раз отвечаешь на вопрос тяжёлым вздохом. Скажи честно, насколько всё плохо?

– A… – Кузнецов вздрогнул, только сейчас сообразив, что рядом находится ещё кто-то. – Ты меня напугал…

– Твои вздохи нас пугают ещё сильнее. – Готье отошёл от обзорного окна, сел рядом. – Никто не торопит, но лучше бы решить вопрос побыстрее.

– Напугал, говоришь? – Томсон от удивления округлил глаза. – Ты сидишь в освещенном помещении с кондиционируемым воздухом, в окружении друзей, обладаешь хоть какими-то сведениями о том, что происходит вокруг. Подумай, каково было Аннет? Представь себя на её месте. Моментально всё отключилось, пропала связь, двое ученых превратились в скелеты, а потом стали появляться в виде призраков. Аннет осталась одна, в темноте и неведении. Представил? И после этого ты испугался звучания моего голоса?

– Постой, – Кузнецов отчаянно пытался ухватить за хвост ускользавшую от него мысль. – Да-да-да, всё это так. Повтори ещё раз, Сэм.

– Что повторить? Как ты испугался звучания…

– Нет! – резко выкрикнул Кузнецов. От волнения он даже закрыл глаза. – Перечисли ещё раз, с какими проблемами столкнулась Аннет. Пожалуйста…

– Хорошо. – не стал спорить Томсон. – Темнота. Одиночество. Кругом последствия временного сдвига, превратившего Томаса Чертча и Радика Шухарта в скелеты. Призраки ученых, которые ходят по Центральной и что-то друг другу доказывают.

– Вот! – Кузнецов открыл глаза и оглядел собравшихся в пультовой людей победоносным взглядом. – Именно. Чертч и Шухарт. Томас и Радик! Каждый раз у них в руках какой-то план. Не стандартная распечатка данных с Вычислителя, нет. Набросок от руки, где хорошо просматривается схема с маятником. А кто-нибудь из тех, кто это видел, замечал, присутствуют ли ещё какие-то пометки на том листе бумаги?

– Ты совсем рехнулся. – шумно выдохнул Готье. – На них и так смотреть… ну, скажем, не очень приятно, тем более, разглядывать, что у призраков в руках. И с чего такая уверенность, будто на листе есть и другие пометки?

– Я уверен. – кивнул Кузнецов. Он вскочил на ноги и прошёлся вдоль пульта.

– Более чем уверен: у них в руках схема объединения накопителей в единый контур. Когда призраки появятся в следующий раз, нужно подсмотреть эту схему. Понимаю, предложение звучит безумно, но у нас нет лучшей подсказки, и вряд ли таковая предвидится в обозримом будущем.

– Кто тут обо мне вспоминал? – к мужчинам подошла Аннет. – Всем, кто не переносит вида упаковок пищевого концентрата, посвящается. – она поставила на столик возле пульта поднос с тарелками. Блок настроек синтезатора пищи так и не удалось реанимировать. Мы с Линдой стряпали, как могли. Без изысков, но, думаю, вполне съедобно.

– Ну-у-у… – Готье потянул носом воздух. – Не нужно прибедняться. Пахнет не хуже, чем в хорошем парижском ресторане. Мы как-то с Евой… – он осёкся, помрачнел и уже молча взял с подноса тарелку.

– Так что вы обо мне говорили? – Аннет переводила взгляд с Сэмюэля на Владимира и обратно, словно ждала, кто же первым признается.

– Аннет, – начал Кузнецов, избегая смотреть на капитана. – Догадываюсь, что об этом неприятно вспоминать, но… Сколько раз ты видела Томаса и Радика после того, как… как произошла катастрофа? Если не хочешь, – поспешно добавил он, – Можешь не отвечать.

– Каждый день по несколько раз. – спокойно произнесла девушка. – Для меня это чуть ли не в ритуал превратилось. Даже за накопителями начала следить, чтобы знать, в какое время ждать гостей. Когда над пятым возникали какие-то оптические явления, вроде марева, струящегося перегретого воздуха, это служило признаком, что вскоре появятся Чертч и Шухарт. Днём марево особенно хорошо видно, а ночью над пятым накопителем я замечала странное свечение, напоминающее полярное сияние на Земле.

– Спасибо. Если позволишь, еще один вопрос…

– Может, хватит? – не выдержал Томсон. – Без ее участия, никак?

– Со мной все в порядке, Сэм. – одними уголками губ улыбнулась Аннет. – В том числе, благодаря тебе. Если Владимиру нужно о чём-то знать, моя память к его услугам. Я – исследователь, а не истеричная девчонка, которую напугали вампирской маской на вечеринке в канун Хэллоуина.

– Аннет, – воодушевленный ее предыдущими словами Кузнецов решился: – Ты никогда не обращала внимания, что написано, или нарисовано на том листе бумаги, который держит в руках Чертч? Я видел это всего один раз и заметил только изображение маятника.

– Я еще до начала эксперимента видела эту бумагу в кабинете Конрада Лоренца. Особо не вглядывалась, но могу сказать, что она собой представляет. От руки вычерченный план участка местности, где расположены накопители энергии. Есть там еще какие-то расчеты, но не поручусь, что поняла, какие именно.

Системо: Совож

Плането: Паломник. Тяжелый грузопассажирский винтолет «Геракл»

Местоположение: временной барьер на подлете к Исследовательской базе-3.

Местное время: 21–31

– Чтоб меня… – еле выдавил Гарднер. Рот наполнился вязкой противной слюной вперемешку с кровью, в голове звенело, в глазах двоилось. И это при том, что пилотское кресло обеспечивало лучшую защиту от перегрузок и болтанки, чем пассажирские сиденья. Стефан скосил глаза на Маккейна и поразился выдержке Джона, тот, как ни в чём ни бывало, управлял винтолётом. Гарднера отчаянно тошнило. Решив, что ему только хуже при взгляде вперёд через лобовой обтекатель, Стефан развернул кресло.

– Дамы и господа, – хриплым голосом произнёс Маккейн, – мы попали в зону турбулентности. Воздержитесь от передвижений по салону, убедитесь в том, что ремни безопасности надёжно зафиксированы. Если у вас есть с собой незакреплённая ручная кладь, – он усмехнулся и с ехидцей продолжил: – то она, скорее всего уже превратилась в хлам. Контейнеры для мусора расположены…Честно говоря, дамы и господа, я понятия не имею, где они расположены на данном типе воздушного судна. Если зона турбулентности продлится еще немного, то наше воздушное судно станет одним большим мусорным контейнером…

Из тех, кто занимал пассажирские сидения, шуточки пилота мог оценить разве что Донован. Он сидел с выпученными как у глубоководной рыбины глазами, сжимая в руках свои очки. Щёки астробиолога тряслись в такт болтанке, но в целом он не выглядел человеком, пребывающем в прострации. Судя по всему, Пол пренебрег рекомендациями Маккейна и не стал использовать ограничитель движений головы. Сейчас Андерсон находился в бессознательном состоянии и беспомощно бился затылком при каждом резком движении винтолёта. Стефан не мог определить, насколько тяжело пришлось Ирен. Её хрупкую фигурку было почти не заметно из-за сидевшего рядом Донована. В редкие мгновения Гарднеру удавалось видеть её бледное лицо, и только по безвольным движениям кистей рук он догадался, что девушка без сознания.

Винтолётещё разок хорошенько встряхнуло, и после этого измученный вестибулярный аппарат Стефана смог отличить верх от низа. Не сказать, что это стало таким уж облегчением. «Геракл» летел в перевернутом состоянии, а пилот, казалось, совсем не замечал положения машины в пространстве.

– Маккейн… – промычал Гарднер, из его рта на потолок кабины полилась струйка окрашенной кровью слюны, – ты нас долго ещё будешь вверх ногами катать?

– О! Простите, задумался… – Джон встрепенулся, крутнул рукоять управления, заставив винтолётзавершить затянувшуюся «бочку». -Дамы и господа, мы успешно преодолели четвертый временной барьер. Ну, не то, чтобы совсем успешно. Емкость аккумуляторов упала до значения, не позволяющего совершить обратный перелёт без дополнительной подзарядки, если мы всё-таки рискнём совершить посадку в районе третьей базы. При сохранении текущей скорости до точки невозврата остаётся не более трёх минут. Ваши предложения?

Стефан хотел возмутиться такой постановке вопроса, но его опередил Джеймс:

– Мы не за тем летели, чтобы вернуться ни с чем. На третьей базе тринадцать человек, нуждающихся в помощи. Мы обязаны…

– Дело в том, – перебил его Маккейн, – что все, присутствующие на борту «Геракла» – гражданские лица, не связанные присягой, должностными инструкциями, либо ещё какими-либо обязательствами. Передо мной сейчас стоит дилемма: можно с лёгкостью угробить четверых, в призрачной надежде спасти тринадцать человек. Причём, угробить гарантированно, при относительно невысоких шансах на успех спасательной операции. Ещё неизвестно, что там действительно произошло на третьей базе, и живы ли ее обитатели.

– Четверых? – пробурчал Донован. – А себя чего не посчитал? Заговорённый от смерти? А по поводу людей на третьей базе… Сам же видел данные телеметрии со спутника.

– Данные телеметрии – недостаточно серьезное подтверждение. Стоило бы дождаться, когда спутник снова войдёт в зону устойчивой связи. На этой планете такая чехарда со временем, что я не удивлюсь, если мы получили сигнал, отправленный полсотни лет назад, или даже раньше. Показатели здоровья при угасании жизненных функций, например во время гипоксии, вызванной недостатком кислорода, будет выглядеть точно так же, как при анабиозе. Мне это очень хорошо известно.

– Прекрати!! – повысил голос Гарднер, не сумев сдержаться. – За каким чертом ты вызвался лететь, если сейчас уговариваешь нас вернуться?!

– Кто бы вас еще сюда доставил? – хмыкнул Маккейн, ответив вопросом на вопрос. – Мой богатый пилотажный опыт позволил сохранить в целости винтолет, но я не ожидал, что временные барьеры окажутся настолько катастрофичными для аккумуляторов. Проходим точку невозврата. Повторяю вопрос: летим дальше, или возвращаемся?

– Дальше. – одновременно произнесли Стефан и Джеймс, а мгновение спустя раздался слабый голос Ирен:

– Летим. Я всю свою сознательную жизнь ждала. И люди на третьей базе тоже ждут.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, Главный пульт связи.

Местное время: 21–55

– Когда Томаса и Радика видели в последний раз? – спросил Кузнецов.

– Не знаю точно. – с сомнением покачал головой Томсон. – За сегодняшний день они появлялись, как минимум, дважды. Может, и больше.

– Строгой закономерности я не уловила. – сказала Аннет. – она посмотрела в сторону обзорного окна. – Трудно предположить, когда призраки покажутся вновь. Отсюда видны только первые четыре накопителя.

– Ну, это не беда. – Кузнецов взял в руки планшет. – Сейчас снова запустим мою самоделку в воздух, подвесим над пятым накопителем и будем ждать. Заодно попробую определить, что же там творится. А то, марево, понимаешь, полярные сияния…

– Некогда мне просто так ждать. – Томсон поднялся со стула. – Пьер, пока Володя разбирается в ситуации, нам вдвоём придётся готовить «Стрекозу» к старту.

– Что там с двигателями шаттла? – спросил Готье. – рассинхронизацию удалось преодолеть? Владимир, я тебя спрашиваю!

– А? – Кузнецов был поглощён управлением квадрокоптера и отозвался не сразу. – Да-да… Всё там уже в порядке. Малышка справилась… Так-так-так, а мы всё ближе и ближе. Что за… вы только взгляните на это!

Он подключил изображение с камеры на центральный экран. На фоне тёмного ночного неба верхушка пятого накопителя сверкала, будто открытая сцена, на которой происходило грандиозное концертное шоу. Вспышки света, разноцветные сполохи, и впрямь похожие на атмосферные явления, наблюдающиеся на Земле в полярных широтах. Вскоре картинка засбоила, чего не наблюдалось, пока квадрокоптер не приблизился к накопителю вплотную.

– А если ещё ближе? – попросила Аннет.

– Пытаюсь… – шипя сквозь стиснутые зубы, Кузнецов перебирал пальцами по сенсорному экрану планшета. – Как только сунусь внутрь этого светопреставления, так сразу управление теряется. Пару раз еле подхватил дрона. Датчиков на нём – кот наплакал, но и тех хватает для выявления повышенного уровня квантового резонанса. Он на Паломнике после эксперимента везде резко вырос, но в районе пятого накопителя настолько, что мама не горюй. Техника без специальной защиты не выдерживает. Да и людям несладко придётся, если сунуться туда, не подготовившись.

– Попробуй провести квадрокоптер над накопителем в промежутках между вспышками. – предложила Аннет. – Меньше секунды времени будет на это, но лучше, чем ничего.

Сосредоточенный на управлении Кузнецов не отозвался, но уже через несколько мгновений победно воскликнул:

– Йоу!

На экране возникло изображение крыши накопителя, как бы она выглядела в солнечный день, после чего картинка пошла рябью, а затем и вовсе исчезла.

– Прощай, птичка. – вздохнул Кузнецов. – Ты служила нам верой и правдой.

– Ну, и что там? – нетерпеливо поинтересовался Томсон. – Если можно, вкратце, Смити, а то стоим тут без дела.

– Вкратце? – ухмыльнулся Кузнецов, изучая данные с датчиков квадрокоптера. – Сказка там, если вкратце. Сказка о взбесившемся времени.

То, что с виду кажется световым шоу, на самом деле хаотичные колебания времени в районе одного отдельно взятого накопителя. Там, на границе красочного светового шоу, день и ночь сменяют друг друга за несколько мгновений. Что происходит над самим накопителем – понять сложно. Не спрашивайте меня, как образовалась аномалия. Не удивлюсь, если бы на моём месте и Конрад Лоренц развёл бы руками. Эх, информации маловато с датчиков дрона. Жаль…

– Зато появилась возможность обновить другие данные. – дёрнув Кузнецова за рукав, Аннет обратила его внимание на то, как сквозь закрытую дверь в помещение Главного пульта связи вошёл Томас Чертч.

– К нему обязательно приближаться вплотную? – робко спросил Готье. – Может, дождёмся, пока разложит схему на пульте, да и сфотографируем? А там уже недолго обработать изображение, чтобы отчетливо видеть записи.

– Не получится. – на корню пресекла его идею Аннет. – Я как-то раз, в приступе невиданной смелости, попыталась заснять его и Радика Шухарта. Ничего не вышло. Нет их изображений в кадре. После того случая и заподозрила, что схожу с ума.

– Ну, я пошёл. – вздохнув, кибернетик «Стрекозы» двинулся наперерез Чертчу.

Тот уже шагал к пульту связи, чтобы в очередной раз расстелить на его поверхности рулон бумаги. На все про все у Кузнецова было минут пять, не более, именно столько времени Томас обсуждал что-то со своим призрачным коллегой.

– Я помогу, – сказала Аннет. – Вижу шестнадцать строк уравнений. – Все ты в одиночку не запомнишь. Делим пополам. Твои верхние.

– У меня хорошая зрительная память. – заявила Линда, обратив на себя внимание присутствующих. Могу запомнить текст, будь он хоть кверху ногами, хоть задом наперёд. Втроём будет проще.

Они с двух сторон обступили призрачный лист бумаги, стараясь, в то же время, не касаться Чертча и Шухарта. Окажись здесь сторонний наблюдатель, для него это выглядело так, будто пятеро единомышленников сосредоточенно изучают какие-то важные сведения, и только посвященные знали, что живых людей в тесной компании было всего трое.

– Финиш. – подытожил Кузнецов, когда Томас Чертч свернул не существующий в этой реальности рулон бумаги. – Записываем, кто что запомнил. Лучше, если воспроизведём уравнения с первого раза.

– Мне проще надиктовать, – отказалась от его предложения Линда, принявшись что-то тихо бубнить в поднесенный к губам браслет связи.

– Хорошая идея. – одобрила Аннет и последовала примеру подруги.

– А я по старинке. – кибернетик стал размашистыми движениями пальца выводить математические формулы на своем планшете.

Томсон кивком указал Готье на дверь. Тот кивнул, соглашаясь с капитаном. Пока Кузнецов расшифрует записи, пока рассчитает схему минирования накопителей и очерёдность их подрыва, пройдёт время. «Стрекоза» должна быть готова к старту в любой момент. Если что, Ирен не откажет отцу в помощи.

Системо: Совож

Плането: Паломник. Тяжелый грузопассажирский винтолет «Геракл»

Местоположение: сто метров над уровнем поверхности планеты в районе Исследовательской базы-3.

Местное время: 21–32

«Разговорился что-то Маккейн, – с неприязнью подумал Гарднер. Тошнота не уходила, он то и дело сглатывал вязкую тягучую слюну. – Всё молчал раньше, по большей части, а тут, прямо не унять. В свою стихию попал, не иначе. Шуточки появились циничные, и все как одна на предмет жизни и смерти. Если это результат, как говорят психологи, профессиональной деформации личности, то кем на самом деле является Маккейн? Неужели простой геолог в сложной ситуации может вести себя настолько вызывающе и цинично? Темнит Джон, ох, темнит…».

В голову почему-то лезли мысли о каких-то беглых преступниках, даже космических пиратах, хотя, реально опасных нарушителей правопорядка Стефан видел только в кинофильмах. В современном обществе, если кому-то и приходило в голову сознательно попрать закон, то это рассматривалось как одна из форм психического отклонения, которая вполне успешно червячок сомнения не унимался и потихоньку грыз Гарднера, пока винтолет приближался к третьей базе.

«Упоминал Маккейн, что разошлись его пути с армейским ведомством, дескать, осточертела военщина, мирной жизни захотелось, созидательного труда, романтики, которую дала ему геологоразведка. – Стефан чуть ли не вслух воскликнул „Да, ладно!“, вспомнив невозмутимое лицо Джона, когда сам висел вниз головой и пускал кровавые слюни. – С каких это пор физическая подготовка наших геологов выше, чем у любого киношного спецназовца? Бывший военный? Ну-ну…».

– Снижаю скорость и высоту полета, – сообщил Маккейн. – Войдём в режим зависания на высоте сто метров. Без предварительной оценки ситуации садиться нельзя. Надеюсь, все это понимают?

Гарднер подался вперёд, с кресла второго пилота прозрачный носовой обтекатель давал хороший обзор, даже лучший, чем сейчас у Маккейна. Рядом послышалось чьё-то шумное дыхание, это Донован перебрался со своего места в носовую часть и теперь пытался протиснуться между пилотскими сиденьями.

– П-предрассветные сумерки, – констатировал астробиолог. – Если п-приглядеться, то на востоке заметно светлее. П-при нормальном ходе времени, Саваж взошёл бы в течение п-получаса. В целом, видимость неважная, но хоть что-то. Думаю, немного п-поможет биолюминесценция местной фауны. П-псевдослизни особой активности не п-проявляют. Их жизненный цикл, п-похоже, целиком завязан на излучении Саважа.

– Перевертыши ночью спят. Ползуны редко когда неподвижны. – подала голос Ирен. Она стояла рядом с Донованом и, привстав на цыпочки, всматривалась в доступный для обзора участок носового обтекателя. – Перед рассветом перевертыши и ползуны почти не светятся. А ночью это выглядит очень красиво.

– Меня другое беспокоит. – свободной рукой Маккейн указал вниз. – Мы в точности над третьей базой. Вы что-нибудь видите? Я – нет. Полное отсутствие следов строений. Кругом только свамп. – он пожал плечами и, ни к кому конкретно не обращаясь, спокойным тоном закончил: – Полагаю, этого достаточно, чтобы подтвердить мои предположения относительно сигнала, принятого спутником.

– Мы не улетим, не обследовав базу, – твердо сказал Гарднер. – Или то, что от неё осталось. Что-то же должно остаться… Кто-то… – поспешно добавил он, не желая мириться с очевидными фактами.

– Д-должно… – пыхтя и покряхтывая, Донован протянул руку к центральной консоли, почти не глядя, ввёл какую-то команду. Верхняя часть носового обтекателя «Геракла» превратилась в большой экран, на котором отобразилась объёмная карта местности под винтолетом. Джеймсу, видимо, надоело тянуться, и он перевел управление в голосовой режим. – Ультразвуковое сканирование… Ультрафиолетовый фильтр… Наложить результаты сканирования в инфракрасном диапазоне… Режим поиска идентификационных чипов…

От Гарднера не укрылась эмоциональная реакция Маккейна. На его лице явственно читалось пренебрежительное отношение к выскочке, претендующему сейчас на лидерство. Однако геологоразведчик ничего не сказал и даже отодвинулся в сторону вместе с пилотским креслом, обеспечивая Джеймсу свободу действия.

Изображение на экране постепенно менялось. Если вначале это была картинка с камеры, снимавшей в видимом диапазоне, то примененные опции добавляли незамеченные ранее детали. Впрочем, результаты исследования местности не радовали. Надо было отдать должное мастерству Маккейна – винтолет завис точно над третьей базой, но на этом хорошие новости заканчивались. Строения оказались буквально стёрты с поверхности планеты, кольцевые основания куполов удалось обнаружить только после ультразвукового сканирования.

Гарднер почувствовал, как защипало глаза, он отчаянно зажмурился, не в силах больше смотреть на экран. Чёртов Маккейн, похоже, оказался прав. Стефан летел спасать Тамару, но так уж вышло, что опоздал на целое столетие и прибыл на кладбище, где даже могилы не найти…

– Черт, черт и еще раз черт! – вцепившись в подлокотники, Гарднер едва не оторвал их от кресла второго пилота. – Это не может, не должно так закончиться!

– Пилот, спускаемся ниже. – в голосе Донована прорезались командные нотки, исчезло уже ставшее привычным заикание. – У стандартных идентификационных чипов слабый радиус действия. С такой высоты нам их не засечь. И попробую пройтись направленным лучом по фундаментам разрушенных куполов. Находящийся в спящем режиме чип примет сигнал и отправит ответный. Даже если люди погибли, чипы останутся. Их повредить можно только при температурах свыше тысячи градусов.

– Не только. Буровые коронки горнопроходческого комбайна любой чип перемелют в муку, – ни к кому особо не обращаясь, пробормотал Маккейн, но приказание выполнил, опустив винтолёт на предельно низкую высоту.

Гарднер впервые видел свамп так близко, но ничего, кроме ненависти, медленно пульсирующая масса живых организмов не вызывала. Не хотелось думать, что Тамары, его Томы больше нет. Разве могла она стать частью этой отвратительной… даже слово трудно подобрать…

– Есть первый отклик! – воскликнул Донован. – В районе центрального купола, минус первый этаж, относительно поверхности. Так, кто это у нас? Келли Хит. Жизненные показатели снижены, но в абсолютной норме. – В винтолете повисла тревожная тишина. Все замерли, словно боясь спугнуть удачу. – Есть – чуть громче, чем требовалось произнес Донован. – Ещё три отклика! Карл Йохан, Поль Дюбуа, Джонас Саймон.

– Это все? – не выдержал Гарднер. – Он боялся услышать ответ, о котором не хотелось даже думать. – Джеймс, ты не спеши, проверь все внимательно.

– Надо спускаться – покачал головой Донован. – Фундамент базы экранирует сигналы. – Он еще раз покачал головой – На совесть строили. – Потом взглянул на Стефана и твердо сказал. – Спустимся и проверим на месте. На винтолете должна быть переносная аппаратура для проведения поисковых мероприятий. – Он повернулся к Маккейну-Джон, подведи машину вплотную к остаткам купола. Стефан, ты умеешь обращаться с огнеметом? Сейчас откроем нижний люк, необходимо расчистить дорогу.

– Не нужно их убивать. – Ирен поочередно заглянула в глаза каждому из мужчин, ища поддержки. – Перевертыши ещё спят. Пока Саваж не поднимется над горизонтом, они не опасны.

– Что-то мне в это не верится. – Гарднер брезгливо скривился. – Шевелятся, гады. Сплошным ковром лежат. Прямо по ним, что ли, идти прикажешь? Ты как себе это вообще представляешь?

Ирен отвернулась и молча направилась к своему креслу. Донован сходил в грузовой отсек, вернулся с двумя огнемётами. За это время Маккейн переместил «Геракла» в нужную точку, но сажать винтолёт не спешил.

– Управление простое, – сказал Джеймс, передавая Стефану огнемет. – Долго только не жми на спуск, баллон опорожнишь быстро, а эффективность от этого не повысится. Справишься? – после утвердительного кивка астробиолог сдвинул в сторону панель, открывавшую доступ к нижнему люку. – По моей команде начинаешь поливать огнём сразу под нами и в сторону хвостовой части винтолета. Не переусердствуй. Увидишь, что занялось огнем, смещай струю дальше.

* * *

Андерсон очнулся от нестерпимой вони, донимавшей сильнее, чем головная боль, от которой черепная коробка, казалось, вот-вот расколется на части. Он открыл глаза, тут же начавшие слезиться от дыма, и не сразу сообразил, где находится. Вспомнив, попытался расстегнуть ремни безопасности, но запутался и освободился не сразу.

Дым шёл из прямоугольного отверстия в полу салона. Рядом Пол заметил ноги лежавшего человека. Тот наполовину скрывался в отверстии, и понять, кто это, было непросто до тех пор, пока человек не распрямился и не заорал голосом астробиолога:

– Маккейн! Ты бы хоть вентиляцию включил! Неужели так трудно догадаться? Мы все тут задохнемся от этой копоти.

Возникло направленное движение воздуха, дым начал рассеиваться, а видимость-улучшаться. В одном из кресел напротив сидела Ирен, выглядела расстроенной, впрочем, радостной Пол ни разу ее не видел. Даже встречу с отцом пережила сдержанно, без слез, или проявления иных эмоций, которых стоило ожидать от девушки ее возраста.

– Андерсон! – послышалось справа. – Очнулся? Как самочувствие?

Лицо Донована изрядно потемнело от жирной копоти, он снял заляпанные очки, чтобы протереть стёкла, и Пол едва не рассмеялся – астробиолог выглядел комичнее некуда.

– Затылком треснулся. – признался Пол. – Голова теперь кружится и болит. Мы уже на третьей базе?

– Да, – водрузив очки на нос, подтвердил Джеймс. – Только что сели. От базы остались одни руины. – он принялся вытирать тыльную сторону ладоней о штаны комбинезона, менее запачканные копотью. – Есть п-признаки п-присутствия людей, п-похоже, укрывшихся на техническом этаже. Но туда еще дорогу нужно п-проложить. Судя п-по результатам ультразвукового сканирования, на месте купола все усыпано обломками.

– Последствия суперурагана?

Донован скептически скривился, покосившись на Гарднера, занятого закрыванием люка в полу, негромко произнёс:

– П-по мне, так выглядит это ничем иным, как намеренным п-подрывом зарядов, закладываемых еще п-при строительстве.

– Что?! – изумился Пол. – Откуда там взялась взрывчатка?

– Тише. Не нужно так кричать. Это стандартная п-практика строительства внеземных исследовательских п-поселений. На тот случай, если п-понадобится п-покинуть п-планету навсегда, без п-перспективы возвращения. Небольшие, но множественные заряды, структурно вшитые в п-пластик и бетон, п-превратят любое строение в груду мелких обломков. Остальное доделают засеваемые с низкой орбиты специализированные микроорганизмы-чистильщики, и через несколько десятков лет п-планета вернется в п-первозданное состояние.

– Интересно… – с сомнением протянул Андерсон. – Но в данном случае люди остались. – он покачал головой и тут же скривился от пронзившей затылок боли. – Трудно поверить, будто они осознанно лишили себя укрытия от агрессивной биосферы Паломника.

– Есть у меня п-предположение, что намеренно п-подорвали только купол, чтобы обломки наглухо п-перекрыли вход на технический этаж. Видимо, ураган нанес такие п-повреждения, что не удавалось заделать п-пробоины п-подручными средствами. А наступающий свамп не дал никому времени на раздумье.

– Нам с Джеймсом понадобится твоя помощь, Пол. – сказал подошедший Гарднер. – Джон и Ирен останутся на «Геракле», а мы…

– Еще чего! – перебил Маккейн, разворачивая пилотское кресло в сторону салона. – Это я иду с вами. Ты на парня взгляни, он же до сих пор в нокдауне после перелета. Блуждающий взгляд, дрожь в коленях. Толку-то от него? Не боец, однозначно. Вот, пускай здесь и сидит вместе с Ирен. Погрузчик пригонит, когда понадобится капсулы криосна на поверхность доставать.

Донован с Гарднером посмотрели на Пола, многозначительно переглянулись. Андерсон не стал возражать Маккейну, понимая, что представляет собой жалкое зрелище.

– На-ка, п-прими, – астробиолог, пошарив в нагрудном кармане своего покрытого копотью комбинезона, протянул коричневого цвета капсулу. – Немного химии тебе сейчас не помешает. Только не глотай. Положи под язык, сама рассосется. Через полчаса почувствуешь себя человеком.

– Спасибо. – Пол дрожащей рукой принял лекарство.

– Ну, что. Пора выдвигаться. – Маккейн деловито осматривал огнемет. – Резервуары с горючей смесью не забудьте заменить.

– Я тоже иду. – неожиданно произнесла Ирен не терпящим возражения тоном. – Вы слишком полагаетесь на оружие. Это плохой способ добиваться своего. Перевертыши глупые, их легко обмануть, если знать как. Я столько лет за ними наблюдала. Изо дня в день. Знания сильнее оружия.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База

Местное время: 22–35

– Странно. – пробормотал Готье. – Ирен не отвечает. Я лично надел ей на руку браслет связи и показал, как им пользоваться. Куда она могла подеваться?

– Спроси у кого-нибудь из девушек. – посоветовал Томсон, сосредоточенно изучавший отчет предстартовой диагностики шаттла. – Ирен с ними много общалась.

– Аннет? Это Пьер… Что? Какой скафандр? Ах, не мне… Извини, что отвлекаю… Ты не знаешь, куда запропастилась Ирен? Владимиру сейчас не до своих прямых обязанностей, а нам с капитаном не помешала бы ещё одна пара рук в помощь. Не в курсе, значит… Извини ещё раз…

Готье вздохнул, нервно забарабанил пальцами по крышке резервного блока управления двигателями.

– Вызови Линду. – предложил Томсон. – Чего ты так волнуешься? Невозможно потеряться на Центральной базе. Не знаю, о чём ты там с Ирен разговаривал, возможно, ей хочется побыть одной, вот и не отвечает.

– Побыть одной?! – сорвался на крик Готье. – Подумай сам, как это возможно? Она пять с лишним лет была одна! На ее месте любой другой с ума бы уже сошел!

– Прости, – смутился Сэмюэль, – ляпнул, не подумавши. Но подозреваю, что и ты беспокоишься небезосновательно. Признавайся, старина, есть повод?

– Есть. – нехотя подтвердил Пьер. – Ирен порывалась лететь на третью базу вместе с Маккейном и остальными. Я не пустил ее. Девочка спорить не стала, ответила «да, отец», и больше мы к этой теме не возвращались. Я думал, что вопрос исчерпан.

– Ясно. Если хочешь, я сам спрошу у Линды. – дождавшись утвердительного кивка, он поднёс браслет к губам: – Линда. Минутку внимания удели мне… Спасибо. Ты не знаешь, куда подевалась Ирен? Мы нигде не можем ее найти… Вот, значит, как… Ясно. Спасибо. – Томсон завершил вызов и вздохнул. – Наверное, сложно быть отцом взрослой дочери, особенно в том случае, если разница в возрасте всего несколько лет. Не знаю, как бы я чувствовал себя на твоем месте.

– Не тяни… – простонал Готье. – Она на «Геракле»?

– Да. Линда видела, как Ирен пробралась на борт винтолета перед самым его вылетом.

– Да, я плохой отец! – вскричал Пьер. Запустив пальцы в густую шевелюру, он раскачивался взад-вперед. – О, Mon Deux! Зачем я себя обманываю? Ну, какой из меня отец? Как я могу стать авторитетом для девочки, которую только сегодня увидел? Сэм… – убитым голосом произнес он. – Ты, конечно, капитан корабля, со всеми правами и полномочиями… Никто не в силах тебе приказывать. Но, должен понимать чисто по-человечески, что на этой проклятой планете я уже потерял жену и не хотел бы лишиться дочери.

* * *

– Зачем нам сейчас ехать на шаттл? – удивилась Аннет. – Время только потеряем. Взрывчатки и на базе хватает. Уж, чего-чего, а этого добра здесь предостаточно осталось еще с момента развертывания экспедиции. Я-то знаю. Снабжение ученых всем необходимым – это по моей части.

– Не во взрывчатке дело. – Кузнецов мерил шагами пространство возле пульта Вычислителя, ожидая, пока машина расшифрует замысловатые уравнения с плана Томаса Чертча. – Пятый накопитель. Туда нельзя соваться без средств спецзащиты. Подошли бы скафандры, у которых класс защиты «В». Они предназначены для работы в открытом космосе, оберегают от всех видов излучения и пространственного аномального воздействия, но на Паломнике таких точно нет. Нет, ведь?

– Разумеется. – согласилась Аннет. – Откуда им тут взяться? В стандартное снаряжение экспедиций, высаживающихся на поверхность планет, подобные скафандры не входят. Когда у наших биологов возникало острое желание тесного общения с представителями местной фауны, использовались простенькие костюмы «Скаут». Они даже не сертифицированы по единому классу защиты.

– Вот, видишь. А в районе пятого накопителя нам не перевертыши с ползунами будут угрожать. Там возник локальный временной скачок. Колебания темпорального поля хаотичны, я не берусь судить, насколько это вредно для человека, нов том, что небезопасно – уверен. Работа любой мало-мальски сложной аппаратуры тоже будет нарушена. Даже обычные таймеры для взрывчатки промышленного или исследовательского назначения, едва ли сохранят работоспособность. А на шаттле есть все необходимое.

– И что там у вас есть? – скепсис на лице Аннет как бы намекал, что ей не верилось, будто почтовый шаттл оснащался лучше, чем основная экспедиция на Паломник. – Знаю я комплектацию спецкостюмов на «Стрекозе». Два скафандра мягкого типа для выхода в открытый космос, – она загнула два пальца на левой руке, – Причем оба с частичной автономностью и, – двум загнутым пальцам компанию составил третий, – Один полностью автономный жесткого типа с возможностью маневрирования в невесомости. Ты на это намекаешь?

– Не знаю, каким уж образом, – произнося это, Кузнецов смутился, будто нес личную ответственность за случившееся, – но на «Стрекозе» оказался контейнер с армейским оборудованием. Причем, и это самое странное, без ограничения доступа к содержимому. Я поинтересовался, что входит в этот портативный набор милитариста.

– Недолюбливаете военных? – усмехнулась Линда. Она только что возвратилась из зала Главного пульта связи, где по просьбе Кузнецова копировала на флешку отснятое квадрокоптером видео. – А я за них вступлюсь. У меня дед был офицером, если что. Погиб, обеспечивая эвакуацию поселенцев с Танга-6.

– Это когда там вулканическая деятельность внезапно возобновилась? – уточнила Аннет.

– Да. – подтвердила Линда. – Проворонили экзогеологи проблему. Не сразу выяснили, что на Танга-6, помимо коротких циклов локального извержения вулканов, имеются еще и глобальные длинные. Понимание пришло, когда поселение оказалось в огненном кольце. Военные успели раньше спасателей. Если бы не такие, как мой дед, никто бы не выжил наТанга-6.

– Я уважаю военных, – насупился кибернетик «Стрекозы», – но не вижу смысла в том, чтобы содержать таких размеров армию и космический флот. Они поглощают уйму ресурсов. С кем, скажите на милость, земляне собираются воевать? За последние столетия не обнаружилось никаких сколько-нибудь значительных угроз. Мы не встретили ни одной цивилизации, стоявшей хотя бы на одном уровне развития с земной, не говоря уж о том, чтобы превосходить. Однако армия получает в свое распоряжение технику и оборудование, в которых заложены наиболее передовые разработки. Не ученым достается самое лучшее, а военным. Кто-нибудь может мне объяснить…

Вычислитель подал сигнал о завершении программы. Кузнецов одним прыжком оказался возле пульта, нажал несколько клавиш, выводя на экран результаты.

– Так-так-так, что тут у нас? – он пробежался взглядом по монитору. – Похоже, все упирается в пятый накопитель. Именно его подсоединили к общему контуру в последнюю очередь. Возможно, поэтому там и свихнулось время. Пятый требуется взорвать в первую очередь, следом должен произойти синхронный подрыв первого и шестого, затем седьмого и восьмого, и только после этого через равные промежутки времени нужно вывести из игры второй, третий и четвертый накопители.

– Все так просто? – удивилась Линда. – Я-то думала…

– Это кажущаяся простота. – Кузнецов перенес на свой планшет данные расшифровки. – Нам самим, без подсказки Чертча и Шухарта, ни в жизнь не восстановить схему подключения накопителей к общему контуру.

– Они даже Вычислитель редко использовали. – кивнула Аннет, подтверждая слова Владимира. – Конрад Лоренц за пять минут от руки набросал эти уравнения.

– Минированием накопителей будем заниматься втроем. – подытожил кибернетик. – У Сэмюэля с Пьером и так работы хватит. Может, Ирен пригласим в свою компанию? Я понимаю, какой стресс она испытала, но держится молодцом, не раскисает.

– На Ирен не стоит рассчитывать. – покачала головой Линда. – позже объясню в чем дело.

* * *

С интересом разглядывая армейское снаряжение из контейнера, таинственным образом попавшего на борт «Стрекозы», Линда не могла избавиться от чувства, что тяжелый вездеход с орудийными башнями она уже видела. Очень похожий проезжал мимо пятого накопителя, на вершине которого были замечены странные люди. Чужаки! Она совсем забыла о них, да и никто из присутствующих больше не вспоминал о фигурах в черных скафандрах.

Армейские бронекомбинезоны, которые предлагал использовать Кузнецов, были ослепительно белого цвета, и уже надевшая такой костюм Аннет, став значительно выше ростом, походила на мраморную статую в честь покорителей космоса времен двадцатого века.

– Класс защиты «А»! – восторгался Владимир, суетясь вокруг девушки, будто портной на примерке вечернего платья. – Просто песня, а не скафандр. Я совсем недавно в новостях видел, что начались его разработки, а дело, вон оно как, обстоит! – Кузнецов любовно погладил белоснежную броню. – Милитаристы, оказывается, его уже в серию запустили! Называется это чудо – «Паладин». В таком наряде даже в фотосферу звезды можно нырять! Ну, это я, конечно, утрирую. – спохватился он.

Линда с интересом смотрела на возбужденного кибернетика: «А ведь правду мама говорила, что все мужчины до старости лет – дети. Ему словно новую игрушку на Рождество подарили. Мешочек у Санты солидных размеров оказался. И машинки в нем есть, и солдатики».

– Возникший в ходе эксперимента квантовый резонанс оставил армейское оборудование без гравитационных приводов. – тем временем продолжал Кузнецов. – Пришлось мне задействовать резервные системы на сервомоторах, так что для полноценного боевого применения «Паладин» непригоден. Хорошо хоть защитные свойства не снизились. А для нас это дело наипервейшее. Десантно-штурмовой модуль под завязку набит оружием различного типа. Одно смертоноснее другого. Вояки во всем, что касается убийства, весьма креативны. Тут уж, Линда, тебе придется со мной согласиться. Но, не знаю, к счастью или несчастью, воздействие квантового резонанса сделало все это энергетическое оружие бесполезным хламом. – Кузнецов отсоединил отдатчика скафандра сканер, несколько секунд молча вглядывался в цифры на экране, потом удовлетворенно кивнув, продолжил.

– Маккейн забегал сюда перед вылетом на третью базу. Хотел прихватить что-нибудь посолиднее огнеметов, но как узнал об истинном положении вещей, сразу погрустнел. Что бы Джон ни говорил о том, как давно он завязал с военщиной, но привитый в армии способ мышления – это навсегда! Ха! – почему-то радостно хохотнул Кузнецов. – Взял какой-то ящик вместо крутой пушки и отбыл не солоно хлебавши.

Тут он заметил, что Аннетуже давно знаками пытается что-то сообщить. Кибернетик вплотную приблизил лицо к шлему девушки и громко прокричал, стараясь как можно отчетливее артикулировать губами:

– Твой браслет связи информационная система «Паладина» должна распознать автоматически. Если захочешь пообщаться, пока мы с Линдой не облачились в скафандры, я переключу свой браслет на двустороннюю громкую связь, иначе нам с тобой поговорить не удастся.

– А могут на Паломнике оказаться воинские подразделения, использующие схожую технику? – Линда указала на вездеход. – Мы с Аннет подобный танк уже видели в районе накопителей. Не поручусь, что точно такой же, я в технике слабо разбираюсь.

Кузнецов ненадолго задумался, после чего ответил вопросом на вопрос:

– Почему нет? Военные далеко не всегда сообщают гражданским о своих намерениях. Так, ты думаешь, будто здесь есть еще кто-то?

– Шанс на то, что у нас обеих возникли одинаковые галлюцинации, ничтожен. – вместо Линды ответила Аннет через браслет кибернетика. – Кстати, меня только что вызывал Готье, справлялся о Ирен. Так что там с ней, Линда?

– Ирен улетела на третью базу вместе с Полом, Джоном, Стефаном и Джеймсом. Я видела, как она пробралась в винтолет перед самым вылетом.

– Даже не знаю, говорить ли об этом Пьеру, – покачал головой Кузнецов.

– У меня входящий вызов от Томсона. – сообщила Линда. – Наверняка, по тому же вопросу. Что ему сказать?

– Правду. – посоветовала Аннет.

Системо: Совож

Плането: Паломник.

Местоположение: Исследовательская база-3.

Местное время: 21–33

– Зря ты не взяла огнемет, Ирен, – проворчал Маккейн. – на борту еще один оставался. Или мой возьми. Я «Иглу» с собой захватил, из которой Аннет по призракам стреляла. – он скептически осмотрел девушку с ног до головы. – Сил нет смотреть на безоружного человека.

– Не хочу никого убивать. – Ирен выдержала взгляд Маккейна. – У меня нет страха перед перевертышами, поэтому и оружие не потребуется. А огнемет… Андерсону с ним спокойнее будет.

Кажется, она еще что-то произнесла, но Гарднер уже не слушал. «Да, прав был Томсон, один я бы здесь ничего не сделал», – оглядываясь вокруг, подумал он. Место, на которое указал Донован, находилось метрах в десяти от них. Именно там, по мнению Джеймса располагался вход на технический этаж. Без предварительного ультразвукового сканирования вряд ли удалось бы определить его местонахождение. За прошедшие на третьей базе десятилетия внутри обрушившегося купола прочно обосновался свамп с его гадкой флорой и не менее гадостной фауной.

Маккейн уже выжег здесь изрядную плешь, и сквозь почерневшие останки псевдослизней стали заметны обломки строения. Где-то внизу, вместе с другими учеными, находилась Тамара. Стефан готов был руками разгребать куски органического стекла, чтобы освободить, люк, ведущий вниз на технический этаж. В голову лезли неотвязные мысли о том, что ресурс камер криосна уже на исходе, и каждая минута промедления грозит поселенцам неминуемой гибелью.

Нагруженный портативной поисковой аппаратурой Донован неуклюжей походкой прошелся по обломкам, снял с плеча огнемет, отложил его в сторону.

– Джон, – обратился астробиолог к Маккейну. – переключи плазмовик на широкоугольный импульс малой дальности. Люк основательно засыпало. Надо попробовать сплавить обломки купола вместе. Иначе разгребать замучаемся.

– Использовать «Иглу» в качестве лопаты – крайне удачная мысль, – пробормотал Маккейн, но спорить не стал. – Отвернитесь. – приказал он. – Вспышка будет яркой.

После плазменного выстрела слой обломков превратился в бесформенный конгломерат. Гарднер запаниковал. Двухметровая в поперечнике глыба казалась неподъемной. Но Донован, не дожидаясь пока спекшийся пластик окончательно остынет уверенно взялся за самый толстый край.

– А ну, навались! – скомандовал он. – На раз, два, три!

Усилиями троих мужчин глыбу удалось приподнять и отвалить в сторону. Относительно своей физической силы Гарднер иллюзий не питал, поэтому с уважением взглянул на соратников и обнаружил схожий взгляд, брошенный Маккейном на астробиолога.

В последнее время, Гарднера подспудно беспокоило поведение Джеймса. Что-то в действиях недотепистого кабинетного ученого – «книжного червя», как про себя называл его Стефан, неуловимо изменилось. Сейчас это был не тот человек, с которым Гарднер случайно познакомился в баре на «Пифагоре».

«А так ли случайно?» – Стефан незаметно оглядел Донована. Тот стоял к нему спиной, чуть сутулясь, облокотившись на ствол огнемета. Астробиолог казался усталым. Но почему-то именно казался. Неожиданно в голове Стефана, точно калейдоскопом, одна за другой промелькнули картинки: коттеджный городок, Аннет, вжавшаяся в стену спиной и держащая на прицеле Томсона, ее белый от напряжения палец на спусковом крючке, Донован, с глупой улыбкой на лице спускающийся со второго этажа по винтовой лестнице, яркая вспышка выстрела…

Тогда в суете, это все выглядело счастливым стечением обстоятельств. Как говориться, дуракам везет. Астробиолог буквально за секунду до рокового выстрела, случайно спотыкается об ножку журнального столика, теряет равновесие, кубарем катится под ноги обезумевшей Аннет. Тонкий луч плазмы бьёт в потолок. Стоящий на коленях Донован, целый и невредимый, крепко прижимает рукой «Иглу» к полу.

Стефан несколько раз вздохнул, пытаясь унять сердцебиение и выровнять дыхание. Руки гудели, поясница горела неприятным огнем. Переворачивая рукотворный валун, он выложился на все сто. Гарднер взглянул на Маккейна. Геологоразведчик скривившись растирал плечо, на его лице выступили капли пота, а на виске пульсировала синяя жилка.

«Что-то с вами, ребята, не так…» – подумалось Гарднеру. Он находился на взводе, критически оценивал свое состояние, но профессиональные навыки журналиста даже в таком состоянии брали над ним верх.

«У Донована имелось официальное направление на Паломник», – воспользовавшись короткой передышкой, стал рассуждать Гарднер. – Хотя, по большому счету, что тут можно еще исследовать? Все уже на сто рядов изучено предыдущими учеными. Недаром, биологов в составе поселенцев-раз, два и обчелся. Зачем посылать еще одного на закрытую, пускай и не строгим карантином, планету? Новый вид перевертыша надеялись обнаружить? Важнейшая задача, нечего сказать… Маккейн, так тот вообще контрабандой сюда проник, да еще эту парочку – Пола с Линдой – в собственных целях использовал. Проделал все изящным способом, особо не напрягаясь, да еще и обосновал это банальным любопытством. Говорят, среди агентов спецслужб ценится такое вот умение – придавать эффект правдоподобия любым своим действиям. Этакая «работа под полуприкрытием». Вроде бы не скрывает человек своих знаний и умений, и в то же время настолько естественно себя ведет, что не вызывает подозрений. У Донована так не получается. Даже о заикании забывает, когда максимально сосредоточен. А почему, собственно, я решил, что на Паломник с негласной инспекцией Земля послала меня одного? – пришла запоздалая мысль. – Да, не зря наши далекие предки считали гордыню одним из семи страшных грехов. – Гарднер тихо вздохнул. Он умел признавать свои ошибки. – Тогда что же получается, спецслужбы допускали возможность развития такого рода событий на Паломнике? – он отвернулся, боясь, что глаза выдадут охватившее его волнение. – Не спецслужба, – подумал Стефан, – а именно спецслужбы. Если эти двое все же являются оперативниками под прикрытием, то явно из конкурирующих подразделений. В какой же я замес попал! – мелькнула эгоистичная мысль. – он прокашлялся, стараясь вернуть себе хладнокровие. – Допустим, все так, как я себе и вообразил, но сейчас первоочередное дело – спасение Томы и ее сослуживцев. А то, что Маккейн и Донован – оперативники, так это только к лучшему. С их навыками и физической подготовкой шансов вызволить людей становится больше. Когда все закончится, у меня найдется к ним несколько вопросов, на которые придется отвечать. Невзирая ни на какое высокое начальство. – а то, что в этом деле замешаны верха, Стефан своим журналистским нюхом чуял за версту.

Маккейн уже деловито простукивал поверхность люка, прислушиваясь к ответным звукам.

– Крышка не предназначена для контакта с агрессивной внешней средой, оттого и тонкая. – констатировал он. – Под ней пустота. Пространство внизу есть. Ну, что, открываем?

– С этой точки читаются данные еще с п-пяти чипов. – глядя на небольшой экранчик, сообщил астробиолог. – Также есть несколько слабых рассеянных сигналов. Вероятно, п-поселенцы располагаются не компактно, а группами, и на довольно-таки обширной т-территории. Это очень странно, учитывая, что капсулы криосна сложно нормально п-подготовить к работе, если они валяются, где п-попало. Чтобы связать их в единую сеть, как того требует инструкция, п-понадобятся дополнительные энергозатраты, а с этим и так все п-печально.

– На техническом этаже не так много места, не занятого аппаратурой. – возразил Джон. – Разместить тринадцать капсул рядом, даже, установив их в два яруса… – он с сомнением покачал головой. – нереально.

– Открывайте уже! – не выдержал Гарднер. – Неизвестно, что там творится, пока вы тут умничаете. Реально-нереально… Они живы – это единственное, что должно нас интересовать!

– Открывай, – геологоразведчик кивнул Доновану, указав стволом «Иглы» на люк. – Я прикрою. Гарднер! На тебе тылы. Даже не спорь! Есть, кому идти вперед. Вы с Ирен держитесь немного поодаль. Ирен, ты – умная девочка, если заметишь малейшее движение, сразу кричи.

В этот момент Стефана вызвал Пол. Похоже, парень пришел в себя и уже начал нормально соображать.

– У меня информация для всех. – взволнованно произнес он, после чего Гарднер включил громкую связь. – Почему никто не обратил внимания, что телеметрия о состоянии здоровья людей идет только с индивидуальных чипов? Камеры криосна должны анализировать больше параметров здоровья. Если этих данных нет в общем информационном потоке, то камеры неисправны или не функционируют.

«А, ведь, парень прав». – Гарднер похолодел.

– Чего стоим?! Открывайте немедленно!! – срывающимся голосом закричал он.

– Успокойся, Стеф. – с видимым усилием Донован раздвинул в стороны створки люка, – На «Геракле» есть полевой реанимационный комплект.

– Один на тринадцать человек?! – Гарднера затрясло. Он уже не пытался контролировать эмоции. – Жребий прикажешь кидать, чтобы выяснить: кому жить, а кому умереть?!

Из черной пасти люка в нос ударило застоялой гнилью и явственными запахами разложения. У Стефана перехватило дыхание, он закашлялся. В голове пронеслась паническая мысль: «Мы опоздали…».

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База

Местное время: 23–55

«Миленький костюмчик, – в очередной раз подумала Линда о „Паладине“, – собственную биомеханику движений не навязывает, хоть танцуй в нем. Представляю, каков он на антигравах, если даже механические сервоприводы практически не чувствуются. Хорошо, что Кузнецов настоял на своем решении сразу облачиться в армейские бронекомбинезоны. А то мне показалось излишним надевать их до того момента, как отправимся к пятому накопителю. Теперь не жалею. Если использовать только погрузчики, мы бы ракеты из армейского контейнера до утра возили бы. И то, погрузчик в лифт по-любому не загнать. Он туда просто не влезет. А так, подхватили вдвоем с Аннет боевую ракету, будто бревно, да и занесли в кабину лифта. Со стороны, наверное, совсем смешно выглядит».

Она не задумывалась о схеме минирования гигантских цилиндрических сооружений. Руководил всем кибернетик «Стрекозы», распределявший, куда и какой заряд ставить. Процедура заняла уйму времени, учитывая расстояние, на котором находились накопители друг от друга. Потребовалось несколько рейсов до «Стрекозы» и обратно, прежде чем грандиозный план воплотился в жизнь. Теперь оставалось заложить последний заряд на крышу пятого накопителя. Впрочем, взрывать его все равно предстояло первым.

На это дело Кузнецов не пожалел даже двух боеприпасов, хотя по его же собственному признанию, с лихвой хватило бы и одного. Линда понимала беспокойство Владимира. Аномалия, возникшая в районе пятого накопителя, была уникальной в масштабах планетарного эксперимента, губительно сказавшегося на человеческих поселениях. Причины ее появления выяснить так и не удалось, и это нервировало Кузнецова. Как только речь заходила о хаотичном временном скачке, кибернетик надолго задумывался, а порой и вовсе отвечал невпопад, занятый собственными мыслями.

– Неизвестно, с чем мы там столкнемся. – сказал он, останавливая боевую машину возле пятого накопителя. – Что бы ни произошло, девочки, не паникуйте. Задание нужно выполнить. От нас с вами теперь зависит судьба всей планеты. Права на ошибку нет. Остался всего час времени, после чего катастрофы можно ожидать ежесекундно. Томсон с Готье закончили цикл предстартовой подготовки шаттла. «Стрекоза» готова покинуть Паломник. Не знаю, каково положение дел у группы Маккейна, но, учитывая временные сдвиги на второй и третьей базах, возвратиться «Геракл» может в любой момент. Остается только гадать, сумели ли они вообще добраться до третьей… Аннет, Линда… Готовы?

– Да. – в один голос ответили девушки.

– Разгружаемся. – добавила Аннет. – занятие для нас уже привычное.

Свечение над пятым накопителем производило странные оптические эффекты. Временами Линде казалось, что один и тот же источник света создавал сразу несколько теней от ближайших объектов. А в следующее мгновение тени пропадали, хотя яркость могла даже усилиться. По мере приближения к лифту аномальная активность возросла, появились колебания гравитации, начались перебои со связью. Система защиты «Паладина» реагировала на это затемнением лицевого щитка скафандра, перенастраивала сервоприводы, но, в целом, никакого особо опасного воздействия не отмечалось.

В кабине лифта одна ракета едва-едва помещалась по диагонали. На этот раз Кузнецов изменил устоявшийся порядок действий:

– Я постараюсь в одиночку справиться, – обнимая боеприпас, сказал он сквозь треск помех. – Не будем терять времени. Идите обе за следующей ракетой. Пока доставите, успею лифт отправить назад.

– Пожалел нас… – шумно выдохнула Аннет по пути к вездеходу. – Не рискнул одних отправить на крышу. А зря. Если с Владимиром что-то произойдет, не знаю, сумеем ли мы с тобой завершить начатое. Ценность его жизни сейчас во сто крат выше.

– Прекрати. – Линде не понравился тон подруги. – Плохая идея – высчитывать, кто сколько стоит. Хватай, лучше, ракету. Лифт скоро пойдёт вниз.

– Боюсь, что не пойдёт…

– Не раскисай! Мы толком ничего не знаем об этой аномалии. К тому же, – она вдруг вспомнила о чужаках. – Раньше на крыше пятого накопителя уже бывали люди. В других, правда, скафандрах. Мы же их с тобой вместе видели!

– Верно, – задумчиво произнесла Аннет. – Я уже и забыла. Ладно, понесли эту штуковину. Никогда в жизни так не хотела ошибиться в прогнозах на будущее.

Им почти не пришлось ждать, лифт спустился на первый этаж, когда девушки еще не донесли боеприпас до дверей.

«Замечательно, – обрадовалась Линда. – Значит, с Владимиром все в порядке». Помогая подруге устанавливать ракету, она свела вместе большой и указательный пальцы на свободной руке и точно такой жест увидела в ответ. Стоило лифту тронуться, как помехи в системе связи сделали невозможными любые переговоры. «Внимание! – механическим голосом сообщила система безопасности „Паладина“. – Высокий уровень аномальной активности неизвестной природы. Сброс заводских настроек. Перераспределение энергообеспечения. Приоритет – защита. Ограничение возможности ведения наступательных боевых действий. Отсутствует связь с командным центром. По возможности, любым способом сообщите руководству о возникших проблемах».

«Руководство уже в курсе, – усмехнулась Линда. – Ничего нового мы Владимиру не скажем, даже если связь сама собой восстановится». Она отвлеклась от разглядывания конструкций, мелькавших за окном кабины лифта, и повернулась в сторону Аннет. Увиденное заставило сердце забиться чаще, в горле застрял готовый вырваться крик. Скафандр подруги был угольно-черного цвета, совсем как у тех, чужих… Линда и закричала бы, но ее собственная рука, придерживавшая сейчас ракету, выглядела точно так же. Следом пришло понимание: «Паладин» модифицировал структуру внешнего покрытия, чтобы усилить защитные свойства.

На крыше было светло, как обычным солнечным днем. Саваж клонился к западу, даром, что на пространстве вне пятого накопителя уже сменилась календарная дата, и стояла глубокая ночь. Возле дверей лифта ждал Кузнецов, держа наготове тележку, обычно использовавшуюся для перевозки расходников аппаратуры связи. Повинуясь внезапному порыву, Линда взглянула в сторону четвертого накопителя. Струящийся воздух делал удаленные объекты расплывчатыми, не позволяя ничего увидеть, да этого и не требовалось. Девушка подняла руку, приветственно помахала, твердо зная, что жест не останется незамеченным.

Системо: Совож

Плането: Паломник.

Местоположение: Исследовательская база-3.

Местное время: 21–34

Люди оцепенели, всматриваясь в черноту, за которой начинался технический этаж, словно наблюдали портал, ведущий в другой мир. Замер даже Гарднер, несколько мгновений назад торопивший с открытием люка. Стефан был готов немедля ринуться на поиски Тамары, но зловоние возродило в памяти ассоциации, уже возникавшие ранее. «Кладбище… Такой запах может идти только из старого склепа…».

– Ползуны.

Гарднер вздрогнул, поворачиваясь к Ирен, хрипло выдохнул:

– Что? Что ты сейчас сказала?

– Это их выделениями пахнет. – пояснила девушка. – Ползуны – падальщики. Их задача – утилизация мертвой биомассы. Когда перевертышам удается вырасти до больших размеров, они становятся ленивыми и малоподвижными. Они бы и рады кушать своих сородичей дальше, но на погоню за добычей приходится тратить больше энергии, чем восполняет пища. Потенциальная жертва проворнее, и она легко ускользает. Поэтому крупные перевертыши обречены на голодную смерть. После их съедают ползуны.

– Вот как? – заинтересовался астробиолог. – Не думал, что п-ползуны – вершина здешней п-пищевой цепочки.

– Вовсе нет. – продолжила лекцию Ирен. – Это, скорее, симбиоз двух видов. Накапливающиеся в организме ползунов азотистые соединения отравляют их. Ползуны лишаются возможности двигаться и становятся пищей для совсем мелких перевертышей. Утех есть некое подобие зубов, которыми они грызут еще живых ползунов. Это позже перевертыши переходят на внешнее пищеварение и начинают охотиться друг за другом. Для роста молодых перевертышей необходим азот, которого много накапливается в телах ползунов. Но те не стремятся умирать. Часть азотистых соединений им удается вывести из организма. Выделения пахнут именно так. – Ирен указала на открытый люк. – Ползунов мне помогал изучать Мак, считавший, что они интереснее перевертышей. Мак обнаружил странность, которую до него никто не замечал. Соотношение численности перевертышей и ползунов не соответствует математической модели биогеоценоза, учитывающей и растения, и оба вида псевдослизней. Определенный процент органических веществ в примитивной экосистеме Паломника постоянно куда-то пропадает. Это нонсенс, говорил Мак. Природа не может быть неэффективной.

– Обитатели свампа каким-то образом проникли в убежище людей. – Маккейн наклонился над самым люком, прислушался. – Тихо. В любом случае, капсула криосна является надежной защитой от здешней фауны. Даже если ползуны и просочились в подвальное помещение, это не должно стать проблемой.

Донован встал на край люка, направив внутрь ствол огнемета, выпустил короткую струю пламени. Вспышка на краткий миг высветила пол технического этажа и платформу небольшого подъемника внизу.

– Лестницы нет. – подытожил Джеймс. – Похоже, что и не было никогда. Я прав, Ирен?

– Да. Мак говорил, что до моего рождения в подвалы спускались очень редко. Только для планового обслуживания систем жизнеобеспечения.

– Значит, так. – Маккейн окинул взглядом присутствующих, остановился на Доноване. – Здесь высоты метра четыре. Я-то спрыгну без проблем. Уверен, что и Джеймс тоже справится. Стефан…

– Тут меня вознамерился оставить? – глаза Гарднера сузились, на лице заиграли желваки. – Даже не думай!

– Ты бы дослушал вначале. Предложение было таким. Я прыгаю первым с «Иглой» в руках, обеспечиваю защиту. Следом Джеймс, налегке. Стефан и Ирен подают сверху огнеметы и поисковое оборудование, после чего мы с Джеймсом помогаем оставшимся наверху спуститься. Вопросы есть?

– Есть. – отозвался Донован. – Не то, чтобы по плану действий, но вопрос возник, как только обнаружился этот люк. Кто-нибудь из вас раньше видел живьем капсулу криосна?

– Какого типа? – издевательски поинтересовался геологоразведчик. – Мне известно о четырех разновидностях, и все их приходилось видеть, а некоторые даже обслуживать.

– А теперь скажи мне, умник, – в тон ему произнес астробиолог, – Тебя не смущают размеры люка? Даже капсула вертикального типа сюда не пролезет, не говоря уж о наиболее часто встречающихся, горизонтальных. Или, по-твоему, технический этаж специально возвели вокруг тринадцати капсул криосна?

– Да, чтоб вас обоих..! – Гарднер отставил в сторону огнемет, присел на корточки, уперся ладонями о края люка и послал тело вниз. Занятия спортивной гимнастикой в юности не пропали даром. Успел сгруппироваться, встретил поверхность, как учили, полусогнутыми ногами, но не рассчитал, угодив левой на край платформы подъемника, а правой – мимо. В результате не удержал равновесие и остановился только после нескольких кульбитов.

Со стороны люка послышались два последовательных шлепка; через мгновение кто-то потрепал Стефана за плечо.

– Ты цел, дружище? – озабоченно произнес Донован. – Встать можешь?

– Могу. – не слишком дружелюбно отозвался Гарднер, уже чувствовавший, как распухает левый голеностоп. – По-другому не заставить вас с Джоном действовать. Долго еще будете выяснять, у кого яйца круче?

– Как до серьезного дела дойдет, так сразу и выясним, – невозмутимо пообещал стоявший прямо под люком Маккейн. – А пока наш бесстрашный прыгун чешет отбитую пятую точку, девочке наверху придется одной подавать огнеметы. Донован, я повыше ростом, сам справлюсь. Обозначь пока границы периметра.

Гарднер с удивлением отметил, что Джеймс ухитрился спрыгнуть вместе с оружием. Оба при этом остались целы и невредимы. Астробиолог выпустил несколько струй огня в разные стороны, изучая пространство технического этажа.

– Коридор. – озвучил наблюдения Донован. – Достаточно узкий. Атаки с флангов можно не опасаться. Между п-плотно расположенными трубами, кабелями и воздуховодами едва ли п-протиснется что-то п-потенциально опасное.

Маккейн вызвал «Геракл»

– Пол, слушай меня внимательно, – дождавшись утвердительного ответа, Джон продолжил, – В кабине, справа, напротив кресла второго пилота, есть круглый экран. Видишь?

– Сейчас, минуту – голос Поля был взволнован, но чувствовалось, что парень окончательно пришел в себя. – Так, черт, тут их несколько.

– Самый нижний, размером с кулак. Это сканер внешнего обзора. На земле его радиус не велик, километров пять от силы. Но это лучше, чем ничего. – Маккейн прокашлялся. – Что-то не нравится мне это затишье. Будто затаились. Твари… – он сплюнул под ноги. – Следи внимательно, увидишь движение, сразу вызывай нас.

– Понял, Маккейн. Будь уверен, глаз не оторву.

– Эй! – раздалось сверху. – Про меня не забыли?

В чуть светлом проеме люка виднелась голова Ирен.

– Пока вы прыгали и ссорились, я сходила в винтолет за фонарями. Жаль, что их всего два.

– Кидай вниз по одному, – Маккейн вышел вперед, – я поймаю. И огнемет Гарднера не забудь, – он странно хохотнул, – у меня предчувствие, что тут скоро станет жарко.

Его шутку никто не поддержал.

– Ирен, – негромко сказал Донован, – аппаратуру слежения, спусти на веревке. – Он секунду помолчал, потом все-таки добавил. – Хорошенько привяжи, ок?

– Ок, Джеймс, – голова Ирен скрылась из виду. Гарднеру снизу было не видно, но он почему-то почувствовал, что девушка при этих словах мило улыбнулась Доновану.

Когда наконец всю аппаратуру спустили, Донован скомандовал:

– Теперь, цепляйся за край люка, он прочный – выдержит, и повисни. Как скажу прыгай, отпускай руки, – Донован задрав голову следил за действиями Ирен, – не бойся, я тебя поймаю.

– А я и не боюсь, – Ирен ловко пролезла в люк и повисла над замершими мужчинами.

– Прыгай!

Донован, даже не крякнув от натуги, легко подхватил ее на лету и уже через мгновение поставил девушку на землю.

– Здорово, – мечтательно протянула она.

– Работаем! – Маккейн подал Гарднеру первый фонарь. – Один тебе, а этот бери ты. – Он не глядя протянул девушке второй.

Донован тем временем возился с настройками поискового оборудования.

– Так-так. От основного коридора отходят несколько ответвлений. Ближайший сигнал от индивидуального чипа в п-пятнадцати метрах от нас, п-прямо за п-поворотом.

– Спасибо. – Стефан поднялся на ноги, шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Наступать на левую ступню было очень неприятно.

– Гарднер, свети вперед. – приказал Маккейн. – Донован и Ирен замыкающие. Погнали.

Журналист ожидал, что пятнадцать метров они преодолеют за несколько секунд, но Джон не торопился. Взяв наизготовку «Иглу», он плавно продвигался вперед скользящим шагом, периодически замирая, точно к чему-то прислушиваясь. Конусообразный ствол его «Иглы» при этом метался во все стороны, как бы обнюхивая каждый дюйм. Сам Стефан ничего не слышал, в этом «склепе», как он мысленно окрестил технический этаж, не было слышно, даже эха от их шагов. Гарднер держался чуть позади Маккейна, стараясь поддерживать этот неторопливый ритм.

Возле поворота Маккейн остановился, затем сместился правее. Гарднер понял это как приглашение встать рядом.

– Ты сейчас делаешь шаг вперед, вытягиваешь руку вверх и светишь в проход, – прошептал Джон. – Я пригнусь и заскакиваю туда. Давай!

Гарднер секунду помедлил, потом неглубоко вздохнув, шагнул в темный проем.

В следующее мгновение фонарь едва не выпал у него из рук. С потолка технического этажа свисал какой-то странный веретенообразный кокон грязно-серого цвета. В лучах света было хорошо заметно, что поверхность его блестит, будто смазанная маслом. Гарднер даже видел свое отражение, словно в кривом зеркале.

– Не стрелять! – громыхнуло где-то позади него. Стефан не сразу распознал голос Донована. Обернувшись он увидел искаженное ненавистью лицо Маккейна, державшего «Иглу» на изготовку. Гарднер непроизвольно сделал шаг назад, не сводя глаз с побелевшего от напряжения пальца Джона, лежавшего на спусковом механизме.

– Спокойно Маккейн, – Донован осторожно положил руку на ствол плазменной винтовки, опуская ее вниз. – Подожди, сначала проверим.

– Что это за чертовщина? – тихо произнес Гарднер, с опаской подсвечивая лоснящийся, словно от жира «кокон».

– Эта штука похоже живая. – Донован сделал несколько осторожных шагов в сторону неожиданной находки. В левой, вытянутой вперед руке он держал аппарат слежения, правой сжимал огнемет направив потемневший от копоти раструб точно в блестящий кокон.

– Это ползун. – мертвую тишину нарушил голос Ирен. Девушка протиснулась между мужчинами и направив луч своего фонаря, принялась внимательно разглядывать находку. – Странный только. – она на секунду задумалась. – Как будто это… Да, точно. Так и есть. Это два ползуна. – Ирен бесстрашно подошла к висящей твари. – Вот здесь, посмотрите, – девушка махнула рукой, подзывая стоявших в нерешительности мужчин.

Донован недовольно крякнул. Ирен стояла аккурат на линии огня. Если что случится, ни Маккейн, ни он не успеют ничего сделать.

– Близко не приближайся. – Запоздало сказал он, бросив быстрый взгляд на Маккейна. Тот все понял и сместился левее, взяв на прицел висящее «веретено».

– Вот, смотри Джеймс, – как ни в чем ни бывало продолжала Ирен. – тут видна линия соприкосновения краевых бахромчатых образований, – она протянула руку практически касаясь поверхности кокона, – Видишь? Они служат ползунам органами осязания.

Донован казалось ее не слышал, с явным недоверием уставившись в экран поискового аппарата.

– Поселенец-то где? – Маккейн нетерпеливо повел стволом плазменной винтовки. – Я не за тем лез под землю, чтобы пялиться на эту гадость.

– Похоже, что внутри. – Доновану с явным трудом удалось это выговорить.

– Так эта тварь сожрала его!? – в голосе Маккейна лязгнул металл.

– Это невозможно! – истерично воскликнул Гарднер. Он почувствовал, как зашевелились волосы у него на голове. Рассудок отказывался принять столь чудовищную смерть.

– Подождите. – Астробиолог еще раз сверился с показателями прибора. – Келли Хит, двадцать девять стандартных земных лет. Жизненные показатели снижены, но все в зеленой зоне.

– Ты что хочешь сказать, что это капсула криосна? – В Гарднере боролся здравый смысл с безумной надеждой. – Это же невозможно. – Он подошел к Доновану и с недоверием заглянул в монитор аппарата.

– Не знаю, что это такое, но эта штука, поддерживает ей жизнь.

– Да бросьте, парни, – Маккейн остался на месте, держа на мушке кокон. – Не могла же эта Келли провисеть здесь сотню лет и остаться после этого живой. Эта тварь, наверняка ее уже давно сожрала. – Он длинно сплюнул под ноги, – или того хуже.

Донован покачал головой.

– Тут двойная нестыковка. Я читал отчеты экзобиологов Паломника. Во-первых, ползуны не питаются живой плотью. А во-вторых, индивидуальный чип интегрирован в организм человека и после его смерти выдает совсем другой сигнал. Келли жива, каким бы невероятным ни казался этот факт. – астробиолог пожал плечами. – Другое дело, что я нигде не встречал описания ни одного факта межвидовой кооперации на Паломнике. Наоборот, не прекращаемое поглощение одними особями других. Да и судя по всему, это им и не требуется. Даже размножаются бесполым образом.

– Это не совсем так, Джеймс. – Ирен робко взглянула на Донована. – Мак первый, кто обнаружил зачатки общественного поведения у свампа. У нас, – Ирен запнулась, – на второй базе, как вы уже знаете, длинные ночи. А в темноте перевертыши и ползуны светятся. Мак заметил, а потом рассказал мне, что это свечение отражает состояние их организма: сытость, голод, усталость, отдых. Ползуны светятся так, будто переговариваются между собой. Я долго вела наблюдения и все записывала. Мак говорил, что это важно. Важно для тех, кто придет. – она смущенно улыбнулась, – Для вас. Заняться на второй базе было нечем, и я наблюдала. Даже когда Мак ушел. – она мотнула головой, точно отгоняя воспоминания. – Существуют повторяющиеся комбинации световых сигналов, позволяющие сделать вывод, что ползуны обмениваются информацией.

– Это все прекрасно, – Маккейн явно нервничал, – Но мне кажется, научные дискуссии лучше отложить на потом.

– Надо решать, что с этим делать. – Мотнул головой в сторону кокона, до этого молчавший Гарднер.

– По-моему и так ясно. – Маккейн за все время разговора не опустил ствол «Иглы» ни на миллиметр. – Распотрошим эту дрянь и посмотрим, что осталось от колониста.

– Не так все просто… – начала было говорить Ирен, но Гарднер ее перебил.

– Да, возможно колонисты придумали, как использовать местные виды для выживания в критической ситуации. У них для этого времени было достаточно. – он вздохнул. Было понятно, что он сам слабо верит в такую возможность. – это все бы объяснило. – совсем тихо закончил он.

– Исключено. – покачал головой Донован. – Разве что, им удалось каким-то образом генномодифицировать ползунов, но, насколько мне известно, подобные эксперименты на Паломнике никогда не планировались. Да и для этого требуется серьезная лаборатория.

– Если только эта тварь не модифицирует сейчас Келли Хит. – недобро усмехнулся Маккейн. – Вы серьезно думаете, будто внутри этой штуки человек в неизменном виде? Может хватит придумывать одно неправдоподобное объяснение за другим? – Джон оглядел спутников. Все молчали. Маккейн еще с большим нажимом продолжил.

– Задумайтесь, выжил бы человек, став фактически частью чужеродного организма? Донован верно заметил, что капсула криосна никак не может попасть на технический этаж через люк. Андерсон еще ранее отмечал несоответствие принятого сигнала стандартам оборудования для гибернации. Это означает, что никаких капсул на третьей базе нет, и никогда не было. Все поселенцы подверглись атаке со стороны фауны Паломника, и уже около сотни лет находятся в таком состоянии. Для чего это делается и кем – вопросы, на которые в первую очередь требуется дать ответы.

– В первую очередь нужно спасти людей. – не согласился Гарднер. – Мы прилетели сюда только за этим.

– А я пока не вижу никаких людей. – захлопав глазами, изобразил простачка Маккейн. – Где они? В наличии неясного происхождения слизистая масса, сопоставимая по размерам с человеком, и данные на экране поисковой аппаратуры. А вот люди, – он демонстративно пошевелил пальцами на левой руке, – такие, знаете ли, с руками, ногами и головой – отсутствуют. И пока мне не доказали обратное, данные объекты будут рассматриваться как потенциально опасные. Человечество регулярно расплачивается за свою наивность, а я не хочу, чтобы в результате наших необдуманных действий возникла угроза хомо сапиенс как виду.

– Не слишком ли много ты на себя берешь? – Джеймс странно посмотрел на Маккейна, – или теперь каждый геологоразведчик может принимать решения уровня Мирового совета?

– Нет. – ничуть не смутился Джон. – Где мы, а где Мировой Совет. Кому-то же надо брать на себя ответственность. Прежде всего, это должен быть трезвомыслящий человек, понимающий, что то на что мы сейчас наткнулись представляет в первую очередь угрозу. Тащить это, – Маккейн многозначительно кивнул на висящий кокон, – на «Стрекозу» верх безумия. Предлагаю немедленно покинуть это место. Когда все закончится, – он краешками губ улыбнулся Доновану, – сюда прибудут более компетентные представители и лучше нас решат, что следует делать с этой слизью.

– А и Б сидели на трубе, – негромко, ни к кому не обращаясь, произнес Стефан. – А упала, Б пропала, кто остался на трубе? И – скажете вы? Нетушки. Букву «и» забрала ГСБ. Перестраховалась. Мало ли что…

– Не нужно ссориться. – вступила в разговор Ирен. – Ползуны по моей части. Здесь мы имеем дело с двумя псевдослизнями, выполняющими роль внешней оболочки, и еще каким-то непонятным образованием, тянущимся вдоль потолка дальше по проходу. Взгляните. – она посветила наверх. – Видите? Это точно не орган ползуна, или перевертыша. Ничего подобного у них нет. – она посмотрела на астробиолога, – Ничего вам это не напоминает?

– Точно! – оживился Донован, – Очень похоже на питающий канал, что-то вроде пуповины у млекопитающих.

– Вот-вот! – улыбнулась Ирен. – Судя по запаху в подвале, продукты жизнедеятельности выводятся наружу через поверхность кокона. А вот питательным веществам взяться неоткуда, кроме как через пуповину. Кто-то или что-то дистанционно осуществляет эту подачу. – она не заметила, как в этот момент расширились глаза Донована.

– А, ну-ка, подсвети! – приказал он Гарднеру.

Гарднер посветил фонарем, куда указывал астробиолог, и тоже взглянул наверх. Верхняя часть кокона истончалась и плавно переходила в тонкую, не шире двух пальцев… Стефан задумался, после чего мысленно обозвал крепежную часть «кишкой». Под самым потолком к кишке присоединялась та самая пуповина. Она была узловатой, толщиной с предплечье взрослого, не слишком тренированного человека. Судя по извивам пуповины, она, в отличие от натянутой кишки, не испытывала нагрузку весом кокона.

– Из тебя получился отличный биолог, Ирен, – похвалил Донован девушку. – Для ученого главное – наблюдательность и умение делать выводы. Надеюсь, ни у кого не возникнет возражения, – он бросил быстрый взгляд на Маккейна, – если я предложу сначала исследовать технический этаж, чтобы выяснить местоположение других поселенцев и способ, которым в них поддерживается жизнь?

– Конечно! – Воскликнул Гарднер и, одарив неприязненным взглядом Маккейна, закончил. – Мы не уйдем отсюда с пустыми руками.

Геологоразведчик, видимо понял, что остался в подавляющем меньшинстве, молча пожал плечами и опустил оружие.

– Отлично. – Донован удовлетворенно кивнул. – Сейчас неспеша все изучим и уже исходя из полученных данных, будем планировать спасательные мероприятия. Временной сдвиг относительно Центральной базы позволяет не торопиться. Хоть какой-то от него прок.

Гарднер хотел возразить, потребовать активных действий по спасению людей, но некстати перенес вес тела на левую ногу и заскрежетал зубами от боли.

– Возражений нет. – подытожил Джеймс. – Двигаемся дальше… Джон, большая к тебе просьба. Сначала думай, а потом только стреляй. Ты часом в ГСБ не служил? Ато повадки очень похожие.

Системо: Совож

Плането: Паломник.

Местоположение: Исследовательская база-3.

Местное время: 21–35

– Тогда, можно мне пойти вперед? – предложила Ирен. – Ни в кого не буду стрелять, обещаю.

– Стефан, дружище, уступи даме место в авангарде. Торопиться нам уже некуда. Твою Тамару, – Донован ткнул пальцем в экран поисковой аппаратуры, – Я уже вижу. Она находится дальше остальных поселенцев. Если составишь мне компанию, можешь лично следить за показателями ее здоровья.

Гарднер колебался недолго. Прихрамывая, протиснулся между геологоразведчиком и вентиляционными трубами, освобождая место для девушки.

– Грамотный биолог в спасательной группе всегда кстати. – сказал Маккейн.

– Я, со своей стороны, обеспечу адекватную оценку ситуации с точки зрения здравого смысла. И не надо считать меня кровожадным недоумком. – с оттенком укоризны добавил он.

– Ни с какого бока. – дружелюбно усмехнулся Джеймс. – Раз уж мы завершили рокировку, то можно идти дальше. Ирен, если не затруднит, комментируй вслух все, что видишь. Включи браслет связи на запись. Твои наблюдения – бесценный опыт для дальнейших исследований.

– Хорошо. – девушка смущенно улыбнулась, направила луч фонаря на потолок. – Пуповина, проще называть так, хотя полным аналогом это образование вряд ли является, поскольку продукты жизнедеятельности выводятся наружу через тела псевдослизней, а не возвращаются в… – она запнулась, – Чуть не сказала «материнский организм». Не могу представить, с чем мы столкнемся… Вижу впереди еще один слизистый кокон, аналогичный предыдущему.

– Карл Йохан, судя по индивидуальному чипу. – прокомментировал Донован.

– Что-нибудь необычное присутствует?

– Нет. – Ирен внимательно осмотрела находку. – Разве что размеры кокона больше и… запах здесь интенсивнее.

– Неудивительно. Судя по биометрическим данным, Йохан значительно выше ростом и в два раза тяжелее, чем Келли Хит.

Ирен вела аудиодневник, стараясь не упустить никаких подробностей. Девушке льстило, что мужчины называли ее биологом, хвалили. «Я же просто самоучка, – вздыхала она, – Мак научил принципам научного подхода к исследованиям, но базового образования у меня нет никакого. Стыдно, когда при Доноване меня называют биологом. Вот он – настоящий ученый, а я, так… перевертышолог и ползунолог, по-другому и не сказать. Кроме псевдослизней, ничего не изучала. Оправдывает меня только то, что эти знания пришлись как нельзя кстати. Когда все закончится, попрошусь к Джеймсу на стажировку. Надеюсь, не откажет…».

Петляя по извилистым проходам технического этажа, группа обнаружила одиннадцать слизистых коконов, подвешенных к потолку, но за очередным поворотом ждал сюрприз.

– Дальше пуповина проходит прямо по коммуникациям, постепенно снижаясь, – произнесла Ирен. – Я даже могу потрогать ее… На ощупь мягкая, чувствуется слабая внутренняя пульсация… Судя по всему, узлы на пуповине служат клапанами, предупреждающими обратное движение жидкой субстанции внутри. В районе узлов наблюдается дрожание, вероятно, сокращения гладкомышечной ткани. Похоже, узлы еще и поддерживают необходимое давление внутри пуповины. – она направила фонарь вперед. – Следующий кокон лежит прямо на полу. Никаких следов прикрепления к потолку, либо к другим поверхностям.

– Ух ты, – отозвался шедший позади Донован. – С чего бы это?

– Впереди дыра в полу. – ответил Маккейн. – Ее не обойти. Джеймс, Стефан, сокращайте дистанцию.

– Пропустите. – Гарднер протиснулся между Ирен и Джоном, опустившись на колени, осторожно подергал за пуповину.

– Без натяжения. – подтвердила девушка, догадавшаяся, что беспокоит сейчас журналиста. – То, что поддерживает в людях жизнь, находится где-то под фундаментом.

– Светите оба вперед, – приказал Маккейн. Крадучись, он сделал несколько шагов по направлению к провалу с неровными краями. – Вижу кокон в пяти метрах от края. Спуск пологий. Высота тоннеля приличная, не менее двух метров. Можно пройти не нагибаясь…

В этот момент в скрещенных лучах фонарей что-то мелькнуло. Маккейн молниеносно отпрыгнул в сторону от провала. «Пф-ф, пф-ф» – Полумрак подземелья прорезали две яркие вспышки. Все произошло настолько быстро, что никто из присутствующих не успел понять, что случилось.

– Не стрелять! – команда Донована, явно запоздала.

– Она бросилась на меня! – Маккейн, тяжело дышал, выцеливая что-то в темном проеме.

В этот момент в тишине запиликал сигнал вызова.

– Вижу движение. – голос Пола дрожал от волнения.

– Всем отойти от края! – Донован поднес коммуникатор ко рту:

– В каком районе движение?

– Оно везде, черт их подрал! По всему периметру экрана. Белые точки, – Пол судорожно сглотнул слюну – их тысячи!

– Так, Пол, спокойнее. – голос Донована стал мягким, успокаивающим. – Все хорошо. Постарайся теперь определить расстояние до них.

– Не знаю, черт! Не знаю… тут деления масштаба мелкие.

– Справа от экрана тумблер, – словно не слыша паники в голосе Андерсона, спокойно продолжал Джеймс, – Щелкни им, на окошке экрана высветятся числовые значения.

– Секунду! – в динамике что-то защелкало, потом раздался радостный возглас Пола, – Есть! Цифры меняются, от двух с половиной до трех тысяч метров.

– Полосой идут, гады. – прокомментировал сзади Маккейн.

– Насколько быстры перевертыши? – проигнорировав ремарку Джона, Донован взглянул на Ирен.

– Перевертыши медленные, – задумчиво произнесла девушка. – Медленнее людей. Вот когда атакуют, то да, от них трудно увернуться. Но это на короткой дистанции.

– Три-пять километров в час?

– Скорее три. – Ирен пожала плечами, – никто специально не замерял.

– Хорошо. – Донован обвел товарищей взглядом. – Будем считать, что полчаса у нас гарантированно есть.

– Если отсюда не попрут. – Маккейну похоже не терпелось всадить в пролом еще несколько очередей плазмы.

– Ты что сделал, вояка! – Гарднер подскочил к Джону и вцепился в его комбинезон. – Ты специально устроил весь этот переполох! – он принялся трясти того за грудки. У Маккейна оставалась свободной только одна рука, второй он держал «Иглу» и ему никак не удавалось отцепится от журналиста.

– Если ты хоть краем задел кокон Тамары, я тебя задушу!

– Отставить! – ледяным голосом скомандовал Донован. – Гарднер! – он повысил голос. – Во имя своей жены, успокойся!

Гарднер, как-то сразу сник, выпустил комбинезон Маккейна из рук и прихрамывая отошел в сторону.

– Пол, слышишь меня? – произнес Донован, вновь активировав браслет связи. – У нас на все про все тридцать минут. Выкатывай из грузового отсека многофункциональный погрузчик, ставь его возле люка. Выбери конфигурацию «конвейер» и разверни стрелу погрузчика прямо в люк под углом градусов, этак, в тридцать… Должно хватить, там она вытягивается на пятнадцать метров… – Ну, пускай будет «липкий конвейер» с функцией фиксации груза, если придется устанавливать стрелу переменной кривизны… Жди дальнейших указаний. Да, вот еще что. Огнемет с собой прихвати.

– Оптимист. – хмыкнул Маккейн. – Уже собрался коконы на поверхность поднимать. Я не знаю, что мы найдем в норе. И не факт, что людей можно отключить от этой вашей пуповины без риска для жизни.

– В нору ты не пойдешь, – отрезал Донован и повернулся к Ирен: – Надо начать эвакуацию людей. Как ты думаешь, в каких местах лучше резать пуповину?

– А как же Тамара? – Гарднер стоял, опершись спиной о технический кабель, идущий вдоль бетонной стены. – Мы не можем оставить ее тут…

Донован выдержал просящий взгляд товарища.

– Стеф, я тебе обещаю. – Он старался произнести это как можно убедительнее, – как только поднимем наверх одиннадцать поселенцев, я вместе с тобой спущусь за ней.

– Точно? – Гарднер взял себя в руки.

– Точно, Стеф. А пока подними свой огнемет. Будешь прикрывать нам тыл, если оттуда что-то полезет. – Донован кивнул на темный проем. Он видел, что Гарднеру все труднее опираться на левую ногу. – Только не стреляй понапрасну.

Этого можно было не говорить. Гарднер скорее даст сожрать себя живьем, чем подвергнет опасности кокон супруги.

– Теперь я абсолютно спокоен, – фыркнул Маккейн, видимо подумавший о том же. – Если вам уж так не терпится, спуститься в ад, я мешать не буду. Когда погрузим колонистов, я останусь с ними в винтолете. Буду, так сказать, прикрывать вас сверху. – он развел руками. – Так что не обессудьте…

Гарднер буркнул что-то себе под нос, Донован оставил реплику Маккейна без внимания. – Ну, так что скажешь Ирен?

– Думаю, резать лучше вдоль узлов и желательно сразу герметизировать место разреза. Так мы сможем предотвратить вытекание питательной жидкости.

– Это мысль, – Донован на секунду задумался, – еще несколько столетий назад на Земле, новорожденным малышам вручную перевязывали пуповину. Это может сработать.

Наверху послышался звук мотора и почти сразу запиликал коммуникатор связи. Это был Пол.

– Я на месте. Приступаю к развертыванию конвейера. Твари на расстоянии двух тысяч ста метров.

* * *

– Ирен, я думаю, тебе правильнее будет пойти с Маккейном.

Они стояли на освещенном пятачке прямо под люком, ведущим на поверхность. Сверху пробивались лучи прожекторов многофункционального погрузчика.

– Ты весь испачкался, Джеймс – Ирен провела ладонью по его щеке.

Донован оглядел себя. И правда, он был весь перепачкан темно-зеленой слизью. Как ни странно, но противного запаха разложения он не чувствовал. Пахло медным купоросом и еще чем-то неуловимо знакомым.

– Ты там понадобишься. – он сделал последнюю попытку.

– Медицинский блок все сделает гораздо лучше меня. – Донован хотел было возразить, но Ирен коснулась его губ двумя пальчиками. – Не спорь. И потом, Джеймс, я здесь чувствую себя, как дома.

– Ну что там? – в освещенном проеме показалась взлохмаченная голова Андерсона. – Вы поднимаетесь? – он говорил громко, стараясь перекричать шум мотора.

– Пол, – Донован махнул ему рукой, – вези колонистов на «Геракл», потом возвращайся за нами. Внизу остались еще двое.

Андерсон медлил.

– Время не ждет, Пол!

Парень несколько долгих секунд вглядывался вниз. Он видел только два одиноких силуэта. Потом махнул рукой и исчез из освещенного проема.

– Надо спешить, Джеймс, – Ирен взяла астробиолога под руку. – Мы нарушили систему жизнеобеспечения коконов.

Они нашли Гарднера сидящим напротив пролома.

– Там все тихо – сказал он бесцветным голосом. – Никакого движения.

– Ты как? – спросил Донован, – идти сможешь?

– Да, – Стефан сделал попытку подняться, но тут же скривился от боли. – Дай мне руку, – потребовал он.

Ирен опустилась возле проема на корточки и посветила фонарем вниз.

– Спуск пологий. Метров пять-шесть. Потом начинается что-то вроде туннеля. Дальше не вижу, там поворот.

Донован снял с плеча кофр с поисковой аппаратурой. – Оставлю здесь. Движения только стесняет. – Он последний раз сверился с показателями прибора. – Сигнал от чипов Тамары и Уэсли Бэнкс в ста метрах от нас. – Он подумал, потом добавил. – Это если по прямой.

– Пошли! – Гарднер сел на край провала и начал сидя спускаться вниз, помогая себе руками.

– Я второй, – сказал Донован, – ты замыкающая.

Когда спуск закончился, все поднялись на ноги. Высота потолка туннеля позволяла стоять в полный рост. Донован провел ладонью по стене, пытаясь определить с помощью какого механизма он был вырыт. Стена была влажная, но не склизкая. Скорее всего, обычный водяной конденсат.

– На пуповине увеличилось расстояние между узлами, – впереди раздался голос Ирен. Девушка, воспользовавшись временной заминкой, незаметно проскользнула вперед. – Она пролегает слева по ходу нашего движения. Стенки тоннеля плотные, грунтовые. Насколько его структура типична для данной области Паломника, я сказать не могу. – Подсвечивая себе фонарем, продолжила комментировать Ирен. – Запах в тоннеле изменился. Он больше не напоминает выделения ползунов и не вызывает неприятных ассоциаций. Тоннель сворачивает налево под достаточно крутым углом, близким к прямому…

Донован обогнал Гарднера, довольно грубо отодвинув журналиста в сторону. У него возникло неприятное предчувствие. Джеймс уже хотел крикнуть девушке чтобы она не торопилась, но та уже скрылась за поворотом.

Девушка ахнула и остановилась как вкопанная. В следующий момент на нее налетел астробиолог. Луч фонаря выхватил из темноты нить пуповины, выходившую из огромного червеобразного существа. За поворотом, стенки тоннеля расходились в стороны, и образовавшееся пространство можно было смело назвать пещерой. Большую ее часть занимал червь, внешнее строение которого не напоминало ни перевертышей, ни ползунов.

– Явно кольчатая структура, – справившись с волнением, – произнесла Ирен, – ранее не встречавшаяся на Паломнике. Окрас черный, с синеватым оттенком. С виду отсутствуют органы осязания как у ползунов. Размеры существа определить не удается, похоже, оно не полностью присутствует в пещере. Диаметр около двух метров…

– Что случилось? – их догнал Гарднер. Увидев червя, он остановился тяжело дыша. – Что за черт? – прошипел он.

– Думаю, что это матка. – Ирен водила лучом фонаря, пытаясь лучше рассмотреть неведомое создание. – Ну или то, что питало коконы.

– Вот они! – Гарднер вытянул руку указывая на два подвешенных к потолку «веретена». – В одном из них моя Тома…

– Спокойно, Стеф. – Донован незаметно оттеснил журналиста за себя. – только без резких движений.

– Не могу отделаться от мысли, что эта дрянь, пьет из людей кровь. – чуть слышно прошептал Гарднер. – Как паук…

– Нет. – протестующе замотала головой девушка. – Маловероятно…

– Стеф, твое восприятие – это не что иное, как наши земные дремучие эволюционные ассоциации. – Донован сжал ему предплечье. – Мы не на Земле, это совсем другой мир, тут нельзя проводить параллелей.

– Твою мать, – чтоб не завыть от бездействия, Гарднер принялся кусать свой кулак. – Что будем делать?

Ирен решила осветить свод пещеры, но едва девушка отвела в сторону фонарь, как в тот же миг заметила свечение на поверхности червя. Несколько последовательных волн света с равными промежутками между ними.

По пещере в такт световым волнам прокатилась ощутимая вибрация.

– Это мне показалось? – Гарднер непроизвольно схватился за челюсть. Зубы заныли, будто он откусил здоровенный кусок мороженного.

– Ультразвук? – лицо Донована тоже скривилось от боли. – Нет! Гарднер, нет!

– Прошипел он, увидев, что журналист медленно наводит на «червя» ствол огнемета. – Замкнутое пространство. Ты нас всех угробишь.

– Это, это… – Взволнованно прошептала Ирен, не видя что происходит у нее за спиной. – Я знаю что это. – Девушка повернулась к спутникам и схватила Донована за руку. – Теперь я поняла. Вот что это было. Тогда. А я все гадала…

– Ирен, что тогда? Что было? – Донован слегка тряхнул ее за плечи. Он не сводил взгляд с существа, темной массой лежащего в двадцати шагах от людей. – Говори нормально.

– Я слышала, то есть чувствовала уже такое. Там, дома, на второй базе. Когда такое происходило, то все перевертыши и ползуны словно по команде, уходили, ну или наоборот приползали. – Теперь понятно, кого они слушались.

– Ты хочешь сказать, что эта дрянь разумна? – Гарднер затаил дыхание.

– Муравьи строят муравейники, пауки заматывают свои жертвы в паутину, светлячки прекрасно общаются между собой мерцанием… Разум дело тонкое. – пробормотал Донован. Он лихорадочно соображал, что сейчас следует предпринять. – А вот наличие интеллекта…

– Ну-ка, ну-ка, – наконец в его глазах забрезжила мысль. – Три световые полосы. Это что, реакция на наше присутствие? Ирен, дай мне твой фонарь. Хочу проверить на этой штуке один из стандартных тестов на разумность…

Ирен молча протянула ему фонарь. Донован перевел его в ручной режим и послал в сторону «червя» несколько вспышек.

Он начал с простого: вспышка – пауза – вспышка – пауза – две длинные вспышки (один плюс один будет два). Потом: две вспышки – пауза – две вспышки – пауза – четыре длинных.

Какое-то время ничего не происходило. Донован уже хотел повторить тест заново, как по существу одна за другой прокатились световые волны. В такт им по телам людей прошла вибрация. Опять заныли зубы.

– Оно общается и светом, и какой-то ультразвуковой вибрацией. – высказал очевидную мысль Гарднер.

– Да, – согласилась сним Ирен, – судя по всему его предки жили под землей, а потом выбрались наружу, или наоборот. По-другому не объяснить почему у него два канала коммуникации. Как правило, подземные существа абсолютно слепы. Под землей нет света, поэтому световые рецепторы не нужны. Эволюция в этом плане-скупая старуха.

– То, что оно правильно повторило за мной последовательность вспышек, пока ни о чем не говорит. – Донован нервно потер свое лицо, покрытое трехдневной щетиной. Давайте теперь попробуем так. – он снова поднял фонарь.

Донован дал три коротких вспышки, потом после небольшой паузу еще две.

– Вот теперь посмотрим насколько ты сообразительный.

На этот раз ответ не заставил себя ждать. По существу, быстро прокатились пять световых волны.

– Оно сосчитало? – воскликнул Гарднер, держась за ноющую челюсть. – Я правильно увидел, было пять волн?

– Да пять, я внимательно следила.

Вдруг по червю быстро пробежали три красные световые волны, и почти сразу три зеленые.

– О, черт! – Стефан весь подался вперед. Про свой огнемет он уже не вспоминал. – Оно что же теперь решило загадать задачку нам?

– Вполне логично, – пробормотал Джеймс, – Теперь бы нам не облажаться…

– Что тут сложного? Отбей ему шесть вспышек. Пусть успокоится.

– Не все так просто, Стеф. До этого он «отвечал» светлым светом. А что если он просит нас не сложить, а умножить?

– Или отнять, тогда уж. – Гарднер не хотел так просто сдаваться, хотя было видно, что он задумался.

– Это вряд ли. Тогда получится ноль. А червь, явно ждет от нас ответа.

– Похоже ты прав, – Стефан кивнул, – отбей этому математику девять вспышек.

Когда Донован закончил мигать светом, существо произвело короткую вибрацию, на этот раз, оставив людей без светомузыки.

– Это знак одобрения? – Гарднер казался разочарованным. – Или наоборот?

В этот момент в углу пещеры один за другим послышались два тихих шлепка. Донован и Ирен одновременно направили фонари на звук.

– Тамара! – Гарднер отбросив в сторону огнемет, сильно прихрамывая бросился купавшим коконам.

– Надеюсь, это означает, что мы можем их забирать. – Донован секунду поколебавшись, поспешил за Стефаном. Подбирать огнемет он не стал.

– Посмотри, Джеймс, – голос Гарднера дрожал от волнения, – Эта слизь только что сползла с нее сама собой. Я не знаю, дышит ли Тома… Тома! Слышишь меня!? Что же делать-то…

– Пульс определи. – посоветовал Донован. – На шее. Носоглотку проверь, нет ли там препятствий для прохождения воздуха.

– Есть пульс. – облегченно произнес журналист. – Слабый очень, еле прощупывается. Она дышит! Дышит. – он припал к ее груди, – О, боже, как она исхудала…

– Все, бери ее и уходим! – Донован взвалил на себя бесчувственное тело Уэсли Бэнкса, – Если в ближайшее время людям не оказать врачебную помощь, они не проживут и суток!

* * *

– О, хвала Мирозданию, вы успели! – Принимая у Донована тело последнего колониста, воскликнул Андерсон. – Эти твари уже в пятистах метрах отсюда. Уже думал начать их жечь с воздуха. Но только от этого мало толку – их тысячи.

Было видно, что парень не на шутку взволнован.

– Все нормально, Пол. Все нормально – в голосе астробиолога сквозила усталость. – Стрелу транспортера обратно складывать не будем. Некогда. Отсоединяй от погрузчика. Налегке прокатимся до винтолета.

Дорога до «Геракла» заняла не больше трех минут. Пол осторожно, стараясь не раскачивать машину, въехал в грузовой отсек.

– Ты подготовил гамаки из крепежных сеток в грузовом отделении? – вылезая из погрузчика спросил Донован. – Будем надеяться, на обратном пути болтанка будет не столь ощутимой, но истощенным людям хватит и незначительной встряски, чтобы получить переломы.

– Подготовил. – Пол протянул руку, принимая у Гарднера укутанное в термоодеяло тело Тамары. – Пока вас не было, я руководство по эксплуатации винтолета изучал. На «Геракле» часть кресел трансформируется в кровати для перевозки лежачих пациентов и есть реанимационный набор, включающий в себя герметичный бокс.

– Отлично! Неси туда Тамару.

– Нет Джеймс, это нечестно. – запротестовал вдруг Гарднер. Журналист был бледен от пережитого и сам, еле стоял на ногах. – Я не могу использовать бокс в личных целях, когда на борту столько людей нуждаются в помощи.

– Стефан, – Донован с интересом взглянул на приятеля. – У нас нет оборудования, позволяющего выяснить, кому из спасенных хуже всего на данный момент. Поэтому, клади Тамару в реанимационный бокс и не терзайся сомнениями – Джеймс помог Гарднеру спустится по ступеням погрузчика. – Ты молодец, Стеф. Если бы не твоя настойчивость, нас бы тут вообще не было.

Донован в сопровождении Ирен прошел в кабину винтолета. Он ожидал увидеть здесь Маккейна, но кресло пилота было пусто.

– Пол! А куда Джон запропастился?

– Яне слышу тебя, Джеймс, – приглушенно донеслось из грузового отсека, – повтори, что ты сказал.

Донован бегло осмотрел приборную доску, задержав взгляд на сканере внешнего обзора. Широкая линия перевертышей окружала винтолет практически правильным кольцом. Судя по показаниям прибора, они находились от «Геракла» не далее, чем в пятистах метрах. Но похоже ближе не приближались.

– Ирен, я пойду, поищу Маккейна, а ты последи, пожалуйста, вот за этим прибором. Если…

– Я знаю что это такое, – Ирен улыбнулась, – если показания начнут меняться, сразу оповещу всех об этом.

Донован коротко кивнул девушке и направился в грузовой отсек. В дверях он столкнулся с Полом.

– Ты меня звал? – спросил тот.

– Куда делся Маккейн?

– Маккейн? – Пол взглянул через плечо Донована, высматривая геологоразведчика в кресле пилота. – Должен быть здесь.

– В грузовом отсеке, как я понимаю, его тоже нет. – не спросил, а скорее констатировал астробиолог.

– Когда я уезжал за вами, он там возился с каким-то ящиком.

– Что за ящик? – резко спросил Донован.

– Да хрен его знает, – пожал плечами Пол, – он его еще со «Стрекозы» приволок, когда мы вылетали с Центральной. Я тогда помогал его грузить.

– Маркировку запомнил? – зрачки глаз астробиолога расширились, и стали похожи на два темных пистолетных дула.

– Д-да, – У Андерсона неожиданно похолодела спина. – Желтый круг, а внутри черные разлетающиеся звездочки.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: Центральная База, борт шаттла «Стрекоза»

Местное время: 00–35

– А где Пьер? – первым делом спросил Кузнецов, появившись в рулевой рубке шаттла.

– За пультом связи на Центральной. – нехотя ответил Томсон, разворачивая кресло капитана. – Пришлось отпустить. Я уже не мог глядеть ему в глаза, сам предложил перебраться на базу. Стационарная установка связи позволит связаться с «Гераклом», как только он войдет в зону устойчивого приема сигнала. «Стрекоза» похвастаться столь мощной радиостанцией не может. Пьер пообещал, что как только свяжется с винтолетом, будет транслировать радиообмен на шаттл в режиме реал-тайм.

– Двадцать минут осталось. – напомнил кибернетик.

– Двадцать пять. – взглянув на часы, уточнил Томсон.

– Не взрывать же накопители в последнюю секунду. Необратимые изменения возникнут после первых двух взрывов, а временная задержка между ними составляет двести тридцать одну секунду. Так что, Сэмюэль, в запасе у нас меньше, чем кажется на первый взгляд. – он уселся в свое кресло, вывел на экран информацию с предстартовых тестов. – Подумать только, мы находимся на Паломнике неполные сутки, а уже провернули гигантский объём работы. Расскажи мне кто о подобном – не поверил бы, честное слово.

– Если доведется встретиться с Конрадом Лоренцом, он точно поверит.

– Ты предполагаешь, что на базах, попавших в зону отрицательного вектора времени, с людьми ничего не случилось? – озабоченно нахмурился Кузнецов.

– Я всего лишь капитан шаттла, Смити, – усмехнулся Томсон. – Пилот, водила, извозчик. Называй, как понравится. Мое дело маленькое – взлет, маршрут, посадка. Работа по замкнутому циклу. Это ты у нас выстраиваешь гипотезы и высказываешь предположения. Но даже я, не имея за душой образования, круче пилотской школы среднего уровня, понимаю, что если время замедлить, должны законсервироваться все процессы, в том числе биологические. На некоторых базах по другую сторону экватора прошли всего секунды с того момента, как Конрад Лоренц сотоварищи запустил на Паломнике генератор времени. Или я не прав?

– Прав, – поразмыслив немного, подтвердил кибернетик. – Но это не означает, что после размыкания временного контура, на этих базах все моментально вернется в норму. Им только предстоит пережить ураган, промчавшийся по поверхности планеты в зоне ускорившегося времени. – Кузнецов встал с кресла, потирая ладони, стал мерить шагами пространство рубки. – Мы же, по идее, можем их предупредить. Записать заранее радиосообщение, в котором объясним, что случилось на Паломнике. Расскажем о надвигающемся урагане. На базах люди неглупые, быстро сообразят, что к чему. Главное – спасти винтолеты, тогда эвакуация пройдет без проблем.

– Ну, так, давай, – Томсон несколько раз энергично встряхнул ладонью, – сочиняй текст, потомок Достоевского. Запишем сразу, и я передам его Пьеру.

– Внимание, исследовательские базы, – предварительно откашлявшись, начал Кузнецов. – На связи Центральная. Это записанное сообщение. На планете возникла атмосферная аномалия в виде устойчивого фронта повышенного давления. Ожидается ураган, способный разрушить установки запрета. Требую срочно принять меры по защите воздушных транспортных средств, по возможности, расположив их в подповерхностных ангарах. Далее действовать самостоятельно по утвержденному ранее плану эвакуации.

Кибернетик взглянул на Томсона, дав понять, что закончил, тот кивнул и поднял вверх большой палец:

– Записано, Смити. Коротко, емко и по делу. Им пока необязательно знать, что в действительности произошло на Паломнике. Сейчас передам файл Пьеру с соответствующими инструкциями.

В этот момент по громкой связи раздался голос Готье:

– «Стрекоза», наблюдаю попытки выйти на связь. Это «Геракл». Они еще в зоне ускоренного времени. Судя по всему, винтолетуже прошел вторую базу. Направляется к нам. – голос Готье дрогнул. – Мы же подождем их, Сэм?

– Как думаешь, Пьер, – вместо капитана ответил Кузнецов, – Сколько им осталось до последнего временного барьера?

– Сложно сказать… Но у нас же еще целых десять минут. – с надеждой произнес Готье.

– Нет. Только пять. – вздохнул кибернетик. – Подрыв произойдет не моментально. Я не знаю, что случится, если «Геракл» будет находиться в зоне ускоренного времени, когда разомкнётся общий временной контур… Пьер, – он искоса взглянул на капитана, – Мы… подождем немного… Продолжай вызывать винтолет. Как только они преодолеют последний барьер, сразу же сообщи нам.

– Спасибо, Смити… – Как только Готье отключился тихо произнес Сэмюель.

– За что? – усталым голосом спросил Кузнецов.

– За то, что взял на себя мои функции. Я в патовой ситуации… – Томсон виновато улыбнулся. – Не способен решительно действовать, когда нужно выбирать между плохим и очень плохим. Наверное, поэтому психологи и забраковали, когда шел отбор в школу пилотов высшего класса. Я…

– Ладно, не оправдывайся, Сэм. Быть капитаном – тяжелая ноша. Подрыв накопителей следовало начать минуту назад. Теперь нам остается верить в удачу. Это иррационально, я знаю, но ничего другого…

– Связь!!! – во весь голос заорал Готье. – Есть связь с «Гераклом»! Они только что проскочили последний барьер.

Кузнецов достал планшет, ввел команду. Томсон вывел на обзорный экран изображение со следящих камер Центральной базы. Взрыв пятого накопителя оказался самым красочным. Казалось, на его месте взорвалась небольшая сверхновая, а потом внезапно коллапсировала до состояния черной дыры. Гигантский цилиндр в мгновение ока просто исчез. Другие накопители разрушались, как и положено рукотворным объектам, металл плавился, разбрасывая искры, искореженные корпуса светились от нестерпимого жара.

– Я «Геракл», – послышался приглушенный голос Пола Андерсона. – Летим на Центральную базу. Миссия выполнена.

– Направляйтесь сразу к «Стрекозе». – приказал Томсон. – Мы встанем на высокие опоры. Сумеете зайти низом сразу в грузовой люк? Габариты позволяют. – он спохватился и почти прокричал: – Какие повреждения имеете? Перечислите в порядке приоритета!

– Повреждений нет. – Андерсон замолчал, ноне из-за того, что связь прервалась. Приглушенные звуки просачивались в эфир, косвенно подтверждая, что парень с кем-то переговаривался, прикрыв микрофон рукой. – Ресурс аккумуляторов ограничен, но пилот говорит, что дотянем… Вас поняли. Заходим сразу на шаттл.

– Медицинская помощь требуется? – взволнованно спросил Готье. – Потери есть?

– Есть. – глухим голосом сообщил Андерсон. – Подробный отчет по возвращении.

Системо: Совож

Плането: Паломник.

Местоположение: Исследовательская база-3.

Местное время: 21–36

Джон Ролз шел быстрым скользящим шагом. Придерживаться легенды уже не имело смысла. В глубине души это его радовало. Как бы ты не вживался в роль, но твое собственное естество всегда рвалось наружу. Джон знал это, как знал и случаи провалов агентов вот именно из-за этого пресловутого раздвоения личности. В работе прогрессоров на обитаемых мирах, такие проколы нередко заканчивались трагически.

Джон знал куда идти. Поэтому пошел напрямик, иногда перепрыгивая, чаще перелезая через чудом сохранившиеся за столько лет остовы строений третьей базы. Сначала он увидел сиротливо торчащую стрелу ленты транспортера, по его приказу оставленную тут Полом, а потом он увидел его.

Маккейн шел неспеша, закинув на плечо контейнер с димезонитной бомбой. Он был уже в пятидесяти шагах от открытого люка в технический этаж, как вдруг резко остановился. Геологоразведчик неторопливо снял с плеча контейнер, который, как хорошо знал Джон, весил под центнер, бережно поставил на землю и затем уселся на него как на обычный ящик.

«Хорошо, однако, сейчас готовят в геологоразведчики» – несмотря на то, что Ролз двигался абсолютно бесшумно, тот сумел его почувствовать.

– Решили единолично отблагодарить спасителя? – останавливаясь за несколько шагов до Маккейна, с укоризненной улыбкой произнес Ролз. – Ай яй яй! Так друзья не поступают.

Маккейн привстал, одернул брюки комбинезона, сел, закинув ногу на ногу.

– Можно и вместе передать подарок, но насколько я знаю вы в КОМКОНе все такие ч-чистоделы, – передразнивая заикание Ролза протянул он. – или только прикидываетесь?

– Бывает, – пропустив мимо ушей подколку и продолжая улыбаться сказал Ролз, – могу я у вас поинтересоваться, – он сделал паузу, словно задумался, – Ну, хотя бы откуда вы знаете о моем месте службы?

– Опустим подробности. Произошла столь обычная в нашей жизни накладка, и мы с вами коллеги. Или, как иногда выражаются, соседи. Я подполковник ГСБ. Вечная история, правая рука не знает, что творит левая…

– Кстати, а можно взглянуть на вашу визитку?

– Обижаете, – с деланной обидой произнес Маккейн, однако закатал левый рукав комбинезона и с силой сжал кулак. Чуть повыше запястья, проявилась эмблема ГСБ – звезда в окружении круга из щитов.

Ролз внимательно изучил темно-синий знак. Понятно, что в его подлинности можно было удостовериться, только считав данные на специальном сканере.

– Мне этого мало, Маккейн. Давайте поиграем в вопросы и ответы.

– Ну, конечно, как я могу отказать в столь незначительной просьбе своему коллеге, – улыбнулся Маккейн. Он сидел небрежно, развалившись на контейнере с бомбой, смотрел снизу вверх на возвышающегося над ним Джона и при этом казалось не испытывал никакого дискомфорта. Со стороны могло показаться, что пара закадычных друзей решила перекинутся парой ничего не значащих фраз.

– Вы из какого сектора?

– Из пятнадцатого, но пять лет работал в первом.

Ролз не знал руководителей пятнадцатого сектора ГСБ, но рассудил, что собеседнику это неизвестно, и спросил:

– Джонатан Бэнкс в отпуске или уже вышел на работу?

Маккейн взглянул на хмурое небо и ответил:

– Не имею чести знать такого.

– Кому же вы непосредственно подчиняетесь?

– Полагаю, ваше руководство сумеет это выяснить.

– Тогда я должен быть в курсе вашего задания.

– Мы располагаем данными, что местная форма жизни негативно воздействует на мозг человека. По сути это похоже на обычный гипноз, но воздействие намного сильнее и дольше, вплоть до стирания и замены личности. Мы немного опоздали. Вы сами видели к каким катастрофическим последствиям привел эксперимент Конрада Лоренца со сподвижниками… Простите, а ваше задание?

Джон решил пропустить этот вопрос мимо ушей. Несмотря на кажущее спокойствие собеседника, он всем своим существом ощущал опасность. В голове тревожно звенела струна, готовая в любой момент разорваться. Боковым зрением Ролз просканировал округу. Перевертыши присутствовали. Несколько десятков подобрались за время их разговора значительно ближе пятисотметровой зоны. Еще несколько ползунов прятались в развалинах, буквально шагах в пятидесяти восточнее открытого люка. Но угроза исходила не от них.

– То есть, вы хотите сказать, что руководство ГСБ, узнав, что на планете существует разумная форма жизни, утаила сей факт от КОМКОНа, в прямую юрисдикцию которого входит налаживание и сопровождение такого рода.

– Тут ключевой вопрос в определении разумности. Если вашему ведомству удастся доказать, что эти слизни разумны, то тогда конечно, они ваши. Ну, а пока… – лилейно улыбнулся Маккейн и деланно развел руками.

У ГСБэшника на все были припасены ответы. Это раздражало Джона. Было ощущение, что собеседник давно просчитал возможный исход разговора и просто сейчас играл с ним как кошка мышкой.

– Я, конечно, непрочь подискутировать с вами на этот счет, – еще раз улыбнулся Маккейн. – Тем более у нас полно времени, – он хмыкнул, – относительно времени Центральной. Но думаю, что мы рано или поздно придём к согласию. – Маккейн прекратил улыбаться. Казалось, что он просто смахнул улыбку с лица. – Мы сейчас с тобой, Донован, или как там тебя, включим детонатор, подтащим подарок к люку и сбросим вниз на радость этому мерзкому опарышу.

– Маккейн, ты в своем уме? После взрыва димезонитной бомбы тут в радиусе ста километров по земле и километр в глубину не останется ничего живого.

Вместо ответа Маккейн только пожал плечами.

Ролзу пришла запоздалая мысль, что ГСБэшник просто сошел с ума. Как бы натянуты не были отношения между их ведомствами, но столь кошмарный приказ руководство ГСБ отдать не могло. Да и нет и никогда не было таких полномочий ни у одной из известных ему спецслужб. Возможно только, если бы Мировой Совет единогласно принял бы такое решение. Но это уже из области ненаучной фантастики. Наверное, первый раз в жизни Джон растерялся.

– Использование димезонитной бомбы на планетах с биологической жизнью категорически запрещено. – сказал он, просто чтобы что-то сказать.

– Поэтому, наверное, КОМКОН, контрабандой протащил ее на «Стрекозу»?

Их глаза встретились, и струна в голове Ролза лопнула. Он ясно понял, что этот психопат все давно просчитал. Маккейн специально заманил его сюда. Сначала он убьет Ролза, потом заложит бомбу. Что он дальше сделает с тринадцатью спасенными колонистами и членами экипажа, Джону не хотелось даже думать. Возможно просто оставит их здесь. Выйти из эпицентра взрыва никому не удастся. А всех собак повесят на КОМКОН.

ГСБэшник атаковал молниеносно. Обычный неподготовленный человек этого просто бы не заметил. Маккейн вошел в спидинг-ап, на порядок ускорив свое тело и рефлексы. Ролз видел начало атаки. Маккейн не делал обманных финтов, а сразу пошел, что называется «на таран», уповая на свою физическую силу. Это была обычная «трешечка», часто применявшаяся в тренировочных спарингах. Единственное что было необычным, это то что этот прием был произведен из сидячего положения. С таким Ролзу до сего момента, встречаться не доводилось. Усугубило ситуацию и то, что личина астробиолога, в которой находился Джон, меньше всего подходила для серьезного рукопашного боя.

Маккейн словно перетек из сидячего положения в боевую стойку и, лишая противника последнего шанса, обрушился на Ролза всей своей мощью. От первого удара мыском десантного ботинка в берцовую кость Ролз ушел, но ему пришлось переместить центр тяжести на правую ногу. Второй удар наносился коленом. Он был самым мощным и шел прямиком в солнечное сплетение. Прогнувшись, как можно дальше, и, успев в последний момент подставить руки, Джон сумел погасить силу удара, но остаточная кинетическая энергия, вышибла из его легких весь воздух. Третий, завершающий удар делался локтем в голову. В классическом варианте, в висок. На спарингах его обычно просто обозначали, никогда не доводя до конца. Удар, считался смертельным и небезосновательно.

Разум сыграл с Ролзом злую шутку. Тогда, когда все рефлексы кричали-опасность! Рациональный мозг не мог принять ситуации, когда землянин сознательно намеревается убить землянина. И только в последний момент Джон пригнулся и локоть Маккейна по касательной прошелся по его голове.

Он на какое-то время все-таки потерял сознание, и когда зрение вернулось, осознал себя лежащим в пыли. Кожа на голове горела, будто ему только что сняли скальп. Воздуха не хватало, кровь закипала и больно била в виски.

Джон чуть приоткрыл глаза и сквозь смеженные веки увидел силуэт Маккейна. Тот что-то колдовал, склонившись над контейнером. «Устанавливает таймер на детонаторе, – догадался Джон. – Видимо эта сволочь решила, что с ним покончено или что он уже не боец».

Ролз, не двигаясь, начал напрягать и расслаблять мышцы. Пальцами ног пошевелить удалось, но чувствовал он ступни плохо, как после хорошего нокаута. Джон чуть двинул бедрами, вздохнул тихонечко, приподнял голову, тут же ударило в виски. Он сжал и разжал пальцы рук. Кисти болели, но перелома не было.

Ролз неотрывно следил за Маккейном и пытался расшевелить мышцы, разогнать кровь. Руки вроде бы в порядке, ноги хуже, с головой неясно. Как бы снова не отключиться. Джон ощущал не столько страх, сколько стыд. Как же он, спец экстра класса, оперативник, как многие считали – от Бога, так недооценил противника? Посчитал Маккейна мускулистым увальнем, спортсменом-любителем? Ролз чуть было не сорвался и не зарычал.

Спина Маккейна напряглась. Он словно что-то почувствовал. Неспеша поднялся с корточек, с хрустом потянулся. Достал какой-то предмет из накладного кармашка на голени. Раздался чуть слышный гул, точно включили газовую горелку. Ролз похолодел. Характерный звук от работающего молекулярного резака спутать с чем-то другим было невозможно. Идет убивать – понял Джон.

Ролз следил за ногами. Чтобы ударить резаком человека, лежащего на спине, надо встать рядом на колени. Джон понял, что у него будет только один шанс. Если он не достанет Маккейна, тот отпрыгнет и воспользуется оружием. Против двадцатисантиметрового молекулярного резака, тем более в опытных руках он не выстоит и десяти секунд.

Джон не мог представить, сколько необходимо истратить сил, чтобы не шевелиться, не открыть полностью глаза. Тело требовало движения, действия, борьбы за жизнь. А мозг давал команду ждать до последнего мгновения. У Ролза начала подрагивать челюсть, стучали зубы, и казалось, этот стук слышно окрест. На него пахнуло озоном от плазменного луча. Он может ткнуть резаком в горло и в полуприсяде, пришла запоздалая мысль.

Маккейн опустился на колени, отер правую ладонь, плотно прихватил рукоятку резака, примерился, встретился с Джоном взглядом, вздрогнул. Ролз ткнул пальцем в смотрящий на него глаз и рванулся, ноги сработали. Он бросился головой вперед и врезался Маккейну в живот, а может, и пониже, это значения уже не имело. Тот стал пятится, хватая ртом воздух и пытаясь удержать равновесие. Джон принялся наносить ему короткие удары в корпус. Возможности для замаха не было. Тело Маккейна казалось цельнометаллическим. Только после четвертого удара, тот стал «обмякать» и наконец грохнулся на землю, широко раскинув руки.

Ролз услышал крик. Лишь вскочив на ноги и ударив мыском ботинка Маккейна в голову, понял, что кричит или визжит он сам, бывший прогрессор, спец экстра-класса, Джон Ролз.

Маккейн лежал неподвижно. Ролз не нашел лучшего занятия, как отряхнуть комбинезон и пригладить непослушные волосы. Затем выругался, отхаркнул мокроту. Он неожиданно подумал, как бы оценил происшедшее тренер по боевым единоборствам. Где хитрые приемы, захваты, броски? Нет, схватка за жизнь – это бой на уничтожение.

Опомнившись, он нашарил в нагрудном кармане инъектор. Выбрав на дисплее сильнодействующее снотворное Ролз установил дозатор на двойную дозу. Осторожно приблизившись к поверженному противнику, он поколебавшись, быстро сделал ему укол в бедро. Правильнее было бы конечно ввести препарат в шею, но Джон решил перестраховаться и не повторять ошибки Маккейна. Как говорится – «Береженого Мироздание бережет».

Ролз поднял молекулярный резак и убрал в боковой карман. Это пригодится, когда придется доказывать необходимую самооборону. В памяти резака осталась информация, кто именно его активировал в последний раз. А то что будет разбирательство на самом верхнем уровне, Джон не сомневался. Прямо сказать – не часто конфронтация между ГСБ и КОМКОНом доходила до такого рода столкновений.

Ролз взглянул на небо. Звезд не было видно. Над останками Третьей базы стояли долгие предрассветные сумерки. Джон подошел к контейнеру. Маккейн поставил таймер на час. Винтолет ушел бы из зоны поражения минут за тридцать, не больше. Что этот психопат собирался делать оставшиеся тридцать минут? Ролз покачал головой. Пусть с этим разбираются компетентные органы.

Он обнулил таймер, выкрутил конусообразный многогранник детонатора. Теперь контейнер не представлял опасности. Придется оставить его здесь. Тащить и бомбу и бессознательную тушу Маккейна ему не улыбалось. Силы были на исходе.

Ролз вздохнул, закинул тело ГСБэшника на плечо. Потом повернулся к вылезшим из укрытия ползунам. Они не скрывались. Их деревоподобные шеи торчали застывшими стволами над раскрошившимся от времени бетонным парапетом. Ролз не был ксенобиологом и даже не знал, есть ли у ползунов органы зрения и вообще, некое подобие головы, но он мог бы поклясться, что существа пребывают в замешательстве граничащим с удивлением. Джон помахал им рукой и зашагал в сторону винтолета. Он уже не видел, как к контейнеру с разных сторон быстро запрыгали перевертыши.

Не меньше дюжины окружили странный предмет и принялись раскачиваться из стороны в сторону.

* * *

– Маккейна только не знаю, куда девать. Я, когда гамаки сооружал, на него не рассчитывал.

– Ничего, – усмехнулся астробиолог. – Этот, в крайнем случае, и на полу полежит, учитывая его заслуги перед человечеством. Руки только свяжем. Ну, чтобы не повредил, находясь в беспамятстве.

Пол пожал плечами. Он даже обрадовался, что командование принял на себя Донован. «Видела бы сейчас Маккейна Линда», – злорадно подумал Андерсон, – Вид у него потрепанный и даже жалкий. Черта с два он сам в обморок упал. Глаз затек, на голове, в районе виска здоровенная гематома. Что у них там произошло?

Пол дураком себя не считал. А уж два плюс два сложить каждый может. Когда он помогал Маккейну грузить контейнер на «Геракл», он обратил внимание на желтый логотип с разлетающимися черными звездочками, но не придал этому значения. Ясень пень, что эта штука была из армейского арсенала. Но ведь и они летели не на туристическую экскурсию. А потом пришла Ирен с просьбой спрятать ее в грузовом отсеке. Отказать девушке он не мог и про странный ящик сразу забыл. Пока Донован не задал ему свой вопрос о маркировке контейнера. Пол не знал, что больше на него подействовало, таинственный уход Маккейна с «Геракла», или взгляд Донована, когда он сообщил ему об этом. Ужас – вот что прочел Пол в его глазах. И решимость. В тот момент у Пола что-то щелкнуло в мозгу, и он понял, что именно было в том контейнере.

Не смотря на свой довольно юный возраст, Андерсон знал, когда следует задавать вопросы, а когда лучше от этого воздержаться. Вот и сейчас, он интуитивно понимал, что лезть с расспросами к Доновану не стоит. Астробиолог и сам выглядел не лучшим образом. Под волосами кровь, костяшки пальцев сбиты, когда наклоняется, непроизвольно кривится. «Да какой он к черту астробиолог! – оборвал Пол себя, – такого бугая как Маккейн, завалить может только хорошо подготовленный человек. Очень хорошо подготовленный».

Используя стропы для крепления груза, Донован тем временем стянул запястья Маккейна за спиной, поднял тому веко, что-то высматривая, потом удовлетворенно хмыкнув, повернулся к Полу.

– Давай, его все же в кресло посадим, не ровен час шею себе сломает, а нам отвечать.

Они вдвоем затащили на пассажирское сиденье бесчувственную тушу Маккейна. Донован крест на крест пристегнул его ремнями безопасности, потом секунду подумав, вывернул из перекрестья кнопку автоматического фиксатора. «Теперь ты точно никуда не денешься» – удовлетворенный своей работой подумал Ролз, после чего тяжелым шагом прошел между пассажирскими креслами и уселся в кресло пилота.

– Я должен сделать заявление. – сказал он, запуская двигатели. – На Паломнике я представляю Комитет по Контролю за деятельностью Внеземелья. Отдел Чрезвычайных Происшествий. Имею полномочия принять на себя руководство в масштабах планеты. – Донован закатал рукав, как не давно проделал Маккейн и сжал кулак надавив средним пальцем в середину ладони. Чуть выше запястья проявилось схематичное изображение рукопожатия на фоне планеты.

– Вот это новость… – Пол с интересом рассмотрел узнаваемую эмблему КОМКОНа, удовлетворенно кивнул и окинул взглядом присутствующих. Гарднер, казалось, ничего не слышал. Он был целиком поглощен тем, что следил за показаниями приборов реанимационного бокса. Ирен удивленно вскинула брови, но промолчала. Набравшись храбрости, Пол откашлялся и спросил: – И как нам к тебе, то есть, к вам… обращаться?

– Давайте без церемоний. Как звали, так и зовите. – Донован улыбнулся, стараясь чтобы улыбка получилась не очень вымученной. – Все пристегнулись? Взлетаем.

* * *

Джон Ролз вел винтолет на скорости в один мах. Из-за временного сдвига спешить было некуда, а при таком режиме полета аккумуляторы разряжались горазда медленнее. По пути на Третью базу он надеялся, что они сумеют найти на ней запасные источники питания. Но как оказалось, напрасно. Теперь оставалась призрачная надежда, на разбитые винтолеты Второй базы. Двадцать лет не малый срок для аккумуляторов. Если даже они и уцелели, оставался ли в них достаточный заряд?

Сидевший в кресле второго пилота Андерсон то и дело бросал взгляд на приборную доску. Наконец Пол не выдержал.

– Не дотянем? – понизив голос, спросил он у Ролза.

– Нет, – тот не стал вселять в него ложную надежду.

– Это значит, все? – парень понизил голос до шепота.

– Думаю, стоит попробовать одолжить аккумуляторы на второй базе.

– В каком смысле? – не понял Пол.

– Готье с Томсоном сказали, что видели там два винтолета. Колонисты не смогли ими воспользоваться. – Ролз посмотрел в глаза Полу. – Это наш единственный шанс.

Андерсон долго молчал. Джон уже стал опасаться, что парень погрузился в депрессию и от него не стоит ждать помощи, как вдруг тот заговорил.

– За двадцать лет простоя заряд должен изрядно понизиться, ной мы загружены далеко не по максимуму. Можно снять аккумулятор с погрузчика, там примерно половина емкости осталось. Я смотрел недавно. – он взглянул на Ролза, чтобы удостовериться слушает ли он его. Джон с серьезным видом кивнул в ответ, и парень воодушевившись продолжил. – Потом можно выкинуть погрузчик через грузовой люк. Тем самым еще облегчим «Геракл».

Пол замолчал, некоторое время смотря перед собой с отсутствующим видом. Только его шевелящиеся губы, словно он разговаривает сам с собой выдавали интенсивную работу мозга.

– У нас будет одна проблема. – наконец Пол осмысленным взглядом посмотрел на Ролза. – Для того чтобы заменить аккумуляторы на «Геракле» придется садиться прямо в свамп. На Второй базе день. Живность, наверняка, так и шныряет вокруг винтолетов. Так вот. Я придумал, как можно не садясь подключить свежие аккумуляторы.

Ролз приподнял в удивлении правую бровь. «А ведь парень прав, об этом я и не подумал».

– Мы их подключим в общую сеть энергоснабжения через внутренние разъемы. Я так уже делал один раз. – Пол отвел взгляд от Джона. – Ну, это давняя история.

– Ты молодец, Пол. – подбодрил его Ролз. – Так и сделаем.

– Да, только вот как не садясь достать из разбитого винтолета аккумуляторы? – Андерсон развел руками.

– За это не волнуйся. Будем делать все поступательно. Начнем с погрузчика. – Джон развернулся в своем кресле, – Ирен! – позвал он девушку, – не хочешь поуправлять «Гераклом»?

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: борт тяжелого грузопассажирского винтолета «Геракл». Район Исследовательской базы-2

Местное время: 22–00

С вездеходом они провозились дольше, чем предполагали. Аккумуляторы сняли быстро, а вот вытолкнуть из грузового отсека многотонную машину оказалось не просто. Дело осложнилось тем, что при отключенном питании все системы, включая тормозную, блокировались намертво. В конце концов, один аккумулятор, пришлось вернуть на место, а Полу выпрыгивать на ходу из кабины погрузчика, катящегося в распахнутый люк грузового отсека. Все это происходило на высоте полутора километров и на скорости около тысячи километров в час. Порыв бокового ветра чуть не утянул Андерсона вслед за погрузчиком. Парень вовремя вцепился в амортизационную сетку и так и провисел на ней пауком, пока Ролз дистанционно закрывал створки грузового люка.

Усталые, но довольные, они вернулись в кабину винтолета. Ирен сосредоточено следила за экраном контроля автопилота, держа руку на рукояти ручного управления.

– Кажетс, я мы приближаемся ко второй базе, – девушка услышала, как они вошли, но боялась отвести глаза от экрана.

– Все-все, расслабься, – Ролз осторожно снял побелевшую от напряжения кисть девушки с рукояти управления, – ты молодец Ирен, – подбодрил он ее, с поставленной задачей справилась на отлично!

* * *

Все сгрудились в носовой части «Геракла». Ролз давал последние инструкции.

– Еще раз пробежимся по плану. – Он внимательно осмотрел свою группу. – Зависаем на малой высоте. Я из плазменной винтовки срезаю боковые крепления отсека для аккумуляторов. Затем, мы с Гарднером спускаемся вниз, на остов винтолета. Задача Стефана не дать перевертышам приблизиться ко мне, пока я буду снимать и стропить аккумуляторы. – Ролз взглянул на товарища – Гарднер кивком подтвердил свою готовность. Ты, Пол, отвечаешь за приемку груза. Дело ответственное. Помнишь, что я тебе говорил?

– Да, – небрежно кивнул Андерсон.

– Тогда повтори. – Джон не принял игру Пола, типа «сами все знаем, плавали».

– Вам дословно? – несмотря на раннюю договоренность, Пол сразу перешел с Ролзом на «вы».

– Как получится.

– Аккумуляторы, долгое время находившиеся в заряженном состоянии – вещь, сильно уязвимая к любым вибрациям. Требуют нежного обращения, словно капризная дамочка на борту туристического лайнера. В противном случае, аккумуляторы могут обидеться, и тогда работать их не заставишь.

– Отлично. – Ролз кивнул и повернулся к Ирен. – Я включу режим автоматического пилотирования. Система надежна, сбоев практически не бывает. Но мы должны учесть и такую возможность.

Девушка кивнула, соглашаясь.

– Тогда занимай место второго пилота. – Ролз помог Ирен пристегнуться и быстро, как пианист-виртуоз пробежался пальцами по сенсорной панели. – Я сейчас задал автоматике параметры зависания. – продолжая что-то выстукивать по приборной доске продолжил он. – Послеживай за вот этим экраном. Если положение винтолета относительно опорной точки вдруг начнет неудержимо меняться, плавно довернешь рукоятью управления, чтобы маркеры снова совместились. Тогда машина снова вернется в режим автопилота. – Понятно?

– Да, это почти тоже самое, что я делала, когда вы с Полом возились с погрузчиком.

– В общем да, – не стал спорить Ролз. Он очень надеялся, что автоматика не даст сбой.

– Да, вот еще что. – Джон посмотрел на Пола. – ты будешь второй группой прикрытия. Сверху зона обстрела значительно шире. Поэтому стреляй по дальним целям. Ближними займется Гарднер.

– Я понял. – Бить буду по дальним.

– И еще, струя огнемета сильно рассеивается с расстоянием. Нас не подпали. И бери поправку на ветер. Все ясно?

– Ясно. – Подтвердил Андерсон. В глазах парня Ролз заметил запоздалое понимание и тревогу. Он удовлетворенно кивнул и отвернулся.

– Ну, а Маккейн? – Вдруг спросил Гарднер. Давай вколем ему чего-нибудь бодрящего, лишняя пара рук нам не помешает.

Все повернули головы на мирно храпящего геологоразведчика.

– Думаю, не стоит, – мягко возразил Ролз, – Пусть высыпается. Я вколол ему двойную дозу сильного успокоительного. Мы раньше окажемся на орбите, чем он придет в себя.

Люди заулыбались. Упоминание о том, что конец их злоключений на Паломнике уже совсем близок, как нельзя благотворно подействовало на боевой дух. Ролз улыбался вместе со всеми. Он скептически оценивал шансы на благополучный исход этой миссии. Им или повезет, или нет. Третьего не дано.

Системо: Совож

Плането: Паломник

Местоположение: борт тяжелого грузопассажирского винтолета «Геракл». Район Исследовательской базы-2

Местное время: 22–01

Ролз щелкнул тумблером. «Геракл» качнуло, и винтолет пошел на снижение. Автопилот начал выполнение введенной в него задачи.

– Как нога, Стеф? – Ролза беспокоило, что Гарднер после того как нашел Тамару, словно ушел в себя. Так бывает, когда долго бушующие эмоции вдруг заканчиваются, точно выгорают, оставляя после себя холодную решимость делать все, что прикажет командир. Все, что угодно. Не колеблясь.

Стефан в ответ лишь качнул головой, мол ерунда, не стоящая обсуждения.

– Стефан, – с нажимом произнес Ролз. – Пожалуйста, берсерка из себя не изображай. У тебя такой взгляд сейчас… Я, в свое время, вдоволь на героев насмотрелся. Помни, что ты нужен Тамаре. Нужен живым.

Стефан немного смутился, но его взгляд стал более осмысленным.

– Проверь, пожалуйста, крепление троса к моему страховочному поясу. – Ролз давно все проверил, но нужно было как-то настроить напарника на деловой лад.

– Все ок! Зафиксирован. – Гарднер показал ему большой палец.

– Начинаем! – Скомандовал Ролз.

«Геракл» заканчивал завершающий маневр. «Сейчас он снизится до высоты десять метров, потом сделает два полных круга вокруг останков винтолета Юргенса и только потом зависнет над ним. У меня будет не так много времени, чтобы срезать скобы аккумуляторного отсека». – размышлял Ролз. Он, поудобнее перехватил «Иглу», поставив на одиночный режим. Взглянул на индикатор заряда и похолодел – огонек горел ярко-оранжевым светом. «Эти чертовы временные пороги высасывают энергию из любого вида накопителей!» По его прикидкам, заряда в «Игле» должно было оставаться не менее трети.

Он, стараясь не выдать своего замешательства, лег возле открытого люка и начал высматривать цель. Аккумуляторный отсек находился по правому боку почти у самого брюха винтолета. Вот же они! Скобы заросли чем-то напоминающим земной мох и он не сразу идентифицировал их. Ролз быстро навел Иглу, поймал в перекрестье цель и плавно нажал спусковой механизм. Черт! «Геракл» ощутимо мотнуло, заряд плазмы ушел в «молоко».

– Что там случилось? – Не оборачиваясь прокричал Джон. В открытый люк врывался шум от работающих винтов, заметно мешающий полноценной коммуникации.

– Ирен говорит, что сработал датчик открытия грузового люка. – Почти в ухо прокричал ему Стефан. – Сейчас все в порядке!

«Один виток – один выстрел» – подумал Ролз – «Не облажайся, Вепрь!»

«Геракл» пошел на последний круг. На этот раз все получилось, как надо. Джон успел произвести два прицельных выстрела. Одна скоба просто испарилась в вспышке плазмы, другая грустно повисла, срезанная у самого основания.

– Прикрытие, вперед! – скомандовал Ролз.

Гарднер послушно шагнул в пустоту, и в следующее мгновение трос уже раскручивался, быстро спуская к винтолету журналиста. Тот почему-то вспомнил, как поскальзывался на грушах, усыпавших тротуары «Пифагора». «Когда же это было? Наверное, целую вечность тому назад…». Внизу бесновались перевертыши. Самые шустрые уже громоздились друг на друга, в попытке добраться до людей. Некоторые особи прыгали достаточно высоко, но уцепиться за корпус винтолета им пока не удавалось.

Ролз выждав пока Стефан займет позицию, последовал за ним. Ботинки скользили по облепленному мхом корпусу. Стараясь не поскользнуться, Джон проворно пробежался по прозрачному фонарю пилотской кабины, отметив, что Юргенс на месте и никуда уходить в ближайшее время не собирается. Упав плашмя на корпус винтолета, он застопорил трос, огляделся, потом начал потихоньку его стравливать, приближаясь сантиметр за сантиметром к аккумуляторному отсеку. Где-то позади него с характерным уханьем заработал огнемет Гарднера. Журналист вступил в бой.

Ролз прополз на животе к пологому краю винтолета, осторожно заглянул вниз и встретился взглядом с перевертышем. Мысль была несколько аллегорической. У местной фауны не было в принципе аналогов земной зрительной системы, но Джон почувствовал, именно взгляд существа, изготовившегося к броску. Рефлексы опередили сознание. Он откатился обратно и в следующую секунду об то место где он только что находился шлепнулся полутораметровый комок слизи.

Джон вскинул «Иглу» и нажал на спусковой механизм. Плазмовик загудел и, щелкнув, отключился.

– Черт! – Ролз похолодел.

– В сторону! – Сквозь гул и ветер от крутящихся лопастей винтов «Геракла» до него донесся далекий крик Стефана. Джон не заставил себя ждать. Перекувырнувшись через голову, он быстро откатился в сторону.

В следующую секунду струя огня смела существо с фюзеляжа винтолета.

Ролз вскочил на ноги и задрав голову принялся махать руками, пытаясь привлечь внимание Пола.

Пол сидел в десяти метрах над ним на краю люка нервно поигрывая огнеметом. Он явно видел происшествие, но ничего не мог поделать. Огнемет не плазмовик, зона поражения слишком велика. Ролз знаками пытался показать парню куда стрелять и отбежал в противоположную сторону.

Пол наконец сообразил, что от него хотят, поднялся в полный рост и принялся ожесточенно поливать огнем, беснующийся по правому борту винтолета свамп. Языки пламени взвились метров на десять над землей Ролз закрылся локтем от полыхнувшего жара. Пол понял, что перестарался и прекратил стрелять.

Не дожидаясь, пока языки пламени полностью осядут, Джон спрыгнул вниз.

Воняло страшно. В воздухе висели жирные хлопья копоти. Она забивала горло, мешая дышать. Глаза слезились. Но Джон знал. У него не больше минуты. Потом свамп вернется обратно.

Обжигая пальцы Ролз дернул за крышку аккумуляторного отсека. Но она словно вросла в корпус. Тогда он сорвал с плеча плазменную винтовку и с остервенением принялся долбить прикладом заклинившую крышку. После пятого удара она поддалась. Джон без сожаления отбросил крышку в сторону и не без волнения заглянул в чрево аккумуляторного отсека.

Колбы накопителей энергии были на месте Двадцать четыре штуки по шесть в каждом боксе. Теперь следовало убедиться, что они целы. После беглого осмотра, Ролз забраковал ближний бокс. На колбах невооруженным глазом были видны признаки окисления. Остальные три, он решил взять. В принципе, для возвращения достаточно было бы и одного, но кто знает сколько заряда в них оставалось.

Ролз огляделся. Слизняки пока сторонились выжженного Полом участка земли. Но за курящимся дымком уже виднелись прыгающие твари.

– Стеф! – окликнул он приятеля, – нужна твоя помощь.

* * *

«Отчаянный этот парень, Джеймс…» – думал Гарднер принимая из рук Донована, оранжевого цвета цилиндры полуметровой длины. Сейчас его совершенно не волновало, кем тот являлся на самом деле. Они были командой и делали одно дело.

Гарднер брал цилиндры на руки, будто младенцев, и осторожно клал в спущенную с «Геракла» сетчатую сумку. Аккумуляторы взмывали ввысь, и что с ними происходило дальше, Гарднер уже не видел. Ему было не до того. Перевертыши лезли к винтолету со всех сторон.

Хлюпающие звуки, сопровождавшие их прыжки, казалось, затмевали шум винтов зависшего на малой высоте «Геракла». Стефан определял цель, нажимал на спуск, затем все повторялось. Он не мог сказать, сколько прошло времени с момента начала операции по добыче аккумуляторов. Время не имело сейчас никакого значения, как посторонняя шелуха, не стоившая внимания. Журналист поймал себя на мысли, что никогда еще так тонко ни чувствовал огнемет. Он настолько сроднился с оружием, что даже целиться перестал. Это не оно превращало слизней в обугленную коптящую массу, а сам Стефан Гарднер приказывал им умереть, используя струи огня вместо слов…

– Последний! – превозмогая шум, крикнул Донован. Прижав к груди цилиндр, взмахнул рукой, и трос начал втягивать его в чрево «Геракла».

– Хорошая работа, Стеф! – прокричал астробиолог, проплывая мимо него и показывая большой палец. – Давай, ты следующий!

Гарднер кивнул, послал последнюю дозу огня вниз и подал сигнал Андерсону. В глубине души он жалел, что пора возвращаться. Стефан посмотрел вниз. Толпы перевертышей накрыли винтолет грязно-серой волной. Были видны только лопасти винта, и сквозь мутное стекло кабины белел скелет Юргенса. Гарднер не удержался и махнул ему на прощанье рукой.

* * *

– Мы сделали это!

Кто это сказал, Ролз не понял. Скорее всего, журналист. Наконец люк закрылся, и наступила долгожданная тишина.

– Отличная работа! – подтвердил он, похлопав Гарднера, а затем Пола по плечу. – И ты, Ирен, молодцом!

– Я-то что, – смутилась девушка, – один раз только «Геракл» повело в сторону. Я, как ты учил, вернула его в заданный режим.

– Да, какая-то неполадка была, – подтвердил Андерсон, – почему-то сработала сигнализация на открытие грузового люка.

Все посмотрели в сторону грузового отсека.

– А где Маккейн? – вдруг воскликнул Гарднер.

– Может, сполз под кресло? – высказал предположение Пол.

– Это вряд ли. – у Ролза похолодела спина от недоброго предчувствия.

Все, не сговариваясь, бросились к креслу Маккейна. Одна Ирен крутила головой, не зная то ли последовать за мужчинами, то ли продолжать следить за автопилотом.

– Что за хрень!? – Пол первым добрался до места, где они с Донованом, оставили геологоразведчика.

– Охренеть! – Джон в первые услышал из уст всегда выдержанного журналиста ругательство.

Ролз подошел к креслу и обомлел. То, что Маккейна там не было, он понял сразу, но от увиденного его пробрал мороз по коже. Ремни безопасности оказались разорваны в нескольких местах, а автоматический фиксатор валялся под креслом.

Пол наклонился и взял в руки обрывок ремня безопасности. Его не перерезали, нет. Сверхпрочная ткань просто лопнула, не выдержав страшной нагрузки. Какая для этого требовалась сила, Ролз даже не предполагал. Но явно, нечеловеческая.

– Ну-ка, дай-ка сюда! – он выдернул из рук опешившего журналиста огнемет, с которым тот так и не расстался, и крадущимся шагом прошел в грузовой отсек.

Беглого взгляда было достаточно, чтобы определить, что Маккейна здесь нет. Однако мужчины потратили не меньше получаса, чтобы полностью в этом убедиться. Когда Стефан по третьему разу принялся заглядывать в ящики, в которых бы с трудом поместилась и кошка, Ролз устало произнес.

– Все, хватит. Его здесь нет.

– Значит, срабатывание сигнализации не было сбоем, – Пол на нервной почве принялся быстро чесать голову. – Но зачем!?

– Центральная! – из-за перегородки донесся голос Ирен. – Нас вызывает Центральная!

– Давай! – Ролз мотнул головой отвечая на немой вопрос Пола, и парень опрометью выбежал из грузового отсека.

– Вот такие вот дела, Стеф. – Ролз раздраженно снял осточертевшие очки, не глядя швырнул за спину. Проделал несколько упражнений для мышц глаз, восстанавливая зрение.

Гарднер подошел к нему и положил руку на плечо. Мужчины молчали. Все важное, уже было сказано. Стефан еще раз сжал плечо товарища и так же молча вышел вслед за Полом.

– Работай, Вепрь. – Ролз помассировал лицо ладонями. Раньше это помогало.

– Еще не все кончено.

В этот момент в дверь просунулась голова Пола.

– На связи Центральная, – скороговоркой произнес парень, – они запрашивают сведения о потерях, – он потупил глаза.

– Ясно. – Ролз грузно поднялся с ящика, – ты все правильно сделал. Пойдем.

– Яне детализировал. – оправдывающим тоном сказал Пол, пропуская его вперед.

Они прошли мимо пассажирских кресел к пилотской кабине. Ни Пол, ни Джон даже не взглянули на пустующее кресло Маккейна.

– На связи Донован. – срочно включился в радиообмен Ролз. – Потеряли только Маккейна в стычке с перевертышами на второй базе. Поселенцы в плохом состоянии. Готовьте диагностическую аппаратуру. Медотсека не хватит на всех, переводите противоперегрузочные капсулы в режим интенсивной терапии. Томсон, от имени КОМКОНа я беру командование на себя. Код доступа для искина шаттла: альфа восемь четыре шесть чарли ноль ноль один один дельта. Подтвердите.

– Есть, сэр. – спустя минуту, отозвался Томсон. – Какие будут приказания?

– Совсем не обязательно соблюдать субординацию при общении со мной, Сэмюэль. – устало улыбнулся Ролз. – Я не из тех, кому греет душу вид стоящих по струнке подчиненных.

– Но… Просто… – по голосу чувствовалось, что Томсон смущен. – Список ваших полномочий, сэр. Он… он просто огромен… За всю службу, мне ни разу не приходилось сталкиваться ни с чем подобным.

– Да уж. Мне там, разве что, младенцев окроплять святой водой не вменили в обязанность… Шутки в сторону, капитан. Готовьтесь немедленно стартовать с планеты, как только «Геракл» окажется в вашем грузовом трюме. Я продляю карантин и повышаю его категорию до нулевой.

– Есть! – немедленно отозвался Томсон. – Сэр, ставлю вас в известность, что нам удалось разорвать временной контур, запущенный в процессе эксперимента. Возобновился радиообмен между базами, ранее находившимися в зоне отрицательно направленного вектора времени. На Центральной нам ничего не угрожает. Можем остаться, чтобы координировать…

– Нет, капитан. – не дал ему договорить Ролз. – Координировать будете с орбиты. Не уверен, что спутник связи все еще работоспособен. С поверхности планеты мне не передать сообщение для руководства. На данный момент, это приоритетная задача.

Спейс шоттл «Стрекоза»

Серийный номер: CA/1578-343F

Дислокация: Сектор Z-1. Система Саваж. Орбита планеты Паломник

Корабельное время: 01–55

– Ого! – воскликнул Кузнецов. – Вы только гляньте на это! Я столько кораблей одновременно даже в теленовостях никогда не видел. Сколько же их… Здесь, что половина нашего военно-космического флота собралась?

– Возможно, что и весь. Мы отсюда видим только тех, кто на орбите Паломника. А, представляешь, сколько кораблей в точках Лагранжа висит? – Томсон взглянул на присутствовавшего в кабине шаттла КОМКОНовца. – Это по вашему приказу произведена полная блокада планеты из космоса, сэр?

– У меня есть руководство, имеющее привычку не рассказывать обо всех своих планах. Сейчас с нами должны связаться, сообщить параметры орбиты.

– он улыбнулся. – Кто-нибудь из вас, парни, подвергался медицинскому обследованию в рамках карантинных мероприятий, хотя бы первой категории?

– Нет. – ответил за всех Кузнецов. – Это будет интересно?

– Обязательно. – пообещал КОМКОНовец. – после завершения вы будете осведомлены о своем организме настолько, что нынешнее досье с персональными медицинскими данными покажется детским комиксом.

– Не люблю я все это. – проворчал Готье. – Выйдешь из отпуска, так полдня приходится тратить на осмотры, анализы, тесты на тренажерах. С нагрузкой, без нагрузки. Скукота…

– Подозреваю, что мариновать нас будут дольше. – вздохнул Томсон. – Не так ли, сэр?

– Абсолютно верно, капитан. Стандартная процедура предполагает трехнедельный курс обследований. Вижу, по вашим лицам, что впечатлены. Не расстраивайтесь, наши врачи не звери. У вас даже будет два дня отдыха. По одному после завершения каждого недельного цикла.

Эпилог

Начальник отдела Чрезвычайных Происшествий при Комитете по Контролю над деятельностью Внеземелья Джон Ролз вошел в приемную руководителя Сектора, щелкнул каблуками, уронил голову на грудь и сказал:

– Здравствуй, Виолет! Я прибыл, явился, готов служить, жду указаний!

– Здравствуйте, Ролз, – секретарь, миловидная, модно одетая девушка, безуспешно пыталась держаться серьезно и взросло. – Присядьте, Патрик О’Хара ждет вас, но сейчас у него посетители.

– Не вздумай сопротивляться. – Джон подошел, чмокнул Виолет в щеку, опустился в кресло, вытянул длинные ноги, оглядел приемную.

Скромностью обстановки и размерами приемная никак не соответствовала должности руководителя Сектора. О’Хара был консервативен и, хотя получил золотые погоны и занимал высокий пост не первый год, по сути своей остался оперативником – профессионалом и трудягой, на обстановку приемной и кабинета не обращал внимания. Джон улыбнулся, прекрасно понимая, что его друг, пусть и неосознанно, своим пренебрежением к внешним атрибутам власти подчеркивает: не забывайте прописных истин – не место красит человека.

Виолет на прошлой неделе получила в подарок наисовременнейший синтезатор пищи, еще не освоила и обращалась с агрегатом с такой осторожностью, словно имела дело со взрывчаткой. Несмотря на то, что диковинный аппарат занимал ее внимание полностью, девушка ухитрялась поглядывать на Ролза. Виолет работала с О’Хара третий год, видела Джона, если тот не исчезал в командировку, практически ежедневно, и продолжала удивляться, каким образом одинокий мужчина ухитряется всегда быть выхоленным: свежайшая рубашка, отутюженные брюки, ботинки сверкают.

В любой организации, и КОМКОН не был исключением, о холостых красивых мужиках женщины знают все абсолютно. Они не используют наружку, не устанавливают аппаратуру прослушивания, но их осведомленности об объекте может позавидовать не только управление кадров, но и любое подразделение ГСБ. Женщины знали, чувствовали – Ролз настоящий мужчина, без самовлюбленности и комплексов, но только не в стенах Комитета по контролю. Здесь лишь вежливые улыбки, безразличные комплименты и не более того.

Виолет отметила усталый взгляд Ролза, который не удалось замаскировать шутовским поклоном и выдержанным в стиле легкомысленного повесы приветствием. За бравадой и напускной веселостью скрывалась изнанка работы оперативника. Судя по взгляду, это задание выжало из Джона все соки, но начальник отдела Чрезвычайных Происшествий был не из тех, кто усиленно изображает трудовую деятельность, уповая, что начальство увидит, оценит, а следом, глядишь, и повышение по службе не заставит себя ждать.

В дверях генеральского кабинета показались двое в гээсбэшных мундирах, кивнули Виолет, пробурчав нечленораздельное. Низенький, плотный, судя по шеврону, старший, зацепил взглядом Ролза, хотел остановиться, передумал и вышел следом за подчиненным в коридор.

– Здравия желаю, – сказал Джон, войдя в кабинет, – Хотели видеть, я тут, готов к выполнению.

– Желаю, желаю, – ответил О’Хара, потирая нос, словно только что с гээсбэшниками не разговаривал, а дрался. – Присаживайся.

О’Хара знал, что Ролз не сядет, а встанет у окна. Джон улыбнулся, прошел к окну, оглядел кабинет шефа с любопытством, словно не бывал в нем ежедневно, присел на подоконник, вздохнул; за неполные пятнадцать лет знакомства Ролз так привык к внешности начальника и друга, что давно не обращал никакого внимания на его болезненную долговязость, угловатую фигуру и знаменитую на весь КОМКОН лысину, прекрасно зная об аналитическом уме, проницательности и огромном оперативном опыте Патрика.

В генеральском мундире шеф выглядел солидно и как-то даже молодцевато. Хотя Джон прекрасно знал, что Патрик на дух не переносил казенщины и надевал мундир только в особых случаях. Сегодня видимо и был этот особый случай.

О’Хара разгуливал по своему кабинету как будто оказался здесь впервые. Он разглядывал все с мальчишеским любопытством, зажигал и гасил торшеры, щупал шелковые портьеры, помял ладонью кожаное кресло.

Джон наблюдал за другом с улыбкой: так смотрит старший брат на младшего, прибывшего из захолустья в столицу.

– Веди себя прилично, на тебе генеральский мундир, – сказал, наконец, Джон.

Друзья не знали, с чего начать разговор и как бы пристраивались друг к другу, словно не виделись многие годы.

– Значит, ты живой, – сказал задумчиво О’Хара и тяжело опустился в кресло.

– Ну, извини, – несколько растерянно ответил Джон.

– М-да, – Патрик достал белоснежный платок, которыми его снабжала заботливая жена, вытер лицо. – Налей попить, что ли. – кивнул он на стилизованный под библиотеку барный шкаф.

– Попить или выпить? – Джон открыл массивную дверцу.

– И то, и другое. – Патрик откинулся в кресле, с видимым удовольствием стащил с шеи галстук и расстегнул две верхние пуговицы. – Наши коллеги в гости пожаловали. – Он словно извиняясь, развел руками.

– Не надо быть хорошим оперативником, – проговорил Ролз, выставляя на стол бутылки, бокалы, ведерко со льдом, – Чтобы понять, по чью душу они наведывались, – он налил виски и подвинул бокал О’Харе.

Они выпили, не чокаясь, молча, даже не глядя друг на друга, после чего Джон принялся раскуривать сигару, а шеф огладил лысину и тяжело вздохнул.

– Худшее позади, Вепрь. Теперь ты дома.

– Когда назначено расширенное заседание комиссии? – Решил не тянуть с неприятным разговором Джон. – Подозреваю, что ГСБ снова поставит перед Мировым Советом вопрос о том, что у КОМКОНа слишком много самостоятельности, и что единоначалие необходимо для предотвращения инцидентов… и так далее…

– Каких инцидентов? – невозмутимо поинтересовался Патрик.

– Ты разве не читал мой отчет о событиях на Паломнике? – он был готов поверить во что угодно, но только не в это. – Скажи еще, что руководство ГСБ его не видело.

– Прочли, разумеется, все, кому положено по службе. – уклончиво ответил шеф. – Чрезвычайно интересный документ. Плюс глубокое психосканирование с ментограммами всех гражданских, принимавших участие в событиях. Изучили записи радиопереговоров, информацию с камер наблюдения, с медицинских сканеров. – Он хмыкнул и плеснул себе в стакан немного янтарного напитка. – Мы не сидели, сложа руки, эти три недели, пока ты прохлаждался в карантине.

– Не сомневаюсь. – подражая шефу хмыкнул Ролз. – ГСБ уже ознакомило тебя с материалами расследования по факту гибели своего агента?

– Какого агента?

– На моей совести только один. – Джон вскинул вверх обе ладони. – Если они потеряли еще кого-то из своих спецов, то я тут ни при чем.

– Другое меня беспокоит, Вепрь. – укоризненно покачал головой Патрик. – импровизировать, особенно в сложной обстановке. Но на этот раз не стал утруждать себя маскировкой. Стефан Гарднер заподозрил, что Донован не тот, кем представляется. И случилось это гораздо раньше момента, когда ты вынужденно раскрылся перед гражданскими.

– Признаю. – вздохнул Ролз. – Меня частично извиняет лишь то, что Стефан – профессиональный журналист, весьма неглупый и наблюдательный человек. Так, что там с ГСБ? Когда намечено мое аутодафе? На медленном огне будут сжигать, или сжалятся, и все пройдет быстро?

– Кому, образно выражаясь, поджаривают сейчас пятки, так это экзо и астробиологам. – засмеялся О’Хара. – Признайся хитрец, ты поэтому решил по-быстрому слить свою легенду?

Вопрос был риторическим. Джон промолчал, сосредоточенно пуская дымные колечки под потолок, а О’Хара тем временем продолжал.

– Вот им не позавидуешь. Ухитрились прошляпить разумную форму жизни прямо у себя под носом. Сейчас они землю, то бишь, Паломник носом роют, в прямом смысле этого слова. Начали с анализа круговорота веществ на планете, ужаснулись своей некомпетентности, посыпали головы пеплом и спешным порядком наверстывают упущенное, спасая сильно подмоченную репутацию.

«Что-то не так, – мелькнуло в голове у Джона. – Шеф дважды уклонился от прямого ответа на мой вопрос. Не в его правилах воспитывать подчиненных, заставляя терзаться чувством вины. Тем более, я не пытаюсь отпираться. Неужели ГСБ хочет замять скандал с попытками своего агента применить димезонитную бомбу? Это многое бы объяснило, но мне не верится, что О’Хара пойдет с ними на сделку… Подождем, в третий раз один и тот же вопрос я уже не задам…».

– Кстати, Вепрь… Что называется, не под протокол… – Патрик испытующе посмотрел на Джона. – Как ты оцениваешь подготовку погибшего агента ГСБ?

– Учитывая нашу взаимную братскую любовь, – Ролз изобразил пальцами кавычки. – Мое мнение будет несколько субъективным, ты же понимаешь? – увидев кивок шефа, он продолжил: – Вот меня обвинили в неточном следовании легенде, дескать, выдал себя раньше срока. Маккейн разве что напрямую не говорил о связях с ГСБ, а вел себя так, что о месте его работы не догадались только перевертыши с ползунами. Гарднер быстро заподозрил нас обоих в причастности к спецслужбам, и даже открыто об этом заявлял. Маккейн действовал слишком прямолинейно, никакого намека на импровизацию с его стороны я не заметил. Такое ощущение, что он прибыл на Паломник только затем, чтобы подчистить хвосты за кем-то. Причем, подчистить наглухо, не оставляя свидетелей.

– Браво. – Патрик несколько раз лениво шлепнул ладонями друг о друга, изображая аплодисменты. – Взгляни сюда. – взмахом руки он включил голографический экран. – Это нарезка видеозаписей с камер шаттла «Стрекоза». Ничего подозрительного не замечаешь?

– Пока нет… – подавшись вперед, Ролз впился взглядом в изображение. – Стоп! Отмотай назад… Еще немного… Это, как я понял, явление безбилетных пассажиров экипажу. Линда, Пол… а вот Маккейна на видеозаписи почему-то нет… – Джон секунду задумался. – С этого ракурса он должен быть прекрасно виден… В чем подвох?

– Скажу больше, – усмехнулся О’Хара, – Его вообще нет ни на одной видеозаписи. Мы проанализировали все, что имелось в распоряжении следственной группы. Ни на «Пифагоре», ни на «Стрекозе». Наши ребята работают сейчас по этому вопросу и на «Центральной», но я уверен, результат будет тот же. Ни один датчик объема не зафиксировал присутствие Маккейна, ни один медицинский сканер.

– Вот почему кибер-официант на «Пифагоре» сервировал столик Линды и Пола на двоих, вот почему искин «Стрекозы» приготовил только семь противоперегрузочных ложементов, – задумчиво произнес Джон. – И телеметрия о состоянии его здоровья тоже отсутствовала…

– Пол Андерсон также заметил интересную особенность Маккейна, связанную с тем, что техника того просто не замечала. Только люди. Вот и подумай, Вепрь, почему на твой вопрос о расследовании ГСБ по факту гибели своего агента, я ответил: «Какого агента?». Кроме тебя, другого спеца на планете не было. Если точнее, то агенты присутствовали, но не на Центральной, а на исследовательских базах. Три человека. Они все попали под последствие эксперимента. А наша доблестная ГСБ сама в шоке от случившегося. Кто-то ухитрился напрямую транслировать в мозг людей иллюзорную личность, и об этом не смог догадаться даже такой профи как ты.

– Эта иллюзорная личность меня чуть не убила… – недоверчиво проворчал Ролз. – Говори, что хочешь, но он был реален. Вот Томас Чертч и Радик Шухарт, да – фантомы из какого-то параллельного пространства. А он… – Джон потрогал место на голове, куда вскользь пришелся удар Маккейна.

Гематома давно спала, но пальцы еще чувствовали небольшую ссадину. – Очень странная эта ваша иллюзорная личность.

Друзья на время замолчали. Джон пытался отогнать всплывшую в памяти картинку-лопнувшие, с разорванными по волокнам ремни безопасности, вырванное чудовищной силой перекрестье автофиксатора на полу, ошеломленные лица Стефана и Пола. О’Хара задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Ну, и какие будут предположения относительно… даже не знаю, как правильно назвать… лже-Маккейна? – нарушил тишину Ролз.

– Почему сразу лже? Джон Маккейн – реально существующий человек, занимающийся геологической разведкой полезных ископаемых на планете Призрак. В то время, пока ты и остальные общались, скажем так, с иллюзорным Маккейном, настоящий Маккейн лежал в кабине буровой установки, погребенной под тоннами скальной породы. Спасатели несколько дней пробивали проход в завале, случившемся в шахте. Все это время Маккейн провел без сознания. По результатам сканирования его мозга, не обнаружилось никакой связи с событиями на Паломнике. – Патрик сделал небольшую паузу, бросил быстрый взгляд на Джона и закончил. – Есть предположение, что люди столкнулись ни с кем иным, как с агентом Скитальцев…

– Постой-постой… – кусочки пазла пронеслись разноцветным вихрем перед внутренним взором Ролза, а потом сложились в целостную картину. – Конрад Лоренц не самовольничал, устраивая эксперимент на Паломнике. Это было заранее согласовано с ГСБ и КОМКОНОМ!

– В целом верно, – кивнул О’Хара. – За одним исключением. Мы узнали о планирующемся эксперименте и уговорили Лоренца немного подождать, пока мы подготовимся. ГСБ со скрипом согласилась доверить КОМКОНу работу на месте, а сама занялась обеспечением условий карантина. Мы надеялись, что своей активностью спровоцируем Скитальцев на прямое вмешательство. Так и случилось. К сожалению, эксперимент привел к гибели людей. Этого никто не мог предвидеть… На исследовательских базах в южном полушарии планеты, попавших в зону отрицательно направленного времени, обошлось без человеческих жертв. Люди вовремя получили предупреждение с Центральной базы и подготовились к приходу урагана. Конрад Лоренц цел и невредим, очень переживает, что не смог предсказать последствия своего эксперимента.

Джон глубоко затянулся, да так что едва не закашлялся.

– То есть, ты хочешь сказать, что Скитальцы вполне себе существуют? – Ролз понял, что сказал банальщину и замялся.

– Мы долго не верили в это. – О’Хара поднял свой бокал, но пить не стал. – Противников этой гипотезы было предостаточно. Но… – он посмотрел сквозь виски на свет, наблюдая, как медленно в нем тает лед, – …совокупность косвенных фактов присутствия некой сверхцивилизации в изученной нами части Вселенной, заставила большинство скептиков из Мирового Совета пересмотреть свои взгляды на этот вопрос.

– Тогда непонятно, что пытался подчистить Маккейн. – пожал плечами Ролз.

– Если бы он, при таких возможностях, действительно собирался нам противодействовать, то было бы проще дать Паломнику взорваться. А так, он ничего не добился. Себя выдал, бомбу не взорвал. Бессмыслица какая-то…

– О его реальных целях мы можем лишь строить предположения. Возможно, нас просто изучали, провоцировали на какие-то действия, анализировали ответную реакцию. Заодно Скитальцы наглядно показали, насколько опережают нас в техническом развитии. Мол, ребята, если вдруг решите поиграть мускулами, то подумайте хорошенько, прежде чем пустить в ход оружие. У военных с давних времен есть такое понятие: демонстрация флага. Все, и друзья, и враги должны знать, что вооруженные силы не дремлют, и с боеготовностью все в порядке.

– Осталось только выяснить, кто они такие, и кем Скитальцы считают нас?

– Джон, – сказал Патрик почти нежно, – ты думаешь над этим едва пять минут, а я ломаю голову вот уже пятнадцать лет. И не только я. И мы ничего не придумали, вот что хуже всего. И, похоже, никогда ничего не придумаем, потому что самые умные и опытные из нас – это всего-навсего люди. Мы не знаем, чего они хотят. Мы не знаем, что они могут. Какие у них планы на нас. И никогда, боюсь, не узнаем. Единственная надежда – что в наших метаниях, судорожных и беспорядочных, мы будем то и дело совершать шаги, которых они не предусмотрели. Не могли они предусмотреть все. Этого никто не может.

О’Хара все-таки допил свой бокал и посмотрел на Ролза круглыми зелеными глазами.

– Я долго не хотел втягивать тебя в это дело. Теперь ты один из немногих, кто в курсе положения вещей.

Они долго молчали. Ролз взял бутылку, чуть плеснул в бокал О’Хара. Себе, не жалея, налил на три пальца.

Шагая на доклад к шефу, Джон как ему казалось, был готов ко всему. К выговору, к временному отстранению от работы, даже к приговору: «неполное служебное соответствие». Но сейчас им владело лишь одно чувство – огромное, безграничное сожаление о том, что он все это узнал и вынужден был теперь принимать в этом участие.

Конечно, будь на его месте любой нормальный человек, ведущий нормальную жизнь и занятый нормальной работой, он воспринял бы эту историю, как одну из тех фантастических и грозных баек, которые возникают на самых границах между освоенным и неведомым, докатываются до обывателя в неузнаваемо искаженном виде и обладают тем восхитительным свойством, что, как бы грозны и страшны они ни были, к нашей светлой и теплой Земле они прямого отношения не имеют и никакого существенного влияния на нашу повседневную жизнь не оказывают. Все это как-то, кем-то и где-то всегда улаживалось, улаживается сейчас или непременно уладится в самом скором времени.

Но Джон-то, к сожалению, не был нормальным человеком в этом смысле слова. Он и был как раз одним из тех, на долю которых выпало улаживать. И сейчас он отчетливо понял, что с этой тайной на плечах ему ходить теперь до конца жизни. Что вместе стайной он принял на себя еще одну ответственность, о которой не просил и в которой, право же, не нуждался. Что отныне он обязан принимать какие-то решения, а значит-должен теперь досконально понять хотя бы то, что уже понято до него, а желательно и еще больше. А значит – увязнуть в этой тайне, отвратительной, как все тайны, в которые он по долгу службы был посвящен, и даже, наверное, еще более отвратительной, чем они. Увязнуть в ней еще глубже, чем до сих пор. И какую-то совсем детскую благодарность ощущал он к О’Хара, который до последнего момента старался удержать его на краю этой тайны. И какое-то еще более детское, почти капризное раздражение против него – за то, что он все-таки не удержал.

– Ты выпей-выпей, – Патрик залпом допил свой виски, как бы подавая пример Ролзу. – Иногда помогает.

Джон послушно выпил.

– Ну и отличненько… – Казалось, что он только этого и ждал. – У меня тут для тебя посылка. – Патрик положил на столик стандартную почтовую упаковку размером с ладонь.

– Мне? – удивился Джон. – Здесь, вроде бы, никаких сведений о получателе.

– Тебе-тебе. – улыбнулся Патрик. – Там сопроводительное письмо внутри. Извини, пришлось прочесть. Служба такая…

Ролз распечатал бандероль, достал оттуда очки с потрескавшимися стеклами, которые еще недавно носил под личиной Джеймса Донована. На дне упаковки лежала бумажная записка.

«Дорогой Джеймс!

Не знаю Вашего настоящего имени, поэтому, буду называть так. Не было возможности поблагодарить за все, что Вы сделали для людей на Паломнике. Надеюсь исправить оплошность при личной встрече.

Ирен Готье»

– Э-э-э…

– Чего ты экаешь? – усмехнулся О’Хара. – Пользуйся моментом, пока не женат. Мне вот, примерному семьянину, никто свидание не назначает… – он притворно вздохнул. – Тем более, такая девушка. Сейчас нет более известного астробиолога, чем она. За три недели карантина написала научный труд по псевдослизням Паломника и уже удостоилась за него научной степени доктора наук. Мисс Готье посвятила эту работу своему учителю, Бернарду Мак-Кинли, а в качестве соавтора указала Джеймса Донована. Так что, у тебя будет, чем заняться, если надумаешь отойти от дел в КОМКОНе.

– Издеваешься? – Джон изумленно вытаращил глаза.

– Ничуть. – расплылся в улыбке Патрик. – С сегодняшнего дня Джеймс Донован числится Почетным Магистром естественных наук Гарвардского университета. Чувствуешь, каков уровень? То-то… Ирен очень хотела посетить Париж, но ей, Академия Наук предоставила в подарок туристический ваучер на Эксельсиор. И ни куда-нибудь, а в ультрасовременный отель «Garbovsky»! – шеф хитро улыбнулся и порывшись у себя в столе вытащил разноцветный конвертик. – У меня тут, тоже по счастливому стечению обстоятельств, оказалось VIP приглашение от руководства этого отеля. Завтра мисс Готье отправляется на Эксельсиор.

Заслужила отпуск за многолетние исследования фауны Паломника. Намек понял? – и, не дав Джону даже раскрыть рот, закончил в приказном тоне: – Действуй, Вепрь!

Конец

Москва, ноябрь 2016- сентябрь 2017

Примечания

1

БВИ – Большой Всемирный Информаторий.

2

История «Громовержца» описывается в романе «Запретный Мир. Стажер».

3

Smithy (анг. яз) Кузнец, кузница.

4

Национальный парк Эверглейдс (англ. Everglades National Park).

5

Агрессивное Псевдо Болото (англ. – Aggressive Pseudo Swamp)

6

ГДЧС – Галактический Департамент по Чрезвычайным Ситуациям.

7

О, мой Бог, это великолепно! (фр. яз Но, mon Dieu, g'est magnifique!)

8

„Оса“ – Десантно-штурмовой модуль (ДШМ) – специализированная боевая единица, предназначенная для транспортировки, высадки, эвакуации взвода космодесанта, включая его штатную технику (2 БМК (боевая машина космодесанта) – линейный взвод, 1 БМК + группа штурмовых сервов-штурмовой взвод), а также предварительной зачистки зоны высадки.

9

– О, Мой Бог! (фр. яз. О, Mon Deux!)

Content

Игорь Власов
Операция «Паломник»

Начало

Эпилог

Примечания