Анатолий «Джордж» Гуницкий

СМЕРТЬ БЕЗБИЛЕТНИКУ!

Одноактная пьеса

Действующие лица (по мере появления)

Человек в кепке (Кепка)

Человек в шляпе (Шляпа)

Человек в пальто (Пальто)

Полная женщина (Полная)

Худая женщина (Худая)

Блондинка

Молодой человек

Контролёр

Девушка в купальнике (Купальник)

Труппа бродячих актёров

Первый актёр

1-й пассажир

2-й пассажир

Безбилетник

Человек в рубашке (Рубашка)

Корреспондент

Человек в берете (Берет)

Старик

Режиссёр

Съёмочная группа

Оператор

Врач

сцена 1

Улица. Человек в шляпе и человек в кепке.

Кепка. Вот так встреча!

Шляпа. Да, это я. (Читает газету.)

Кепка. А это я. Ты купил шляпу?

Шляпа. Купил, ку-пил.

Кепка. У тебя нет щётки? Я только что упал в лужу.

Шляпа продолжает читать.

Скажи… ты купил шляпу… где? Я всегда мечтал о такой.

Шляпа читает.

Ты читаешь… Что-нибудь интересное? Расскажи.

Шляпа. Опять про безбилетника. Скоро будет дождь. До свидания.

Выбрасывает газету. Встаёт.

Кепка. Уже уходишь? Я-то думал — поболтаем, поговорим о том, о сём…

Шляпа. То.

Кепка (радостно). Сё!

Шляпа. Вот и поговорили.

Кепка. Давай ещё! Мы ведь так давно не виделись! Я купил кепку!

Шляпа. То.

Кепка. Сё! Где тут телефон? Позвоню на работу, скажу, что задерживаюсь.

Шляпа. Пожалуй, я тоже пойду. А где ты купил кепку?

Кепка. В магазине на площади. Сё! Сё!

Шляпа. То. Я вчера там купил шляпу, но кепок не видел.

Кепка. Это была последняя. Продавец сказал, что их сняли с производства.

Шляпа (зло). Ну и наплевать! Меня вполне устраивает шляпа!

Кепка. Ещё бы! Если бы у меня была такая…

Шляпа. О, это роскошная шляпа! Шведская! Теперь таких не достать, фирма обанкротилась и все поставки прекращены. Я купил последнюю. Мне повезло.

Кепка. Тебе повезло! Но я тоже хочу шляпу!

Шляпа. У тебя есть кепка. То.

Кепка. Что кепка? Сё… А в Швеции их больше нет?

Шляпа. Может быть, там распродают остатки.

Кепка. Что же, в Швецию теперь ехать? Мне ведь на работу надо…

Шляпа. Из Турку в Швецию ходит паром. Билет недорогой, марок сто, по курсу это рублей… (считает)

Кепка. Но сначала мне придётся ехать в Турку! Нужна виза, билет…

Шляпа. Обратись в консульство, вдруг там смогут чем-то помочь.

Кепка. В шведское или в финское?

сцена 2

Бежит человек в пальто.

Пальто. Скажите, как пройти на набережную?

Шляпа. Набережная на берегу. Пойдёте прямо, потом направо, снова направо, затем налево. Потом — направо. Прямо. Свернёте направо. Ещё раз направо — и вы у цели.

Кепка. Есть и другой путь, покороче. Налево, налево, снова налево…

Шляпа. Да, можно и так.

Пальто. А вдруг мне не надо на набережную? У меня там назначена встреча с Францем Лойе — это очень известный специалист из Берлина, однако возможно, что он ждёт меня в другом месте.

Кепка. А когда ты был вчера в магазине на площади?

Шляпа. Перед закрытием. Всё-таки у тебя очень приличная кепка.

Пальто. А вдруг Франц Лойе придёт сюда?

Кепка. Странно, что мы не встретились. Я ведь тоже был в магазине перед закрытием.

Шляпа. Зато мы встретились здесь.

Пальто. Я уже целую неделю не могу с ним встретиться. Подожду его здесь.

Подбирает газету, читает.

Кепка. Я всю жизнь мечтал о такой шляпе, всю жизнь!

Шляпа. То.

Кепка. Сё.

Пальто. Читали? Снова напали на след безбилетника!

Шляпа. Да, это скандальнейшая история.

Кепка. Он, похоже, порядочный прохвост.

Пальто. На его месте я бы сдался властям сам.

Кепка. Мерзкий тип! Как вы думаете, он не опасен?

Пальто. Его поймают! На этот раз ему не удастся скрыться!

Кепка. Вот и хорошо! И без него забот хватает.

Шляпа. Говорят, что объявлен всероссийский розыск.

Пальто. Смотрите! Там что-то происходит!

сцена 3

Появляется множество людей, они кричат, шумят, спорят, все очень возбуждены.

Полная женщина. Он где-то рядом! Его видели!

Худая женщина. Да, тот самый безбилетник!

Полная. Ну да, тот самый! Его уже полтора года ищут!

Худая. Им теперь на всё наплевать. Полтора года его ищут, а он и в ус не дует.

Полная. Может, у него и усов-то нет…

Худая. Безобразие! Я вчера купила картошку, а она оказалась капустой! Вот как они теперь работают!

Полная. А у меня-то. пошла за капустой, еле нашла и что же… прихожу домой, а капуста оказалась картошкой!

Худая. А я купила брюкву, а она оказалась морковью!

Полная. А у меня наоборот!

Худая. Купила свёклу, а она оказалась редиской, купила морковь, а она оказалась репой, купила кабачки, а они оказались укропом, купила огурцы, а они оказались селёдкой, купила сметану, а она оказалась томатом, купила хлеб, а он оказался кефиром!

Обе (хором). Ну как прожить честному человеку!

Блондинка. Надо вернуться к талонам, к талонной системе. Очень удобно. Вот на Украине её опять стали использовать. И в Прибалтике.

Молодой человек. А у меня сейчас сессия. (Жадно смотрит на её грудь.)

Блондинка. Говорят, что скоро талоны будут использовать и в Европе, и в Израиле. И даже в Америке. С талонами как-то проще, спокойнее жить.

Молодой человек. Я уже сдал 114 зачетов и 18 экзаменов. (То же действие.)

Блондинка. Как же этот безбилетник умудрялся скрываться столько времени!

Молодой человек. Я скоро получу повышенную стипендию. Наверное. (То же действие.)

Блондинка. А теперь его выследили! Здесь, в этом районе!

Молодой человек. Скоро у меня начнется практика! (Ещё более углубленные исследования.)

Блондинка. Говорят, он пошёл домой — поесть, переодеться, а там — засада! Что?

Молодой человек (смущён). Я… я думаю поехать после института на север… пройти там суровую школу… этой… ну, как её…

Блондинка (смотрит некоторое время на него, потом отворачивается). Он убежал! Он опять убежал!

Полная. А вдруг он вооружён?

Блондинка. Вряд ли. Всё-таки он не рецидивист, не убийца.

Худая. Кто его знает? За полтора года мог и убийцей стать.

Кепка. В газетах об этом ничего не было сказано.

Блондинка. В газетах всего не пишут.

Полная. Так это раньше так было! Теперь-то вроде всё пишут, обо всём.

Блондинка. Что вы! Если бы в газетах всё писали, то кто бы стал их читать?

Шляпа (к Пальто). Помнится, я уже читал про что-то подобное.

Пальто. Что и говорить, случай из ряда вон выходящий! Интересно, а как выглядит Франц Лойе?

Шляпа. А вы уверены, что он вообще существует в природе?

Пальто. Я же его жду!

Шляпа. Ну и что? Если хотите, кстати, я бы мог показать вам свою библиотеку. Она невелика, книг шесть, но зато какие!

Пальто. Раритеты? Это интересно. Но если придёт Франц Лойе…

Шляпа. С другой стороны, мы с вами не знакомы. Встаньте на моё место, можно ли вообще особенно в наше время, пускать на порог собственной квартиры совершенно незнакомого человека?

Полная. И как же у человека рука повернулась билет не взять?!

Худая. Позор! И чего им всё не хватает? Всё вроде бы есть…

Полная. Вон контролёр идёт! Товарищ контролёр, как там дела, не нашли ещё?

Контролёр. Найдём. Теперь-то уж точно найдём! (Садится, закуривает.)

Полная. Вы скажите, если что, то мы народ подымем! Вот молодой человек поможет.

Молодой человек. Я готов, пожалуйста.

Худая. Нет, вот вы мне объясните, откуда же такие сволочи безбилетники берутся?

Блондинка. Почему же он сволочь? Мало ли какие обстоятельства…

Шляпа. В сущности, следует быть гуманными даже по отношению к безбилетникам. Опасность, по-моему, сильно преувеличена.

Контролёр. Гуманнее? Я вот раньше в Сибири работал, тоже контролёром, так ведь там ничего подобного нет! Все билеты брали, даже дети грудные. Организация! А уж если кто и не возьмёт, то тогда — сами понимаете…

Худая (уважительно). Сибирь… У меня зять в Сибири работал. Так он, знаете ли, такой спокойный, работящий.

Контролёр. Сибиряки не подведут! Сибирь — это Сибирь.

Молодой человек. А вот я не был в Сибири. Сибирь… Это ведь Азия! Интересно!

К нему подходит девушка в купальнике.

Купальник. Эй! Поехали в Азию!

Молодой человек. Сейчас?

Купальник. Сейчас! Возьми меня с собой!

Молодой человек. Я ещё не еду… В Азию… денег много надо, а если вдвоём, то… А как же сессия?

Купальник. Чёрт с ней, с Азией! Просто возьми меня!

Молодой человек. Но у меня есть невеста…

Купальник. Ну и пусть! Да чем я хуже? Возьми меня сейчас… здесь!

Молодой человек. Здесь?

Купальник. Да, прямо здесь! Дурачок, я научу тебя всему, хочешь?

Молодой человек. Хочу, наверное…

Купальник. Так в чём же дело? Давай разденемся! Где там у тебя…

Молодой человек. О! О! Я ещё практически не имел дело с женщинами, хотя давно хотел. В принципе…

Купальник. Ты только учти, я очень требовательна в любви, я очень страстная и громко кричу.

Молодой человек. А зачем?

Купальник. Какой там у тебя размер…

Молодой человек. Что вы делаете? О! О!

Купальник. Вот чудак! И ещё я люблю, когда акт длится шестнадцать часов подряд!

Молодой человек. Так долго?

Купальник. В этом весь кайф, когда долго! Да где же он у тебя…

Молодой человек. О! Нет, шестнадцать часов… так долго я не смогу.

Купальник. Ну вот… Тогда прощай, любовь моя!

Контролёр. Ладно, пойду дальше. Чувствую, что где-то он рядом, где-то неподалёку!

Полная. Это у вас профессиональное чутьё.

Контролёр. Переловил я их на своем веку, безбилетников-то!

Полная. Если что — зовите, мы поможем!

Худая. Главное, построже с ним!

Кепка (Шляпе). Послушай, давай разберёмся! Если мы были в магазине в одно и тоже время, то почему же ты купил шляпу, а я — кепку?

Шляпа. Не знаю. Я никаких кепок там не видел.

Кепка. А я не видел шляп. Сё?

Шляпа. То.

Кепка. Нет, не то! И не сё! Я купил кепку, причём последнюю, а шляп не было в продаже.

Шляпа. Правильно, я купил последнюю.

Худая. Господи, это ещё что?

сцена 4

Выезжает фургон, везущий труппу бродячих актёров.

Первый актёр. Уважаемая публика! Сейчас наша трупа покажет вам представление! Это старинная трагедия-мистерия, она называется «Смерть безбилетника!». В последний раз её играли в 16-ом веке, на территории бывшего остзейского графства Сент-Эсмеральд. Сейчас мы приготовим декорации и начнём!

Взволнованные возгласы. Актёры ставят декорации, переодеваются и гримируются.

Кепка. Как быстро театр откликнулся на актуальные веяния времени.

Пальто. Старинный театр! Любопытно! Что бы сказал по этому поводу почтенный Франц Лойе?

Блондинка. А кто это такой? Музыкант? Писатель? Кондитер? Дерматолог?

Пальто. Франц Лойе — это специалист из Берлина, мой коллега.

Блондинка. Вы бывали в Берлине?

Пальто. Да, шесть раз.

Худая. А деньги за просмотр брать будут?

Кепка. Сколько времени будет продолжаться спектакль? Мне надо на работу.

Первый актёр. К сожалению, я во времени абсолютно не ориентируюсь.

Блондинка. Расскажите что-нибудь… Как там в Берлине?

Пальто. В самом деле двадцать первый век! Много вещей, еды, машин.

Блондинка. Да, я читала об этом. А вот немцы, немки — как они?

Пальто. Немцы как немцы. Немки как немки. Все едят очень много мяса.

Блондинка. Я слышала, у них…

Пальто. Там всё есть, абсолютно всё! Вот назовите любую вещь, первое, что придёт вам в голову.

Блондинка что-то шепчет ему на ухо.

Пальто (снисходительно). Есть.

Блондинка. Фантастика! А… (Снова шепчет.)

Пальто (так же снисходительно). Есть. Сколько угодно.

Блондинка. Невероятно! А… (Снова шепчет.)

Пальто. Есть, есть. Какой у вас горячий язык, я почти ничего не услышал. Я бы мог кое-что вам показать. У меня дома много разных журнальчиков, проспектиков, буклетиков и сувенирчиков. Хотите посмотреть?

Блондинка. Да. Конечно. Да.

Пальто. Так пойдёмте.

Уходят.

Худая. А я в театре-то никогда не была. Только когда в школе училась.

Полная. Театр бродячий. Вы кошелёк спрячьте подальше. Тут у меня одна знакомая в цирк пошла, так у неё сумку в буфете украли.

Худая. Ужас! Сплошное ворьё вокруг!

Фанфары. Занавес раздвигается. На маленькой сцене — декорация, изображающая нечто вроде старинного средневекового автобуса.

Первый актёр. Итак, мы начинаем наше представление! «Смерть безбилетника»!

Хор. Автобус ехал на тот свет…

Контролёр. А ну-ка, дайте ваш билет!

1-й пассажир. Вот мой билет.

2-й пассажир. Вот мой билет.

Контролёр. Вопросов нет, претензий нет.

1-й пассажир. Вопросов нет!

2-й пассажир. Претензий нет!

Хор. Автобус ехал на тот свет.

Безбилетник пытается спрятаться. Контролёр настигает его.

Контролёр. Привет, дружок! Где твой билет?

Безбилетник. Увы! Билета вовсе нет…

Контролёр. Дурная шутка. Где билет?

Безбилетник. Билета нет. Билета нет.

Контролёр. Билета нет? Держи ответ!

Хор. Держи ответ, держи ответ!

Контролёр. Плати-ка штраф!

Хор. Держи ответ!

Безбилетник. Да у меня и денег нет.

Ведь я поэт…

Контролёр. Поэт?

Безбилетник. Поэт…

Контролёр. Пойдём, поэт, со мной в пикет.

Хор. В пикет, в пикет, в пикет, в пикет!

Безбилетник. Я не хочу!

Контролёр. Идём в пикет!

1-й пассажир. Вот я всегда беру билет!

2-й пассажир. А он — не взял.

1-й пассажир. Но он — поэт…

2-й пассажир. Поэт! Подумаешь, поэт!

Обязан каждый брать билет!

Контролёр. В пикет! Немедленно в пикет!

Безбилетник. О пощади, о сжалься!

Контролёр. Нет!

Безбилетник. Я посвящу тебе сонет!

Контролёр. Мне нужен только твой билет!

Безбилетник. О, ради Бога!

Контролёр. Бога нет

Для тех, кто не берёт билет!

Хор. Да, Бога нет, спасенья нет,

Для тех, кто не берёт билет!

Безбилетник снова пытается бежать и снова Контролёр его настигает.

Контролёр. Не убежишь!

Безбилетник. Пусти же!

Контролёр. Нет!

Сейчас я погашу твой свет!

Вытаскивает из ножен меч.

Безбилетник. Знакомый меч… То ты, Эрмет?

Контролёр. Вонтуллий?

Безбилетник. Да…

Контролёр. О, сколько лет!

Ты помнишь. сад, подлунный свет,

Река в горе…

Безбилетник. … Любовный бред,

Красотки смутный силуэт…

Контролёр. … Истёртый танцами паркет…

Безбилетник. Седой собаки зыбкий след…

Контролёр. Велосипед, шансон, кювет,

Полёт шмеля и вой ракет…

Безбилетник. Смолою залитый жилет,

Дыханье птиц, гнилой рассвет,

Аллегорический макет,

Подсчёты не своих монет!

Контролёр. Всё было…

Безбилетник. Ты местами сед.

Контролёр. И ты немного шал обвет.

Пауза

Мы износились, как вельвет.

Безбилетник. Как бархат…

Контролёр. Как столетний плед.

Пауза

Безбилетник. Ты — контролёр.

Контролёр. А ты — поэт.

Пауза

Безбилетник. Моей игры не кончен сет!

Контролёр. Промчались дни. Мой бог — билет!

Безбилетник. А у меня билета нет!

Хор. А у него билета нет!

1-й пассажир. Но он — поэт!

2-й пассажир. Иметь билет

Обязан каждый!

Хор. Слышь, поэт?

Обязан каждый брать билет!

Контролёр. Мой бог — билет,

Мой долг — билет.

Безбилетник. Во имя дружбы, прошлых лет.

Контролёр (колеблется). Во имя дружбы…

Хор. Нет, нет, нет,

Обязан каждый брать билет!

Контролёр. Да будет так!

Прости, поэт,

Напрасно ты не взял билет…

Безбилетник. Помилуй!

Контролёр. Нет,

Пощады нет,

Тому, кто не берёт билет! (Убивает безбилетника.)

Хор. Пощады нет, прощенья нет,

Автобус ехал на тот свет!

Спектакль окончен. Аплодисменты. Актёры кланяются и убирают декорацию.

сцена 5

Рубашка. Здорово! Как он его, а?

Корреспондент. Несколько слов для нашего… Вам понравился спектакль?

Рубашка. Понравился! Стоящая вещь!

Корреспондент. Скажите, как вы оцениваете действия контролёра?

Рубашка. Он всё правильно сделал, так и надо!

Корреспондент. Вы бы могли сами убить безбилетника?

Рубашка. Я ещё не пробовал…

Корреспондент (Шляпе). А вы что скажете?

Шляпа. Спектакль актуален. Ведь сейчас все только и говорят о безбилетнике…

Корреспондент. Да, это ведь животрепещущая проблема, своего рода национальное бедствие!

Шляпа. Сыграно, конечно, неплохо. Мне даже показалось, что всё происходило не на сцене, а в жизни. Велика магия театра!

Корреспондент (Полной). Каково ваше мнение?

Полная. Ну, эти актёры! Чего только не придумают!

Худая. А чем кончилось-то? Я тут вздремнула немножко…

Полная. Убил он его, безбилетника-то!

Худая. Убил? И суда не было?

Полная. В том-то и дело, что не было!

Худая. А разве можно без суда?

Рубашка. Но как он его, эх! Сила!

Корреспондент (Кепке). Ваши впечатления о спектакле?

Кепка. Я всегда придерживался точки зрения, что наличие определённых процессов положительно сказывается. Суммарный результат я понимаю не как абстрактный итог. Ситуация, таким образом, бесконечно сложна. А практика… С другой стороны, отсутствие необходимых предпосылок и фактов позволяет говорить… об эксперименте в чистом виде когда самое невероятное… Спонтанный эффект… эффукт… эффокт… Если раньше такая точка зрения казалась, то теперь, очевидно… надо полагать… видимо… стало быть… Реконструктивная меграма! В решениях Сонгрского симпозиума! Одним словом, всё меняется кардинально, уже в ближайшее время можно будет наблюдать принципиально новые варианты!

Корреспондент. Да?

Кепка. И их вариабельность! Вариоструктура? Да, если масштабы уже и сейчас превышают естественные границы проблемы!

Корреспондент. А вот вы не могли бы привести конкретные примеры, ведь наши многочисленные читатели..

Кепка. Конечно! Ведь это происходит буквально на глазах!

Корреспондент. Что же в будущем? Ведь не за горами тот…

Кепка. Бесспорно, бесспорно. Реология… Нафтарское право семи. Моделямба. Трансфуззия.

Корреспондент. А если всё же коснуться сегодняшних реалий?

Кепка. Кассетная субкультура! Гай Салюспий Крисп! Эвромагма! Закумбо! Брандес-Смит! Покуренга! Фах!

Идут Блондинка и Пальто.

Блондинка. Как это все мило! Давай, сходим куда-нибудь?

Пальто. Я бы хотел поесть.

Блондинка. Пойдём в ресторан! Посидим, потанцуем.

Пальто. Я не могу долго сидеть — у меня геморрой. В столовую можно ещё сходить.

Блондинка. Я хочу в ресторан!

Пальто. Что там делать? Щвейцары эти, проститутки, мафия… А танцев я не выношу.

Блондинка. Мы собирались поехать на юг, в Тулу.

Пальто. На юге опасно — вспышка бруцеллёза. По-моему, я не люблю тебя.

Блондинка. Тогда и я тебя не люблю.

Купальник. Они про любовь говорят. А мне так скучно, так одиноко. Люди! Мне известны 242 способа любви! 242!

Корреспондент. Сколько? 242? Сегодня, когда с глаз общества спала пелена ханжества, всем, наверное, хотелось бы узнать…

Купальник. Пожалуйста! Любовь по-каирски, по-гвинейски, пражский вариант, испанская раскладка, филиппинский треугольник, танец в корзине, королевский ритуал, пчелиная атака, скованные одной цепью…

Корреспондент. А нет ли в вашем арсенале более простых, более традиционных способов?

Купальник. Есть!

Корреспондент. Э, что вы делаете? Сломаете кассетник, а он казённый! На помощь!? (Убегает, Купальник бежит за ним.)

Блондинка. Ты даже пальто не снял! А где обещанные журналы?

Пальто. Накрашенное, развратное животное!

Блондинка. Размазня! Импотент!

Пальто. Фригидная дура!

Дерутся

Полная. Дерутся.

Худая. Теперь все дерутся. У меня сосед был, тоже драться любил.

Полная. А теперь не дерётся больше?

Худая. Не знаю. Он в Уганду уехал, послом там работает.

Рубашка. Смотрите, Безбилетника ведут!

сцена 6

Оживление. Контролёр ведёт человека в берете.

Контролёр. Вот он, полюбуйтесь! Вот он и ехал без билета!

Рубашка. Попался всё-таки!

Худая. Страшный-то какой! Нерусский, наверное!

Берет затравленно озирается.

Полная. Вроде бы он из семнадцатого дома…

Худая. Молчит.

Полная. Судить, судить его надо!

Рубашка. А я бы его без всякого суда…

Полная. Нет, без суда нельзя.

Рубашка. В спектакле без всякого суда обошлись!

Полная. Спектакль нам не указ.

Пальто. Надо передать дело в прокуратуру. Там — разберутся.

Полная. Будем судить его своим, народным судом!

Контролёр. Верно. Мы в Сибири всё сами решали, без начальства.

Пальто. Может быть, отпустим его?

Рубашка. Адвокат какой нашёлся!

Худая (смеётся). В шляпе! Адвокат — в шляпе!

Пальто. Если есть обвинитель, то нужен и адвокат.

Полная. Вот пусть товарищ в шляпе и будет адвокатом.

Шляпа. Мне-то что, могу и адвокатом.

Полная. Вот и хорошо. Адвокат есть… А кто будет обвинителем?

Рубашка. Я! Я буду!

Полная. Хорошо. Теперь судебные заседатели. (К Пальто.) Вот вы…

Пальто. Вообще-то меня Франц Лойе где-то ждёт…

Полная. Подождёт. Суд — дело нужное, общественное.

Пальто. Ну если не очень долго, то я согласен.

Рубашка. Хватит канцелярию разводить! Начинаем!

Полная (Контролёру). Рассказывайте, как всё было.

Контролёр. Так вот, значит и было…

Шляпа. Вы сначала о себе расскажите, давно ли в должности, семейное положение.

Контролёр. Контролёром я давно, восемнадцать лет. У меня и дед контролёром был, и мать. Детей — пятнадцать штук, раньше я в Сибири работал, а потом здесь комнату дали, мы и переехали.

Полная. Как вы его задержали? При каких обстоятельствах?

Контролёр. В тот день я на «пятёрке» проверял. Сначала всё тихо было, правда, итальянец какой-то попался, но я иностранцев задерживать не могу, для этого надо специальные курсы заканчивать, с языками. Ну, еду я в автобусе, сижу у окна, смотрю. Едем. Проехали Центральную, я и начал проверять. Проверяю. Все с билетами, порядок. А потом я к нему подошел, ваш билет, говорю… Он молчит.

Полная. Дальше, дальше рассказывайте.

Контролёр. Молчит он, ничего не говорит. Куда-то вбок смотрит.

Полная. В чей бок?

Контролёр. Да ни в чей. Просто вбок, вот как сейчас. Да… Подъехали к рынку, остановка. Я ему говорю. «Платите штраф. А если не будете, то придётся в отделение пройти». Молчит. Я — на всякий случай — беру его за пуговицу, а он как сиганёт у меня под рукой и на улицу. Я за ним, кричу, чтобы он остановился, иначе хуже будет…

Полная. А он что?

Контролёр. Убежал! Народу на рынке много, догнать трудно. Я-то бегаю быстро, каждый год нормативы сдаю, иначе до работы не допускают.

Полная. Вы про пуговицу упомянули. Где она?

Контролёр. У меня осталась, вот она, я её сохранил.

Полная. Покажите. (Берёт пуговицу, рассматривает её.) Похоже, что пуговица от плаща.

Пальто. В тот день было прохладно? Это осенью происходило? Весной? Летом?

Контролёр. Этого не скажу. Отпуск у меня в декабре, в остальное время работы много.

Полная. Что же было потом?

Контролёр. Стал я его искать. Глаз у меня намётаный, раз увижу человека — навсегда запомню, даже если он утонул или умер. В Москве однажды был, на съезде контролёров, так до сих пор всех помню… Короче, стал я его искать. Милиция помогала, общественность разная, школьники. Полтора года искал, все в нерабочее время. И вот — месяца полтора назад — плотно напал на след. И поймал всё-таки, поймал!

Шляпа. Вот вы предъявили нам пуговицу. Но ещё нужно доказать, что эта пуговица принадлежит подсудимому. Нужно сделать экспертизу.

Рубашка. Бросьте вы! И так всё ясно! Виновен!

Голоса. Виновен! — А вдруг не он! — Давай!

Полная. Тише! (Берету) Послушайте, вы! Встаньте!

Берет встаёт.

А ну-ка, отвечайте — ехали без билета!

Берет уныло молчит.

Пуговица ваша? Вы в плаще были?

Берет. Не помню.

Полная. У вас был билет? Или карточка?

Берет. Не знаю. Наверное, не было…

Рубашка. Ага, сознался!

Полная. Разве вы не знаете, что за безбилетный проезд положено платить штраф? Зачем же вы убежали от контролёра?

Берет. Денег нет… мало…

Худая. Денег нет? Ишь! А работать надо, тогда и деньги будут!

Пальто. Это, впрочем, спорно.

Берет. Я работаю.

Худая. Плохо работаешь! Все платят, а он нет! Нет, не выйдет, надо как все!

Толпа умеренно гудит.

Полная. Кто ещё желает высказаться?

Старик. Дайте мне. (Молодому.) Мальчик, помоги… (Забирается на трибуну.) Вот так, хорошо. Я так скажу — много слов, мало дела! Разговариваете, разговариваете, а враг — не дремлет! Мы раньше с ними не разговаривали! Моё мнение — всё запретить!

Всеобщее недоумение.

Полная. Вы по существу дела говорите!

Старик. По существу? А по существу так. Мы в девятнадцатом с ними не разговаривали! И в тридцать седьмом! И в сорок девятом! И даже в шестидесятом! И в семьдесят…

Полная. Ближе к делу! Что вы тут цифрами жонглируете? По сути высказывайтесь, а нечего сказать, так освободите трибуну!

Старик. А говна не хочешь? Не хочешь говна-то, а?

Пальто. Он, похоже, сталинист!

Старик. Да, я сталинист! И горжусь этим! Мне ещё Брежнев удостоверение дал!

Пальто. Брежнев? При чем тут Брежнев? Какой-то политический астигматизм!

Старик. Запретить, запретить! А кто не согласен, тех по законам военного времени… Ох! (хватается за сердце)

Блондинка. Вызовите врача, ему же плохо!

В толпе невообразимый шум. Старика уводят.

Кепка. Должен заметить, что предыдущий оратор во многом был прав, хотя нельзя не признать… Его классовое сознание было сформировано… Сложное, противоречивое, смутное время!

Рубашка. Хватит философии! Старик всё верно сказал, расстрелять и точка!

Толпа очень гудит.

Шляпа. Смертная казнь отменена.

Полная. Нам не смерть нужна, а справедливое решение.

Кепка. Вообще-то и смерть может быть справедливой. Но лично мне — всё равно.

Рубашка. Верно! Смерть — это самое справедливое решение! Видели спектакль? Вот так и нужно поступать!

Пальто. Я, к сожалению, спектакль не видел, но нельзя же отождествлять искусство и жизнь.

Полная. Надо по-справедливости. Как народ решит, так и будет.

Пальто. Народ — понятие растяжимое.

Голоса. Это он загнул! — А чего, можно и расстрелять! — Давай!

Полная. Прения продолжаются!

Худая. Можно мне? (Робеет.) Ой… Я не знаю как тут и что, а вот только скажу. вчера купила свёклу, пришла домой, а это лук! Купила редиску, а это помидоры! Купила помидоры, а это сельдерей! Купила сыр, а это сардельки! Сколько же всё это будет продолжаться?

Полная. Продолжаем заседание!

Шляпа. Давайте отпустим этого человека и пойдём домой, смотреть телевизор. Сегодня футбол, а потом десятая серия.

Рубашка. А я предлагаю его расстрелять! Другим неповадно будет!

Пальто. Отпустить как бы нельзя, а расстреливать неэтично. Толстой и Швейцер учили другому.

Рубашка. Вспомнили! Толстой! Тогда и автобусов-то не было!

Пальто. Надо разобраться, всё взвесить. И презумпция невиновности…

Шляпа. В таком случае, надо выяснить, кто кроме многоуважаемого контролёра, является свидетелем совершенного преступления? Кто ещё видел, что этот человек ехал без билета?

Полная. Люди говорят. Народ зря не скажет.

Шляпа. Кто говорит? Конкретно? (Худой) Вот вы, видели?

Худая (в ужасе). Я? Что же я-то?

Шляпа. Именно вы.

Худая. Я — как все, и в газетах писали…

Шляпа. Уходите от ответа. Нехорошо.

Худая (кричит). Нет! Не видела я! Не видела! Сначала говорят, что он, а теперь — вроде как и не он! Я — как все!

Шляпа. Получается, что кроме контролёра свидетелей нет.

Контролёр. Я восемнадцать лет билеты проверяю! Или даже двадцать шесть! Меня всегда на самые трудные участки ставили — и там я работу налаживал. Воды не было, газа и даже тока, а билеты всё равно брали! Я заслуженный контролёр республики!

Шляпа. Да, но нужны доказательства, понимаете?

Рубашка. Зачем? Мы и так ему верим!

Шляпа. Кроме того, поступок был совершён давно, в доталонный период. Я считаю, что можно с учётом давности содеянного закрыть процесс.

Пальто. Нет, так нельзя. Всякое преступление должно иметь своё возмездие.

Полная. Должно, обязательно должно!

Рубашка. Хватит разговоров! Наказание должно быть самым суровым! Смерть безбилетнику! Прав, прав старик, прощать ничего нельзя, иначе мы всё потеряем! Как я их ненавижу, этих безбилетников, я бы бомбу на них сбросил, а иначе порядка не будет! Уничтожить, всю эту мразь уничтожить надо! Полтора года его искали! Где он был, чем занимался?

Шляпа. Это не имеет отношения к рассматриваемому вопросу.

Полная. Там видно будет, имеет или не имеет. Ну… Так, кто же ещё? Молодой человек, вы бы сказали… От лица молодёжи.

Молодой человек. Что же я скажу?

Полная. Да от лица молодёжи! Это же просто! Осуждаем, мол, порицаем и так далее.

Молодой человек. Я не знаю… Вы мне скажите, что надо сказать, я и скажу…

Полная. Осуждаем, испытываем чувство негодования, протестуем, требуем…

Кепка. Протестовать не обязательно. Против чего тут должна молодёжь протестовать? Проблема выходит за рамки сугубо молодёжных.

Полная. Да пусть говорит, от лица молодёжи всегда кто-нибудь говорит.

Кепка. Социокультурный фон тут необязателен, хотя… ежели протест обозначить как контрпротест, как форму протеста… Социоконтекст! Срез! Миграция феминизма! Идеи зла невольного! Вотеуро… мерамба… Могиль донс! Мобиль!

Полная. Чего?

Кепка. Нарушения… общепринятые правила бытовизма, общежитие… Да, тогда чувство возмущения оправдано и даже квазинатурально!

Молодой человек. Так чего говорить-то? Научите, я же молод…

Полная. Научим, сынок, научим. Ты скажи. против нарушений, ну и… возмущение…

Молодой человек. Против нарушений и возмущение…

Полная. Молодец! От лица, главное, не забудь…

Молодой человек. От лица? А, ну да… Значит так. мы, молодёжь, от лица молодёжи, испытываем чувство возмущения, осуждаем, требуем, протестуем против нарушений. Мы… бытовые… от лица с негодованием…

Полная. Ладно, хорошо.

Купальник. Я тоже хочу сказать!

Полная. Пожалуйста. Всем можно. А вы что, тоже от лица молодёжи?

Купальник. Я не от лица, я от тела молодёжи! От тела — молодого, красивого, свободного молодёжного тела! Эй вы слушайте. только любовь, только секс спасут человечество, всё остальное — гнусные выдумки политиков и реакционеров! Долой ханжей! Да здравствует неформальное, искреннее соитие!

Худая. Оделась бы, бесстыжая!

Пальто. Она очаровательна! Какая первозданная непосредственность! Какая первобытно-эмоциональная подлинность чувств!

Купальник. Вступайте в ряды общества всеобщего совокупления! Здесь никто у вас не потребует взносов, вместо них вы отдадите свободную наготу ваших тел! Давайте, начнём сегодня, сейчас, все вместе! Братья и сёстры, идите ко мне, ко мне!

Полная. Прекратите! Это пропаганда порнографии!

Купальник. Я — женщина мира! Я хочу принадлежать всему человечеству! Чего же вы ждете? Ко мне, хоть кто-нибудь сюда, ко мне!

Смятение, шум. Появляется Режиссёр и съёмочная группа.

сцена 7

Режиссёр. Внимание! Позвольте представиться! Я — режиссёр, сейчас наша съемочная группа будет снимать художественно-документальный фильм, сериал о безбилетнике, о суде над ним. Стоит ли мне объяснять актуальную злободневность избранной нами темы? Нет, не стоит. Ещё совсем недавно, вчера и позавчера, мы и мечтать не могли, что когда-нибудь будем открыто говорить об этой жесточайшей социальной язве. А ведь она существует. Существует и разъедает. Давайте же будем говорить о ней открыто, поэтому-то, кстати, жанр нашего фильма — сочетание вымысла и документа, факта! Итак, вы продолжаете ваш процесс, а мы сейчас сделаем несколько маленьких перестановочек… вот вы встаньте сюда, так… вы — здесь, а вы — подвиньтесь немножко левее…

Худая. То театр приезжал, а теперь ещё кино.

Полная. Но мы уже давно начали!

Режиссёр. Пустое! Потом где-нибудь отснимем начало, смонтируем и всё будет в порядке! Свет сюда, так! (Кепке.) Вас я попрошу встать вот здесь, кепочку давайте немного назад, приоткроем ваш лоб… Вот, вот… и лоб видно, и кепку вашу замечательную.

Кепка. Да, кепка отличная. Последняя.

Режиссёр. В каком смысле последняя?

Кепка. Я купил последнюю кепку. А шляп уже не было.

Режиссёр. Шляп?

Кепка. Ну да, шляп, таких вот как у него. А он утверждает, что был в магазине в тоже время, что и я, и что, мол, кепок уже не было, и что шляпу он купил последнюю. Лжёт, наверняка, лжёт!

Шляпа. Нет, я не лгу! Кепок уже в самом деле не было!

Кепка. Вот, опять он за своё! А я так мечтал о шляпе!

Режиссёр. Понятно-понятно. Значит, вы стоите здесь, вот вам журнал, читайте и время от времени как бы с удивлением поглядывайте вокруг — «Куда это я попал, не пойму», а потом опять в журнал. Тут, между прочим, интересная есть статейка про африканских каннибалов.

Кепка. Любопытно.

Режиссёр. Свет! Возьмите его крупным планом — а потом сразу — панораму. Всюду головы, головы, лица!

Оператор. Тут отсвечивать будет. Фонарь мешает.

Режиссёр. Спилите фонарь!

Оператор. Это можно. Со светом тут сложно… я обычно на СПК работаю, а здесь ДМП нужно. Или РКС. Да и шнур у нас короткий.

Режиссёр. Возьмите семнадцатым.

Оператор. У семнадцатого переходника нет, а иначе не вытянуть. Я могу, конечно, и напрямую подключиться, но тогда отстроиться как следует не удастся.

Режиссёр. Почему я должен думать об этих технологических проблемах!

Полная. Нам суд продолжить бы…

Режиссёр. У меня всё готово. Пожалуйста.

Полная. Итак… Не помню, на чём же мы остановились, с этим кино всё из головы выскочило.

Пальто. Надо дать всем высказаться, расширить пространство дискуссии. Больше критики!

Рубашка. Опять разговоры! Дайте, я его убью!

Пальто. Нет, нельзя ставить вопрос о высшей мере. Проступок велик, но мы должны выяснить мотивы и социальные корни.

Рубашка. Какие ещё корни! Раз виноват — ответь по всей строгости!

Контролёр. Тогда и порядок будет. Как в Сибири.

Пальто. Строгость должна быть справедливой, а справедливость строгой.

Рубашка. К чёрту! Хватит навязывать свои интеллигентские идейки! Эх, мне бы бомбу…

Оператор. Он из кадра вышел. Надо дублик сделать.

Режиссёр. Ещё раз этот кусок, с самого начала. (Пальто.) Говорите.

Пальто. Я наизусть не помню…

Режиссёр. Вы что-то про критику говорили…

Пальто. А, точно! Давайте больше высказываться и критиковать… Так?

Режиссёр. Вроде бы так… (Рубашке.) А потом была ваша реплика!

Рубашка. Виноват! Виноват! По закону! Строгость!

Пальто. Теперь я, да? Э-э-з, социальный корень… то есть, корни и анализ помогут нам разобраться…

Рубашка. По строгости!

Режиссёр. Контролёр, что же вы молчите? Вы ведь тоже что-то говорили!

Контролёр. Про Сибирь.

Режиссёр. Нет, как-то невыразительно всё получается, безлико, не хватает какой-то глубины Надо выявить конфликт, усилить его. (Рубашке.) Понимаете, вы вроде бы верно всё говорите — и про бомбу, и про смерть — но как-то плоско, грубовато получается. А мне нужна совсем другая степень достоверности.

Рубашка. Чего ещё-то? Смерть безбилетнику!

Режиссёр. Это понятно. Попробуйте сказать тоже самое, но более ёмко, более мягко, с подтекстом.

Рубашка (так же). Смерть безбилетнику!

Режиссёр. Зачем же так громко? Ведь смерть сама по себе ужасна, произнесите свою реплику более обыденным, более будничным голосом.

Рубашка (так же). Смерть безбилетнику!

Режиссёр. Опять кричите! Нет, вы для роли обвинителя не подходите. Придётся вас заменить.

Рубашка. Я не подхожу? Да я бы их всех передушил!

Режиссёр. Душите кого хотите, а с этой роли я вынужден вас снять. (Пальто.) А что, если обвинителем будете вы?

Пальто. Я сам по себе. И Франц Лойе ждёт меня…

Режиссёр. Нельзя думать только о себе! Снимается кино! Потом эту картину станут смотреть миллионы, миллиарды!

Корреспондент. Несколько слов для нашего…

Режиссёр. Нужны радикальные, кардинальные перемены. Мало новых идей и оригинальных замыслов. Эксперимент — не в почёте. Псевдореализм обветшал и устарел.

Корреспондент. То есть, вы считаете, что язык современного кинематографа нуждается в обновлении?

Режиссёр. Да, нуждается! Нуждается! Пусть многие говорят о радикальности, однако при этом нельзя зачеркивать достижения прошлого! Старые мастера! Именно они наполнили пространство кадра неистовой духовностью!

Корреспондент. А вам не кажется…

Режиссёр. Кажется, кажется. Продолжаем! (Пальто.) Итак, вы обвинитель, понятно! Запомните, как можно больше убедительности! Ведь перед вами враг, матёрый преступник! Опасность! Все в опасности! Государство в опасности!

Пальто (растерянно). Но что же мне делать? Что говорить?

Режиссёр. И не стыдно? Взрослый человек, в пальто… Вы кто по профессии?

Пальто. Вообще-то филолог. Иногда искусствовед. Культурой занимаюсь.

Режиссёр. Лекции приходилось читать?

Пальто. Как же! В Берлине, в Ужгороде, в Миассе…

Режиссёр. Читайте, читайте нам лекцию! Но не в Ужгороде, а в Сорбонне, в Оксфорде! Перед вами — лучшие умы человечества, интеллектуальная элита! Вперёд!

Пальто. Я… Я… Я… Требую форума! Форума и кворума! Вот он — взгляните — сидит перед вами! Как невинно он смотрит в землю, можно подумать, что не он, а не он содеял этот тягчайший из грехов! Отцеубийство, скотоложство, кровосмешение — невинные забавы по сравнению с тем, что содеял он, безбилетник!

Режиссёр. Многовато, конечно, пафоса, но ничего… сойдёт! Дерзайте!

Пальто. Нравственность, именно забота о нравственности вынуждает меня быть максимально суровым! Мы…

Режиссёр. Доказывайте, аргументируйте! Перед вами враг, матёрый и опасный преступник!

Пальто. Нравственность является критерием высшим! На вчерашней выставке в Гавре, то есть, не на вчерашней…

Режиссёр. Вы как будто о другом говорили..

Рубашка. Пустите меня! Я всё как надо скажу, с подтекстом!

Режиссёр. Не мешайте! (Пальто.) Что же вы замолчали?

Пальто. Милосердие должно быть суровым, а суровость — жестокой! У нас вода текла… вчера, позавчера…

Режиссёр. Что вы несёте? Какая вода, при чём тут вода?

Блондинка. Он бездарен и толст!

Режиссёр. А начинал всё же неплохо…

Блондинка. Он завалит всю съемку!

Режиссёр. Да? Ну ладно, милейший, идите на место. (Смотрит на Кепку.) А если вы?

Блондинка. Очень сильный типаж.

Режиссёр. Да, в нём есть что-то робеспьеровское.

Полная. Скорее уж он на Дантона похож.

Худая. Не, на Демулена.

Полная. На Дантона, на Дантона, на Дантона!

Худая. Брось ты, Петровна. Чистый Демулен!

Полная. Нет, на Дантона! На Дантона!

Режиссёр. Да хватит вам… Демулен, Сен-Жюст… Мешаете! (Кепке.) Значит, вы будете обвинять. Это злостный безбилетник, это исчадие ада! Он должен быть уничтожен, сметён с пухлых щёк вечно юной старушки Земли! Вот ваша цель! Но не наигрывайте! (Шляпе.) И вы — очень внимательно! Ведь Обвинитель — ваш идейный враг, каждое его слово и даже междометие вызывают у вас острое негодование, нравственный понос, духовную рвоту. Вы должны костьми лечь за правду, бороться, бороться за человека, даже если он в принципе убог и ничтожен!

Блондинка. Глядите, а безбилетник-то не шевелится! И глаза закрыты!

Худая. Точно, глаза закрыты! И бледный-то какой!

Пальто. Нельзя было пренебрегать гуманностью, я предупреждал.

Блондинка. Он умер!

Режиссёр. Умер? Зачем же он умер? А как же мой фильм?

Полная. Фильм! У нас народ, суд, общественное мнение… Что же теперь делать?

Рубашка. Ушёл от расправы, собака!

Худая. Сердце, наверное, остановилось, вот и умер.

Толпа гудит. Возгласы. «Умер!», «Вызовите скорую!», «Давай!».

Оператор. Что вы делаете?

На него набрасывается Купальник и затаскивает под скамейку.

Пальто. Так мне не надо быть обвинителем? Слава Богу!

Блондинка. Ай, что это? Он оживает!

Берет шевелится и просыпается.

Берет. Фу… Как? Вла… Дождь?

Полная. Так он не умер? Вот ведь дрянь! Суд идёт, кино снимают — всё из-за него, а он спит!

Худая. Не умер, что ли? А говорили — умер! Значит не умер.

Пальто. Бывает смерть клиническая, а бывает и настоящая.

Пальто. Как же вы могли спать? Я отказываюсь вас обвинять!

Худая. У него, может, и семья есть, а мы его убить хотим.

Полная. Может, всё и обойдётся, народ всё решит, разбёрется по-праведному.

Худая. Это всё контролёр вислоусый! Билет, билет… А что билет-то?

Контролёр. Как велено, так и работаю! Мне чужого не надо, я честный человек. Вот скажут не проверять, так и не буду. Но пока ещё платный проезд никто не отменял, на съезде контролёров говорили, что надо ещё строже, чем раньше!

Пальто. Так не будет суда? Тогда я пойду, меня Франц Лойе ждёт.

Рубашка. Как не будет — будет! Меня не разжалобишь, я его…

Набрасывается на Берет, трясет его.

Худая. Глядите, бумажки какие-то! (Рассматривает вытряхнутые из Берета бумажки). Билет! Это — билет!

Контролёр. Где билет?

Всеобщее недоумение.

В самом деле, билет автобусный… как же так?

Полная. Так он не безбилетник?

Контролёр. Мне чужого не надо… Откуда же у него билет?

Худая. Значит, честный он, с билетом, как все. А мы его судить хотели…

Полная. Что же теперь делать? Кого теперь судить?

Контролёр. У меня глаз-то намётанный! А вдруг это не он? Или он… Вроде бы и не он…

Полная. А берет? А пуговица?

Контролёр. Берет вроде тот, а человек — другой. Или наоборот…

Полная. А пуговица?

Контролёр. Пуговица — его. То есть, может быть, и не его, а того, который в берете…

Полная. Берет — вот он, на нём!

Контролёр. Берет на нём, да, а он вроде бы и не он!

Рубашка. Берет! Пуговица! Надо было сразу его кончать, а теперь попробуй разберись! Либералы!

Контролёр. Я никогда не ошибался, никогда! Эх! Полтора года его искал, всё на карту поставил. Мне начальство сказало — поймаешь его, мы тебя в метро контролёром назначим, новое дело начнёшь, новатором будешь. К зарплате двадцатку обещали прибавить, она не лишняя мне, двадцатка-то! У меня восемнадцать детей, девятнадцатого ждём, врач сказал, что мальчик будет, по науке девятнадцатые всегда мальчиками получаются!

Полная. Высказывайтесь, все высказывайтесь!

Пальто. Так о чём говорить-то! Суда не будет, фильма тоже, я пойду к Францу Лойе.

Шляпа. А меня ждёт жена.

Кепка. Паралакс сознания! Геоно! Воку! Меня никто не ждёт, но я тоже пойду.

Полная. Постойте! Получается, что контролёр оклеветал невинного!

Контролёр. Не мог, не мог я ошибиться!

Полная. Но ведь билет нашёлся!

Контролёр. А если это не тот билет? Надо экспертизу сделать, в центральную лабораторию послать…

Полная. А человек невинный ждать будет?

Худая. Экспертиза! Вот ведь придумал! Теперь за экспертизу спрятаться хочет!

Контролёр. Я потомственный контролёр, я — лауреат, делегат, тройной план даю..

Полная. Вот мы сейчас и разберёмся, что вы за лауреат!

Пальто. Позвольте! Это что же, опять процесс? Только в обратную сторону? Любопытно…

Шляпа. Что касается меня, то я в этой реабилитации участвовать не намерен.

Полная. Как же так? Наш долг разобраться, вынести правильное решение!

Худая. Правильно! Я вчера купила яйца, дома гляжу, а это пельмени! Так я и к заведующей пошла, в газету написала, на радио. Пусть разберутся, а то сколько же можно терпеть!

Рубашка. Опять разбираться! Нет уж. Я считаю, что контролёр ни в чём не виноват, даже если и ошибся. Всё равно безбилетников убивать надо, а контролёры нужны!

Полная. Вам бы всё убивать! А народное мнение?

Рубашка. Он же сибиряк! Такие люди всегда правы, даже если и ошибаются. Чего развели канитель — билет, пуговица, ошибка… Я бы его за один только берет на части разорвал, я бы их всех!

Режиссёр. Послушайте, а ведь он прав! Ну какая в самом деле разница — тот это билет или нет, он ли это был — или кто-то другой! Зрителям-то всё равно, им сюжет нужен, острая фабула. А у нас ведь всё есть — и исполнители, и техника! Где оператор?

Оператор (вылезает из под скамейки, поправляет брюки). Я здесь. Что, дальше будем снимать?

Режиссёр. Конечно, сейчас и продолжим. На чём мы там остановились?

Блондинка. На дискуссии между адвокатом и обвинителем.

Режиссёр. Здесь нужен крупный план. А кто из них кто?

Блондинка. Тот, который в шляпе, — адвокат. Правда, вы хотели сделать перестановку.

Режиссёр. Да? А зачем?

Блондинка. Для убедительности, для достоверности.

Режиссёр. Ну, пусть начинают.

Шляпа. Не буду ничего начинать. Я — ухожу.

Режиссёр. Нет, ни в коем случае, всем по двойной ставке! (Кепке.) Вы теперь обвинитель, да? Так обвиняйте, обвиняйте… Не хотите? Не можете?

Кепка. Я — могу, пожалуй, хотя мне всё равно.

Режиссёр. Чуть правее встаньте. Или левее, что ли…

Кепка. Я — обвиняю! Возмездие…

Шляпа. Кого ты обвиняешь, в чём?

Кепка. Обвиняю… а ты должен защищать.

Шляпа. Отстань, идиот! Я ухожу.

Кепка. Почему ты оскорбляешь меня? Почему? Чем ты лучше? Это — безнравственно, наконец!

Режиссёр. Вот, хорошо, появился некий конфликт!

Кепка. Он не хочет защищать, он отказывается! Что же я теперь из-за тебя должен обвинять вхолостую, безответно? Мало того, что из-за него я лишился шляпы, так он и сейчас..

Шляпа. Я не лишал тебя шляпы, я никогда и никого не лишал шляп, я просто пошёл в магазин и купил себе шляпу. А ты купил кепку. Что ж, купил так купил, вполне приличная кепка.

Кепка. Ага! Почему же ты сам не купил кепку?

Шляпа. Когда я покупал шляпу, то кепок в магазине уже не было.

Кепка. Ага! А вот мне почему-то досталась кепка, причём последняя!

Шляпа. А я купил последнюю шляпу. А кепок не было. А кепок уже не было!

Режиссёр. Что вы делаете, что вы говорите, фильм совсем о другом!

Кепка. Плевал я на все фильмы на свете, пусть сдохнут! Лучше объясните-ка мне — как же так получилось, что он купил шляпу, а я кепку, если мы были в магазине в одно и то же время? Почему же я не увидел шляпу, почему мне не досталась шляпа, ведь я всю жизнь мечтал о такой! Тут что-то не чисто… Он говорил, что ему нравится кепка, но купил он всё же шляпу. Мол, кепок уже не было! Однако когда я покупал кепку, не было шляп, а он, я думаю, мог бы купить себе кепку, если бы уж очень хотел.

Шляпа. Мог, не мог, мало чего я хотел! Меня вполне устраивает моя шляпа! А ты доставай себе шляпу где хочешь — в Швеции, в Швейцарии, у Леонарда Коэна, на том свете! Он мечтал о шляпе, подумать только! Все мы о чём-то мечтали в молодости; я хотел быть коммерсантом, археологом, космонавтом, я мечтал о восьми любимых, я мечтал работать в ломбарде. Что же делать? Да, мечты не сбываются и жизнь берёт своё, и продолжается, и надо жить, таков империатрический категорив Канта, и я полностью разделяю убеждения великого кенигсбержца, и вполне могу обойтись и без кепки!

Кепка. Нет, не сможешь, не обойдёшься!

Шляпа. Обойдусь! У меня отличная шляпа, с видео, с компьютером, в дождливую погоду она легко переделывается в дом, там и часы, и стол, и окна — там есть всё!

Кепка. Кант! Категоричество! Знаю, знаю эти гнилые теории — юность, старость, от кармы никуда не денешься, травматизм души… В молодости я был влюблён в одну женщину, а она мне не дала и ушла к кому-то. Ну и что же, я всё равно хотел её полюбить, а потом прошло время и я позабыл её, а потом снова встретил и опять полюбил, а теперь вот снова разлюбил. Она выше меня на две головы, громадная, а я ведь не хочу её больше, совсем не хочу, но она всё равно, каждую ночь пытается залезть ко мне в квартиру; я живу на восьмом этаже, а она прямо с земли достает до окна и заглядывает ко мне, и своими ручищами лезет в кровать, под одеяло. Пришлось переставить кровать в дальний угол, поставить решётки на окна. А кепка моя — что же, она мне впору, я буду носить её до самой смерти, назло всем, назло тебе и твоей сраной компьютерной шляпе!

Шляпа. Носи, носи свою дерьмовую кепку, будь сам в дерьме, и каждый день снова надевай дерьмо, натягивай дерьмо на дерьмо!

Кепка. Ненавижу тебя! Ты мешал мне всю жизнь, ты всегда причинял мне вред и мерзкое горе!

Шляпа. Дерьмо! Ты всегда был дерьмом!

Режиссёр. Стойте! Не нужно! Мой фильм…

Кепка. Ненавижу! Ты разрушил, парализовал моё сознание, ты обманул меня и моих домочадцев! Ты разбил семь… нет восемь лампочек в моей чудесной квартире!

Шляпа. В твоей дерьмовой, пропахшей глицерином квартире никогда и не было лампочек, только дешёвая полуавтоматика и дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Полная. Посмотрите! Пока вы тут спорили, он убежал! Его нет!

Худая. Кто убежал?

Полная. Безбилетник!

Худая. Так ведь он не безбилетник, а билетник. А безбилетник кто-то совсем другой…

Пальто. Думаю, что он не убежал, а просто ушёл. Почему бы и нет? Вина не доказана, суд прекращён.

Рубашка. Честный человек просто так не ушёл бы! Он виноват виноват! Я всё время это говорил! Эх, упустили!

Контролёр. Да, это он… он ехал без билета… всё-таки это он!

Худая. Он? А говорили, что не он… Значит он не билетник, а безбилетник?

Полная. Что делать? Кого судить? Кто прав?

Контролёр. Эх черт, полтора года…

Полная. Ну а пуговица, а выпавший билет?

Контролёр. Это он. Я знаю, что это — он!

Полная. Я полная, юная, вечная, скучная женщина!

Я старая, сильная, гибкая, жадная женщина!

Я вечно скитаюсь, я жду и стараюсь, я — женщина!

Я долго ищу в подворотне кусочки-осколки!

Контролёр. Он! Это он!

Рубашка. Он, не он… раззява сибирская. Бежим, может мы ещё догоним его!

Контролёр. За мной, в погоню!

Режиссёр. Оператор вперёд! Сенсационный материал! Репортаж из гущи жизни! Они все просто сдохнут от зависти!

Толпа с рёвом устремляется в погоню. Улица опустела. Только Шляпа сидит на скамейке и листает мятую газету. Потом появляются Кепка, а чуть позже — Пальто и Купальник.

сцена 8

Кепка. То… Сё…

Пальто. Любопытно, догонят его или нет? Вина не доказана, а контролёр, по-моему…

Купальник. Как холодно.

Кепка То. Сё.

Пальто. Куда я шёл? На выставку? Или на набережную? Франц Лойе.

Купальник. Холодно, холодно…

Кепка. Весна — это осень зимы. Лето — это осень весны. Осень — это весна зимы.

Вбегает Врач.

Врач. «Скорую» вызывали? Где больной? Это вы?

Шляпа. Нет. Больной ушёл.

Врач. Куда?

Шляпа. Не знаю.

Врач. Разве больной может уйти?

Шляпа. Он не больной.

Врач. Зачем же вызывали «Скорую»?

Шляпа. Все думали, что больной умер. Или что-то вроде.

Врач. Вроде чего?

Шляпа. Вроде подозрения на смерть.

Врач. Подозрения на смерть? Но так не бывает. Либо жив, либо мёртв — третьего не дано.

Купальник. Как холодно! Как мне холодно!

Врач. Холод — это не болезнь. Однако как же быть? Я приехал… вдруг тот, кто оказался жив, на самом деле мёртв?

Шляпа. Может быть. А бывает так, чтобы тот, кто мёртв, оказался жив?

Врач. А если я отвезу в больницу кого-нибудь из вас?

Пальто. Вам много приходится ездить? Вы не видели Франца Лойе?

Врач. Он — болен? Где он? Я могу отвезти его в больницу, а если надо, то и в морг.

Пальто. Как его найти? Мне это уже давно не удаётся.

Шляпа. Я купил шляпу.

Кепка. А я купил кепку.

Врач. У меня нет ни шляпы, ни кепки.

Купальник. Мне очень холодно! Я замёрзла!

Шляпа. Стоило ли мне покупать шляпу?

Пальто. А у вас был выбор?

Шляпа. Я мог купить кепку.

Кепка. Кепку купил я.

Шляпа. Интересно, кто из нас прав?

1988 г.

Content

Анатолий «Джордж» Гуницкий
СМЕРТЬ БЕЗБИЛЕТНИКУ!
Одноактная пьеса

Действующие лица (по мере появления)

сцена 1

сцена 2

сцена 3

сцена 4

сцена 5

сцена 6

сцена 7

сцена 8