Работа и жизнь в Германии, США, Канаде и Австралии

12 интервью с программистами из России, Казахстана, Беларуси, Украины

Ярослав Плотников

© Ярослав Плотников, 2017

ISBN 978-5-4483-6206-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Благодарности

Огромная благодарность всем рассказчикам, включая тех, чьи истории не уместились в эту книгу. Ребята, вы молодцы, что поделились своими историями и фотографиями!

И конечно же, благодарю папу, моих братиков, дядю Вову, Алинхен и всех остальных, кто верит и поддерживает меня!

Вступительное слово

Дорогой читатель!

В этом, 2016 году, мне удалось закончить работу над книгой Работа и жизнь в Германии, США, Канаде и Австралии.

Это интервью-беседы (narrative interviews) с людьми, родившимися в России, Молдавии, Беларуси, Украине, Казахстане, Узбекистане, Киргизстане. Жители стран Балтии не включены в этот проект. Причина всего одна – как граждане ЕС, они находятся в несравненно более выигрышном положении относительно граждан Беларуси, Молдавии и других постсоветских стран.

Проинтервьюированы были программисты, разработчики, тестеры, аналитики и другие «айтишники», уехавшие надолго и даже навсегда, по программам Greencard, Bluecard, а также другими, преимущественно легальными путями.

Об этой книге

Настоящие авторы этой книги – сами рассказчики. Люди, которым удалось, как сначала казалось, невозможное. Не какие-то знаменитые, выдающиеся личности, а «обычные» люди, без особых сверхкапиталов, иногда не обладающие способностями к языкам. Люди как люди. Такие же как мы с вами. Вовсе не какие-то «тренеры успеха» или миграционные консультанты.

Задавая рассказчикам одни и те же вопросы, мне удалось собрать большое количество подсказок и рекомендаций. Пусть субъективных, но из жизни, то есть работающих.

Я верю в карму. Мои мысли, слова, намерения, действия (а также бездействие) определяют мое будущее.

Помните о том, что нам с вами неизвестны условия жизни и предшествующий опыт рассказчиков. Учитывайте, что советы исходят от другого человека. Пусть даже и успешного, но с другой судьбой. Это его правда. Очевидно, что у вас свой путь, своя правда, свой опыт. Это отдельная тема, о ней поговорим в другой раз.

Жизненные истории в этой книге, записанные на диктофон, публикуются без изменений. Хотя, если быть скрупулезно точным, я все-таки сделал микроизменения. Мое редактирование было направлено на то, чтобы сделать текст более «удобочитабельным».

Прежде всего, я удалил слова-повторения и исправил хронологию. Если какой-то эпизод рассказчик вспоминал под конец своего рассказа, этот эпизод я обычно перемещал в хронологически соответствующее место его истории.

Я не делал никаких «выжимок», обобщений и стилистических улучшений. Все рассказы на 100% достоверно воспроизведены со слов рассказчиков.

Появились вопросы?

Если возникнут вопросы к рассказчикам, пришлите мне письмо (указав в теме письма дату интервью и имя, кому адресуются ваши вопросы), и я перешлю его данному человеку, у нас такой уговор.

Кстати, мои примечания в тексте я выделил [квадратными скобками].

Ярослав Плотников,

автор-составитель

1. Интервью с Николаем, г. Мельбурн

Мы больше склонны к комфортной жизни, чем к превращению жизни в работу.

Это очень-очень про Австралию. Это очень четкая граница между твоей собственной личной жизнью и работой.

В целом все, ну, большинство людей заканчивает работу в пять – пять тридцать. В шесть тридцать метро, и дороги достаточно пустые, потому что все уже либо сидят где-то в пабах, либо дома с семьями. Очень мало кто работает после шести.

* * *

– Меня зовут Николай, Коля. Я из Питера, мне 33 года. Живу в Австралии, в австралийском «Питере» – это Мельбурн, его очень многие сравнивают с Питером. Живу здесь 2 года. Осенью 2013 года переехали. В конце лета – питерского лета, в начале осени. Поэтому в начале австралийской весны приехали сюда. Мы переехали вдвоем с женой. Так и живем – вдвоем.

Ноябрь, декабрь, январь – это считаются полумертвые сезоны, потому что все уходят уже в отпуск, и никакие решения не принимаются, и никого нанимать не хотят. Январь – все просыпаются после Нового Года, бизнес еще полумертвый, и в принципе, тоже мало кого набирают. Ноябрь – это подготовка к декабрю, то есть тоже достаточно все вяло на рынке труда. Я нашел работу в феврале. Как раз, как только закончился вот этот вот мертвый сезон по приему на работу. То есть в октябре приехал, а в январе я подписал контракт о том, что в феврале я выхожу.

Я приехал – у меня не было на руках ничего, кроме кредита российского. Кредит в смысле, то что у меня был долг. У меня была машина в Питере, которую за неделю до переезда стукнули, когда я продавал ее. И поэтому продажа, к сожалению, отменилась. Эта продажа должна была закрыть кредит, хотя бы частично. Машину починили, пока я был в Австралии. Мои родственники продали эту машину, за что им спасибо. И какая-то часть этого кредита была, собственно, погашена. Остальные деньги, которые я получал – это окончание проекта, удаленное. То есть, находясь здесь, я работал на Россию какое-то время.

Денег у меня не было живых. По сути, у меня не было сбережений, была какая-то работа, которую я мог делать удаленно. Но я ее заканчивал очень так быстро. Ну, деньги – они… их не было, их в действительности не было. Первые полгода мы с женой, что называется, делили дом с местными жителями. Тут просто в местном аналоге Avito нашли. «Гам три» [1]– сайт бесплатных объявлений. И на сайте объявлений можно найти предложение о том, что ищу соседа, соседку. В итоге, мы нашли вариант, когда мы делили дом между нами и еще одной девочкой австралийской. У нас была одна комната, у них, в смысле, у нее была одна комната. Одна комната была гостиная, и был огромный «бэк ярд»[2].

Мы работали здесь на позиции «клинер»[3], это подготовка домов к сдаче. Официально. Так как, у нас визы, которые позволяют работать. И, собственно, клининг – он тоже какие-то деньги приносил.

Первое, что видно здесь – это людей не оценивают по работе в принципе. И можно всегда увидеть, что когда какой-то обычный работник в грязной строительной одежде разговаривает с какой-нибудь сногсшибательной блондинкой в бизнес-костюме – это абсолютно нормально. И поэтому, не важно, как ты работаешь, кем ты работаешь – к тебе люди будут относиться примерно одинаково. Ну, дальше зависит уже от твоей личности. И у меня достаточно много знакомых, которые работают в сфере cleaning – это, ну, либо там официантами, либо хоспиталити-сектор, он достаточно большой. Ты можешь рассчитывать на зарплату около $20—25 в час, что достаточно большие деньги. То есть на эти деньги можно жить.

– Скажи, пожалуйста, как получилось, что ты получил визу, не имея на руках трудового договора с австралийским работодателем? Это было сложно, долго?

– В принципе, любая страна, позволяет приехать без работы. Америка – грин-карта, Австралия – то же самое. «Профессиональная эмиграция» это называется, когда ты доказываешь, что ты имеешь достаточный опыт работы, и у тебя специальность входит в список востребованных специальностей, который публикуется ежегодно. И тогда ты можешь получать эту визу.

У меня профессия та, с которой проще всего уехать из России – IT. Если быть более точным, это IT-консалтинг, финансовое планирование, отчетность, прогнозирование, бюджетирование и внедрение информационных систем в этой финансовой области. Собственно это достаточно узкая специальность.

Закончил я Санкт-Петербургский Университет, где-то там 2003—2004… Мой факультет – прикладная математика. Я начал работать сразу после окончания университета. Поэтому работаю в этой области уже лет двенадцать, и все это время, в принципе, не уходил. Бывали небольшие периоды, когда я уходил в соседние области, но всегда был во внедрении. Собственно в Питере занимался абсолютно тем же самым, чем занимаюсь здесь. Где-то на позиции между менеджментом и консалтингом, то есть я занимаюсь всем, начиная от внедрения систем как консультант, и заканчивая управлением персонала, продажами и так далее. В общем-то, абсолютно ровно то же самое. Здесь в Австралии, когда у меня есть проект, в подчинении у меня есть люди, команда, которой я управляю. У меня проектная работа, есть задачи, которые растягиваются обычно на месяцы. В России эти задачи обычно длятся около года, здесь они длятся около четырех-пяти месяцев. И если в этих задачах есть больше двух-трех человек, тогда я ими управляю. Зачастую эти задачи на одного человека, тогда я сам собой управляю. Когда-то мне нужно найти людей, и я их нанимаю. Это могут быть контрактники, это могут быть какие-то полноценные сотрудники.

В принципе, в Австралии, как и в странах наподобие Австралии – Америка, Европа, есть два типа работы: когда ты работник и когда ты независимый, сам себе начальник. Я – работник. Это называется full-time employee, то есть, я работаю на full-time – это тридцать семь с половиной часов в неделю. Но мне повезло, что у меня компания, которая особо не парится, где ты работаешь, сколько ты работаешь. Главное, чтобы ты выполнял задачи. Поэтому я могу работать и дома, могу работать и из офиса, могу поменять офис «Мельбурн» на «Брисбен», на «Перт» или на «Сидней». В принципе, никого это особо не волнует. У меня проектная работа. Проекты – они по всей территории Австралии, Новой Зеландии. Поэтому зачастую катаюсь (улыбается).

– Ты назвал свою профессию «IT-консалтинг». Что это значит?

– Это где-то посередине между разработчиками и финансовыми консультантами. У тебя есть компания. Компания, к примеру, производит трактора. У тебя есть твои расходы, твои доходы. Ты производишь трактора и их продаешь. Хочешь понять, каким образом ты можешь оценить свой бизнес: сколько ты тратишь денег на производство, на зарплату, на аренду, на доставку, на все, что угодно. Сколько ты получаешь денег от клиентов, от продажи твоих тракторов. Обычно, когда у тебя компания маленькая, ты в эксельке делаешь табличку, где пишешь: «У меня есть Петя, Вася, кто-нибудь еще. У них зарплаты такие-то, у меня будут такие, собственно, расходы на зарплату. Я буду производить один трактор в месяц. На один трактор уходит две рамы, четыре колеса, что-нибудь еще, кабина. Они каждый стоят столько-то». Ты строишь некую модель производства. Если ты финансист, финансовый директор, если у тебя маленькое производство, обычно ты делаешь вот такую экселечку на очень таком высоком уровне. Проблемы начинаются, когда у тебя появляется несколько сотен сотрудников, ты производишь десятки или сотни тракторов, они все разных типов. Помимо тракторов ты начал продавать двигатели, может быть еще мобильные телефоны…

В этот момент у тебя Excel не справляется, и ты не понимаешь, сколько денег ты можешь заработать через месяц, год, через два года. Люди тратят время не на то, что они должны тратить время. В этом случае тебе нужны специальные системы, которые нацелены на задачи, которые делают это эффективно, быстро и хорошо. Моя задача – понять, когда компания тратит слишком много времени на поддержку Excel-файлов (хотя они могут это время тратить на анализ бизнеса), и предложить решение, которое поможет им решить эти проблемы. Помимо того, что предложить решение, моя основная задача – это настроить это решение. То есть создать новые таблички в Excel, которые будут взаимосвязаны между собой, с единой базой данных, в которую могут заходить одновременно пятьдесят человек, и заполнять свои данные.

С одной стороны, я выполняю бизнес-консалтинг, говоря о том, когда, какие области нужно автоматизировать. С другой стороны, я занимаюсь тем, что я создаю программный продукт, который позволит решать эти задачи. Я думаю, это очень знакомая картина. Достаточно много этого бизнеса в Австралии. Я думаю, ты слышал много раз, что в Австралии нет производства – мнение, с которым я не очень согласен. Но есть куча вот таких компаний, как моя компания, которая делает консалтинг.

– Сколько ты получаешь в месяц? В России такой вопрос считается невежливым, в таком случае, сколько специалист твоего уровня получает в Австралии на руки?

– Вопрос-то в самом деле нормальный. Сейчас мы наняли человека после университета, то есть с нулевым опытом. Выбирали одного человека из более сотни кандидатов, и хотели как раз «нулевого» получить для того, чтобы заниматься его развитием. Средняя зарплата в этом бизнесе вот с таким опытом – это 55—60 тысяч в год до вычета налогов. Мне достаточно сложно посчитать, сколько это будет в месяц. Это где-то пять тысяч, но дальше будут вычитаться налоги. Налоги с этой зарплаты – они не очень большие, они около 15—20%. Я, честно говоря, не знаю. Ну, наверное, около четырех-трех с половиной тысяч.

Это начальная зарплата. По ходу дальнейшего развития, зарплата увеличивается достаточно серьезно. Есть куча всяких разных продуктов, есть так называемые дешевые продукты и есть дорогие продукты. Если ты специалист в продуктах CART, твоя компания будет зарабатывать на тебе большие деньги и ты будешь получать большую зарплату. Под большой я понимаю до двухсот тысяч в год. Это достаточно большие деньги. А если у тебя средний продукт, ты на старших позициях (senior-консультанты), будешь получать от ста до ста тридцати – ста сорока.

У меня позиция старшего консультанта. И там то я получаю как раз в этом диапазоне: от ста до ста пятидесяти. Но я могу сказать, что мне невероятно повезло получить такую зарплату в первые полгода после приезда в Австралию. Потому что есть статистика зарплат в первые несколько месяцев после приезда в Австралию и они обычно сильно меньше. Самое сложное – это получить первую работу. Очень сильная конкуренция и стараются люди брать тех, у кого уже был локальный опыт [работы в Австралии]. Поэтому очень многие соглашаются на абы какую зарплату, ну и потом уже начинают расти. Мне не то, чтобы совсем повезло. Был такой долгий проект в этом направлении, но у меня получилось получить эту зарплату через полгода после приезда в Австралию. Это очень-очень круто.

– Как долго длилось оформление документов в твоем случае?

– Очень долго. Это не нормально. У нас это длилось несколько лет, а у меня несколько друзей последовали за мной, и у них это длилось несколько месяцев. В среднем этот процесс, если подходишь под все требования, будет, наверное, идти около года. Он включает в себя сдачу экзамена английского языка, подтверждение того, что у тебя есть специальность. Специальная организация будет проверять твой опыт работы. Подтверждают, что да, ты действительно работал по этой специальности, да, действительно специалист, который подходит под описание специальности и выдают бумагу. С этой бумагой можешь уже идти на следующий уровень, подтверждаешь, что да, я могу ехать в Австралию. И там уже, на третьем уровне, третья организация будет проверять все бумаги, и после этого выдавать или не выдавать визу. Это все делается удаленно: ты отправляешь бумаги в Австралию почтой или курьерами.

Признают ли пересылку документов по электронной почте? Где-то признают, где-то нет. Это меняется медленно, поскольку они часто требуют оригинальные подписи. Со сканами достаточно сложно прислать оригинальные подписи. Они проверяют, отправляют тебе письма, либо звонят, уточняют. Могут звонить твоему работодателю и уточнить, действительно ли работал этот человек, и действительно ли он делал вот эти обязанности, которые описаны у меня. Это отдельный бизнес, и такой достаточно успешный бизнес. Ну, он примерно одинаков во всех странах. Просто порядки этих шагов – они разные. Есть Америка, где есть грин-карта, где любой человек, независимо от того, что он делает, может поехать в Штаты. Здесь немножечко другая картина.

– Как и когда появилась идея уехать из Питера в другую страну?

– Наверное, в две тысячи… каком там?.. восьмом, девятом году, где-то там. Ну, она не была какой-то другой страной. Это было, наверное, только две страны, которые я рассматривал – это Англия и Австралия. Первый момент – это английский язык, потому что я знаю английский язык и не знаю других языков. Понятно, что в другие страны без родного языка достаточно сложно уехать. Ну, или, точнее, уехать может быть просто, но построить что-то там будет сложно. А дальше: насколько открытая страна для эмигрантов, насколько она относится положительно к эмигрантам.

Я думаю, что ты знаешь про Германию достаточно много, что, если ты – эмигрант, ты – эмигрант. Очень такое сильное отношение к тебе как к эмигранту. В Австралии все эмигранты. У меня на работе, на самом деле большинство австралийцы. Но обычная ситуация в компаниях, наверное, то, что большинство – это эмигранты из любых других стран, но не из Австралии. Это был второй, наверное, фактор. Третий фактор – это все остальное, такое, как, политика, погода, люди, города, природа и так далее. Америку не хотели с самого начала. Канада показалась еще более скучной, чем Австралия. Англия, закрыла визы на тот момент, и к сожалению, мы не могли подаваться в Англию. Ну, или к счастью, не знаю. Австралия подошла.

Это было очень долгосрочно и… ну, тут ты никогда не знаешь, понравится в другой стране, или не понравится. Поэтому мы ни в коем случае не обрубали концы, не сжигали мосты. Мы понимали, что мы пробуем поехать в другую страну, поэтому у нас не было никаких особых накоплений. Если она понравится, мы можем там оставаться. То есть, мы не то, чтобы бежали из России. У нас нет какой-то ненависти, или там каких-то негативных эмоций по отношению к России. Это была именно попытка поменять что-то в своей жизни в лучшую сторону. Поэтому это был такой долгосрочный проект по оформлению всех документов, подготовки знакомств. Но на самом деле, самое главное – это знакомства. Если у тебя есть знакомства, если ты делаешь свое имя, то ты можешь начинать в любой стране. И потом уже переезд – вполне осознанный.

У нас, был достаточно сложный процесс. Мы подались на визу, наверное, через полгода, после того, как приняли решение.

Что нужно было сделать? Строишь некий план действий. Там перед подачей на визы происходят два этапа, о которых я говорил – это сдача экзамена английского языка, и подтверждение специальности. Перед этим я готовился достаточно долго со специальными преподавателями, потому что этот экзамен IELTS по английскому языку – это, скорее, экзамен очень формальный по конкретным спецификам. Ты можешь быть англоговорящим с рождения, но ты не сдашь этот экзамен. Потому что ты не знаешь, как его сдавать. И очень много времени и денег уходит на подготовку именно к формату этого экзамена.

В любом случае, эти этапы я завершил, а вот, подал на визу, подождали мы, наверное, где-то полгода. После чего мне прислали отказ. Сказали, что… Ну, там была очень такая некрасивая история с их стороны. Они… Непонятно, где была ошибка: либо компьютерная ошибка, либо моя ошибка, но суть в том, что в заявлении была опечатка. И она была настолько очевидной опечаткой, но Австралия решила подойти очень формально и отказала мне во въезде. И этот отказ пришел на мой день рождения, утром.

Эмоциональные, такие времена были. И как раз, это был сентябрь, а в июле они поменяли все правила подачи. И мы были очень рады, что мы успели подать по старым правилам. Новые правила гораздо более строгие. Ну, собственно, пришел отказ. Мне надо было второй раз подавать. Отказ – это просто потеря времени и денег, по сути. Формально никто тебе не запрещает подавать еще раз. Но мы потеряли очень много времени и достаточно много денег на этом. Потому что по новым правилам мы, наверное, ждали еще где-то год или полтора, для того, чтобы могли подавать по правилам. Чтобы формально удовлетворять новым правилам и требованиям. И наверно потому, что по новым правилам, мы ждали еще где то год или полтора. И уже потом, подавшись во второй раз, мы опять подождали где-то полгода, и как бы, в этот раз все хорошо.

Как только ты понимаешь, что идешь [продвигаешься по пути миграционного процесса], ты просто находишь… ну, мы нашли community – это форум в интернете по эмиграции в Австралию. В этом community было все очень детально описано: как начинать, что делать. По шагам: где какую информацию искать, кому что писать. Поэтому, кто ищет, тот найдет… Как мы этот форум нашли? Google, или этот, Yandex тогда был более популярен.

– Ты вот говоришь: «Я сдавал». А жена? Ей надо было сдавать?

– Настя сдавала экзамен, то есть… там было все нормально. Ей надо было сдавать только на последнем этапе. Тут правила очень простые. Либо вы доказываете с помощью экзамена, что супруг или супруга, он или она, может общаться на английском языке. И тогда просто въезжаете. Либо, если знания языка нет, то надо заплатить некую сумму. Когда я подавался во второй раз, это было, по-моему, около пяти или шести тысяч долларов. И потом, по приезду в Австралию, этот супруг, или супруга, может потратить, ну, формально потратить эти пять тысяч долларов на обучение английскому языку. То есть, ты гарантируешь то, что Австралия сможет тебя, если что, обучить. Если ты не хочешь, то можешь не учиться. Но деньги ты уже потратил.

– Какие были первые впечатления по приезду в Австралию?

– Ну, тот самый форум, community, дал помимо информации еще и друзей. И мы первый месяц жили у друзей, за что им безумно благодарны. Первый раз, как увидели на самом деле. Потому что до этого только переписывались. Скайп и так далее. Созванивались пару раз. Поэтому у нас была очень и очень хорошая информационная поддержка с самого начала. Мы четко понимали, что надо делать, какие документы оформлять, где надо искать дом и так далее. Нам помогли в этом очень серьезно. Вот сейчас, конкретно прямо сейчас, у меня точно такие же друзья. Они у нас живут, потому что они только что переехали в Мельбурн и им нужно искать дом. И это уже не первый раз. То есть, мы стараемся как-то… продолжать это, да. Это важно. Когда люди приезжают, особенно, если они приезжают первый раз, они ничего не знают. И если у них есть место, где остановиться на первые несколько недель – это дает очень положительный заряд.

– Вот прошло уже два года. Какое сейчас отношение к Австралии? Это был правильный выбор? Или думаете куда-то дальше ехать?

– Пока это правильный выбор. Пока эта страна дает то, что мы хотим. Ну, и мы даем, наверное, то, что мы можем давать этой стране. А дальше? Дальше будет интересно. Увидим. Но, в любом случае, нам осталось два года до получения австралийского паспорта. И это задача номер один – мы должны получить паспорт, потому что иначе… (пауза), как бы, иначе это все зря. Паспорт австралийский – он будет давать некую дополнительную гарантию, дополнительную свободу. Потому что, если ехать куда-то дальше, то это точно также надо ждать где-то четыре года, восемь-десять лет.

Мне сейчас пришло предложение о работе в Штаты. Я сказал, что нет. Штаты – это все по поводу работы и бизнеса. Штаты дают тебе невероятную возможность построить свою собственную карьеру и заработать деньги.

Мы больше склонны к комфортной жизни, чем к превращению жизни в работу. Это очень-очень про Австралию.

Это очень четкая граница между твоей собственной личной жизнью и работой. В целом все, ну, большинство людей заканчивает работу в пять – пять тридцать. В шесть тридцать метро, и дороги достаточно пустые, потому что все уже либо сидят где-то в пабах, либо дома с семьями. Очень мало кто работает после шести.

В Штатах это все по поводу работы, там все построено на этом. Никакой социальной политики. Государство не будет о тебе заботиться, если у тебя нет хорошей работы. В общем-то, это, наверное, какие-то основные причины, по которым Штаты – нет. Хотя, если ты хочешь чего-то специально достичь, то Штаты дадут тебе больше потенциальных возможностей этого достичь. Не то, чтобы тут этого нет. Просто в Штатах этого больше.

– С того момента, когда вы решили уехать в 2008 году, и по сегодняшний день можно выделить какие-то вехи, когда жизнь меняла свое направление?

– Ну, во-первых, как только ты принимаешь решение, как только ты говоришь: «Да, я хочу уехать», – ты начинаешь строить какие-то планы на ближайшие год-два. Когда мы в первый раз подались на визу, мы понимали, что через максимум год нам дадут визу, и мы уедем. Может быть, максимум, через два года мы уедем. Это значит, что ты не можешь принимать потенциально важные решения, находясь в России, которые будут тебя связывать с Россией по истечении двух лет. То есть, ты не можешь купить квартиру в ипотеку, ты не можешь вписаться в start-up, который только-только начинается, и который сможет тебе принести дивиденды через три года.

Потом начинается ситуация, что, конечно, планы – это хорошо, но реальность – она немножко другая. И через год, как бы, ты понимаешь, что ты принял решение о том, что ты не хочешь чего-то начинать, потому что ты рассчитывал через год – полтора года уехать из России. Но тебе Австралия присылает отказ. В следующий раз ты подаешь через два года. В следующий раз ты получаешь визу через год, и уезжаешь, в итоге, через четыре-пять лет.

Когда я получил отказ, я поменял работу. Я поменял работу, исходя из того, что я уеду из России после этого. И, поскольку, у меня уже был опыт достаточно серьезный тогда, я поменял работу на достаточно высокие позиции. И я изначально говорил с руководством о том, что «ребята, это все конечно, хорошо, но я с вами не очень надолго». И вот этот подход к жизни, что ты, находясь там, ничего долгосрочного планировать не можешь. Это достаточно сложно. Ты постоянно живешь в каком-то ожидании. Вот это, наверное, самая главная веха. Как только ты принимаешь решение, что да, ты уезжаешь, у тебя перестают существовать долгосрочные планы нахождения в России.

А потом была веха отказа, когда все перепланировали, как-то было непонятно, что происходит. Сможем ли мы удовлетворять новым требованиям? Получится ли у нас, в принципе, уехать в другую страну? Такая глобальная эпоха переоценки. Опять для меня работа несколько раз.

Потом, когда ты получаешь визу, у тебя начинается следующий этап. Потому что, как только ты получаешь визу, у тебя начинают тикать часы – момент, до которого ты обязан въехать в страну, чтобы не потерять эту визу, которую ты только что получил. Там такой момент, что ты получаешь визу, мы оба получили в феврале, и нам говорят о том, что «вы обязаны въехать в Австралию до февраля следующего года. Если вы этого не делаете, виза истекает. Не получилось? Ну, пока».

И, собственно, в этот момент начинаешь опять понимать, что… и визы даются всегда неожиданно. Ты не знаешь, когда это произойдет. Кому-то дают визу через два месяца, кому-то – через два года. Поэтому это тоже очень такой момент… как бы, ты не можешь планировать купить билеты, там, за год, потому что ты не знаешь, когда тебе дают визу.

В итоге в феврале нам дали визу, и начался следующий период планирования, потому что – отлично! – теперь мы можем покупать билеты, теперь мы можем уезжать. И с этого момента ты начинаешь закрывать все незаконченные дела. Это тоже такое о-очень… ну, мои последние полгода в России – это один из самых сложных, наверное, периодов в моей жизни, потому что я работал чуть ли не по двенадцать часов в день, потому что надо было заканчивать дела, надо было нанимать людей. У меня опять же позиция была достаточно серьезная, и в это же самое время нужно планировать, что я буду делать в Австралии первые месяцы. Нужно понимать, каким образом я буду искать работу, ну, то есть это вот такой тоже эмоционально очень сложный период. Даже сложнее, чем первоначальные месяцы в Австралии.

– Какие были две самые большие трудности, и как ты их преодолел?

– Сдача экзамена по английскому языку. Я сдавал, наверное, экзамен раз восемь или девять. Каждая сдача – это порядка, сейчас не знаю, там двухсот-трехсот долларов, плюс еще… Ну, английский язык я сдал. В какой-то момент Австралия, на, буквально, там пару месяцев ослабила правила, и я влез в эти ограничения. Я знаю людей, которые сдавали по двадцать раз, по пятнадцать раз. Это действительно ужасный экзамен, потому что он настолько построен на каких-то формальностях, а не на знании языка, что некоторые люди со слабым характером не подходят под этот экзамен. И им приходится сдавать, там, по пятнадцать раз. Хотя у них язык английский, там, в разы лучше, чем у меня.

Вторая сложность… Сам отъезд. Сам отъезд был очень сложный. Мы переносили отъезд, потому что у меня был очень большой проект в Москве. И надо было его завершать как-то. И вот эти вот моменты: я был ключевым сотрудником и у меня проект… он покатился бы вниз, если бы я завершил бы проект неправильно. Ну, собственно, поэтому они такие и получилось, последние полгода…

Ну, а дальше, поиск работы здесь, в Австралии. Это интересный процесс. Про него можно рассказывать долго. У меня, в целом, все получилось опять же исключительно из-за того, что у меня знакомые были по всему миру, которые знали мою работу, как я работаю. И благодаря этим знакомым, я начал строить знакомства здесь, которые потом вывели уже меня на компанию, в которой я сейчас работаю. Я работал какое-то время бесплатно на них… Несколько месяцев, по несколько часов каждый месяц. То есть, я им просто помогал делать бизнес. У них не было бюджета на то, чтобы меня нанять. Ну, я и говорю: «Окей, не важно, давайте я просто буду вам помогать. Я при этом не теряю квалификацию, а вы убеждаетесь в том, что я хороший специалист».

Вообще волонтерство в Австралии развито очень сильно. Это и очень хорошо, и очень плохо. Очень хорошо потому, что это очень благородно. В принципе, хорошо. Я, последние, наверное, девять месяцев работаю волонтером на радио. То есть, я несколько десятков часов в месяц, трачу просто потому, что хочу помочь радиостанции с хорошей музыкой. А плохо потому, что, в принципе, радиостанция живет только за счет волонтеров. Все люди, которые работают на радиостанции: ди-джеи, айтишники, финансовый директор, сам директор – они все работают бесплатно.

– А что это за радиоканал, и какую роль ты там играешь?

– Да их полно. Я работаю на Golden Days’ Radio – то есть «Золотые дни», которая играет музыку, 70-х, 60-х, 80-х. Основная часть людей, которые там «работают» – это люди семидесятых… им семьдесят, восемьдесят, девяносто лет. И есть какая-то часть молодых тоже, что очень круто. Ну, просто очень хорошие люди. Я работаю там – секретарь, администратор, одну смену трехчасовую. Когда ди-джей сидит в студии, я сижу на телефоне, принимаю звонки, говорю: «Здравствуйте! Golden Days’ Radio. Как Ваши дела?» Общаюсь с невероятно милыми людьми, потому что, в принципе, люди звонят одни и те же. И они просто рассказывают, там: «Спасибо, что вы играете музыку. Какая сегодня чудесная погода!» и все остальное. Ну, то есть, мне хорошо. Мне от этого хорошо, от того, что я делаю им хорошо. И это, как бы, очень-очень такая особенность Австралии. Поэтому, когда я работал, когда я давал какие-то результаты в моей области бесплатно, это тоже было более-менее стандартно. Это не необычно.

А плохо это потому, что у меня есть знакомые, которые в театральной индустрии. И если ты, там, актер, или хочешь поставить спектакль, или ты шьешь костюмы, большинство студий будут говорить: «Да, конечно. Только вы понимаете, что вы нам бесплатно это сделаете?» То есть, очень сложно перейти эту границу от бесплатной работы к платной работе. Потому что, это принято – бесплатно работать. Но с другой стороны, это не всегда правильно – бесплатно работать.

– На какие средства вы жили в первое время? Удаленная работа?

– Во-первых, Австралия – дорогая страна, но можно жить достаточно экономно. Мы жили достаточно экономно. Мы тратили на аренду порядка, наверное, двухсот долларов в неделю, это, по-моему, восемьсот долларов в месяц. Может быть, тысяча долларов в месяц, не помню. На продукты, если ты хочешь, можно тратить не очень большие деньги. Мы далеко особо никуда не путешествовали. Катались, конечно, часто. Была ли машина? Нет. У меня машины до сих пор нет. Арендовать можно машину, public transport тут отличный – автобусы, поезда, трамваи. Все хорошо. Ну, я до сих пор без машины.

– Какие у тебя были знания английского языка на момент приезда? И как было вначале: трудно или не трудно общаться?

– Ну, у меня не отличный язык до сих пор. У меня не было отличного языка. Он хороший, разговорный. Сложно не было никогда. Я могу разговаривать с кем угодно, в принципе, о чем угодно. У меня нет барьера, у меня нет очевидного такого акцента. Но у меня есть проблемы со словарным запасом. Я достаточно сложно могу обсуждать какие-то бытовые темы, достаточно легко могу обсуждать деловые темы, потому что я в этой области работаю, в том числе с иностранными партнерами. Поэтому по работе было общаться достаточно легко.

У меня был один коллега, которого я начал просить говорить помедленнее. Но, точнее, как, опять же, профессионально нет никаких проблем. Как только он начинает рассказывать какие-то бытовые вещи… половину терминов я не знаю, поэтому тут быстро теряешь нить. Поэтому начинаешь переспрашивать. Но, это коллеги, это небольшая проблема.

В жизни… опять же, поскольку Мельбурн, ну, все большие города Австралии – они, в основном эмигрантские города, как бы. Во-первых, это значит, что на тебя никто не смотрит криво потому, что ты не говоришь на идеальном английском, все это понимают. А во-вторых, ты понимаешь, потому что все эмигранты, за исключением некоторых наций, когда они хотят говорить на английском, они говорят на очень, ну, таком понятном английском.

Поэтому, это не очень сложно. Ну, это как во Вьетнаме разговаривать на английском с вьетнамцами – ты их всегда поймешь, потому что они говорят на плохом английском, ты говоришь на каком-то английском, и это достаточно легко.

– Если бы ты снова повторил свой жизненный путь, учитывая сегодняшний опыт, знания, что бы ты сделал по-другому?

– У меня как-то, на самом деле, получалось наоборот. В какой-то момент мне предложили работу, когда я был еще в Питере, в компании «Марс», на тоже достаточно хорошей позиции. Там был невероятно сложный отбор. Я поехал, и меня выбрали, и это было такое очередное большое решение в моей жизни: хочу ли я поменять что-то. Это был как раз проект с продуктом «Саб», про который я сказал, что это дорогой продукт. Я отказался. В итоге, у меня был очень долгий разговор с моим, тогда текущим начальником, который был владельцем бизнеса. В итоге мне дали какую-то долю бизнеса, убедили остаться. Или еще. Мне отказали в визе, и я не поехал в Австралию на три года раньше.

Смотря сейчас на все эти решения, я понимаю, что они сыграли очень большую роль для того, чтобы я был там, где я сейчас нахожусь, в той позиции, где я сейчас нахожусь. Я считаю, что мне повезло. Все эти, как бы, неудачи, на самом деле, привели к результату, который мне очень нравится.

Поменять что-то? Не знаю, мне… может быть, повезло… Я нахожусь на очень хорошей позиции. У меня достаточно серьезная зарплата несмотря на то, что я живу здесь меньше двух лет. Это показатель, которого, в общем-то, достаточно сложно достичь.

– У каждого человека в жизни есть и периоды спада, и периоды подъема. Я их называю английскими словами «ups» и «downs». Когда у тебя бывают твои «downs», что тебе помогает оставаться на плаву, не прогибаться, продолжать?

– Я купил мотоцикл. Это помогает. Мотоцикл по Австралии, по австралийским дорогам – это, конечно, была одна из мечт давних. К сожалению, не сдал на мотоправа в России. Это бы сильно упростило ситуацию здесь. А, да, это вот, кстати, вещь, которую я бы изменил: я бы сдал на мотоправа в России.

Дорогие ли права? Дорогие – это полбеды, тут все дорогое. Проблема в том, что очень многоступенчатая система получения прав. Сначала получаешь права ученика. Какое-то время катаешься на правах ученика. Получаешь следующий уровень, катаешься три года на следующем уровне. Потом получаешь уже последний уровень. Самое главное ограничение в том, почти три с половиной года, ты не можешь иметь ни одного пассажира. То есть, все это время ты обязан кататься один.

© Фото из личного архива рассказчика

У меня постоянно есть некое желание изменить профессионально свою жизнь. Австралия была признана недавно самой дорогой страной в мире. Это значит, чтобы купить дом, посадить дерево и родить ребенка, тебе нужно очень много денег. И даже с моей зарплатой, чтобы заработать на какой-то первоначальный взнос кредита в банке, мне нужно работать несколько лет. Чтобы просто заработать на первоначальный взнос.

Здесь эта ситуация похуже, чем в Москве. На самом деле и похожа, и похуже. Оба варианта. Поэтому хочется понять, каким образом этого достичь. Пока что я в процессе понимания. Влезать в какой-то кредит просто для того, чтобы отдавать все деньги, достаточно сложно. Притом что сейчас я живу достаточно нормально. С точки зрения того, что не очень скромно, и не жалуюсь. Мы путешествуем периодически.

Окей, я сейчас работаю. А что дальше? Бороться надо только одним способом – это понимать, какие возможности у тебя есть. Строить план по реализации этих возможностей. Ну, и дальше как-то его выполнять.

Я хочу открывать свой бизнес. Но проблема в том, что, чтобы начать свой бизнес, который будет приносить, там, полмиллиона в год, не очень понятно, где это найти. Ну, я условно говорю – полмиллиона в год. Не знаю – триста, четыреста тысяч в год.

Начинать какой-то бизнес совсем с нуля – это значит, что у тебя будет первоначальный доход порядка тридцати – сорока тысяч в год. Это значит в четыре-пять раз меньше, чем у меня сейчас. На такой уровень очень сложно переходить. Я об этом часто думаю. Да, я хочу иметь свой бизнес. Да, я хочу. Но я хочу, чтобы этот бизнес приносил большие деньги. Тут я могу делать свое имя и как исполнитель, и как управленец. И постепенно, что-то хорошее – оно само придет.

– На пути в Австралию, а также уже в стране, бывали приятные сюрпризы, совпадения, внезапная поддержка?

– Какие еще были приятные неожиданности? – Естественно, это первый месяц в Австралии. Это помощь очень-очень важная, которую мы получили. Ну, какие-то моменты, конечно, они есть. И люди хорошие – они есть, их много. И они помогают частенько.

Я неожиданно получил работу. Ну как бы, ожиданно-неожиданно. Я не знал ничего о той компании… То есть, я общался с коллегой, женщиной, из той компании, на которую я работал. И она в какой-то момент мне говорит: «Слушай, а что ты не позвонишь вот этим вот. Они искали же себе…». А я говорю: «А я не знаю об этих вот». Она говорит: «Ну, давай я позвоню и спрошу, что у них есть. Может, они хотят сейчас нанимать людей». В итоге, она позвонила и сказала: «Знаешь, они вот вчера открыли вакансию в Мельбурне». Это было очень неожиданно. Буквально через неделю у меня был подписан договор о том, что я начинаю свою работу.

Следующий неожиданный шаг был потом, когда через полтора месяца после начала работы мне подняли зарплату на тридцать пять процентов. Я ничего не спрашивал. Я понятия не имел об этом.

– Какие качества характера помогают, если ты хочешь уехать в другую страну?

– Знакомства. Это первое, что тебе потребуется. Это самое главное. Мы жили первый месяц со знакомыми из Казахстана, с которыми мы никогда не виделись, просто общались, познакомившись по интернету на эмигрантском форуме.

(Пауза.) Ух! Вот прямо сейчас я получил подтверждение о том, что меня может ожидать следующая работа здесь, в Австралии. С повышением зарплаты. Это, как бы, та работа, на которую я рассчитывал последние пять лет. Вот прям вот сейчас. Минуту назад. Я к тому, что неожиданности приходят. Собственно, вот это письмо пришло из Германии по поводу работы на американских работодателей из Австралии. При этом я просил зарплату еще выше, чем у меня сейчас. И, как бы мне сказали: «Ну, все окей» Это большое решение. Это значит, что у меня будут командировки в Штаты каждые несколько месяцев на пару недель. При этом иметь начальника в Германии.

Это к тому, что знакомства. У меня вот, я с этими немецкими знакомыми начал общаться около восьми лет назад. Если бы у меня не было этих знакомств, если бы я их не поддерживал, не развивал бы, этого письма бы не было. Если бы у меня бы не было знакомых в форуме, у меня бы не было первого месяца в жизни в Австралии, который дал мне, как бы, старт. Если бы у меня не было знакомств в Англии, меня бы не порекомендовали австралийской компании, с которой я сейчас работаю. Это, наверное, самое главное, куда бы ты ни поехал, что бы ты ни хотел делать. Если ты хочешь просто жить, просто отдыхать, или работать и быть кем-то, то знакомства тебе помогут.

– Какие два самых важных совета ты бы дал тому, кто хочет уехать и жить в стране своей мечты?

– Самое главное – это не надевать розовые очки. Австралия – это хорошая страна, но это не идеальная страна. У нее есть огромное количество экономических, социальных, бытовых проблем. При этом, называть эту страну страной моей мечты – наверное, не очень верно с самого начала. Это страна, в которой тебе может быть комфортно, это да. Но, если это будет страна мечты, то будет большое разочарование, которое может тебя откинуть потом назад.

И второй самый главный совет: эта страна может даже не оказаться комфортной страной. Поэтому ты спокойно поедешь домой. Так что не надо сжигать мосты. Не надо говорить, что страна, в которой живу – это страна, в которой все плохо и ничего хорошего не может быть, и все люди – идиоты.

Я знаю некоторых, переехавших, которые «сожгли» все, что у них было в том месте, откуда они уехали. Они приехали в другую страну, и она им не подошла. И они какое-то время пытались существовать, не только экономически, но более, наверное, психологически. Потом, сломленные, возвращались обратно, где они всех послали, сказали, что «вы – лохи, а я уеду в счастливый мир». В итоге, ты приезжаешь и говоришь: «Я был не прав». Ну, и так ты ломаешь свою жизнь. Это очень большое решение. Поэтому нужно всегда уезжать с настроением туриста. Просто подумать, что ты турист. Понять, сможешь ты тут жить, или не сможешь. Ответов может быть два: да или нет. Всегда. Даже, если ты уверен, что ответ всегда – да. Это абсолютно нормальный совет, потому что любые твои ожидания, они могут быть ошибочны, и это нормально.

— Какие три книги или фильма, оказали на твою жизнь очень большое влияние?

– Полно таких книг. И Мураками, и Гаррисон, и, естественно, Стругацкие. Вот, а которые повлияли, наверное, больше фильмы: «Плати вперед». Какие-то эмоциональные, добрые фильмы. Потому что я хочу верить в добро, в добрых людей. И когда ты видишь фильмы про это, ты начинаешь верить в это еще больше. Поэтому, в принципе, любые фильмы, наподобие «Плати вперед», очень радуют. Мультики. Мультики – это отлично. Смотрите мультики. Сейчас проходит в Мельбурне фестиваль анимации. Собственно, это тоже отдельный источник энергии – увидеть его.

– Что ты мог бы сказать напоследок, какими словами ты бы закончил свою историю?

– Ну, бывают негативные случаи, и это нормально. Я знаю много людей, у которых не получилось ничего. И это нормально. При этом возможно, у кого-то из них по приезде обратно получилось все гораздо лучше, дома. У кого-то нет. Кто-то до сих пор в поиске. Я знаю девочку, которая переехала сюда вместе с нами. Они жили здесь восемь или девять месяцев с ее мужем. В итоге этого путешествия они развелись, потому что, очень сложный период был. И мальчик сейчас в Питере, а девочка в Японии. Девочка, по крайней мере, выглядит счастливой. В итоге, как бы, все сыграло свою роль, в хорошем смысле. Но это [миграция] очень большое изменение, поэтому не нужно никаких сверхожиданий, что все само сложится идеально и хорошо. Бывает по-разному, и это нормально. Это хорошо. Это жизнь.

25 июня 2015 года

2. Интервью с Анатолием, г. Мельбурн

Эмиграция это просто способ развития. Путешествие – это тоже способ развития. Это выход за грань комфорта, за рамки комфортной зоны, в которой большинство людей живет и из-за существующих рисков просто предпочитает не высовываться. Но развитие предполагает как раз выход за рамки комфорта.

Поэтому я всегда за то, чтобы люди больше путешествовали, больше смотрели другие страны с тем, чтоб понимали, что весь мир одинаковый, что большинство проблем в мире, создано просто искусственным созданием конфликтов и противоречий и натравливанием одних и тех же людей. Мир – одинаковый, люди везде одинаковые и общественные структуры везде одинаковые.

* * *

– Меня зовут Анатолий. Родился я в городе Ленинграде, в стране СССР. В данный момент проживаю в городе Мельбурне в Австралии. Я снимаю, на пару с еще одним человеком двухкомнатную квартиру. Почему на пару? Ну, у меня просто нет долгосрочных планов по части жизни в Мельбурне на данный момент. А для краткосрочного проживания – это наиболее оптимальный вариант.

Вуз я не заканчивал. С 17 лет я работаю в области IT и продолжаю в этой области работать. Если совсем просто, то я сисадмин. В прошлом работал в топ 10 компаний по миру, таких, как EMC, HP, и достаточно долго я работал как независимый консультант через свою собственную компанию.

Я родом с Большой Охты, но последние несколько лет перед отъездом жил в Коломягах в Приморском районе. Пожить за границей хотелось, наверное, со школьных времен. Другое дело, что особо возможностей не было. Когда такая возможность появилась, то практически сразу я начал практические шаги осуществлять.

Во-первых, профессионально готовился, с тем, чтобы наработать багаж профессиональных знаний. Где-то до 2003 года не было возможности уехать чисто финансовой. В дальнейшем, когда уже профессиональные навыки появились, и работа уже стала позволять сохранять какие-то средства – уже появилась возможность об этом задумываться.

Где-то в районе 2003 года я поменял работу. До этого я работал в русской компании, прошел там несколько этапов от самой простой должности до начальника отдела. Плюс очень сильно с профессиональной точки зрения там подучился, и компании помог очень сильно изменить отношение к IT-инфраструктуре.

Через определенное время стал устраиваться в компании иностранные, специально, чтобы практиковать язык. И, соответственно потом устроился на работу в тогда еще немецкую компанию, с понижением в должности, с тем, чтобы немножко подучить язык. Это было в Питере. Там практически вся команда была русская, но бизнес-языком был английский. Часть менеджмента была немецкой и все продажники были со всей Европы.

Чему я там научился? С профессиональной точки зрения очень многому. С процедурной точки зрения было интересно, и технических знаний очень много получил. Очень хороший коллектив был. Все там, в принципе, нравилось. И компания очень активно росла. Они активно переводили проекты в санкт-петербургский офис, потому что это было сильно дешевле, чем в Штатах. Поэтому постоянно были возможности профессионального и карьерного роста.

А потом вся эта компания ушла обратно в большую компанию, которая занималась заказами на разработку, и которая передала этих программистов немецкой компании. И меня вместе с несколькими людьми из этой компании просто дружно под новый проект и переключили. В этой компании я тоже проработал два года. Потом ее купила корпорация EMC, и я стал сотрудником корпорации EMC. Это очень крупная американская компания уровня IBM, HP и так далее. Они купили компанию, на которой я работал на тот момент.

Я начал в пределах компании EMC, там тоже поменял внутри компании отделы, и стал работать уже непосредственно в американской команде, где половина сотрудников была американская, половина русская, и с гораздо большим вовлечением во взаимодействие с клиентами. То есть больше активных разговоров по телефону, по емейлам, поездки за границу. Съездил в командировки в Европу: в Лондон и в Бельгию. Съездил в командировку в Штаты. Это тоже дало возможность сравнить жизнь в России и за границей. Особенно потому, что в Штатах я очень плотно работал с одним из инженеров, посмотрел, как они дома живут, поездил по окрестностям. Просто посмотрел, как выглядит обычная жизнь и, в общем, понял, что хочется чего-то в жизни своей поменять. И это несмотря на то, что в Питере у меня все к тому моменту более-менее устроилось. Я очень неплохо получал по питерским меркам, с бытовыми условиями все было замечательно, там, квартира, машина… В общем, все было хорошо.

Лед тронулся, когда я съездил в командировку, посмотрел, как вообще все там происходит, плюс в самой команде, где я работал, была возможность работать удаленно. Компании в этом отделе было все равно, откуда сотрудник работает. И опять же, у компании были офисы в Новой Зеландии, куда мне очень хотелось переехать. В принципе, мой менеджер был не против того, чтоб я туда переехал.

Собственно говоря, это была первая попытка переехать, когда я сказал «все, я хочу поехать» своему менеджеру, и была попытка запустить внутренние процессы по переводу из Петербурга в Новую Зеландию. Это был 2008 год, в районе марта. К сожалению, на более высоком уровне менеджмента случились перестановки. Мой менеджер был не против, но менеджмент наверху, который недавно поменялся, резко сказал «Нет!», потому что там велась корпоративная политика, которая накладывала достаточно сильные финансовые ограничения на компанию по случаю перевода сотрудников с одной страны в другую. Особенно в случае перевода из России, где зарплаты очень маленькие, в Новую Зеландию, где зарплаты были гораздо выше. Ну, нет и нет.

И в тот же самый момент изменилась эмиграционная политика в Новой Зеландии. Точнее, изменилась возможность признания человека, который работает в IT-области как skilled-специальности при условии, если человек достаточно долго в ней работает. Даже если он не имеет формального образования. За границей, в принципе, все очень формально, и если у тебя нет образования, то ты чернорабочий. Но как раз в 2008 году были приняты изменения о том, что эмигранты, у которых есть пять лет опыта работы, они этими пятью годами опыта работы могут заменить наличие образования. То есть, если у человека на тот момент было от восьми лет опыта работы по специальности, он признавался таким же скиллд-мигрантом (skilled migrant), как человек с высшим образованием и тремя опытами работы, что в принципе было достаточно для профессиональной эмиграции в Новую Зеландию.

Я оказался в традиционной ловушке. Из-за того, что у меня нет высшего образования, единственная возможность набрать необходимое количество баллов была у меня с помощью работы. Но чтобы получить работу, я должен был быть в стране. Но чтобы быть в стране, мне нужно было получить какую-то визу, а визу мне не дали. Я пытался приехать в Новую Зеландию как турист, но турвизу не дали, потому что я был честным человеком и честно сказал, что я хочу приехать в Новую Зеландию с тем, чтобы поискать работу. Они сказали: «Чувак, извини, в Новую Зеландию можно приезжать русским людям только с одной единственной целью – в качестве туристов и потратить деньги». В визе мне отказали, и я сказал: «Ну ладно, нет, так нет». И начал активно искать работу.

Я купил новозеландский скайп-номер. То есть мне могли звонить на местный новозеландский городской номер и я мог отвечать на звонки. Я отправил порядка сотни запросов, при этом было три скайп-интервью. Я везде писал, что мне нужно спонсирование. Если это не писать, оно обнаружится на поздних уровнях. Люди лишнее время тратят, и я лишнее время трачу. Смысла не имеет. Я пытался практически все возможные варианты. Ответы были напрямую от компаний.

Один из советов для людей, которые ищут работу с тем, чтобы получить визовое приглашение – не стоит заморачиваться на вакансии, которые идут от агентов. Агенты никогда не будут заморачиваться визовой поддержкой. Я думаю, что большинство агентов, резюме без наличия права на работу просто сразу выкидывают в корзину. Компании, которые не работают через агентства, предпочитают нанимать напрямую. Я искал специально в Новой Зеландии. Есть список компаний для найма. У них очень простой способ привоза сотрудников, по специальной категории виз. Можно подаваться в такие компании просто потому, что отделы кадров уже знают, как привозить людей из-за границы и это не представляет проблем.

После очень долгих поисков в он-лайне удалось найти компанию, которая после скайп-интервью, мало того, что согласилась взять меня на работу, но еще и проспонсировала с эмиграционной точки зрения мое присутствие в стране и сделала мне рабочую визу. У них на протяжении предыдущих трех лет был неоднократный положительный опыт привоза специалистов из Европы, в основном, из Германии и Франции. Я был первым русским. Соответственно, получил рабочую визу, приехал, начал работать и одновременно подал по скиллд-мигрейшен, чтобы получить резидентство [право долгосрочного пребывания]. Чем занималась эта компания? IT-консалтинг, – все то же самое, что я всю жизнь делал.

– Какой там коллектив был, сколько людей тебя окружало, из каких стран они были, какая была атмосфера?

– Атмосфера была замечательная. Мне там очень нравилось. И очень много разного народа. Из Германии, Америки, Австралии, Канады, Индии, практически, со всего мира. Это было, конечно, достаточно сильное отличие, по сравнению с предыдущим опытом работы в России. Круг общения – человек, наверное, 10—15 инженеров, с которыми я непосредственно работал. Не считая клиентов. Там работа была такая, что приходилось постоянно ездить к клиентам, с ними общаться. У меня был очень хороший уровень английского, который позволял это делать. Большинство приезжающих эмигрантов просто не имеют достаточного уровня языка для того, чтобы вот так вот с ходу приехать и включиться в общение с клиентами.

Где я выучил английский? Во-первых, во всех англоязычных компаниях, куда я приходил, как правило, предоставлялись курсы английского. Плюс я дополнительно нанимал репетиторов и с ними занимался. Отдельно нанимал репетиторов на подготовку к IELTS, потому что я знал, что я буду идти по профессиональной эмиграции, соответственно мне нужно будет IELTS. Более того, я сдал IELTS еще в Петербурге, что тоже позволило несколько сократить время приезда. Плюс самостоятельно занимался при просмотре различных сериалов. еще очень помогло чтение англоязычных книг. С того момента, когда я начал читать английские книги, очень сильно стал пополняться словарный запас.

А перед приездом в Новую Зеландию очень много времени потратил на то, чтобы слушать онлайн-радио с тем, чтобы привыкнуть к местному акценту. Потому что акценты английского языка все-таки отличаются. Как правило, я слушал «Newstalk ZB». В принципе, практически все радиостанции сейчас имеют стриминговые каналы, online-вещание. Соответственно можно любую радиостанцию слушать через интернет, и среди всех радиостанций найти ту, на которой идеология, там, беседы о политике, объявления. На объявлениях очень хорошо тренироваться номера запоминать, потому что они там очень быстро начинают говорить: «Я такой-то такой-то, продаю то-то то-то, мой телефон такой-то такой-то или адрес такой-то такой-то». Это стандартные примеры, которые часто встречаются в IELTS.

Какие книги я читал на английском? Читать надо то, что интересно. Одно время я просто выбирал книжки по тому, что будет хорошо при изучении английского. Они просто не пошли. А как только взял книжки, которые мне было интересно читать на русском… Я читал фантастику, и это была серия из нескольких книг. Автор Орсон Кард (Orson Card). Продолжение было только на английском, перевода на русский язык просто не было. Прочитав предыдущие серии, мне было очень интересно узнать, а что ж там дальше. Скачав эту книжку, начал ее читать. Первые две-три книжки шли достаточно долго, то есть постоянно со словарем читал. Ну, опять же, сейчас электронные книжки, электронные словари – все очень легко. Потом, как словарный запас пополнился, книжки читались на ура.

– В какой город в Новой Зеландии ты приехал?

– Приехал я в город Окленд, куда приезжают практически все мигранты. Мне изначально хотелось поехать в Крайстчёрч[4], город Христа. Он находится на Южном острове, в долине с видом на горы, небольшой по размеру, тоже плоский, как Санкт-Петербург. Просто по описанию город очень понравился. Мне очень хотелось туда поехать. Я через какое-то время там и оказался и некоторое время там прожил. Но сначала приехал в Окленд, проработал там чуть больше года, на ту компанию, которая мне сделала визу.

Резидентство я получил буквально через 2—3 месяца после того, как приехал. На тот момент это была временная виза на два года. Резиденство было постоянное, но если б я надолго уехал до истечения этих двух лет, то потом вернуться было бы достаточно сложно. После двух лет получаешь уже абсолютное постоянное резидентство, и можно приезжать и уезжать в любое время. То есть можно уехать хоть на 20 лет, вернуться – все равно ты будешь резидентом. Вот. На самом, деле я уже гражданином стал.

– С какими чувствами, эмоциями ты уезжал из России, и как тебя Новая Зеландия встретила?

– Эмоции были очень простые. Это была вещь, которую я в силу жизненных обстоятельств, большую часть своей жизни считал в принципе невозможной. Опять же, было очень много неудачных попыток уехать именно в Новую Зеландию – и по туристической визе, и переводом с работы, и долгий поиск работ. Были проблемы с получением рабочей визы из-за «любимого» московского консульства. Но потом все благополучно разрешилось. Когда прилетел, было сложно поверить в то, что все именно так, как оно есть. В принципе, мне все очень там по приезду нравилось: и коллектив, и новая страна, и совершенно новый образ жизни. Опять же, я на все на это смотрел с максимально открытыми глазами. Ну, и для меня это было, как переезд в новую жизнь, создание жизни с нуля.

Новая Зеландия – страна не дешевая, но зарплата у меня была очень хорошая. Она была меньше, чем в России, если учитывать, вычет налогов и прочее. С финансовой точки зрения это было в краткосрочной перспективе не шибко выгодно. Как я уже говорил, в России у меня все очень хорошо было. То есть я получал зарплату, которую очень мало кто в Питере на тот момент получал. Я работал на международную компанию со стабильностью, с социальными пакетами, всеми возможными плюшками, и с точки зрения коллектива и работы, и условий работы – все было идеально. Но мне очень хотелось в Новую Зеландию.

– Оправдала ли Новая Зеландия твои надежды и ожидания, когда прошел год?

– Да в общем-то, все то же самое. Достаточно сильно все поменялось через несколько лет жизни в стране. Но это больше связано с личными обстоятельствами и более детальным знакомством с особенностями жизни за границей. Или, скажем так, с избавлением от большого количества иллюзий, присущих большинству эмигрантов, которые приезжают в англоязычные страны, в особенности, по отношению к различным государственным службам.

Мир, и люди везде одинаковые. Люди, уезжавшие в мое время, уезжали от бандитизма в стране, от общей неустроенности, искали, по крайней мере я, более справедливого общества, что ли. Мир одинаковый. За рубежом все очень сильно сфокусировано на финансах. И основные проблемы, с которыми люди сталкиваются, связаны с финансами. Все стремятся заработать как можно больше, работать как можно меньше, и как можно больше экономить.

И условия, и среда за рубежом держит людей под постоянным финансовым стрессом, потому что все находятся на постоянной границе сведения финансовых концов. Очень мало кто живет достаточно свободной жизнью или располагает свободными финансовыми средствами. И практически все мысли, все действия практически у всех завязаны на эту точку зрения. Я просто это видел вокруг. Лично меня в какой-то мере, конечно, тоже коснулось, но это отдельная тема для разговора.

Лично меня особо не касалась, потому что у меня отношение к деньгам довольно пофигистичное, и лично мне для жизни очень мало что надо. Последующие годы моей жизни лишь подтверждали это, когда я провел год, путешествуя по Азии с минимальным бюджетом.

Я проработал около пяти лет в Новой Зеландии. Потом поехал путешествовать по Азии. Потом поехал работать на полгода в Сингапур. А потом поехал путешествовать на парусной лодке по Европе, по Средиземному морю. На своей лодке «Honesty» проплыл от Греции через Италию до Мальты. И от Мальты до Сицилии. А потом наступила зима и шторма, и я уехал в Австралию. А она там, в Италии. Ждет меня там лодка. Ждет, когда наступит лето, когда я заработаю немножко денег на то, чтобы плыть дальше.

© Фото из личного архива рассказчика

– Когда тебе пришел положительный ответ из Новой Зеландии, были трудности со сбором документов? Были трудности в посольстве при получении визы?

– Были, конечно. Ну, на самом деле у меня документы все были собраны, потому что я готовился переехать через компанию, а от компании, соответственно, уже весь пакет документов был собран. Меня уже ждали и пинали ногами, типа: «Что у тебя с визой? Давай уже быстрей приезжай!».

Я планировал поехать туда по визитерке[5] с тем, чтобы найти работу, получить предложение о работе и сразу же податься на резидентскую визу. Миграционная политика, как раз стала признавать людей без высшего образования, но с опытом работы как «скиллд-эмигрантов»[6].

Проблемы были с тем, что, не все сотрудники, особенно всяких удаленных консульств, были в курсе этого. Когда я позвонил в консульство с тем, чтобы приехать подать документы, мне сказали, что принимать у меня их не будут, и даже если и примут, то выдадут отказ, потому что, никакой рабочей визы мне не положено: «Потому что ты не „скиллд-эмигрант“, – нет высшего образования. Нам на твое предложение о работе от новозеландского работодателя наплевать, и отдыхай». Собственно говоря, проблема в том, что офицер [служащий посольства] имеет возможность принимать решение на свое собственное усмотрение. То есть, в принципе, если офицер что-то считает, то он может сделать так, как он считает. И когда мне по телефону офицер говорит, что «извини, до свидания, мы тебе ничего не дадим», – это достаточно сильно на меня тогда повлияло.

Я взял отпуск и уехал в Таиланд. Подал документы в Таиланде и поехал просто отдыхать. Я рассчитывал на то, что я подам в Таиланде, в Таиланде рассмотрят, и может будет другой ответ. Правда мне сказали, что раз я русский гражданин, мы у тебя документы принять не можем. Их могут принять только в русском консульстве [Новой Зеландии] и рассматривать их могут только в русском консульстве. Ну, не дадут, и ладно, вернусь обратно, и буду дальше продолжать работать, заброшу окончательно эту мысль о переезде и фиг с ним, уже столько времени и сил потрачено. На тот момент у меня было желание просто забить на все эти переезды и просто продолжать жить в России. В принципе, как я уже сказал, [в России у меня] все было хорошо. От добра добра не ищут.

Но дело попало к единственному нерускоязычному сотруднику, рассматривающему дела, к тому же бывшему IT-шнику. Там все дело прошло очень быстро, и я сразу из Таиланда прилетел в Новую Зеландию, и стал работать.

– Итак, в 2009 году ты приехал в Новую Зеландию, прожил там пять лет, поработал еще за границей в Сингапуре и в 2015 году переехал в Австралию, верно?

– В Австралию я приехал месяц назад. Мне давно хотелось посмотреть на Мельбурн, а самое главное – здесь гораздо больше возможностей по части работы. Новозеландский паспорт дает возможность работать, не заморачиваясь на получение виз. Между Новой Зеландией и Австралией есть соглашение, можно просто приезжать и работать. До этого я в командировках побывал, практически, во всех крупных городах Австралии, кроме Мельбурна. В Мельбурн очень хотелось попасть, посмотреть на него. Потому что он очень близок к Питеру. Очень многие его сравнивают. Мельбурн – это вот, как Питер в России, Сидней как Москва, а Брисбен, сложно сказать… как Сочи, наверное. Но с какого-то момента все уже становится одинаково.

В принципе, жизнь в больших городах по всему миру одинакова. Те же самые супермаркеты, банки, те же самые работы, офисы, тот же самый общественный транспорт. Ты приезжаешь в новое место, находишь жилье теми же самыми привычными методами. еще в Новой Зеландии я очень много переезжал с места на место. Больше десяти раз. С учетом того, сколько я до этого переезжал, это все становится настолько привычным, что… ну, переезжаешь, обустраиваешься.

Как долго я задержусь в Австралии? Ну, в ближайшее время хотелось бы вернуться европейским летом на лодку и продолжить плавание. В планах Канары, перейти Атлантику в конце года.

Я уже очень давно не работаю в привычном понимании. После двух лет работы в Новой Зеландии, я открыл свою собственную компанию и работаю по контрактам. Это не привычный метод работы на работодателя, где ты защищен законами, где у тебя, положенный отпуск, где там больничный оплачивают. Это просто договор между двумя компаниями, где одна компания предоставляет услуги другой. По факту я просто предоставляю консалтинговые услуги по найму самого себя в различные крупные компании. Как правило, это какие-то крупные компании, которые делают какой-то крупный проект, или нужны люди с определенными навыками, или у них там внезапно случилась нехватка сотрудников, или кто-то ушел в декрет, или кто-то ушел в отпуск, или уволился, или есть какой-то фронт работ, который нужно срочно выполнить, поэтому они часто нанимают людей на контракт. Обычно людей нанимают от так называемых «бодишопов»[7]. Это очень распространенная практика.

– Достаточно многие люди жалуются, что работают с восьми до пяти, и не знают, как разорвать этот порочный круг. Как ты смог организовать рабочий процесс так, как тебе хочется?

– Рисков было очень много. И опять же, не все пошло. Что позволило организовать рабочий процесс – это очень большой опыт работы. У меня на момент выхода на контракт было, наверное, 15 лет опыта работы в IT-области и на очень высоком уровне, очень много профессиональных сертификатов и очень много выполненных проектов очень серьезного уровня. И одновременно с этим, много связей. Опыт работы в консалтинговой компании полезен тем, что ты работаешь с очень большим числом клиентов – людей, которые тебя узнают с профессиональной точки зрения. И даже тогда, когда ты уходишь из консалтинговой компании, люди потом тебя будут знать и могут на тебя выходить, и тебя нанимать напрямую. Соответственно это дает возможность работать по контрактам.

– То есть ты наработал большую базу клиентов и отзывов от них?

– Ну, скорее это было начало. На самом деле у меня специфика работы такая, что я, в принципе, каждый раз нахожу новый контракт. И как правило, каждый раз это новая компания. Просто количество выполненных проектов и заказчиков, на которых я уже работал, начинает говорить само за себя. Я работал практически на все крупные компании в Новой Зеландии, во всех областях.

Как я нахожу новые заказы? Как правило, стандартными путями – через рассылку резюме, через агентства или напрямую в компаниях. Или через LinkedIn. Один из первых контрактов я нашел просто в LinkedIn, поставив статус, что ищу контракт. Буквально на следующий день один из старых клиентов ко мне обратился и сказал, что хотел бы меня нанять на работу.

– Ты прожил пять лет в Новой Зеландии. Можешь назвать одну-две вещи, которые тебе более всего нравятся в стране и в ее жителях, а также одну-две вещи, которые тебе совершенно не нравятся или, скажем дипломатично, меньше всего нравятся?

– Ну, из того, что больше всего нравится в Новой Зеландии – это природа. Природа там, конечно, просто замечательная. И разнообразие природных областей в пределах одной страны, особенно на Южном острове. Можно ехать на машине и за один день увидеть совершенно различающиеся области, и все очень красивые и прекрасные. Когда я жил в Окленде, была возможность жить в месте, где в течение 10 минут езды на машине находится с десяток разных пляжей. И при этом до города на работу можно ездить за время меньше часа.

Очень нравятся люди, которые туда приезжают. Это на самом деле то, чего мне не хватает – встреч с людьми, с которыми сложился круг общения. Очень много русских эмигрантов, которые едут в Новую Зеландию не потому, что они ищут, где бы побольше денег заработать. Едет очень много людей, которые интересуются как раз outdoor-тематикой – походами, балансом между работой и жизнью. И там, как раз есть такая возможность – можно спокойно жить и работать. Это то, что нравится.

А из того, что не очень нравится? Ну, это везде как обычно. Это государство, которое делает жизнь проблематичной для большинства людей. Практически любая государственная область становится криминальным бизнесом. Куда ни плюнь, какую область государство бы не пыталось регулировать, в силу особенностей психики людей, которые туда приходят работать, ничего хорошего из этого не получается.

Ну, и второе – я очень сильно разочарован. Одна из главных причин, по которой я приезжал в Новую Зеландию – это был расчет на то, что там есть судебная система и доступ к правосудию, равный для всех людей. Но столкнувшись на практике, что оно из себя на самом деле представляет, у меня теперь уже иллюзий никаких нет. Правосудие там на абсолютно таком же уровне, как в каком-нибудь Зимбабве. Все правосудие только для своих, очень узкий государственный бизнес, куда чужих не пускают. Судьи… на всю Новую Зеландию, там, пару сотен человек. Это строго ограниченный круг семей, которые чужих не пускают – это слишком лакомый кусок для кого бы то ни было, чтоб туда пускать. Там просто другая специфика – это бизнес, который сосет денег со всех людей, у которых появляются проблемы. Просто за рубежом все прилично, все оформлено красивыми компаниями и вызывает гораздо меньше вопросов. Любой человек, который рассчитывает обращением в эту судебную систему решить свои проблемы, на самом деле делает их только хуже, потому что он просто попадает в такую паутину правосудия, основная цель которой, посредством адвокатов и, соответственно, всех расходов на эту систему, вытаскивать деньги из тех, кто туда попадает.

Теоретически в судах есть возможность выступать самому, без участия адвокатов. Но, это все только на словах. По факту этого ничего нету. Те, кто пытается участвовать в этой системе не имея адвокатов, ничего не получает просто потому, что ни судьям, ни адвокатам такие люди не нужны. Эта система, в принципе, такая же, как в России. В России ты тоже можешь пойти в суд и получить нормальное решение, если нет конфликта интересов или достаточного влияния на судью между конфликтующими сторонами. Если с одной стороны человек, у которого нет связей с судебной системой и с другой стороны человек, у которого нет связей с судебной системой – то есть шанс, что судья посмотрит на все это дело и вынесет более-менее нормальное решение, если судья не совсем идиот.

То же самое и в Новой Зеландии, но ситуация осложняется тем, что любой конфликт с очень большой долей вероятности будет затрагивать людей, которые имеют тем или иным образом связи с судьями. Страна маленькая, все друг с другом связаны. Если ты вступаешь с кем-то в конфликт, и если человек жил там дольше, то у него, как правило, друг полицейский, судья, там, еще кто-то. Ты туда приходишь как эмигрант. А человек, который с тобой судится, имеет друга судью, и не стоит рассчитывать, что решение будет справедливым. Мне приходилось там судиться.

Отсутствие коррупции – это сказки. Просто все решается на гораздо более тонком уровне, чем в России. Точно также взятки идут на всех уровнях, и, чем выше уровень судебной системы, тем меньше шансов. Ну, единственное, что это все делается в более приличном виде. Напрямую, как правило, никто никому денег не дает. Ты просто должен нанимать адвокатов, которым должен платить очень много денег, которые, в свою очередь, имеют друзей в суде.

Мир – это как раз одна из вещей, которую человек понимает, пожив в разных странах. Я сейчас понимаю, что в России, в Новой Зеландии, в Австралии, в Таиланде, на Филиппинах – на самом деле все абсолютно то же самое. Везде есть силовые группировки, которые борются за власть над контролем конкретной территории и используют эту власть исключительно в личных интересах. И человек, у которого нет ни ресурсов, ни силы на то, чтобы защищать свои собственные интересы, он в одинаковой степени бесправен везде. Права человека, права судьи – это все красивые слова, которые нужны для того, чтобы большинство людей ходило на работу и платило налоги, и позволяло системе приносить доходы тем, кто в нее включен.

– Если не Новая Зеландия и не Австралия, то в какой стране ты хотел бы жить?

– Я считаю себя гражданином мира. Я являюсь обладателем паспорта гражданина мира, на котором написано «Паспорт Мира» на шести языках. Есть организация World Service Authority, которая, к сожалению, не признается практически ни одной из стран, в нарушение Декларации прав человека, принятой Объединенными Нациями. Но это лишь доказательство того, что все эти декларации являются пустой профанацией. Паспорт Мира можно получить, просто заслав им некоторую сумму денег и определенные документы, которые они хотят.

А гражданство Новой Зеландии я получил после проживания в Новой Зеландии на протяжении пяти лет в статусе резидента. Подаешь документы, проходишь интервью и получаешь гражданство. Тебя приглашают на церемонию, ты там для проформы поднимаешь руку, открываешь рот и получаешь бумажку о том, что ты теперь гражданин.

Паспорт – это следующий этап. Вначале дается сертификат о выдаче гражданства Новой Зеландии, а потом ты уже можешь податься на паспорт. Отказа от предыдущего гражданства в Новой Зеландии не требуют. Во многих странах, например, в Сингапуре, где я жил, там для получения гражданства Сингапура требуется отказ от всех остальных гражданств. То же самое в Германии, насколько я помню. А у меня, соответственно, на данный момент гражданство России и гражданство Новой Зеландии и, соответственно, паспорта России и Новой Зеландии.

– С того момента, когда ты твердо решил, что раньше или позже будешь за границей и до сегодняшнего дня, какие были две самые большие трудности на этом пути, и как ты их преодолел?

– Ну, это скорее не ко мне относится, а в принципе. Трудность, которую любому эмигранту стоит ожидать – это финансы. Любой миграционный переезд – это очень большая сумма денег, как правило, суммы от $10 000. Сам процесс эмиграции, перевода документов, сдачи языков, языковые курсы, билеты, перевозки – это все стоит очень больших денег и требует очень крупных усилий.

Большинство людей, которых я встречал в Новой Зеландии, которые переезжали, как правило, тратили 10 лет… ну, в районе 5—10 лет, чтобы накопить необходимую сумму для того, чтобы иметь возможность переехать.

Большинство мигрантов в качестве первого шага для переезда едут учиться. Это сейчас очень популярная тема, но очень затратная. Нужно от 20 000 просто только на саму учебу, в год. Плюс еще на жизнь не меньше 10 000, на год.

Людям, которые приезжают в возрасте 30—40 лет гораздо сложнее находить работу. Если ты не айтишник, тебя будут рассматривать как человека без опыта работы. Не важно, кем ты был в России. У тебя не очень хороший язык. Ты будешь новым человеком в стране, и тебе нужно будет доказывать все с нуля и при этом конкурировать с кучей индусов и китайцами. Они будут везде. Все стремятся приехать в страны, где их жизнь с финансовой точки зрения будет лучше. Люди, которые переезжают за границу именно с точки зрения финансового обустройства, очень часто обнаруживают, что да, зарплата за рубежом гораздо больше, но и расходы гораздо больше. И в результате, сумма свободных средств, которые у них остаются, очень часто оказывается гораздо меньше, а уровень жизни не повышается.

Россия… честно говоря, не знаю, как там сейчас в связи с кризисом, но год назад можно было очень неплохо жить и зарабатывать. Даже тогда, когда я уезжал, лет пять назад, все было достаточно неплохо.

– У тебя есть мысль снова жить в России?

– Я не исключаю и такой возможности. Я не планирую где-либо постоянно жить. Меня вполне устраивает как раз вариант приехать куда-то пожить. Мне нравится приезжать в страны, посмотреть, пожить какое-то время. Идеальный вариант – это приехать вначале как турист, на месяц-два и посмотреть, будет ли у меня желание остаться на подольше. Если будет, то соответственно, остаться там на полгода-год, посмотреть, как там жизнь. Дальше, в зависимости от того, как ветер перемен подует. Говорят, после того, как один раз переедешь, дальше – проще. А мне уже после такого количества переездов в новую страну – это как сел на автобус и переехал.

Жизнь в городах, в принципе, одинаковая везде по всему миру, и это просто переезд в другой город. Есть определенные особенности, но уже становится достаточно привычным. Есть вещи, которые очень сильно меняют образ жизни и которые как раз и привлекают, как, например, вместо того, чтобы долгое время работать в офисе, взять и поехать на машине несколько месяцев путешествовать по Новой Зеландии. Или поехать путешествовать по Азии с рюкзаком налегке. Я, как правило, работаю на крупные компании. Крупные компании, как правило, только в крупных городах. Поэтому, когда деньги заканчиваются, приходится куда-нибудь приехать поработать с тем, чтобы потом иметь возможность несколько месяцев путешествовать.

– У тебя были уже мысли, так сказать, остепениться? Что-то поменять, например, завести семью или купить дом?

– Есть такая фраза «been there, done that» – «был там – делал это». В том смысле, что я разведен, у меня ребенок с прошлого брака, и на данный момент планов по созданию семьи и какого-то желания обосноваться, у меня нет. У меня, в принципе, достаточно циничное отношение к институту брака. Он используется большинством людей отнюдь не в том смысле, в каком он должен быть.

Если встретится человек, с которым захочется идти вместе по жизни, как с партнером, то я всегда открыт такой возможности, но в данный момент никого не вижу, и прошлый опыт заставляет достаточно цинично относиться к окружающим. Свой дом у меня был в России, и были какие-то попытки это сделать в Новой Зеландии. В данный момент такого желания нет.

– Для некоторых людей то, что ты рассказываешь, невообразимая мечта. Но они замыкаются на вопросе: «Как?». Начинают бегать по этому кругу: «Как я этого достигну? У меня недостаточно знаний или профессиональных навыков. Как? Как? Как?». Что бы ты посоветовал таким людям, как им вырваться из этого круга «Как?».

– Маленькими шажками и четким пониманием, чего хочется достичь. По своему собственному опыту, первое, что нужно для переезда за границу – это язык. Второе – это финансы. Язык я специально ставлю на первое место, потому, что без языка не будет ничего, вообще ни-че-го. Можно иметь деньги, можно приехать в новую страну, но без нового языка человек окажется в изоляции, он потратит все свои деньги на людей, которые будут его, мягко говоря, дурить. Человек не разбирается в том, как происходит жизнь, где, что, сколько стоит.

Большинство людей, которых человек встречает, будут стремиться его «развести». В первую очередь в эмиграционных community. Это как раз то, чего нужно опасаться. Соответственно нужно работать над языком, работать над тем, чтобы были достаточные финансовые запасы. Нужно рассчитывать, что год-два человек должен полностью себя обеспечивать на основе цен в стране, в которую переезжаешь.

С профессиональной точки зрения – то же самое, мелкими шажками. Постоянно работать над собой, развивать, повышать свою конкурентоспособность, чтобы приехав в новую страну, можно было легко найти работу.

Работа – это не единственный способ. Если человек является высококвалифицированным специалистом в какой-либо области, он всегда сможет найти какие-то возможности, пойти по учебе, в науку, делать «рисёрч»[8] в университетах. Я знаю очень много людей, которые приезжают в Новую Зеландию на стипендии по PhD-research. Им не нужно денег, у них есть просто знания языка, и есть тема, которую они могут прорабатывать c преподавателем. Много русских по всему миру приезжают делать PhD-research[9]. Это как раз то, что позволяет переезжать, менять страны вообще очень легко.

Мир на самом деле открыт. Для любой девушки всегда есть возможность уехать, найдя себе мужа. Очень многие женщины оказываются за рубежом именно таким путем. Все зависит от того, что человек считает для себя приемлемым. Вариантов море, и я знаю не только женщин, но и мужчин, которые таким образом переезжали. Все зависит от уровня навыков в данной конкретной области. Если человек хорошо умеет общаться с противоположным полом – вперед! Можно и таким образом переехать. (Смеется.)

– Чего мы в нашей беседе не коснулись, а, с твоей точки зрения, стоило бы, как говорится в России, озвучить?

– Озвучить мне хотелось бы такую тему. Большинство людей, которые эмигрируют, эмигрируют вместе с партнерами. Нужно понимать, что очень часто стремлением к переезду является стремление решить какие-то проблемы, которые уже появились внутри семьи. Это может быть очень большой ошибкой потому, что эмиграция – это очень сильный стресс, который как раз выявляет и максимизирует все имеющиеся проблемы. Если какие-то проблемы внутри семьи были, это, как правило, ничем хорошим не закончится.

Эмиграция непростой процесс, а когда ты переезжаешь с человеком, который внутри семьи начинает еще и проблемы добавлять, то все становится гораздо сложнее. У меня очень много примеров, когда люди переезжали и после приезда расставались. Или мужчина переезжает, находит работу, работает, привозит супругу, которая не работает. Супруга получает резидентство и тут же говорит «До свидания!», и уходит к кому-нибудь еще.

Нужно понимать, что любой эмигрант, который приезжает, с финансовой точки зрения, будет находиться в гораздо худшем положении, чем любой из местных, у которого гораздо больше возможностей, гораздо больше срок по накоплению каких-то финансовых средств, семьи вокруг, поддержка, старые фермы, земли, наследство. Вокруг будет дофигища людей, у которых просто банально больше денег. И если партнер с тобой исключительно просто потому, что есть возможность получить лучшие финансовые условия, то этот партнер очень быстро куда-то уйдет. Как правило, проблема внутри семьи – это как раз следствие более глубоких причин, по которым вы не сошлись.

К чему я это все веду? Идти в эмиграцию с партнером имеет смысл только в том случае, если человек уверен в своем партнере. Иначе лучше это дело делать самому, не рассчитывая на кого-либо, потому что эмиграция с партнером, на которого невозможно рассчитывать, как правило, принесет гораздо больше проблем. Я могу очень много чего рассказать на основе своего опыта. Но это тема для отдельного разговора.

– Посоветуй три книги, которые тебе лично настолько понравились, что ты готов рекомендовать их всем и каждому.

– Хорошо. Читать я люблю. Жюль Верн «Таинственный остров», Орсон Кард «Ender’s Game» – «Игра Эндера» по-русски. Список книг, которые я мог бы порекомендовать и которые на меня повлияли, если его задавать всерьез, будет очень длинный. еще одна – самиздатовская книжка, точнее серия книг «Меганезия» Александра Розова. Она достаточно спорная, мне там не все нравится, но определенные идеи там изложенные… и… сейчас, секундочку (набирает текст на клавиатуре) … и Ник Горькавый «Астровитянка».

– Каково твое заключительное слово, эпилог?

– Эмиграция это просто способ развития. Путешествие – это тоже способ развития. Это выход за грань комфорта, за рамки комфортной зоны, в которой большинство людей живет и из-за существующих рисков просто предпочитает не высовываться. Но развитие предполагает как раз выход за рамки комфорта. Поэтому я всегда за то, чтобы люди больше путешествовали, больше смотрели другие страны с тем, чтоб понимали, что весь мир одинаковый, что большинство проблем в мире, создано просто искусственным созданием конфликтов и противоречий и натравливанием одних и тех же людей. Мир – одинаковый, люди везде одинаковые и общественные структуры везде одинаковые. Это самое главное.

Спасибо за вопросы, надеюсь, мои рассказы и ответы помогут многим людям с тем, чтобы совершить нужный шаг вперед. Счастливо!

24 февраля 2016 года

3. Интервью с Алексом, г. Голд-кост

Больше всего нравится, что можно ходить босиком. Климат очень теплый, приятный. Океан, природа. Во дворе опоссумы бегают, в парках коалы, кенгуру. Климат, природа – это мне больше всего нравится.

Второе – культура. Здесь меньше стресса, меньше суеты. Люди не переживают из-за каких-то мелочей. Но это на Голд-Косте. В Сиднее и в Мельбурне – суета есть. Здесь меньше суеты, и ритм жизни более расслабленный. Вот это мне нравится – ритм жизни и природа. И больше возможностей для отдыха, для путешествия.

* * *

– Меня зовут Саша. Родом я из Киева. Мне аж 30 лет уже исполнилось недавно. Сейчас я нахожусь в солнечной Австралии, а именно в Голд-Косте[10]. Мне здесь очень нравится. Здесь уже пять лет. За пять лет я, скажем так, конкретно обосновался. У меня жена, дочка. Жену зовут Жанна. Она родом из Москвы. А дочку мы назвали Майя, ей три года. Она родилась уже в Голд-Косте.

Мы живем в таунхаусе. Это такой дом на несколько семей. У нас есть небольшой газончик, задний дворик и передний дворик. Рядышком небольшой лесок, куда можно пойти погулять. До океана буквально 15 минут пешком или пять минут на машине. В комплексе, в котором мы живем, 30 семей. В основном это пожилые люди, потому что раньше этот комплекс был только для пожилых. Но пожилые люди поживут и со временем уходят. Приходят молодые семьи. И здесь, как бы, 50 на 50: и молодые семьи, и пенсионеры остались. Пенсионеры – одни австралийцы, очень консервативные и не очень общительные. Хотят, чтобы их оставили в стороне и не трогали. А молодые семьи – есть и австралийцы и смешанные браки: кто-то из Австралии, другая половина – с другой страны.

Соседи у нас хорошие, мы с ними общаемся. Муж из Швейцарии, жена с Южной Кореи, а ребенок уже здесь родился. Вообще, круг нашего общения очень разнообразный. У нас друзья из Словакии, Германии, Франции, Великобритании, есть те, которые родились в Австралии… Ну и конечно, есть несколько русских семей недалеко, на расстоянии 10—15 минут на машине. В гости пешком редко кто ходит. Тут все ездят на машине. Если 10 минут на машине до кого-то – это, считай, очень близкие соседи. Если час на машине, – это как-бы друзья, которые чуть подальше, но все равно, можно ездить раз в месяц или, там, пару раз.

У меня была мечта – дом на берегу океана, с французскими окнами, чтоб от пола до потолка. И, когда вот мы увидели эту квартиру, домик – мы поняли, да, это то, о чем я мечтал. У нас трехкомнатная квартира, очень просторная. После хрущевки в Киеве тут просто… это моя мечта. То есть, когда я был в Киеве, у меня был список, чего бы я хотел в жизни… Он и сейчас есть, я до сих пор его обновляю и добавляю, чего бы еще хотел (улыбается).

– Расскажи, пожалуйста, о твоей профессии, специализации. Является ли твоя профессия, работа, на которой ты сейчас работаешь, той самой, которую ты изучал в вузе?

– Очень хороший вопрос! Я начну с вуза. Заканчивал я в Киеве КПИ, Киевский политехнический институт, кафедру прикладного системного анализа, по специальности «Программирование, информационные системы в проектировании». То есть нас готовили стать кем захотите. Захотите – можете стать программистами, захотите – можете стать проектировщиками, аналитиками, кем угодно. Поскольку выбор был очень широкий, я до сих пор как бы ищу свое направление. Но вернусь к истории.

Это было пять лет назад, 2010-й. В Украине в то время с работой было не очень, и я где-то полгода не мог найти работу. Родители подбросили идею: «Слушай, работы не находится, как на счет поучиться еще?». И была финансовая возможность выбрать вуз где-то за пределами Украины. Выбор пал на Австралию. Я приехал сюда учиться тоже по специальности «Информационные технологии», но поскольку у меня уже была степень специалиста, здесь буквально один год можно было отучиться и получить степень магистра. В Австралии я учился в университете Гриффис[11].

У него несколько кампусов. Кампус – это студенческий городок. Есть один на Голд-Косте, один – возле Брисбена, другой непосредственно в Брисбене и еще там, на окраине. Некоторые предметы у меня были на Голд-Косте, но в основном в Брисбене. Обучение здесь, я бы сказал, намного легче, чем в постсоветских странах, так что с этим проблем у меня особо не было.

Не было ли трудностей с языком? С языком тут другое. Я ехал сюда, у меня английский язык был выше среднего, то есть на очень хорошем уровне. Но что интересно, в Украине мы изучали язык классический, британский, тут – австралийский. Мне было сложно понимать, что они говорят, из-за того, что произношение было совершенно другим.

еще, что мне мешало поначалу – это убеждение, что мой английский не очень хорошего уровня, что у меня плохой английский. Я себе повторял: «У меня плохой английский». И через какое-то время я понял, как-то само пришло, что эта установка мне мешает. И когда я сказал себе, что у меня английский хороший, я начал всех понимать, меня стали все понимать, и жизнь стала намного лучше. Одна установка, и она как бы меняет все.

Когда я приехал в Австралию, в 2010 году, я здесь не знал ни одного человека. Я приехал сюда без каких-либо связей, у меня не было никаких знакомых. Мое представления об Австралии было, что это «буш», то есть пустыня, кустики там, и все. Когда я приехал, я понял, что это не так. Тут есть и горы, и реки, и джунгли, и снег, и все, что угодно. Природа намного красивее, чем я этого ждал.

– Было трудно или легко оформить визу, пройти все формальности? Что ты сделал в первую очередь, как развивались события?

– Было очень сложно психологически и эмоционально, поскольку я понимал, что я хочу переехать, хочу что-то изменить, посмотреть мир и, одновременно, попутешествовать.

Сначала я изучил, какие вузы есть, что необходимо для вузов. Потом оказалось, недалеко от нас было агентство, которое консультирует, помогает подготовить документы.

Я обратился в это агентство, которое работало очень профессионально. На самом деле я все это мог сделать сам, но их помощь была в том, что они меня подталкивали. То есть у меня в один момент какой-то внутренний саботаж произошел. Документов очень много, апостиль, печать на печати, все нужно переводить, заверять. И мне в какой-то момент, психологически было очень сложно оставить свою семью, друзей и сказать: «Я еду на год и неизвестно, вернусь или не вернусь». Я не знал, приеду я или нет. В агентстве была женщина, которая очень хорошо делала свое дело и меня вот подталкивала.

Подготовка заняла месяцев семь, чуть больше полугода. Можно было, конечно, это делать быстрее, но как бы психологически было сложно, и конечно, много бюрократизма, сбор документов. Большая пачка документов нужна в Австралию, как ни в одну другую страну, в которую я ездил, а ездил я во многие страны (смеется).

Сколько стоила учеба за год? Это один из сложных моментов. Иностранным студентам дороже, чем местным. Все образование в Австралии платное. Для посольства деньги не просто должны были лежать на счету, они должны были лежать на счету, как минимум, три месяца. Один год стоил $16 000 австралийских долларов. Это только образование, без учета проживания, еды и всего остального. Может еще половина от того – на проживание. То есть где-то примерно $24 000 австралийских долларов.

Поскольку в Киеве не было посольства Австралии, на то время, 2010-й год, рассматривались украинские визы в Москве, все документы были отосланы через курьерскую почту в Москву. На интервью меня не вызывали. Пришел ответ, и все. В итоге я собрал все документы, купил билеты, получил визу и уехал в неизвестность, когда здесь была зима, июнь месяц[12].

Когда учишься в институте, можно жить в кампусе, можно самому снимать жилье, а можно жить в семье. И я решил первые несколько месяцев пожить в австралийской семье. Я мог как бы сразу погрузиться в культуру, в быт и в обычаи средней, не зажиточной, но и не бедной, австралийской семьи. Многие студенты, которые приезжают, живут в общежитиях между собой, и они не чувствуют австралийскую культуру.

– А жить в семье – это дороже?

– Это соизмеримо. Может, процентов на десять-пятнадцать дороже, но опыт, который ты получаешь, и поддержка. Очень хорошая семья была, трудолюбивая, чистоплотная, внимательная. Был отец семейства и жена. И у них еще ребенок был маленький в то время. Отец – механик, очень рукастый парень, умный, трудолюбивый, не боится никакой работы. Жена работала на полставки в институте бухгалтером. Иногда она меня подвозила в институт. То есть было удобно.

Как я обычно добирался в институт? Автобусом, 20 минут на автобусе. Общественный транспорт здесь работает замечательно. Студентам 50% скидка, поэтому проблемы добраться в институт не было.

– Кто учился с тобой, какого они возраста, из каких стран?

– На моем курсе девяносто процентов – это были иностранцы, из стран разнообразнейших. Средний возраст – 27, 28, 30 лет, где-то моего возраста. На уровень магистратуры, поскольку все-таки образование платное, молодежь не идет. В основном это люди с IT-индустрии и те люди, которые хотят остаться.

Вся география – Колумбия, Саудовская Аравия, Европа, Германия, Африка, Китай. Разнообразнейшие люди, но объединяло их что? Что большинство училось там, чтобы остаться. Чтобы получить специальность и эмигрировать уже по профессиональной эмиграции, через профессию. То есть два года отучиться по специальности и тогда уже остаться.

За знаниями там было человека два. Один австралиец, который хотел стать большим начальником в IT-индустрии, и один уже взрослый мужчина из Норвегии, который уже знал, за чем идет, и ему нужны были конкретные предметы для его карьеры. Норвежцу 40 лет было, а парень был очень молодой, амбициозный, лет 26—27. Но профессионал, уже видно, специалист сформированный был.

– Ты учился в постсоветском пространстве и в Австралии. Если сравнить эти две системы, можешь назвать одну-две вещи, которые тебе больше всего нравятся в австралийской системе образования, и одну-две вещи, которые не нравятся или нравятся меньше всего?

– Что мне очень понравилось здесь – это больше свободы выбора, самому можно больше предметов выбирать. То есть ты выбираешь предмет, выбираешь, когда его учить. В постсоветской системе тебе дают расписание, и ты ходишь уже по этому расписанию.

Здесь ты можешь выбирать, в каком кампусе учиться и даже, в каком институте. Например, нужного предмета в институте нет, а я буду учить дистанционно этот предмет в университете Канберры – это засчитывается. Мне очень нравится такая гибкость. И то, что здесь очень много преподавателей-практиков. Люди, которые профессионально работают в своей сфере, им интересно преподавать и делиться актуальными знаниями. И они очень много получают от студентов, новые идеи. Это очень видно – заинтересованность преподавателя в образовании. И это достойно оплачивается здесь, очень достойно. Это, что мне нравится.

То, что не нравится – в постсоветском стиле образования больше упор был на практику, более глубокий. То есть докапываемся мы до каких-то вещей глубже. Тут в моем случае, это в IT, может быть, больше было теоретических вещей, меньше практики. И тут в два раза меньше предметов. У меня было за семестр, там, четыре или восемь предметов. И больше писать надо. Тут надо больше писать, и что мне здесь нравится – больше фокусно-групповой работы. Это мне нравилось, да. И что нравилось – списывать нельзя. Это очень трудно. Если на экзаменах поймают, выгонят с экзамена. Заново платить придется. (Смеется.)

– С какими чувствами ты уезжал с Украины, какие ожидания у тебя были от Австралии?

– Ожиданий у меня особых не было. Я старался меньше ожидать, чтобы не расстраиваться. План был такой: приехать посмотреть на место, и, если понравится, найти способ остаться. Я даже не знал, каким способом здесь останусь. Если все сложится – останусь. Не понравится – хорошо, посмотрел страну, поучился, вернулся.

Страхов не было, был восторг от путешествия, от приключений, неизвестного. Это очень далеко. Я так далеко от дома никогда не выбирался один, и я на это смотрел оптимистически, как на возможность узнать больше. И мне удалось, я сказал бы (смеется). Я себя успокаивал, что всегда могу вернуться. Я поддерживаю до сих пор по скайпу контакт со своими близкими друзьями. Мы часто приезжаем в Украину, в Россию, чуть ли не каждый год мои родители сюда приезжают.

– Хотелось бы расспросить у тебя немножко о твоей работе. Где ты работаешь, и давно ли ты там работаешь, что это за организация и что ты там делаешь?

– Я сменил очень много работ. Начал я работать, когда еще учился в институте. На каникулах я устроился в колл-центр, что удивительно, – в компьютерный колл-центр, где нужно было помогать, когда у людей какие-то компьютерные вопросы. Это называется IT-поддержка. Мне звонят, и я решаю IT-проблему.

В Австралии, на первой работе, самое сложное – это отзывы от предыдущих работодателей. Здесь очень сложно начать карьеру без отзывов. Мне пришлось указать моих предыдущих работодателей в Украине. С ними связались, проверили, да, действительно, есть такой, да, работал. И только после этого меня взяли на эту работу.

Позволял ли мой уровень английского такую работу? Оказывается, что да. Я был не очень уверен в себе. У меня были опасения насчет английского. Я был не очень уверен в себе. Было большое собеседование, 12 человек, все в одной комнате и только я, как мне кажется, был с самым невысоким английским. Но из этих всех 12 выбрали четырех, и я почему-то оказался в их числе.

Чувствовал себя очень неуверенно первые несколько дней. Иногда приходилось просто догадываться, что люди говорят по телефону, потому что по телефону сложнее понимать, чем при живом общении.

Но в Австралии, что мне очень нравится, к твоему акценту относятся с пониманием. Никто не шутит на тему «О, у тебя там такой-то акцент, ты чего-то не понимаешь». Остановятся, еще раз объяснят, и очень терпеливо относятся. Тем более я был на работе, чтоб им помочь. То есть проблем с телефоном у меня не было, и это мне дало очень большую уверенность в том, что раз меня взяли, и я могу в колл-центре работать, значит у меня с английским все нормально.

Платили минимальную зарплату для Австралии – $18 или, там, $20 в час. Но минимальная зарплата – ее как бы хватает. Даже на минимальную зарплату здесь можно жить. Если не шиковать, то хватает. Тут, если человек хочет работать – он будет работать. У меня сокурсники подрабатывали уборщиками. Им платили ту же минимальную зарплату. Иногда даже уборщики больше получают (смеется). Как при коммунизме – любой труд в почете. От каждого по способностям – каждому по потребностям.

Это была временная работа буквально на полтора-два месяца, на половину рабочего дня. Как студенту подработать и для начала карьеры – это было для меня очень большим плюсом. После окончания университета Гриффис я работал на похожей работе. Но это уже был не колл-центр – я занимался IT-support. Поддержка IT-инфраструктуры, но уже не по телефону, а в офисе в центре Брисбена. Я тогда жил и работал в Брисбене. Мы жили под городом, на работу я ездил на общественном транспорте, что мне очень нравилось. Мне очень нравился Брисбен. Конечно, не так, как Голд-Кост, но в плане работы там возможностей намного больше. И моя карьера развивалась в направлении поддержки IT-инфраструктуры компаний. В основном это были большие компании, такие как Rio Tinto. Это одна из самых крупных шахтерских компаний, она добывает природные ресурсы.

Я работал в главном офисе, но иногда у меня были командировки на шахты по всей Австралии. Я летал в Дарвин на три недели, я был в центре Квинсленда на шахте, где добывают уголь. То есть мне эта работа дала возможность попутешествовать. К примеру, на одной из шахт, там была работа 10 часов в день, но четыре дня в неделю, и у меня были выходные, целых три дня. Что я буду эти три дня делать? Просто сидеть и ничего не делать? А машину в этот раз мне компания не предоставила.

И что я решил? Автостопом исследовать ближайшие национальные парки. На одни выходные я слетал к семье. А на другие выходные я автостопом ездил с палаткой исследовать национальные парки. Было очень интересно.

– Вот ты закончил институт, и как быстро ты нашел эту работу в Рио Тинто? Долго ли ты искал, сколько ты послал резюме?

– Мне как-то здесь везло. Во-первых, я люблю интервью, мне это приносит удовольствие. Я немножко волнуюсь, но буквально чуть-чуть. Для меня это не стресс, для меня это удовольствие – ходить на интервью.

Мое резюме, которое было в Украине – оно абсолютно не подходит здесь. Здесь совсем другие акценты. В Австралии очень важно не дискриминировать людей по какому-либо признаку: ни по возрастному, ни по сексуальному, ни по цвету кожи, ни по расовому.

Здесь нельзя фотографию размещать, нельзя указывать, сколько тебе лет. Если я это буду указывать, свою фотографию и все остальное, мое резюме могут просто не рассматривать.

Фокус работодателя на других вещах. Чтобы у всех были равные шансы на работу. У многих работодателей есть определенное правило, чтобы выбирать человека по его профессиональным качествам, а не по тому, как он выглядит, какой у него акцент и все такое. Конечно, потом смотрят, как ты выглядишь и какой у тебя возраст.

В институте была очень хорошая поддержка студентов, и я пришел со своим резюме в эту службу поддержки. И мое резюме отредактировали. После этого я пошел в библиотеку. Библиотеки в Австралии – это не так, как библиотеки в России, в Украине. Это красивое помещение, удобное расположение книжек, открытые стеллажи. Ходишь, как по книжному магазину и выбираешь книжки, которые читаешь. В каждой библиотеке бесплатный интернет, обычно очень хороший.

Я тогда учился и работал в институте, я и отправил резюме из библиотеки. Отправляю резюме – мне перезванивают через 3 минуты. Говорят: «Вот, мы получили твое резюме. Хочешь работать?». Я сказал: «Да, хочу!». Работа – 25 часов в неделю. А я тогда еще учился. Я говорю: «Я могу работать только 20 часов. Можно я буду работать 20, но вы мне будете за 25 платить?» (Смеется.)

В итоге на эту работу меня не взяли, но я хотел проиллюстрировать, что если резюме подходит, и ты соответствуешь всем критериям, то перезванивают буквально сразу, не откладывают в дальний ящик. И я всегда старался к резюме еще прикреплять сопроводительное письмо. Когда ты в e-mail пишешь сопроводительное письмо, что ты соответствуешь всем критериям, – в основном перезванивают в тот же день.

В письме я пишу, как мой опыт и какие-то качества мои соответствуют их ожиданиям и их требованиям к этой вакансии. К примеру, опыт работы в колл-центре. Я рассказываю, что я очень хорошо работаю с клиентами, могу с любым найти общий язык, что мои качества соответствуют тому, что они ищут. Поэтому перезванивают очень часто. Я просто очень хорошо копаю, нахожу информацию про компании, про должность, куда я посылаю резюме, и очень часто перезванивают.

Моя первая работа после института вообще не требовала специальной квалификации. Нужно было подключать, переносить, заново подключать компьютеры и убедиться, что они работают. Это была работа временная, на которой я проработал несколько месяцев, по пол рабочего дня. Я как бы работал на свое резюме, что я работал и в этой компании, и в этой, и в этой.

– Разве это не выглядит негативно, что ты как бы прыгаешь из одной компании в другую?

– Нет, здесь не так. Здесь рынок труда очень мобильный, люди меняют места. Это даже плюс. Я в своих резюме даже подчеркиваю, что я работал IT-специалистом в разных индустриях. Я работал в банковской индустрии, в секторе природных ресурсов, работал в том секторе, в том секторе. И когда я прихожу на работу, у меня более объемное восприятие, как работает компания. Я это преподношу, как плюс. Я показываю, что это преимущество, я могу помочь компании развиваться.

Рынок компьютерных специальностей – здесь очень многие работают по контрактам. Мои друзья-австралийцы работают по контракту. Они берут конкретный проект, там, на три, на шесть месяцев, заканчивают этот проект. Они без работы, но ищут другой проект. Нашли проект в другом городе – уехали в другой город, там работают. То есть в IT-специальности многие работы именно по контракту. Мне это очень по душе, поскольку подписываешь контракт на шесть месяцев.

Заканчивается контракт – с работодателем садитесь и думаете: «Продолжаем контракт? На каких условиях: на таких же, или поднимем зарплату, или, там, еще что-то изменим?» И тебе не надо увольняться, потому что закончился контракт. Вот у меня закончился контракт, и я уехал на два месяца в Украину, в Европу, в Россию путешествовать, увидеть друзей. Вернулся обратно – и у меня уже был новый контракт, который я получил.

Потом, после этих маленьких работ, меня взяли в авиакомпанию Virgin Airlines. Я работал системным аналитиком в главном офисе в Брисбене. Очень хорошая работа была, хорошо оплачиваемая, $70 000 в год, постоянная. Хорошие условия труда. К моему сожалению, я проработал там только один год, потому что коллектив и корпоративная культура мне не подошли. У меня были ожидания, что «Верджин Эйрлайнз», Ричард Брэнсон, там должно быть весело и интересно, а там оказался грустный офис, где люди как-то не сильно общительные, очень занятые, очень в стрессе. Я понимаю, что прихожу с работы расстроенный, в опущенном состоянии.

Тогда мы с женой, прогуливаясь вдоль океана, решили, давай переедем в Голд-Кост. Это было три с половиной года назад, в 2012-м. Тогда Жанна была уже беременна и ее мама жила (и живет все еще) на Голд-Косте. Мы подумали, что поддержка бабушки в первые полгода жизни ребенка и дальше, будет очень ценна. От Брисбена до Голд-Коста почти 80 километров, бабушка далеко, у нас в Брисбене ни друзей, ни родственников, никого рядом нет. Поэтому мы решили переехать на Голд-Кост. На Голд-Косте с работой, конечно, не так хорошо, как в Брисбене. Потому что Брисбен – это центр Квинсленда, там все главные офисы, там местное правительство. Голд-Кост – это второй город, тут уже меньше возможностей. Но все равно, как бы есть.

Голд-Кост, Квинсленд – восточное побережье Австралии © Фото из личного архива автора

Полгода я был без работы. Я занимался ребенком, мы общались с друзьями, развивали круг наших знакомств, даже искали другие семьи с детьми, «нетворкинг», так сказать. На что мы жили тогда? Ну, были сбережения. Я ушел из Virgin Airlines, там у меня была зарплата 70 000 в год. Я все эти деньги не потратил, соответственно. Больше половины ушло в сбережения. И пособие на ребенка. Когда ребенок рождается, платят порядка $7 000, кажется, разово. То есть с деньгами вопросов не было.

Мы снимали тогда квартиру в том же доме, где жила и Жаннина мама. Мама немножко помогала с готовкой, больших запросов у нас не было. На то время у нас уже были машины – у Жанны и у меня. Хватало, не бедствовали (смеется).

Тут понимаешь, чем мне нравится на Голд-Косте? Я хожу целый год в шортах, в футболке. Если зима – одеваю, там, флисовую кофту. То есть я даже босиком хожу часто… Тут затраты на одежду на порядок меньше, чем в Европе. Так, как я хожу здесь, я бы в Киеве не ходил, даже летом.

Тут не важно, как ты одеваешься, не важно, сколько ты зарабатываешь. Если ты себя хорошо чувствуешь, ты приветливый, со всеми общаешься, улыбаешься – это главное, быть счастливым и довольным. Как ты выглядишь, какая у тебя машина, за две тысячи долларов или за двадцать – это здесь не ценность, ну, в нашем кругу, где мы общаемся.

Первые четыре-пять месяцев я вообще не искал. Я наслаждался тем, что я могу купаться в океане и проводить время с ребенком, ходить в лес. Мы ездили с палаткой. Потом я начал искать, и за два месяца я нашел работу. Конечно, не настолько хорошо оплачиваемую, как в Брисбене, но мне она была очень по душе.

Я ремонтировал лэптопы «физически», то есть, занимался «железом», ездил по школам, ремонтировал компьютеры. Мне это очень нравилось. Это было автономно, довольно гибко, и мне это было по душе. Оплата была почасовая, порядка $25 в час. В неделю часов где-то двадцать, на полставки.

Жена пишет сейчас докторскую. Что интересно, она получила грант на написание этой докторской, называется «сколаршип»[13]. Ей правительство оплачивает за то, что она пишет. Она делает исследование в маркетинге, исследует франчайзинг.

Также у нее есть работа на полставки в компании, которая занимается ортодонтическими устройствами, которые помогают детям выравнивать зубы и возвращают красивую улыбку. В австралийской компании, которая небольшая, но международная.

Ее, кстати, взяли на работу из-за знаний русского языка, поскольку им нужен был человек, который бы общался с представителями Восточно-европейского рынка, ну постсоветского то есть. Она сейчас курирует обучение врачей, развитие этого рынка. И в связи с этим, компания помогает нам, когда мы едем в Россию, в Украину. Она оплачивает Жанне билеты, проживание, ну и мы всей семьей там проживаем тоже (улыбается).

Ездим мы довольно часто, каждый год или через год. Единственный год, когда мы не были – это когда Майя родилась, она была тогда еще совсем маленькая. Тогда приезжали мои родители сюда. А так мы были в прошлом году, и в этом году тоже собираемся.

Мы стараемся в Европу ездить в июне-июле, когда здесь зима, потому что здесь немножко прохладно, зябко. Мы ездим туда, где лето, тепло и много фруктов и овощей, которые мы очень любим.

Кстати, в Австралии я стал вегетарианцем. Мне так нравятся эти местные выращенные фрукты и овощи, что места для мяса у меня просто уже нету. Я объедаюсь бананами, манго и авокадо, всякие салаты и для мяса места уже просто не хватает (смеется). Здесь в Австралии, мы всей семьей стали вегетарианцами. Сегодня ходили в Sushi Train. Это где суши ездят по такой ленте.

Майя выбирает суши сама, и только с авокадо. Я говорю: «Майя, возьми суши с рыбкой, попробуй». – «Нет, не хочу, рыбку убили, я кушать не буду. Пусть другие». Мы ее не ограничиваем. Она пробовала и рыбу, и курицу и мясо. Когда в гостях или что-то, ей было интересно попробовать. Мы как бы абсолютно недогматичны. Ребенка ни в чем ограничивать не надо: она все равно вырастет – попробует. Поэтому мы ей даем пробовать. Наелась как-то она чипсов, разболелся живот. Мы объяснили: «Ну, много чипсов съела!». После этого чипсы уже не есть. То есть ребенок сам знает. Она знает, что ей нужно, что ей приятно, что пойдет. Я немножко отвлекся, наверное (смеется)?

– Да, тема такая, что легко отвлечься (смеется). Скажи, а где ты сейчас работаешь?

– По ряду причин, я закончил работу с компьютерами, которые ремонтировал. Там поменялось руководство, и работать стало как-то некомфортно. Я ушел. Сейчас я не ищу новый контракт. Я понял, что постоянная работа, то есть с девяти до пяти и три недели отпуска в году – для меня слишком мало. Мне нужно больше отпуска и больше времени с ребенком.

Сейчас я работаю убердрайвером[14], то есть я подвожу людей на своей машине. Да, не по специальности, но мне это очень нравится. Я работаю где-то часов 10—15 в неделю, тогда, когда мне хочется. Это одно из занятий.

Eще у нас есть Airbnb. У нас есть квартира, которая приносит доход. То есть, мы ее сдаем. Такой вот у нас маленький отель, на одну квартиру. Подробней про эту квартиру? Выплачиваем ли ссуду в банк? Мы старались с банком не связываться. У Жанны были сбережения. Она очень бережливая жена. Были у меня сбережения, немножко родители помогли. Мы вот решили сделать вложение, потому что деньги обесцениваются очень быстро, мы все это знаем: Советский Союз, 98-й и все остальные года. Недвижимость дает больше уверенности в сохранности сбережений.

Квартира приносит доход, поскольку она в центре Сёрферса[15]. Люди путешествуют много, очень много с Азии приезжают. За прошлый год она восемьдесят процентов времени была занята. Доход не такой уж и пассивный, требует уборки, ремонта, встречи гостей, какие-нибудь запросы гостей, это считай, что работа (смеется).

Также у меня есть несколько онлайн проектов. Я администрирую веб-сайт в компании, где Жанна работает. То есть у меня несколько занятий, но с IT связано только администрация веб-сайта. В данный момент я не ищу работу, поскольку уже в конце мая у меня будет отъезд. А минимальный контракт – это три месяца или полгода. Я планирую уже по возвращению сюда искать следующий IT-контракт.

– Говорят, что в Австралии кризис. Как это проявляется?

– Насчет кризиса я не знаю. Я особо кризиса не чувствую. Когда заходишь в шоппинг-центр в будний день в рабочее время, полно людей, все покупают. На Новый год, на Рождество, парковку не найти. Никакого кризиса в Австралии нет. Да, австралийский доллар обесценился чуть ли не в два раза, но я этого не почувствовал. Цены не выросли. Немножко стала дороже электроника. Немножко дороже стали билеты в Европу. Но мы не так часто покупаем новую электронику, билеты. Если сами покупаем, мы как-то умудряемся лоукостерами, а если летом, компания нам покупает билеты.

Мы стараемся покупать вещи «second hand». То есть, перед тем, как купить что-то новое, я всегда проверяю на сайтах, можно ли эту модель или вещь купить б/у. Мы ходим на гаражные распродажи. И сами, если у нас что-то есть, тоже продаем.

– Австралия – страна недешевая, и Голд-Кост – очень недешевое место. Сколько ты зарабатываешь? Сколько нужно получать в месяц, чтобы семью содержать, да еще в Россию и в Украину ездить?

– Ну, в Россию и в Украину ездить, я думаю, нам бы не хватило денег, если бы Жаннина работа не оплачивала ей билеты. Я в этой компании тоже немножко помогаю. Иногда у них IT-проект небольшой – я прихожу туда или помогаю дистанционно. Мне тоже оплачивают билеты.

Да, Австралия – недешевая. Все услуги очень дорого стоят, парикмахеру, там, $15, только прическа. Еда – тоже дорогая.

Мы стараемся не тратить деньги понапрасну. Стараемся покупать еду прямо у фермеров. Тут есть такие рынки, где раз в неделю фермеры привозят продукцию, и мы у них покупаем подешевле и в больших объемах. Мы как бы минимизируем свои затраты. На отдых ездить никуда не надо – пошел на пляж, покупался и вот, красота. Или 40 минут на машине – красивые горы.

Одежду я покупаю, когда езжу в Европу один раз в год. Одежда в Европе дешевле, чем здесь. Какие-нибудь вещи в магазинах – все очень дорогое. Я покупаю на eBay все, что подешевле и с доставкой. Подожду неделю, и оно придет. Услуги парикмахера – у нас есть местная русская женщина, которая стрижет у себя дома в два раза дешевле. У нас есть врач-педиатр, она тоже русская.

Кстати, медицина, в отличие от Америки, обеспечивается правительством. Не надо покупать медицинскую страховку, все базовые потребности в медицине, операции, покрываются общей страховкой, и она оплачивается из твоих налогов. То есть, чем больше ты зарабатываешь, тем больше ты за нее платишь. Но она для всех. Если у тебя минимальный доход, она тебе предоставляется бесплатно.

– Прости за нескромный вопрос: сколько ты зарабатываешь в год? И сколько уходит на налоги?

– Смотря сколько зарабатываешь. Если до 18 000 в год, тогда ставка налогообложения вообще ноль. Средняя зарплата в Австралии около 50 000 в год. Из этих 50 000 в год на налоги уйдет в среднем процентов двадцать.

На данном этапе мне сложно сказать, потому что у меня сейчас нет постоянной работы. Из 12 месяцев, я в Австралии нахожусь месяцев девять. Соответственно и плачу налогов меньше, чем средние австралийцы. К примеру, если ты в магазине покупаешь шоколадку, с нее платится 10% подоходного налога. А если ты в том же магазине, покупаешь просто овощи и фрукты, они этим подоходным налогом не облагаются. Считается, что шоколадка – это роскошь, а еда – это необходимость (смеется). Это правительство определяет.

Правительством я доволен – платишь налоги и живешь спокойно. Да, налогов много, но за это получаешь безопасность, чистоту, порядок. Если человек хочет работать, он найдет работу, и ему будет хватать на жизнь. Я даже был на пособии по безработице, мне было интересно. Когда я не работал, у меня было пособие по безработице, $200 в неделю. Этого достаточно, чтобы прокормить себя. По ресторанам, конечно, не походишь, но на еду и комнату хватало.

Мне было не очень комфортно, потому что я думал так: «Если я сейчас устроюсь на работу на 10 часов в неделю или на пол рабочего дня, я буду получать только чуточку больше. Так зачем мне работать чуточку больше, если можно вообще не работать?» И какое-то время это меня останавливало, чтобы найти работу. Потом я собрался, позвонил, 40 минут ждал на линии и сказал: «Дорогие мои, отменяйте мое пособие, я буду себе искать работу». И потом как-то это уже активнее пошло, и через какое-то время я уже нашел.

– Чтобы получать пособие по безработице, нужно быть гражданином Австралии?

– Нет. Достаточно получить вид на жительство, и тогда у тебя уже могут идти страховки. У меня есть даже подружка, которая живет на пособие по безработице. По каким-то причинам, она не хочет или не может работать – ее выбор. То есть на пособие можно жить.

Если ты уже получил вид на жительство, то через два года ты можешь получить гражданство. То есть гражданство – это уже легко. Самое сложное – получить вид на жительство.

– Есть ли желание и дальше в Австралии жить? Может какая-то другая страна рассматривалась?

– Скажем так, на ближайшие несколько лет – два, три, четыре года, пять – я вижу здесь большой потенциал для развития, для воспитания молодой семьи, детей. Для детей это очень комфортная страна… Да, она немножко на окраине всех экономических, социальных событий. До Австралии все доходит медленно и долго. Но на будущее я не исключаю, что если будет какая-то возможность поработать в США или в Канаде, или в Европе, или какой-нибудь интересный проект в Украине, может быть, даже в России. Я не исключаю возможности приехать на несколько лет в другую страну поработать, пожить для опыта. У меня нет привязки к стране.

Вообще я бы хотел иметь несколько домов. Один дом в Австралии, один – в Европе, в Украине, и жить на несколько стран. Но это я так (смеется), мечты. Я думаю, это вполне реально, потому что, допустим, с IT-профессией можно работать в любой стране. С опытом, который я получил здесь, приеду в Сингапур – в Сингапуре поработаю. Я подвозил мужчину, австралийца, который 15 лет живет в Арабских Эмиратах. Он говорит: «В Дубае 85% – это экспаты, иностранцы». Может быть, и там бы поработал.

Что сложно в Австралии – это новые друзья, новые знакомства заводить. Люди изначально очень открытые, дружелюбные, приветливые. Вроде как бы вы друг-другу нравитесь, но построить отношения чуть дальше – это требует время. Не один и не два года – это три… Круг друзей, с которыми можно по душам поговорить, которые помогут – только вот сейчас они начинают появляться. Вот так все бросить, переехать в другую страну, и начинать все сначала как бы не хочется.

– Назови одну-две вещи, которые лично тебе больше всего в Австралии нравятся, и одну-две вещи, которые не нравятся?

– Больше всего нравится, что можно ходить босиком. Климат очень теплый, приятный. Океан, природа. Во дворе опоссумы бегают, в парках коалы, кенгуру. Климат, природа – это мне больше всего нравится.

Второе – культура. Здесь меньше стресса, меньше суеты. Люди не переживают из-за каких-то мелочей. Но это на Голд-Косте. В Сиднее и в Мельбурне суета есть. Здесь меньше суеты, и ритм жизни более расслабленный. Вот это мне нравится: ритм жизни и природа. И больше возможностей для отдыха, для путешествия. Чтоб путешествовать, здесь не надо ехать в другую страну. Можно путешествовать по Австралии, очень доступно.

Что не нравится? Это, не то, чтоб лицемерие, но как-то вот люди постоянно спрашивают «How are you?». Но им не особо интересно, как у тебя дела. Они просто спрашивают для приличия. У нас, когда друзья спрашивают «Как дела?», обычно хотят знать, как у тебя дела.

А вот тут ментальность чуть другая. У них все «good» и «badly» – «хорошо» и «плохо». И все вот такое – оно или «хорошо» или «плохо». Они не очень хорошо воспринимают полутона (смеется). То есть культура все-таки более простая. Не то, чтобы ниже или хуже, но как-то слишком просто.

У нас какой-то более сложный внутренний мир, я бы сказал (смеется). Но это на поверхности. Если тут с людьми, которые открыты, с друзьями, садиться и разговаривать возле костра, тогда они открываются, тогда можно. Я не могу четко ответить, что не нравится, но непривычная культура. Понятная, но непривычная.

– Есть ли у тебя мысли основать бизнес?

– Да, есть. Есть проекты в разработке. Тут ведение бизнеса очень легкое. Легко открыть компанию через интернет, получаешь номер, все. Платишь налоги. Все электронное. Один знакомый, у него свой бизнес, говорит, за 10 лет ни разу никто даже не проверил. То есть, если честно платишь налоги, все прозрачно, все чисто, никаких проверок нет. Да, можно открыть бизнес, вести его.

Сейчас вот думаем, что бы такое сделать по этому направлению? Возможно, это будет связано с образованием. Потому что уровень образования, особенно школьный, по сравнению с Европой, здесь не очень высокий. У нас, в постсоветских странах, был очень сильный математический уклон, упор на знания.

Здесь в школе, они пришли, поиграли, разбежались. Тут как бы, школа особых знаний не дает. В плане знаний и возможностей применять эти знания, средний австралиец образован намного хуже. Мне кажется, образование здесь будет меняться, и в этом есть необходимость. Мне, нашей семье, сейчас интересны образовательные проекты. Я вижу, что будущее зависит от того, как мы воспитываем наших детей, на каких принципах, чему и как мы их обучаем. Вот Жанне нравится преподавать в институте. Она пишет докторскую, а несколько лет назад преподавала в институте, читала студентам. Ей это очень нравится и также хорошо оплачивается. Так и должно быть, я считаю.

– Про трудные ситуации. Когда у тебя бывают периоды спада, что дает тебе силы не сдаваться, а продолжать двигаться вперед к своим мечтам?

– Отвечая с конца, что дает силы, я бы сказал, что ребенок. Майя, дочка. Когда я смотрю на нее, я восхищаюсь тем, каким человек может быть, как он может воспринимать мир незашоренно, таким, как есть. Радоваться муравью, солнышку. Я когда смотрю на нее, у меня возникает надежда, что работая над собой, не перевоспитывая, но как бы решая какие-то внутренние проблемы, в каком-то моменте времени, я смогу приблизиться к такому состоянию, в котором находится ребенок, в радостном, открытом и веселом. На данный момент она меня очень сильно вдохновляет и помогает решать какие-то внутренние проблемы, которые всплывают с детства. И чем больше их решаешь, тем больше другие всплывают.

Я вижу какие-то дискомфорты, зажатости, боязни. Вместо того, чтобы их запихивать обратно, туда, глубже, пускай они всплывут. Да, будет плохо, будет волнение, дискомфорт, но я это проработаю, и оно уйдет, уже не будет возвращаться. Много всплывает с детства, как меня воспитывали, какие-то психологические травмы со школы, но я это как бы прорабатываю, иногда успешно, иногда не очень (смеется), и жена мне в этом помогает, потому что у нее свой багаж, и мы это решаем.

Сложности возникают постоянно, но они все решаемы. Пробуем одно, работает – хорошо, не работает – ищем следующее. Разные подходы. Ходим к разным специалистам. Бывает даже, там, какой-нибудь массажист, хиропрактик, спину поправит, осанку. Или на йогу пошли, помедитировали. Даже ходил на одну медитацию 10 дней, недалеко от Брисбена. Ты медитируешь, ни с кем не говоришь, и все, что делаешь – только медитируешь[16]. Очень помогло. Рекомендую всем. У меня даже теща пошла после меня, а ей очень сложно не думать, она постоянно что-то делает. Мне кажется, ей стало чуточку легче. То есть это не рецепт от волнений, но это дает тебе надежду, что как бы есть свет в конце туннеля. Ты его видишь, возвращаешься обратно в повседневную жизнь, этот свет исчезает, но, скажем так, ты помнишь, что он есть (смеется).

Таких ситуаций, где нам действительно нужна была помощь, не было. Были интересные знакомства. То есть ты вот встретил кого-то, и как бы вот сразу понял, что с этим человеком есть какая-то связь, и отношения развиваются, и узнаешь что-то новое. Я очень сильно расширил круг своих знакомств, и многое узнал.

– Какие были две самые большие трудности на пути в Австралию, и как ты их преодолел, если преодолел?

– Ну, самая большая трудность – круг общения. Мне вообще не с кем было общаться, и вот Жанна, которую я встретил, если б не она, я бы точно вернулся. Я не представляю, как бы я бы жил с австралийской женой, или без какой-то поддержки. Была трудность найти друзей, найти круг общения.

И еще трудность была, выражать свои эмоции на английском языке. На английском языке я говорил чисто функционально. Я мог коммуницировать, но не мог общаться. Даже сейчас мы дома говорим на русском языке, потому что я могу больше выражать свои эмоции, чем на английском.

Еще какие трудности были? Ну, больше такие, культурные аспекты. Не чувствовал, к какой культуре я принадлежу, к какой стране, кто я, австралиец или украинец? Проблема самоидентификации была. И сейчас она есть, но я понимаю, что это не столь важно. Я не привязан к какой-либо стране, я могу вернуться в Украину, если будет возможность, желание и обстоятельства. Могу остаться здесь.

Я как бы себя уже не идентифицирую с нацией. Я идентифицирую себя с народом, я идентифицирую себя с моими родственниками, но с нацией не идентифицирую. Потому что нация – это такое, более искусственное образование.

– Твоя жизнь для кого-то сказка, мечта, куда очень хочется попасть. Но большинство людей замыкаются на вопросе: «Как? Как этого достигнуть?» Какие два совета ты бы мог дать этим людям?

– С моей точки зрения, нужно иметь картинку в голове, к чему ты хочешь прийти. У меня это было так: жить на берегу океана. Было какое-то видение, визуализация или не визуализация – иметь картинку какую-нибудь, цель, как ты себе представляешь. Вот видеть ее. И когда эта картинка есть – действовать. Действовать – от слова «делать» что-то. Читать книжки, изучать форумы, общаться с людьми, которые уже там. Производить какие-то действия.

И в процессе этих действий, вопрос «Как?» будет решаться постепенно, шаг за шагом. То есть не фокусироваться на «Как?», а фокусироваться на «Что я могу сделать, чтобы прийти к этой картинке?». Перенесите фокус с «Как?» на «Что делать, чтобы прийти?». Такой вот ответ.

– Что бы ты на своем пути в Австралию сделал по-другому?

– Ничего. Я никогда о таком даже не задумывался. Вот сейчас задумался – ничего бы я не менял. Я доволен тем, где я сейчас, как все произошло, и даже какие-то стрессовые ситуации или расстройства мне помогли вырасти в эмоциональном и психологическом плане. Я бы все равно наступил на те же грабли. Вот такой ответ.

– Вопрос, пожалуй, последний. Что я не спросил, а тебе, возможно, кажется существенным, что стоило бы упомянуть?

– Когда люди эмигрируют и думают переехать на постоянное место жительства, это очень пугает. Даже сейчас, я не говорю, что я живу здесь постоянно. То есть нужно рассматривать эмиграцию, как какой-то новый период жизни, как получение опыта. И знать всегда, что твоя страна, откуда ты пришел, твоя Родина тебя всегда с удовольствием примет, захочешь ли ты вернуться через год, через пять, через 10, через 15 лет, что у тебя всегда есть дорога назад. Это не билет в один конец.

Я приехал сюда, и все мои какие-то внутренние проблемы и переживания, они со мной тоже переехали. От смены места жительства, внутренний мир особо не меняется. Вот у меня иногда бывает – я расстраиваюсь, не депрессия, но просто какое-то настроение. Я проснулся не с той ноги, и мне мама говорит: «Ну как ты так, расстроен, у тебя там солнце, океан, 25 градусов, живешь, на работу с 9 до 5 ходить не надо». А я говорю: «Да, вот так вот». Но все равно чего-то не хватает. Если у человека чего-то не хватает до переезда, то после переезда тоже будет «чего-то не хватает» (смеется). Работать над собой нужно в любом случае, независимо от того, где ты живешь. И это самое сложное. Но все возможно. Вот этим хотел поделиться.

– Посоветуй, пожалуйста, три книги, которые тебя настолько впечатлили, что ты готов рекомендовать их всем и каждому.

– С рекомендацией книг я бы, наверное, так не поступал, потому что каждая книга приходит в тот момент, когда человек готов ее прочитать. Я очень люблю читать. В первую очередь могу назвать последнюю книгу, которую я прочитал. Она мне очень помогла и немножко вдохновила – «Сила момента „сейчас“». Экхарт Толле. Очень позитивный такой. Мне эта книга очень понравилась, не всем, но, может, кому-то тоже подойдет. Я бы рекомендовал эту книгу некоторым своим знакомым.

Еще мне очень понравилась книга про австралийца, называется «Шантарам». Очень понравилась (улыбается), очень душевная книга. Прочитал – впечатлился!

И третье… Вот сильная книга, которая очень поменяла мое восприятие мира и то, как я работаю со своим миром – это «Транссерфинг реальности» Зеланда. Я с этой книгой работал, читал еще в Киеве. Она дает инструментарий по осуществлению намерений, дает правильный настрой. Все от нас зависит, но она дает определенные инструменты. Ну, вот три книги есть.

– Наше интервью подошло к концу. Последний шанс, есть ли какая-то недосказанная мысль, своего рода эпилог?

– Ну (смеется), сейчас, немножко подумаю. Ой, столько мыслей в голове крутится. Пожелание быть открытым к новым возможностям – все случается лучше, чем вы ожидаете. Нужно быть готовым, что что-то пойдет не так, как вы хотите, но в итоге – будет лучше. Лучше, чем вы ожидали. Так оно обычно случается. Нет худа без добра. Переезд в другую страну – это сложно, это стресс, это новый вызов, но в итоге – это незабываемый опыт.

В заключение хотел бы сказать интересную вещь. Мне было страшно ехать в Австралию, изменить свой образ жизни. Даже, если б я вернулся в Украину, все равно это дает огромную перспективу на все, на социальную жизнь, на экономическую, что вот можно как-то по-другому… И я чувствую, что стал более свободный в выборе, и в том, что вообще возможно. Хотел выразить, но очень размыто получилось (смеется).

25 февраля 2016 года

4. Интервью с Владом, г. Ванкувер

Хорошо помню, как тогда сказал мой отец, что я пожалею в обоих случаях, но больше, если останусь. Ибо если не поеду, то буду сожалеть о неиспользованной возможности. Если я поеду, и там что-то не получится, я буду жалеть, что здесь потерял время. В итоге решил, что надо сделать попытку и если пойдет – пойдет, а если нет, то не расстроюсь.

* * *

– Меня зовут Влад, родился в Алма-Ате, в Советском Союзе. Не считаю, что это относится к какой-либо определенной стране современного постсоветского пространства. Вырос на Украине, в Харькове. В возрасте трех лет меня увезли туда из Казахстана, поскольку Европа всегда считалась лучше Азии, а ребенку нужно дать лучшее. Прожил там до 11 лет, затем меня «вернули» обратно в Алма-Ату.

В 1998-м закончил Казахстанский политех в Алма-Ате. Раньше он был Казахский политехнический институт – КазПТИ, сейчас он называется Казахский Национальный Технический Университет. Факультет, на который я поступал, назывался «Менеджмента и бизнеса», но в процессе обучения его переименовали в факультет «Управления и экономики».

Специальность – «Организатор производства, в скобках «Менеджер». У нас был огромный набор различных дисциплин, от высшей математики до экономики и маркетинга, нефтегазодобычи, горного дела, инженерной графики, программирования и прочего. То есть из нас хотели сделать специалистов широкого профиля и управленцев, которые должны были поднимать разваливающиеся отечественные предприятия и обладать широким кругозором. Когда нас выпустили, каждый выбрал себе нужную часть полученных знаний, и начал их развивать. Я ушел в интернет-разработки, так как в этой сфере начал себя проявлять. Когда эмигрировал в Канаду, эти знания развил и, в общем-то, успешно их использовал.

Я второй справа, в черной куртке © Фото из личного архива рассказчика

В 2003 году уехал в Канаду. Первый год прожил в Калгари, затем перебрался в Ванкувер. В общей сложности прожил в Канаде девять лет и затем в конце 2012 года вернулся в Алма-Ату. Оттуда начал путешествовать, желая больше узнать о мире и выяснить, где все-таки жить свободнее. Имея двойное Российско-канадское гражданство, передвигаться по миру стало намного удобнее.

– По какой специальности ты работал в Канаде?

– Разработчиком интернет приложений. В университете уже потихоньку начинал этим заниматься, даже диплом был «Маркетинг в глобальной сети интернет». Факультет у нас был особенный: первый экспериментальный набор. В то время, после развала Союза, на Западе разработали программу по привлечению специалистов по востребованным специальностям. В 90-х годах велась активная реклама. Под эту программу на западе были выделены большие деньги. Думаю, все помнят ролики и фильмы: как хорошо в Америке и Канаде, и надо всем туда обязательно съездить. Под этот соус из бывшего Союза в 90-х выехало большое количество высококлассных специалистов. Когда я рос, прозападная реклама скрыто вкладывала в мое сознание желание уехать. На этом фоне родители также были за мой переезд. Сначала у них был план отправить меня в Америку на учебу, так как мой отец там какое-то время работал, и у него были определенные связи. Поскольку это было очень дорого по тем временам, год обучения – $25 000 американских долларов, было принято решение, что базовое образование я получаю в Казахстане и затем, доучиваюсь на мастера, либо в Штатах, либо в Канаде.

Этот момент несколько переигрался. В 1998-м в России случился дефолт, и все покатилось под откос. Казахстан не стал исключением – оттуда много образованных людей выехало в Россию, Германию, Америку, Австралию и другие процветающие на тот момент страны. Это были люди с деньгами и образованием, или одним из двух. Большая часть представляла интеллигенцию. На их место приехали люди из глубинки… соответственно, с их менталитетом и представлением о культуре, чистоте и нравственности, и Алма-Ата превратилась в Алматы. Эта ситуация подтолкнула к мысли, что пора ехать и мне.

Какие страны рассматривались? Так как у меня изначально был хороший английский, я рассматривал англоязычные страны… те, куда я реально, с гарантией, приближающейся к 100 процентам могу уехать… По предварительным подсчетам это были Штаты, Канада, Новая Зеландия, Австралия. После предварительного анализа остались Австралия и Канада. В конце концов, выбор пал на Канаду, так как там я набирал нужное количество баллов, то есть по профессиональной эмиграции для меня там было очень хорошо. В Австралии на тот момент тоже баллы были высокие, но присутствовал фактор неопределенности, поскольку Австралия заинтересована принимать семьи, либо одиноких женщин, так как их в Австралии недобор. То есть, как несемейного мужчину меня могли завернуть.

Просчитав баллы и вероятность, с которой я могу оказаться там или там, прикинув, где я могу легально приехать и получить статус, устроиться и начать жить, выбор был сделан в пользу Канады. Изначально я был против всеми правдами и неправдами «свалить» в страну и пытаться устроиться на месте. Как я потом понял, большинство делало именно так.

Все-таки у меня было представление, что на Западе жизнь лучше, больше платят, комфорт, защищенность и так далее. Мне хотелось все это проверить на себе. В итоге подготовил необходимые документы, отослал в посольство. Даже ходил на консультацию. В то время было очень много небольших фирм, которые оказывали помощь при эмиграции. Но я не стал пользоваться полным пакетом их услуг, а заплатил за определенные моменты, как-то пересылка документов и мелкие консультации, чтобы быть в курсе каких-то изменений в законодательстве, чтобы не совершить ошибку, как некоторые люди, кейс которых на годы мог зависнуть в посольстве. Это не эмиграционный туризм, когда собрался, поехал и уже на месте разбираешься. Я делал все так, чтобы сразу получить весь пакет документов и легально с первого дня жить и работать в стране.

– Где ты брал информацию? Ты пользовался услугами миграционных агентств?

– В Алма-Ате была фирма, они консультировали по эмиграционным вопросам: «держа руку на пульсе» компания располагала живой информацией о прохождении их клиентов интервью. Мне это было необходимо. Так как интернет в то время уже был достаточно хорошо развит, я выучил все настолько, что сам мог по определенным вопросам консультировать ее сотрудников.

Алгоритм был следующим: документы отсылаются в канадское посольство, когда очередь, доходит до тебя, они рассматривают твой кейс, и если подходишь, вызывают на интервью. После интервью, если все хорошо, дают направление на «медицину». После прохождения медицинских тестов, при отсутствии серьезных заболеваний, выдавали визу со сроком окончания, до наступления которого надо было въехать в Канаду, чтобы не потерять статус.

Был очень хороший сайт, где много людей отписывались о том, как они проходили интервью. То есть на все вопросы, которые задавали на интервью, у меня были уже готовые ответы. И приехав в посольство, я свою речь выстроил таким образом, что в рассказе ответил на большинство вопросов, которые мне могли задать. То есть я избежал нежелательных вопросов, и в итоге понравился эмиграционному офицеру, показав достаточный уровень языка и знаний по своей специальности. Остальное, как оказалось, было не столь важным. Слышал, бывали некоторые случаи, когда люди, перенервничав, кидались на иммиграционных офицеров, слух подтвердился, когда я зашел в комнату с офицером и он сидел за бронированным стеклом.

Что чувствовал перед интервью? Наверное, как у всех. Слегка волновался, конечно, но бóльшая часть, процентов, наверное, на восемьдесят-девяносто, была уверенность.

В принципе, для меня важность уехать была актуальна к моменту подачи документов, в конце 1999-го… Первый год досконально сканировал возможности, в какой город стоит ехать. Изучив Торонто, понял, что это не то место. Ванкувер был вторым кандидатом. В итоге так сложилось, что уехал в Калгари, так как там жили знакомые, готовые в трудную минуту меня поддержать. Просмотрел сотни различных фото Калгари (гуглокарт с видами на тот момент не было и в помине). У меня сложилось мнение, что этот город стоит того, чтобы начать свой новый путь.

В то время я буквально жил тем, что вот-вот уже уеду. Потом, на второй год просто следил, читал форумы, где и как люди жили, чем они занимались. На третий год ожиданий жизнь сложилась настолько хорошо, что про Канаду и думать забыл. И как только забыл, мне позвонили и пригласили на собеседование.

К тому времени (в разгаре шел 2002 год), в Алма-Ате все наладилось, была хорошая работа на Первом канале «ОРТ Казахстан». И в момент, когда мне позвонили и сказали, что пришла моя очередь проходить собеседование, первая мысль была: «Может вообще мне это не нужно и стоит отказаться?». Вроде бы мне и здесь хорошо, и что-то сейчас менять не сильно хотелось.

Хорошо помню, как тогда сказал мой отец, что я пожалею в обоих случаях, но больше, если останусь. Ибо если не поеду, то буду сожалеть о неиспользованной возможности. Если я поеду, и там что-то не получится, я буду жалеть, что здесь потерял время. В итоге решил, что надо сделать попытку и если пойдет – пойдет, а если нет, то не расстроюсь.

После звонка события развивались быстро. По телефону мне сообщили, что собеседование состоится 25 декабря. Когда я прилетел на три дня в Москву, помню, что было очень холодно около -20 – -25. В первый день сходил до посольства, замерил время, сколько мне понадобится добраться. На следующий день прошел интервью, мы побеседовали с миграционным офицером буквально минут 15—20. В среднем интервью проходит по моей статистике около часа, от среднего минимума 30 минут до среднего максимума полутора часов.

Как я говорил, у меня было все заранее подготовлено. То есть было все распечатано по моей работе, фотографии из моих путешествий с рассказами для разрядки обстановки, рассказ включающий ответы на главные вопросы собеседования. Помню, что офицер тогда сидел, слушал и улыбался. Затем он подметил, что у меня очень хороший язык, также ему понравилось, что еду в Калгари, сказал, что как раз там нужна рабочая сила. Сказал, что профессия и опыт как раз те, что нужны сейчас Канаде, и он хотел бы видеть побольше таких людей на собеседовании. В заключение сказал, что рад, что я к ним приеду, что скоро будут готовы мои медформы и все – «Welcome to Canada».

Получив медицинские формы, я прошел медобследование, результаты которого ушли обратно в посольство. Оттуда затем прислали лендинг-карту, с которой нужно было в течение определенного времени въехать на территорию Канады.

С момента звонка на мой телефон, с приглашением на интервью до прилета в Канаду прошел год. Я мог на месяц-два улететь раньше, но, так как я оформлял эмиграцию, то есть все сдавал, выписывался, закрывал прописки, военкомат, брал выписки из банков, что никому не должен. В итоге я остался с одним паспортом. Было, как в Советском Союзе – кто эмигрировал, лишались всего.

– Как встретила тебя Канада? Какие у тебя были первые чувства и эмоции?

– Тут, наверное, этот вопрос следует немного расширить ощущением того, с каким чувством я улетал из Алма-Аты и с каким прилетел в Канаду. Помню тот момент, когда с чемоданами стоял на эмиграционном контроле. Как будто вся старая жизнь обрывается, то есть сам все отрезаю и лечу в какую-то изученную вдоль и поперек неизвестность. В тот момент мне лишь оставалось заверить по факту, что Канада есть и все изученное реально существует. Но был страх, похожий на тот, когда стоишь на краю пропасти, перед прыжком в неизвестность. Перед посадкой в самолет было чувство, что закрыл дверь назад. Бросить чемоданы и убежать, вернуться – мне не хотелось. Но ощущалось сильное переживание, что я перехожу как бы с одной линии жизни на другую, абсолютно чуждую и неизвестную. Читал, что некоторые люди с радостью покидали свое насиженное место, с настроением «гори все синим пламенем, я так счастлив, что сижу в самолете и сейчас прилечу в свою Америку, Канаду, Австралию и прочее». Но у меня было какое-то чувство легкой грусти, что отказался от всего, что у меня было, в обмен на неизвестность. Взлетая, я смотрел в иллюминатор, как родной город растворяется во тьме. Грустно было.

Улетал я 22 сентября 2003-го. Перелет был сложный: Алма-Ата – Лондон с посадкой в Баку, Лондон – Ванкувер, и из Ванкувера в Калгари. Первая эмоция была, когда приземлился в Ванкувере. Когда в Канаду с лендингом прилетаешь, в первом аэропорте ставят штамп о прибытии. Ванкувер мне очень понравился, наверно потому, что если брать Россию сравнивать, то он как Сочи – из аэропорта выходишь, пальмы стоят, тепло, морской бриз. На тот момент мне показалось все каким-то праздничным. Ванкуверский аэропорт один из лучших, в которых я был, он дает ощущение, что ты, как дома. В тот момент все было здорово, я прилетел в Канаду, сентябрь, тепло, пальмы, ну прямо вообще одни позитивные впечатления… Правда, там достаточно много азиатов. Китайцы, индусы, филиппинцы и другие. Я был готов к тому, что они там есть, но в действительности, их оказалось намного больше. У меня было несколько часов до рейса в Калгари, который находится буквально через горы, девятьсот километров от Ванкувера на восток.

Итак, Калгари. Выйдя из самолета, в меня пахнуло холодом, таким слегка леденящим. Эта большая разница с Ванкувером меня быстро отрезвила. Если на побережье было заканчивающееся лето, то совсем недалеко через горы была начинающаяся зима. Похоже на общее сравнение с эмиграцией: ты только прилетел, все замечательно и потом раз, сталкиваешься с действительностью.

В аэропорту Калгари меня встречала канадка, с которой я заранее договорился, сняв комнату на первое время. Так я впервые стал руммейтом. Кто такой руммейт? Это довольно распространено в Северной Америке. Жилье дорогое, люди объединяются по два-три человека и снимают дом или большую квартиру, живя в разных комнатах. Наверное, чем-то похоже на жизнь в коммуналке.

Приехав в свой новый дом, я вышел на балкон и сел в кресло. Уже была ночь, из сумрака на меня безмолвно тысячами огоньков уставились даунтаунские небоскребы. До сих пор вижу эту картину перед глазами. Спокойствие такое, как у камня на дне реки. Я сидел в кресле, уставившись вперед, с таким же спокойствием. Внутри ощущалась какая-то пустота. Цель выполнена, я на месте. Дальше меня ждала насыщенная приключениями и событиями жизнь, но именно в тот момент было ощущение опустошенности от того, что первая часть выполнена, старое все отрезано, новое еще впереди, и ты сидишь, смотришь на эти небоскребы, неживые такие, какое-то все искусственное и пустое. Но в то же время красиво. Долго сидеть на леденящем ветре не было большого желания, и я ушел спать.

Первые дни осмотрелся, начал встраиваться. Ну, об этом можно долго рассказывать, может быть, в следующий раз, если он будет.

— Сколько у тебя было денег с собой, когда ты приехал? И как быстро ты нашел работу, хоть какую-то? И работу по специальности?

– Для эмигранта-одиночки на тот момент обязательно нужно было иметь на канадском счету $10 000 канадских долларов. Без денег на счету даже нет разговора о том, что ты можешь получить визу. Когда я подавал на эмиграцию, нужно было предоставить справку из банка о наличии средств. Некоторые занимают деньги для поездки, но я не рекомендовал бы так ехать, так как деньги все равно отдавать, а вероятность сразу заработать в Канаде очень низка, и люди потом очень длительный промежуток времени не имеют возможности вернуть, потому что не хватает на жизнь, не говоря о том, чтобы возвращать то, что они заняли.

– Ко времени приезда у тебя были уже какие-то наметки насчет работы?

– Нет. Я сделал ошибку, считая, что если моя специальность востребована и у меня хороший английский, мне осталось только прилететь, а работа сама меня найдет. Когда приезжаешь по эмиграции, есть целый список дел, которые нужно сделать сразу, как-то: получить SIN, social insurance number, без которого ничего сделать нельзя, получить адрес, права, мед-страховку. Делается довольно быстро, без проволочек. Это все нужно иметь, прежде чем идти к работодателю. Там смотрят, кто ты есть, где ты живешь, и что ты умеешь делать. В первые две недели я оформил все, что мне нужно было. Права канадские тоже довольно быстро получил, сдав теорию и практику с первого раза.

Когда начал рассылать резюме, я понял, что по специальности компьютерного инженера, без канадского опыта работы, я мало кому интересен, если не сказать, что никому. Про это везде написано и не по одному разу, то есть любой человек, который заинтересован куда-то уехать, эту информацию должен знать обязательно. В Северной Америке и, наверное, в других странах тоже, это важно, но в Канаде и Штатах это очень ярко выражено. Хоть ты тарелки мыл или подметал, или работал кем угодно еще, но ты должен показать, что ты работал в Канаде. Один из моих друзей рассказывал, как он начинал. Точно уже не помню, в каком ресторане быстрого питания он работал, но, чтобы получить работу мойщика посуды, ему нужны были рекомендации с предыдущих мест работы.

Еще перед приездом в Калгари, особый акцент я сделал не на поиск работы, а на поиск людей, которые там живут и с которыми начал общаться до того, как туда приехал. После приезда мы встретились, в итоге с одним очень хорошие отношения заладились. Потом мы съехались, сняв большую квартиру в даунтауне. Но это уже другая тема. Другими словами, через две недели я понял, что со своим опытом и знаниями без канадского «экспириенса»[17], я никому не нужен. Пришлось, чтобы не расходовать деньги, все-таки через друзей устраиваться на работу в секьюрити. Охраняли различные объекты, стройки, жилые комплексы, магазины.

Сколько платили? Около десятки в час. В итоге я понял, что, во-первых, IT-сектор в Калгари не настолько развит, чтобы переваривать вновь прибывших с отсутствием канадского опыта. Во-вторых, климатические условия в Калгари, с очень холодными зимами до минус сорока, для меня оказались невыносимыми. Люди, чувствительные к перепадам давления, также сильно страдают, так как температура зимой может скакнуть на тридцать-пятьдесят градусов в день: может подняться от от минус тридцати до плюс десяти в течение суток и потом снова опуститься в минус. Называется это «Chinook» – когда идет фронт с Тихого океана, проходя через горы, воздух с вершин срывается и давление разогревает воздух. Явление очень интересное, когда кругом зима минус сорок, и на следующий день плюс пять, все тает, народ чуть ли не в майках ходит, а на следующий день опять минус тридцать. Это не каждый выдержит.

Весной я взял небольшую паузу и в мае улетел на лето обратно в Алма-Ату. Вернулся уже в Ванкувер. Первое время жил у друзей, с которыми в Калгари познакомился. Там тоже есть своя мини эмиграция – из Калгари и Торонто народ тянется в Ванкувер. И я был не исключение. Арендовал машину, забрал все свои пожитки из Калгари, перевез. С тех пор до конца 12-го года жил в Ванкувере.

Буквально с самого переезда в Ванкувер, только по своей специальности и работал (улыбается). Первую работу по специальности получил в компьютерном магазинчике. Консультант-продавец-техник: сборка и настройка компьютеров, лечение от вирусов и прочее. Работа конечно не очень высокооплачиваемая, зато занимался уже любимым делом. Там проработал непродолжительное время, потому что перспектив там не было. На тот момент я уже обзавелся друзьями и через своего нового друга, по рекомендации, попал на контрактную работу, где крупная фирма заключает с тобой договор и отправляет на определенный промежуток времени, чтобы заменить ушедших в отпуск, декрет и прочих сотрудников. Компания продает тебя вот в эти фирмы, то есть ты получаешь примерно половину от того, что им платят за твою работу. Сколько платили? Там уже побольше, в районе от $13 до $15 в час. Проработав несколько месяцев, я нашел постоянную работу, так как понимал, что работа по контракту – это не очень хорошая идея.

Есть смысл отправлять свои резюме как можно больше. Есть люди, рассылающие свое резюме, как спам. То есть вообще всем подряд, неважно куда. Я рассылал компаниям, которые соответствовали моему опыту и моим пожеланиям, все-таки ближе к своей профессии, может от двадцати до пятидесяти резюме в неделю… где-то так. Я редактировал свои резюме для каждой компании индивидуально, смотрел, что им надо. В зависимости от того, что было нужно, корректировал резюме так, чтоб не было похоже на штамповку.

Сколько я всего отправил резюме? Затрудняюсь сказать, полагаю несколько сотен. Если учитывать, что я рассылал за все время в Калгари и Ванкувере, то многим больше. Но я бы сказал, это зависит больше не от количества, которое ты отправишь, а от того, насколько ты соответствуешь этой специальности.

Через некоторое время одно резюме «выстрелило». Мне позвонили, поговорили, назначили очное собеседование. Его проводил спец по базам данных из Алма-Аты. Мы с ним очень хорошо поговорили. Затем назначили второе интервью с канадцем, тоже все удачно прошло. Через месяц мне сделали Job-offer, и в июне я вышел на работу. Компания называлась Cytiva Software c продуктом Sonic Recruit – интеллектуальная система управления кадрами, включающая в себя весь процесс – от формирования позиции, до ведения нанятого сотрудника внутри фирмы. Образно говоря, это был виртуальный офис работника HR [кадровика]. Моя позиция называлась веб-разработчик. Я разрабатывал и встраивал систему поиска и систематизации информации в сайты клиентов. Сейчас эта специальность называется «frontend developer», разработчик фронтенда.

В наше время такие компании называются модным словом «стартап». В канадском офисе нас было три человека. Я был сотрудником номер три в этой компании. Филиал в Сан-Франциско состоял из «сейлз»[18] и менеджеров поддержки. В Ванкувере базировались разработчики и программисты. В 2011 году компанию продали. К этому времени компания насчитывала более двухсот сотрудников. Основная часть была в Штатах. Наш офис насчитывал около пятидесяти сотрудников. Коллектив был довольно большой и дружный. Атмосфера хорошая, относились очень хорошо к сотрудникам. В целом было лучше, чем в среднестатистической канадской компании. Нас возили за счет компании на горнолыжные курорты, бронируя качественные отели, возили в Сан-Франциско, водили в хорошие рестораны, оплачивали ежедневные обеды, в небольших соседних ресторанчиках. В принципе, компания – это мы, а себе любимому ничего не жалко. В других фирмах с этим обстояли хуже. Минус был в том, что чем больше становилась компания, тем меньше было «плюшек».

Сколько я там получал? В месяц не могу сказать, на старт было около 35 000 в год. В то время зарплата айтишника в Ванкувере была порядка 40 000 – 50 000. В Торонто, например, такая же специальность будет оцениваться где-то от 60 000 до 80 000. Это до налогов. Налог прогрессивный. Чем больше зарабатываешь, тем больше платишь. Тысяч с тридцати пяти после всех выплат и налогов оставалось порядка двадцать семь-двадцать восемь тысяч канадских долларов.

За меня все вычеты государству платил работодатель, мне так было удобнее. С каждым годом увеличивалась зарплата и время, которое ты можешь взять в отпуск, и прочие более мелкие бенефиты.

Cама зарплата мало о чем говорит без того, что ты имеешь в виде бонусов. Кто-то получает 30 000 и два месяца отпуска в году и может свободный график себе позволить, а кто-то за те же деньги работает по 9 по 10 часов в день, и ему никаких бонусов. И отпуск всего неделю или две, да и тот за свой счет.

– Назови одну-две вещи, которые тебе больше всего нравятся в системе организации рабочего процесса в Канаде. И одну-две вещи, которые нравятся меньше всего?

– Да, есть такие. Например, и туда и туда можно отнести контроль рабочего времени. У нас все было построено таким образом, что, как говорится, муха не пролетит, чтобы кто-то не знал, чем ты занимаешься. И осознание того, что ты работаешь, и все видят, чем ты занимаешься, исключает вероятность уйти на корпоративную кухню и проболтать там с кем-то часа два.

Нет такого, как в России, когда многие сидят по несколько часов, а некоторые и по полдня занимаются непонятно чем. У нас и, я думаю, в других компаниях в Канаде, такого не было. Люди весь день работают, находятся в напряжении. Все дружно, как Сизиф, толкают в гору камень по развитию своей компании. Останавливаться нельзя, ибо камень полетит вниз и бизнес рухнет.

С одной стороны большой плюс в высокой производительности труда, связке коллектива и прочее. Но с другой стороны, тебя выжимают, как тряпочку, до последней капли. Если будешь халтурить, все будут знать, что ты спустя рукава работаешь. В IT-секторе существует тенденция, – чем быстрее работает компания, тем она более жизнеспособна. То есть, если кто-то не умеет работать быстро, он вылетает из бизнеса. И это, с одной стороны, большой плюс, эффективность, производительность труда, прогресс, но с другой, с человеческой стороны – это минус. Ты приходишь домой, как зомби, настолько выработан ресурс. В моем доме были сауна с бассейном. Возвращаясь с работы, я включал сауну, поднимался к себе, пил чай, в это время сауна прогревалась. Я спускался и сидел какое-то время в сауне, потом плавал в бассейне, потом опять в сауне и так где-то час-полтора. И после этого уже приходил в себя, поднимался наверх к себе домой и уже нормально себя чувствовал.

Вот это ощущение работы… Да, ты сделал много полезного, но со временем это сильно изматывает. Так и хочется добавить: «Это капитализм, детка!».

– Про получение гражданства можешь рассказать? У тебя это как долго длилось? И насколько сложно или легко было?

– ПМЖ дают сразу по прилету. Гражданство – через три года. Но не все так просто, на самом деле ты имеешь возможность подать на гражданство, прожив три года из пяти на территории Канады, с момента получения ПМЖ. Все считается вплоть до дней и часов. Например, поехал в Сиэтл на выходные – обязательно два дня записал в минус. Выехал в Мексику на две недели, тоже две недели долой. Все время, что находился вне территории Канады, ты минусуешь. Накопил три года постоянного нахождения в Канаде, – заполняешь форму, отправляешь и ждешь ответа. Если ничего подозрительного не находят, назначается дата твоего экзамена на гражданство. Присылают журнальчик с информацией о Канаде, по которому будут вопросы в тесте. Там все очень просто. Во-первых, основная цель – это проверить английский, что ты понимаешь, можешь общаться и знаешь канадскую историю. Вопросы из разряда, сколько провинций в Канаде, кто были первые поселенцы, какое население и так далее. Ничего сложного нет. Приходишь, отвечаешь письменно на вопросы. Если тест прошел, присылают приглашение на получение гражданства. Пришел, присягнул королеве, попел гимн. Вот и все. В общем, через четыре года с хвостиком, после приезда в Канаду, у меня уже был паспорт.

– За весь этот период эмиграции, приезда и жизни в Канаде, что бы ты сделал по-другому? Что бы ты поменял?

– Я бы не изменил ничего… как и в своей жизни, потому что любая ошибка дает тебе опыт. То, что работу не нашел до приезда, я не считаю ошибкой, потому что оно так должно было быть. Потому что самому найти работу – это потратить огромное количество усилий зря. Лучше это время потратить на знакомства с людьми, которые тебе могут что-то посоветовать и тебя кому-то порекомендовать.

Я познакомился с русским калгарийцем, который меня, буквально, за пару дней устроил в секьюрити. Сам бы я искал неизвестно еще сколько, потому что один ты там, как ноль без палочки. Если у тебя нету тех, кто тебя порекомендует – это очень большая проблема.

Калгари тоже не был ошибкой, потому что, прилетев туда, я уже знал, что больше туда не хочу. Я мог бы прилететь в Ванкувер, все было бы здорово, но у меня бы крутилась мысль, что в Калгари может лучше, потому что там нефтяная провинция, там платят больше. Я мог бы сделать ошибку, уехав из Ванкувера в Калгари, потому что счел бы, что там лучше.

На самом деле, путь, которым я прошел, для меня идеален с точки зрения, что я сейчас ни в чем не нуждаюсь, живу в теплой стране (на момент проведения интервью, Влад находился в Таиланде), и у меня достаточно времени для себя, и у меня есть возможность зарабатывать. Плюс, у меня есть, на что я могу жить и путешествовать, даже не имея работы. Любая ошибка – это опыт. А опыт – это то, что у тебя уже не отнять. Без ошибок, я был бы намного слабее, я был бы совсем другим человеком, наверное, каким-то более инфантильным, менее уверенным в себе. Как дети, которые вырастают в семьях обеспеченных, богатых людей, которые их не толкают на то, чтобы они сами добивались, а которых наоборот, огораживают, защищают. И они вырастают такими, что оказавшись на улице без средств к существованию и поддержки, испытывают тяжелые трудности. Человек без опыта, который дома может использовать связи, оказавшись в Канаде без поддержки, (смеется) без везения просто не выживет.

Было ли у меня везение? Ну, везет, наверное, в жизни периодически, не хочется углубляться в философию, но я сторонник идеи, что существует некое подобие кармы, и везение зависит от того, насколько твоя карма чиста. Если ты делаешь гадости, у тебя заканчивается везение и начинаются проблемы. Если делаешь людям добро, то везения становится больше. Наверно большая часть моего везения также зависит от того, насколько точно я планирую наперед, и насколько я умею пользоваться случайностями.

Например, в Таиланд я прилетел, заплатив за билеты 13 000 рублей. Кто-то говорит, что это везение, потому что в среднем цены были от восемнадцати и выше. Я говорю: «Нет, я просто выжидал нужный момент, и мониторил цены». Это везение, как бы материализовано, создано. Ну, а во всем остальном, да, есть какие-то необъяснимые вещи. Наверное, отсутствие серьезных проблем – это и есть везение.

– Когда у тебя бывает «черная полоса», период упадка, что тебе лично придает силы не сдаться, а продолжать свою жизнь так, как хочется?

– Наверное, в моменты, когда все перестает нравиться, я пытаюсь что-то сменить. В данный момент сменил обстановку и зимой приехал в лето. Если б я сейчас был в Алма-Ате или Ванкувере, то вряд ли получил бы столько позитива, как находясь на Бали. То есть вот этот момент «упадка» я превратил в момент «подъема».

Это ситуация, которой можно управлять самому. Например, я успешно прохожу интервью, начинаю работать. Затем начнется этот «спад», так как работа в офисе, под нагрузкой, под лозунгами из серии «Быстрее, выше, сильнее!», вызовет дефицит получения удовольствия от жизни.

Сегодня каждая ИТ-компания стремится из тебя получить максимум, иначе она не выживет. На Западе зарплата называется «компенсация». Там это имеет приближенный смысл, то есть они компенсируют то, что они тебя выжимают. Если я сделаю ошибку, устроившись в такую компанию, которая будет выжимать и компенсировать, вместо работы себе в удовольствие, тогда у меня настанет период упадка. Сейчас я очень внимательно слежу за тем, куда и как я иду.

Моя цель – получать доход, независимо от точки в пространстве. Это основная задача, которую я преследую, фильтруя каждое предложение о работе, насколько оно соответствует этой цели.

– Что бы ты посоветовал человеку, который хочет поехать надолго или навсегда в Канаду, но не знает, как это все сделать, и замыкается на этом вопросе: «КАК?» Два самых-самых важных совета на основании твоего опыта?

– Основной вопрос, вернее, ответ на вопрос: «Как?» – это просто нужно брать и делать. Если ты принял решение, ты должен составить список дел, которые нужно сделать, которые тебя приведут к успеху. И работать по этому списку не отходя налево, направо, не отвлекаться на что-то постороннее. Поставив цель, нужно идти в направлении ее реализации.

Например, если ты хочешь уехать в Канаду, составляешь список: первое английский, второе – коммуникабельность, третье наличие связей, профессии и так далее. Далее все отрабатывается по этому списку. То есть, плохой английский – заниматься английским, нет связей – создавать их. Просто брать и делать. Принять то, что тебе нужно как цель и выбрать то, что необходимо для реализации этой цели, и действовать по этому списку. И смотреть, что ты хочешь получить в итоге, и как ты можешь добиться своей цели, используя то, что у тебя есть. Отвечая на эти вопросы, все встанет само на свои места, как это было у меня.

Ну а второе, может быть, это везение или, как говориться, судьба. То, что я сначала оказался в Таиланде, тоже, буквально по указанию «свыше». Были планы на зиму уехать в теплое место. Я как всегда сделал список. Туда вошли Гоа, Таиланд, Малайзия, Филиппины, Бали. Конечно, первыми в списке были Гоа и Таиланд. В конце концов, мне, откуда не возьмись, свалилось приглашение на интервью, и это был Бангкок. Затем еще одна компания из Бангкока прислала приглашение на интервью. Ну, я воспринял это как подсказки «сверху». Все, значит, лечу в Таиланд.

– Напоследок я хочу спросить тебя, каких тем мы не коснулись, что ты мог бы добавить под конец?

– Переезд в другую страну – это хорошая школа жизни, и ты узнаешь, чего ты действительно стоишь. Где ты живешь, есть друзья, знакомые, родители, связи, тебя могут устроить, помочь и так далее. А там ты предоставлен сам себе. Кто-то поднимается, кто-то нет. Это очень тяжелое испытание для людей, которые решат в корне поменять свою жизнь. К этому нужно быть готовым. Большинство эмигрантов особо не поднимаются. Основная масса, она как-то внизу остается, или ближе к середине. Люди, которые зарабатывают хорошие деньги, это либо люди из IT-сектора, либо финансисты, либо адвокаты. То есть те, которые и там, в России, у себя дома, были востребованы.

Плюс знание английского тоже очень обязательно. Если кто-то куда-то хочет ехать, в первую очередь нужен язык той страны, куда человек собирается поехать. Язык должен быть как можно ближе к тому, как люди там говорят. Если они тебя не понимают, ты будешь находиться внизу очень долго.

В первую очередь язык, во вторую очередь, наверное, коммуникабельность, персональные навыки общения, построения связей. Ну, а все остальное… Если человек способный, он может любому научиться.

В общем, перед тем, как куда-то ехать, нужно очень серьезно подумать, насколько ты готов к новым испытаниям, насколько это стоит делать, нужно ли это делать вообще. Есть те, кто хотят уехать просто потому, что есть такой тренд. Есть те, кто хотят уехать поучиться, есть те, кто хотят переехать, но… большинство людей не задумывается, что они в итоге получат. И это все можно подытожить… анекдотом про то, как отличать туризм от эмиграции…

Умер мужик и попал на небо, а ему и говорят:

– Понимаешь, мужик, жил ты как-то странно, и не очень праведно, и не очень грешно, так что можешь сам выбрать, где тебе находиться – в аду или в раю.

Мужик, понятное дело, засомневался, и предлагает:

– А можно мне вначале посмотреть?

– Смотри.

Пошел мужик в рай, а там скукотища, народ весь какой-то бестелесный, пьют нектар, жуют амброзию, тоска…

Ну, мужик в ад подался, а там – казино, варьете, бордели, кабаки… Ну не житуха, а лафа.

– Все, – говорит мужик. – Хочу жить в аду!

Тут его черти под руки и котел с кипящей смолой. Мужик как заорет:

– Вы чего обманули меня? Подавайте сюда самого главного черта!

Приходит главный черт и говорит ему:

– Ну, мужик ты странный. Не надо путать туризм с эмиграцией!

– Хороший подтекст у анекдота! Пожалуйста, посоветуй три книги, можно фильмы, которые тебе настолько понравились, что ты готов рекомендовать их каждому. На любую тему.

– Ну… Опять же по разным темам – разные книги. Из темы личностного развития, я бы порекомендовал книги «Трансерфинг» и «Симорон». Это людям, которые хотят управлять своей жизнью.

Те, кто хотят понять смысл… Есть книга Рамты, называется «Белая книга». Но, к этому нужно прийти. Не находясь «в теме», все, что там написано, некоторым покажется фантастикой, некоторым полным бредом. Некоторые вообще вряд ли поймут, о чем там вообще идет речь, и какой там смысл.

Для тех, кто хотел бы разбираться в том, что происходит в мире и в политике, порекомендовал бы Джона Колемана «Комитет 300».

Для людей, которые интересуются возможностью уехать, в частности которым интересна Америка, я лет двадцать назад, читал книгу «Желтые короли» Лобаса. Автор очень хорошо рассказывает о своем пути. Прочитав эту книгу, понимаешь всю эмигрантскую суть, жизнь в Нью-Йорке через себя пропускаешь. Конечно, это 90-е годы, но суть мало в чем изменилась. Изменились только технологии. Все равно все приезжающие, попадают примерно в такие же ситуации, в которых побывал автор. Ну, вот, наверное, на этом пока все.

– Ну, хорошо. До свидания! Много удачи!

– Да, спасибо! Благодарю также тебя! Пока!

26 января 2016 года

5. Интервью с Виктором, г. Оквилл

В Канаде очень много эмигрантов. Отношение к эмигрантам – никакой дискриминации. Всё просто. Если ты говоришь с ошибками, или даже вообще очень плохо говоришь – никаких проблем нет, ты можешь быть хоть генеральным директором самого большого банка.

* * *

– Меня зовут Виктор. Родом из Кишинева, Молдова. Это восток Европы, между Украиной и Румынией. Сейчас живу в Канаде, почти четыре года. Есть такой город, называется Оквилл[19]. Это пригород Торонто, где-то километров сорок на юго-запад. Здесь я живу не так давно, полгода. До этого жил в Торонто. Сколько мне лет? Тридцать лет.

Я живу в таунхаусе. Таунхаус – это такой комплекс, в моем случае из четырех домов. У меня, получается, справа через стенку есть сосед и слева через стенку сосед. И всего нас таких четыре. Мне принадлежит первый этаж и второй этаж. И у каждого соседа точно такой же таунхаус, как у меня, но, планировка другая. В общей сложности – 2500 футов, наверное, 200 квадратных метров. Это с учетом всего, гаража, подвала и так далее.

Я купил его и, конечно, плачу ипотеку, потому что цены на жилье тут космические, и так сразу купить тяжело. Сколько плачу за ипотеку? Тут набегает налог на землю, плюс счета на дом… Если только ипотеку, с учетом процентов банка, то это около $2000 канадских долларов, даже $2300, где-то так. Если бы снимал, то это было бы чуть меньше, наверное, $2000—2100, где-то так.

У меня семья – жена и маленькая дочка. С женой мы приехали вместе, но тогда еще не были женаты. Мы начали встречаться во время эмиграционных процессов. У меня был свой эмиграционный процесс, у нее – свой, абсолютно независимый от меня. И во время этого эмиграционного процесса, когда я был почти что в конце, а она в начале, мы познакомились. Мы вместе учили французский язык, и у нас был общий учитель. Мы начали общаться, пошли погуляли, в кафешку сходили. То есть самый как бы классический путь (смеется). Начали встречаться. еще там, в Кишиневе, начали жить вместе. И потом я просто подождал, пока ее процесс закончился, и мы приехали сюда вместе. Не были женаты, но по сути, это уже как гражданский брак. То есть мы жили вместе, снимали жилье вместе, совместный бюджет. И здесь уже мы поженились, и семь месяцев назад родилась дочка.

Когда-то я планировал ехать во французскую, вернее, в двуязычную зону, где используются оба языка. В Молдове французский очень часто преподают в школе как второй язык. Вместо английского, или в дополнение к нему. И молдавский язык похож на французский. Это та же языковая группа. В принципе, я его так, подучивал немножко.

Изначально мы поехали в Монреаль. Монреаль – это двуязычный город. В принципе, там можно жить только с английским языком или только с французским, но когда ты знаешь оба, у тебя сразу преимущества. Изначально мы поехали туда, но потом мы решили, что мы поедем в Торонто.

Сейчас я французский подзабыл, конечно. В школе у меня английский язык был. Мама неплохо по-английски говорит. И в институте у нас тоже английский был. Плюс профессия такая – программист.

Есть такое понятие – аутсорсинг. Аутсорсинг – это когда ты работаешь на заказчика, который, как правило, где-то в Западной Европе или в Северной Америке. В Молдове я проработал где-то пять лет. У нас были иностранные заказчики, они звонили нам по телефону, и мы с ними разговаривали. Они приезжали к нам, мы ездили к ним. Плюс, когда я был студентом, я чуть больше, чем четыре месяца, прожил в Штатах. Там программа такая была. Ты туда едешь, можешь учиться, а можешь работать. Я работал, потому что довольно дороговато было. И в принципе, подтянули мой язык, наверное, Штаты и вот эта работа. То есть у меня был разговорный язык, и я спокойно говорил. С ошибками, с акцентом, но на любые темы без проблем.

И сейчас у меня и акцент слышен, и ошибки проскакивают, хотя уже четыре года. Если ты приезжаешь в достаточно позднем возрасте, то на идеальном уровне, как носители говорят, сложно выучить. Эмигранты меня поймут.

– Какое у тебя образование? Как назывался твой вуз, факультет?

– Вуз назывался «Технический университет Молдовы», а факультета у меня получается два. Первый – «Телекоммуникации и радиоэлектроника», бакалавр, а второй – «Computer Science». Первый у меня больше был про электронику, микроконтроллеры, более hardware область. Этот бакалавр я закончил в 2008-м. Потом я уже начал работать и решил получить master (степень магистра). Я почувствовал, что меня больше тянет в чистое программирование. На нашем факультете тоже было очень много программирования, но на уровне более близком к железу: разные микрочипы, так называемые FPGA, в общем, не буду идти в детали. Master’s я получал уже на факультете «Computer Science». Я даже не помню, как он по-русски назывался, по-моему «Информационные технологии». У нас там все названия на молдавском.

На мастерат я пошел в 2009-м и закончил в 2011-м. Между тем, как я закончил бакалавра и начал мастерат, у меня был год. Уже в 2007-м на последнем курсе я начал работать по специальности. Во время мастерата, тоже работал. Параллельно работал и учился. Работал в нескольких компаниях. Большую часть времени, которого я проработал в Молдове, это была компания, которая занималась разработкой разных устройств, в основном это были дефектоскопы.

Это такие устройства, которыми ты можешь контролировать объект, скажем, трубу, рельс, крыло самолета или колесо поезда. Есть ли там где-то внутри трещинки, дырки или разрывы материала? Если эти трещины внешне не видны и ты не хочешь разрушать объект, то ты просто этим прибором контролируешь, смотришь, что там внутри. Это очень похоже на то, как работает УЗИ-аппарат. Когда доктора проверяют у женщин ребенка, они как бы ставят датчик и проверяют, что там внутри. Примерно такого типа приборы разрабатывали. И к ним кучу программ: на сам прибор, на ПК, на сервер. После того, как ты проверил, ты данные перегоняешь на компьютер. Вот этим я большую часть времени занимался.

Потом, в конце 2008-го, в 2009-м везде был кризис. Стало довольно тяжеловато, и многие начали уезжать. В Молдове это аукнулось сильно. Мне пришлось уволиться. Я пошел в другую компанию. Я сам находил себе контракты.

У меня в Москве были заказчики, я помогал им делать какие-то проекты. Мы там занимались аутсорсингом, работали на западных клиентов. Даже в Индии у нас был один клиент. Мы туда к нему ездили, учили их программистов работать с новыми технологиями.

А потом, в 2011-м, после мастерата, я опять вернулся в эту компанию, но уже в отдел, который занимался чуть-чуть другим. Там я продолжал работать до своего отъезда в Канаду.

– Какая у тебя профессия в Канаде? Насколько она соответствует твоему образованию?

– Соответствует на сто процентов, я думаю. Конкретно, я сейчас консультант. Здесь в Канаде, пожалуй, и в Восточной Европе тоже, но не так популярно, есть такие типы работ. Есть «full time employee» то есть постоянный работник, когда ты подписываешь контракт, и ты работаешь, грубо говоря, вечно, пока не уволишься, или пока тебя не уволят. А есть такое понятие, как «консультант». Это временная работа. Ты подписываешь контракт на полгода, на три месяца, на год максимум, какой-то проект закрываешь, или какой-то маленький кусочек проекта сделаешь и уходишь, и ищешь другую работу, в другой компании. Я сейчас как раз работаю консультантом.

До того, как я стал консультантом и открыл свою консалтинговую компанию, в Канаде я проработал «full time», как обычный постоянный работник в трех разных компаниях. Одна из них, «Энтерпрайз», работает с банками в Северной Америке. Это корпоративная среда. А две другие – это стартапы. Абсолютно все по-другому: новые продукты, денег нет, инвесторы, работать нужно много, зато технологии самые последние.

А в корпорации денег полно. Они не знают, что с деньгами делать. Но зато в программах очень много кода написано лет пятнадцать-двадцать назад, последние технологии не используются. Там так называемые «best practices», это на сегодняшний день лучшие и правильные пути решения проблемы.

Сначала я полтора года работал в «Энтерпрайзе», а потом в двух стартапах. Где мне больше понравилось? Конечно, стартапы гораздо больше понравились. Потому что там все быстро. В корпорации как оно происходит? Если ты что-то хочешь изменить, ты должен написать боссу e-mail. Босс напишет его боссу, тот своему боссу, и это может занять полгода. А может, даже тебе скажут: «А может не надо ничего менять?».

У меня вот был случай. У нас был клиент, довольно-таки большой американский банк. И там была одна из программ, для теллеров. Как «теллер» по-русски, я даже и не помню. Это ассистент, который когда ты приходишь в банк какой-то вопрос задать, там много вот этих ассистентов сидит. У них есть программа. Ты хочешь сделать, скажем, трансфер или деньги снять. Они все делают для тебя через эту программу. Многие фирмы делали такую программу для теллеров, и мы участвовали в этом, помогали делать. В этой программе была ошибка. Чтобы перевести деньги, ты должен был не просто нажать на кнопку «transfer», а пару кнопочек понажимать, и там выйдет окошко с ошибкой. Ты его закрываешь, и потом ты делаешь трансфер.

Я увидел эту ошибку и говорю: «Ребята, давайте это изменим! Зачем люди будут нажимать 30 кликов, когда это можно сделать за один?». И это вот заняло три месяца. Они совещались, совещались и потом решили, что не нужно это делать. Пусть эта ошибка там будет, потому что там, восемьдесят с чем-то тысяч отделений банков. В каждом отделении – по 20 теллеров. То есть сотни тысяч теллеров, их всех нужно будет переучивать, а сейчас они все привыкли. Короче, это не стоит того. Вот такие моменты могут быть в корпорации.

А в стартапе ты видишь проблему в продукте, ты ее прям в эту же секунду «пофиксил»[20] и пошел дальше. Пошел, в этом же здании быстро с кем-то поговорил, вот, я должен это исправить, это будет лучше. Тебе сказали: «О, супер! Молодец! Давай!».

Стартап работает гораздо быстрее, и в стартапе обычно технологии гораздо новее и там изучаешь все новые технологии, новые знания. В корпорации, если ты что-то учишь, это в принципе уже хорошо. Это хорошая корпорация. Обычно ты работаешь с какими-то старыми технологиями.

Конечно, мне в стартапе гораздо больше понравилось. И в стартапе разные модели оплаты труда. Корпорация обычно дает тебе зарплату, плюс в конце года или каждые полгода дают какие-то бонусы.

Стартап тебе бонусы не дает, стартап дает тебе акции. Акции компании, в которой ты работаешь. Как правило, эти акции на сегодняшний день ничего не стоят, потому что компания только создалась, или создалась год-два назад. И она еще не публичная. Твоими акциями еще никто не торгует, и тебе, в принципе, еще нечего с ними делать. Но гипотетически этот стартап может выстрелить, и эти акции тебе принесут сотни тысяч. Чем раньше ты пришел в компанию, тем больше они тебе принесут.

В моем случае, пока что они мне ничего не принесли, но я выкупил все свои акции, которые мне причитались в тех стартапах, где я работал. Может через пару лет что-то и будет, кто знает?

– Ты сказал, что стартап вместо бонусов «дает тебе акции». Потом ты упомянул, что твои же акции пришлось выкупать. Можешь пояснить?

– Система называется «stock options». По сути, они тебе дают не акции, а «опцию» права на покупку акции по какой-то очень хорошей цене. И пока ты там работаешь, это право у тебя сохраняется. Ты просто держишь его при себе, и тебе ничего покупать не надо. Если компания выйдет на рынок, и акции сразу взлетят, то у тебя есть право купить, там, 1000 акций по цене $1. А компания вышла на рынок, и акция стоит $30. Ты, грубо говоря, покупаешь и сразу продаешь. И получаешь $29 000. Тогда тебе платить ничего не надо, ты просто получаешь деньги. Но если ты увольняешься из компании, то право на покупку акции пропадает. Поэтому в последний свой рабочий день, или там за пару дней до своего увольнения, ты, если хочешь эти акции сохранить, ты должен пойти и купить их, дать $1000, тебе дадут эти акции, и они уже будут с тобой. Но, если компания прогорит, ты потеряешь деньги. А если не прогорит, тогда ты пойдешь на биржу и продашь эти акции. Или необязательно на биржу, может какая-то большая компания купит эту маленькую, тогда ты просто получишь деньги. Вот почему их пришлось выкупать.

Я поработал и в той, и в той среде, и после этого открыл консалтинговую компанию. По сути, я один – и работник (смеется), и директор. Если были бы работники, было бы неплохо, конечно (смеется). Может, через пару лет будут. Компанию открыл чуть больше, чем полгода назад.

Мою маленькую компанию нанимают другие, большие. Одна из них – TimePlay Inc, другая – Canadian Center for Economic Analysis. Компании разные, каждые несколько месяцев меняются. По сути, я просто хожу по разным компаниям и решаю их проблемы. И я занимаюсь программированием. Так, как я консультант, то я немножко разным программированием занимаюсь.

Чаще всего какие-то задачи на сервере программирую, реже – так называемая область «embedded». Это когда ты программируешь что-то, связанное с железом. Ну, например, там, какой-то девайс, там, весы, которые автоматически отправляют твой вес в интернет. В весах стоит какой-то микроконтроллер, на который нужно написать программу. Вот это называется embedded.

В принципе, все, что я учил, я до сих пор использую. Вернее, как? Эта индустрия так быстро движется, что то, что я учил, устарело, и нужно доучиваться. Это, как бы часть профессии. Как я доучиваюсь? В принципе, именно в IT, в программировании, курсы – не такой популярный метод. Это достаточно новая профессия. И большинство учатся чуть-чуть по-другому, каждый по-своему. В моем случае это книги. Я просто покупаю и читаю книги.

Второе – это конференции и какие-то «митапы»[21], когда люди собираются вместе, и кто-то что-то рассказывает. Ты задаешь вопросы или готовишь презентацию, и тебе задают вопросы.

Последний способ, грубо говоря, «метод тыка». Что-то новое выходит, ты скачиваешь, устанавливаешь, пробуешь играться с ним. Какая-то новая база данных – читаешь официальную документацию, потом какие-то статьи. Основной контент, который я потребляю для обучения – это технические блоги и книги, иногда какие-то видео, либо с конференции, либо просто люди сами записывают обучающие видео и выкладывают на ютубе, или на своем веб-сайте. Такое самообучение.

– Как ты нашел в Канаде свою первую работу? Как долго искал?

– В плане программирования, что в Молдове, что в Канаде – оно ничем не отличается. Ну, язык должен быть более-менее, чтоб можно было общаться. Когда я приехал, у меня не было никаких предложений, ничего. Но мне было несложно, потому как я программист, и я уже приехал. И у меня и образование было, и мастерс, и уже лет пять или шесть разной работы за спиной.

Я приехал в Канаду в конце ноября. Первый рабочий день у меня был в конце января. Это два месяца. Когда приезжаешь, в первую неделю ты квартиру ищешь, бегаешь с этими чемоданами. И в конце года обычно рынок очень плохой.

Месяца полтора, наверное, я искал работу, может, где-то месяц. Рынок IT очень хороший, очень горячий, специалистов не хватает. Если ты в программировании чуть-чуть разбираешься, по-английски пару слов связать можешь, то с поиском работы не должно быть проблем. С другими профессиями не везде так. Но в плане IT – это не сложно.

Я разобрался с квартирой, подключил интернет. На это ушла неделя, может, две. Вот тогда у меня пошел активный поиск. Ну, то есть заходишь на сайт поиска работы. Тут в Канаде есть несколько: Monster, Indeed, Workopolis. В каждой стране есть основные сайты, где публикуют вакансии.

Отправлял резюме. Наверное, штук двадцать их отправил. И было у меня где-то два или три интервью и несколько предложений. Одно из них я принял. Кстати, принял я то предложение, не, куда я послал резюме, а из LinkedIn. Меня там нашел один из рекрутеров. Он мне позвонил и говорит, что я вот вижу, что ты только приехал, у тебя еще нет работы, я тебя хочу отправить в одну компанию. Хочешь попробовать? Я говорю: «Конечно хочу!». В итоге, я принял то предложение, куда он меня послал. Ну, опять же, можно было и другое какое-то принять.

– Открыть компанию… Сложно это или легко, как долго длятся формальности, и сколько это стоит?

– Тут очень просто, все в интернете делаешь, часа, наверное, за два-три в общей сложности. Есть специальный веб-сайт. Ты туда идешь, проверяешь, не занято ли уже имя компании, какое ты хочешь. В принципе, компанию можно открыть без имени, только с номером. Некоторые так и делают. Заполняешь формальности, чем компания примерно будет заниматься, где она будет базироваться. Нужен физический адрес, и ты можешь использовать свой домашний адрес, что я и сделал. Заполняешь простые формы, часа два на это все уходит, и тебе онлайн присылают «акт инкорпорирования», акт о создании твоей корпорации, и все.

И ты уже владелец компании. Ты уже можешь начинать работать. Потом, правда, там есть еще кое-какие детали. Ты должен пойти в банк, открыть бизнес-аккаунт. Это уже нужно лично идти. Это занимает, может, тоже часа три. И нужно открыть специальный счет для налогов. Это может еще часа полтора занять, тоже все онлайн, никуда ходить не надо. Это все я за день сделал.

Сколько это стоит? Ну, разные типы компаний есть. В моем случае это было на все про все – где-то $400 канадских долларов.

– Сколько людей работало с тобой стартапах?

– Оба стартапа были небольшие. В принципе, я там общался со всеми, начиная со студентов-интернов, заканчивая самыми главными директорами и советниками директоров. Потому что вся компания у нас, когда я начинал работать, это было 20 человек примерно, и когда я уже увольнялся – это было 80. Все еще не так много, и я всех знал в лицо и, практически всех – по имени. Этот стартап очень быстро рос. Но, к сожалению, потом он начал расти в обратную сторону.

Из каких стран коллеги по работе? Ой, ну тут, в Канаде вообще… Торонто – это такой город эмигрантов. Тут больше 50% людей, которые не родились в Торонто. Поэтому с разных стран, начиная с больших, типа Китай, Бразилия, Россия… и заканчивая маленькими, которые может кто-то там даже и не знает, таких, как Барбадос, или Шри-Ланка, о-очень много стран.

– Удаленная работа в Канаде… Насколько она популярна?

– Ну, тенденцию я вижу. В IT-индустрии с этим все очень хорошо, и с каждым годом становится все лучше и лучше. Десять лет назад такого еще не было. В компании, где я сейчас консультант, три дня в неделю работать из дома можно без проблем. В предыдущей компании тоже была тенденция, что где-то 50% рабочего времени народ работал из дома.

В стартапах, кстати, это как-то не принято. Не потому, что они запрещают, это больше как культура такая, что мы маленькая компания, мы все рядом друг с другом, мы все работаем быстро. Если нужно совещание, мы быстро пошли друг к другу, посовещались. Там культура такая, что ты приходишь в офис. Но в принципе, если надо, особенно если ты приболел, то даже поощряется, чтоб ты не приходил, не распространял бактерии, а поработал, там, два-три дня дома. Чтобы у тебя, там, кашель-насморк прошел. Практически в каждой IT-компании, где я вижу, тебе разрешают, как минимум несколько дней в неделю работать из дома – это вообще без проблем.

Вот сейчас у меня есть один клиент, с которым я работаю удаленно, всегда из дома. Раз в месяц, раз в два месяца, мы встречаемся. Но этих встреч можно избежать, если общаться по скайпу. Обычно мы с ним вообще не общаемся. Пара е-мейлов в неделю и этого достаточно. Но иногда, для более лучшего понимания, мы встречаемся и общаемся. По сути, мы бы могли и по скайпу разговаривать. Найти побольше бы таких клиентов! Это не так, чтоб легко, но это возможно. Здесь очень большие расходы, а в Таиланде на полторы, на две тысячи долларов максимум, всей семьей очень хорошо можно жить. Тысячи две заработать – по канадским меркам достаточно несложно.

– Сколько ты получаешь в месяц до вычета налогов? Или сколько специалист твоего уровня получает в месяц?

– Этот вопрос в Северной Америке – табу (смеется). Это такое негласное правило, и даже в любой книге по карьерному росту, как себя вести и так далее, про это пишут, что «никому не говори свою зарплату». Там столько аргументов против этого, что я даже не буду сейчас перечислять. В принципе, я солидарен с этим мнением.

Не скажу, сколько я получаю, но скажу, сколько примерно зарплата в Канаде, вернее, в Торонто в разных отраслях. Канада, так же, как Россия, большая, то, что в Москве, и что во Владивостоке – это не одно и то же. Здесь то же самое. В районе в Торонто, если мы говорим про постоянного работника, зарплата исчисляется не в месяц, как принято в бывшем СССР, а в год.

Обычно, когда ты торгуешься на интервью, ты говоришь, что я, там, хочу получать $50 000, или $100 000 или $150 000 в год. И это до вычета налогов, так как налоговая ставка прогрессивная. То есть чем больше ты получаешь «грязными», тем больше ты платишь налог.

Если перейти к цифрам, то хороший начинающий программист «Junior» с парой лет опыта работы, который в институте что-то делал и что-то знает, наверное, где-то $60 000 канадских долларов в год, примерно так. Может больше, может меньше, это зависит от человека. Если среднего уровня программист intermediate, года четыре-пять опыта работы, – то это уже ближе к $70 000 – $90 000. Уже более сильного уровня программист, – это от $90 000 и выше. $90 000 – $120 000 – это программист сильного уровня Senior, шесть – семь – восемь лет опыта работы. Опять же, который не просто говорит, что у меня шесть лет опыта работы, а который что-то знает. Потому что есть люди, которые могут и 150 000, и 200 000 в год получать, а есть люди, у которых, там, десять лет опыта работы, а они, там, 40 000 в год получать могут.

К этому могут еще добавляться бонусы, где-то 10% от годовой зарплаты в год. И каникулы, и отпуска в Канаде, когда ты начинаешь трудовой стаж, в среднем две недели. Если ты уже более опытный работник, то три. И если ты очень долго работаешь на одну компанию, лет пять или семь, то тебе могут дать четыре недели каникул. Отпуск тут очень короткий.

А если мы говорим про консультанта, тут немножко другая модель. Когда ты контрактник, то там зарплата исчисляется не долларами тысяч в год, а долларами в час. То есть, скажем, $50 или $60 в час. И тут еще больше разница, потому что ты, как контрактник, ты – бизнес. К бизнесу и отношение и ставка выше. Но, так как у тебя нет гарантированных рабочих часов, ты можешь один месяц работать, а второй ты работать не будешь. Поэтому общая сумма, она может быть выше, а может быть, и нет, смотря сколько контрактов ты найдешь. Но в среднем, контракты начинаются где-то от $60 в час и выше. Никакого отпуска нет, государственные праздники не оплачиваются. Если ты болеешь, тебе не оплачивают. То есть, тебе платят только за те минуты, которые ты работаешь.

Теперь про налоги. Если ты постоянный работник, то у тебя налоги автоматически снимаются. Компания с тебя снимает налоги и платит тебе «чистыми». Например, 90 000 или 100 000 в год может прозвучать много. На самом деле, это не так уж и много. Из 90 000 ты 35 000 – 40 000 заплатишь на налоги, и у тебя останется уже 50 000 – 55 000. То есть $55 000 у тебя остается чистыми на жизнь: на еду, питание, там, в отпуск съездить – на все твои расходы. На одного – это хорошо, но на семью из трех человек – это уже тяжело, это не так уж и много.

Если мы говорим про консультанта, то тебе платят «грязными». И уже твоя задача – платить налоги. Ты должен сам платить налоги в конце года. Налоги есть разные. Некоторые ты платишь раз в квартал, некоторые – в конце года. Там много моментов.

Как «бизнес» ты можешь кое-какие бизнес-расходы списывать. Если ты пошел на обед с клиентом пообщаться, заплатил за него и за себя, то это ты можешь списать, как бизнес-расход. И в конце года ты заплатишь меньше налогов.

Если на самолете полетел на какую-то конференцию, то конечно, можно списать. Ноутбук можно списать, но ты его списываешь в течение пяти лет. То есть, если я сегодня купил ноутбук, я могу только в этом году 1/5 часть списать. В следующем – еще раз 1/5 и так далее. Можно списать книги.

Можно списать бензин на машину, страховку на машину. Можно вообще купить машину на бизнес. Если ты работаешь из дома, можно списать часть ипотеки. Не всю ипотеку, а какую-то часть, там, 1/6 или 1/7-ю.

У меня в компании два человека – я и жена. Жена у меня бухгалтер, а я – все остальное. Я работаю кое-какое время из дома. И у меня есть небольшая комната, где я работаю. Я вот списываю примерно площадь этой комнаты по отношению к дому с учетом времени, которое я работаю из дома.

– Работа консультантом, то есть в статусе «бизнес», тебя устраивает?

– Тут зависит, наверное, от менталитета, кому что нравится. В моем случае, контрактная работа, работа консультанта мне гораздо больше нравится.

Во-первых, работа консультанта больше оплачивается, потому что есть вот этот риск. Никогда не знаешь, где ты будешь работать завтра, ты сам должен за это отвечать.

Во-вторых, ты сам ответственен за ведение доходов/расходов и уплату налогов. В итоге получается, что консультантом работать выгоднее. Но, чтобы это было выгоднее, ты должен уметь находить клиентов, уметь проходить технические интервью и просто уметь общаться с людьми. Уметь убедить клиента, что ты хорош, и нужно нанять на эту работу тебя. Это нужно делать постоянно.

Я вот нахожу контракт на три месяца. В свой первый рабочий день я уже начинаю искать себе контракт на три месяца вперед, потому что иначе нельзя. Если ты три или четыре месяца просидишь без контракта, то ипотека сама не заплатится, и дочку кормить нужно. Все эти житейские проблемы за тебя никто не решит. Но это хороший путь, потому что, во-первых, у тебя своя маленькая компания, и есть пространство для роста. Это пространство ограничивается только твоим желанием.

А если ты на «full time», ты очень быстро дорастаешь до какого-то потолка, выше которого ты не вырастешь, потому что на постоянной работе у тебя в корпорации есть, там, еще сто человек.

Однажды я прошел техническое интервью и интервью с HR-department, по-русски «отделом кадров». Я им понравился, и они меня спросили: «Ну, сколько ты хочешь получать?». И я им сказал, хочу столько-то. Они говорят: «Вы знаете, это слишком много, откуда Вы взяли эту цену?». – «Ну, на базе рынка, своих знаний, опыта, вот столько хочу зарабатывать. Я считаю, что я достоин этого».

Они сказали: «Вы знаете, у нас работает сто человек, у которых образование примерно такое же, как у Вас, и опыт работы такой же. И все эти сто человек получают, на 20 000 в год ниже. И Вам мы предлагаем на 20 000 в год ниже». И все. Случай, что я описал немного экстремальный, обычно все-таки ты можешь что-то сделать, но все равно, ты дорастаешь до какого-то потолка, и дальше не прыгнешь.

На контракте этого нет. На контракте ты пришел и сказал: «Я хочу получать…». Крутые контрактники получают и $500 в час, и $1000 в час, и $2000 в час. Но их в мире единицы. Ты должен иметь известность на весь мир. Предела нет. Если у человека нет проблем проходить интервью, то контракт – это финансово более выгодный путь. Плюс – на контракте часто, скажем, каждые полгода, ты меняешь проект, может даже индустрию, в которой ты работаешь. И получается больше новых движений, больше новых людей вокруг тебя. От новых проектов, новых людей, ты чему-то учишься, ты с ними общаешься. Я чувствую, что больше знаний, информации вокруг меня крутится, если на контрактах.

Есть люди, которые давно в этом деле, контракты их находят сами, потому что их уже знают. Я недавно это начал, поэтому мне сейчас приходиться искать классическим путем. Классически, ты заходишь на любой веб-сайт, где есть список работ, например, Monster.com, Indeed.com, на любой сайт в вашей стране, где публикуются вакансии. Там есть позиции «фуллтайм», а есть позиции «контракт». Скажем, контракт на шесть месяцев. Ты просто подаешься, тебе звонят, с тобой говорят, и ты идешь работать. Ничего особенного.

– Ты общаешься с потенциальным работодателем напрямую или через агентство, которое тебя продвигает?

– Я стараюсь напрямую. Иногда через агентство работаю тоже. Через агентство не выгодно, потому что ты сразу теряешь, там, 15—20% от твоей зарплаты каждый час.

Я могу сказать, как работают агентства. Агентства обычно устраивают человека на постоянную работу, получают 12% от годовой зарплаты этого человека. Это зависит от индустрии. Платит не человек, платит компания. Если ты устроился на работу на $50 000, то тебе компания заплатит эти $50 000 в год. И следующий год у тебя будут $50 000, и после у тебя будут $50 000. Но агентство получит 12%, то есть $6 000 в первый месяц после того, как ты устроился. То есть 12% от годовой зарплаты агентство получает в первый месяц, одним платежом, и все. После этого вопрос закрыт.

Но это не совсем так, потому что в контракте есть много подводных камней. Например, если человек не проходит probation, испытательный срок, обычно это три, иногда шесть месяцев, то агентство обязано найти другого человека бесплатно. Если человек уволился в первые три месяца сам, то опять же, агентство обязано найти другого человек бесплатно. Если человек уволился сам, скажем, в первые две недели, тогда агентство вообще ничего не получит. Агентство обычно получает деньги где-то через месяц после того, как человек проработал первый месяц. Короче, в этом бизнесе там тоже есть куча подводных камней.

У меня не только IT-консалтинг, где ты программируешь и делаешь дизайн систем. Есть и два других направления. Одно направление – технический рекрутинг. Как кадровое агентство, но очень специализированное под определенную нишу. Найти сильного специалиста здесь в Канаде, и, возможно, в любой стране – тяжело. Компания ищет, но найти сильного специалиста это тяжело, – их не так много. И я им помогаю делать рекрутинг более опытных программистов. Они платят мне referral fee, то есть какую-то сумму за каждого человека, которого они нанимают. Это как такой, «технический рекрутинг». Но это у меня не как основная задача, а на стороне. Рекрутеры обычно публикуют вакансии, ищут специалистов в LinkedIn. А я, как технический человек, ищу людей обычно по чуть-чуть другим каналам. Хожу на митапы[22], на конференции. Я знаю очень много людей с индустрии.

А еще делаю тренинги. Есть очень узкая технология, в которой я хорошо разбираюсь. Не язык программирования, а, скажем, какой-то набор библиотек. Или, например, есть такая технология «докер», то есть какая-то «туза», которая используется в программировании. Вот по ней мы проводим тренинг. У меня есть партнер, которого я иногда приглашаю на помощь, а иногда – он меня. Мы организуем однодневный или двухдневный тренинг. Народ приходит на два дня, мы что-то рассказываем, отвечаем на вопросы, показываем. Обычный тренинг. Получаем какую-то стандартную плату с каждого человека. Но эта модель тяжелая, пока она у нас не очень идет. Для этого нужен хороший бренд на рынке, хорошее имя, тебя должны знать. Бренд требует времени.

– Две вещи, которые тебе НЕ понравились, когда ты работал в стартапе?

– Не понравились? Самое главное, конечно, что у стартапа, как правило, нет денег. Стартап живет на инвестициях. У них есть гениальная идея, они находят инвесторов, инвесторы дают, скажем, 10 миллионов. Но 10 миллионов, это не так много. Эти деньги очень быстро, за год, за два заканчиваются. Особенно если ты нанимаешь 80 человек. С деньгами тяжело, и на всем надо экономить.

В корпорации ты хочешь, там, стул более мягкий, чтоб тебе сидеть (смеется) было удобнее, попросил – тебе купили стул. Или, там, какую-то мышку не с двумя кнопками, а с десятью – пожалуйста, тебе купят мышку за $500, не проблема. В стартапе с деньгами тяжелее – наверное, вот это, мне не понравилось.

Вот сейчас я уже более семейный человек, у меня дочка маленькая, жена. В стартапе, конечно, тяжелее с балансом «работа-жизнь». Этот баланс тяжело соблюдать, потому что очень быстро все, очень много релизов. Когда выпускают новую версию продуктов, иногда нужно очень много работать. Всегда нужно очень много работать, но иногда ты просто должен прийти в восемь вечера в офис и до двух часов ночи поработать.

В корпорации, конечно, такого нет. В IT-индустрии все гибко, ты можешь прийти там, с 10 до 6, или с 11 до 7, то есть когда хочешь, тогда и приходишь. Сорок часов в неделю и никто от тебя больше просить не будет. Обычно неделя у тебя 37,5 рабочих часов. Пять дней в неделю, два выходных. Тут очень гибко это сейчас. Если ты попросишь: «Я в понедельник не могу работать, давай я поработаю чуть-чуть в субботу, чуть-чуть в воскресенье», то обычно тебе говорят: «Хорошо, не проблема!».

– Расскажи про поездку в США, когда ты был еще студентом?

– Ой, дай вспомнить. По-моему, это было между третьим и четвертым курсом института. Это был «Work and Travel» или «Student exchange». Можно было приехать и учиться, просто ходить, там, полдня, бесплатно английский язык учить. В Америке программа «Work and Travel» очень популярна.

В Канаде «Work and Travel» нет. Программа другая, но язык можно учить бесплатно. Несколько часов в день тебе бесплатно будут преподавать английский. А во французской провинции, в Квебеке, там ты можешь пойти учить французский, и тебе за это еще будут платить. По «Work and Travel» ты тоже можешь учить английский язык, если хочешь. Просто тебя никто не ждет там, ты должен сам найти колледж, и сам пойти учиться. По этой «Student exchange» уже был какой-то колледж, к которому ты был приставлен. Ты получаешь визу, приезжаешь, а дальше хочешь – иди работай, не хочешь – иди путешествуй, хочешь – иди учись английскому.

Трудно ли было визу получить? Нужно было доказать, что ты вернешься (смеется). Ну как ты можешь это доказать? По сути, единственное, самое главное доказательство было то, что ты еще не закончил институт. Они в посольстве, наверное, смотрели по человеку. Если ты был на пятом курсе, тебя не пускали, а если ты был на втором, третьем, четвертом, то пускали.

Из Молдовы чтоб полететь в Штаты на Восточное побережье – это примерно $700, плюс все эти визы. В общей сложности нужно было тысячи две с половиной американских долларов. Мне тогда чуть-чуть родители помогли. И больше сложностей не было. На эту программу ты сам тратишь. Ты должен где-то жить, снимать жилье. Мы, как студенты, жили несколько человек в одной квартире.

Там я познакомился со многими другими студентами из разных стран (которые приехали по разным программам). Кто-то приезжал просто поработать, кто-то приезжал просто учиться. Из России, Украины, Румынии. Из Турции, там, пару человек было, из Болгарии. Из Молдовы тоже, конечно, были, из очень многих стран, даже из Таиланда и Китая куча народа была. Таиландцы почему-то приезжают на всю весну. Не на все лето, как мы, у нас летом каникулы, а они почему-то весной приезжали. Поэтому летом, в основном, я общался, так скажем, со студентами из бывшего Советского Союза и ближних республик, типа Болгарии.

Нас было четыре человека, и мы снимали жилье «two bedroom» – эквивалент трех комнат: большой зал и две довольно большие спальни, душ и кухня общие. И вот мы четыре человека, как бы два человека в каждой спальне.

Мы скидывались по $250, за $1000 снимали этот apartment. Скидывались, покупали еду и готовили кушать вместе, ходили работать. Одна девушка не ходила работать, она просто училась. Ты не обязан был в Штатах работать. Если ты хотел, ты мог только учить английский язык или просто путешествовать. В колледже все бесплатно. Но, так как тебе нужно жить, то многие работали, и я в том числе.

Я работал в магазине, как консультант-продавец. Магазин был большой. Много отделов было. Нас переставляли, но я чаще всего был там, где сыры. И когда народ меня спрашивал: «А это что за сыр?», я им рассказывал: «А это – то, то, то, то, то, хотите попробовать?». В любом магазине есть dairy department[23]. Сейчас и в Молдове точно такое же есть, где много сыров лежит, и там люди стоят за прилавком, работают.

Ну, и вот, три с половиной месяца я там отработал, а потом немножко попутешествовал по Штатам на те деньги, что заработал. По Восточному побережью, Северная Каролина, Нью-Йорк, Орландо, Флорида. Я долго жил на западе Флориды, на границе с Алабамой. Это там, где Мексиканский залив. Тогда это еще до утечки нефти, там было все очень чисто и красиво.

И там, между маленькими городками, меня автостопом чуть-чуть подвезли. Потом я пользовался их автобусами. Есть такая фирма «Greyhound». Не очень, конечно, комфортно, но нормально. Когда студентом едешь – тебе все интересно. А на дальние расстояния, например, из Флориды в Нью-Йорк, я летел, конечно, на самолете. Кстати, достаточно дешево. По-моему, $120—130 я заплатил.

Изначально мы поехали с другом с института. Мы заранее сдали многие экзамены. В Молдове обычно, по крайней мере, в техническом институте, где я учился, где-то до середины июня идут все эти лабораторные, пары, уроки, теория. А с начала июня, весь июнь и кусочек июля идут экзамены. Нам это было поздно, мы в начале мая уехали. Мы заранее сдали многие экзамены, а то, что не получилось, сдали, когда приехали. Эта поездка дала мне хороший разговорный язык.

А потом это дело закончилось. Обычно эти визы дают на полгода. Друга как звали? Андрей. Он сейчас переехал в Портленд, Орегон. Это Западное побережье США. И мы с ним до сих пор общаемся, друг к другу в гости ездим. Так что до сих пор и дружим.

– Почему именно Канада?

– В двух словах – мне понравилась миграционная программа, – четкая, понятная. Там все было четко— ты должен знать это, это, это, это. Ты это все знаешь, заполняешь документы, отправляешь им. Тебя вызывают на интервью, беседуют с тобой. Потом ты проходишь медицинский экзамен, и тебе дают визу. Вернее тебе дают сразу «permanent resident», это «постоянный резидент Канады». По сути все те же права, что и у гражданина, кроме того, что ты не можешь голосовать и не можешь, чтобы за тебя голосовали. Все остальные права у тебя есть.

Первые мысли были не про Канаду. Я старался понять, куда мне действительно хочется поехать. Я думал про многие страны: про Европу, про Штаты, про Австралию. Про Россию тоже. Это долгая история, я могу два часа про это рассказывать.

В Штаты обычно это грин-карта. Грин-карта – это лотерея, ненадежный способ. Ты можешь и десять лет не сдвинуться с места. С Европой, как мне показалось, чуть-чуть сложнее.

В Канаде очень много эмигрантов. Отношение к эмигрантам – никакой дискриминации. Все просто. Если ты говоришь с ошибками, или даже вообще очень плохо говоришь – никаких проблем нет, ты можешь быть хоть генеральным директором самого большого банка.

И я пришел к выводу, что в плане экономики, социальной политики, страна меня устраивает, потому что она ни в какие войны не ввязывается, не ведет себя так агрессивно на мировой арене как США. И сама страна красивая, экономически стабильная, и миграционная программа была очень четкая и понятная. Они брали людей, у которых есть высшее образование: чем выше, тем лучше, у которых есть опыт, которые говорят по-английски и по-французски. Не нужно ни в какую лотерею играть.

Первые шаги были изучить это все, читать веб-сайты. Я читал всякие эмиграционные форумы, удаленно общался с людьми, которые уже уехали. Второй шаг – это, конечно, подучить французский, потому что я сначала планировал ехать в Квебек, город Монреаль.

Следующий шаг – заполнить документы и ждать. Ждать, ждать, ждать, ждать, пока тебя не позовут. Потом пройти интервью, ждать медицинский экзамен. Ждешь медицинский экзамен, проходишь его, потом ждешь вот этой карточки permanent resident. Тебе сначала дают визу, потом, когда ты приезжаешь, дают карточку. В общем, ждешь визу, а потом едешь.

Все достаточно просто. Эта программа называется Skilled Worker Immigration. То есть «иммиграция специалиста». В разных провинциях чуть-чуть по-разному, но, по сути, она до сих пор открыта, можно подаваться и ехать. По этой программе Канада – это единая страна. Даже если ты приехал изначально в одну провинцию, то, пожалуйста, едь куда угодно: на самый север или на запад, никаких ограничений нет.

– Ты рассказывал про переезд родным, друзьям? Их реакция?

– Я рассказывал всем близким друзьям и, разумеется, родственникам, с кем часто общаюсь. Большинство реагировали положительно. Несколько раз была реакция «А зачем тебе уезжать?». Ну, как зачем? Обычно же люди уезжают только если здесь ничего не получается, ничего не могут достигнуть. А у тебя вроде нормально все, и есть где жить, и машина какая-то там, не самая новая, но как бы ездит, и работа есть, и в отпуск каждый год или два раза в год ездишь. Это как бы путь, не то, что слабаков, но не путь воина. Путь воина – поднимать нашу страну (смеется). Пару раз такого реакция была. Но прям, чтоб негативной реакции ни у кого не было. Опять же, как я говорил, в Молдове отъездом никого не удивишь. Самое интересное, что те несколько друзей, которые, так отнеслись, что «А зачем, вроде тут все неплохо?», через пару лет сами начали думать об отъезде. То есть нормально. Никто не критиковал, в основном положительная реакция была.

Единственное что, так же, как и с родными, – я расстроился, друзья расстроились, потому что мы не так часто видимся. А в остальном – реакция положительная.

Как родители все это восприняли? Ну двояко. Они радовались за меня. Они же видят, в какой ситуации экономика. Даже если ты нашел путь зарабатывать неплохие деньги и можешь жить, дороги вокруг тебя не починят. Где-то грязно, где-то грубость в магазине. В Молдове два языка, и, к сожалению, есть языковые конфликты. Иногда, даже если ты знаешь оба, если не с тем человеком заговорил, то он может агрессивно с тобой себя повести, типа «А че ты по-молдавски говоришь?» или «А че ты по-русски говоришь?» Есть такие моменты.

И они были рады за меня. Но с другой стороны, были расстроены, потому что реже видеться будем. Я один раз ездил к ним. А они вот должны будут первый раз в конце этого года приехать.

– Когда у тебя впервые появилась мысль пожить в другой стране?

– Да тяжело сказать. Я вот недавно смеялся, вспоминал случай со своим одноклассником. У нас в школе был молдавский и английский язык. В классе там втором или третьем я ему говорил, пытался убедить, что не нужно это все учить. Нужно учить математику. Потому что ты, когда вырастешь, переедешь, и ты не знаешь, на каком языке ты будешь говорить, а математика тебе всегда пригодится. Я его убедил, и он не сделал домашнее задание. Получил двойку, бабушке сказал, что это из-за Виктора. Мы жили рядом, и его бабушка пришла к моей бабушке ругаться. (Смеется).

В России, наверное, это не так явно выражено. А в Молдове мы очень близко к Европе, и экономика в не очень хорошем состоянии. То, что люди уезжают, это не новость. Очень много людей уезжает: кто-то на заработки, кто-то навсегда. Кто-то с родителями, кто-то сам. Кто-то легально, кто-то нет. Уезжают очень многие. Особенно популярно направление в Москву, в Италию, Португалию, Англию. В США тоже народ едет. Если собрать 200 случайных человек в ресторане, я думаю, больше, чем у 50% этих людей родственники или какие-то близкие друзья уехали. И, скорее всего, они сами, как минимум, думали куда-то поехать. Никого не удивишь этим.

Когда у меня идея уехать окончательно сформировалась? Не на уровне, что математику надо учить, а на уровне планирования и изучения – это, наверное, после того, как я в 2006 году ездил в Штаты. Мне было 20 лет, и я поехал в Штаты. Пожил там четыре с половиной, пять месяцев, посмотрел, как там люди живут. За пять месяцев там много не посмотришь, но кое-чего увидел. И вот тогда ко мне пришла идея, что надо уезжать. Но я решил закончить учебу.

Кстати, кто уехал со мной в Штаты, многие нелегально там оставались. Визу дают на полгода, но людям так нравилось, что они оставались, и до сих пор там живут. Но мы с другом решили вернуться. Мы закончили институт, потом я начал работать. И все стало не так уж плохо. Потом я на мастерат пошел. Закончил мастерат – еще лучше стало.

По деньгам, после того, как я переехал, наверное, я даже проиграл. Почему? Потому что тут зарплаты, конечно выше, но и расходы гораздо выше. А в Молдове я мог работать на клиента, который где-то в США, получать, практически американскую зарплату, может, там, процентов на двадцать-тридцать меньше, но у меня расходы были смешные. Я мог на $500—600 в месяц жить хорошо: и на машину, и на квартиру – вся семья моя могла жить. Сейчас, наверное, уже выше. На $1000 американских долларов точно, можно хорошо жить. То есть расходы гораздо ниже, чем здесь [в Канаде].

Здесь у меня, если все налоги собрать и, свет, газ, вода и так далее, только на дом уходит $3000. Тут, конечно, зарплаты выше, но и расходы тут просто огромные. Например, страховка на машину стоит $200 в месяц. Это, ну очень дорого. А если нужно какие-то работы по дому, скажем, ремонт в ванне, то, $10 000 легко может улететь. По деньгам я, наверное, даже проиграл. Но все равно, я рад, мне эта страна нравится. Я никуда уезжать не собираюсь.

– С какими чувствами ты шел на интервью? Волнение? Страх перед отказом?

– Да не сказать, что прям какие-то чувства были. Знаешь, как в институт на первый курс, идешь и думаешь: «Вот закончу, будет круто, я столько буду знать, и это такая радость будет». А когда идешь получать диплом, ну, это уже как само собой разумеющееся. Ты к этому шел, столько всего сделал. Сдал все экзамены, написал дипломный проект, работал. И здесь примерно то же самое.

Я к этому интервью готовился, практиковался. Знал разговорный английский, французский. Я мог на любую тему поговорить. Я подготовил свое досье, над какими проектами я работал. Принес свои дипломы. То есть все подготовил, все свои документы принес, ну и шел как-то на само собой разумеющееся. Все, что я мог, я сделал, а там уже, ну, давайте поговорим. Если не дадут визу, то тут уже не моя вина. Я не оценивал свои шансы (смеется), но я мыслил очень позитивно.

Все что мог, я сделал. Я мыслил, что вот сейчас пройду, дальше у меня будет медицина, дальше я должен буду заканчивать здесь свои дела, продавать все, что у меня было. Если не дадут, я бы попытался сделать себе рабочую визу в Штаты и поехал бы туда. Это у меня как бы запасной вариант, детали я не планировал. То есть я был довольно уверен в позитивном исходе.

– Как долго длилось интервью? Были ли каверзные вопросы?

– И у жены, и у меня, у нас обоих было интервью и на английском, и на французском. В моем случае из часа, что я там провел, разговаривая с офицером, наверное, минут сорок пять я по-французски говорил, минут пятнадцать – по-английски.

Я даже где-то на эмигрантском форуме публиковал свой отчет, там эмоции прут в тексте (смеется). Офицер была очень хорошая женщина, лет, наверно, пятидесяти. Интервью было очень спокойное, вежливое. Она меня пригласила, говорит: «Садитесь! Как у вас дела? Что вы вчера делали? Как вы нашли наш офис?». Расслабляющие, простые вопросы вначале.

Потом пошли вопросы по документам: где я учился, что я делал на дипломном проекте, что делаю на работе. Рассказать поподробнее про проекты. Изучила мои документы, сколько я получаю и так далее.

В постсоветском пространстве очень много зарплат как бы «втемную», в конвертах. В фирме, где я работал все было «вчистую», в открытую. Она в документы посмотрела: «О, хорошо! А почему Вы хотите уехать, если у Вас хорошая зарплата?». Было больше не как интервью, а как беседа: «Ну, как у Вас дела? – А у Вас как дела? Как Вам Молдова? Попили ли Вы нашего вина?».

Мы с ней поговорили где-то час. Она пару раз прыгнула с французского на английский, с английского на французский. В этих моментах мне немножко тяжело было, потому что оба языка неродных, тяжело вот этот момент переключения. Первые пять минут я машинально вспоминал слова не на том языке. Мне немножко тяжело было, но она сказала: «Это все нормально, не парься. Если вдруг пару слов вставишь английских во французский язык, или наоборот – ничего страшного». То есть все было довольно спокойно и вежливо.

Потом она мне сказала: «Вы приняты! Хорошего Вам эмиграционного процесса, удачи Вам и так далее». И все. Не было ли опасений по «медицине»? Насчет медицины я вообще не волновался. Медицина там простая. Там кровь проверяют и флюорографию делают, снимок легких. Никаких таких проблем не было.

С момента отправки документов до интервью где-то семь месяцев было. После интервью еще около года. То есть в общей сложности где-то полтора года. Раньше было быстрее. Сейчас вот друг приехал по этой же программе, у него это было почти два года.

– Какие были две самые большие трудности, и как ты их преодолел?

– Трудности? Здесь, в Канаде, найти первую работу. Опять же, не сказать, что это трудность, я просто много чего не знал, и кое-что неправильно делал. Торговался не совсем правильно. Из-за этого первая зарплата, может, была хуже, чем могла бы быть. Дом, таунхаус, купить здесь достаточно сложно. Потому что цены очень бешеные и спрос очень-очень серьезный. Сложно даже не из-за цен. Процент по ипотеке тут очень низкий. Низкий для меня, для моего менталитета. Вот у меня сейчас чуть больше двух процентов ипотека. У некоторых даже есть меньше двух процентов. Я никого не знаю, у кого была бы больше трех, у всех меньше трех. Меня удивляет, что так низко, потому что, откуда я приехал, там таких процентов нет. Там начинается все с 13—15%, где-то так. Не знаю, очень ли это хорошо, потому что, чем ниже процент, тем больше покупательная способность. По сути, все могут купить себе дом. Минимальная сумма первого платежа – пять процентов от стоимости недвижимости. Пять процентов накопить нелегко, но можно. Но покупательная способность очень высокая, и цены растут, и растут, и растут.

А тут еще проблема в Торонто и Ванкувере, что количество желающих купить недвижимость гораздо выше, чем количество доступной недвижимости. И поэтому каждый дом, как он только выходит на рынок, его расхватывают. Обычно предложений купить этот дом, там, 10, 15, 20. Скажем, дом стоит $500 000 или $600 000. Ты приходишь, начинаешь торговаться: «А давайте за 450?», то есть на 50 000 ниже.

Здесь не так. Здесь я за свой дом заплатил на $20 000 больше, чем за него хотели. Здесь аукцион, здесь люди платят всегда больше, чем хозяин хочет, потому что столько конкурентов, по-другому нельзя. Это определенная ментальная сложность. В Молдове не принято загонять себя в большие долги Я довольно поздно приехал, почти что в 27 лет. То есть, определенная сложность была – найти этот дом, торговаться, решиться купить. Можно сказать, что это тоже нелегко.

В принципе, мы по хорошей цене купили. Хотя тут тяжело сказать, здесь никто не знает, что такое «хорошая цена», а что такое «не очень». Мы купили чуть больше полугода назад. Сейчас он стоит тысяч на семьдесят больше. Можно сказать, что на текущий момент, все хорошо. Если будет кризис, то возможно, будет стоить меньше, но это уже не важно.

Честно говоря, никаких особых трудностей, тьфу-тьфу-тьфу, не было. Ну, французский язык выучить нужно было, но это не сказать, чтоб прям трудность. Каждый день потихонечку чуть-чуть учишь, и все дела.

Есть ли у меня способность к языкам? Да я бы не сказал, я больше по математической части. Языки, я не очень любил. В языках я «средний», то есть и не способный, и не сказать, что неспособный. Садишься, учишь, практикуешься. Стараешься. И так, месяц за месяцем, через какое-то время, оп, а ты уже можешь говорить. Ну, не сказать, что это прям трудность, это какая-то вещь, которую нужно сделать, чтобы прийти к своей цели.

– Оглядываясь с высоты сегодняшнего дня, что бы ты сделал по-другому или не делал бы вообще?

– Непростой вопрос. Наверное, ничего бы я не сделал по-другому. Ну, какие-то мелочи, поторговался бы по поводу первой зарплаты чуть по-другому, может, заработал бы больше денег. Но это все мелочи. Единственное, что я сделал бы по-другому, я бы уехал лет на 15 раньше, если б мог. А все остальное я сделал нормально.

– С какими чувствами ты уезжал из Молдовы? Что ты чувствовал при отъезде?

– О-ох-хо-хо… Да, я точно знал, что навсегда. Я не был уверен, что именно в Канаду. У меня была идея, что может, в Штаты перееду, или может, в другой город Канады перееду. Так и получилось.

Чувства были… Прощаться со всеми… друзья пришли провожать. Я там прожил 26 лет. Немножко грустно было, но в целом радостные чувства, потому что новый этап жизни. Я еду в страну, в которую я хочу. Там я буду работать в проекте. Технологии и пространство для действий здесь гораздо шире и легче. Даже ту же компанию открыть можно в интернете за день, без какой-либо бюрократии. Чувства были радостные, с небольшой грустью, потому что с родными прощаться пришлось.

– Как тебя встретила Канада? Какие были самые-самые первые впечатления?

– У меня это было чуть по-другому. Мы с будущей супругой познакомились, когда я был в конце эмиграционного процесса, а она была в начале. Когда ты проходишь эмиграционный процесс, все эти шаги, интервью, медицину и так далее, тебе дают визу постоянного резидента. Не карточку постоянного резидента, а визу.

Ты приезжаешь сюда, и тебе тут уже в течение двух-трех месяцев высылают карточку. Эта виза имеет срок годности. После того, как ты прошел медицину, у тебя есть год. Но так как тебе визу дают где-то после полугода, после медицины, то, по сути, у тебя есть где-то полгода, чтобы выехать. То есть у тебя нет времени, чтобы долго думать и собираться.

Проблема была в том, что у меня уже была виза, а у моей будущей супруги не было. И мне надо было въехать в Канаду. Я поехал один на две недели. Две недели пожил, с документами разобрался, потом вернулся обратно в Молдову на четыре-пять месяцев, и потом уже въехали вместе.

Когда я уже въезжал как эмигрант, я уже примерно представлял, что к чему. А она как бы в первый раз. Поэтому наши впечатления, чуть-чуть отличались. Я, в принципе, увидел то, что уже ждал, потому что я это уже видел.

Ей в целом очень понравилось – дороги широкие, очень много машин вокруг, много необычного. Город просто колоссальный, потому что по размеру Кишинев не такой большой. А здесь, чтоб с одного конца в другой приехать, можно потратить очень долго.

Много каких-то удивлений было. Например, мы хотели посетить друзей в другом городе. Нам нужно было ехать на автобусе. Мы на этот автобус из-за пробок опоздали. Какая-то авария на дороге была. В общем, мы на автобусную станцию опоздали минут на тридцать. Мы начали искать наш автобус, может он еще не уехал. А он уехал. На нас посмотрели, увидели, что новые ребята, иммигранты, и нам обоим дали бесплатный билет на следующий автобус: «Ребята, старайтесь не опаздывать, нужно заранее время рассчитывать, город очень большой. Вот вам, пожалуйста, другой билет, через полчаса поедете». Это, в общей сложности, сэкономило около 200 баксов. Двести долларов – это и сейчас неплохие деньги, а когда ты приехал, и каждая копейка на счету – это ого-го как хорошо.

– Ты здесь уже 4 года. Что изменилось в твоем восприятии Канады и канадцев?

– Тогда от многих моментов я был в шоке. Тут страна сервиса, и тут много чего делается, чтобы удовлетворить клиента. Даже вот этот пример с автобусом, когда мне бесплатно дали билет, чтобы сделать клиента счастливым, чтоб в следующий раз я опять пошел в эту компанию и опять купил билет у них, а не где-то еще. Тут это проявляется во многом. Если в ресторане ты попросил, там, стейк средне поджаристый, а тебе принесли чуть-чуть пережаренный, то тебе без проблем принесут еще. И принесут, там, два, три салата. Главное, чтоб ты был счастлив. Такие моменты повсюду.

Я к тому веду, что человек привыкает ко всему. Я как-то привык и к дорогам хорошим, и тут люди ведут себя на дорогах лучше, меньше наглости на дорогах, ездят качественнее. Человек к этому всему привыкает. Мне, как раньше нравилось тут жить, так и сейчас нравится. Сейчас я просто лучше знаю, как себя вести на интервью, как торговаться по зарплате, какую еду покупать, потому что еда есть разная.

У меня есть друг, который приехал в Канаду, пожил год, ему не понравилось, уехал обратно в Молдову. Это нормально, каждому свое. Вот этот мой друг жаловался, что тут помидоры, как трава. Ну да, если не знаешь, где покупать, можно купить, как трава. А если знаешь, где покупать, то они будут очень вкусные. Мне как раньше нравилось, так и сейчас нравится. Сейчас я просто больше знаю, и может, привык уже ко всему.

– Какие две вещи тебе нравятся в Канаде, в канадцах больше всего?

– Больше всего мне нравится какое-то спокойствие. Народ не агрессивный абсолютно. В офисе, в магазине, даже на дороге очень тяжело кого-то разозлить. Очень редко тебе на дороге сигналят. Как бы ты плохо не ехал, тебе никто не будет сигналить. Или очень редко где-то в рабочей среде во время какого-то конфликта кто-то повышает тон и нервничает. Обычно все очень спокойные, как слоны. Что бы ни случилось, кто бы не был виноват, народ очень спокойный. Вот это я очень люблю.

Вторая вещь какая? Второе, то, что народ здесь спортивный, по крайней мере, в той среде, где я живу. У меня есть канадские друзья, которые коренные. Некоторые, которые эмигранты, там, с Индии, с Китая. Народ очень спортивный, следит за едой, любит кушать здоровую еду. Готовят сами, никто не покупает полуготовую еду для микроволновки. Ну, бывает, но в основном люди за здоровый образ жизни, за здоровую еду. Я ко всем соседям в дом, конечно, не ходил (смеется). В основном, это видно не потому, что я домой к ним хожу, а потому, как они в офисе кушают. В офисе как? Каждый раз ты приносишь себе обеды. И по тому, что они приносят, я вижу, какой тип еды они сами готовят. Плюс, мы разговариваем, кто что любит. Либо когда мы идем в магазин. Там можно заказать чипсы, а можно заказать себе салат. И народ чаще заказывает салат. Плюс, я часто вижу, вот в окно выглядываю прям сейчас, женщина бегает. То есть народ очень спортивный.

Как-то у нас в офисе, мы выехали на природу, и 90% офиса играло. Не просто, там, побегать за мячом, а реально они неплохо играли. Видно, что они где-то до этого играли. Конечно, я ко всем домой не хожу, может кто-то и нездорово питается, но это не массово. Массово, мне кажется, больше здоровая еда, чем нездоровая.

– Среди твоих друзей преобладают канадцы, которые приехали или которые родились в Канаде?

– Я думаю, больше эмигрантов. Причем 50%, наверное, русскоязычные. Почему так сложилось, я не знаю. Не сказать, что я закрыт от англоязычных. Вот сегодня вечером в гости приходит семья, они индусы. Я тут с ними познакомился, они тут уже 25 лет живут. Я к ним в дом в гости хожу, и они к нам ходят. Есть у меня друзья с Китая, есть с Англии, есть которые тут родились. Есть один немец, кстати, с Берлина.

Навскидку, наверное, в большинстве, процентов пятьдесят, русскоязычных с Белоруссии, Украины, России. Еще может процентов тридцать, которые не русскоязычные, но и не родом из Канады. И процентов двадцать, которые канадцы. Это я говорю про людей, с которыми я более-менее регулярно общаюсь, которые были у меня дома несколько раз, и к которым я хожу домой, которые в офисе. Если мы, там, вышли попить кофе с утра, это не совсем дружба, правильно?

– Твои русскоязычные друзья… Кем они работают, чем занимаются?

– Ну, большинство по профессии. Есть у меня близкий друг. Парень, который в Молдове профессионально сваркой занимался. И здесь занимается сваркой. Есть несколько друзей, которые работают HR, то есть отделы кадров. Есть менеджеры по продажам, есть Product Manager в IT. Есть один системный администратор, несколько друзей программистов, как я. Есть еще много почему-то бухгалтеров, наверное, где-то человека четыре, я знаю, бухгалтеров. Некоторые занимаются real estate, это продажа и покупка недвижимости. У некоторых свой небольшой бизнес. Большинство занимаются либо тем, что им нравится, либо тем, чему учились. Очень мало ситуаций я вижу, когда народ приходит, и грубо говоря, идет мыть посуду и всю жизнь моет посуду. А до этого был, там, профессором в институте. Нет, такого нет. Программа, по которой я приехал, по которой большинство приезжают, называется Skilled Worker Immigration. То есть люди, которые приезжают, что-то умеют делать хорошо. У них есть квалификация, и они по этой же стезе идут. Обычно это так.

– Ты рассматривал другие страны, или Канада будет той страной, где вы будете жить и дальше?

– Да, рассматривал. Очень сильные специалисты в моей области, это, конечно, США. И это три города – Нью-Йорк, Сиэтл и Силиконовая долина, Калифорния. Именно по качеству специалистов в IT, которые знают гораздо больше, чем я, с которыми мне хотелось бы работать и поучиться от них, и по серьезности проектов, которые делаются там – очень круто.

Я думал, может, поехать, но не навсегда. Состариться я думал в Канаде. Я люблю эту страну и планирую большую часть жизни провести здесь. Ну, там, годика на два-три я думал поехать пожить в Штаты, и еще был у меня план поехать, пару лет пожить, где-то там, в Таиланд, куда-нибудь, где тепло, есть море и можно работать удаленно. Не потому, что там страна лучше, а как бы отдохнуть в тепле. Такие мысли обычно приходят зимой, потому что зима Канаде, конечно, длинная и холодная. Но пока дочка маленькая, еще пару лет мы здесь точно будем.

Экономика тут сейчас в хорошем состоянии. Страна развивается, возможностей много. Если есть желание, то тут хорошо. Главное, что если психологически нравится, вот как мне нравится, то возможностей тут много. И в этом плане страна очень хорошая.

– Какой у тебя статус? Гражданство только одно молдавское? Вот про это можно?

– Да, конечно. Молдавское гражданство. Только одно. У меня статус – постоянный резидент Канады. По сути, все права, какие и у гражданина, только нельзя голосовать и нельзя быть избранным. Ты должен тут прожить четыре года, потом ты можешь подаваться на гражданство. Это занимает еще где-то год-полтора. То есть где-то через пять с половиной лет после прибытия ты можешь получить гражданство. Я тут живу только четыре года. То есть до гражданства еще есть чуть-чуть. Это в планах вот на следующий год, где-то в январе-феврале буду подаваться. Конечно.

– Назови две вещи, которые тебе НЕ нравятся в Канаде или меньше всего нравятся.

– О-ой, не нравятся мне монополии в некоторых областях, ну вроде интернета или мобильной связи. Что-то интернет очень дорогой. По качеству интернета, по скорости и по цене, Молдова настолько впереди, как это ни парадоксально! В Молдове очень скоростной интернет, и стоит он три копейки. Здесь – не очень хороший, не очень скоростной, и стоит очень дорого. И это все из-за монополий.

Я даже думал про такой бизнес, про компанию, которая предоставляет интернет. Узнавал, сколько это будет стоить, как это делать. И тяжело, потому что там, лобби, монополия, тебе просто так лицензию не дадут. Вот этот момент мне не нравится.

Еще один такой, спорный момент. Мне не очень нравится медицинская система. Что-то мне в ней нравится, что-то нет. В двух словах, тут медицинская система абсолютно бесплатная. Если ты резидент Канады[24], любые медицинские сервисы – бесплатно. Кроме дантистов. За дантистов нужно платить. Какие-то массажи, если ты хочешь – за это все нужно платить дополнительно. Это обычно покрывается страховкой от работодателя. А базовые сервисы все бесплатные. И это плюс, конечно. Но и минус.

Например, мне нужно было как-то пойти в Emergency. Это скорая помощь[25]. Почему мне надо было пойти туда? Я очень сильно порезался, и нужно было зашивать рану. И очередь! Я ждал около четырех часов. Есть случаи, когда ты ждешь и восемь часов, и девять. Но, в среднем, это, наверное, часа три-четыре. Конечно, хотелось бы как-то побыстрее, потому что ждать девять часов в очереди, это тяжело. Это обратная сторона бесплатной медицины в Канаде. Потому что, докторов мало, а людей много, сервис бесплатный, чуть-чуть ударился, многие все равно идут в Emergency, насколько человек мнительный и боится. Из-за этого очередь.

– У нас у всех есть свои периоды взлетов, приливов сил и периоды падения, упадка сил. Что тебя поддерживает в такие времена, дает силы не согнуться, а продолжать делать свое дело?

– Ну да, это тоже непростой вопрос. Прям сильного такого упадка, что-то типа депрессии, у меня, к счастью, никогда не было. Бывает, что устаешь и слишком много проблем вокруг, на работе. Потом с дочкой нужно погулять, уделить время, она ж маленькая. По дому что-то починить. Это просто устаешь. Если такая усталость накапливается, то я стараюсь в отпуск поехать. Или просто четыре-пять дней с семьей провести, погулять, отвлечься от всех забот. Это первое, что я делаю. То есть обычно, усталость – причина такого «падения».

еще бывает, что проект скучный. Но так как я контрактор, консультант, я знаю, что этот проект, через месяц, через два закончится, у меня будет другой. Вот когда я был на постоянной работе, когда на протяжении года, другого нет, но видно, что это плохо, что тебе в офисе как-то некомфортно. Надо менять работу, что я пару раз и сделал. Вот эти два момента, наверное. А так, то, что я делаю, мне нравится. Со здоровьем все хорошо. Дочка растет, семья… В семье отношения хорошие. Жаловаться нечего, и каких-то там сильных падений моральных у меня обычно нет.

– Ты мог бы на основании своего опыта, дать два самых главных совета тем людям, которые хотят поехать за границу? Ведь для кого-то это «недостижимая мечта». Они хотят поехать, но замыкаются на вопросе: «Как?»

– У меня есть подруга, которая живет здесь очень давно. Сейчас она замужем. ее друг ей писал: «Ну как я могу уехать, как я могу уехать?». И она ему говорила: «Вот есть программа, посмотри туда, выучи это, пойди на интервью и все дела, приедешь». А он ничего не делал, и потом через, там, полгода спрашивал: «Ну как, ну как?». В общем-то, он намекал на что-то типа: «Давай поженимся, и ты меня сюда вытащишь, как воссоединение семьи». Конечно, она этого делать не стала. Почему? Потому что не бывает, что оно само-собой сделается. Помимо того, чтобы спрашивать «как?», нужно что-то делать. Поэтому, советов только два.

Во-первых, не лениться. Как-то планировать свое время. Понятно, там, работа, семья, времени ни у кого сейчас нету. Но находить по полчаса в день, читать форумы, изучать официальные сайты, переводить со словарем в Google translator. Разбираться в этой информации, подобрать что-то удобное для себя. Отложить денег. Чтобы идти по своей профессии, разобраться, как тут находить работу и работодателя, обычно нужно время какое-то, там, полгода. Нужен запас денег на это время, чтобы не пойти мыть посуду, грубо говоря. Опять же, в этом ничего такого нет. Я бы пошел мыть посуду, если б совсем прижало. Я не считаю, что это плохо. То есть первый совет, просто не лениться, а заниматься этим, если реально хочется.

И второе. Мне кажется, должна быть какая-то уверенность в себе. У русского человека, опять же, не у всех, есть такое: «Как-нибудь, оно как-то само разрулится». Так вот, мне кажется, такого не бывает. Надо верить, как бы это моя проблема, и я ее сам решу. Пойду и сделаю. Нужно быть уверенным в себе, что мне не нужна помощь. Или, если нужно, я сам ее найду. И вот с этой уверенностью выделять время и делать. Это не совсем совет (смеется), это, по-моему, очевидная вещь. Все это и без меня знают. Но мне кажется, это самое важное.

– Какие твои качества характера помогли тебе пройти этот нелегкий путь?

– Тут ты меня озадачил (смеется). Не знаю, может это какое-то чувство уверенности, про которое я до этого говорил. Давно еще, когда я учился в младших классах, у меня были проблемы с физикой. Почему-то я не мог какие-то задачи, там, решать. Потом как-то я сел, читал эти книги, сборники задач, Голдман и Барс, по-моему. И начал эти задачи решать сам. Там сложные задачи были. И я сам их начал полностью решать, и еще друзьям помогать. И как-то у меня появилось: «Вау, я это сделал! Значит, я могу делать это сам». Это дало какое-то чувство уверенности. И, когда мне нужно было изучать французский язык с нуля, у меня не было такого, что «О, это сложно!». Я думал: «Ну что, будем работать! Через полгодика начнем что-то говорить». Вот тогда у меня это произошло, щелкнуло что-то в голове, что я могу сделать сам, мне никто не нужен. Мне не нужно платить репетитору, не нужно ничего делать, я могу сделать это сам. И с таким мировоззрением как-то легче жить, мне кажется.

Второе качество? Пожалуй, целеустремленность.

– Посоветуй, пожалуйста, три книги, можно фильмы, но лучше книги, которые настолько тебя впечатлили, что ты готов рекомендовать их всем и каждому.

– Я вообще люблю фантастику… Даже если не про эмиграцию, мне эта книжка все-равно очень нравится, но она еще и про эмиграцию. Называется она «Билет на планету Транай». Автор Роберт Шекли. Это такая небольшая фантастическая повесть. Ее можно за час прочитать, наверное. Это фантастика, и так отражает эмиграционную тему! И вот эта пословица: «Там хорошо, где нас нет!». Вот это мне тоже свойственно. Я постоянно ищу где-то, где лучше. Это, в принципе, хорошее качество, но иногда нужно думать, «и там, где я сейчас, неплохо». Не нужно, постоянно гнаться, гнаться за чем-то. Должен быть какой-то баланс. Вот эта книжка как раз про эту тему.

Мне нравится фильм, по-моему, по-русски назывался «Мне бы в небо». Это с Джорджем Клуни. Мне понравился этот фильм с разных точек зрения. С психологической, философской, и как управлять своим временем, про тайм-менеджмент, там тоже все было, много таких советов небольших. Фильм мне понравился. Ну, тоже вот, опять же, по моей, субъективной склонности, старый фильм «Эффект бабочки».

– Что, с твоей точки зрения, было бы важно еще упомянуть? У тебя есть еще что сказать?

– Субъективно мое мнение – не стоит эмигрировать ради денег. Если вы хотите эмигрировать только потому, что сейчас вы получаете, условно говоря, сто долларов, а хотите получать двести долларов, то это неправильно. Из-за этой причины эмигрировать не стоит, и нужно просто искать пути и зарабатывать больше денег в той стране, где вы сейчас. Если только с этой точки зрения ехать, то, во-первых, не факт, что получится больше денег зарабатывать, потому что тут зарабатывают больше, но и обычные расходы гораздо выше. Я про это уже говорил.

Я считаю, что нужно ехать, если вы чувствуете, что для вас там более правильное общество, более правильный уклад жизни именно для вас. Потому что это все индивидуально. Пример моего друга. Он приехал, тут зарабатывал больше денег, но ему здесь все не нравилось. И это нормально. Если ему нравится Молдова… я тоже очень люблю Молдову, я люблю туда приезжать к родителям. Но если ему нравится… Что ему здесь не нравилось? Да буквально все (смеется). То, что улыбка неискренняя. Частый аргумент, я его не очень понимаю, но он как-то понимал, что ему улыбались неискренне. Что еще? Что дома строят из дерева. Тут технология построения домов очень сильно отличается, тут дома деревянные. Ну, придирался буквально ко всему. Это как раз тот случай был, что когда приехал, у него не было достаточно денег.

Плюс у него профессия была нелегкая. Есть профессии тяжелые, типа журналисты или юристы, или доктор. А когда ты переезжаешь, то тебе сложно по этой же профессии продвигаться. И тебе нужно очень много времени, сил и денег потратить на учебу. У него как раз такой случай был, когда у него не было этих денег. Ему нужно было идти зарабатывать на низкоквалифицированной работе. Он около года прожил и уехал обратно, в Молдову. Ну, даже не в этом дело. Я знаю многих людей, которые зарабатывали на низкоквалифицированной работе. Это позволило им какое-то время прожить, выучиться, если нужно, получить лицензию и пойти работать уже с этой лицензией по профессии.

Это я к тому, что ради денег ехать не стоит. Надо ехать ради чего-то другого. Если вы чувствуете, что вам некомфортно в стране, а в другой стране будет лучше по каким-то причинам, то вот это хороший повод для эмиграции. А если просто зарабатывать, то это плохой повод. Все, пожалуй.

15 июля 2016 года

6. Интервью с Алексом, г. Торонто

Ты, как обычный человек, можешь позволить себе в какое-то время и дом, и машину, и семью, и хорошо жить. Без вопросов. И путешествовать, и распланировать на ближайшие 20—30 лет. Наверное, это были основные мотивы, почему мне не хотелось оставаться в Украине.

* * *

– Значит так, меня зовут Александр. Или Саша. Меня тут Сашей никто не называет (смеется). Называют все меня Алексом. Родом я сам из Харькова, Украина. Прожил я там всю свою молодую жизнь до 22 лет. И потом, поздним летом 2012 года, я уехал в Канаду, в Торонто. С тех пор я здесь и живу. Мы живем вместе с женой, в городе, в квартире. Жену зовут Виолетта. Познакомились в Украине. Виолетта приехала в Торонто на полгода позже, чем я. Она тоже хотела эмигрировать в какую-то страну. У нас есть общий знакомый, который нас познакомил. Он сказал: «У меня друг в Канаде учится, и он может тебе рассказать, там, показать что да как…». Вот так мы и познакомились.

По какой программе она ехала? Тоже на учебу. И сейчас учится. Ей еще осталось пару семестров. Она аниматор. В смысле мультфильмы, все, что связано с анимацией – анимационная индустрия.

И еще кот у нас есть. (Смеется.) Кота зовут Мафин. Ему всего полгода, он у нас новенький.

Работаю в IT-отделе по специальности «software engineer». Наполовину государственная компания, которая занимается оценкой property[26] в Онтарио. Она оценивает и частную собственность, и заводы, и фабрики, и всякие торговые центры. Допустим, есть какой-то дом или участок, или это аэропорт, или фабрика, или ферма. С него нужно платить налоги. И вот чтобы знать, какое количество налогов с него платить, эта компания занимается оценкой всего имущества. Потом высылает письма владельцам, и они уже платят налог.

В чем должность заключается? Ну, разрабатываем в основном веб-приложения. У нас очень большой объем данных, то есть все это очень интересно. Используется очень много open-source-продуктов, и у нас вообще очень большой доступ ко всему, что мы делаем. Вообще, мне нравится! Мне очень нравится, и чем я занимаюсь, и как. Коллектив очень классный.

– Вопрос немного невежливый в России: сколько ты получаешь в месяц вместе с налогами? Или сколько получает специалист твоего уровня?

– Ну, здесь нет такой разницы, как в Украине или в России. Допустим, если ты, там, работаешь в IT-индустрии, то у тебя зарплата сразу прыгает вверх, как сумасшедшая. И все такие: «А, ну ты, там, программист, все понятно!». А вот здесь, если ты работаешь в какой-либо отрасли, ты можешь зарабатывать нормальную сумму денег. Не обязательно ты должен быть там программистом или дизайнером, или еще что-нибудь типа того.

В месяц мне тяжело сказать. Они тут считают в год. Это получается, начиная с junior, от 55 000 и, примерно, middle где-то до 85 000. Вот, в таких размерах. А потом уже senior, там у них немножко повыше. Ну и пошло-поехало.

Налоги вычисляют от заработка в год. Допустим, если заработок меньше 20 000 в год, то там вообще налог никакой не платится. Если идет больше, то там в зависимости от суммы. Примерно уходит процентов где-то двадцать пять от зарплаты. Но самое интересное, что ты видишь, куда все налоги уходят. И видишь, что постоянно ремонтируется все. Все содержится в очень отличном качестве. Ты видишь, там, новый парк построился, буквально за пару месяцев открылся. Или что дороги постоянно в отличном качестве (смеется). И ухаживают, и везде поливают, и трава везде зеленая – и зимой, и летом (смеется).

Вообще для эмиграции рассматривал я тогда не только Канаду, а все англоязычные страны. И Австралию, и Англию, и Штаты. Очень большой research[27] провел по этому поводу. Выбрал Канаду. Потому что и попроще здесь у них с эмиграцией, и страна хорошая. Все Канаду любят, она ни с кем ни в каких ни военных действиях, ничего такого.

Английский у меня был тогда уже нормальный, учиться я мог. Я английский поддерживаю еще с первого класса и стараюсь, чтоб он у меня был очень хорош. Меня как-то родители направили еще с первого класса, чтобы я учил английский. Он мне понравился, я его постоянно учил, и всегда у меня как-то получалось. Вот.

В Харькове я учился в Национальном экономическом университете, ХНЭУ называется. Учился на «Менеджмент. Маркетинг». Получил магистра. Но мне не очень нравилось то, что я учил. Уже на втором курсе я параллельно занимался программированием. Я самоучка, учился на разных онлайн-ресурсах, в основном на английских, по курсам каких-то американских университетов: Стенфорда, MIT.

Отучился, получил магистра, потому что нужно было закончить (смеется). Я не мог все это бросить и понимал, что все-таки, какое бы там образование не было, но если получаешь степень – уже хорошо. А уехал сюда, здесь [в Канаде] пошел учиться еще. В колледж. Уже по программированию.

Сколько стоило это обучение? Я был тогда еще интернейшенел-студент, получалось $6500 канадских долларов в семестр. Тут в колледже, разные цены для местных и для приезжих. Местные в колледже платят намного меньше, а если именно в университет идти, то там уже цена примерно одинаковая. В колледже у меня была трехлетняя программа. Ну вот три года я и учился.

– Что тебе больше всего нравится в Канаде, в канадцах?

– Наверное, основное – здесь люди очень вежливые, и они помогут всегда. Даже аж как-то очень странно, что они настолько вежливые. И доходит до того, что, ты можешь идти в супермаркете с тележкой, в кого-нибудь врежешься, ты виноват, а он перед тобой еще извинится десять раз, потому что он там стоял (смеется).

Мне нравится, что страна очень открытая, она не участвует ни в каких конфликтах и всегда помогает другим странам, находится в хороших отношениях. И поэтому, наверное, и в стране все так хорошо. Ухожено внутри все… Как-то так, даже не знаю, как это объяснить. Все Канаду любят.

– Противоположный вопрос. Что тебе не нравится в Канаде или меньше всего нравится?

– Наверное, мне не очень нравится, как здесь устроен общественный транспорт. Это именно в Торонто. Если взять, город такого же размера, допустим, Париж или Лондон, и посмотреть на карту метро, то там будет просто паутина. Там вообще заблудиться можно. А здесь две ветки и все метро Торонто (смеется). Просто две ветки пересекают город и все. Все остальное – это автобусы. Они, конечно, хорошо работают, но не очень удобное сообщение.

Один еще такой момент я вспомнил – монополия. Здесь очень много монополизма. Например, кинотеатр – это одна сеть кинотеатров. Общественный транспорт – это компания TTC, которая занимается всем общественным транспортом в Торонто. Это частная компания, она делает все. Или, магазин по медикаментам, «Шоперс»[28], он тоже один крупный в Торонто. Есть, конечно, маленькие какие-то такие магазинчики, неприметные, но именно из крупных – он один. То есть вот такого плана.

– Когда тебе впервые пришла мысль, поехать в другую страну?

– Ну вообще, еще изначально, когда учился… 2004-й год получается. еще когда школу заканчивал, я уже знал. Вернее, я так себя настраивал, что хочу эмигрировать, уехать куда-то и жить в другой стране. Как это получится, и куда я уеду, я еще не знал (смеется). Еще в школе учился, мне тяжело было что-то представить. Но настраивал себе еще с тех времен. Поэтому я и английский пытался постоянно… ну, на хорошем уровне держать.

Почему мне хотелось уехать в другую страну? Нестабильность в Украине, наверное, пугала. Можно начать какое-то дело, и ты не знаешь, завтра у тебя могут его забрать. Или оно просто рухнет, потому что в стране, какой-то непонятный кризис начался, который не должен был начинаться вообще. Такого плана. Ты не можешь распланировать свою жизнь даже на ближайшие пять лет. Я не говорю уже, лет на двадцать пять или тридцать. В стране нет среднего класса, как такового. Есть люди, которые зарабатывают намного больше, а есть люди, которые намного меньше, чем средний класс. Среднего класса, там, 5%. В то время как в Канаде 90% населения страны – это средний класс. Ты, как обычный человек, можешь позволить себе в какое-то время и дом, и машину, и семью, и хорошо жить. Без вопросов. И путешествовать, и распланировать на ближайшие 20—30 лет. Наверное, это были основные мотивы, почему мне не хотелось оставаться в Украине.

– Какие первые шаги ты сделал? Как скоро ты их стал делать после того, как у тебя сформировалось решение уехать? Что ты сделал в первую очередь?

– Ровно за год, летом 2011 года я уже знал, что буду уезжать. К концу лета 2011-го я уже решил, что это Канада. Я себя уже настраивал, подготавливал уже всякие документы, «рисёрч»[29]. Только начало ресерча у меня заняло, наверное, месяца два. Я рассматривал эмиграцию в разные страны через образование, потому что это самый правильный вид эмиграции.

Потом я начал смотреть, куда в Канаду ехать. Нашел я по всей Канаде порядка 25 разных университетов и колледжей, и от них уже отталкивался. По стоимости, по качеству образования в разных колледжах, и какие программы у них есть, и как вообще город, в котором находится – хороший он или плохой, и есть ли у него перспективы.

В итоге остановился на двух колледжах. Один в Торонто (в который я и поступил), называется Seneca. А второй – Сент-Джон[30]. Это город такой, самый восточный город в Канаде. Находится он на острове. Называются острова Ньюфаундленд. И там есть университет Ньюфаундленда. Это был мой второй вариант. Но все-таки я отказался от него, потому что он находится очень уж на окраине всего. Городишко маленький, мне казалось что-то не очень перспективно после образования там… [найти работу]. По какому предмету я хотел там учиться? Это было по направлению в IT.

– Как ты решал финансовые вопросы? Сколько денег нужно предъявить, чтобы тебе дали визу?

– Да, есть такой момент. Необязательно показывать, что на твоем счету в банке есть какая-то определенная сумма, там, $10 000 или $15 000. Понятное дело, такой суммой очень сложно оперировать (смеется). Не нужно, чтоб они лежали у тебя постоянно. Ты собрал, показал, что у тебя есть такая-то сумма, взял бумаги, что они тебя, если что, поддержат. Это все.

Дальше что было? Они прислали еще подтверждение [сообщение из посольства]: «Можете ли еще что-нибудь добавить? Нам кажется, что у вас там что-то не хватает». В финансовом плане. Но они не говорят сколько. Догадайтесь сами. Я даже звонил в посольство, узнавал. Вот вы пишете «Покажите еще», а я говорю: «Что значит еще? Сколько нужно показать еще? еще десять тысяч или пятнадцать тысяч? Или еще пару тысяч?». Он говорит: «Ну, вот, сколько вы посчитаете нужным». Что это значит? Непонятно (смеется). Сколько я в итоге доплатил? еще пять сверху. И все нормально, дали. Дали учебную визу. Непонятно, как они там это все считают.

Мне показалось, что не очень сложно все эти документы для Канады подготовить. Причем изначально я переживал и думал делать через какое-то агентство. Но в итоге я все делал сам. Там письма нужно писать, то есть, мотивационное письмо: почему ты хочешь ехать, что тебя побудило? И основные цели. Нельзя писать, что после учебы ты сразу туда, на эмиграцию.

Письмо писал сам. Писал, как думаю. Это как объяснительное письмо. Ты объясняешь кто ты, что ты, какие твои основные мотивы ехать. Почему это будет Торонто, почему будет этот колледж. Почему программа в сфере IT, и все. Едешь на учебу, потому что, там, в Украине требуется сейчас очень много специалистов хорошего качества. Ты едешь получить хорошее образование в Канаде, потому что в Канаде – очень хорошее образование. И вернуться, помогать Украину на ноги ставить. Вот. У меня есть знакомый англичанин, в Харькове живет. Он посмотрел, подправил.

На учебную визу интервью никакого у меня не было. Они все проверили. Дали мне ответ. Я прошел медицинские проверки и все. Поставили мне визу, но потом, когда ты прилетаешь в Канаду, здесь, прямо в аэропорту тебя заводят в кабинетик и там тебя еще спрашивают такие общие вопросы: что вы, как вы, где будете жить?

Были ли альтернативы поездке в Канаду? Были. Если не получается в Канаду, я пробую еще раз (смеется). Стараюсь все-таки сюда. Если никак, то тогда уже в Штаты примерно такими же аналогичными путями, через учебу.

– Ты для себя с самого начала решил, что останешься? С какими мыслями ты ехал в Канаду? Какие были первые впечатления в самые первые дни?

– Мне тяжело было решать. В североамериканском и южноамериканском регионе я никогда до этого не был. Знал только, что такое Европа. В Европе был много где. А что такое Штаты, Канада, как оно и что оно здесь – мне было очень сложно представить. Только из какой-то литературы в интернете, из фильмов, по рассказам каких-то знакомых. Хотелось попробовать как это и что.

У меня тут знакомый был. Я у него пожил полторы недели как только-только приехал, прям у него дома в комнатке. Так как мой знакомый живет в даунтауне, в центре города, я первые дни ходил по городу, гулял по самому центру. Очень сильно бросалось в глаза количество эмигрантов. Эмигранты разнонациональные. Там и азиаты, и черные африканцы, и мулаты, и черные с Доминиканской республики или с Ямайки. Разных национальностей очень много. Я-то путешествовал немножко по Европе. Не сказал бы, что там очень много эмигрантов. Я еще не встречал такого количества разнонациональных людей в одном месте.

Буквально через пару первых дней я вижу, что здесь очень классно, (смеется) и меня все устраивает. В этом я убедился за последние четыре года. Убедился, и продолжаю убеждаться.

У своего знакомого я пожил полторы недели в комнатке. Я полторы недели активно искал жилье, но я бы не сказал, что найти здесь жилье – это очень сложно. Просто нужно прикинуть по ценам, что тебя устраивает, по месту расположения, чтоб это было недалеко от места учебы. За полторы недели нашел себе, где жить дальше. Я начал снимать бейсмент. Это цокольный этаж в доме.

– Ты прожил в Канаде четыре года. Насколько изменилось восприятие канадской реальности?

– Я удостоверился в том, что можно распланировать свою жизнь на ближайшие, там, 20—30 лет. Я в этом убедился точно. У них здесь очень стабильная экономика в стране. Те цены, которые были, четыре года назад – они точно такие же сейчас, не изменились ни на доллар. Изменились ли зарплаты? Сложно сказать. Мне кажется, что они находятся примерно на том же уровне, что и были четыре года назад.

Единственное, что здесь очень сильно растет в цене – это, конечно, недвижимость. Поговаривают, что это, может быть, большой шар, который может скоро лопнуть. Потому что некоторые цены на недвижимость просто очень сильно завышены, и непонятно даже почему.

– Скажи, пожалуйста, какой у тебя статус сейчас?

– Канадского паспорта у меня еще нет. У меня статус еще интернейшенел, ПМЖ[31] у меня еще нет. Для него нужно хотя бы один год опыта работы после того, как закончил образование. Образование я уже закончил. Чтобы подаваться дальше и получать ПМЖ, есть определенная программа, называется «Express Entry», в которой есть количество баллов, которые ты должен набрать, чтобы на нее податься и тебя выбрали, и ты прошел и получил ПМЖ.

Для тех, кто здесь учится и потом хочет податься [на эмиграцию], для них нужно хотя бы один год работы после окончания учебы. Работаю по факту я уже два с половиной года в компании, но после образования, получается, год. Потому что я закончил в августе прошлого года. То есть до года мне немножко не хватает. Потом уже можно начинать всю процедуру по подаче на постоянное место жительства.

Должен ли я для этого сдавать мой украинский паспорт? Да, в Украине нет двойного гражданства, поэтому, если ты меняешь гражданство на другую страну, то украинский ты сдаешь. А вообще в Канаде есть двойное гражданство.

– Ты и твоя семья рассматривали для жизни другие страны, кроме Канады?

– Рассматриваем такие альтернативы. Даже не как альтернативы, а как варианты времяпрепровождения в какой-то определенный момент времени. Годы, наверное, вряд ли. Тут зависит от того, как пойдет карьера, где захочу работать, как будет с семьей, там, дети скоро. Но это после того, как мы наладим все в этой стране и получим все свои карточки и все остальное. Это план номер один.

– Какие были две самые большие трудности на твоем пути из Украины в Канаду, и как ты смог их преодолеть?

– Изначально я больше всего боялся, это еще в Украине, что очень сложно будет получить визу и доказать финансовую независимость при подаче документов. Этого я очень боялся. Но в итоге родственники помогли, и все это дело получилось.

Второй момент – я очень боялся по поводу учебы, что будет очень сложно, у меня не получится, или что-то еще такое. Потому что учеба, уровень качества и сложность обучения, если сравнивать с Украиной – это просто небо и земля. Тут намного, намного сложнее.

В чем основные отличия? Что за тобой, никто не бегает. Всем все равно: закрыл ты что-то, не закрыл. Ты все не сдал? До свидания! Никого это не интересует. Преподаватели очень хорошие, очень умные. Они тебе помогут, если ты этого хочешь. Но если ты этого не хочешь, то им все равно. Очень строго. Такого понятия, как «пересдача» – такого вообще нету (смеется). Ты не сдал экзамен? Ты берешь предмет на следующий год, заново учишь. Сдаешь. То есть ты не сдал – все, не сдал. Ситуаций таких, слава Богу, у меня не было.

Тут учеба на некоторых программах начинается три раза в год: в сентябре, в январе и в середине или в конце мая. Три семестра в год. Если у тебя, допустим, трехлетняя программа, то они считают, что ты берешь два семестра в год. Но в идеале ты можешь закончить за два года, можешь брать осень-зиму-лето, осень-зиму-лето. И закончил. Но так нон-стоп учиться и параллельно работать очень сложно.

– Как быстро ты нашел свою первую работу?

– Первую работу я нашел не по специальности. После первого семестра в колледже. Во всех учебных заведениях есть такая студенческая организация. Здесь у них проводят выборы в эту организацию, там, консулов, вице-президентов и президентов. И вот после первого семестра я подался на эти выборы, собрал подписи, которые нужно было для того, чтобы пройти первый этап. И второй этап – непосредственно выборы. Нужно было себя рекламировать, презентовать, постеры расклеивать, ходить и разговаривать со студентами, рассказывать, какой ты будешь хороший консул, и все остальное. У меня получилось, за меня люди проголосовали. Я прошел и набрал количество голосов, получил работу. Эта студенческая организация очень хорошо оплачивает твое «консульство». В месяц $750—800. Это не какая-то, баснословная сумма. Минимальная заработная плата – это $11,75 в час. Покрыть твою учебу она не сможет. Консульство покрывало мое проживание и всю еду.

За учебу мне помогали изначально родители, родственники из Украины. Оплачивали два семестра, то есть зиму и лето. Потом, в конце лета, я устроился на работу и покрывал уже сам.

– Если проследить твой путь, что бы ты сделал по-другому или что бы ты не стал делать?

– Мне кажется, изначально, когда я поступил учиться, то нужно было искать работу внутри. В каждом колледже есть организация, которая занимается какими-то IT-проектами. Так как моя специальность была в сфере программирования и IT, нужно было стараться устроиться туда, чего я боялся. Мне казалось, что мне не хватает опыта, и я даже не пробовал. А нужно пробовать это все. Самое плохое что может случиться? Ну не возьмут тебя и все (смеется). Мне было страшно, чего-то я боялся, и в итоге я этим не воспользовался. Поэтому устроился консулом. Какой-то, конечно, опыт мне это дало, но, наверное, не тот, который бы я хотел, если поступил бы на какие-то IT-проекты.

– Как ты нашел свое сегодняшнее место работы? И как давно ты уже там работаешь?

– Нашел я его через одну программу. В колледже есть программа, что-то похожее на практику после образования. Тебе дают список компаний, с которыми они [колледж] сотрудничают. Туда ты подаешь резюме, показываешь, что ты хороший специалист. Они тебя зовут на интервью. Ты проходишь интервью и там они уже тебя берут или не берут.

Сначала, чуть меньше года – это была оплачиваемая практика. Они тебе платят зарплату, все как надо. Потом уже ты с ними договариваешься, хотят они тебя оставить, хочешь ли ты там остаться и есть ли у них какие-то позиции. И все. После практики мне предложили офер[32]. Зарплата изменилась почти в два раза. Я согласился и остался у них.

Нравится ли мне атмосфера на этой работе? Да, мне очень нравится. Начальство у нас супер. Главный по технической части в компании – очень классный парень. Изначально, когда он меня интервьюировал на практику, тогда он был просто техническим лидером по некоторым проектам. Я ему понравился, и он меня взял. А сейчас он продвинулся и занимает сетевую позицию в этой компании – Сhief technical officer, CTO. Есть директор всей компании, а это – технический директор. Он очень хорошо вырос. И он очень грамотный, открытый. Очень простой человек, поможет всегда. И сам коллектив, с которым я непосредственно работаю, ребята тоже очень хорошие, мне очень нравятся. Мы и на ланч ходим постоянно, и встречаемся иногда.

Во всем тиме у нас, наверное, человек пятнадцать. В моем маленьком тиме нас всего четверо. Вчетвером мы делаем один большой проект. Все устраивает, я очень доволен. Если я когда-нибудь задумываюсь, стоит ли поменять работу, то нужно найти что-нибудь, что и по зарплате было бы выше, но очень сложно будет угадать с коллективом.

– Когда ты делал шаги к переезду, ты говорил об этом с кем-нибудь? Как отнеслись к этому твои друзья, твое окружение?

– Я не особо скрывал, но особо и не распространялся о моей эмиграции. Но близким друзьям, с которыми общался, я говорил. Они были очень довольны: «Классно, классно! Удачи, там, удачи!». Не сказал бы, что была какая-то зависть или что-то такого типа.

– У нас есть периоды роста сил и периоды упадка сил. Когда у тебя бывают такие периоды, что дает тебе силы не раскисать, гнуть свою линию? В чем ты черпаешь свою энергию?

– Мне кажется в Канаде, в Торонто, хватает пройтись по какому-то очень хорошему обеспеченному району, и у тебя сразу появится мотивация. И ты видишь, что люди могут и добиваются. И это не какие-то там сверхизвестные знаменитости, а обычные люди. Они этого добились, построили себе дом, себя обеспечили. И ты видишь, что ты тоже можешь что-то сделать. Почему ты какой-то другой? Ты точно такой же. Допустим, ты идешь в университет.

В центре Торонто есть университет, называется «University of Toronto», в котором атмосфера очень такая морально завышенная. Ты видишь, что люди учатся. Сидят в библиотеках, стараются, учатся, не ерундой занимаются. Очень сложно здесь ничего не делать и ничем не заниматься. Со всех сторон что-то тебя подталкивает что-нибудь сделать. У тебя есть какой-то круг общения, люди тоже смотрят на тебя, видят, что ты работаешь. А ты смотришь на них, видишь, что они работают. Ну и ты тоже работаешь. Вот так.

– У тебя были мысли на себя работать? Как ты вообще относишься к предпринимательству?

– Отношусь я к этому очень позитивно. Считаю, что это очень – очень классная вещь. И сам тоже хочу попробовать. Настроить, чтоб было свое дело. Мы с моим другом пробовали и здесь открывали стартап. Он не взлетел (смеется), это бывает в 99 процентах случаев. Но было интересно. Проект был интересный, нужный. Для организации бизнеса уже как компании в Канаде, нужно, чтобы в «фаундерах»[33] был канадец. Канадца у нас не было. Мы два таких эмигранта (смеется), без статуса, пытались что-нибудь зажечь. Год мы потусовались как сайт-проджект, такой, на стороне. Мне интересно, я занимаюсь некоторыми побочными проектами на стороне, для себя.

– Ты живешь в Канаде, а для кого-то это – несбыточная мечта. Почему-то некоторые люди спотыкаются об «КАК». Мог бы ты дать два самых-самых совета, как разорвать этот порочный круг и начать продвижение в страну своей мечты?

– Я попробую. Очень сложно, конечно (смеется). Я думаю, изначально самое главное – это не бояться и начать делать. Начать готовиться, смотреть хотя бы университеты. У меня тоже есть друзья, которые до сих пор в Украине, и они меня спрашивают: «А сколько там стоит образование?». Мне не сложно ответить, сколько оно стоит, но возьми ж ты, сделай. Сам начни, сам сделай ресерч – посмотри, сколько стоит образование в университете, в колледже. Тогда ты уже сам примерно поймешь, какой суммой тебе нужно располагать. А в некоторых университетах есть гранты, то есть тебе вообще бесплатное образование будет. Но нужно быть грамотным, податься на это все дело, выиграть. Очень много способов, просто нужно не лениться, нужно смотреть, изучать. С чего-то нужно начинать. еще друзья или какие-то знакомые с Украины, спрашивают «А можете посмотреть, есть ли, там у вас работа в какой-то такой сфере?». И мы с Виолеттой шутим, что, наверное, Гугл в Украине какой-то другой (смеется), или канадский Гугл выдает другие ответы (смеется). Да-да-да, очень забавный такой момент. И очень много людей на этом стопорится. Они даже не изучают эти маленькие, самые первые шаги. Начни делать хоть что-то, не спрашивая какого-то своего канадского друга. Потом, конечно, вопросы, какой банк лучше, где мне открыть счет или, какой мобильный оператор получше, в каких районах жить, где безопаснее, где больше парков, удобный транспорт, все такое. Очень хорошо, если у тебя есть знакомый, который может тебе подсказать.

А самые основные, первые шаги, нужно делать самому. Не бояться, а начинать и ехать. Ничего тут страшного нет. Очень много студентов и эмигрантов, со всего мира сами приезжают, и учатся, и живут.

Я думаю, что не нужно ходить в розовых очках и думать, что, все, кто уезжает в Канаду, какие-то миллионеры, если они живут в Канаде, то у них все идеально. Чтобы здесь хорошо жить, тебе тоже нужно стараться и не лениться, работать и учиться. Если ты приедешь сюда, и ничего не будешь делать, ты будешь точно таким же, у тебя не будет ничего, и ничего не изменится. Такие люди тоже есть.

Нужно строить свои планы реально. То есть то, что, если ты приехал в Канаду, не думай, что на этом все закончилось, можно уже расслабиться.

– Алекс, порекомендуй, пожалуйста, три книги или фильма на любую тему, которые тебе очень понравились, научили, окрылили.

– Одна из книг, которая мне очень нравится, это «Звездная бабочка» Вербера. Я читаю очень много технической литературы, поэтому это сложно… Книги известных предпринимателей мне очень нравятся, книга Илона Маска. Илон Маск, который начал SpaceX, который основатель Теслы (Tesla Motors). Биографическая книга про него, так и называется, «Илон Маск». Написал Эшли Вэнс. И есть еще одна хорошая книга Питера Тилля. Это по поводу предпринимательства, стартаперства, как построить свою собственную компанию – «С нуля к единице». Тоже очень классная книга. Очень советую.

– Наше интервью почти закончилось. Чем бы его можно завершить? Эпилог?

– Есть такой момент. Приезжают люди, которые никогда особо не путешествовали. Жили, там, в Украине, и, допустим, переезжают сразу сюда. У очень многих людей культурный шок из-за того, что здесь очень много эмигрантов. Многие люди с этим не справляются. Очень многих это как-то настораживает. Их начинает раздражать, что здесь много людей из Индии, очень много азиатов. Им это почему-то не нравится. Хотя они такие же люди, как и мы, просто немного по-другому выглядят или у них цвет кожи другой. Этого не нужно бояться. Они такие же доброжелательные и открытые. И точно также они ехали в Канаду в поисках какой-то лучшей жизни.

Еще очень важно – это первое впечатление, когда ты сюда приезжаешь. Самый первый там, месяц, два, три, четыре, полгода, хотя бы… нужно пожить в хорошем районе. Ходить тоже только по хорошим районам, чтоб твое первое впечатление не испортилось.

Есть у нас знакомые, которые тоже приехали. После нас уже. Мы им говорили: «Не селитесь очень близко к колледжу, или в том-то районе. Потому что там очень много студентов. Там бывает грязно, они вечеринки устраивают, там не всегда тихо». Они такие: «Не-не-не, это ж очень близко к колледжу, удобно!». А потом, через полгода: «Вот, как-то тут грязно в Канаде, как-то тут не очень, как-то тут и то, и то…».

Мне кажется, что первое впечатление очень важно. У меня оно было очень хорошее, потому что жил я первые две недели в центре города. Я все это видел каждый день, было очень приятно. Я жил в очень хорошем районе, рядом было очень много парков. Мы там гуляли и бегали. Я там и оленей видел, когда гулял и бегал. То есть, первое впечатление было очень хорошее. И мне кажется, что это меня очень мотивировало. Поэтому я и учился, и старался, и работал.

Канада – это не рай на земле, тут есть и свои плюсы, и минусы. Есть и свои хорошие районы, есть и районы не очень. Вся эта информация, конечно же, есть в интернете, можно это все поискать и посмотреть. Если есть какой-то знакомый, лучше поговорить с ним. Он подскажет, поможет, сориентирует.

Я считаю, что нужно не бояться и постоянно находиться в движении. Вот. Я думаю, это все, что я могу сказать (смеется). Приезжайте, будем рады. Да (смеется), все приезжайте сюда.

16 июля 2016 года

7. Интервью с Александром, г. Нью-йорк

У меня изменилось мировоззрение. Определенно. Я увидел альтернативу. Очень развилось мышление и возможность видеть вещи с разных сторон.

В принципе, всё, что ты будешь вкладывать в себя, в свою работу и образование, будет возвращаться в эквиваленте, иногда даже больше. Нужно усердно вкладывать. Просто так ничего не бывает.

* * *

– Здравствуйте, меня зовут Александр. Я родился в Белоруссии, в городе Гомель. Мне 25 лет. На данный момент я проживаю в Америке, в Нью-Йорке. Я живу здесь с 2011 года. Четыре года получается, уже пятый год идет. Я живу здесь постоянно, и еще обратно не возвращался.

Все мои родители, друзья и родственники – в Белоруссии. Здесь я живу один. Снимаю квартиру в Бруклине. Живу, работаю, занимаюсь Web-разработкой. В дневное время я работаю на компанию. В свободное время я работаю на себя – у меня есть своя компания.

Моя история начинается еще далеко в Белоруссии. Я учился в Гомельском Государственном университете им. Франциска Скорины, ГГУ, на математическом факультете. Cпециальность моя была Экономическая кибернетика. С помощью математики мы реализовывали экономические модели в программировании. Нас обучали трем дисциплинам – математике, экономике, программированию. Работал я web-программистом. Это было мое хобби и увлечение, потому, что нас учили немножко другому программированию, которое, впоследствии, стало моим основным занятие и моей профессией.

Когда-то в популярной игре Grand Theft Auto, GTA, мне понравилась Америка. Мне было интересно побывать здесь, посмотреть на все эти здания, на то, что показывают в кино постоянно. еще в Белоруссии, когда учился в университете, я параллельно работал web-разработчиком. Я помню, в 2009 году прихожу домой и говорю своей маме: «Мама, я уезжаю в Америку. Я знаю, что дорого. Я не знаю как, но я поеду на выходные, посмотреть. Потому, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать».

– Я не ослышался? Вначале ты был готов поехать посмотреть страну «на выходные»?

– Да, да. Буквально неделю назад я ездил на выходные в Исландию. И сейчас это для меня уже не звучит странно, поехать куда-нибудь на 2—3 дня. Как раз после Исландии, через неделю, я был во Флориде. Я был там ровно пару дней. Это было выходные назад. За выходные очень много можно всего увидеть. У меня до сих пор есть фотоблог, в котором все мои впечатления. Я уже поставил там сообщения, посты, фотографии которые распланированы по публикациям, по две-три фотографии в день до середины июля.

К путешествиям я подхожу просто, организовано и структурировано – я их люблю. Когда я выбираю страну, первым делом смотрю, какие там есть интересные места. Составляю список, потом с помощью Google Maps определяю расстояние, и тогда более понятно, что ты можешь увидеть за выходные. В Америке, ты учишься экономить свое время. Потому, что в Америке работа оплачивается по часам. Как я говорил, один час – 7.25$. В Америке есть две формы оплаты. Одна – по часам, а другая – фиксированная рабочая оплата. Разница в чем? Если по часам ты работаешь, у тебя есть сорок часов в неделю, это норма. Все, что выше нормы, оплачивается как полторы ставки. Многие работодатели это не любят. И в некоторых профессиях, таких как программисты, есть фиксированные ставки.

Фиксированные ставки – ты получаешь зарплату раз в неделю или раз в две недели. Биллинговый период в Америке – это неделя или две недели, а не месяц. Никаких задержек, час в час, приходят деньги на банковский счет. И, если ты работаешь на фиксированную заработную плату, тогда все, что ты перерабатываешь, не считается. Тебе за это не платят, но там есть другие полюсы и минусы. К примеру, если ты работаешь полдня, ты можешь своего менеджера попросить: «Можно я уйду?». И эти полдня тебе тоже оплатят, потому, что часы не считаются.

– Продолжи, пожалуйста, свой рассказ о первых шагах, которые ты начал делать после того, как решил поехать в Америку.

– Когда живешь в Белоруссии, бюджет поездки, включая визу, сам по себе очень большой. Тем более, учитывая экономические ситуации наших стран. Хотя я был студентом, я был готов поехать на пару дней, чтобы своими глазами увидеть. Тогда мне было двадцать или двадцать один год. Это было в 2009 году.

Я начал смотреть, как попасть сюда по туристической визе, узнавал юридические моменты. Я наткнулся на программу Work And Travel. Они предоставляют визовую поддержку, и это было намного дешевле, чем оформлять визы и лететь на выходные. С этого все началось. Агентство находится в Белоруссии, оно есть также в Украине, и в России. По-моему, ЦМО, Центр Международных Путешествий. На оформление программы Work and Travel заявки подаются осенью. Потом вы заполняете формы, документы, анкеты посольства. И к весне уже начинаются походы в посольство. Находите работу в США, или вам с помощью программы находят работу. Весной вы получаете визу, программа начинается летом. Вы можете лететь в любую из дат, когда вы заканчиваете университет, сдаете сессию. В начале лета вы можете улетать. Главное, чтобы у вас был билет туда и обратно.

Почти через год, в 2010 году, я первый раз приехал в Америку. Через три месяца я вернулся обратно. Это был срок программы [Work And Travel].

– Расскажи, как ты получал визу. Легко или сложно ее было получить?

– В Белоруссии нет посольства, которое дает визы в Америку. Они организовывали автобусы для поездки в Москву, в посольство.

Я заполнил программу один из первых, это было, по-моему, в сентябре. Насколько я помню, посольство у меня было в апреле. В определенный день, мы ехали несколькими автобусами в посольство. Я его проходил в Москве и мне дали визу. Я был очень рад, потому что в Америку очень большой процент отказов в визе. У нас было два автобуса, и полтора автобуса было тех, кому отказали в визе.

На получение визы влияет, первый год ты учишься или последний. Это группы риска, которым не дают виз. Потому, что у них не очень большая привязанность к родине и именно к образованию, они только начали и могут его оставить.

Если ты едешь второй раз в Америку, то ты тоже можешь, скорей всего не получить визы. В зависимости, когда ты вернулся, исполнил ли ты условия программы, чтобы вернуться вовремя и не задержаться больше, нарушал ли визовый режим, были какие-либо неприятные казусы на территории Америки. И – просто удача. Там еще есть лимит на визы, и насколько посол поверит, что у тебя есть привязанность к дому, ты сможешь вернуться обратно. Ты приносишь справку с университета, что ты учишься, что у тебя есть какие-то дополнительные документы.

Привязанность к родине – это очень важный критерий. У меня был тогда второй курс. Я думаю, это была удача. Невозможно было предсказать, как может все обернуться. Со мной рядом парень сидел, когда мы ехали. Мы общалась все это время, и, к сожалению, ему не дали визу. Тут никак не угадаешь. Это называется рулетка.

Тогда мои знания в английском не были сильны, а в посольстве надо общаться на английском языке, то есть, объяснить, зачем ты хочешь ехать, что ты хочешь посмотреть, рассказать, чем ты будешь заниматься, – про свою работу, про своего работодателя. В посольстве обязательно еще спрашивают все номера экстренных служб. Что ты будешь делать, куда будешь звонить, если случится какая-то неприятная ситуация.

Я ответил послу на вопросы, которые он спрашивал. Где я буду работать? Что я буду делать? Зачем я еду в Америку? Что я хочу посмотреть? В конце меня спросили, что буду делать в экстренной ситуации? После этого они смотрят анкету и говорят: «все хорошо, добро пожаловать, забирайте паспорт через пару дней». Или тебе сразу дают отказ, и ты забираешь паспорт, или забирают паспорт и ставят туда визу.

Когда ты записываешься в программу, есть специальный портал, с логином и паролем. Там есть форум. Можно смотреть, общаться с другими. Искать попутчиков, кто едет в одном самолете, или к одному работодателю; чтобы держаться вместе и не лететь поодиночке непонятно куда. Там даются рекомендации, как можно выучить английский. Там, сериалы смотреть на английском… И вот, за это время все подтягивают свои знания по английскому языку.

Первые мои сутки я провел в Нью-Йорке. Я был с друзьями, но мы летели разными самолетами. Мы все прилетали в разное время. По Google Maps мы договорились встретиться в определенном месте в Нью-Йорке. Когда мы встретились, мы целый день просто ходили, гуляли по городу. Это неописуемо: высокие здания, совсем другой ландшафт, другие люди, другой язык, поведение совсем другое. Все, что мы видим в фильмах, даже номерные знаки на машинах, номера улиц, эти все кафешки, бары, Эмпайр-стейт-билдинг, все это абсолютно так же, как в кино. Ты ходишь и не можешь понять, ты в реальности или ты просто в 3D кинотеатре сидишь.

Мы гуляли по городу, проезжали мимо статуи Свободы. Ходили в Starbucks, которого нет у нас в Белоруссии. Просто упивались этой атмосферой. Мы ходили полтора суток, после этого нам нужно было уезжать в штат Вирджиния, там была наша работа.

Вирджиния, это штат, а город назывался Вильямсбург[34]. Там уже были не столько большие здания, но как бы сельская Америка. Тоже очень необычно. У нас был отель, в котором жили студенты из разных стран, такие же, как и мы. Было интересно узнавать другие культуры, общаться с ними. И у нас был бассейн. Было очень необычно, когда в отеле открытый бассейн.

По программе мы работали так называемыми «хаускиперами», мы убирали комнаты. Это были двухэтажные частные домики, на первом этаже одна семья, на втором – другая. Они находились немного за городом. Туда люди приезжали на отдых. В этих домах мы убирали. Работа сложная. На каждого выдавалась комната на сорок минут. За сорок минут нужно было убрать большую комнату, красиво застелить большую кровать, пропылесосить, вытереть пыль, помыть посуду, все переложить и подготовить к новым жильцам. Комната довольно большая. Если долго делаешь комнату, час или полтора, другой комнаты может не оказаться. Надо было успеть сделать одну комнату и перейти, взять еще другую, чтобы получить, хотя бы, восемьдесят долларов за день. Сорок минут. Но в основном, [вторая] комната не всегда доставалось. У работодателей была команда мексиканцев, которые там работают уже давно, а нас брали только в пятницу, субботу, воскресенье, чтобы мы могли им помогать. Нам не хватало рабочих часов, и мы не вырабатывали 40 часов в неделю.

Чем мы занимались в свободное время? Загорали, купались на пляже, в бассейне. Отдыхали. Мы студенты, приехали отдыхать, и как бы, если ты не работаешь, то, что еще делать? Мы в Америке! В маленьких городах, там было очень сложно с перемещением. По вечерам мы ездили в центр города, посмотреть, или куда-нибудь на дискотеку. Ходили на пикник.

В Америке очень сложно работать, но всегда есть возможность продвинуться дальше. Сложно работать потому, что, если ты приезжаешь без ничего, ты начинаешь новую жизнь. Скорей всего, ты не будешь сразу работать программистом или директором компании. Какое-то время ты будешь или официантом, или, как мы делали, убирать комнаты. Или ты будешь чем-то другим заниматься, что не так высоко оплачиваемо, но, даст тебе опыт работы, возможность как-то подтвердить свое образование, или это время учиться, или найти работу получше. Тебе за это время надо будет еще подучить английский язык. Не у всех, кто учит английский язык, знания идеальны. Одно дело читать и писать на нем, а другое дело разговаривать.

Когда я приехал в Америку, у меня были сложности с английским языком. Когда говорят быстро, воспринять это очень сложно. Слова разговорной речи отличаются от слов, которые пишутся в текстах. еще нас учат британскому английскому, а здесь совсем другие слова и словарные обороты, язык более свободный. Поэтому первое время было сложно. Ты видишь все вывески, рекламы, все на английском. Честно говоря, даже болит голова от перенасыщения иностранным языком. Но постепенно ты вживаешься. Через три месяца ты привыкаешь, начинаешь что-то как-то более-менее понимать, начинаешь общаться. Потому, что ты помещен в эту среду, и вокруг тебя все говорят на этом языке. Когда я вернулся обратно в Беларусь, я сел в такси до дома. Там было русское радио, все говорят на русском, афиши тоже на русском. У меня тогда очень сильно заболела голова от такой резкой перемены.

– С какими чувствами ты возвращался после окончания программы в Белоруссию?

– Когда я возвращался, буквально за сутки перед моим отлетом, мы с друзьями решили погулять по Нью-Йорку, посмотреть Бра́йтон-Бич и окрестности. Мы тогда не знали, что зашли в опасное место. Получилось так, что нас ограбили. Пока мои друзья отошли, ко мне подошли несколько афроамериканцев и приставили к виску пистолет. Я как раз вез домой новый телефон, который я купил, накопив тут денег. К счастью, все документы я оставил в камере хранения в аэропорту. Поэтому забрали только телефон и немного денег. Зато я вернулся в Беларусь с большой историей о моих приключениях в Америке. Даже не одной, а вообще про эту страну – насколько она разная и насколько здесь другие люди. И само устройство системы другое. Я продолжил учиться в университете. На уроках английского я рассказывал истории, показывал, где я был. Я успел немножко поездить по Америке.

У меня изменилось мировоззрение. Определенно. Я увидел альтернативу. Очень развилось мышление, и возможность видеть вещи с разных сторон. В следующем, 2011 году, я снова подал на эту программу и снова поехал в Америку по Work and Travel. Получалось так, что я приехал всего два раза. Второй раз я снова приехал по Work and Travel. Тогда я уже остался здесь.

Первый раз с работой получилось не все так хорошо, как ожидалось. Работу нам давали только в пятницу, субботу и воскресенье, когда мы помогали мексиканцам. Получилось так, что в первый приезд человек, который продавал эти приглашения на работу, всех обманул – изначально всех нас встретил, привез и потом пропал. Наши родители и мы сами жаловались в агентство, оно предлагало нам другие альтернативы работы. Слава Богу, нам всем деньги вернули, и мы все помогли друг другу. Кто-то нашел другую работу, кто-то остался там. Как-то выбрались из этого.

Второй раз, мы уже были подготовленные, и в этот раз мы с Димой – тем другом, с которым мы были там в прошлый раз, поехали в штат Нью-Джерси. У нас была работа строить большие надувные бассейны. Надо было поставить стойки, чтобы они держались, потом расстелить пленку, прикрепить бассейн, чтобы он никуда не упал, ну и потом надуть. За один день мы делали бассейн. Некоторые команды, которые сильно приловчились, могли по-быстрому сделать два бассейна.

Работа была тоже очень сложная, на жаре в тридцать – тридцать пять градусов. Было довольно сложно выкапывать специальные ямки: здесь система исчисления другая, не в сантиметрах, а в дюймах. Работали по 12 часов в день. Нам за день платили по пятьдесят долларов. Мы работали в любой день, когда нет дождя. Нам звонят – мы садимся в машину и едем на место, где надо сделать бассейн. Когда мы комнаты убирали, надо было бегать, везде успеть, очень уматываешься. А тут было попроще: туда и обратно нас на машине уже возили, нас кормили, еду заказывали в обед, и мы так не бегали. Работало 5—6 человек над одним бассейном. По-человечески, размеренно, мы делали свое дело.

За два раза в Америке английский я немного подтянул и мог даже общаться по-английски. Заказы с бассейнами начали заканчиваться. Тогда я поехал в Нью-Йорк и начал искать другую работу. Искал знакомых программистов, знакомых знакомых из Белоруссии, из России. Я нашел работу как раз по своей профессии, программистом. Хозяин фирмы говорил по-русски, и мне было уже легче общаться. После собеседования предложили на этой работе остаться.

Мы переехали вдвоем с Димой в Нью-Йорк. Я говорил, мы договорились держаться вместе. Сам переезд дался тоже нелегко. Надо было снимать квартиру, нужны были вложения – прожить и питаться до первой зарплаты. У меня была работа, а он искал работу уже здесь. У него не было работы очень долгое время. Я нашел работу через знакомых программистов Белоруссии, спасибо им большое. До сих пор я очень рад, что помогли мне тогда. Последующий год, в Нью-Йорке, мы жили вместе и помогали друг другу.

Там я проработал с 2011, где-то два с половиной года. Или даже три. Тема была очень хорошая. Это был шаг вперед. Я развивал себя, и это было время, когда надо было встать на ноги. Я очень много учился, развивался в программировании, чтобы быть лучше и востребованнее. С 2011 по 2012 я закончил удаленные курсы в Стэндфордском университете. Тогда же, я помню, у меня брали интервью в украинскую газету «Корреспондент». Видимо, они писали статью об удаленном обучении. Они нашли меня и других ребят, которые давали интервью. Мы говорили в Skype.

Курсы были бесплатны потому, что тогда стартовала первая пробная попытка Стэндфордского университета сделать онлайн обучение. Было очень много новостей по этому поводу. Мне повезло найти в сообществе информацию об этом, и я успел записаться, когда еще принимали. Я думаю, собственно, поэтому и получилась статья в газете. Это был один из первых опытов Стэндфордского университета преподавать онлайн.

С Димой мы снимали квартиру в доме и жили вдвоем. Довольно часто у нас были финансовые трудности. Зимой в квартире не было отопления. Совсем холодно не было – отопление у нас было в соседней комнате. Но именно там где спали, отопления не было. Когда мы там селились, мы об этом знали. Изолировали окна, утеплились и особо не жаловались. Было весело. Мы прожили ровно год, насколько я помню. Потом мы разъехались. Он уехал жить в другой город.

Нью-Йорк – дорогой город, но зарплаты тоже выше. Он дорогой из-за налогов. Очень высокие налоги. Зарплата $7,25 в час. Фактически сорок часов в неделю. То есть, за неделю можно получить от двухсот-трехсот долларов. Этого достаточно чтобы содержать себя. Многие здесь живут, снимая квартиры вдвоем и втроем. Этого хватает на минимальные и даже не на минимальные расходы.

В Америке средняя зарплата – $50 000 в год. Больше 50 000 – это считается высокой зарплатой. Следующий уровень – это $80 000 – 90 000. В Нью-Йорке у многих от $70 000 до 90 000, в зависимости от сферы работы. У программистов разных специальностей это может быть от $80 000 до 120 000. У людей, которые занимаются менеджментом или решают более интеллектуальные задачи, это может быть от $120 000 до 150 000. На некоторых больших фирмах, это может доходить до $200 000 – 250 000.

Но, надо учитывать то, что в Америке после $100 000 еще идет дополнительный налог. То есть, процентная ставка налога растет в зависимости от заработка. А после 100 000 в год получается еще дополнительный налог. И поэтому есть вакансии на 90 000 в год и есть – на 120 000, а между 90 000 и 120 000 в большинстве случаев вакансий нет, потому что иногда выгодней получать $99 000, чем 110 000.

У программистов – в зависимости от знаний. Образование здесь не так сильно влияет. Здесь принимают, в основном, когда у тебя есть пять лет опыта. Пять лет работы, опыта, это то же самое, как если бы у тебя было пять лет образования. Чтобы устроиться на работу, проходишь тест, отвечаешь на вопросы, проходишь несколько интервью с разными людьми, задания, социологическое интервью.

В зависимости от этого, ты ставишь свою цену. Тебе ее либо уменьшают, либо соглашаются, в зависимости от типов программистов. Есть web-программисты, есть net-программисты, java-программисты у которых заработок в среднем $120 000—150 000 в год. У web-программистов конечно поменьше, от $70 000 до 120 000, максимум – 120 000 в год. Естественно, когда мы отнимем налоги, это будет намного, намного меньше.

Зарплата считается до вычета налогов. Нужно отнять 30—35, до 40%. Все эти налоги идут на содержание тех, кто получает меньше 50 000.

В Америке очень широкие социальные программы. Если вы зарабатываете мало, то тогда вы можете подать на так называемый, «Фуд стемпс»[35]. Это когда вы получаете купоны на еду. Вы можете подать на государственное жилье, бесплатное страхование, еще кучу льгот. Когда вы работаете в среднем классе [зарплат], вам надо платить за страховку. Недавно как раз был закон «Obamacare», который сделал так, что всем обязательна страховка, всем обязательно надо ее купить. Страховые компании начали назначать большую цену за минимальные пакеты.

Я очень интересуюсь всем, что происходит вокруг меня. Интересно знать, как люди живут, про культуру и про разности наших стран. Поэтому, я везде спрашиваю, чтобы понять, где лучше и где хуже или может везде одинаково.

В Америке очень хорошо развита социальная поддержка. К примеру, обучение. В наших странах оно бесплатно. Здесь дают гранты [финансирование. Если у тебя небольшой заработок, то тебе государство дает грант на обучение. Если в наших странах, это надо отрабатывать как-то, ходить работать пару лет. Здесь никто от тебя ничего такого не требует. Это из-за того, что у тебя небольшой заработок. Это социальная программа. Когда у тебя семья, считается общий заработок на всю семью. И тогда ты можешь получить грант на обучение. В зависимости, какой заработок на семью, будет сумма гранта. Я обучался в Brooklyn College и мне дали грант на пару лет обучения.

Обязательно ли быть гражданином США для получения этих грантов? Для этого надо легально находиться в Америке, тогда, ты можешь это получить. В Америке очень много людей находится нелегально. Для тех, кто приезжает и уезжает, существуют студенческие программы.

Работал я за городом. У нас была машина, которая приезжала и собирала всех, кто работает. Это было неудобно, из-за того что в Нью Йорке ужасный трафик. Здесь пробки. Я хотел бы работать в городе, в Манхеттене, чтобы добираться на метро.

В какой-то определенный момент я понял, что мне надо профессионально расти. Все это время я беспрерывно развивался, на работе изучал что-то новое, учился дома по вечерам. Я получил сертификат разработчика. Я работаю на платформе Magento, это интернет-магазин. Интернет-коммерция. Я получил сертификат компании eBay, и поэтому я решил, что мне нужно больше знаний потому, что у нас в компании сайты были однотипные. У компании было 2—3 web-сайта, которые надо было поддерживать, разрабатывать для них какие-нибудь новые функции. Я хотел идти дальше, и уйти в компанию, которая разрабатывает web-сайты. Мой опыт расширялся бы больше. Я бы мог узнавать о разных бизнес моделях, о том, какие требования к web-сайтам, работать с разными сайтами, а не с одним и тем же.

© Фото из личного архива рассказчика

Я перешел на другую работу. Параллельно, когда работал на той работе, тогда же я начал свою вторую работу, на которой я занимаюсь разработкой web-приложений, но уже на себя. Я открыл свою фирму.

Здесь большие компании находят больших клиентов с многомиллионными проектами, но есть небольшие компании, которые не вписываются в такой бюджет. У меня есть своя компания. Из-за того что я работаю уже давно на рынке интернет-магазинов, меня уже знают люди, они друг другу меня рекомендуют, и таким образом приходят ко мне с просьбами разработки каких-то других функций, или расширения, или дизайна сайтов. Я работаю сам на себя. Это называется компания.

Как нахожу заказчиков? Я никого не нахожу, все находят меня сами. К сожалению, у меня не остается времени, чтобы еще находить кого-то, потому, что я не успеваю справляться с теми, когда меня находят сами. Люди меня знают, друг другу рекомендуют, находят, просят помощи – я им помогаю. Что-то похожее на фрилансерство, только это более прозрачно, потому что у меня есть фирма, все зарегистрировано, у меня есть работы, у меня есть около тысячи рекомендаций от других людей.

– Что ты думаешь про делегирование и аутсорсинг? Ты не думал о том, чтобы набрать помощников в твою компанию?

– За последние три года я постоянно развиваюсь в этом направлении. Есть идеи, планы развития, они все в разработке. Как я уже говорил, не все сразу. Живу я один в Америке, родственники все мои там, я не прошу помощи никогда, наоборот, помогаю родителям. Фактически, у меня нет права на ошибку. Я не могу сделать какой-то рискованный шаг, чтобы не потерять все. Поэтому, все стараюсь продумать, спланировать, проанализировать насколько это имеет смысл. И организованно имплементировать все свои планы по развитию компании. Дело в том, что это все завязано на потоке заказов, который не всегда бывает стабильным. Нужно просчитывать определенные зарплаты, которые нужно будет выплачивать. Чтобы была гарантированная прибыль. Естественно КПД всего этого. Насколько это будет рентабельно. Если человек будет сидеть и не делать ничего 60% времени, то возможно это будет не совсем рентабельно. Тем более, в наш век можно очень много всего автоматизировать. То есть, роль человека практически сводится к нулю.

– Прожив четыре года в Штатах, что изменилось в твоем восприятии этой страны?

– Я думаю, что любой человек, который эмигрировал в другую страну без знакомых и родственников, в принципе, всегда чувствует одно и то же. После того, как через три-четыре месяца эйфория спадает, наступает чувство одиночества. Особенно в моем случае, когда это попало на зиму. Говорят, первый год в Америке очень сложный. Ты остаешься в стране, в которой еще никого не знаешь, без одноклассников, одногруппников, без родителей, без какого-то коллектива, с которым ты раньше общался. Ты остаешься один в незнакомом мире. Тебе нужно заводить новый круг. Это время самое сложное, потому что не все мы можем так быстро и легко открывать новые знакомства. Но, постепенно, когда круг знакомых расширяется, тогда становится намного легче. А первый год, я думаю, или даже первые два года самые сложные для любого из иммигрантов. Им приходится вставать на ноги самим.

Вы не поверите, но среди моих знакомых не так уж много людей компьютерных профессий. Получилось так, что с помощью социальных сетей как-то находил знакомых. Просто выходил в бары, по городу гулял, на какие-то встречи ходил, называются «митапы»[36]. Есть очень много сайтов, которые организуют людей по интересам, или просто встретиться. Сouchsurfing.com – веб-сайт для путешественников, meetup.com, там тоже делают встречи для людей разных групп по разным тематическим событиям.

Таким образом, начал общаться, знакомиться, находить общих знакомых. Ну и в данном случае, был достаточно широкий круг знакомых, начиная от тех ребят, которые приехали из Украины, России, Беларуси, Казахстана, и заканчивая теми, кто переехали из Южной Америки, из других частей Америки, с Бермудов. Из абсолютно разных стран. Нью-Йорк – город приезжих. Здесь много людей из разных стран. И поэтому ты уже не удивляешься, когда встретишь человека, к примеру, из Гватемалы, и на тебя это не производит особого впечатления.

Сколько из моих друзей «стопроцентные американцы»? Их, конечно, не так много, я думаю, процентов двадцать – двадцать пять есть. Раньше на это очень влиял языковой барьер. Когда уже я работал, то на английском языке я мог на профессиональные темы почти свободно разговаривать, я вот на общие темы было немножко сложно. Это начинает постепенно развиваться, теперь я более охотно иду на знакомство с людьми, которые родились здесь. За последний год процентов на пятнадцать возросло количество тех друзей, кто родился в Америке. Потому, что больше и больше разных людей встречаешь, которые здесь уже давно. Есть даже русские, которые родились здесь. Они говорят по-русски, но читать просто не умеют.

Сейчас у меня постоянный вид на жительство на 10 лет, и после того, как я его получил, через пять лет, можно подать на американское гражданство. В 2016 году будет пять лет, так что через два года.

Америка сама по себе – многонациональная страна. Здесь нет такого, что ты должен отказаться от гражданства. Большинство людей, которые живут здесь, это мигранты в первом, втором или в третьем поколении. Уже во втором поколении становятся гражданами Америки. Америка только повышает свои ресурсы за счет людей из других стран. Вспомним историю. Америка, никогда не была страной сама по себе, она была страной приезжих. До сих пор это поддерживается. Поэтому есть лотерея green-card. Это разделение общества. Есть специальные лимиты для разных стран, чтобы в Америке жили одни и те же национальности, а народ все время развивался разными национальностями. Это многонациональная страна, прежде всего. Поэтому, здесь не требует отказаться от своего основного гражданства.

– В каких странах ты можешь представить свою дальнейшую жизнь?

– Мне интересно посмотреть другие страны, так как я люблю путешествовать и узнавать что-то новое. Мне понравилось жить в Бразилии. Там есть неплохое местечко, называется Каноэ Кьювибрадо[37]. Я там был, буквально, меньше суток. Очень тихо, очень спокойно, хорошая погода. Оно находится недалеко от экватора, в четырех часах от города, где есть аэропорт. Погода там всегда стабильная, штормов нет. Наверно мне нравятся более спокойные места.

После того, как я пожил в большом городе, хочется все-таки дом, океан, и такую небыструю жизнь, не такую стремительную, как в Нью-Йорке. Чтобы было поменьше народу, побольше места. В Нью-Йорке большая проблема с пространством. Я рассматриваю возможность, поехать пожить в Европе, потому, что я не жил в Европе. Это меня привлекает возможностью, что я могу там работать.

Получилось так, что за все это время, пока я учился и наращивал знания, я сдал еще пару сертификатов и стал специалистом в своем деле. Мне поступают предложения на работу, как из Америки, так и из Европы. Поэтому могу присмотреться, подать заявку или принять какое-то из предложений, и перевестись туда работать. В выходные, в свободное время ездить по Европе. Там все довольно близко.

– А если ты все же поселишься в малолюдном, тихом уголке. Там ведь не будет компании-кормилицы? На что жить, как деньги зарабатывать?

– Это я представляю, как американскую мечту, когда у каждого есть свой бизнес. Американская мечта – до времени работать на кого-то, а потом начать что-то свое. Это был бы идеальный вариант.

Каким я свой бизнес представляю? Развитие бизнеса зависит от оборотов компании и типа клиентов. Даже если это будет здание, и бизнес не будет виртуальным, то не обязательно, чтобы ты там находился, в зависимости от того, какую роль в компании ты играешь. Либо ты бегаешь, принимаешь решения, рассказываешь, что кому делать. Либо у тебя есть человек, менеджер, который всем этим занимается. Тебе нужно анализировать и принимать решения, вне зависимости от того, где ты находишься. В Америке сейчас очень развивается удаленная работа. Чтобы люди могли общаться на расстоянии и работать через интернет, вне зависимости от того, где они находятся.

– На период с того дня, как ты решил поехать в Америку и до сегодняшнего дня, ты мог бы назвать какие-то жизненные вехи, так называемые Milestones?

– Конечно. Первая веха – это мое решение ехать в Америку. Вторая, что я наконец-то попал в Америку. Третья, что мне повезло вернуться сюда [в США]. Четвертая – спасибо моим друзьям, что помогли мне здесь найти работу программистом. Это был большой шаг вперед. Пятая веха – я пару лет назад перешел на новую работу, теперь я работаю в городе. Это мое личное достижение, наверное, потому, что у меня есть поставленная цель. Я хотел поработать в городе, недалеко от Таймс-Сквер, на себе почувствовать, как это.

Раньше работа была за городом, на Лонг Айленде. Это остров, там, в основном, коттеджи, офисные здания, парковки. Без машины там вообще невозможно перемещаться. Большой спальный район, но в то же время, есть трехэтажные офисные здания. Там в разных зданиях много разных компаний, потому что в самом Нью-Йорке очень мало места. Если к вам приезжают грузовики и выгружают что-то, или вам нужна поддержка по телефону, то на Лонг Айленде больше места, и дешевле, и природа.

– Какие две самые большие трудности выпали тебе на пути в Америку и уже в стране? Как ты их преодолел?

– Была одна большая трудность, к сожалению, не могу о ней рассказать. Вторая трудность – это, скорее всего, сложное саморазвитие. Изучение языка, профессии, чтобы стать первым и лучшим. Это всегда сложно. На это тратится очень много свободного времени. Приходится жертвовать остальным. В принципе, это знания и опыт, то, что делает тебя успешным. Требуется время, очень много усилий, усидчивости, целеустремленности.

Что помогло преодолеть? Как ни странно, в этом самая большая заслуга того же одиночества. Когда у тебя есть знакомые, к примеру, в Белоруссии, ты куда-то выходишь, погулять на улицу, или в бар. Ты тратишь свое время, не получая ничего. А здесь, получается, был замкнут в незнакомом мире, и начал самообразовываться. Потому что я никого не знал, не знал, что мне делать. Это сыграло в мою пользу.

– Если бы пришлось повторить свой путь, и ты бы уже знал, что тебя ожидает, то что бы ты сделал иначе?

– Ничего. Если бы я не прошел свой путь, я бы никогда не достиг того, что у меня есть сейчас. Всему свое место и время. Все это и жизненный опыт, и знания, я думаю, что для всего должно быть свое место. Пока ты не поймешь, что такое маленькое[38], убирая комнаты или строя бассейны, ты никогда не сможешь понять, что такое другие работы, и не сможешь оценить свое время, считать деньги, и, соответственно, развиваться дальше.

В самом начале у меня было довольно сложное время. Мне помогло, что рядом со мной были два моих друга, сейчас они в Беларуси находятся, мама естественно. По скайпу, по вайберу, по каким-то перепискам, sms. Они очень помогли мне. еще один момент, тоже очень сложный. Это было буквально в прошлом году. Те же друзья, и еще один новый человек, который был другом моих друзей, он мне тоже помог. Что особенно приятно, помог, не требуя ничего взамен, Когда живешь в большом городе, и очень много разных людей, здесь такое очень редко бывает. Очень часто бывает, что люди, наоборот, обманывают друг друга.

Я помню в 2010 году, когда я приезжал по работе, нам помогал один американец, его зовут Рон. Он, очень верующий человек. Он помогал нам, мне и остальным студентам, найти работу, куда-то ездил, устраивал нас. Разговаривал с хозяевами ресторанов и клубов. Он помог нам велосипедами, нашел их нам. Мне лично помог сдать на права в свое время в 2010 году. То есть, он предоставил свою машину, и сказал, чтобы я был осторожен потому, что предыдущие студенты уже две машины его разбили. Его жена очень ругается за это. Можете представить себе, насколько добрый, открытый душой этот человек! Мы с ним до сих пор переписываемся, он живет сейчас в Вирджинии. Насколько человек может помочь, просто ради идеи, не требуя от тебя ничего взамен.

– Какие качества характера особенно важны, если ты мечтаешь о переезде за границу?

– Мне кажется, через тернии – к звездам. Как по-латыни говорят: «Per aspera ad astra». Надо быть целеустремленным, организованным и знать всегда, чего ты хочешь. Потому, что многие люди хотят чего-то, но сами не знают, чего они хотят. Или они хотят переехать, или они хотят работать, или хотят жениться. Все это реально сделать, и довольно просто. Главное что надо сделать – сесть, разложить по полочкам и составить себе план, когда и как ты можешь реализовать свои цели. Нет ничего невозможного. Просто нужно организовать это, посмотреть, поставить себе промежуточные цели, к которым нужно идти. И, естественно, не лениться, чего-то достигать.

Сейчас технологический век. У всех есть доступ к интернету. На любой дурной вопрос, который начинается со слова «как», можно найти там очень много информации. Я знаю, есть форумы в любую страну. Рассказывают люди, которые находятся там. Есть www.govorimpro.us. И там очень много разных советов дают люди, которые уехали из бывших стран СНГ. Можно всегда зайти на сайт посольства страны, в которую вы хотите уехать, посмотреть там, как уехать, что вам для этого надо. Почему бы не прочитать истории других людей? На данный момент, найти человека, который живет в другой стране, не так уж сложно. Но если у самого не будет целеустремленности и желания, и ты будешь откладывать это все время на завтра, то ты ничего не добьешься.

– Какие бы ты мог дать два совета, критически важных для переезда в другую страну?

– Никогда не отказывайтесь от чего-то, если оно кажется вам невозможным. Наверное, первый совет будет, что нет ничего невозможного. Возможно, вы смотрите на это совсем с другой стороны. Попробуйте посмотреть на это по-другому.

А второй совет: не переставать идти к своей цели, несмотря на то, что она требует много времени, усилий. Не надо никогда останавливаться. Если вы хотите чего-то добиться, обязательно этого добьетесь. Некоторые люди добиваются своих целей и через пятнадцать, и через двадцать лет. У меня есть пример одного человека, у которого была цель, уехать жить в другую страну. Я впервые пообщался с этим человеком, когда он был еще в школе. И он хотел уехать в другую страну. Конечно, у меня это вызвало смех, подумал: «Ну, поживем-увидим!». В школе у всех у нас несерьезные мысли. Интересы постоянно меняются, цели тоже. Спустя пять-семь лет, я случайно нашел переписку с этим человеком. Думаю, напишу, узнаю как дела. Пишу ему: «Привет, как дела с переездом в другую страну?». Мне человек отвечает, завтра иду получать визу. Спустя семь лет. Тоже в Америку. Человек шел к этому очень долго. Подготавливался. У него всегда была цель. Я очень удивился, как можно удержать свою цель столько времени. Когда ты еще в школе, после этого семь лет, ты уже в университете. Интересы меняются, да и круг общения меняется. Ты взрослеешь, мировоззрение тоже меняется. Нет ничего невозможного.

– Какие три книги или фильма сильно повлияли на тебя?

– Фильм про Стива Джобса. Но все мы понимаем, это сделано больше для публики. К сожалению, я вряд ли могу что-то посоветовать. Я в основном увлекаюсь фантастикой. Это все художественные рассказы. В наше время существует очень много литературы, которая сделана именно для того, чтобы продаваться. Как достичь успеха за 10 дней. Как стать суперменеджером. Как стать программистом. Как выучить язык за 2 дня. Хорошую литературу найти очень сложно. Из книг это «Лабиринт отражений» Сергея Лукьяненко. Про виртуальную реальность. И «1984» Джорджа Оруэлла. Это две такие впечатляющие книги, первое, что пришло на ум.

Вместо книг и фильмов, есть довольно интересные онлайн курсы, с которых я начинал когда-то. Они сейчас сильно развились. Можно изучить интересные науки бесплатно, совершенно не тратя на это времени. Там есть и робототехника. Есть вводные курсы. Это все онлайн, бесплатно. Насколько я помню, это система Coursera[39]. Там, можно найти все что угодно, что тебя интересует. И начать изучать. Я сейчас, к примеру, изучаю несколько новых языков программирования. И испанский язык. Это на веб-сайте. Курсы доступны для всех. Раньше они все были на английском, но сейчас, они доступны и на русском языке, и на других языках. Эта система постоянно развивается.

– Какие вопросы я не задал, каких тем мы не коснулись в нашей беседе?

– Наверное, самое интересное забыл рассказать. Если вы собираетесь уезжать в Америку, и вы ждете, что здесь очень большие заработки, очень хорошее отношение к людям, совершенно другой мир, то не забудьте, пожалуйста, что здесь зарплаты у нас приходят по неделе и две, отпуск у нас в лучшем случае 15 рабочих дней. В год. Это в хорошем случае. Здесь всего четыре или пять праздничных дней. В год. В новый год мы отдыхаем только 1 числа. Не надо думать, что здесь все так легко и просто. Здесь все по-другому. И с зарплатами, и со свободными выходными. Наверное, это единственное, что мы забыли затронуть. В принципе, все, что ты будешь вкладывать в себя, в свою работу и образование, будет возвращаться в эквиваленте, иногда даже больше. Нужно усердно вкладывать. Просто так ничего не бывает.

23 июня 2015

8. Интервью с Игорем, г. Беркли

Я понимал, что, программист в Белоруссии – программист. А в Америке намного больше возможностей, именно по моей профессии, и мне хотелось стать хорошим специалистом. Я знал, что самое лучшее место на земле для программиста – это Силиконовая долина. Не то, что я хотел там жить – я очень хотел работать в Силиконовой долине, где я сейчас и работаю. Просто, чтобы стать хорошим специалистом.

* * *

– Меня зовут Игорь. Мне 30 лет. Я сейчас живу в Беркли. Город довольно-таки большой, по-моему, около 200 000 жителей. Тут все есть (смеется). Я снимаю апартаменты за $1600 в месяц. Шестнадцать сотен, как у нас обычно говорится (улыбается), плюс коммунальные услуги, дополнительно сто баксов, наверное. Я живу с моей девушкой Кэти. Она американка.

© Фото из личного архива рассказчика

Сам я родился в Белоруссии. Есть такой военный городок, называется Заслоново. Учился с 2003 по 2008-й в Минске в БГУ, механико-математический факультет. Моя специальность называлась «Математические методы в теории управления». У нас было программирование, естественно, плюс возможность брать дополнительные курсы от университета. Были всякие компании… (пауза) куча компаний всяких. Вот одна из них, наверное, самая известная в Белоруссии, называется «EPAM». И вот они курсы проводили от университета. Четыре часа три раза в неделю. То есть довольно-таки жесткие курсы. Но после этих курсов предлагают, как это сказать, неполную занятость… Где? Да, там же, в Белоруссии, у них такая студенческая лаборатория была в мое время. Я закончил эти курсы, и пошел к ним работать. Я был тогда студентом третьего курса.

– В Америке ты работаешь по специальности? Где ты работаешь в настоящее время?

– Фитнес-компания, довольно-таки популярная, называется «Фитбит»[40]. Производит шагомеры. Довольно-таки умные девайсы – считают сердцебиение в минуту, шаги, этажи, сон, и как двигаешься, и кучу всего. Работаю программистом довольно-таки давно, почти четыре года. Я имею в виду текущую компанию, «Фитбит». А вообще программистом я работаю намного дольше. Если скажу, что работаю по специальности, это будет более правдоподобно, чем нет. Все-таки обучали нас программированию, математике, решать задачи, тем я сейчас и занимаюсь (смеется). Скорее всего, ну, не сто процентов по специальности, но очень близко, процентов на девяносто.

Легко ли программисту переехать в США? На самом деле почти все, кто хочет переехать в Америку, переезжают. Если ты нормальный программист. В этом никаких сложностей нет. Просто собеседуешься с заказчиком, тебя спрашивают вопросы всякие и так далее, проверяют, сможешь ли ты им помочь решать их проблемы. Если проходишь собеседование, то просто привозят тебя в Америку, и ты у них работаешь. Вот так я приехал в банк. В Белоруссии я устроился в компанию, которая имеет офисы в Америке. И чуть ли не в первую неделю работы я прособеседовался с людьми в банке. Они сказали: «Да, нам такой специалист нужен». Как только я сказал, что да, я соглашаюсь с вашими условиями, они мне сказали: «Приноси паспорт в твой первый рабочий день, визу будем тебе делать в Америку».

Визу довольно-таки быстро я получил, ну не знаю, может там пару недель. У нас в Белоруссии тогда посольства не было, мне в Москву пришлось ехать. Съездил в Москву, прособеседовался, мне дали визу. У меня уже было три визы в паспорте. Поэтому никакого волнения не было. (Смеется.) Я знал на 100%, что дадут мне визу. Это был не первый раз, когда я получил визу, и даже не второй. В Америке до этого я уже побывал три раза, когда был студентом.

Есть такие программы, называются «International exchange» и «Work & Travel», когда студенты приезжают на лето работать в Америку. Там нельзя работать программистами, врачами, там работаете на обычных работах – в ресторанах, в отелях и так далее. И что я там только не делал, когда в первый раз приезжал, потому что я и английского толком не знал и, ну все новое, и так далее. Молодой еще был. Поэтому я приехал после второго курса, потом после третьего и после четвертого.

В Америку я приехал [окончательно переехал] в 2009 году. Когда я только в самом начале приехал, я работал в Нью-Йорке, в одном из банков в Манхеттене. Федеральный банк. Потом в «Фитбите». Между банком и «Фитбитом» работал в University of California, Berkeley. Я переехал в Калифорнию и работал в берклевском университете, писал программы для студентов.

Ты знаешь о системе образования в Америке? Она просто абсолютно другая, не такая, как у нас. Тут все по-другому.

Основные отличия? Сложно выделить. Но, наверное, одно из основных отличий назову – здесь нет такого понятия, как вот, твоя группа, с которой ты посещаешь пары и так далее. Тут индивидуально. То есть ты берешь себе какого-нибудь этого, «эдвайзера»[41], то есть, координатора, и вот говоришь, я хочу, там, стать программистом… Например, это нужно сделать за два года. Если ты умный чувак, распланируешь свои занятия нормально. Это можно сделать и за 10 лет, если ленишься и не хочешь учиться.

Ты сам планируешь себе курсы. Ты можешь в день десять курсов взять, если хочется, можешь два. Можешь вообще выходной себе сделать в определенный день недели. Ты, по сути дела, сам себе составляешь расписание. Есть какие-то базовые баллы, которые тебе необходимо набрать. Берешь любые курсы, какие-то обязательные, которые надо взять. Ты выбираешь профессоров, студенты тут лазят и смотрят, какой самый лучший преподаватель и к нему стараются ходить. В общем, такая система. Ну, это, конечно в двух словах, на самом деле все сложнее. Тут есть свои плюсы и минусы (смеется).

– На какой работе тебе понравилось больше всего?

– Мне нравилось везде. Мне и в Белоруссии нравилось, когда я работал (смеется). Ну, не везде одинаково, конечно… Где я сейчас мне больше всего нравится. Наверное, это как бы пришло со временем, потому что я… Как я в Калифорнии оказался, я начал здесь заниматься многими хобби, которыми я просто раньше не мог, например, скалолазанием, теннисом, в походы ходить в горы. В Белоруссии у нас нету гор, в теннис не поиграешь и не поскалолазишь особо (смеется). А сюда приехал, мне очень нравится все, чем я занимаюсь, поэтому, мне кажется, здесь пока идеально.

В компанию я пришел довольно-таки давно, четыре года назад. Тогда компания еще была маленькая. Я, наверное, сороковым работником был. Сейчас наша компания уже торгуется на бирже. По-моему, у нас уже больше тысячи работников. Я очень много кого знаю, потому что я с самого начала там работал. Меня много кто знает. Наберется, наверное, человек двадцать, с которыми я общаюсь постоянно. Большинство американцы. Само собой есть иностранцы – это же Силиконовая долина, сюда все пытаются ехать. Из Белоруссии со мной пару коллег есть. Кстати, одного своего друга я сюда привез. Из каких еще стран? Из Индии, из Китая, из Японии. А так, в основном, американцы (смеется).

Какие у нас отношения на работе? Отношения… хороший вопрос. Отношения, мне кажется, просто зависят от отношения человека к работе. Я, как это сказать… Не то, чтобы я не уважаю начальство, но я ко всем отношусь одинаково. Были ли у меня недопонимания или конфликты с начальством? все нормально всегда было. Никаких проблем не было. Я говорю, моя история вообще очень скучная. Ничего такого особенного и не было (смеется).

У нас, как и почти везде в любой Силиконовой долине и вот в этой сфере программирования особо начальников нету. То есть мы как бы все коллеги, и мы просто выполняем свою работу. Не знаю, много ли ты знаешь об этих компаниях, которые здесь находятся, но на самом деле работать здесь очень классно. Потому что, во-первых, куча всяких благ, которые компания делает. Например, постоянно бесплатная еда в офисе. Плюс покупаешь все, что хочешь. Книжки для работы надо? Все за счет компании. Даже если не для работы – тоже.

– А если захочешь купить новый ноутбук и говоришь: «Это мне для работы надо». Оплатят?

– Оплатят. Я себе так наушники купил (смеется). Потом, выходные сколько хочешь. Хочешь из дома работай, хочешь на работу в офис иди. Захотел куда-нибудь с коллегами сходить – без проблем. Иди, компания оплатит, правда в любой рабочий день. Вот. Ну, наверное, не все коллеги это могут. Наверное, это тоже заработать надо, я не знаю, мне можно (смеется). Не знаю, другим можно это или нельзя.

– Есть ли какая-то социальная жизнь после работы вместе с коллегами?

– Все зависит от тебя, если хочешь – делай. У нас это принято. Например, я кого-нибудь, бывает, позову: «Пошли после работы вот то-то сделаем». Ну, если он скажет «Да», то пойдем сделаем. Если скажет «Нет», то не сделаем. Тут, наверное, все-таки тоже культурное различие. Я уже здесь давно, и мне уже это привычно.

Интересный случай произошел. Приезжают парни из Белоруссии, задают мне вопросы, а мне уже даже непривычно, как я раньше сам так мог думать. Вот, например, «Фитбит» нам устраивает вечеринку. Как обычно эта вечеринка проходит? Ты просто приходишь в какое-нибудь, там, супермодное заведение. Жонглируют, там, представление, и так далее. Еда, закуски, выпивка, но нет развлекательной программы. Ты приходишь, общаешься с людьми и смотришь, люди просто сами по себе, программы нету.

И вот приезжают белорусские люди и говорят: «Слушай, а как это программы нету, а че мы сейчас будем делать? Просто ходить и ничего не делать?» (Смеется.) Понимаешь, в Америке тебя никто ничего не заставляет делать. Ты вот если хочешь что-нибудь, ты делаешь. Такого нету, как у нас бывает, тянут тебя что-нибудь сделать… Ты говоришь: «Вот не хочу я в баню пойти сегодня, ну не хочу и все». Они говорят: «Нет, пошли». Вот здесь такого нету. Здесь сказал «Не хочу!» и тебя второй раз не спросят: не хочешь, значит, не хочешь. То есть мнение уважают. Везде плюсы и минусы есть. Но мне это уже более привычно. Я сейчас в Белоруссии был, мне непривычно, когда там тебя заставляют, тянут, хотя ты говоришь: «Ну не хочу я! Ну не хочу и все!».

– Вопрос неприличный у нас в России, сколько ты получаешь в месяц? Или сколько специалист твоего уровня получает в месяц?

– В Силиконовой долине таких понятий нету, потому что все индивидуально. Все зависит от специалиста и от того, какую работу он делает. Я скажу так. Зарплата очень хорошая по любым меркам, поэтому, жаловаться не приходится. Тут еще в Силиконовой долине что еще принято? Когда ты приходишь в компанию, особенно в маленькую, дают акции компании.

Есть два выбора. Можно прийти в стартап, то есть зарплата будет немного поменьше, чем в большой компании, таких как «Гугл» и так далее, но зато они тебе акции дадут. Эти акции в какой-то день могут стоить миллионы долларов, если компания хорошо будет развиваться и так далее. То же самое и здесь происходит. Есть ли у меня акции? Да, у всех есть. Любой человек, который приходит в эти компании, всем дают всегда акции. И вот, получается, проблем нет. Финансовых проблем точно нету (смеется).

Те зарплаты, которые тебе скажут в Америке… тут совсем другая система, как и в образовании. То есть зарплата, которую тебе скажет человек, это цифра. Она ни о чем не говорит, потому что, во-первых, надо уточнять, а с налогами или без налогов, правильно? Это две большие разницы, потому что в Америке, когда договариваешься, обычно это до налогов, то есть с этой зарплаты еще будут вычитать налоги. Тут опять же не так все просто получается. Сколько ты платишь налогов – тоже индивидуально. Потому что если, например, есть жена и есть ребенок, и жена не работает, и ребенок маленький, то налогов ты платишь меньше. То есть зарплата будет одинаковая у меня и у моего соседа, но у него есть ребенок и жена, поэтому он налогов платит совсем мало, а я плачу налогов по полной программе, поэтому моя зарплата будет меньше. Но ему же надо и семью обеспечивать, и ребенка, поэтому в итоге я денег все равно зарабатываю больше (смеется). Ну, как-то вот так, понимаешь? Поэтому, ну, этот вопрос особого смысла не имеет. Это не так, как у нас в России и Белоруссии, когда тебе дают, там, в месяц конкретную сумму и все.

Плюс еще здесь дают бонусы, которые тоже индивидуальные. Вот, например, сделал ты хорошо проект, к тебе приходит начальник и говорит: «Мы тебе бонус дадим! На вот тебе, там, десять тысяч долларов!». Вот ни с того, ни с сего. Например, я порекомендовал своего друга, мне за это тоже бонус дали. В компаниях в Силиконовой долине, когда хорошего специалиста приводишь, за это тебя благодарят очень хорошо. Потому что таких специалистов очень сложно найти. Поэтому тут проблем нету (смеется).

Сколько мне налогов платить приходится? Так как я не женат, детей у меня нету и Калифорния – один из штатов, где самый большой налог, примерно я плачу… (пауза) процентов, наверное, тридцать пять от всех моих доходов. Ну тут, опять же, налоги – это такая вещь… это я так, упрощаю. На самом деле все сложнее (смеется). Отчисления на страхование? Тридцать пять процентов все включают.

– Когда у тебя впервые оформилась мысль, что хорошо бы пожить за границей?

– У меня такой мысли никогда не было. Ну, думал, как там иностранцы живут, но мне особо плохо в Белоруссии никогда не было (смеется). Мне нравилась Белоруссия. Программисты в Белоруссии хорошо зарабатывают. И финансовых проблем в Белоруссии никогда не было никаких. Я на третьем курсе зарабатывал больше, чем зарабатывали мои родители вместе взятые. Мои друзья программисты, кто работает в Калифорнии, зарабатывают много, но и расходы большие. Один из друзей до сих пор работает в Белоруссии. Он, естественно, получает меньше, чем мы здесь, но там зато расходов меньше и квартира дешевле, и так далее. Так он говорит: «Я тут себя олигархом чувствую в Белоруссии» (смеется). Это действительно так и есть, если специалист хороший…

У меня склад ума более математический. Я стараюсь решения принимать логически, а не за счет каких-то эмоций. Я понимал, что, программист в Белоруссии – программист. А в Америке намного больше возможностей, именно по моей профессии, и мне хотелось стать хорошим специалистом. Я знал, что самое лучшее место на земле для программиста – это Силиконовая долина. Не то, что я хотел там жить – я очень хотел работать в Силиконовой долине, где я сейчас и работаю. Просто, чтобы стать хорошим специалистом.

– Будучи студентом, ты уже ездил в Америку. Первый раз, когда ты поехал, у тебя был уже достаточно хороший английский?

– Первый раз, когда я поехал, у меня английский был очень плохой. Может это мой чисто индивидуальный случай. Я просто не знал, что есть такая проблема. Учишься в школе, в университете, получаешь пятерки. Кажется, ну, блин, я все знаю, так? А вот приехал в Америку, и оказалось, что я очень мало чего знаю – и людей плохо понимаю, и сам сказать мало что могу. Куча всяких проблем была. Элементарно пойти купить билет на автобус и объяснить, куда ты собираешься ехать, кучу времени занимало. Самое обидное, что ты просто не мог с новыми друзьями пойти что-нибудь поделать, изучить даже ту же самую культуру.

Я понял, что есть большая проблема. Когда я приехал после первого года из Америки, я очень, очень серьезно начал заниматься английским языком. Я тратил очень много часов. Но это такая моя черта характера. Если я осознаю, где есть проблемы и где можно улучшиться, я просто улетаю (смеется) и начинаю, там, целыми днями проводить за изучением. Я целый год потратил. Что я только не делал, чтобы изучить английский, потому что я поставил себе цель – я хочу поехать следующим летом, и я хочу знать английский.

Что для меня сработало, это смотреть фильмы на английском языке с английскими субтитрами. Когда я нашел этот способ, и он начал работать для меня, я просто не мог остановиться. Я пересматривал все, что только можно. Я находил какие-то сериалы, документальные фильмы. Все слова, которые я не понимал, выписывал в словарь. Учил эти слова где-то, там, в транспорте, в университете между парами и так далее. Потом эти фильмы смотрел несколько раз. Первый раз смотришь – понял, там, 30%. Второй раз смотришь – о-о-о, 40% уже.

Я когда пересматривал фильмы по нескольку раз, начал запоминать не только слова, но целые фразы. Тебе вопрос в реальной жизни кто-то задает, а ты знаешь, ты в фильме смотрел. И ты знаешь, что ответить, есть уже «наговоренное» предложение. Понятно, что это тебя до какого-то определенного уровня доведет, дальше уже намного сложнее. Фильмы, изучение слов и постоянное общение в чатах.

Репетиторы? Репетиторов у меня не было никогда. Я не верю в репетиторов (смеется). Я во второе лето приехал, и у меня уже, практически, проблем с английским не было. Мой английский был намного лучше. Я мог сказать практически все, что хотел. По-простому, конечно, не заморачиваясь.

И вот я приехал на второе лето. Босс посмотрел, что у меня английский намного лучше, и мне дали работу фуд-экспедитора. Что экспедитор делает? Фуд-экспедитор – связующее звено между поварами и официантками. Экспедитор, он просто все рассортировывает, координирует работу. И там не только надо говорить на английском, но надо было это делать быстро (смеется). Плюс постоянное общение.

Все лето я работал по 14 часов в день. Каждый день. У меня голова пухла. После второго лета у меня английский был очень-очень хороший. Но зачем останавливаться на достигнутом? После второго лета, я опять достал все свои фильмы, начал опять их пересматривать, уже понял, что я понимаю их намного больше.

И вот третье лето вообще было уже идеальное. Когда я поехал на третье лето, я понимал, ну, 99% всего, что вокруг меня происходило. Ну, там, какие-то шутки недопонял, которые, там, надо несколько лет жить в Америке, чтобы понять… Ну, в третье-то лето я не помню, чтобы у меня какие-то проблемы были вообще с английским. Проблем вообще никаких не было. Ну, вот как-то так.

– Как родители относились к твоим поездкам в Америку и как отнеслись к идее, что ты уедешь надолго?

– Я не знаю, как это у людей происходит, у меня такого не было, что вот навсегда. Это произошло все постепенно. На самом деле мои родители до сих пор думают, что я вернусь когда-то. Я им уже сто раз, наверное, сказал, что наверное, я не вернусь (смеется). Я уже здесь, гражданство сменил, вот. Но они все-равно думают, что я вернусь и буду жить там, с ними (смеется). Понимаешь, никогда такого не было, я никогда не знал, что я сюда уезжаю навсегда. Сначала ездил в командировки. Поехал на три месяца, приехал на неделю домой. Потом опять уехал на три месяца, приехал на неделю домой. Потом уехал на дольше, на долгое время. Никогда такого не было, что вот навсегда. Это как-то постепенно сложилось. Потом, приехал в Калифорнию, обжился там и уже думаешь, наверное, все-таки назад я не вернусь. (Cмеется.)

– Какие были две самые большие трудности, и как ты их преодолел?

– Самая большая трудность, насколько я помню, это был английский язык. Именно для меня. Потому что, наверное, когда я приехал в первое лето, я осознал, что мой английский ну просто очень слабый. На самом деле изучение английского – очень интересная вещь. Насколько хорошо ты будешь знать иностранный язык, еще зависит от человека самого. Например, мой брат тоже был в Америке. Он два лета подряд ездил в Америку. Он не выучил английский. Вот ты спросишь, как такое может быть? Два брата. Один поехал и за два года полностью выучил английский, а второй вообще… никаких, практически, изменений не было. Почему? Во-первых, он никогда не осознавал проблему… что у него была проблема с английским. Он до сих пор думает, что он хорошо знает английский, что «ну, я ж могу в магазин сходить хлеба купить». Люди думают, вот если я смогу в магазин сходить или такси вызвать, вот мой английский, зачем мне его знать лучше? Может они и правы в каком-то смысле (смеется), кто его знает? Многие русские приезжают в Америку и, там смотрят русский телевизор, все друзья русские. Слушают русское радио, смотрят русские фильмы (смеется). Ну, вот как они выучат?

Я из своего опыта сужу. Потому что я довольно-таки давно здесь уже живу. Все мои друзья – американцы. Моя девушка – американка. Мне сны снятся на английском языке. Уже сейчас больше областей, в которых мне проще выражаться на английском, чем на русском, потому что я их здесь изучил.

Например, здесь я научился играть в большой теннис. Я не знаю, как сказать, там, «мячик для тенниса». Я не знаю, как сказать на русском «ракетка для тенниса», «струны», и так далее. Вот скалолазание. Я приехал и начал общаться с людьми, которые занимаются скалолазанием в Белоруссии. Я просто не знаю, какой у них словарь, потому что я никогда не слышал. Они начинают разговаривать, я у них начинаю спрашивать: «А что это такое?». Они мне объясняют.

– Ты живешь в США уже семь лет. Что изменилось в восприятии Америки и американцев?

– На самом деле я осознал, что везде есть свои плюсы и минусы. Я приезжаю в Беларусь, у меня спрашивают: «Игорь, а где ты живешь?». Особенно те друзья, которых давно не видел, которые ничего не знают. Я говорю: «Ну, вот, в Калифорнии живу». Они: «О, круто! Нам бы туда!». И ты: «А хотел ли бы ты сюда?» (Смеется.) Знаешь, та же самая история, как вот люди смотрят во всякие журналы, и там видят качка, например, или модель какую-нибудь. И они смотрят: «Блин, ну, вот мне бы этим качком быть!». А ты им говоришь: «Слушай, а подумай ты немного дальше. Вот этот качок четыре часа каждый день проводит в спортзале, у него, там, специальные диеты, он кучу денег тратит на всю вот эту фигню. Ты хочешь себе такой стиль жизни, или ты просто себе хочешь мускулы, но заниматься, чем ты сейчас занимаешься: лежать на диване и телевизор весь день смотреть?». Так такого ж не бывает, правильно?

Просто многие люди думают, что вот оказались они в Калифорнии и все, жизнь удалась. Мне им хочется сказать: «Так это только начало, а что ты будешь здесь делать? С кем ты будешь здесь дружить? Как работать будешь? И так далее». Везде есть свои плюсы и минусы. Кому-то не подойдет этот климат. Погода здесь теплая, но не жаркая. Летом здесь +20, а зимой +15. Это довольно-таки не жарко (смеется). И многие люди этого просто не понимают. Они думают: «Ну, это ж Калифорния! Солнце постоянно». Так и есть, но это не жара, которая у нас там, например, летом +30—35. Или поедешь куда-нибудь в Бразилию. Океан холодный. На пляж можно сходить, но в воде часами не покупаешься. На пять минут залезешь, уже вылазить надо.

Есть «трезвые» люди, которые понимают, что не бывает такого, что рай на земле. Везде есть свои минусы, правильно? (Cмеется.) И в Белоруссии есть свои плюсы. Даже в военном городке, где я родился, куда я сейчас съездил, свои плюсы и минусы есть. Наверное, вот это самое большое осознание…

– Что тебе больше всего нравится в жизни, тебя окружающей, в американцах? С твоей сегодняшней точки зрения, какие два самых «жирных» плюса и два самых «жирных» минуса?

– Из самых больших плюсов – это, наверное, то, что здесь все лучше, как это сказать, «базовые вещи». Например, для меня очень важно, чтобы душ был удобный. Для меня это не мелочь. Или, например, чтобы легко можно было найти туалет… Идешь по улице, гуляешь, в туалет захотелось, так? Вот чтоб легко можно было найти нормальный туалет. В Америке, никогда таких проблем нигде не возникало. У всех людей везде нормальный душ, туалет, никаких проблем. Я путешествовал по Европе и вот в Беларусь приехал. Ну, блин, это просто жесть. Как раньше пользовался?

Вторая мелочь, что здесь везде в любое место можно зайти и попросить воды, и тебе дадут. Просто в любой ресторан зайдешь и скажешь: «Дайте мне, пожалуйста, стакан воды». Они тебе просто дадут стакан воды, бесплатно, без ничего, без всяких этих, просто человеку пить захотелось. В Европе не так. Везде, где ни заходишь в рестораны, тебе приносят газировку, маленький стаканчик и с тебя два доллара сдирают. Ну что это такое? У нас в Калифорнии, например, везде вода бесплатная. Понимаешь, мелочи. И этих мелочей много.

Например, спортзал. Вот у нас в спортзале: приходишь, там полотенца есть, душ есть, сауна. За вход платишь и ни за что не надо дополнительно платить. Вот я был в Лондоне и в России в спортзалах. Там полотенцев нигде нету. А я вот путешествую, у меня нету полотенца, я забыл его дома, что делать? Покупать. Мелочи, а для меня они важны. Вот я, например, когда здесь [в Америке] прихожу в спортзал, всегда ожидаю, что у них будет полотенце, нормальный душ. Я здесь с собой никогда не беру полотенце, когда еду в спортзал, а вот в Европе надо брать. (Смеется.)

Что еще нравится в американцах? Нравится, что они тебе не навязываются, уважают твое мнение, кем бы ты ни был. Даже если ты обычный работник, дворник и так далее, твое мнение важно. Вот у нас [в Беларуси], мне кажется, что есть какая-то система рангов. То есть если этот человек – уборщик, то там на него чуть ли не все бочки гонятся. Если что-нибудь пропало, на кого сразу думаем – уборщик стянул. Мне не нравится, когда люди так начинают думать. Это ж мог любой программист стянуть, почему мы сразу на уборщика думаем? Он же нормальный человек, просто другим занимается.

Плюс тебя еще никто ничего не заставляет. Вот, например, мы поедем завтра с Кэти к ее тетке. Мы к ней завтра приедем, она нам скажет: «Давайте ужинать! Вот у меня есть холодильник, кладите себе, что хотите, готовьте себе, что хотите, смотрите сами». А вот приезжаем мы к моей маме, и она просто от нас не отходит. Поели мы пельменей, она на нас обижается, потому что мы блинчики не поели. А поели блинчики, она обижается, потому что мы голубцы не поели. А поели голубцы, она обижается – мы котлеты не поели. Мы всегда в проигрышной ситуации. Причем, это не то, что, посмеялись и все. Человек обижается, то есть он тебе это завтра вспомнит. И вот мы разговариваем, почему мы не едим то, почему не едим это… Может быть, просто у меня так в семье принято? Можно ж нормально посидеть поразговаривать о каких-то других вещах, правильно?

– Что в Америке тебе не нравится или меньше всего нравится?

– Не то, чтобы нравится, не нравится. Просто нужно понимать, что люди, когда заставляют тебя что-то делать – это минус. Это, как бы минус, но это и плюс. Они вяжутся-вяжутся, но в итоге они тебя вытянут, вы с ними друзьями, наверное, останетесь.

Я просто расскажу то, что здесь наблюдаю. Там, где я сейчас живу, люди не мотивированы ничего делать. Здесь люди по большей части обеспеченные, у этих людей миллионные дома, они могут делать все, что захотят. И что ты думаешь они сидят и делают? Они делают все то же самое, что и люди в Белоруссии, у которых просто нет другого выбора (смеется).

Вот у нас с Кэти есть знакомая… Кэти очень добрый человек, ее все любят. Я в том числе (смеется). У нее есть вот эти знакомые. Они как бы ее вторые родители, у них своих детей нету. Эти знакомые живут в таком… обеспеченном городке. Там залив, все дома на воде и очень дорогие. У каждого человека, получается, своя заводь. У них обычно лодки, водные мотоциклы. У наших знакомых своя лодка, водные мотоциклы, горка скатываться в воду, большой просторный дом. В этом доме куча комнат. Например, есть комната, в которой он только слушает музыку. Пустая комната с колонками для акустики (смеется). Есть комната, в которой он хранит свои игровые автоматы. Есть комната, в которой он хранит свои 140 гитар, не знаю, зачем ему 140, но вот у него 140 гитар (смеется). Есть комната, в которой она хранит всю свою одежду и туфли… Комнаты, в которых, бесконечное число туфель, одежды, шмоток всяких и так далее. Ты думаешь, они катаются на своих лодках, играют на своих гитарах, играют на своих автоматах и так далее? Ни фига подобного. Они сидят в этом доме, злые как черти, пьют вино, лазят в своих телефонах и ничего не делают. Как такое получается – я до сих пор не знаю. Может быть, когда всего достигаешь, все свои цели, просто ничего не хочется делать, теряется мотивация? Мы когда с Кэти приезжаем к ним в гости, я там долго не могу находиться.

Я бы им посоветовал: «Слушай, подпишись ты на какой-нибудь из сайтов-путешествий. Есть же эти туры всякие, там, в горы и так далее. Присоединись, поедь, посмотри». Так проблема в том, что из своего дома, из этих хорóм нужно выезжать куда-то. Наверное, удобства не те будут, кровать будет не такая мягкая, душ будет не десять квадратных метров, а пять. Ну у него же клаустрофобия в том душе будет! И вот, они не могут вырваться.

Они думают, что вот это вот – счастье. А на самом деле, они сидят абсолютно несчастные в этом доме и просто всех ненавидят. Понимаешь, у них здесь взгляд на мир очень негативный. Например, у меня очень позитивный. Я приезжаю, мне кажется, что все люди добрые, хорошие. Ну, бывает… что-то не получилось… Я всегда как-то пытаюсь объяснение найти. А вот у них наоборот, у них, каждый человек убить тебя хочет, изнасиловать и так далее. Даже смешно их слушать. Ну, как такое может быть?

Вот мы, например, путешествовали сейчас вот больше месяца, и все как-то нормально прошло, никто нас не убил, везде нормально время провели, ничего не пропало (смеется). Но они же не знают, у них не с чем сравнивать. Они не знают, как это на самом деле бывает.

Вот есть люди, которые занимаются скалолазанием, у которых ничего нету. Они вот приезжают, довольные, радостные. Они заработают деньги, поедут, неделю на скалах проведут.

А вот еще один парадокс. Мои родители очень небогато живут. Когда я был маленький, я бы даже сказал, бедно. Если мне мама на новый год робота под елку подкладывала, то я с этим роботом, наверное, месяц, не расставался. А вот здесь… Вот у Кэти есть сестра. У нее два сына. И у них столько подарков! На Новый год каждый из них получает, подарков пятьдесят, может больше. Ты предполагаешь, что каждый родственник делает один подарок? А вот они дарят очень много подарков. Я тоже не знал раньше. От одного человека может десять подарков прийти. Как ты думаешь, эти дети играют в эти игрушки? Они берут коробочку, открывают ее, смотрят, что в этой коробке и идут к следующей коробке. Что в коробке – неважно. Вот открывает, а в коробке робот. Отлично! Открывает другую коробку – гоночка. Отлично! Идет, открывает другую коробку – велосипед. Открывает другую коробку – самокат. Открывает другую коробку – костюм спайдермена. Открыл все коробки – пошел сел на диван, смотрит свой мультик, который раньше смотрел. Он уже забыл про все подарки. Ему вообще даже не интересно. Вот как сказать? Слово «зажрались», я не думаю, что оно совсем подходит. Но как-то так получается…

В чем еще один из больших плюсов здесь в Калифорнии – можешь делать все, что хочешь. Зимой, например, поехал в одну сторону два часа – на лыжах можно кататься на офигенных горах. В другую сторону два часа поехал – в океане купаться можешь. От лыжного курорта до пляжа четыре часа разницы. Кажется, вот делай все, что хочешь, да? Но люди ничего не хотят делать, не мотивированы. Сидят на своих диванах, пьют вино… Почему так? Я не знаю (смеется). Вот думаю до сих пор, и не могу придумать. Наверное, мне здесь надо побольше побыть (смеется).

– Как долго ты будешь в Америке? Оставшуюся жизнь у тебя были мысли куда-то еще поехать жить?

– Скорее всего, все-таки я останусь в Америке. Но я буду очень много путешествовать. Я заработал денег, получил американский паспорт. Процедура довольно-таки простая. Получаешь грин-карту, пять лет живешь в Америке и сдаешь экзамен по истории. Если ни с каким криминалом не связан, если нормально налоги платил, то тебе дают гражданство. По крайней мере, со мной так было.

Как долго формальности длятся? Зависит от людей, насколько они тянут с заполнением документов и так далее. Я все делал всегда в первый день, не тянул. У меня все это быстро произошло. Практически после пяти лет я сразу же и получил гражданство.

Пришлось ли отказаться белорусского? Нет, не пришлось. У меня белорусское тоже есть. Это большая свобода, – чтобы куда-нибудь поехать, мне нужно просто купить билет на самолет. Никакие визы не надо делать, в чем я уже убедился: до последнего не верил, пока не поехал в Европу. Удобно, слушай! Паспорт показываешь – тебя пропускают. Я с двумя сейчас ездил, все прошло. Нигде ничего у меня не отняли до сих пор, приехал назад с двумя паспортами.

В России, я из Москвы улетал, меня спросили: «Показывай паспорт!», – я нечаянно американский им показал. Они начинают в американском паспорте российскую визу искать. Я говорю: «А вы визу, может, ищете?». Они говорят: «Да!». Я говорю: «У меня на этот случай белорусский паспорт есть, я по нему сюда въехал». Они говорят: «Слушай, ты этот паспорт больше никогда не показывай, потому что у нас есть повод тебя задержать!». Ну, мы посмеялись (смеется). На самом деле просто лучше не показывать (смеется).

Я думаю, что буду очень много путешествовать. У меня есть куча таких всяких мест, куда бы я хотел съездить. На самом деле, знаешь, людям рассказываю – они просто не понимают, говорят: «Слушай, блин, ты что не хочешь съездить, там, в Париж или в Рим, и так далее? Но для меня, понимаешь, я туда хочу съездить, но это не самый высокий приоритет для меня.

Я, например, очень хочу в Тибет – вот это одна из моих самых таких, самых первых, наверное. Хочу еще съездить в Японию, потому что Япония – это абсолютно другой мир. Мне кажется, там все по-другому. Хочу посмотреть, как это. Хочу съездить в Исландию, на юг Южной Америки, в Патагонию. Там очень красивые горы. Хочу съездить на Камчатку в Россию и во Владивосток. Хотел бы еще в Антарктиду съездить, на Северном Полюсе побывать. Может, и доберусь.

– Как ты видишь свою будущую профессиональную деятельность? Как сейчас или удаленная работа, или ты работаешь на себя, или ты владелец фирмы?

– Как получится. Я об этом не беспокоюсь. Везде есть свои плюсы и минусы. Да, у меня есть идеи, я могу организовать свою компанию, но по сравнению с моей текущей работой, будут плюсы, будут и минусы. Потому что на моей текущей работе я выбираю и делаю только то, что мне нравится. Я получаю самые лучшие задачи, которые очень сложные, и мне нравится их решать. Если у тебя своя компания, то тебе надо будет решать кучу всяких проблем, правильно? И не только то, что тебе нравится делать. Надо будет как-то решать финансовые вопросы и так далее. Может это понравится, может нет. Надо нанимать людей. Например, я не люблю собеседования проводить и у себя в компании отказался от этого. Вначале проводил, а потом отказался. Получается, на своей текущей работе я полностью подстроил работу под себя. Я делаю только то, что мне нравится. А если я буду на себя работать, будут другие плюсы, но будут и минусы.

– У всех нас есть свои периоды взлета и упадка сил: несколько дней, несколько недель, у кого-то – несколько месяцев. Когда у тебя бывают периоды упадка, в чем ты черпаешь свои силы? Что тебе позволяет оставаться на плаву, не сломаться, а продолжать двигаться дальше?

– Хороший вопрос. Я тоже долго над этим думал, и вот Кэти у меня очень часто спрашивает. Она говорит: «Слушай, Игорь, как у тебя получается? У тебя столько энергии, ты постоянно что-то делаешь?» У нее немножко по-другому, потому что, наверное, она родилась и постоянно росла здесь, в Калифорнии.

Понимаешь, у меня всегда есть занятие, которое я могу делать и не скучать. Вот, например, даже если мне абсолютно нечем заняться, я открываю веб-сайт по шахматам и играю в шахматы с людьми (смеется). Я этим могу заниматься целыми днями. Потому что я очень люблю играть в шахматы. Если в шахматы не тянет играть, то я сажусь и программирую. Достаю какие-то новые технологии и просто могу целыми днями сидеть и программировать. Когда ничего не хочется делать – вот это то, что я делаю (смеется).

Мне сложно объяснить, у меня такого не бывает, что ничего не хочется делать. Если мне ничего не хочется делать, наверное, я просто спать хочу. Я ложусь, сплю. У меня очень много занятий, например, шахматы, скалолазание, программирование, книжки читать… То есть постоянно есть что-то, и пока я этот список не исчерпал.

– Твоя жизнь для кого-то может показаться сказкой, недостижимой мечтой. Но все упирается в вопрос: «Как?». Что бы ты посоветовал из своего опыта? Два твоих самых мощных совета, чтобы разорвать этот порочный круг «Как?».

– Мой самый главный совет – это наслаждаться своей текущей жизнью, где бы ты ни находился. Потому что многие люди думают, что вот сменят они место жительства или партнера, или работу – и у них все получится. Когда так бывает, мне кажется, это просто везение (смеется). В большинстве случаев так не происходит. Все просто возвращается на свои круги. Да, меняешь работу, первый месяц новенькое что-то, а потом все возвращается, и человек осознает: ну, блин, на самом деле ничего не поменялось. Мне кажется, то же самое и с местом жительства. Ну, бывают везде свои исключения.

Все-таки большинство людей переезжают по другим причинам. Им, на самом деле, и там неплохо, они хотят еще лучше. Мне кажется, что именно в таких случаях надо быть очень аккуратным, потому что чудес не бывает (смеется). Просто научись наслаждаться текущей жизнью.

Ну, и еще один совет – наверно, все-таки не переезжать куда-то на новое место, не попробовав, не пожив там какое-то время. Например, приехать туда на три месяца, пожить, а потом уехать. Вот, чтобы такая возможность была. Не так, чтобы: вот живу в Белоруссии всю жизнь, еще в Америке ни разу не был, вот есть возможность уехать и все, бросаешь там все и переезжаешь. Я бы такого вообще не посоветовал ни с чем. Это связано не с переездом, это вообще практически в любой сфере, так ни с чем нельзя делать. У людей разные истории. Кто-то скажет: «Переезжай.» Кто-то скажет: «Не переезжай.» Сначала попробовать надо.

Самый главный совет, который бы я дал, и вот я всем своим друзьям говорю, что чудес не бывает. Просто надо научиться наслаждаться своей жизнью, где бы ты ни был. Все остальное придет.

– Посоветуй, пожалуйста, три книги, которые тебе настолько понравились, впечатлили, что ты готов их рекомендовать всем и каждому.

– Не знаю, три книги получится или не получится… Первая книга, которая мне пришла на ум, это «Семь лет в Тибете». Я ее прочитал, и мне она так понравилась! Еще одна книга есть, называется «The four hour workweek»[42]. Тим Феррис. Он здесь, в Сан-Франциско, живет. Многие люди ему присылают письма: «Слушай, Тим, так ты же сам четыре часа не работаешь в неделю!». Он говорит: «Слушай, это не то, что я имел в виду. Ты книгу почитай!» (Смеется.) На самом деле, многие могут просто не так ее воспринять. На самом деле это не значит, что надо работать четыре часа в неделю. Третья книга? – Наверно, вот это – «10% Happier: How I Tamed the Voice in My Head, Reduced Stress Without Losing My Edge, and Found Self-Help That Actually Works – A True Story», автор Дэн Харрис.

– Напоследок: как ты думаешь, может я упустил что-то существенное? Как говорится – микрофон тебе в руки!

– Моя история довольно проста, ничего тут особенного нету. Мне кажется, есть истории намного позахватывающее, где нелегалы. Они жили какое-то время, потом вырвались (смеется).

26 февраля 2016 года

9. Интервью с Артуром, г. Нью-йорк

Жить там или жить здесь? А этот выбор есть часто, он есть у всех, и многие размышляют. Мне нравится Белоруссия, однозначно. Америка, в принципе, по ментальности это страна, которая наиболее похожа на Россию. И сами люди по ментальности очень похожи.

* * *

– Меня зовут Артур. Я из Белоруссии, из Минска. Проживаю на сегодняшний день в Нью-Йорке. С Соединенными Штатами я знаком четыре года. Собственно, в Америке в этот приезд я не так давно, – с октября прошлого года. Всегда ли я жил в Нью-Йорке? Нет, я жил и в других городах – в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе. Много где вообще был, в Калифорнии, в Чикаго…

Я все время хотел работать с детьми, закончил педагогический университет в Минске по программе информатика, по-моему, в 2011-м. В прошлом году поступил на второе, юридическое. Дело в том, что я вел и планирую еще вести собственный бизнес. Поэтому я посчитал, что юридическое образование полезно для ведения хозяйственной деятельности.

Компьютеры – это мой род занятий и хобби очень давно. Работал я и вел бизнес в Белоруссии системным администратором. На сегодняшний момент я internet marketing analyst, то есть аналитик интернет-маркетинга. Управляю рекламными кампаниями для юридических лиц. Аналитика, математика… Работодатель, когда изучал мои данные и резюме, спросил меня: «Как тебе удобнее работать?». Я решил, что удобнее будет в офисе, потому что это немного организовывает рабочий день, держит в тонусе. Дома работать очень сложно, особенно, если рабочее место не организовано должным образом. Диван, поесть, прилечь, что-то еще – это расхолаживает. Нет рабочей обстановки.

Рассказать про свою работу? Компания с крупным месячным оборотом. Входит где-то в десятку крупнейших дилеров бытовой техники на территории США. Она известна везде как Appliance Connections, на русский я не могу это перевести. «Appliance» – это «бытовые приборы», а «connection» – это «соединение». Юридически компания называется немного иначе. Но в Америке так бывает, что вы называете компанию одним образом, а ведется бизнес под другим товарным, либо торговым именем.

В ней работают порядка 70 человек. Большое количество иностранцев. Я бы сказал, наверное, что американцев, именно тех, кто вырос в США, там буквально человек десять. Белые американцы, европейцы – их пару человек только. Очень много людей из Пакистана или Индии, я не могу отличить их, грузинов значительное количество, евреи и арабы. Есть люди из Сирии. Хозяин компании сириец, который 25 лет назад сюда переехал, реализовал «американскую мечту».

© Фото из личного архива рассказчика

Я являюсь специалистом и не работаю в команде. Выполняю сугубо свои задачи. Я не руководитель, у меня нет своего отдела, но, тем не менее, я отправляю кое-какие недоработки в другие отделы, чтобы они это ликвидировали.

Атмосфера какая? Сугубо рабочая. Не знаю, по всей ли Америке так, но конкретно в Нью-Йорке, если вы устраиваетесь на работу, вам обещают одно, а по факту вы получаете другое – не стоит этому удивляться. Вы договариваетесь, например, о графике роста вашей заработной платы. То есть первый месяц вы получаете столько-то, а потом вы получаете пару месяцев столько-то, а вот, допустим, через три-четыре, либо через шесть месяцев, у вас она уже вырастает.

Работодатели любят это пересматривать. Вот у нас есть Sales Department, отдел продаж. Ребята работают на проценте и, соответственно, я слышал жалобы, что руководство моей компании пересматривало… (пауза) ну, как бы, говорило одно сначала, а было другое. Я почему акцентирую на этом внимание, я с этим в 2011 году уже сталкивался. И вот эта такая неприкрытая хитрость, она здесь, в принципе, много где встречается. Не то, чтобы разочарование, но неприятный элемент.

Дело в том, что в Америке нет института договора или контракта. Подавляющее большинство работников по всем Соединенным Штатам работают, что называется at will, «по воле». Есть воля, желание работать – вы работаете. Нет желания – не работаете. Гарантий каких-то нет, вас могут уволить буквально за один день. Я считаю, что в этом плане я счастливчик, с детства двинулся в сторону технологии и компьютеров. Но я видел ребят, которые работают в «сейлз»[43] за небольшие деньги очень большое количество часов в неделю и шесть дней в неделю. Один выходной, я считаю, это мало, это только для того, чтобы выспаться. А это очень важно. Это не позволяет полноценно жить. И в тоже время – очень скромные деньги.

Договора, само собой, у меня нет. Это не тот, как бы, уровень бизнеса, чтобы тут были какие-то договора, либо конфиденциальность, и так далее. При трудоустройстве конкретно в эту компанию выдавали handbook, это как бы «руководство работника». Там записана общая политика компании по ряду вопросов, но важно то, что это не юридически обязывающий документ. Это просто как журнал, где написана политика компании. Придерживаетесь вы его или не придерживаетесь, никакой роли не играет. Единственное, что над всем главенствующую роль играет американское законодательство.

Сколько получает в Штатах специалист моего уровня? Я никогда никого не спрашиваю… В годовом выражении это более $50 000 до уплаты налогов. Вы уплачиваете налоги, причем я даже не могу назвать точный процент, поскольку это все рассчитывается индивидуально. То есть два одинаковых человека одного возраста могут уплачивать разный процент налогов.

Мне повезло, я где-то минут 25 добираюсь до работы. Я прихожу в точное время, все время в одно и то же, с утра к девяти. У меня два полноценных выходных и пятница сокращенный день. Я принципиально не хочу потратить свою жизнь только на работу. Работаю я, по-моему, 43 часа в неделю, хотя моя зарплата все-таки привязана к годовой ставке. Сорок три часа в неделю, получается десять часов в день и один час на обед. То есть фактически девять часов рабочих в день. Если проанализировать и посмотреть – это значительно. Я думаю, что в Америке люди больше времени работают, чем у нас в СНГ.

– Как случилось, что ты решил поехать за границу? Когда эта мысль сформировалась, впервые проявилась у тебя?

– Здесь все очень просто. В принципе, не могу сказать, что я когда-то мечтал, там, или прямо болел желанием уехать и так далее. Я – человек оседлый, и жизнь на месте мне, как для большинства американцев, комфортнее, чем путешествие.

Я заполнялся по программе 2009 года. Где-то в интернете я прочитал новость о том, что есть такая программа [Green card]. Я почитал, изучил, ну и думаю, попробую.

Я работал помощником директора во Дворце спорта в Минске. Это государственное предприятие. В силу плотного рабочего графика, я все не мог никак выкроить время. А грин-карта имеет определенные жесткие временные рамки заполнения. Две недели я откладывал этот вопрос, тасуя бумаги у себя на столе. У меня был друг, старый еврей, ему за 60 лет было. Мы обычно вместе пьем чай по утрам. И в последний день возможного коридора заполнения он ко мне пришел и говорит: «Заполни, есть не просит». Я за 30 минут заполнил, и у меня даже все распечатки сохранились, я их храню «для истории». Я заполнил и через полгода узнал, что выиграл. В мае следующего года. Когда получил сообщение, что выиграл грин-карту я просто не знал, что с этим делать. Нужно это или не нужно? Положение мое было неплохим, моя трудовая деятельность была выше среднего. Острого желания уезжать не было, но я решил, что стоит оплачивать все дальнейшее оформление. Мало узнать, что выиграл, затем начинается процесс оформления. Около года. Он, в принципе, недешевый, на то время это было дороже, чем сейчас, но я начал оформлять. Как говорится «just in case», на всякий случай.

Интервью я проходил в Варшаве. К этому я хорошо подготовился. У меня была синего цвета папка, оклеенная американским флагом. Я был, безусловно, немного воодушевлен. Мои друзья шутили, что «такая папка только у тебя и у Майкла Джексона». Подготовлен я был в принципе хорошо.

Знал ли я, какие вопросы зададут, и что отвечать? Перечень, какие документы нужно брать с собой – это в открытом доступе. Здесь что важно? От этих документов зависит количество вопросов, которые вам зададут. Если ваши документы, либо предоставленная информация, вызовет сомнения, то в этом случае вас могут озадачить какими-то вопросами. Вопросы в интернете ходят разные, их много. Кому-то действительно задают сложные вопросы. Мне вопросов никаких не задавали. Консул просто забрал документы. На следующий день я вернулся, и мне сказали: «Поздравляем, вы выиграли! Сейчас получите…». Как сейчас помню, в этот момент, я почему-то отвернулся, замешкался, бумаги какие-то выкидывал… По сути, нужно было, как другие, там, «Вау!», восторгаться и так далее. У меня такой реакции, не было, но было здорово. Это было здорово, выиграл! Через два часа после этого она говорит: «Заберете паспорт на улице». На улице выдают паспорт со стоящей там миграционной визой. Все!

Как я готовился? Абсолютно никак не готовился. Это всегда только импровизация. В этом нет везения, это просто стандартное прохождение. Когда у тебя все документы в порядке, никто тебе никаких вопросов не задает. Вот и все. Если бы я вез с собой девушку, которая бы была старше меня на 15 лет, и сказал бы, что это моя жена, начались бы вопросы: «А как? А почему? А покажите то, а покажите се», и так далее.

Было ли волнение или страх перед посольством? Однозначно, не страх, потому что «страх» – неверное слово. Волнение было. Проделав целый год оформление документов, вот это все пройдя, не хотелось, чтобы на финишной прямой что-то пошло не так. Поэтому было такое легкое волнение. Пришел в посольство, немного еще нервничал. При мне троим человекам отказали.

Обращу внимание, тогда консульский сбор стоил $819 с человека, сейчас это $300 с человека. Я заплатил $819. При мне пара с ребенком, заплатили $2400 с мелочью. Им поставили в документах красный штамп «Sorry» и отдали документы. Представляете, люди потеряли две тысячи четыреста долларов! Это как холодный душ! Кроме того, что вы можете не получить визу, вы в любом случае теряете консульский сбор, потому что деньги никто не возвращает.

– Скажи, если бы у тебя тоже был отрицательный ответ, какие были альтернативы? Что бы ты тогда сделал?

– На сегодняшний день я уверен, что моя жизнь сложилась бы проще. У меня бы не было бы вот этого постоянного выбора где жить. Жить там или жить здесь? А этот выбор есть часто, он есть у всех, и многие размышляют. Мне нравится Белоруссия, однозначно.

Америка, в принципе, по ментальности это страна, которая наиболее похожа на Россию. И сами люди по ментальности очень похожи. Если вы посмотрите международный индекс счастья, которые ООН ежегодно готовит, то две страны окрашены в коричневый цвет – Россия (Беларусь, там, Украина) и США. Это публичная информация, на Википедии можно почитать, познакомиться. Люди на одинаковом уровне недовольны жизнью, несчастливы на этих территориях. Думаю, что причины разные.

Сходство заключается в том, что население и той, и другой страны считает себя великой державой, великой страной, с амбицией, с претензией на существование. Хотя я думаю, рядовые жители и Америки, и России, о каком-то величии, превосходстве не задумываются. А что касается несчастья, причины могут быть разные, но во многом это финансово обусловленные вещи. В России, там, в Белоруссии, в Украине это одни вещи, свои сложности финансовые и все вытекающие. То есть финансовая сложность является, как бы стимулом, катализатором остальных каких-то сложностей… Да, медицина плохая, там еще что-то, еще что-то, коррупция, и так далее. Просто здесь все есть. В последнее время мне очень нравится выражение, что жизнь в Америке заканчивается щелью банкомата. И это во многом так. Иногда по улице идешь и слышишь просто «Мани, мани, мани». То есть они живут с этой идеей.

Я когда искал эту работу, обращался в кадровое агентство. И я принципиально попросил, чтобы они нашли мне два дня выходных. Я не пошел бы на шесть рабочих дней, потому что я не хочу свою жизнь убить, просто в работу вкатать. А знаю людей, которые даже в моей компании уходят с работы в одиннадцать-двенадцать вечера. Утверждают, что это им приносит кайф. Но ментальность восточных славян, там, Украина, Белоруссия, Россия, я считаю, не заключается в материальном. В этом я убежден. Здесь [в США] счастье – деньги и так далее. Даже, может быть много друзей тут не надо.

– Какой у тебя был уровень языка на момент, когда ты обращался по грин-карте, и как ты подготовился к этому, как ты пришел к этому уровню языка?

– Мать у меня преподаватель… Она была преподавателем английского языка в университете. И она во многом помогла мне. Я только через полгода жизни в Америке это реально осознал. Я был благодарен, потому что английский – это очень помогло. В школьные годы мать дополнительно занималась со мной английским языком. Конечно, как любого подростка, там, или ребенка, это немного напрягает. Но, меня, я думаю, это напрягало в меньшей степени.

В принципе, этого было достаточно для прохождения интервью и, в принципе, для жизни в Америке. Потом уже с опытом набирается скорость разговорного языка и какой-то словарный запас. Я, как сейчас помню, что у меня были сложности первое время – один раз в магазине я забыл, как будет «макароны». Это потом уже я нашел… noodle (смеется). Ну, и еще какие-то такие мелочи бывали, бытовые моменты, которые я не мог сразу вспомнить. В целом английский в Америке очень простой, я думаю, что проще, чем британский английский.

– Есть ли у тебя братья и сестры? Как отнеслась семья к твоему отъезду в Америку? Возможно, твоя мама не исключала такой перспективы с самого начала, раз она с детства занималась с тобой?

– Есть брат и сестра. Я третий ребенок в семье. Я сам по образованию педагог, чем я, в принципе, горжусь. Я все время хотел работать с детьми и, если бы платили в сфере образования в Белоруссии больше, то, безусловно, я бы работал с детьми. Когда человек растет в семье педагога, это определенное воспитание, и стремление родителей очень много дать именно с точки зрения образования. Вряд ли в моем том возрасте моя мать планировала, что она меня потом куда-то далеко отдаст. Она даже сейчас, как бы, без восторга, хотя она понимает. Вот это то, за что я ей благодарен, она не навязывала никакого мнения. Когда я улетал, она мне сказала: «Артур, решай сам как ты считаешь, будет лучше для тебя». И я решил попробовать.

Я по жизни, в принципе, человек достаточно самоуверенный. Поэтому я, собственно, и на интервью на Ваше легко согласился и, если обратите внимание, в моем скайпе написано «Resolute, enterprising, purposeful. The master of adventures and provocations»[44]. То есть, авантюра в каком-то легком ее виде, для меня нормальна. Это прикольно, классно и так далее.

Были ли страхи и опасения? Не было. Изначально я нахально полагал, что я обречен на успех, поэтому, ехал без всякого сожаления о чем-то. А еще Америку посмотреть, конечно… Для молодежи Америка является такой, как-бы… ну, эталон, что ли. Многие считают, что живыми отсюда не возвращаются. По прилету здесь выдадут несколько мешков с деньгами и все, и у вас счастливая жизнь начинается.

Я сделал большую ошибку – закрыл свою первую фирму в Минске. Это была очень серьезная ошибка, потому что я потерял существенное количество наработанных клиентов. Дело в том, что параллельно с первым университетом я немного работал.

Это был IT-аутсорсинг, то есть когда мелкие и средние компании обращаются к нам за какими-то услугами. И вот тех клиентов, которых я успел за то время наработать, я потерял. Именно клиентов из серии системного администрирования. Я думал, что я не вернусь, и я рубил все концы. А вот это было неправильно. Это было неправильно, потому что затем все иначе могло бы сложиться.

Первый раз я прожил здесь чуть больше года, затем я вернулся в Беларусь… Был 2012 год и просто я реально соскучился. Болезнь эмигранта. Все люди разные, и я не могу судить, как это происходит у всех. Но, со временем эти эмоции внутри, как бы, тоска по родине, скука по друзьям и так далее… Со временем оно имеет свойство увеличиваться, и с большей силой, более интенсивно давить на мозги. И в какой-то момент просто сложилась благоприятная конъюнктура. Я, по-моему, тогда и с первой своей работы ушел и, вот, через какое-то время я улетел.

Возвращение мое было просто фантастическое. Я летел в Белоруссию… Я думал, что я уже там останусь, и зачем мне эта Америка (смеется). Потом какое-то время я пробыл там. Опять же, в силу того, что грин-карту нужно поддерживать, так или иначе приходится сюда летать. Это, во многом создает ситуацию, когда ты и туда, и сюда. Пытаешься и там, и здесь. Это была одна из причин, почему во второй половине 2012 года, я полетел обратно. Побыл, потом опять улетел, потом опять вернулся. Ну, вот так вот происходило все.

– А как ты сочетаешь работу в офисе с такими перелетами?

– В Америке можно уехать, только потеряв работу. По большей части, то время, которое я жил в Америке, я жил за деньги, которые мне приносила Беларусь. Я не думаю, что я здесь буду чем-то уникален и так далее. В Беларуси я все время работал на себя, имея небольшой, но, тем не менее, свой бизнес. И после ухода из Дворца спорта, и даже еще когда там работал, я уже работал на себя. Вы сами представляете, что системное администрирование возможно и удаленно, поэтому я мог себе позволить отсутствовать. Даже на сегодняшний день, в свободное от работы время, я веду кое-какие свои проекты. Я это делаю удаленно, мне ничто не мешает.

– Первый раз ты приехал в США в 2011 году, да? У тебя на тот момент был уже какой-то конкретный работодатель? Или ты начал искать работу уже там?

– Работы не было никакой, как бы, и работу приходилось первое время там искать. Это, я думаю, переживает каждый эмигрант. Ты приезжаешь, сразу бурлят эмоции. Первое впечатление, когда самолет приземляется в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке, ты смотришь в иллюминатор и тебе кажется, что ты попал в голливудский боевик. Будто бы идет съемка какая-то и ты… Ощущения, конечно, незабываемые… Потом несколько месяцев ты просто ходишь с открытым ртом по Манхеттену, изучаешь что-то и смотришь. Прожив здесь три-четыре-пять месяцев, я не думаю, что ты познаешь Америку, что понимаешь всю «кухню», вот, внутреннюю эту жизнь. Нужно немного больше этого копнуть.

Я возьму немного шире, расскажу, как я нашел работу. В целом, конечно, для Америки желательно иметь собственное резюме, и достаточно хорошо продуманное, учитывающее слабые и сильные стороны.

Первую работу… там не было, как такового, собеседования. Первую работу здесь мне подсказал один знакомый парень, живет тоже в Нью-Йорке. Я позвонил туда, и там был какой-то вопрос с сервером, что-то не работало. Я сказал, что я могу приехать посмотреть. Выехал, приехал, посмотрел, сделал, и тут начался разговор с боссом. Мы долго говорили. Опыт и умения в IT-сфере и сумма, которую он будет мне платить – вот это два момента, на которых был акцент в том разговоре. То есть он хотел дешевле купить меня, по сути, это так и происходит везде. И знать, в то же время, что он получает то, что ему нужно, то, что нужно для компании. В итоге, согласовали зарплату, выход на работу, график, режим работы и все остальное. И все, приступил к работе. Это были медицинские офисы… я работал системным администратором. Настраивал ультразвуковые машины и медицинское оборудование.

Первую работу я искал по объявлениям и через знакомых. Это уже потом, через какое-то время, ко мне пришло осознание, что в Америке реально самый удобный, самый крутой способ найти работу через кадровое агентство. Разные кадровые агентства взимают разную плату, обычно это недельная или двухнедельная зарплата, которую вы можете выплатить в рассрочку, допустим, в шесть недель. Либо как договоритесь. Все, в принципе, удобно. Вы трудоустраиваетесь, затем выплачиваете.

Не может быть такого, чтобы вас кинули на деньги. Вы ничего им не платите до того, как вы реально не проработали и не получили реальные деньги. А уже когда вы получили первую зарплату, я рекомендовал бы всем, разумно договариваться и отдавать половину зарплаты. Вы ведь жить на что-то будете? Поэтому вы первую зарплату свою половину отдадите, а половину оставите себе.

Кадровое агентство работает эффективно и быстро. Последнюю работу, вот, которая у меня есть сейчас, они мне нашли за один день. Я в обед приехал, и они меня уже вечером отправили на собеседование.

– У тебя были тогда уже четкие представления о твоей зарплате: желательно получать столько-то, такая сумма минимум. У тебя были уже такие цифры?

– Нет, нет. Это тоже слабая сторона эмиграции. Я думаю, нужно понимать расходы, доходы, не только в Америке, а и везде. Для белоруса, те цифры, которые мне платили первое время, казались бы большими, да. Для Америки это, в принципе, были, ну, средние деньги…

Зарплата приходит, но зарплату увеличивают через полгода. Не раньше, чем через полгода. Дело в том, что для того, чтобы выбрать, правильную зарплату и с уверенностью сказать, что да, в Америке жить лучше, или да, там, в Белоруссии жить лучше, или, там, в России, или еще где-то, заработную плату и расходы нужно рассчитывать в процентном соотношении. А не просто, увидев зарплату, там, в $5 000 – 6 000 в месяц, да, и сказать «Вау, есть деньги!». Не надо забывать, что прогрессивная система налогообложения съест… Чем больше вы зарабатываете, тем больше у вас будет налог, допустим 33%. Не 20, а 33, если вы больше зарабатываете.

Потом медицина, это сейчас вообще большой порог, это большая болезнь Соединенных Штатов, потому что треть ВВП страны уходит на медицину. Это уже за гранью возможного, за гранью нормального, вообще для бюджета страны. Средняя страховка медицинская – это минимум $400 в месяц на одного человека. Если вы живете с семьей, жена и ребенок, то это $1200. Ребенку сильных послаблений не будет. Надо понимать, за $400 в месяц страховки вы получаете стандартную простую медицинскую страховку. Но, это дешевая страховка. Для того, чтобы она начала работать, вам нужно выплатить так называемый «дидактабл»[45]. То есть фактически, это первоначальные ваши траты на медицину. Так вот они составляют по разным подсчетам от $3 000 до $6 000. Я почему хорошо оперирую, потому что у меня, вот, буквально два месяца назад была компания, предлагала страховки, там, 50-процентно оплачиваемые.

Три-шесть тысяч долларов – это вы должны потратить на медицину. Допустим, $70, $80 либо $150 стоит один врач, там, прийти, чтоб просто вас посмотрели, легкие послушали и так далее… Это будет стоить $100. Одному другу, у которого я жил первое время, когда приехал… (пауза). В баре он имел видимо какую-то неосторожность, и у него на голове разбили бутылку. Наложение швов, анестезия, скорая помощь… Я боюсь сейчас ошибиться, но это между шестью и семью тысячами долларов. Буквально за два дня такой счет ему пришел. У него страховки не было, соответственно, государство потом у тебя высчитывает постепенно, по мере того, как ты начинаешь зарабатывать.

Что важно, и что конкретно меня возмущает, что закон вот этот обамовский, который кто только не прорекламировал! Он налагает на вас штраф в случае, если вы не покупаете никакую страховку. Если вы, как малоимущий не получили бесплатную страховку, или вы не купили какую-то другую страховку, не хотите просто, то на вас налагают штраф. Штраф за последние три года рос. От $100, потом, второй год, это было порядка $600—700 и вот сейчас на третий год уже $2 000. То есть фактически, это не что иное, как метод принуждения. Это очень по-советски, мне кажется.

На сегодняшний день у меня никакой страховки нет. В компании предлагают страховку, коммерческую, как бы, дорогую. Компания не хорошая, страховка не хорошая. Компания готова оплачивать только 50% этой медицинской страховки. Тогда, если взять по полной стоимости [страхового пакета], медицинской тариф – $500—600. За три месяца работы я бы отдал $1800. И вот я три месяца последних не болею, за исключением редкого чиха, и была вот у меня температура и я Колдрексом переохладил ее. Знаю, что вроде как вредно. Говорят, что нужно, там, то-се, лучше к врачу обращаться. Просто в мусорное ведро бы выкинул эти деньги, да и все. В Америке почему говорят, что выгоднее не работать? Потому что тогда вам государство дает страховку «Medicare» или «Medicaid». Это бесплатно, и она реально покрывает очень много.

В Америке еще есть такая штука, как возврат налогов. И вот тогда они просто с того возврата снимут эти деньги. Оформлял ли я возврат налогов? Да я их, в принципе, не оформлял, хотя, наверное, и имел право. Но я не знал… Я сдавал налоги, но я не помнил, что там было по возврату. Я из Белоруссии отсылал через UPS документы, всегда бухгалтеру, то есть занимался этими вопросами. Большинство людей подают налоги через бухгалтера. Я подавал налоги от себя и от зарегистрированной в Нью-Йорке фирмы, поэтому я сдавал все через бухгалтера. В принципе, вы, как физическое лицо можете на сайте IRS заполнить налоговую декларацию самостоятельно. IRS, «Internal Revenue Service» – «Внутренняя доходная служба», если быть точным.

– Какие были самые большие трудности, и как ты их преодолел?

– Я думаю, что работа – важный элемент здесь, поскольку она, во-первых, отвлечет вас от мысли о Родине, раз. И для того, чтобы ее найти, просто я тогда не думал о кадровых агентствах, полагаясь на свои силы. А лучше не полагаться на свои силы, а найти первую работу через кадровое агентство, а затем самостоятельно рассылать свои резюме точечно. Там, где вам интересно, рассылать свои резюме. Вот это наиболее грамотная стратегия. И следующую работу я никогда искать самостоятельно не буду. Я приехал и первые полгода не работал, у меня было очень много денег. Ну, достаточно для того, чтобы я не работал, а просто жил. А искать ли любую работу?

Я думаю, что не стоит брать ту работу, от которой вас будет, извините, но все-таки подташнивать. Если вам эта работа, ну просто поперек горла становится, то лучше на такое не идти. Психологически это будет только создавать негативную атмосферу. Еще все это зависит от уровня амбиций. Вы можете идти работать продавцом куда-то там, парфюм продавать либо еще что-то. Всегда можно отработать свои пятьсот долларов в неделю. В карман, я имею в виду, уже после налогов.

– С какой суммой денег следует приезжать в страну, чтобы не быть принужденным сразу искать работу? Твои рекомендации?

– Дело в том, что сразу изначально, до эмиграции стоит обдумать жилье, вопрос жилья: где вы найдете, сколько оно будет стоить. И вот от этого стоит отталкиваться, да. Про Нью-Йорк говорю, комнату снять стоит $500—600, квартиру – от $1000 и вверх. Понятно, что предела здесь нет: и район, и так далее. Что касается денег… Ну, на еду одному человеку, если вы готовите… Это моя проблема – я себе не готовлю, мне не нравится готовить, и я не готовил нигде. Поэтому я питаюсь по заведениям… Если вы себе готовите, то $200 вам на еду в месяц выше крыши. Проезд стоит $100. То есть, я считаю, в принципе, что, не имея здесь друзей, ну, тысячи две достаточно.

Полторы-две тысячи достаточно, если вы пойдете сразу в кадровое агентство за работой. Тогда вам быстро найдут работу, три, четыре, пять дней. И это вас потом будет финансово поддерживать. Полторы тысячи достаточно. Не надо думать, что здесь надо $10 000, там, и так далее. Я прилетел, начал покупать себе электронику, вещи и так далее. А на самом деле так много денег, как я думал, здесь не надо было.

— Ты прожил в Америке три года. У тебя наверно уже и «конфетно-букетный» период был и какое-то «отрезвление». Сейчас ты снова сознательно приехал в Америку после Беларуси. Ты можешь назвать две вещи, которые тебе нравятся в Америке, в американцах более всего? И две вещи, которые тебе не нравятся или нравятся менее всего?

– Да. Значит, что нравится. Во-первых, люди в принципе, снаружи с виду общительные. Здесь реже можно столкнуться с хамством. Это позитивный шаг, и я думаю, что это хорошо. Индивидуальный мир каждого человека здесь защищен. Никто не будет, на тебя обращать внимание, никто не будет хамить. Это позитивный момент. Развитость страны – это второе. Законодательная база и технологическая инфраструктура развита. Законодательство влияет на инфраструктуру, образование, медицину, и так далее. Хотя, как я уже говорил, медицина выходит из-под контроля. То есть, сама страна развита. Не то, что все хорошо продумано, нет. То, что хорошо выполняется, в принципе.

Вспомните пример с Майклом Джексоном, когда его пытались уличить в связях с детьми. Так вот к нему правоохранительные органы относились жестче. Наверное, и бытует такое мнение, что жестче относятся к более богатым людям. Заметьте, они платят больше… Они вносят залог существенно больше, чем вы.

Что мне не нравится? Во-первых, конечно, даже простые американцы, размышляют, что они, на молодежном языке сказать, – очень крутые и весь мир им что-то должен. Это прослеживается везде. Просто почитать американские новости, на работе, я вот имею возможность почитать. Зачастую, они раздувают, делая шоу какое-нибудь, не отдавая себе отчет, какую это волну в общество посылает. В итоге, даже на простых форумах простые американцы пишут, что «как мы должны реагировать на российское военное присутствие на Украине и в Сирии». Это бред вообще, потому что вы далеко, куда вы лезете?

Другое, что я хочу сказать – о двойных стандартах. Я вот спорил с американцами. Они у нас, [в Беларуси], называют corruption, а у себя – decision making. То есть «коррупция» и «обеспечение решений». Так а в чем разница? Если я дал взятку гаишнику в Белоруссии или в России, то это «corruption». Если я дал взятку здесь, то это «decision making». Так объясните мне разницу!

На этом берегу Мирового океана не живут боги и эльфы. Точно так же, как и на том берегу не живут орки. Мы все люди, и вот эти пороки, желание каким-то образом свою выгоду сделать – они есть у всех. Люди любят говорить, что там нет коррупции, а там она есть – это бред собачий. Почитайте местные новости.

В 2014 году я жил в Сан-Франциско. И я читал местные новости, что в Сакраменто (это столица штата) мало того, что полицейского, так еще и законодателя в Сенате штата депутатов арестовали за коррупцию. И здесь есть и коррупция, и расхлябанность. Тоже скандал недавнишний, можно почитать в интернете, высшие офицеры, которые здесь в Америке ответственны за наладку ядерных ракет, проходят ежегодную аттестацию, сдают какие-то тесты. Так вот, они были уличены в том, что они эти тесты списывали. Поднялся очень большой скандал. Как так, оборона, щит страны, и так далее? Ничто человеческое здесь не чуждо.

Что касается медицины, я другой пример приведу. Очень много фактов, когда ставят ненужный вам диагноз или делают ненужные вам тесты. То есть вы пришли, у вас голова болит. Вам сделали ультразвук желудка, снимок тазобедренной кости. Вам это не надо, но на вас заработали. Это, наверное, не совсем коррупция, но это мошенничество. То есть эти вот все пороки, они здесь тоже есть. А двойные стандарты? Все в совокупности, это просто лицемерие.

Так вот, наверное, лицемерия здесь очень много. Невозможно найти друзей. За четыре года жизни здесь, я могу сказать, что у меня только один друг реально, которому я доверяю на все сто процентов, и еще два человека, с которыми я могу комфортно общаться. Эти двое ребят – это белорусы, и одна, вот, подруга, с которой мы в медицинском офисе работали, познакомились, – она грузинка. Это барьер, с которым столкнется любой, кто сюда приедет. Расхожая фраза «my friend», она тут ничего не означает. Деньги, работа, зависть – здесь это все точно также есть. И может быть в разы больше за счет того, что более конкурентная экономика. Конкуренция существенно жестче. Продолжать просто можно очень много. Но основной посыл тут какой?

Люди прилетают с «розовыми очками». А потом, когда ты их снимаешь, не так все радужно становится. Существенны расходы, существенны налоги и все остальное. Не то, как многие себе представляют. Но я думаю, человеку свойственно заблуждаться. Почему люди надевают эти «розовые очки»? Они одевают сознательно.

Есть еще категория наших граждан, которая побыла здесь и, приезжая из раза в раз на родину, они не могут себе позволить эти реалии описать. Потому что теряется как бы смысл пребывания в Америке. В итоге они рисуют какие-то масляные картины, которые только создают у людей неправильное впечатление. Я частенько своих друзей одергиваю, прошу – не надо.

Плюс, как бы смешно это не звучало, но Голливуд делает свое дело. Даже первый раз, когда я возвращался в Беларусь, нужно было немного переступить через себя, чтобы признать, что это как бы, не совсем мое, и это не так, как оно представляется. Через это нужно перешагнуть. Когда я это сделал, стало совсем легче.

Я хочу просто итог какой подвести? За четыре года, сейчас пятый год идет, просто глядя на человека, чем он занимался на родине, я могу с уверенностью сказать, кому стоит туда ехать, а кому не стоит. Конкретно про СНГ, я думаю, сейчас имеет смысл ехать тем, кто в IT-сфере. Приведу пример.

У меня на работе в отделе продаж работает девочка. Она из России, по-моему. Простая сфера услуг, много часов в неделю у нее там, и она получает после налогов $1600. Такие же деньги, тысячу шестьсот долларов, я, в принципе, имел возможность зарабатывать и в Белоруссии. Такие же деньги я могу сейчас просто откладывать не тратя. За вычетом всех расходов такие деньги, и даже большие, у меня остаются, и я могу откладывать. То есть целесообразно – когда ты IT-специалист. Иначе просто будете есть землю из горшка.

– Что приносит тебе больше средств: работа в американской компании или доход от удаленного бизнеса в Белоруссии?

– Он существенно скромнее, но он есть, и какие-то связи с клиентами я поддерживаю. Сейчас экономика Беларуси существенно сократилась и, конечно, это ударило по многим. Но вы прекрасно понимаете, что кризис для одних это возможности для других. И учитывая то, что рынок информационных технологий в СНГ не развит и по данным «Росбизнесконсалтинга» рост его прогнозируется очень высокий, то спрос на эти услуги будет очень высокий. Многие мои клиенты, строители, крановщики, театральные студии, все ноют, что всем плохо. Но в IT-сфере я бы так драматично ситуацию не рассматривал.

– Давай еще немного поговорим про ошибки. С точки зрения сегодняшнего опыта, что бы ты вообще не делал или сделал бы по-другому?

– Если говорить конкретно про Америку, то конечно, я бы не рубил бы все концы до тех пор, пока полностью ты не убедишься, нравится тебе это или нет. Концы рубить не стоит.

Как сложилась бы жизнь, если бы я отказался от грин-карты, я не знаю. Возможно, у меня уже были бы семья и дети, и я был бы счастлив. А с другой стороны это такой опыт, который все-таки полезен. Капитализм высасывает из людей всю энергию, работают здесь больше и жестче, чем у нас. Допустим, моя работа связана с вниманием, и мне запрещено пользоваться личным мобильным телефоном. В некоторых крупных компаниях, я знаю, что даже личный телефон подзаряжать в розетке нельзя. То есть по сути это кандалы. У нас в Белоруссии, так же, как и в России, не привыкли так работать. В офисах все более комфортно, чай попить, поболтать можно.

Конкретно по Америке, каких-то таких, существенных ошибок, я не делал. Я могу сказать только то, что касается конкретно меня. Поскольку я считаю себя в первую очередь предпринимателем, то я бы изначально стремился каким-то образом построить бизнес, завязывать на две страны. Чтобы иметь возможность комфортно и туда, и сюда ездить, и там, и там поддерживать. Это требует существенных денег, потому что и перелеты, какие-то другие сопутствующие расходы, как бы, недешевые. Но эту ошибку я исправил.

Я имею здесь фирму, зарегистрированную с 2011 года. Но пока еще со своей командой я, скажем так, нахожусь в стадии формирования и обсуждения идей. «Команда» – это те люди, с которыми я работаю в Минске, и человек, на которого я в Минске оставил фирму. Так вот в команде мы обсуждали два списка: то, что «мы хотим», и то, что «мы реально можем». Это программное обеспечение, интернет и сети, робототехника, потому что, мы можем запрограммировать какой-то аппарат выполнять какой-то алгоритм, и чтоб он реализовывался. Но нужно найти то, чего еще нет! То есть новый Facebook, новый Uber. Пока еще ищем такую идею. Ищем ее с начала этого года. В активной фазе поисков с начала этого года.

Рабочая сила в Минске, конечно, дешевле, чем здесь. Даже веб-дизайн и еще какие-то вещи, работники выполняют там [в Беларуси], а деньги принимаются здесь [в США]. Вариантов на самом деле много. Финансовый сектор, спекулятивный, фондовые рынки здесь тоже развиты. Я думаю, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы этим заниматься. Это тоже одно из направлений.

– Если ты собираешься с американцами работать, используя рабочую силу из Беларуси, то не возникает ли проблем с менталитетом?

– Нужно четко понимать, на кого ты можешь положиться, и кому ты можешь доверять. Это к вопросу о доверии в бизнесе. Какой-то координатор – это очень важно. А что касается сроков, да, это очень большая проблема. Элементарный пример, дизайнеры. Есть дизайнер очень талантливый, очень красиво рисует что либо, и мы можем это очень дорого продать. Но он рисует это, как фрилансер, то есть он тянет время, все получается дольше, либо сроки срываются. И есть дизайнер, который пунктуальный, который выполняет все строго в срок, качественно, по времени, но люди не хотят это покупать. Требовательность клиента здесь будет высокой. Могут быть и штрафные санкции, и упущенная выгода, и так далее, если ты хочешь работать в нормальной компании. Поработав, посмотрев, как работают в Америке, я не могу сказать, что в Минске я начал своих работников (нас в компании немного, семь человек), прессовать, что нужно работать вот так, так и так. Я сам начал иначе работать. Эффективнее, больше, быстрее, и так далее. Соответственно, по мере объяснения этого окружающим, ты влияешь и на них.

На сегодняшний день, наверное, рациональное зерно – запрет социальных сетей на работе. Это колоссальная трата времени! «Коучсерфинги», «вконтакте», «фейсбуки», «одноклассники», «инстаграмы» – это все не должно быть в рабочее время. Оно и мысли отнимает, и время. Тут должен быть какой-то баланс. Главное – не зашкаливать, потому что в один прекрасный день можно людям просто «кандалы одеть».

– Когда тебе в жизни тяжело, что дает тебе силы?

– Я считаю, что, интеллект, и развитие интеллекта – это очень важно. Потому что даже какие-то эмоциональные поступки, какие-то мысли или еще что-то, это контролируют мозги. Ты понимаешь, что у тебя цель какая-то есть, и ты этого придерживаешься. И это позволяет тебе просто переждать сложный период, применяя какую-то амортизацию, что ли, развлечения, то есть. Нужно расслабиться, отвлечься от проблемы, от того, как тебя жизнь прессует. Вот это очень важно. Это нужно осознать сразу. Потому что если это не осознать, то можно просто усугубить ситуацию. Первый шаг, как говорят, к решению проблемы – это ее осознание. Все завязано на интеллект.

— Кстати о целях. У тебя есть какая-то большая цель или цели? Ты ее как-то осознал или записал? Расскажи о целях, пожалуйста.

– С детства у меня была мечта. В детском саду всех записывали на видеокассеты. Это было тогда принято, и это было даже забавно, кто кем хочет стать. Ну я, там, наболтал такого… В общем, у меня была мечта о политической карьере. И пока я еще от нее не отказался, поэтому я не уверен, нужен ли мне белорусский паспорт.

В 2012 году, будучи в Белоруссии, мне сестра моего лучшего друга детства задала вопрос: «Что для тебя в жизни важно?». Я, когда осознал, то сразу же зафиксировал это в «Вконтакте» на стене: «Важно оставить след как можно в большем количестве сердец и умов!». То есть, чтобы жизнь не прошла просто так, бездарно. Ты умер, и все, и тебя забыли через какое-то время. Оставить след в как можно большем количестве сердец и умов. Не просто прожить… Какое-то наследие оставить после себя. Это может быть наследие политическое, экономическое, культурное, научное и так далее. Сделать что-то. У Бетховена были его творения, у Стива Джобса – его творения. Владимир Владимирович Путин, либо, Мартин Лютер Кинг – у них свои творения… Вот это, как бы, цель и мечта. Ни деньги, ни власть здесь не являются… (пауза).

Я считаю, что это очень здорово, что я это осознал в 2012 году. Вот она цель – оставить след. А каким образом, как это сделано – неважно. Вот так она родилась – и мгновенно четко сформулировалась: «Оставить след в как можно большем количестве сердец и умов!».

Конечно, первоначально нужно полностью решить финансовый вопрос. Это я осознаю уже давно, и к этому я иду. Поэтому я стараюсь строить свой бизнес, чтобы не быть зависимым ни от кого. Вы же понимаете, что если вы работаете как наемное лицо, вы теряете работу и все. Жизнь перед вами ставит вызов, приходится опять искать новую работу, новые заработки, и так далее. Это лихорадит, создает нестабильную почву для достижения цели. А когда у вас есть собственный бизнес, который худо-бедно приносит… Речь не идет о материальных вещах, как там, самолет, яхта… Это не обязательные атрибуты жизни. Я не из тех людей, которые будут гнаться за деньгами, деньги выдвигать самоцелью. Справедливость, честь – эти вещи для меня больше значат, поэтому, деньги не являются самоцелью.

В принципе я верю в удачу и, как бы, я иногда сталкиваюсь с ней. Не знаю, почему у меня сформировалось такая жизненная стратегия, может быть ранний уход отца на это повлиял, но я не люблю соблазнять своей уязвимостью. Я никогда не обсуждаю свои слабые стороны, не показываю это наружу, и соответственно, не рассчитываю на чью либо помощь и не жду ни от кого помощи. Но в то же время я открыт и могу ее принять.

– Ты сейчас живешь в Америке, а для многих людей это недостижимая мечта. Многие хотят поехать в другую страну, но им непонятно, как это реализовать. Что бы ты мог таким людям посоветовать с точки зрения своего опыта? Какие две самых-самых важных вещи, которые стоит сделать, чтобы вырваться из этого порочного круга «КАК»?

– Если кто-то хочет уехать, есть много перспектив. Есть голубая карта в Евросоюзе, есть грин-карта в Америке. Есть разные финансовые программы. Мои клиенты платили $400 000 канадских долларов, чтобы уехать в Канаду. То есть они эти деньги копили, собирали в бизнесе, затем они вносили и уезжали.

Есть много законных законодательных способов стабильно, спокойно, законно уехать. Лучше эмигрировать законно, потому что, если вы, это тоже важный нюанс, если вы в Америке незаконно, то ничего хорошего вас здесь не ждет. Нет страховки, вам будут стараться платить меньше, вас будут использовать просто как материал. Это очень страшная жизнь, и я никому не желаю этого.

А в целом, я могу по своему опыту сказать, что лучше всего развиваться там, где ты родился, заниматься собственным бизнесом, ни на кого не полагаясь. Просто верить в себя надо. Вот и все! Хочешь уезжать, вот, пожалуйста, есть законная программа. Лучше это делать законно. Но лучше, я считаю, не уезжать, Родина есть Родина, и это вообще, даже не знаю… абсурдно это обсуждать…

— Есть что-то, что я не спросил, а стоило бы упомянуть, осветить, озвучить… Что мог бы ты добавить?

– Я даже хочу сказать, что я кое-где рассказал о себе гораздо глубже, чем планировал. Я думаю, что мы охватили, в принципе, все. Есть сложности, и не нужно в розовых очках какие-то вещи воспринимать. Нужно максимально спокойно относиться к эмиграции. Многого ждать не стоит.

Нужно помнить, что на Родине вы – на Родине. Соответственно и отношение. И уже только одно это – родная земля под ногами, придает вам уверенности. И уровень уверенности будет несопоставимый. Патернализм – это болезнь постсоветского общества. Это когда люди привыкли, что за них все сделают, все порешают, кто-то решит, дядя, еще кто-то… У меня всю жизнь была активная гражданская позиция. Если нужно было с кем-то судиться, я был к этому готов. Вода камень точит. Если ты этого не делаешь, этого не сделает никто. Этот патернализм во многом, пока еще держит, сковывает наше общество. Небольшие города, а вот периферию. Столица, крупные города, там этого уже меньше, особенно в рядах молодежи.

– Посоветуй три книги, которые тебе настолько понравились, что ты готов их рекомендовать всем и каждому. Не обязательно про эмиграцию.

– Нейролингвистическое программирование, как направление. Психология в целом. Ницше «По ту сторону добра и зла». Я всегда увлекался компьютерами и технологиями, читал всю жизнь книги в основном технической направленности… То, что принесет какую-то полезную выгоду, что развивать будет. Соответственно, художественного мало… Из художественного, наверное, это Виктор Суворов «Аквариум», книга про ГРУ. Про разведку, как это все устроено, как это все работает. Собственно, мне, наверное, сложно что-то еще сказать. Я все, что хотел, все сказал.

8 февраля 2016 года

10. Интервью с Максимом, г. Берлин

Я всегда смотрел на программистов, которые уехали в другую страну, и где-то в чем-то я им завидовал, и понимал, что, вот, может быть, я бы мог хотя бы попробовать, если бы не язык.

И всегда была одна и та же проблема, одна и та же отговорка – я сейчас выучу язык, а потом я начну искать работу. И оно тянулось из года в год.

* * *

– Значит, меня зовут Максим. Родился в Москве, мне 32 года сейчас. Не женат, детей нет. Сейчас живу в Берлине, работаю веб-программистом, на PHP пишу… Живу в Берлине с октября прошлого года. То есть на сегодняшний день – чуть больше года. Живу один, семьи нет, девушки нет. У меня история, на самом деле, действительно очень простая. Мой бывший коллега, с которым мы работали три года назад в Москве, Артем, уехал в Германию несколько лет назад. Сперва, он переехал в Дюссельдорф, потом оказался в Берлине. И когда он оказался в Берлине, им нужны были сотрудники. Он предложил мне попробовать. Я попробовал, у меня получилось. И поэтому я оказался в Берлине. То есть, у меня вообще не было никаких поисков работы. У меня был один вариант, я его попробовал, получилось, и я переехал.

– Когда ты осознал, что хотел бы поработать, пожить за границей?

– Такое было всегда. Куда-нибудь уехать – это именно мое. Я не уверен на счет другой страны, но, вот, пожить в другом городе, в другом месте – это появилось где-то в 24 года, в период ближе к окончанию университета, где-то в районе 2007 года. Я никуда практически не ездил, только к бабушке на море в Новороссийск. Поскольку я не работал, у меня не было отпусков. Ну, был летний период, но я всегда проводил его в Москве. Я помню, что в тот период у меня не было даже никаких мыслей по поводу того, чтобы куда-то поехать. И только когда я стал работать уже после института, когда у меня первый раз случился отпуск… То есть я долгое время работал, и даже про него не спрашивал. А потом оказалось, что у меня есть отпуск и мне надо было решать, что мне с ним делать, куда мне ехать. И вот после этого, на самом деле, все пошло наперекосяк, если так можно выразиться.

После этого я стал интересоваться, что происходит, куда можно поехать, что где интересного. И оно очень как-то быстро прогрессировало. Первого отпуска я вообще не ждал, а вот второго, третьего и всех остальных – это было то, ради чего я начал работать. Ради следующего отпуска.

Проблема всегда была одна и та же – я плохо знал и сейчас плохо знаю английский язык. И я, вот, все думал о том, что хорошо бы куда-нибудь поехать поработать или пожить где-нибудь в другой стране. И всегда была одна и та же проблема, одна и та же отговорка – я сейчас выучу язык, а потом я начну искать работу. И оно тянулось из года в год. И как бы периодически я начинал его учить, но… Но всегда это ничем не заканчивалось.

Английский я учил во многом из-за того, что он мне нужен по работе. Я учил его не из-за того, чтобы поехать куда-то учиться. Просто я понимал, что он мне нужен по работе, поэтому я его учил. Но для работы нужен довольно низкий уровень, поскольку словарный запас везде используется более-менее один и тот же и, в принципе, достаточно того уровня, который я выучил тогда в Питере. Достаточно для работы, но недостаточно для общения. Позже, когда я вернулся из Питера, я два или три раза занимался с другими преподавателями. И с мыслью о том, что, может быть, когда-нибудь что-нибудь я попробую, куда-нибудь уехать, но серьезных никаких попыток не предпринимал. Но мысль эта уже была, что было бы здорово. Я всегда смотрел на программистов, которые уехали в другую страну, и где-то в чем-то я им завидовал, и понимал, что, вот, может быть, я бы мог хотя бы попробовать, если бы не язык.

Какой у меня сейчас уровень языка? Я никогда не сдавал никакие экзамены, никакие аттестаты, курсы по английскому. Мой уровень может быть достаточен для того, чтобы очень свободно общаться в баре с кружкой пива. Его в принципе, достаточно для того, чтобы общаться по работе, его более чем достаточно, чтобы общаться в путешествиях. Но для того, чтобы общаться на какие-то узкие темы – нет, тут уже начинаются проблемы, переспрашивания, жестикуляция или заглядывания в телефон. То есть, я могу свободно общаться на общие темы.

А здесь просто, поскольку толчок пришел извне, возможно, Артем мне потому и предложил, потому что он знал, что я всегда «на чемоданах», я всегда с удовольствием попробую. Более-менее я знал его уровень английского. На тот момент, когда мы работали вместе, у нас были корпоративные занятия английского, мы учились в одной группе. То есть я представлял, что мы с ним более-менее на одном уровне. Компания, в которой Артем приглашал попробовать свои силы, международная, поэтому основной язык был английский и немецкий, что очень сильно упрощало задачу в моем случае. Да, в моем случае я не искал работу, у меня не было каких-то долгих поисков. У меня был один вариант. Этот вариант получился, и я приехал.

– Расскажи, пожалуйста, про свое образование.

– Учился в Московском авиационном институте на инженера, а не на программиста. Аэрокосмический факультет, кафедра… Сейчас не помню названия кафедры. Мое мнение, что, к сожалению, вот то образование, которое я получил, это немножко была вода, и как бы базу нам дали сперва хорошую, математическую, а потом, вот, пошла какая-то… что-то непонятное. Я помню, что где-то на четвертом, на пятом курсе у меня отношение к учебе было уже очень прохладное. Я понимал, что тройку мне поставят, а знания… А знания мне по сути… (пауза) на тот момент это была не главная цель. Я этим не очень интересовался.

Главная цель была, как у многих – не ходить в армию. Изначально так сложилось, что надо идти в институт. А раз надо, то хорошо, идем. Окей, пришли в институт, но цели – именно получать знания в тот момент у меня не было. Я сейчас об этом, в общем-то жалею, но в тот момент… (пауза).

У меня получилось закончить этот университет, но я понимаю, что в 2007-м я оттуда вышел с довольно ограниченным багажом знаний и по программированию у меня не было базы никакой. У нас единственный предмет, который нам преподавали, был Fortran, поскольку аэрокосмический факультет, там это используется.

Да, это единственное, что я знал. Потом, где-то начиная курса с четвертого я начал делать какие-то сайтики. На самом деле это совершенно случайно получилось, потому что я просто взял у младшего брата, который на три года меня младше… (пауза). У него был учебник для 11-го, по-моему, класса…

Я был на втором или на третьем курсе института. У моего брата был учебник за 11 класс, что-то типа «Информатика». И там были простейшие примеры, как сделать веб-сайт. Самый простой HTML самый простой CSS. Я что-то там делал, из этого что-то получилось.

Потом я ради интереса, ради практики решил сделать сайт своему дедушке. Дедушка когда-то давно писал стихи. Хорошо, сделал ему сайт. Сперва сайт на narod.ru: 10 страниц – 10 стихов. Все… Мне понравилось, я что-то там нарисовал в фотошопе. Потом следующая серия была. Я сделал опять сайт своему дедушке, просто уже не на «народ.ру», я уже как-то там сам что-то сверстал, нарисовал. Потом совершенно случайно кто-то узнал, что я что-то там сделал, предложили мне за $100 сделать сайт одной театральной группе для детей. Мы целый месяц с ними выбирали фотографии, что-то верстали, какие-то статьи писали… Они писали, я это размещал. В конце я им сдал этот сайт. Они дали мне $100 и я понял, что на этом можно зарабатывать.

Потом пошли разные студии. Сперва одна студия, совершенно непонятная, но для первой работы, для того, чтобы набить руку, понять, как это работает, что вообще, о чем речь – это было замечательно. Не помню, полгода или девять месяцев я там просидел, делал какие-то сайтики, что-то верстал, что-то рисовал… То есть человек, который делает все то, что называется веб-мастер…

Что такое студия? Имеется в виду директор и два веб-мастера вроде меня. Директор берет заказы ото всех, а наша задача сделать сайт… Максимально быстро и совершенно не оглядываясь на качество. Но в тот период это именно то, что надо было. Там и цены были довольно смешные, насколько я подозреваю…

Я еще учился. Это, по-моему, был мой четвертый курс, то есть 2006 год, или может быть конец 2005-го. Это была первая работа. Когда я пошел на следующую работу, я уже понимал, что к чему, как делаются сайты. Я уже понимал, что один человек должен рисовать, другой – верстать, третий – программировать. Я уже более-менее представлял, что из этого мне нравится, куда я хочу двигаться. Конкретно меня интересовало программирование. Поэтому следующая работа была уже только программирование. Это тоже была веб-студия.

Дальше была серия работ более-менее похожих на эту. Одна студия, другая. Третья работа была тоже веб-студия, но уже в Санкт-Петербурге. Я закончил институт, каким-то образом у меня получилось избежать армии. И я оказался в Петербурге. Это был октябрь 2008-го. Я полтора года там жил. В течение года работал там программистом. Тоже в веб-студии.

А потом я решил попробовать себя как фрилансер. И полгода еще я работал, как фрилансер-удаленщик. Где я искал заказчиков? – С этим мне было проще, я не искал заказчиков, поскольку мы с коллегой нашли одного единственного заказчика в Москве, и работали на него за фиксированную оплату по удаленке. Тематика – о путешествиях. «Командировка.ру» – до сих пор, наверное, существует. Очередной портал о путешествиях, о билетах и гостиницах, отзывы и все на эту тему. Проект был довольно сложный, он был ужасно запущенный и я тратил реально все свое время, сидя дома.

В тот период, поскольку не было круга общения какого-то большого, я выходил на улицу, только когда мне нужно было заниматься английским с репетитором, либо когда нужно было сходить за продуктами. Очень много я в этом режиме работал. Причем, я понимал, что продуктивность, на самом деле, она где-то близка к нулю в таком режиме, но реально поделать ничего не… (пауза). Как-то сложно было вырваться. Ну у меня и сейчас те же самые проблемы, поэтому я сейчас с фрилансом очень аккуратно. Стараюсь не браться вообще. Это, с одной стороны, интересный опыт. Это надо было обязательно попробовать, надо было понять, что это.

История с Питером у меня закончилась очень просто. В начале 2010 года оказалось, что у моего папы рак. К концу февраля 2010 года отец умер, и в этот момент я понял, что нужно возвращаться обратно в Москву. В Питере ничто не держало. Весной 2010 года я вернулся в Москву. Дальше была еще одна работа в веб-студии программистом. Дальше еще одна, уже не в веб-студии, но, так или иначе, программистом. Последняя работа в Москве – это был портал mamba.ru. Мне там, в принципе все нравилось, и я бы оттуда вряд ли когда-нибудь сам ушел, без каких-то серьезных толчков извне.

И вот таким серьезным толчком извне как раз и стал тот факт, что коллега с одной из бывших работ, предложил попробовать к ним. Артем, коллега, с которым мы работали несколько лет назад вместе, и который уехал в Германию несколько лет тому назад. Да, где-то июль или август 2014-го, скорее июль. Первое собеседованием было с ним. Просто я ему рассказал, чем я занимался на последней работе. Он мне рассказал про фирму, где он сейчас работает, и куда он приглашает попробовать свои силы. Ну, поскольку с ним мы до этого работали, то тут все было относительно просто. Он примерно представлял, что я могу, что не могу.

Следующее собеседование было через пару недель после этого с Хенриком, их техническим директором, уже на английском, уже сложнее. Но в целом, как оказалось, все хорошо.

А потом, собственно, где-то в конце лета со мной связался «эйчар-менеджер»[46] и сказал, что «да, Максим, Вы нам подходите. Все замечательно, начинайте оформлять документы».

Это ощущение, что все, я переезжаю, у меня появилось, наверное, недели за три. Оно появилось окончательно только в тот момент, когда я подал документы на визу, а до этого я был уверен, что сейчас что-нибудь сорвется, либо мой английский, либо профессиональные знания подведут, либо что-нибудь еще с документами будет не то.

Чтобы подать документы на программу «блюкард»[47], по которой я сейчас работаю и нахожусь здесь в Берлине, нужно несколько условий. Первое условие – нужно найти работу, то есть нужно иметь контракт с зарплатой выше определенного минимума – €48 000 в год до вычета налогов. Выше этой зарплаты считается «высокооплачиваемый специалист».

Германия всячески старается привлечь высокооплачиваемых специалистов, чтобы с них собирать больше налогов. Это, вот, моя упрощенная картина мира мне так говорит. И поэтому, человек, у которого есть контракт на цифру, большую, чем € 48 000 в год, при наличии профильного образования, имеет право подать документы на вот эту блюкард, и работать здесь по этой программе. Первое условие – зарплата, а второе – профильное образование, и все. Два условия.

– Но ведь твое образование непрофильное – ты инженер, а не программист, верно?

– Вот этой проблемы я боялся, потому что мое образование непрофильное. Я заканчивал как инженер, а ехал работать, то есть, спрашивал визу рабочую как программист. И здесь были вопросы со стороны сотрудников посольства. Они просили заверенный перевод, моего вкладыша из диплома с указанием предметов.

Я человек, который обычно сникает и уходит. И здесь я уже был готов…. (пауза). Ну, это не означало, что все, никуда не едешь, это просто означало, что мне нужно приготовить больше документов. К счастью, там получилось все решить прямо в посольстве без переводов. Я просто начал задавать наводящие вопросы «Нужна ли вам…?», «Когда вам это надо?», «До скольки вы сегодня работаете?», «Должна ли это…?», «Этот перевод, должен ли быть он нотариально заверенным?», потому что большая разница все-таки между обычным переводом и нотариально заверенным. И так далее, и так далее. Он эти вопросы уточнял у кого-то, видимо, из своих начальников. И в какой-то момент он сказал: «Мы можем это проверить прям сейчас, тут нет проблемы». Мы просто пробежались по списку предметов. Так или иначе, в списке оказалось больше предметов, чем я ожидал, которые связаны с программированием. То есть, всю математику так или иначе можно отнести всегда к программированию. И, к счастью, там нашлись несколько предметов, связанных с математикой, статистика, тоже программирование, плюс туда же я приплел электротехнику, которая очень конечно далека от программирования, но… В результате там оказалось 6—7—8 предметов, которые можно отнести к программированию. И он сказал: «Хорошо, документы приняты!» и все… Через несколько дней я получил визу с возможностью работать.

Был немножко непростой момент с моей работой, поскольку с одной стороны я не хотел до последнего говорить на своей текущей работе, что я увольняюсь, потому что у меня было ощущение, что сейчас что-нибудь сорвется, сейчас обязательно что-нибудь сорвется и все. А с другой стороны все случилось довольно быстро. Я подал документы, и меньше, чем через неделю получил обратный ответ, и немцы уже спрашивали: «Когда ты выйдешь на работу?». То есть вот этот вот момент получился очень скомканным.

Последний рабочий день на последней работе в Москве был в четверг, а первый рабочий день в Берлине был в понедельник. То есть, на акклиматизацию у меня было ровно три дня. Изначально у меня были какие-то планы, какие-то намерения по поводу того, что я в пятницу утром прилечу, и в течение пятницы я найду какой-нибудь вариант с жильем, и в понедельник я уже пойду на работу там из какого-то места, из какой-то квартиры, которую я сниму за пятницу.

Довольно быстро я понял, что в моем случае это нереально. Месяца полтора я искал жилье и еще пару недель ждал, пока можно будет въехать. Все это время я жил в одной съемной квартире. Просто квартира посуточно, как это называется в России. Сайт наподобие airbnb.ru.

Первая квартира была €30 в сутки, или €31, что-то около того. Хозяином был немец, который учился в Киеве, поэтому я его называл Юрой. Его настоящее имя было Юрген. Он представился Юрой, то есть он мне очень сильно облегчил процесс вот этого первого времени. Ну, не то, чтобы сильно, но немножко облегчило, то, что я мог с ним говорить по-русски. Там я прожил две недели. За эти две недели я пытался как-то искать другие варианты жилья в Берлине. В Берлине с этим может быть проблема, и для меня найти жилье была проблема большая. Это отдельная история. Первые две недели я жил в этой квартире. Потом одну или две недели, я жил в другой временной квартире. Там я платил чуть больше €40 в сутки. А потом я понял, что все-таки это дороговато, и надо искать какой-то другой вариант.

Следующий месяц я просто жил в хостеле. Это было самое мое долгое время проживания в хостеле, месяц. Сотрудники хостела меня выручили. Я жил в разных номерах, но часто я жил один в 4-х местном номере. То ли это был не сезон, то ли они просто знали, что я там живу и никого ко мне не подселяли. В каком-то смысле это был мой дом в течение месяца. Там было дешево. Осень, в Берлине, видимо, не сезон. Цены были от €14 до €20 в сутки, вот как-то так.

Это было близко к моей работе, самый центр. Это был район «Веддинг»[48], а работал я в тот момент в районе «Митте»[49]. Все было бы удобно, все было бы идеально, дешево, близко, но это был хостел. И, соответственно, периодически соседи, невысыпания и так далее.

Я полтора месяца искал жилье, но потом нашел, и до сих пор живу в этом месте. Я доволен, но тут есть некоторые проблемы. Главная проблема в том, что дом старый и квартира холодная. И, вот, зимой я это понимаю и думаю, что это последняя зима, которую я живу в этой квартире. В следующем году надо искать новое жилье.

Как я нашел эту квартиру? – «Иммобиленскаут»[50]. Я посмотрел довольно много вариантов. Вероятно, у меня были очень большие, так сказать, требования. Жилье в Берлине намного дешевле, чем в Москве, и я когда увидел эту разницу, у меня сразу требования выросли до небес, и я сразу же захотел все и сразу. Поэтому я очень долго искал, очень долго выбирал.

В конце концов, я нашел эту квартиру и единственная проблема в том, что к тому моменту, когда я ее нашел, я был уже настолько уставший от жилья в хостеле, что я был согласен платить комиссию. В моем случае комиссия была чуть больше, чем тысяча евро. Сейчас я бы не стал эти деньги тратить. Есть много других вариантов, куда их можно потратить. Но на тот момент мне уже было все-равно. Я был согласен заплатить комиссию, лишь бы я, наконец, въехал, и наконец жил бы где-нибудь за пределами хостела.

Я плачу €514 плюс отопление, газ и электричество. За электричество я платил €25, а со следующего года буду платить €31 в месяц. И еще я плачу за газ, поскольку дом старый… За отопление я буду платить €50 со следующего года, за газ €30 в месяц.

Вот сейчас у меня все отопление открыто на полную, поскольку сегодня выходной, я дома, и у меня все-равно… не жарко. 12-е декабря, на улице, не сказать, чтоб очень холодно. Может быть, на улице градусов пятнадцать, может десять. Это просто старый дом. Тут окна, которые, видимо, еще при советской власти ставились. Это не стеклопакеты. У окон холодно. Насколько я понимаю, хозяин эту квартиру сделал для того, чтобы сдавать. Вряд ли он тут сам бы жил. То есть, у меня нет желания как-то оборудовать, ремонтировать окна, делать их теплее, потому что я не знаю, как долго буду жить в Берлине. У хозяина, видимо, нет желания, поскольку оно и так сдается.

– Ты работаешь в офисе пять дней в неделю по восемь часов в день, правильно?

– Да, правильно. Но работа программиста, она очень часто подразумевает, что не восемь часов, а больше. Это было везде и в России. В России во всех фирмах, на любых уровнях – это всегда было: переработки, иногда и выходные. Здесь то же самое.

Я очень не люблю работать за пределами офиса. Это бывает хорошо, я даже люблю работать в кафешке где-то, но все-равно, проблема с организацией есть. Я это понимаю и предпочитаю работать из офиса и работать все-таки на фирму просто потому, что я не думаю, что в моем случае возможно какое-то свое дело или какой-то постоянный фриланс. Просто я понимаю, что будут большие проблемы с самоорганизацией, с мотивацией и вот так далее. Как я уже говорил, мой опыт удаленной работы, на самом деле очень тяжелый.

Здесь в Берлине у нас есть возможность. Можно просто попросить, если плохо себя чувствуешь, но не хочешь идти к врачу, или если тебе надо, допустим, дома кого-то встретить, или кто-то к тебе придет, что-то чинить в течение дня. Мы просто тогда говорим, что буду работать сейчас дома. Иногда я так работаю, и для меня, к сожалению, это очень тяжко. То есть, в офисе работать я могу, а вот дома…

Есть хорошая поговорка, что человек когда начинает работать дома, он сперва работает дома, а потом начинает жить на работе. Вот это мой случай. На работе в шесть часов ты знаешь, что твой рабочий день закончился. И даже если ты работаешь дальше, все-равно ты понимаешь, что настанет какой-то момент, когда ты оденешься, выйдешь на улицу – все, рабочий день закончился.

А когда работаешь дома – это по-другому, потому что в течение дня ты постоянно то в туалет, то на кухню, то еще что-то. И когда шесть часов, ты понимаешь, что на самом деле сделал не так много. «Но я же дома и не буду тратить время на дорогу, так что я могу еще немножко поработать». В результате это все может закончиться за полночь. Внутреннего механизма, который бы регулировал это, у меня, к сожалению, нет. Либо он атрофирован. Поэтому я очень аккуратно отношусь к работе за пределами офиса.

Чем занимается фирма? Фирма – это стартап, которых здесь в Берлине очень много. Стартап занимается финансами и кредитованием. Я не уверен, что знаю, как это называется – это негарантированное незащищенное кредитование. Что-то среднее между сайтом «Кикстартер» и обычным банком. То есть, схема, которая работает с обычным банком – люди дают деньги банку, банк эти деньги раздает бизнесменам, предприятиям, тем, кому нужны деньги. И берет проценты с тех, кому дает деньги и дает процент тем, у кого берет деньги.

Мы занимаемся на самом деле ровно тем же самым. Единственная разница в том, что люди, которые дают деньги банку, ничего не знают о том, куда идут деньги дальше и в случае, если проект, который взял деньги, прогорел, это проблема не инвестора, не того человека, который дал деньги, это проблема банка. В нашем случае, инвесторы, которые дают деньги, дают на конкретный проект. И если этот проект не выстрелил, если он прогорел – это проблема инвестора. Сайт называется www.fundingcircle.com.

– Какое у тебя персональное отношение к твоим обязанностям?

– Как и у любого человека, который не немец, у меня было очень много стереотипов по поводу Германии. Один из стереотипов был о том, что немцы – это такие роботы, у которых все вот как-то по полочкам. Что называется немецкие автомобили – это знак качества. Все, что немецкое – это все очень четкое, структурированное. И поэтому для меня было немножко шоком оказаться здесь и начать работать в том ритме, в котором мы сейчас работаем. Фирма была очень молодой, она и сейчас молодая и вот эти внутренние процессы, были очень не отлаженные. Они и сейчас очень не отлажены. По сути, то, что происходит в нашем отделе – каждый программист занимается всем.

Чуть позже я понял, что эта проблема не немцев. Вполне возможно, в других фирмах совсем все по-другому. Это не проблема, это просто особенность того, что проект молодой. Это стартап, поэтому он очень сильно зависит от энтузиазма сотрудников. И тот внутренний хаос, который иногда происходит внутри нашего департамента и, возможно, внутри фирмы в целом – это просто следствие того, что фирма молодая, еще не все процессы отлажены.

Поначалу мне довольно тяжело было с этим работать, потому что в России всегда было одно и тоже. Я как программист получал задачу, и я ее делал. Это все, что от меня требуется. Здесь нет задачи, мне никто ее не дает. У нас есть «пул задач»[51] и ты просто берешь из них.

Чего мне здесь не хватает – в нашей работе никто не расставляет приоритеты. И мне это было непонятно и необычно, потому что я не ожидал такого от немцев. Но, а в целом – это тоже одна из тех работ, откуда ни в коем случае не хочется уходить. То есть, мне все нравится.

Коллектив молодой, очень интернациональный. Какие национальности в коллективе? Конкретно в нашем отделе работников человек двадцать. Половина, может чуть меньше, человек восемь, русскоговорящие из России и Украины. Они все живут здесь, за исключением двух немцев, местных. У нас есть одна сотрудница, которая училась в Воронеже, немка. То есть она говорит по-русски, но она немка. Мне это было очень необычно. И был еще один коллега, который моложе меня, но, который некоторое время тому назад выучил русский язык. Просто это его было хобби, он любит Россию, он жил полгода в Москве. То есть, два русскоговорящих, которые немцы. А остальные – это Россия и Украина. Почему-то нет ни одного сотрудника из Белоруссии, не очень понятно, почему. Никто к нам из Белоруссии не просится. Возможно, у них эта волна пошла уже на спад. А из Украины и России очень много. Все они также живут в Берлине, как и я.

В другой части фирмы, там только два или три человека русских. А остальные… В нашем отделе, например, один парень из Франции, один парень из Испании, один из Египта и две девушки из Румынии. Немцы, как ни странно, тоже присутствуют (улыбается). Но в нашем ай-ти департменте среди программистов, все-таки ни одного программиста-немца у нас нет.

– Какой климат на работе? Отношения с коллегами и начальством?

– Вот в этом плане все идеально. Прям, можно сказать, лучше не бывает. Настолько хорошо, что даже плохо. То есть, я понимаю, что для работы это иногда может быть даже минусом. Когда все друг другу друзья, это иногда имеет и негативные стороны. То есть отношения действительно очень хорошие. Коллектив более чем молодой. Начальство… Начальство действительно, настолько понимающее, что иногда это даже плохо, мне кажется.

Сравнима ли зарплата с московской? Да, однозначно она была сравнима. Ну, поначалу это были плюс-минус те же самые деньги, что я имел в Москве. На тот момент, когда я ехал в Берлин, курс был, по-моему, 46 или 47 рублей за евро. Здесь я стал получать чуть-чуть больше, если пересчитать. Но с текущим курсом, я получаю значительно больше. В целом, зарплата на самом деле на уровне, ну насколько я понимаю, программиста. Зарплаты в IT в Москве были (делает ударение на «были»), такие же, как и в Европе, как в целом по миру. Потому что сейчас они конечно значительно меньше.

– Как тебе стоимость жизни в Берлине, цены на жилье, продукты, на все остальное?

– Как мне кажется, тут дешевле. Значительно. Ну не значительно, но первое, что меня очень сильно обрадовало, это цены на жилье. Поскольку в Москве за €600 жить где-то в хорошем месте, в однокомнатной квартире, недалеко от метро, в центре – довольно сложно, как мне кажется. Это должен быть какой-то очень удачный вариант.

На самом деле про жилье нужно сказать по другому – в Москве, чтобы снимать в хорошем районе однокомнатную квартиру мне пришлось бы отдавать процентов сорок от своей зарплаты, а в Берлине люди отдают двадцать – двадцать пять процентов. К счастью, Пренцлауэр Берг[52] – это довольно близко к центру, однокомнатная квартира, балкон, высокие потолки, все замечательно. За исключением некоторых минусов, все замечательно. То есть, вот это первый момент, здесь дешевое жилье.

Что для меня важно – бары, кафе, рестораны, где я провожу свой досуг довольно часто. Здесь это если не дешевле, то на том же уровне. Но, как мне кажется, возможно даже и дешевле, чем в Москве.

И что мне нравится в Берлине, что касается баров и ресторанов, уровень цен везде один и тот же. Можно попить пива где-то на окраине за три-четыре евро кружка, и ровно те же самые деньги заплатить в самом центре. В Москве это совсем не так, в центре в хорошем ресторане цена будет в два раза дороже, чем где-нибудь, далеко от центра.

– Ты живешь в Германии уже полтора года. Назови, пожалуйста, две вещи, которые тебе очень нравятся в Германии, в Берлине, по сравнению с Россией, с Москвой. И две вещи, которые очень не нравятся, или, скажем, меньше всего нравятся?

– Ой, сложный вопрос. Возможно, я не смогу на него ответить. У меня очень плохо с фантазией, когда нужно что-то ответить (улыбается). Значит, что не нравится. Тут относительно просто.

Первая вещь – мне ужасно не нравятся цены на проезд и на интернет, на связь. Ужасно не нравится то, что все контракты на мобильный телефон, они на пару лет. То есть, в Москве за телефон я платил 300—400 рублей как человек, который не пользуется телефоном, не разговаривает по нему. Здесь в том же режиме, не разговаривая по телефону, я плачу €30 в месяц, и я не могу от этого отказаться, поскольку у меня контракт на два года. Вот, это те моменты, после которых начинаешь любить Родину. (Смеется.) [комментарий автора: Максим недостаточно информирован. Есть удобные контракты, например Congstar, 1&1, O², tchibo, с безлимитными звонками и интернетом за €19—29, со сроком расторжения контракта 30 дней].

Сложно сказать, что мне еще не нравится, секунду… (пауза) сильно не нравится то, что в воскресенье закрыты магазины, парикмахерские и даже некоторые кафешки. Прямо беда.

Видимо у меня до сих пор еще конфетно-букетный период вот с этим городом, этой страной, чего-то такого, что бы меня раздражало и что бы мне не нравилось – нет, я не могу назвать больше ничего.

Назвать, что нравится? В первую очередь, почему мне нравится сейчас тут жить – город более, чем интернациональный. Это скатывание к вопросу, что Берлин не Германия, но Берлин очень интернациональный город, то есть я не чувствую себя здесь приезжим. Город очень молодой, тут, скажем так, очень приятно ходить по барам и ресторанам. Это очень доступно и как сказать, очень интересно. И тут миллион маленьких кафешек, таких маленьких баров, ресторанов, в которых можно каждые выходные разведывать что-то новое, ну, собственно, чем я и занимаюсь в последний год. Это первое, что нравится, а второе, что сильно нравится то, что люди спокойнее, добрее и менее агрессивные. Например слово «извините», не расценивается как проявление слабости, как это часто бывает в России.

В последнее время я довольно сильно увлекаюсь бегом, особенно с тех пор, как перебрался в Берлин. По части спорта, по крайней мере, для бегуна, инфраструктура здесь намного удобней. В Москве я тратил на бег намного больше времени, и я бегал немножко по-другому. Если б я захотел бегать в Москве так, как я бегаю сейчас, то есть по траве, по стадионам – это было бы намного сложнее. Я не уверен, что я бы вообще смог это делать. В Берлине тот же стадион у меня рядом с домом. Открытый стадион, на который можно прийти и без всякой записи просто в любое время, ну, за исключением времени, когда он закрыт по вечерам, или, когда там играют футболисты, можно просто прийти побегать. И таких стадионов по городу довольно много. В Москве это всегда была история для меня. Может сейчас, что-то изменилось, но когда я бегал, у меня были с этим трудности. Вот, как-то так.

Мауер-парк и стандион в р-не Пренцлауерберг, Берлин © Фото из личного архива рассказчика

Однозначно, решение приехать в Берлин было правильное решение. У меня не было никакого стереотипа, не было вообще никаких представлений о Берлине, когда я сюда переезжал. Я здесь был один раз несколько лет назад как турист, три или четыре дня я здесь провел. Это был очередной город, в который я приехал, попил пива, погулял с друзьями и уехал отсюда… То есть, я ничего толком не успел понять про этот город, чем он отличается от остальных. Когда я приехал, когда здесь начал жить, до меня потихоньку начало доходить, насколько он молодой, я имею в виду возраст людей, которые здесь живут, насколько он интернациональный, насколько он живой. И вот в этот момент я окончательно в него влюбился.

Может быть, правильным было то, что у меня не было никаких ожиданий. Нулевые ожидания – это залог успеха. Поэтому мне очень сложно будет отсюда когда-нибудь уехать, если я когда-нибудь решу. Вот, за тот год, что я здесь живу, куда бы я не приехал, я везде сравниваю все с Берлином и мне все не нравится. Был в Париже, я приезжаю – там дорого. Был в Амстердаме, там скучно. Маленький, там некуда ходить. В Праге, еще меньше, еще скучнее. (Смеется.) Везде, куда я не приеду, всегда так. В последний раз, когда я был в Мюнхене, я там первый раз оказался, я уехал оттуда относительно пораньше, уехал утром, специально, чтобы не в ночь, засветло вернуться в Берлин, чтобы у меня было несколько часов, я смог прийти там в кафешку, почитать книжку или поторчать в интернете. Чтобы провести этот вечер в Берлине. То есть, сейчас у меня конфетно-букетный период, мне все нравится…. Выбор был да, правильный.

А насчет того, как долго думаю жить в Берлине? У меня до сих пор нет ощущения того, что, вот, я уехал, эмигрировал из России, я больше не живу в России. У меня до сих пор ощущение, что у меня затянувшийся отпуск с необходимостью работать в течение этого отпуска. Поэтому у меня еще нет ощущения, что я живу в Берлине, и я тут буду жить все время. Поэтому, с одной стороны, мысленно я еще готов к тому, что в любой момент по какой-то причине я отсюда уеду. Но никаких планов по поводу этого нет.

А с другой стороны, просто в тот момент, когда я переехал, это оказалось намного проще, чем я ожидал, чем я рисовал себе это всю жизнь. И, вот, когда я переехал, когда это оказалось не так сложно, как я себе это представлял, у меня крылья моментально выросли и я там моментально начал рисовать себе схему, куда я поеду в следующие пятьдесят лет, где я еще буду жить.

У меня на работе есть коллега из Франции, который за последние пять лет жил три года в Канаде, потом жил год в Австралии, год в Новой Зеландии и сейчас он вернулся обратно в Европу, но не во Францию, а в Берлин. Он тоже разработчик. Когда я смотрю на него, мне хочется примерить этот опыт, и как-то вот мысли в эту сторону идут, но ничего конкретного. Я понимаю, что вот сейчас я однозначно не готов уезжать из Берлина и вряд ли буду в следующем году готов уезжать отсюда.

– Какой у тебя статус в паспорте, вид визы?

– Блюкард. Это программа, которая позволяет здесь работать и жить. То есть это не ПМЖ, не постоянное место жительства. Это просто «резиденс пермит»[53]. Он на четыре года. Но если мои отношения с работодателем прекращаются, если теряю работу, мне нужно, либо срочно найти другую работу, либо покинуть Германию. Если мне продлевают контракт, и я остаюсь работать дальше, то этот блюкард точно также дальше продлевается.

Если с работой все будет хорошо, то вряд ли придется продлевать блюкард, потому программа блюкард позволяет подать документы на ПМЖ раньше, чем срок ее действия закончится. Она упрощает процедуру получения ПМЖ. Насколько я знаю, через 21 месяц можно подавать документы на ПМЖ.

Единственное требование – знание немецкого языка. Я не знаю немецкий язык, поэтому мне эта перспектива, видимо, не светит. Вряд ли я успею выучить немецкий язык до достаточного уровня за оставшиеся меньше чем год, чтобы подать документы на ПМЖ. Но насколько я знаю, через 33 месяца по этой программе блюкард можно подать документы на ПМЖ без знаний языка.

Мой статус на самом деле заключается в том, что пока я здесь работаю, я могу здесь жить.

Хотел бы я получить немецкое гражданство? Один раз меня спросили, что я по этому поводу думаю. В качестве примера привели людей, которые меняют гражданство, потому что это сильно упрощает потом процесс передвижения по миру. Это действительно так. Да, с европейским паспортом значительно проще путешествовать, передвигаться. Но в тот момент я довольно быстро понял, что это, наверное, не та причина, ради которой я стал бы менять гражданство. Поэтому таких мыслей сейчас однозначно нет.

– На пути в Германию и уже в стране… Какие были две самые большие трудности? И как ты их преодолел?

– Самая большая трудность – это первые месяцы здесь в Берлине. Однозначно. Поскольку уровень английского, на тот момент был значительно хуже, чем сейчас. Сейчас он тоже далек от совершенства, но тогда было совсем плохо. И как-то получать информацию на работе по-английски, и отдавать информацию по-английски было довольно трудно. И этот период, пока я входил в проект – он очень тяжело давался. Действительно тяжело, было, наверное, мое вхождение в команду. Во многом это было результатом того, что это стартап, ну, то есть, немножко бардак внутри. Хочу на это свалить (улыбается).

Но конечно, кроме этого, мой плохой уровень английского языка. И тот факт, что я очень долго искал квартиру, то есть, мне приходилось все время уходить с работы, потом оставаться по вечерам отрабатывать. Этот вот период, когда живешь на чемоданах, работаешь, ешь где-то непонятно что, это довольно тяжкий период. Мыслей о том, что может вернуться [в Россию] – мыслей таких никогда не было, однозначно, я не помню ничего такого. Но это очень нервное время было, этим временем я никак не наслаждался. Вот почему я сейчас наслаждаюсь осенью, потому что прошлую осень в Берлине я просто был на нервах, у меня не было времени смотреть по сторонам, не было времени гулять, наслаждаться городом. Сейчас я могу наслаждаться осенним Берлином.

Другая трудность, даже не знаю. Человек без обязательств, мне кажется, живет без трудностей, вот это мой вариант (смеется). Нет, я не помню ничего, кроме вот этого бытового неудобства.

Есть большая проблема с тем, что с одной стороны я очень медленно обрастаю новыми контактами. Я очень долго привыкаю к людям и, пожив здесь больше года, у меня нет сформировавшегося круга общения. Сейчас я нашел простой способ, как решать эту проблему по пятницам и по субботам – www.couchsurfing.com.

В Берлине очень много мероприятий, на которых собираются разные приехавшие. Таким образом, я решил проблему отсутствия постоянной компании, но, так или иначе, я понимаю, что проблема присутствует. Очень маленький круг общения – да, такая проблема есть, но она не очень остро для меня стоит, она просто такая хроническая болячка, которая немножко ноет, но не сказать, чтобы сильно. Других проблем не помню, если честно.

– На пути в Германию и непосредственно в Германии – что бы ты сделал по-другому, если б у тебя была такая возможность?

– Вероятно, я бы искал квартиру по-другому. Наверное, это был бы другой район. Мне нравится район Нойкёльн[54], там есть река. Когда я жил в Питере, у меня была река. У меня был балкон, и перед ним была река. Я и здесь искал реку. Сейчас у меня балкон есть, реки нет, поэтому я немножко не удовлетворен в этом плане. Что еще? Ну, какие-то бытовые проблемы. Но это просто бытовые проблемы, поскольку я с ними до этого не сталкивался.

Я когда приехал, не знал, как включить батареи. То есть, они были включены, но работали очень плохо. Я не знал, что из них нужно выпустить воздух после лета. Пришел хаусмайстер. Хаусмайстер – это аналог российского ЖЭКа, человек, который следит за домом. Если что-то не работает, надо его пригласить и он это починит иногд. То есть, часть его услуг, включены в квартплату, а часть приходится оплачивать так.

Хаусмайстер в Берлине – это один из тех, которые не говорят ни по-русски, ни по-английски. Он не говорит по-английски, я не говорю по-немецки, поэтому пришлось объясняться «на пальцах». К счастью, позже оказалось, что тут два хаусмайстера, и второй из Молдавии. Ну, пришел хаусмайстер, выпустил воздух, батарея заработала. Когда разговаривал со своей мамой, рассказывал ей эту ситуацию, она говорит: «Так тебе надо было выпустить воздух». То есть все вокруг знали, а я просто, поскольку немножко «комнатное растение», я никогда не сталкивался… Несколько таких вещей были открытием поначалу, от которых я сильно страдал, а решение оказалось очень простое. (Смеется.)

– У людей всегда есть периоды «взлетов и падений», когда много сил и когда упадок сил, согласен? Эти периоды могут быть несколько дней, а у кого-то несколько недель, месяцев. Когда у тебя бывают периоды упадка сил, что дает тебе силы их преодолеть, избежать хандры, желания забиться в угол или вернуться домой?

– Мне как раз дает силы вот этот вот процесс забивания в угол. Да, иногда бывает, когда я устаю – я жду выходных. Я понимаю, что я уставший и мне не хочется сейчас никуда не идти там, не разговаривать ни с кем. Если в течение выходных, то прийти в бар, кафе, взять кружку пива, книжку и провести вечер сам с собой. Вот это мой способ. То есть, в моем случае это лекарство. Я всегда так лечусь. Если я так день, два побуду сам в себе, потом у меня появятся силы и разговаривать, и делать. Просто нужно побыть немного наедине, недолго.

Какие были здесь для меня приятные сюрпризы? Ну, что-то было. Например, оказалось, что здесь можно попросить вычет налогов в конце года. За первый год существует довольно большая квота, то есть, за первый год возвращают много денег из налога. Как я об этом узнал? Коллеги… Относительно много русскоговорящих. Просто ребята уже это делали, и я пошел к тому же русскоговорящему финансовому консультанту, которого они посоветовали. И мне €2 000 свалилось ни за что.

Что еще? Ну, вот то, что я открыл для себя эти, вот, регулярные встречи с людьми, это тоже был огромный подарок, потому что, хоть я и люблю проводить время сам с собой, но, вот, иногда, когда пятница или суббота вечером, и есть, куда идти, но тебе не с кем поговорить. Это была большая проблема одно время. А потом я вдруг увидел, что я живу в районе, в котором регулярно проходит много всего интересного, и можно просто прийти в бар, взять кружку пива и заговорить с первым попавшимся человеком, а когда тебе надоест с этим человеком говорить, или ему надоест с тобой говорить, просто идешь и разговариваешь со следующим. Начиная с того, откуда ты приехал, что ты здесь делаешь, куда ты собираешься дальше. Это одни и те же вопросы, но очень хорошо разминает мозг и хорошо расслабляет.

Из того, что «свалилось на голову», что очень приятно порадовало, – я в какой-то момент узнал, что у меня рядом с домом есть стадион, по которому можно бегать. Когда приехал в Берлин, для меня было большой проблемой – найти подходящее место для бега, а бегаю я много. И я тратил довольно много времени на то, чтобы просто бежать в правильном месте. А потом оказалось, что меньше, чем 700 метров от моего дома находится стадион, который открыт. Это был очень большой подарок, он просто свалился на голову. Когда я выбирал жилье, у меня не было такого требования, но оказалось очень удачно.

– Многие работники в IT-индустрии, понимают, что айтишникам уехать в какую-то другую страну не так уж и сложно. И вот они хотят уехать, но не знают, как им это желание реализовать. Что бы ты им посоветовал? Две самые важные вещи, которые следует сделать в первую очередь, чтобы «процесс пошел»?

– Первый совет: пробовать. Это, и правда, окажется легче, чем ожидалось. Это не будет легко, но это будет и не тяжело. Это более, чем возможно. Если я переехал, то это однозначно, возможно. Если айтишник знает язык, достаточно квалифицирован, по крайней мере в Берлине, айтишники, вот те же программисты «php-шники», как я, очень востребованы здесь. Это главный момент.

Что еще? Опять реклама тому же Берлину – здесь интересно. Некоторые из моих друзей думают об этом. Пока еще не решаются, но об этом думают, спрашивают: «Будет ли тут интересно? Что тут делать?», и так далее… Тут более, чем интересно. Берлин более, чем молодой. И я думаю, что это просто очень интересный опыт жить за пределами своего города, своей страны… В общем, главный совет – пробовать! А второй… Второй, конечно, учить язык (улыбается).

Ну, вот я, например, не начал учить немецкий язык. То есть, даже в Берлине, где 90% людей, а может и 95 говорят по-английски, все равно возникают ситуации, когда надо знать немецкий. Для меня это проблема. Например, сложно записаться к врачу. Все врачи говорят на английском, большая редкость – врач, который не говорит на английском. Но у каждого врача будет секретарша, и секретарши никогда не говорят по-английски. Это огромная трудность пробиться к врачу. Или разговаривать с полицейским, если вдруг, не дай бог, придется. Ну, или с тем же гаишником. Или разговаривать вот, с хаусмайстером.

И в госучреждениях тоже люди немножко другого склада характера, склада ума. Английский язык – это как бы не их конек. То есть иногда случаются проблемы, то знание языка, конечно, может их облегчить. Но ни в коем случае я не призываю ставить это как ограничение, потому что, как минимум в Берлин ехать, не зная немецкого, однозначно можно.

— Посоветуй три книги, которые в настолько понравились и впечатлили, что ты готов рекомендовать их всем и каждому.

– Я не уверен насчет того, чтобы рекомендовать их любому… Ну, вот «Три товарища» – первая. Потом значит, из последнего, что мне очень сейчас вспоминается, всем советую – «Очевидец Нюрнберга», про вторую мировую войну, про процесс… И, например, «Битва за космос» – это про американских летчиков-испытателей, про людей с железными нервами. Она тоже очень интересная. Это может не все, но вот из того, что первое приходит на ум, это вот такие…

– Наша встреча подходит к концу, если я чего-то не спросил, а ты хотел бы дополнить, пожалуйста, сейчас последний шанс.

– Вряд ли я что-то дополню. Я удивлен, что я сумел проговорить целый час, потому что обычно моя история укладывается в три минуты. По-моему, я все рассказал. (Смеется.) Вряд ли что-то еще смогу припомнить.

Разве что вот опять же, повторяю это слово – пробовать. Если есть желание и возможность… Возможность, получается есть. Раз ты программист, говоришь на английском, если у тебя есть желание, то надо обязательно пробовать. Потому, что потом будет ужасно обидно. Я знаю, что это возможно, что люди сюда переезжают.

И это очень близко от Москвы, от России, по крайней мере западной части России. То есть, собрать вещи и уехать обратно можно в любой момент. Если такая возможность есть, если есть желание, то этим надо обязательно пользоваться. Вот мой совет!

12 декабря 2015 года

11. Интервью с Олегом, г. Теттнанг

Если вы вообще в принципе не умеете чего-то достигать, то вам будет недостижима и эмиграция. Но если вы успешны, скажем так, на родине, то эмиграция или даже туристическая поездка пройдет для вас спокойно. Я думаю, нужно тренировать эти качества: заканчивать все начатое и браться за дела, когда не хочется их делать.

* * *

– Меня зовут Олег. Мне 27 лет, я родился в 1988-м году в городе Караганда. Этот город на самом деле существует (смеется). Это в самом центре Казахстана. В 16 лет поступил в вуз, четыре года отучился в Карагандинском техническом университете в городе Караганда в Казахстане. Получил бакалавра по профессии «Компьютеры и программное обеспечение» со специализацией «Информационная безопасность». Естественно, уровень этого казахстанского вуза не такой, как всех остальных мировых вузов, типа Беркли в Штатах и прочих, но какую-то базу это дало.

Сейчас я живу в городе Теттнанг на юге Германии, в семи километрах от Боденского озера. Наслаждаюсь жизнью (улыбается). Я нахожусь тут по программе «Blaue Karte». Это программа по привлечению специалистов в Германию. Я работаю программистом, в IT сфере, поэтому все [трудоустройство, переезд] было проще. Потому что надобность есть.

До этого я жил три года с девушкой в Волгограде, в России. Так как я постоянно путешествовал, я в одно из путешествий жил два месяца в Киеве. Это было три года назад. Я просто подумал, почему бы не пожить в Украине, в Киеве? Мне нравится Киев. Это было лето 2011-го, я думаю. И просто в интернете познакомился с девушкой, которая с Волгограда. И которая ехала мимо Киева на фестиваль. Мы встретились, и все так удачно сложилось. После жизни в Киеве я подумал, почему бы не пожить в Волгограде? И следующий год, лето 2012-го, я прожил в Волгограде.

После того, как я переехал в ФРГ, мы поженились, она подала на визу, и все еще ждет немецкой визы. Поэтому сейчас я живу один, а она в процессе переезда. Живу я в Германии с начала этого года, с середины января, то есть почти уже год. До этого я путешествовал по многим европейским странам, там же жил по несколько месяцев. Поэтому, в принципе, для меня Германия – не новая страна (смеется). Я был в Дрездене, в Берлине лет эдак пять назад, когда первый раз устроил себе путешествие по Европе. Заехал в Берлин, в Дрезден и все.

Есть ли у меня братья-сестры? Нет. Мама, папа, я. Отец у меня шахтер. Он долго работал в угольных шахтах на разрезах. Мать у меня тоже была связана с шахтой, но в плане финансов. Была такая специальность – экономист в горной промышленности, что-то такое. Сейчас ее, по-моему, нет.

После развала Союза, когда не было работы, не было возможности заработать, она стала заниматься фармацевтикой и получила второе высшее. И ушла в фармацию. Отец отошел от шахты, так как под землей работать всю жизнь не хотел, и стал заниматься строительством, делать людям ремонт. Стал заниматься всем подряд, вплоть до того, что ушел в Форекс.

Что мои родители думают про то, что я живу за границей? Мои родители развелись, когда мне было лет пятнадцать, поэтому они вместе об этом не думали, и, возможно, поэтому они меньше об этом беспокоились. Это, во-первых. Ну, а во-вторых, моя мать давно вышла замуж за гражданина Голландии, они уже лет 6—8 живут в Бельгии. Отчасти поэтому я пожил также в Бельгии, в Брюсселе. Ну, возможно, это [тяга к перемене мест] какой-то генетически переданный элемент кочевого образа жизни (смеется).

Фьорды Норвегии © Фото из личного архива рассказчика

– Скажи, пожалуйста, легко или трудно получить визы в Европу?

– Ну первый вопрос – это деньги. Если деньги у тебя есть, то все вопросы решаемы. Деньги у меня были, потому что я работал. Работал я в своем городе, но удаленно, на разные зарубежные компании. Я программист, занимаюсь разработкой драйверов. Так что деньги зарабатывал, и в принципе, очень просто было получить шенгенскую визу. Просто писал, что я безработный, либо выписку показывал.

Когда я работал удаленно, и у меня были подработки нестабильные, я писал в анкете «безработный» и получал визы без проблем. То есть их устраивала только выписка из банка. Ну, на самом деле посольству важно, что ты уедешь обратно в свою страну и что у тебя есть деньги. Подтверждение показываешь, и их это устраивает. По крайней мере, в моем случае.

Работаю ли я сейчас удаленно? Нет, сейчас я переехал и работаю в офисе. Я проработал восемь лет удаленно, сейчас – первый опыт работы в офисе.

– Сколько ты получаешь в месяц?

– Я бы сказал, что я получаю не больше, чем средняя зарплата по моей специальности. Ну, по моей специальности получают от €40 000 – 50 000 до €70 000 – 80 000 в год. Я нахожусь где-то посередине. Сколько налоги составляют? Сейчас я плачу 40% от своей зарплаты. Это включает в себя страховку и прочие налоги. Подоходный налог, потом там налог solidarity – это для восстановления Восточной Германии и прочие. Ну, когда приедет ко мне жена, этот налог будет уменьшен, так как у меня будет иждивенец.

– Как ты нашел сегодняшнюю работу и как долго ее искал? И вообще, что тебя подвигло с удаленки переключиться на офисную работу?

– Найти именно эту работу было несложно. Я просто открыл веб-сайт компании, которую давно знал. Зашел в раздел «мы вас ищем», послал резюме и, буквально там, через несколько недель мне ответили. Прошел интервью в скайпе, потом они мне оплатили перелет. Я прилетел, прошел живое интервью и… собственно, получил эту работу.

Но процесс затянулся. Я подал им заявку в июне прошлого года, то есть 2014-го и, наверное, через месяц мы только прошли интервью. Потом где-то осенью я съездил в Германию на живое интервью. В этот момент я еще находился в России, в Волгограде. Я сказал, что мне нужен еще месяц, чтобы завершить все свои дела в России, закрыть счета там банковские и так далее. Я это все сделал и отправился в Казахстан назад, чтобы там уже подать на визу в конце декабря прошлого года. И, буквально мне визу дали за две недели рабочих. Потому, что… (смеется), Германии нужны специалисты.

– Программисты часто едут в англоязычные страны, почему ты именно в Германию приехал?

– Во-первых, я выбирал компанию, а не страну. Я работаю в компании Avira. Они разрабатывают антивирус… Всю жизнь я занимался информационной безопасностью и часто был связан с антивирусами. Поэтому я знал, что такое Avira и подал заявление просто потому, что это связано с моей специальностью и в первую очередь, мне это интересно. Ну, а во вторую очередь, я уже бывал в Европе и мне очень приятно находиться здесь. Я бы сказал, что не выбирал конкретно Германию. Если бы это оказалась Бельгия или соседние страны, я бы уехал туда.

– Ты упомянул, что образование было не слишком качественное. А как получилось так, что ты набрал достаточную квалификацию, вышел за рамки этого образования?

– Ни для кого не будет секретом то, что ты добиваешься каких-то высот, если работаешь над чем-то упорно. Я просто занимался тем, что мне интересно. Мне было интересно заниматься вирусами, антивирусами, компьютерной безопасностью, взломами и так далее. Возможно, это идет от характера… я хочу понять какие-то бреши систем, понять их уязвимые части… Понять, как их можно использовать, так сказать, в негативном ключе. И как от этого можно защищаться. Возможно, что это связано с характером, с воспитанием.

– На каком языке ты сейчас в Германии общаешься? Как вообще у тебя с языками?

– С языками у меня… сейчас уже все хорошо. Начал я учить английский язык еще будучи в университете. Способствовала этому моя мама, за что я ей благодарен. Ходил я на курсы разговорного английского с американцами. В Караганде достаточно американцев, которые приезжают обучать местных английскому языку.

Я делал упор чисто на разговорный английский. Без грамматики и всего такого, главное, чтобы общаться, понимать. И через несколько лет такой практики я стал бегло говорить, плюс к тому, что постоянно читаю техническую документацию, у меня нет проблем с общением на технические темы по моей специальности. Ну вот, поэтому с английским у меня нет проблем.

А немецкий я начинал как-то учить, пару месяцев отучил и бросил. И вот я приехал в Германию с практически нулевыми знаниями немецкого. Как раз приехал в тот район, где на нем нужно уметь говорить, потому что крупных городов в округе очень мало, и здесь меньше людей, говорящих на английском. Ну, и за год я стал более-менее говорить на немецком, в плане я говорю – меня понимают, как-то находим общий язык. Плюс я начал каждые день говорить на немецком на рабочие темы. Естественно, не бегло, коряво, с кучей ошибок, но… меня понимают (смеется).

Наша компания дает курс немецкого языка, бесплатный. Не нужно куда-то ехать, курсы проходят прямо в нашем здании. Два раза в неделю мы ходим на курсы разговорного немецкого до базового курса «B1», которого тебе хватит для базового общения. На курсе нас в группе человек десять. Один британец, один румын. Большая часть русских. Когда я говорю «русский», я имею в виду русских из России. Я точно разграничиваю. Я говорю «русскоязычный», когда говорю о украинцах, армянах… и прочих личностях вроде меня (смеется).

Качество обучения на этих курсах? Я думаю, что они идут очень медленно. Они не проверяют домашнюю работу, не пытаются как-то интенсифицировать процесс обучения. Мы просто приходим, общаемся на спокойные нейтральные темы… Преподаватель не хочет идти дальше, сложнее. Ей кажется, что нам этого достаточно, но нам этого недостаточно, это не только мое мнение.

Плюс ко всему, я занимаюсь самостоятельно. На сайте «Немецкой Волны»[55] есть интерактивный курс немецкого, и я по нему каждый день занимаюсь… Сразу после того, как прихожу после работы часов в шесть. С 6 до 6.40 или до 7 часов вечера. Где-то 40 минут в день, пять дней в неделю.

Сейчас у нас курсов разговорного в компании нет, потому что один курс закончился, новый еще не начался. Но после того, как после работы начнутся курсы разговорные, естественно я собственное обучение подвину.

Вообще у нас рабочий график очень гибкий, поэтому ты можешь работать восемь часов в день, можешь шесть часов в день, можешь больше, чем восемь часов в день. За временем никто не следит. Можешь уйти раньше, можешь позже.

Я думаю, послабление айтишникам дается потому, что их мало, и компания пытается их удержать. У нас есть все-таки какая-то текучка, людей очень часто перетягивают в другие конторы, которые дают бóльшую зарплату. Поэтому компания пытается либерализировать, так сказать (улыбается), нормированность рабочего дня и какие-то «плюшки» предлагает. Например, ненормированный рабочий день. Они говорят, вы должны работать 40 часов в неделю, но мы за вами не следим, сами работайте, пожалуйста, 40 часов в неделю.

Компания кстати у нас достаточно интернациональная. Большую часть «немцев» представляют румыны, потому что в компании есть офис в Румынии, в Бухаресте. Достаточно много русских – человек 20, наверное. Есть украинцы, армяне. Ну, и по мелочи там… один японец, один американец.

– Когда у тебя сформировалось желание поехать попутешествовать или пожить в другой стране?

– Когда мне было лет тринадцать-четырнадцать. Наверно, когда я обрел интернет… возможность смотреть на разные города, на фотографии, бесчисленное множество фотографий, которые есть в интернете, и читать рассказы переселенцев, путешественников, о культуре, традициях… банальные вещи для местных, вроде того, что там не воруют велосипеды с улиц. Это казалось… необычным (смеется).

В первую очередь мне хотелось поехать в Финляндию. Наверное, потому, что я слушал много финской музыки, финского металла. Я заинтересовался финским языком и культурой, и стал читать больше о Финляндии, смотреть больше фотографий. Я думал, что это первая страна, в которую я хочу съездить. Но после какого-то времени… это поугасло…

Почему поугасло? Я просто отправился в путешествие по Центральной Европе. Я съездил в Чехию, Германию, Словакию, потом, наверное, через полгода я съездил в Швецию. Еще я был в Норвегии, Дании. Я останавливался во многих городах по 2—3 дня, у разных людей. Смотрел, как они живут, и оказалось, что они живут примерно одинаково. И как-то тяга к определенным странам угасла, потому что они, европейские страны, все примерно одинаковы.

Честно говоря, я каждый раз себе в путешествии напоминал о том, что это всего лишь путешествие, и ты на все смотришь как турист, а не как человек, который там живет. Поэтому я пытался ничему не удивляться. Но… меня поразила чистота. Никакой грязи…

– В каких странах ты побывал, и какие страны впечатлили тебя более всего?

– Когда я еще был в вузе, я успел поездить по Центральной Европе: Чехия, Германия, Словакия. Это был первый выезд за пределы СНГ вообще. Помимо Украины и России, Турция, Эмираты, Египет. Я ездил туда не один, мы ездили с компанией, с которой я тогда удаленно работал. Мы собирались несколько раз в год, раз или два, и куда-то ехали делать тимбилдинг, так сказать. Компания была со всего мира, и мы ездили на неделю или дней на десять. Готовили и друг другу показывали презентации, обсуждали планы и так далее. Мы, скажем так, совмещали, приятное с полезным. Увидеть друг друга вживую, людей, с которыми ты работаешь удаленно, и собственно, немножко поработать.

Еще я работал два месяца в Швеции. Компания называется «Cryptzone», тоже связана с компьютерной безопасностью. Это был где-то 2010-й. В Швеции мне понравилось больше всего. Мне нравится шведский и вообще, скандинавский менталитет.

Несколько месяцев назад я съездил первый раз в США, город Сиэтл на западном побережье… Штаты меня впечатлили. Все было очень необычно. Иначе, по сравнению с Европой.

Также пару месяцев назад я первый раз съездил в Грузию, объездил ее всю. Тоже очень понравилось. Ехали мы в Грузию вместе с моей девушкой. Ее зовут Лилиана. Там, в городе Тбилиси, мы собственно говоря и поженились. Всего пару месяцев назад.

Почему поженились именно в Грузии? (Смеется.) Во-первых, мы ни разу не были в Грузии и давно хотели там побывать. Во-вторых, у них очень либеральный процесс женитьбы, потому что сделать это в России или в Казахстане очень сложно. В России тебе нужно приехать, подать заявку, которую они рассматривают, может быть, целый месяц, потом документы предоставить, справку, что ты не женат и так далее… В Грузии ты просто подаешь запрос, и тебе через два часа дают разрешение, хочешь – женись. Тебя регистрируют и выдают документы. И после их реформы, которую сделал Саакашвили, документооборот намного упростился и ускорился, все работает быстро, классно. Мы быстро получили апостилированные переводы с грузинского на русский, немецкий и английский. То есть, отсутствие бюрократии, прекрасная страна, прекрасные люди. И дешевизна.

– Вернемся к твоей жизни в ФРГ. Каковы твои впечатления о стране после года пребывания?

– В принципе, мне все нравится. Мне нравится устройство страны, то, как исполняются законы, как быстро ты решаешь какие-то бюрократические вопросы. Это для меня было удивительно, потому что все говорили о европейской бюрократии. Возможно, ее не было потому, что я по визе специалиста приехал, но у меня такое чувство, что это просто ко всем такое отношение хорошее. Да и живу я в туристическом, скажем так, месте, в которое приезжают многие немцы со всей Германии… покупаться в Боденском озере, поездить на велосипедах вокруг него. Мне все нравится (улыбается).

– А какие две вещи тебе нравятся больше всего?

– Первая вещь – это, наверное, такое составное понятие государственности. То есть, ты уверен в том, что здесь законы действуют и будут действовать. Каких-то и мелких, и крупных нарушений здесь не может быть, и очень сложно, чтобы политики или полицейские какие-то противоправные действия против народа своего применяли, действовали противоправно. Это мне нравится.

Во-вторых, конечно социальная система здесь работает очень хорошо. То есть, несмотря на высокие налоги (я где-то 41% плачу, что включает в себя очень много разных налогов), если ты, останешься без работы, покалечишься или что-то произойдет с тобой, государство тебя возьмет на полное соцобеспечение. И ты, будешь успешно существовать, возможно, даже продолжать работать, как-то социализироваться дальше в обществе… не потеряешься, в общем, как происходит в странах, например, восточных, восточноевропейских…

– Какие у тебя страховки, скажем, гражданской ответственности, нетрудоспособности?

– У меня все стандартно. Во-первых, я плачу больничную страховку «АОК» – 7%, социальную страховку – 1,21%. 1,5% – страховка от потери работы. Если ты потеряешь работу, то тебе будут платить там процентов шестьдесят, по-моему, от твоей заработной платы, вот, там вплоть до года, что ли… ну, в общем, ты успеешь найти себе работу за это время. Пенсионные отчисления – 9,32%, вот. Ну, собственно, вот и все, что я плачу.

– Немного провокационный вопрос: какие две вещи в Германии тебе нравятся меньше всего? Что напрягает или раздражает?

– Несмотря на то, что социальная сфера мне очень нравится здесь, но в некоторых случаях слишком много социальной помощи… Это дает возможность людям, которые не хотят работать, не работать и заниматься, например, чем-то незаконным. В том числе это касается наплыва беженцев, которые, собственно, недавно из Сирии бежали, и Германия таким вольным жестом их приняла к себе… Я считаю, что это создает дополнительную нагрузку на государство, и их нужно было бы принимать поменьше. Потому что, в любом случае, это все будет выплачиваться из кармана налогоплательщиков. Вот. Это то, что мне не нравится.

Второй вопрос – это заработные платы. По сравнению, скажем, со Штатами, тут заработные платы ниже существенно. В той же IT-сфере. В принципе, во всех других, я думаю, тоже. Здесь примерно все будут равны, что врач, что программист, что кто-то другой. В принципе, это и плюс – социальной напряженности нет. Но с другой стороны, у тебя есть меньше возможностей вырасти в заработной плате, в карьере и так далее.

– Какой у тебя сейчас визовый статус?

– У меня Blaue Karte, и она истекает в начале следующего года. И в начале следующего года я уже могу подать на ПМЖ. Только мне нужно будет сдать немецкий на уровень B1[56]. Я думаю, я его сдам.

Что думаю про гражданство? Да, я думаю, это хорошая идея. Потому что с немецким гражданством ты уже безвизовый в любой точке мира. Это, во-первых. Во-вторых, возможно, что-то изменится и, когда ты, там, станешь старше… возможно, у тебя будет стремление зарабатывать меньше и больше возможностей работать с собой, с тем, что тебе нравится. И вот эта социальная система здесь этому способствует.

– А какие варианты еще рассматривались? Вернуться назад? Поехать в третью страну?

– Ну, я думал о соседней Швейцарии, потому что там зарплаты еще выше и, в принципе, культура похожая, вот. Но туда очень сложно попасть. И рынок работы намного меньше, что естественно, так как страна меньше. И это немножко другая ментальность у людей. Ментальность была основана на их религии. Была или есть, наверное, еще… такая ветвь христианства – кальвинисты. Они очень прижимистые в расходах, постоянно накапливают деньги, против излишних трат. Этим славится также Голландия. Если в Германии все прижимистые, то в Швейцарии все еще более прижимистые (улыбается). Ну, Германия, их менталитет меня в этом плане примерно устраивает. А в Швейцарии, я пока не знаю.

– Скажи, пожалуйста, можно ли выделить какие-то вехи, этапы твоего миграционного процесса за последние 10 лет?

– Во-первых, когда я заканчивал университет в 2003-м, мне был 21 год. Я уже тогда нашел работу, точнее подал свое резюме в одну контору в Швеции. И мне ответили, пригласили даже на интервью. Но интервью я не прошел.

Я, значит, съездил туда, интервью не прошел, несмотря на то, они меня пригласили, оплатили весь проезд и все такое, все было замечательно. Мне сказали тогда, что они передумали иметь эту позицию [рабочее место]. Это была их формулировка, но я думаю, что я просто не прошел, и они решили от меня отказаться, немножко соврав вот таким образом (смеется). Почему? Потому что, наверное, у меня было недостаточно опыта, потому что я работал тогда удаленно года 2—3.

Потом, по-моему, через пару лет, в следующий раз, когда уже у меня было на два года больше опыта (улыбается), я уже проработал в Швеции дольше. В том же городе Гетеборг, уже в другой компании нашел следующую работу и интервью прошел, и работал пару месяцев, скажем так, на апробационном периоде, вот. И потом еще работал… Потом уехал, поработал удаленно. Но в конце концов, визу мне не дали, а компания не захотела с этим разбираться, сказали: «Ну, раз тебе визу не дали, значит – пока!»» (Смеется.)

Потом я очень долго работал удаленно. И, в принципе, раз, наверное, в полгода у меня возникало стойкое желание, что надо попробовать вновь. И я опять рассылал резюме, причем в разные страны. Кто-то мне отвечал, с кем-то у нас были интервью, по телефону и в скайпе, но они ничем особо не заканчивались. И вот последний вариант – я послал всего одно резюме в Германию, и мне ответили. Я прошел интервью и съездил, и… попал. Попал в нужный момент, когда им просто был нужен именно человек с моими знаниями, с моим опытом. Я думаю, это просто совпадение было, когда им нужен был я, и я оказался… внезапно. И с тех пор, я живу тут.

– Вот на этом пути от твоей родной страны до сегодняшнего дня, какие были самые две большие трудности, вот самые-самые?

– Я бы не сказал, что у меня вообще были трудности. Ну, можно ли назвать… Наверное, можно назвать трудностью то, что… (пауза) я не сразу нашел работу. Потребовалось много рассылок резюме, в разные компании. То есть до того, как ты высылаешь резюме, ты должен изучить эту компанию, изучить позиции и написать отдельное письмо каждой из них.

Сколько я выслал резюме? Ну, раз в полгода, может, раз в год, я высылал по пачке… по 10—15, 20, может быть, я высылал каждый раз. Ну, значит лет, за сколько там – 5, 8… Восемь умножить на 40 – 320 резюме за восемь лет может я и выслал, как-то так.

Сильно я не напрягался. Я не думал о том, что это какие-то сложности. У меня всегда была работа, и я не остро в ней нуждался. И в один прекрасный момент… а не когда у меня было плохое настроение или хорошее, или плохие жизненные условия, просто я думал, почему бы что-то не изменить в жизни? Потому, что когда мне становилось скучно на одном месте или на одной работе, я и высылал.

– Ты сам готовил резюме или пользовался услугами профессиональных консультантов?

– Нет. Я считаю, что это все… от лукавого (смеется). Я считаю, что ты должен искать работу и показывать себя как есть, иначе… если ты с чьей-то помощью будешь выдавать себя за человека другого, то у тебя начнутся проблемы потом, на рабочем месте. Так как я предыдущее интервью проходил и рассказывал им о том, что я думаю, какое у меня мировоззрение, то у нас после прохождения интервью остались замечательные взаимоотношения со всеми коллегами и начальством, потому что они подумали, что такой человек нам нужен и все. А какими-то помощниками я не пользовался. Я считаю, в этом смысла нет. Человек должен самостоятельно работать над этим. Если у него не получается, то он должен пробовать еще и еще. Вот и все.

– Вторая большая трудность какая была?

– Ну, возможно… визовые проблемы. В принципе, получить визу – не проблема, но ее нужно получить. Нужно съездить в посольство, которое расположено очень далеко. Я жил в городе Караганда, это в центре Казахстана. А посольство, например, Голландии располагается в городе Алма-Ата. Это 17 часов езды на поезде. То есть нужно съездить 17 часов туда подать документы, назад съездить. Потом съездить опять за паспортом, опять 17 часов туда, 17 назад. То есть, в принципе, все реализуемо, но чтобы получить простую голландскую шенгенскую визу, тебе нужно вот этот стресс испытать. Там, штатовскую визу тоже… нужно собирать пачку документов. Если бы этого всего не было, то я бы просто купил билет на самолет, и мы быстро бы договорились об интервью.

– Как у тебя проходили сами интервью: напряжно, стрессово?

– Нет… (смеется). Интересно было то, что практически во всех случаях будущие коллеги, скажем так, задавали вопросы в интервью… основанные только на моем резюме. То есть, главный момент в том, что ты не должен писать в резюме о том, чего ты не знаешь, или что ты знаешь поверхностно, выдавая за какие-то глубокие знания. Я писал как есть, что я знаю точно, а что я знаю поверхностно. И все интервью проходили замечательно, на 99% вопросов я отвечал отлично.

– Насколько я тебя понял, один из самых существенных моментов – это не выдавать себя за того, кем ты не являешься, писать, как есть… А какой второй по значимости существенный момент при написании интервью в иностранную компанию?

– Существенный момент – очень хорошо знать английский язык. Ну, или язык, на котором ты собираешься работать. Потому что, ты можешь знать меньше, чем нужно, но, если у тебя очень хорошая речь, и… не знаю, тренируется это или нет, достаточно гибкое мышление… Чтобы ты мог обучаться новому… Это, наверное, третий момент – ты должен показать им, что ты можешь быстро усваивать новое. То есть у тебя должна быть просто поставленная речь и способность обучаться новому.

– Если оглянуться назад на эти годы, из Караганды до сегодняшней Германии, что бы ты сделал по-другому?

– Во-первых, я бы путешествовал еще чаще, чтобы путешествие в те страны, в которых я хотел бы работать, не было стрессом… То есть, если ты приезжаешь в Штаты, ты уже примерно представляешь себе… там ситуацию с… общественным транспортом, и скорее всего, ты бы там снял машину, чтобы доехать до места интервью, например. Чтобы для тебя не было это стрессом, что внезапно оказывается, что автобусы ходят очень редко (смеется).

То есть больше путешествовать, чтобы уже знать, как в новых странах существовать. Лучше учить язык и… Сделать все то, что тебе нужно сделать до интервью, заранее. То есть, например, получить визу, лучше на долгий срок. Если ты планируешь ехать в Европу, то получить шенгенскую визу долгую, там 5-летний Шенген.

Добиться, чтобы у тебя был 5-летний Шенген, просто, чтобы он был для того, чтобы внезапно сказать работодателю, типа: «Я могу, буквально завтра приехать». Это облегчает все, облегчает поиск работы, ну и подобные вещи, которые могли бы быть сделаны до интервью.

Ой, я не знаю, если человек относиться дотошно к своей одежде, если он считает, что одежда в его бизнесе важна, то он, значит, должен уделять заранее этому время. Чтобы не оказалось так, что ему нужно выбирать костюм для поездки на интервью, который, поспешно выбранный, окажется каким-нибудь неказистым. Все, что ты можешь сделать до интервью, находясь в своей стране, ты должен это сделать, и быть готовым.

– Когда у тебя бывают такие периоды упадка, в чем ты черпаешь свои силы, чтобы не сдаваться и оставаться на плаву?

– Ну, во-первых, это работа. Когда ты чувствуешь себя плохо, во-первых, просто уделяй время и внимание работе. Потому что, если ты упадешь духом, то твоя продуктивность, производительность снизится. Так как я работал удаленно очень долго и частично работал с разными заказчиками, было важно постоянно оставаться работоспособным. Потому что если ты будешь неработоспособным, то финансов у тебя, естественно, не будет, что ситуацию твою усугубит.

В моменты каких-то кризисов, как минимум нужно упорнее работать. Я просто заставлял себя и работал. Переводил свое внимание с каких-то депрессивных вещей на работу и делал свою работу. Делал больше работы. Занимался второй работой.

И когда моменты позитивные наступали, оказывалось так, что у тебя теперь денег больше, опыта больше, и ты ощущаешь себя лучше (смеется). И можно эти деньги потратить на какое-то путешествие, на что-то, что тебе доставит удовольствие. И, естественно, мое настроение улучшалось, так как я чувствовал, что я что-то обрел новое.

– Поскольку у тебя есть опыт удаленной работы, пару вопросов про нее. Люди обычно аргументируют тем, что «мне там сложно себя дисциплинировать, нужна дисциплина большая». А как ты решал вопрос дисциплины? Как себя организовать, когда нет шефа, не заглядывает через плечо начальство?

– Самый главный вопрос – это вопрос мотивации. Потому что у меня просто такое чувство, что большая часть людей работать не хочет, а деньги получать хочет. Поэтому они все работают в офисах. Когда работаешь в офисе, у тебя чувство ответственности… за все больше. Ты видишь, что другие люди работают или, там, показывают, что работают, и тем самым они тебя провоцируют на твою работу. Возможно, это людям помогает.

А я считаю удаленно нужно работать тем, кто заинтересован всецело в своей работе. И я работал только с такими людьми, потому что иначе никак нельзя. Иногда попадались люди, которые работать не хотели – они сразу, там, в первые несколько недель, или месяц отсеивались.

Главный момент тут в том, что вам должно быть это интересно. Если вам это неинтересно, значит, не занимайтесь этим. Я уверен, что из любого интересного занятия можно выжать очень много финансов, если ты всецело ему отдаешься и полностью в нем заинтересован. Даже если ты, там, любишь комнатные цветы выращивать и дотошно в этом разбираешься, занимайся этим, несмотря на то, что это приносит пока маленький доход. Занимайся чем-то интересным, и, в конце концов, в будущем это тебе принесет большие дивиденды. Я в этом уверен. Я думаю, дело просто в заинтересованности. Займитесь чем-то интересным.

– А какое вообще у тебя отношение к удаленной работе? Ведь сейчас ты больше не работаешь удаленно. Есть ли за ней будущее?

– А, ну тогда совпало так, что… (пауза). В тот момент, скажем так, мой контракт с работодателем удаленным закончился, и совпало так, что наступил тот самый момент, когда мне стало скучно и захотелось чего-то нового. Вот. И я послал собственное резюме. В принципе, я до этого не работал в офисе. Я работал все время удаленно, лет восемь получается. И в Германии это первая моя работа в офисе.

Несмотря на то, что у меня коллектив очень хороший, я хочу как-нибудь вернуться на удаленную. Потому что, во-первых, я получал там больше, во-вторых, у меня было больше свободного времени. Потому что я привык заниматься чем-то классным, физически активным, с утра, а работать вечером. А в офисе работа такая не получается.

– Много людей хотят поехать в другую страну, но упирается все в вопрос: «Как?». Вот как, с чего начать, что делать, как все это организовать? На основании твоего личного опыта, какие бы ты дал два самых-самых совета?

– Ну, в таком случае нужно вопрос более глобально ставить. Не об эмиграции, а о какой-то self-motivation (улыбается). Если вы вообще в принципе не умеете чего-то достигать, то вам будет недостижима и эмиграция. Но если вы успешны, скажем так, на родине, то эмиграция или даже туристическая поездка пройдет для вас спокойно. Я думаю, нужно тренировать эти качества: заканчивать все начатое и браться за дела, когда не хочется их делать.

То есть себя перебарывать, когда что-то не хочется, но что-то нужно – это нужно делать. Это одна из базовых черт человеческой натуры, по-моему, – делать то, чего ты не хочешь делать в настоящий момент, но что окупится в будущем. Животные этого не делают, люди это делают. Просто следует развиваться как человек (смеется). Второе… Если будет первое, то в принципе, все что возможно, вам будет достижимо…

– Ну, хорошо, второй вопрос тогда такой: что можно сделать прямо сейчас?

– Прямо сейчас? Я уже говорил о том, что до эмиграции необходимо обрести все те навыки, которые понадобятся вам там, в другой стране. Это язык, знакомство с культурой, знакомство с чем-то новым, новые путешествия. То есть, если вы не знаете английского – займитесь английским. Знание хорошего английского вам поможет не только в эмиграции, но и в путешествиях, в общении с иностранцами, чтении какой-то литературы. Займитесь языком, займитесь чтением каких-то данных об этой стране. Я думаю, язык – одна из самых важных составляющих. Умение общаться, умение говорить, умение просить помощь – это самое главное.

– Наше интервью подходит к концу. Что во всей нашей беседе я не спросил, не упомянул, а тебе, может, показалось существенным?

– Это хороший вопрос! Ну, возможно, это не сильно связано с эмиграцией, а больше связано с обычными человеческими качествами… Нужно, я думаю, взращивать в себе объективность, исследование нового, стремление к чему-то… Ну, в общем, все то, о чем, наверное, говорят все… (пауза), на каких-нибудь психологических тренингах (смеется). Если мыслишь позитивно, добиваешься своих целей, даже если их очень сложно добиться. Если ты постигаешь новое, то эмиграция тебе дастся легко.

Как я это в себе взращиваю? Я не знаю, чем это обусловлено, но у меня существует какая-то постоянная потребность о чем-то новом читать. И ездить в новые страны. Например, через месяц мы поедем в Румынию, а еще через месяц мы поедем в Македонию.

Что я читаю? Я интересуюсь, работой мозга… Вот собственно, книжку заканчиваю о том, какие области мозга отвечают за что. Я недавно прочитал книжку Стивена Хокинга о возникновении Вселенной. Я, скажем так, пытаюсь мыслить широко и интересуюсь разными вещами. Даже теми, которые меня отталкивают.

У некоторых людей могут существовать какие-то глупые табу… Когда поднимаешь разговор о маньяках, например. Для некоторых людей это табу, и они вообще не хотят знать ничего об этом. Или приверженцы, там, какого-то определенного музыкального стиля, те, кто слушают тяжелую музыку, какой-нибудь metal, не хотят, там, ничего слышать о хип-хопе, и для них табу просто вот эти слова, они не хотят даже читать и узнавать, что это такое.

Я пытаюсь идти через это, через то, что мне не нравится. Я пытаюсь как-то объективно мыслить… Исследовать разные вопросы. Это расширяет кругозор, это плюс.

– Забавно, что ты коснулся темы книг, которые ты недавно читал, я всегда под конец спрашиваю: «Порекомендуйте три книги, которые настолько понравились, что вы готовы рекомендовать их всем и каждому. Можно фильмы, но лучше книги».

– (Смеется.) Одна из книг… Так как я интересуюсь очень мозгом, как уже сказал, одна из книг, которая меня давно впечатлила. Автор Оливер Сакс, американский нейропсихолог, который недавно умер, книга называется «Человек, который принял жену за шляпу». Это книга об аномалиях работы мозга, в частности, там была история о том, что у человека нейроны головного мозга работали так, что он действительно не просто подумал, а знал, что его жена – это шляпа, и пытался ее надеть на голову (смеется). Возможно, это никак не поможет в вопросах эмиграции, но для расширения кругозора, и вообще, знания того, как работает мозг…

– А еще, остальные две?

– Значит, я посоветую книгу Сартра под названием «Тошнота». Скажем так, это напоминает рассказы Достоевского… о человеке, который мучается, страдает от того, что его пожирает свое собственное сознание и о том, как он из этого состояния выбирается. Возможно, это будет полезно людям почитать… Тем, у кого подобное состояние. Это уже художественная литература. Первая была научно-популярная, эта – художественная.

Из третьего очень мне запомнилась с детства книга, называется «Сто великих изобретений». Там просто описывается 100 изобретений, которые человечество изобрело в последние сколько-то там, не знаю, сотню, две, три лет. В этой книге сконцентрированы – я думаю, много таких можно найти сборников, – сконцентрирована информация о том, когда это было изобретено, как это действует, в общем, это очень интересно для тех, кто технологией увлекается.

В общем, я предпочитаю знать всегда все о том, как работает то, что я использую. Знать всю подноготную. Я это люблю.

Я думаю, я закончу фразой: «Не ожидайте, что что-то изменится радикально после вашей эмиграции – все останется примерно так же, как у вас было до этого». То есть, если вы мыслили позитивно до этого, находясь в России, то вы продолжите мыслить позитивно. Если вы считали, находясь в России, в Казахстане, в Украине, что все вокруг враги, что все вокруг гадят, обманывают, то абсолютно то же самое переедет вместе с вами в новую страну. Чудес не бывает, и никакого прогресса у вас не будет (смеется).

Если человек мыслит негативно и ищет постоянно негативное для того, чтобы не сделать какие-то там выводы объективные, а попричитать, то то же самое и останется. Поэтому, меняйтесь к лучшему.

19 декабря 2015 года

12. Интервью с Алексом, г. Фюрт

Из всей Европы жалуют Германию. По крайней мере, для айтишников это место, где лучше всего жить. Ну, и не только для айтишников, наверное, вообще для инженерных специальностей. Здесь можно лучше всего зарабатывать и жить.

* * *

– Меня зовут Алекс. Мне на днях исполнилось 36 лет. Я родился в Волгограде, правда, рос в разных местах большой страны. Но, в конце концов, закончил школу тоже в Волгограде. Это длинная и смешная история. Эта история достойна еще часа-полутора рассуждений (смеется).

Я учился в Волгоградском политехе – Волгоградский государственный технический университет. Я учился в Питере в Военной инженерно-космической академии имени Можайского. И потом я учился, тоже в Питере в Университете аэрокосмического приборостроения. Мой путь к образованию был долог и тернист. У меня только одно образование (смеется), это я так, скакал туда-сюда. Переводился.

Работал я уже только на последнем курсе. А начал работать в 2000 году. Я работал в фирме, было здорово, но не платили денег. Потом перешел в другую (смеется). Как раз был «обвал доткомов». Не очень было приятное время, когда бедному студенту, который работает, ничего не платят. Обещали, что заплатят, не только мне (смеется). Ну, в общем, работал по чуть-чуть, учился по чуть-чуть, с грехом пополам. Ну, как-то справился.

В 2002 году переехал в Германию. На самом деле тут моей заслуги совершенно нет. В этом заключается, наверное, самое неинтересное в моей истории, что в этом никакой моей заслуги нет. Это совершенно случайно так получилось.

В фирме, где я работал, мы работали уже тогда на SAP. То есть мы были по сути аутсорсинговое бюро. Все это организовал один немец. Тогда это был Siemens Business Services Russia. Если сократить всю эту историю, тоже очень длинную и интересную, то по большому счету работодатель мне так говорит, ну, не только мне, а еще (пауза) около двадцати-тридцати человек там было.

Он говорит: «Ребята, а знаете что, надо бы эту работу, которую вы сейчас делаете, чтобы ее продолжать делать, нужно переехать в Германию, хотя бы на время».

Сначала речь шла на полгода. Но я думаю, что это было не совсем искренне, что это надо всего на полгода. Скорее было так, что ребята, надо на полгода минимум. То есть, кто захочет – обратно потом переедет. Я-то думал, поеду года на два-три. Но, потом, когда я приехал, стало более-менее понятно, что здесь, похоже, и не полгода минимум, и вообще, никто нас отсюда пока не выгоняет, поэтому будем тут жить, пока не надоест. Меня спрашивали, собираешься ли вернуться в Россию, я говорил: «А смысл?».

Как я мог тогда отказаться? Не то, что «куда деваться?», но как может человек, только-только закончивший образование и, не имея, практически никакого даже минимального опыта работы, когда предлагают переехать поработать за границу, даже если на время, как можно отказаться от такого опыта? Даже если приехать на полгода или год-два, потом вернуться в Россию и сказать: «Знаете, я там работал в крутой фирме в большой, в SAP», выгодно, даже с точки зрения поиска работы в России.

Поэтому, я, даже не раздумывая, поехал. Естественно, некоторые отказались. У кого-то семья, супруга, другая работа хорошая в Питере, Но значительное число людей все-таки решили попробовать и переехать из нашей фирмы. У меня не было тогда еще семьи, но была девушка. Алиса. Ну, вот, я переехал в Германию. Потом в декабре 2002 года вернулся в отпуск. Приехал, женился на Алисе, чтобы она тоже могла переехать в Германию. Потому что девушке-то визу не дадут на проживание. Ну, и она была не против переехать со мной вместе в Германию.

Итак, в 2002 году переехал в Германию. Сначала я жил в Баден-Вюртемберге. Я работал в SAP. Это большая, известная среди программистов софтовая фирма. Одна из самых больших, наверное, фирм, примерно как 1C-система в России. SAP делает то же самое, только 1С, скажем, начинали только с бухгалтерского учета, а сейчас они делают все эти более-менее полуготовые системы для компьютерного учета всех процессов на предприятии. То, что называется «enterprise resource planning». Но SAP этим занимается еще с 70-х годов, и они, как бы, во всем мире известны, а не так, как 1C – только, скажем так, на территории бывшего Советского Союза.

Я работал 6 лет в SAP, точнее, работал на маленькую фирму, которая меня продавала в SAP, то есть я 6 лет сидел и работал в офисах SAP, а зарплату получал от другой фирмы, как это вполне часто случается. Ну, и потом мне там как-то поднадоело, и я нашел себе другую работу в Нюрнберге, в Баварии.

В 2008-м я переехал в Нюрнберг. Точнее не в Нюрнберг, а в Фюрт, но это примерно то же самое, что Нюрнберг. Общее метро, почти один и тот же город. Между ними нету никакого промежутка. Они слиты друг с другом воедино.

Но для местных это очень важно – различать эти два города, потому что тут два соперничающих футбольных клуба. В общем, многое завязано на «identity»: кто из Фюрта, кто из Нюрнберга. И с тех пор я живу в Фюрте. Правда, тут тоже переехали один раз. Ну, и пару лет назад я снова сменил работу, потому что нашу маленькую фирму закрыли. Наш шеф ушел на пенсию, а новый шеф как-то не справился.

– Тебе как-то помогли устроиться, или ты как-то самостоятельно нашел это место работы?

– По большому счету, я сам справился. У меня были знакомые, у нас был тоже маленький «бодишоп»[57]. То есть я работал тоже как IT-консультант, занимался разными проектами в разных фирмах и, в том числе, и здесь.

Здесь, в районе Нюрнберга, как в районе Вальдорфа в SAP, все крутятся, как рыбы-прилипалы вокруг больших акул. Так и маленькие фирмы крутятся вокруг больших концернов каких-то. Вот так и здесь в этом регионе, куда я сейчас переехал – Нюрнберг, Фюрт, Эрланген – все крутятся вокруг Siemens и DEVK[58]. То есть все крутится возле больших таких гигантов, которым всегда нужно что-то делать. У меня были контакты в Siemens, и я устроился в Evosoft, дочернюю фирму Siemens, потому что туда мне порекомендовали обратиться. Один коллега, когда узнал, что нашу фирму закрывают, говорит: «Обратись, тебя вполне могут взять. У нас тут ищут людей, таких специалистов, как ты». Ну, и вот.

По образованию я программист, поэтому, примерно этим и занимаюсь. Но у меня была забавная история. Я когда в SAP работал, я программировал. Я разрабатывал один из их продуктов, одну часть, естественно. SAP здесь, в Германии, это широкоизвестная фирма, и многие используют этот продукт. Продукт большой, команды огромные.

Потом, когда я решил оттуда уйти, то, естественно, когда я прихожу на собеседование на новую работу, меня спрашивают, чем занимался. Я говорю: «Писал часть такого-то продукта SAP». И у всех, естественно, не возникает сомнений: «А, ну значит, ты в нем разбираешься, значит, тебя можно отправлять в какой-нибудь проект, где клиенту нужно этот продукт устанавливать, настраивать, внедрять». Но внедрение продукта это не то же самое, что программирование. И он меня преследовал просто (смеется) – то один проект, то другой… Я не программировал, не писал код, как таковой, а внедрял продукт, который я когда-то написал.

А у меня все-таки такой склад ума, что мне хочется что-то делать руками. То есть, может быть, даже не физически, но как программист ты, все равно что-то делаешь. Ты пришел на работу, а оно не работает. Ты день провел на работе, что-то сделал, и оно заработало. То есть, ты видишь какой-то результат своего труда, хоть и на экране.

А с этим внедрением, тоже есть какие-то технические проблемы, которые приходится решать, но как-то не то же самое, что программирование. По программированию я скучал, именно по написанию кода. А то берут на работу, то в одну фирму, то в другую, должность официально называется «программист», сейчас в контракте у меня «software developer» написано, а я, там, за пару лет, 20 строчек кода написал (смеется).

Хотя сейчас, буквально пару месяцев назад у меня снова сменился проект, и сейчас я снова пишу код. Очень радуюсь (смеется) … снова вернулся к тому, чтобы писать код. Многие приходят на работу программистом и ждут возможности стать, там, сначала старшим программистом «senior developer», потом «team leader», то есть уходить куда-то в руководство.

Я, когда устраиваюсь на работу, говорю принципиально: «Я хочу делать что-то руками. Я хочу общаться с клиентом, я хочу выяснять, что клиенту нужно и делать, что ему нужно». Это то, что приносит мне удовольствие от моей работы.

С одной стороны, работодателям это хорошо знать, то есть они могут, по крайней мере, рассчитывать на то, что я буду делать свою работу. С другой стороны, некоторые могут отнестись к этому как-то: «Странно, что человек не хочет развиваться дальше, вверх по карьерной лестнице».

Есть какое-то ограничение в зарплате, зарплату программиста не будут вечно повышать. Если ты хочешь больше зарабатывать, то придется идти в руководство, потому что, так здесь принято. Считается, что если ты руководитель, то больше ответственности, и тебе стоит больше платить. Но мне и так нормально платят, и мне больше нравится работать с кодом и с людьми.

– Можно узнать, сколько тебе платят? Или, если не хочешь на этот вопрос отвечать, сколько платят программисту твоего уровня в Германии?

– Я честно говоря, не слежу здесь за рынком, сколько тут обычно платят, но я думаю, что здесь, в зависимости, опять же, от опыта, программист моего уровня, я не знаю какого я уровня… Ну, грубо говоря, с моим опытом работы… и если человек нормально соображает, можно, наверное, от €60 000 и до €75 000 в год зарабатывать. Это, конечно же, до вычета налогов.

В Германии никто не считает зарплату после налогов, потому что налоги разные. Здесь очень важно, есть ли у тебя, например, иждивенцы. Если у меня жена и ребенок, и жена не работает, то мне налоги считают по-другому, и у меня чистыми получается заметно больше в месяц, чем если кто-то живет на такую зарплату как холостяк.

Не только налоги вычитают, а и всякие обязательные страховки, медицинские страховки и так далее. Самих только налогов будет процентов двадцать грубо говоря, как-то так. Потом еще вычтут пенсионную страховку, медицинскую, социальную, страховку от инвалидности, по-моему. Вот эти вот четыре обязательных страховки, их тоже вычтут и тебя не спросят. Что-то около 40% набежит, то есть плюс-минус туда-сюда… зависит, опять же, от зарплаты и от того есть ли иждивенцы.

Если не сильно выделываться, с зарплатой где-то от €50 000 и выше можно вполне жить семьей, с женой и одним-двумя детьми.

– Кстати, где ты живешь? В квартире или в доме? Сколько это стоит?

– У нас квартира. У нас принципиально очень маленькая квартира. Она технически трехкомнатная, но она 55 м^2 в старом доме, примерно как советской планировки квартира. Это в Фюрте, буквально тут 7—8 минут ходьбы от главного вокзала. Мы за нее платим 440 € «варм»[59]. У нас самая дешевая квартира, которая есть в Фюрте.

До этого мы жили в квартире, где мы платили «варм» где-то €700—750, что ли. Но мы приняли сознательное решение переехать в квартиру меньше, но дешевле, потому что мы не так ценим вот эти большие площади.

Знаешь, у нас есть друзья, которые снимают квартиры по 80, по 100 метров. Они естественно, платят за них дороже, плюс, там, в зависимости от того, где она находится, цена меняется. А мы решили: деньгам найдется применение (смеется). Мы предпочитаем, чаще съездить, например, в Альпы. Мы очень любим горы. То есть мы можем взять в пятницу выходной и поехать в горы на три дня. Недорого для нас, по крайней мере.

В Германии обычно принято, и в договоре прописано, что предупреждать нужно за три полных календарных месяца. Мы отправили нашему арендодателю письмо, что мы с такого-то месяца съезжаем. У нас еще было не так много мебели, тем более можно было знакомых найти, у кого эту мебель перекантовать. На худой конец всегда есть эти квартиры, которые сдают на отпуск.

Мы думали, что если не успеем найти квартиру, то просто снимем такую квартиру и будем в ней жить. Их можно продлевать понедельно, и жить в ней, пока не найдем квартиру. Но это дорого, такие квартиры обычно евро девятьсот будут стоить в месяц.

У нас, конечно, был риск, мы могли бы некоторое время быть без квартиры, то есть жить в какой-то временной квартире, или, там, у друзей. Но повезло, мы успели найти квартиру. Мы просто каждый день смотрели объявления, когда они выходят. Есть сайт www.immobilienscout24.de, на котором выкладывают такие частные объявления. Там, естественно, куча объявлений с маклерами, которые хотят, чтобы им заплатили две месячных оплаты, непонятно за что совершенно. Мы таких вампиров не любим (смеется).

Одно дело, если приходишь к маклеру и говоришь: «Маклер, найди мне квартиру, я тебе денег за это заплачу». То есть, ты хочешь, чтобы он оказал тебе услугу и предлагаешь ему за это деньги. Он тебе бегает, ищет квартиру, договаривается о встречах, что-то делает для тебя.

А другое дело, когда ты сам сидишь целый день в интернете, по всем этим объявлениям звонишь, приходишь, смотришь квартиру, говоришь: «О, классно, мне нравится!», а они говорят: «Да, здорово, но у меня вот еще маклер-вымогатель есть, ты ему должен заплатить две месячных платы». За что?

Я так понимаю, если арендодатель квартиры, попросил этого маклера что-то сделать, то пусть он ему и платит. Я платить за то, что я не просил делать, не хочу.

– Как у тебя было с языком в 2002-м, ко времени переезда в ФРГ?

– Никак. Ну, то есть немецкий язык у меня был примерно нуль. Английский более-менее. На тот момент мне уже приходилось по-английски общаться с коллегами из Германии. Немецкий язык у нас на работе раз в неделю или что-то такое. Фирма предлагала курсы немецкого языка, чтобы мы хоть немного понимали немцев. Но, на тот момент, когда я переехал, у меня немецкий был примерно нуль. Я знал два с половиной слова и мог представиться по-немецки. То есть, по большому счету, первые четыре года в Германии на работе я говорил только по-английски.

В бытовых ситуациях, где-то в магазине, потихонечку учил как-то немецкий язык и пытался выразить себя. На работе я не решался заговорить по-немецки первые четыре года. Где-то через четыре года, я стал уже на работе по-немецки говорить.

– Как ты все-таки освоил немецкий, как поднял его до разговорного уровня?

– Повезло, наверное. Моя жена все время говорит, что так не честно. Она ходит на курсы, а я так язык понимаю. Мой метод изучения языка называется примерно так: читать все, что вижу и догадываться о чем речь. То есть я просто все, что вижу – читаю. Все объявления, все таблички, то есть те фразы, которые я вижу. Опять же, у нас на работе все-таки немецкий тоже со всех сторон: то есть, коллеги разговаривают. И как-то со временем оно складывается. Ну, плюс, там, какие-то статейки в интернете, еще что-то попадается.

В моем случае, как-то получается. По чуть-чуть, по чуть-чуть, все больше и больше понимал, и втихаря, не на работе (смеется), а где-то за пределами работы начинал пытаться употреблять какие-то фразы, которые где-то услышал. Ну, честно сказать, у меня никакого патентованного способа нет (смеется). Не знаю как, но вот у меня с немецким срослось. Тем более, что все-таки с английским у меня было гораздо лучше, чем с немецким. Русский язык я тоже знаю. У них есть такие точки пересечения: у английского с немецким и у русского с немецким. В русском языке тоже довольно немало всяких похожих слов, которые перешли с голландского и немецкого.

– Ты вообще думал когда-то, что за границу поедешь надолго? Мечтал ли ты об этом, как представлял себе?

– Ну, про заграницу я не могу вспомнить… честно, не буду врать, что я планировал, мечтал о том, чтобы жить за границей, но, пожалуй, в силу моего детства, я не сын военного, но мы как-то то туда, то сюда переезжали… Я родился в Волгограде, год жил в Новосибирске, когда еще был Советский Союз, восемь лет прожил в Литве. Потом снова в Волгограде. Потом я переехал учиться в Питер.

Травмировали ли меня в детстве эти переезды? Я не могу сказать, что меня травмировало, по крайней мере, совершенно никаких воспоминаний не осталось, что у меня были какие-то травмы от переездов. Да, я менял школы то тут, то там. Я в четырех школах поучился, то есть три раза менял школу. Нормально как-то, свои плюсы есть (смеется).

У меня не было привязанности к одному месту, скажем так. То есть я довольно смело относился к самой возможности просто переехать в какое-то совершенно другое место. Поэтому, когда предложили переехать в Германию, то естественно, я подумал, это такой шанс приобрести опыт. Мне было совершенно не страшно переехать в какое-то совершенно новое место.

– Вопрос про оформление документов. Каким был этот период: трудный, напряжный, все эти бюрократические дела? Как долго он длился?

– Совершенно не напряжно в том плане, что если и были какие-то напряги, то все на себя взял работодатель. То есть нам, по большому счету какие-то бланки выдали и сказали: «Заполни здесь и вот здесь, распишись здесь и здесь, и дай паспорт». Интервью в посольстве? Столько лет прошло, я помню все это так смутно (смеется), но я помню, что все прошло очень просто. Опять же, все это организовывал работодатель, и ему это нужно было, и нужно было, видимо, срочно.

Когда я переезжал, в Германии была действительна программа «Green Card» для айтишников. Она так и называлась «программа IT Green Card». В Германии не хватало айтишников. Обычно работодатель, когда он пытается нанять кого-то из-за границы, должен доказать, что он искал здесь в Германии и не нашел. Тогда они сказали, что айтишников так мало на рынке в Германии, их просто не хватает. Поэтому работодателям не надо доказывать, что они уже искали здесь, в Германии.

Наш работодатель по этой программе нас всех туда и перевез. У меня даже где-то валяется еще это старое разрешение на работу. Вот именно по программе «IT Green Card». Сейчас эта программа давно закрылась, она, по-моему, до 2005 года была. Эта программа уже давно закрылась, но айтишников сейчас тоже не хватает. Сейчас их можно перевезти по программе «Blue Card». Тут немножко условия другие, но по большому счету для работодателей даже, наверное, более привлекательные. Но для людей, которые приезжают это более расходно.

Нужно сначала получить эту «Blue Card», потом бросить работу в своей стране, приехать сюда, здесь искать работу и все это время на что-то жить. Но, с другой стороны, это работает, у меня есть коллега на работе, которая так и сделала, переехала из Питера. Она переехала по этой программе. Учила немецкий, ходила на курсы, одновременно искала работу и вполне справилась. Как раз мы с ней в моей теперешней фирме Evosoft одновременно начали работать.

– Ты говоришь, что и сейчас тоже не хватает программистов. Немецкие работодатели до сих пор ищут, как ты думаешь?

– Я думаю, что да, судя по всему… Но, понимаешь, проблема какая? Большинство работодателей, надо признать, предпочитают людей, которые говорят по-немецки. А в маленьких фирмах, это фактически, безусловное требование. Вот скажем, маленькая фирма, которая продает людей в другие, большие концерны, так там часто просто в договоре прописано: клиент требует, что язык проекта – немецкий.

Вся документация, все общение ведется на немецком языке. В больших фирмах, в концернах типа Siemens, Continental, Bosch, SAP, все равно работают с индусами, то есть они международные концерны, и там английский – нормально. Cо знанием только английского языка проще устроиться как раз в такие фирмы.

В принципе, я считаю, что получить «Blue Card» на сегодняшний день вполне реалистично. Если деньги есть, получить «Blue Card», переехать сюда, где-нибудь в общежитии комнату снять и поискать работу. Это вполне можно сделать. Сейчас айтишники нужны, они востребованы. У меня такое впечатление сложилось.

– А с каким ты чувством уезжал в Германию? Было ли чувство ностальгии или какие-то опасения, что, не потяну, в Германии не понравится? И как ты думал, надолго ли ты едешь?

– Честно? Чувство, как это по-русски будет? – «эксайтмент»[60]. Мне было интересно, любопытно, что меня там ждет, что там будет интересного. Как я уже сказал, привязанности к какому-то месту или к какой-то стране, скажем, к России, я особо не испытывал, как такового, знаешь, вот: Родина, тут все мое.

Я довольно рано осознал, что люди, наверное, везде более-менее одинаковы. Ну, с какими-то погрешностями, но более-менее люди все равно везде одинаковы: есть хорошие, есть плохие, есть приятные и неприятные. В принципе, если с людьми есть возможность пообщаться, то с ними в целом можно и договориться, как и у нас. Поэтому я просто переезжал, и мне было любопытно. Мне было интересно узнать, как они тут живут.

Бывал ли я до этого в Германии? Нет, если не считать там поездки в командировку, опять же, в то же самое место, где я потом работал (смеется). В 2001 году мы один раз съездили в командировку, где-то на две-четыре недели, что-то меньше месяца. Ну, тогда мы себя вели как типичные туристы. Мы работали, это все-таки была командировка, а по выходным брали машину напрокат и куда-нибудь ехали, что-нибудь смотреть.

Тогда было все интересно, все в новинку: «О, замки, разваленные замки, новые замки, старые города с мостовыми, с брусчаткой и так далее». Мы в Риге или в Таллине не жили, у нас такого не было (смеется). Как сами немцы живут, мы на тот момент не поняли совершенно. Это было позже интересно изучать.

Сейчас я живу в маленьком городе… деревня, по большому счету, да. У меня до работы 15 минут, то есть, точнее 13.

– После Волгограда, Питера тебе не скучно жить в маленьком городе?

– Понимаешь в чем дело, я говорю, живу в маленьком городе, до работы максимум 15 минут на машине. Дома у меня высокоскоростной интернет. В 100 метрах от дома заканчивается улица, начинается поле. еще полкилометра пройти – начинается лес. Если я сяду на машину, проеду 25 минут, я буду в одном большом городе, если я проеду 30 минут в другую сторону, я буду в другом большом городе. И еще третий большой город в 40 минутах езды. Это Хайдельберг, Манхайм и Карлсруэ. Точно так же было в Ба́ден-Вю́ртемберге. То есть у меня были три по немецким меркам больших города, региональные центры в доступности. Мне по времени было туда меньше ехать, чем, скажем, с окраин Питера до центра. Или (смеется) с окраин Волгограда до центра.

Я понимал, что если я хочу зарабатывать, то я поживу в Германии года два, три, четыре… захочу вернуться в Россию. Чтобы сохранить примерно такой уровень жизни, который мне здесь в Германии понравился, мне нужно будет жить либо в Питере, либо в Москве. Но в Питере и Москве, где я могу зарабатывать приличные деньги, я точно не смогу иметь все такие условия: и природа тебе рядом, и до работы близко, ты времени не теряешь на пробки всякие и так далее, и, если надо, и большие города рядом. До Франкфуртского аэропорта час езды. Я не могу сказать, что мне прям вот не хочется в Россию, но у меня планов таких нет, я не понимаю зачем. Меня и здесь неплохо кормят.

– Как тебя тогда встретила Германия?

– Все было организовано работодателем, грех жаловаться. На первое время, пока все искали квартиры, работодатель организовал всем квартиры меблированные. С коллегами приходилось (смеется) квартиры делить, но мы справились. И потом все искали себе квартиры. Мне тогда, вчера еще бедному студенту, была такая неожиданная и неприятная новость, что надо за квартиру, выложить две-три месячных оплаты в качестве залога.

Как я квартиру искал? Если я правильно помню, я первую квартиру нашел через доску объявлений в SAP. Мне показали, примерно, где искать, опять же, SAP – фирма большая, у них есть внутренняя доска объявлений. Месяц-полтора, наверное, прошло, я нашел через доску объявлений, на английском языке просто договорился обо всем, посмотрел квартиру, подписал договор. Естественно, я понятия не имел, что я подписывал, потому что, ну, договор как договор – все было нормально.

Другим работодатель оплатил какую-то тетю, которая знала немецкий, знала русский, их тут достаточно таких. Работодатель наш ей что-то заплатил, чтобы всем, кому нужна была помощь в поиске квартиры, она помогала звонить, ездила с ними, чтобы квартиру эту смотреть, помогать подписывать договоры и так далее.

– Значит, ты на том месте, в фирме SAP, шесть лет проработал до 2008 года. Потом тебе надоело, и ты ушел. А почему надоело, можно узнать? С начальством что-то не так? Какой у вас климат был на работе?

– У нас там реструктуризацию провели, наш проект отправили в Индию на дальнейшую разработку, а кто остался… Немецких разработчиков на новый проект перекинули, а я-то был внешний, то есть я там особого права голоса не имел, меня на support отправили… Я и так до этого саппортом занимался, ну меня и отправили на сто процентов в саппорт. И как-то мне там грустно было в саппорте, мне так не нравится. Все-таки это не совсем мое, одним только саппортом заниматься, и я начальнику пару раз об этом сказал. Он меня проигнорировал, и я начал искать себе другую работу.

Там все было довольно просто, у нас же тоже здесь полно этих рекрутинговых фирм.

По-моему, я на Monster и еще на какой-то сайт выложил. То есть, составил резюме, выложил на сайт. Тут же начинают звонить, говорят: «Давайте с Вами пообщаемся!». Ну, начинают, эти, рекрутеры… по полчаса, по часу разговаривают, они, по большому счету, выясняют про тебя, такое интервью проводят, просто чтобы себе в базу данных все это занести, чтоб они потом могли с потенциальными работодателями об этом разговаривать.

Большинство этих рекрутеров мне не нравилось, я их посылал часто, потому что они все время не хотят называть фирму, в которую хотят тебя продать. Мол, если мы вам скажем, вы тогда напрямую туда пойдете, мы тогда наши деньги не получим.

Ну, я так на это смотрю: если они договорились с фирмой, то есть, если фирма им поручила искать человека, то фирма без них уже не возьмет, правильно? Если рекрутер предложит человека, а они скажут, что он сам уже обратился… рекрутер скажет, что это он ему предложил. Если фирма рекрутера решит кинуть, то зачем мне в фирме работать, которая обманывает рекрутера? Если рекрутер считает, что я его обману, то зачем мне с таким рекрутером работать? (Смеется.) Прежде чем соглашаться на интервью, я хочу знать, что за фирма, стоит ли, вообще, время на них тратить. Посмотрю, какие отзывы о фирме, и так далее.

Бывало, рекрутер мне на е-мейл прислает описание фирмы: «Вот, у меня такое предложение, посмотрите». Я говорю: «А что за фирма?». Он говорит: «Ну, я не могу этого сказать, тырым-пырым». Я беру пару фраз из этого предложения о фирме, в Гугл вставляю и вижу то же самое предложение фирмы, говорю: «Вот фирма, вот так называется. Почему тебе трудно мне это сказать? Я могу найти за пять секунд». «Ой, ну это… там» – начинают жаться… Я с такими предпочитал не общаться (смеется).

А есть такие рекрутеры, которые совершенно не стесняются сказать, какая фирма. Потому что у них действительно есть поручение от фирмы, они ищут, и фирма их не кинет. Я считаю, значит, им можно доверять, и фирма и рекрутер не хочет никого кинуть.

В итоге нашел я себе другую работу, сказал начальнику: «Знаешь, я ухожу, все». У меня это заняло, не торопясь, наверное, месяца два-три, я особо не напрягался.

– Можешь посоветовать парочку сайтов для поиска работы?

– По-моему, www.computerfutures.com. Если правильно помню, это была фирма, через которую я нашел предыдущую работу. Последнюю я нашел без рекрутеров. А каких-то других я не запомнил, честно тебе скажу. У меня на «Ксинге»[61] есть профиль. Там периодически, просто не просишь их, а они присылают: «Может вы хотите работу поменять?».

Рекрутеры только этим и занимаются. Они получают, от фирм, от работодателей, профиль, кто им нужен. И начинают ходить граблями по всему интернету, вычесывать людей, которые могут заинтересоваться этой позицией. Они ищут в «Ксинге» по каким-то ключевым словам людей, и всем пишут стандартный текст: «Здравствуйте, мы хотим Вам… Может у Вас есть интерес, там, поменять работу, вот у нас есть такая вот интересная фирма и даже много позиций есть, которые мы ищем в Вашем регионе, там, тырым-пырым»… Это их работа, и они этим занимаются.

Им только работодатель платит. У них, по-моему, договор какой-то, что они там, чуть ли не полугодовую зарплату получают, но по частям. Часть сразу, а часть примерно через полгода, когда человек пройдет испытательный срок.

Кстати, тоже интересный момент, – здесь принято все долгими сроками планировать. Здесь испытательный срок полгода – легко. И время, за которое нужно предупреждать о том, что ты хочешь уволиться с работы, может быть стандартным три месяца в договоре, а может быть и полгода. В России, конечно, привыкли – две недели и все: «Пока!» (Смеется.)

Здесь все гораздо дольше происходит. Вот я нашел себе работу, работодателю прислал письмо, три месяца еще отработал.

Когда устраивался на работу, у меня естественно, спросили: «Когда Вы свободны?». Если у тебя уже нет работы, то, конечно, можешь говорить: «Я хоть завтра начать смогу!». А я говорю: «Я работаю, мне нужно еще три месяца будет отработать». Они такие: «Окей! Все понятно!».

Ухудшилось ли отношение ко мне на старой работе в эти последние три месяца? Ну, я бы так не сказал. По крайней мере, я-то делаю свою работу нормально. Я не отношусь к этому так, что можно последние три месяца вообще ничего не делать. Я, не беру что-то новое и свежее, не лезу из кожи вон, но я делаю свою работу. Поэтому, не вижу причин, почему отношение должно, там, как-то ухудшаться.

– Первую работу ты искал через рекрутеров. А второй раз ты искал самостоятельно? Если да, как долго это длилось, сколько ты резюме отправил?

– Ой, не помню, сколько я там отправил. Тоже там рекрутеры начали, опять же… Но на тот момент у меня были какие-то контакты. Были знакомые, которые работали в других таких же консалтинговых фирмах. Мне говорили: «Отправь, там, моему шефу! Можешь у нас в фирме тоже пригодиться» и так далее. Я сходил наверное, на три собеседования.

В одной фирме мне отказали. Сказали, что не по их профилю. В другой фирме, они тоже как-бы специализируются на классических продуктах SAP, а я только более современные писал. Там сказали: «Мы тебя возьмем, только мы пока еще не знаем, куда тебя деть». То есть у них не было такого готового проекта, куда меня можно раз и вставить. Ну, и в третьей фирме уже есть Evosoft, они дочерняя фирма Siemens, и у них были готовы проекты, которые именно по моему профилю.

Они знали точно, что могут меня на следующий день в проект взять, что я могу начать продуктивно работать, приносить им деньги, а не просто так сидеть. Поэтому с ними мне было как-то проще договориться, и я решил пойти в эту фирму.

По большому счету, найти работу было совершенно не сложно. Получилось удачно, нашу фирму-то закрывали, а у меня как раз кончился один проект, а поскольку фирму закрывали, новый проект начинать не стал никто. И у меня было три месяца совершенно свободных на поиск работы, я получал зарплату, мне не надо было ходить на работу, потому что на работе делать было нечего. Поэтому у меня была куча времени. Я разослал какие-то резюме, коллеги то один контакт мне подбрасывали, то другой. Может, в десять мест обратился, из них, на три собеседования, по-моему, сходил.

– Коллеги, которые тебя сейчас окружают. Кто они и откуда?

– У нас довольно пестрая группа. Очень неформально-молодежная, скажем так (смеется). Сейчас я работаю в Evosoft почти два года. У нас в команде человек десять. Я из России, коллега из Украины, из Турции, Туниса, Испании. То есть, в общем-то, полно иностранцев. Средний возраст? Ну, 30—35, что-то такое.

– За эти пару лет были такие ситуации, когда ты считал, что с тобой несправедливо обошлись, начальство не хорошо себя показало?

– Ну, да, наверное. Ну, то есть начальник в первый год… У нас тоже большие формальности, там эти, знаешь, ставят цели какие-то на год, следующий, потом контролируют их достижения, в плане развития какого-то… Потом это учитывают при повышении зарплаты.

В первый год мне начальник какие-то дурацкие цели поставил… Он мне говорит: «Давай мы тебе вот такие цели сделаем». Я говорю: «Что-то какие-то они дурацкие, знаешь». Он говорит: «Да ладно, справишься!». Я говорю: «Я не хочу, какая-то фигня вообще». Он говорит: «Ну это ж не обязательно, это все так опционально, там, тырым-бырым…».

В общем, втюхал он мне, вытянул из меня подпись, что ладно, я согласен, возьму на себя эти цели. Цели были дурацкие совершенно, их я даже ни разу не посмотрел и не хотел. Одна из целей – нужно было заниматься какими-то маркетинговыми активностями, продвигать нашу группу в фирме. Например, написать какой-нибудь блог, пост для внутреннего блога. Я говорю, ты чего, издеваешься? Это не мое, я человек, который решает технические проблемы. Ты мне покажи, что это не работает, я сделаю, чтоб работало. А эти маркетинги… У нас есть маркетинговый отдел для этого (смеется). Это не моя работа. Ну, в общем, как-то так было. Потом, поскольку я эти цели не достиг совершенно (смеется), и не стеснялся этого абсолютно… мы с ним собрались: «Давай обсудим, насколько ты достиг своих целей». Я сказал честно: «Я их не достиг (смеется) и даже не пытался». Поэтому мне и не повысили зарплату за первый год. Объяснили тем, что я не достиг целей, поэтому мне не подняли зарплату. Я ему сказал: «У тебя не получиться такие дурацкие цели мне снова назначить».

На следующий раз мы с ним договорились о нормальный целях, вполне реалистичных, связанных с моей работой, непосредственно с тем, что я люблю и умею делать. Второй раз цели назначали, и я уже без зазрения совести, спокойно под ними подписался, сказал, что да, это понятно. Есть все шансы, что я их выполню (смеется), потому что в них есть смысл, и это как бы все равно надо делать, я совершенно все понимаю.

– Германия твои ожидания оправдала? Это был правильный выбор?

– Ну, как сказать, я доволен. Мне нравится в Германии. Я, правда, не могу сказать, что «все – это страна моей мечты, и я тут на всю жизнь хочу остаться!». У меня такой привязанности, как к России не было, так и к Германии не возникло, осесть, пустить корни, врасти в эту землю. Замечательная страна, здесь вполне можно жить. Здесь есть свои особенности, плюсы и минусы, как обычно.

Для людей, которые приезжают из России, есть некоторые вещи, которые кого-то шокируют. Какие-то вещи здесь, конечно, организованы лучше. Из всей Европы жалуют Германию. По крайней мере, для айтишников это место, где лучше всего жить. Ну, и не только для айтишников, наверное, вообще для инженерных специальностей. Здесь можно лучше всего зарабатывать и жить.

Что мне здесь нравится и что мне здесь не нравится? Сложный вопрос. Мне нравится здесь порядок, в общем-то, более-менее законопослушность граждан. На все случаи жизни есть какие-то правила. С другой стороны… это же и плохо. Ну, есть вещи, которые здесь просто хорошо продуманы. Это относится к их медицинской системе, там неплохо продумано и работает. В конечном счете, человек с любым достатком может себе позволить совершенно свободно сходить к врачу, и получит совершенно нормальное медицинское обслуживание. Не так, что надо за все платить.

Это относится и к тем, кто почти ничего не зарабатывает, и кто вообще не зарабатывает (они за счет государства застрахованы), и к тем, кто очень хорошо зарабатывает. Такие вещи здесь продуманы и организовано все. В некотором роде это подтверждает стереотип, но не так, что здесь все законопослушные, и никто не переходит улицу на красный свет, и не бросает мусор на улице… Есть окурки на улицах. Не так, чтоб тут прям все идеалистично, но в каких-то моментах организация продумана.

В России, я такого не встречал, чтобы, скажем, автобусы ходили по расписанию с минуты на минуту, да? И если один автобус опаздывает, другой задерживается, потому что на важном пункте пересадка с одного автобуса на другой происходит, или, там с автобуса на поезд и так далее. Иногда они опаздывают, случается всякое, но на каждой остановке висит расписание и ты знаешь, когда ждать автобус. Мне нравится, когда что-то организовано с умом.

Есть, конечно, и другие вещи (смеется) … что мне не нравится. Мне не нравится слишком много, тех же самых правил (смеется). Некоторые вещи совершенно бессмысленны. По крайней мере кажутся бессмысленными. Или, как у нас в Германии говорят, «исторически выросшими», то есть они потеряли смысл.

Привести пример? В Германии есть закон, что каждый город должен назначить налог на собак. Причем есть города, которые назначают налог на собак, €1 в год. Есть города, которые назначают налог на собак €300 в год. Зачем? Не потому что за собаками убирать, или вывешивать пакетики для какашек для собак. Он просто должен быть, этот налог. Какой в нем смысл, никто не знает. На кошек – не надо, на хорьков – не надо, а на собак должен быть налог. Зачем? Вот, просто должен быть. Причем какие-то города гуманно относятся к владельцам собак, там совсем не берут с них деньги, один евро, который не считается. Другие – дерут по-черному. Зачем? Почему? Не знаю.

Есть какие-то такие вещи, которые непонятны, но я, как законопослушный (смеется) гражданин, своих собак зарегистрировал. Я предпочитаю заплатить эти деньги, могу себе позволить. В нашем городе налог небольшой, €130 в год, что-то такое. У нас две собаки. Ну, платим, и платим, как говорится. Но, вот смысл – не понятен.

Еще пример? (Смеется.) Можно половину немцев спросить про этот «GEZ» – контору, которая собирает деньги за общественное телевидение и радио. «Ну это же не налог», – они говорят (смеется). Это фактически чуть ли не добровольные сборы, которые раньше-то привязывали хотя бы, там, к наличию телевизора и так далее. Можно было платить за телевизор или за радио. Потом они решили: «Ой, а вы же можете и в интернете смотреть, допустим, по телефону или через компьютер. Тогда, если у вас есть компьютер, телефон или смартфон, вам тоже надо будет платить за это деньги».

Не важно, смотришь ты или нет, интересует тебя или нет, просто с каждой семьи берем деньги, все. Как у них язык поворачивается назвать это налогом дополнительным? Мне не понятно.

Ну, как в том анекдоте про изнасилование. Мужика какого-то судили за самогон. Он говорит: – Я не гнал самогон. – Но самогонный аппарат-то у тебя есть! Он говорит: – Ну, тогда судите еще и за изнасилование. – Ты что, кого-то изнасиловал? – Нет, но аппарат-то у меня есть! (Смеется.)

И так же было с этими телевизорами: «Я ваши каналы не смотрю! – Но телевизор-то у тебя есть». Теперь просто со всех берут. – Ты смотришь общественное телевидение, общественный канал? – Нет. – Но аппарат-то у тебя есть! Плати деньги.

Как население относится к этому налогу? Его тихо ненавидят. Некоторые громко (смеется). Есть люди, которые активно проводят какие-то кампании, пытаются отменить это все.

Никто не говорит, что здесь совсем нет коррупции. Где есть большие деньги, большие денежные интересы, там будет и коррупция. В Германии тоже. Просто коррупция не такая наглая и открытая, не в таких размерах и не в таких объемах, как в России. Был президент Германии, который там взял кредит у друга или жена его взяла кредит у друга на каких-то там условиях чрезвычайно выгодных. И когда это всплыло, был большой скандал. В России над этим бы просто посмеялись. В Германии это большой скандал. В итоге, он ушел с поста президента, если я правильно помню.

Что мне еще здесь не нравится в Германии? Мне не нравится, например, что здесь реально невозможно заблудиться. В Западной Германии больших лесов как таковых нет. Может в Восточной Германии, там немножко поменьше плотность населения, там не могу сказать. Я не особо там много гулял. А вот здесь, на юге у нас в Ба́ден-Вю́ртемберге, в Баварии, придешь в какой-нибудь лес – везде, куда не пойдешь, везде какая-нибудь дорожка, указатель и, через полчаса выйдешь на автомобильную дорогу или в какую-нибудь деревню. Чтобы просто побыть наедине с природой, нужно ехать там в горы, в Альпы. Мне это кажется недостатком этой страны, обусловленным географически и демографически.

– Как жена относится к жизни в Германии, она ведь не работает? Не скучно ли ей? И ваш сын, как он чувствует себя в Германии и в России?

– Мы не часто ездим в Россию, но в том году ездили. Как он чувствует? (Смеется.) Нормально. Жена тоже здесь хорошо живет. То, что она не работает, это не говорит о том, что у нее нет дел (смеется). У нас две кошки и две собаки – это все-таки хозяйство, и его тоже надо вести (смеется). Алисе тоже нравится, что здесь вот как-то, что называют «цивилизованностью».

В России больше беспорядка. Вот в том году ездили в Россию, в Питер на машине. Мы очень быстро ощутили, насколько люди на дорогах менее цивилизованные. На дороге нужно быть постоянно гораздо более «начеку». Не успели, от границы до Питера доехать, нас там уже пытались убить особо талантливые. Я имею ввиду, особо «талантливые» водители просто делали такие глупости, что могли бы и аварию устроить, с нашим участием. И это не те, которые деньги снимают, это просто дебилы. Один хотел обогнать нас и еще машину, которая поворачивала налево, и он в это время обгонял всех. На загородной дороге ему надо было срочно всех обгонять… Мы все притормаживали, потому что машина перед нами поворачивала налево. И он в эту машину, которая поворачивала, он чуть не въехал…

– Следующий вопрос. Представь себя через десять лет. Вы где, в Германии или в России, или может быть, еще в какой-то другой стране?

– Ну, в России нет… Мы несколько лет назад отказались от российского и получили немецкое гражданство. Поэтому, в Россию-то мы, наверное, не поедем. Хотя у нас есть, конечно возможность получить российское гражданство по упрощенной схеме (смеется). Это недешевая, долгая процедура – отказаться от Российского гражданства.

Посмотрим, если вдруг все хорошо получится, может мы в Новую Зеландию переедем. Я пока еще работу там не ищу и никаких документов на жительство в Новой Зеландии мы тоже не собираем.

Я и моя жена… мы очень любим горы и море. У нас тут в Германии либо на юге рядом горы, либо на севере рядом море. А хочется (смеется) и то, и другое. Мы посмотрели на карту, Новая Зеландия одно из тех мест, где есть и море и горы одновременно. Там, наверное, приятнее всего жить, судя по отзывам людей. И к тому же у них есть эмиграционная программа, то есть они людей сами к себе зовут. Туда переехать гораздо проще, чем в какую-нибудь Швейцарию, которая никого не хочет видеть. Пока никаких конкретных планов еще нет, это так, если будет складываться, то сложится.

© Фото из личного архива рассказчика

– Что бы ты сделал по-другому? Или что бы ты, может быть, не делал? Или что бы ты сделал, а осталось не сделанным?

– Это, наверное, только косвенно относится к Германии, как таковой. Когда я переехал в Германию, на меня свалилась куча денег, особенно, по меркам бедного студента. Я стал зарабатывать реально весьма неплохую зарплату. Я приехал, и сразу зарплата у меня была выше средней по стране. И потом еще регулярно росла. То есть на меня свалилась куча денег, а я просто не умел обращаться с деньгами.

Мы (я про себя и Алису) кучу денег профукали на всякую ерунду. Первые несколько лет чуть ли не каждый год меняли машину. Сначала купили машину-то дешевую… Мы даже очень гордимся тем, что первую нашу машину, которую мы купили, мы купили за €200, просто чтобы учиться ездить. Мы ее купили, год поездили, за €100 продали, причем за один день. Такое в Германии возможно (смеется). Она ездила целый год, и все с ней было хорошо. Это была Mazda 323f, та которая… старая такая, у которой глаза еще открывались, фары. Да, она была старая, но она год проездила, и все было нормально. Мы учились ездить на этой машине.

Потом мы машину купили подороже. Купили за €3 000. Год поездили, продали за €1 500. Купили машину за €7 000, год поездили, продали ее, там, за €4 000, как-то так. Первые несколько лет в Германии, мы совершенно не умели обращаться с теми деньгами, которые (смеется) я зарабатывал. Много денег утекло впустую.

Какие-то вещи не жалко. Научились кататься на лыжах. Ездили кататься на лыжах – получали удовольствие. А на такие вещи, как эти машины, деньги просто профукали.

Кто вырастает, и уже умеет обращаться с деньгами – им проще, у них такой проблемы нет. То есть, я бы таких глупостей сейчас не делал. Сейчас я лучше умею расставлять приоритеты на что тратить деньги, я лучше умею их считать. Мы ведем семейный бюджет, учитываем наши расходы, планируем их, корректируем.

Года четыре, лет пять, наверное, после того, как мы приехали в Германию, как-то осенило, обидно было, зарплата каждый год растет, а все равно каждый месяц живем по большому счету, от зарплаты до зарплаты. К концу месяца на счету, там от минус двести до плюс триста евро так, условно говоря. То чуть-чуть накопим, съездим в отпуск – сразу ничего нет. Все время к концу месяца плюс-минус нуль на счету. Как-то стало обидно, думаешь, что-то не то. Должно, по идее, что-то откладываться. Совершенно не умели откладывать деньги.

Ну и я какую-то книжку, прочитал, сейчас уже не помню. Она была на английском языке. По-моему, The Millionaire Next Door: The Surprising Secrets of America’s Wealthy by Thomas J. Stanley and William D. Danko. Еще что-то про Your Money or Your Life: 9 Steps to Transforming Your Relationship with Money and Achieving Financial Independence by Vicki Robin.

Мы начали учитывать деньги, вести семейный бюджет, планировать. Хотя бы учитывать, смотреть. Как в менеджменте говорят, чтобы чем-то управлять, надо это измерить. Мы начали записывать. Когда мы узнали, на что мы деньги тратим, мы смогли посмотреть на это, расставить приоритеты и сказать: «Знаешь, что-то как-то глупо, да? На эту фигню, которая для нас не очень важна, мы тратим столько денег. Давай лучше на что-нибудь другое будем их тратить».

Я помню, что когда мы только начали учитывать деньги, само по себе, там, за первый месяц €400 нарисовались откуда-то вообще непонятно. Просто, когда их начинаешь учитывать, они меньше тратятся. По крайней мере, для нас это так было. И с тех пор мы ведем бюджет. Он нас не напрягает. Это не так, что мы там считаем до копейки. Мы все суммы округляем и когда сравниваем бюджет с тем, что у нас реально есть, совершенно не расстраиваемся, если у нас потерялась сотня евро. Куда-то потерялась сотня евро? Ничего страшного. Ну ладно, потерялась. Главное, что общий курс гораздо четче стал ясен, и гораздо легче планировать, когда знаешь на что тратишь. Перед тем как потратить деньги, ты можешь легко заглянуть в бюджет и посмотреть, есть у тебя на это деньги или нет. Если на это денег нет, ты должен подумать, тебе это вообще сейчас надо? Ты сначала накопишь на это деньги, или ты откуда-то из другого места возьмешь?

Ты сознательно принимаешь такие решения, а не так, что смотришь – на счету денег до фига, можно что-то купить. А потом бац, пришел счет за страховку на машину. За год страховку на машину, в зависимости от машины, €500—800 легко можно заплатить. Поэтому «ой-ой-ой, не стоило покупать эту куртку».

Это наверное, никакого отношения к Германии не имеет, но всем, кто не умеет считать деньги, я бы советовал вести бюджет. Я это считаю очень важным. Чтобы переехать в какую-то другую страну, обычно нужны деньги. Лучше научиться считать и откладывать заранее, и накопить сумму, которая нужна, чтобы переехать куда-то.

— У всех бывают периоды взлета и падения, прилива сил и упадка сил. В чем источник твоей энергии в трудные моменты жизни?

– Философия какая-то моя, знаешь, две вещи. Во-первых, я смотрю на это, как на естественный процесс. Если у меня какие-то неприятности, я не утопаю в них: «Ой, блин, все плохо!». Я как-то так: «Ну, бывает, все плохо. Будет лучше или хуже, посмотрим». Отношусь к этому, как к естественному процессу. Я не считаю, что весь мир против… «Не думайте, что весь мир против вас, он просто за себя!». Я не воспринимаю это лично, я понимаю, что некоторые вещи происходят как бы случайно. Хорошая книжка по этому поводу – «Черный лебедь». Автор Нассим Николас Талеб. «Черный лебедь» – книга о роли случая. У меня она даже на двух языках есть: на русском и на английском. То есть, книга, которая некоторым (смеется) может открыть глаза на то, что многие вещи происходят случайно.

Многие любят думать, что у всего есть какие-то причины, и если их не видно, то может это потайные причины. А я считаю, что есть вещи, которые просто происходят случайно. И иногда бывает, что тебе просто не повезло, и ты оказался не с той стороны от события, которое произошло совершенно случайно, и которое нельзя было предугадать и как-то предотвратить. Поэтому я не воспринимаю такие «обиды мира» (смеется). Неприятности я не воспринимаю лично, что мир против меня. Это первое.

А второе, я считаю, что очень-очень важно – двигаться достаточно, то есть чем-то заниматься, каким-то физическими упражнениями, спортом, ну просто двигаться. Когда настроение плохое, если что-то не работает, пойти подвигаться, пошевелиться, пройти несколько километров, проехаться, покататься на велосипеде…

Я очень люблю ходить, особенно в горах. У меня семья есть, с ними нужно проводить время, естественно, и мне нравится с ними проводить время (смеется). Мы с женой вместе ходим со штангой заниматься. И конечно, мы оба любим горы.

Насколько сын разделяет наши увлечения? Ну, он еще не подросток, ему семь лет всего, восемь будет в этом году. Он не очень любит ходить (смеется), но у него выбора нет. Он говорит: «Я не хочу идти». Ну, тебе не повезло, хочешь не хочешь, у тебя родители такие, любят ходить гулять, так что одевайся и пошли. Все. Не повезло. (Смеется.) Вырастешь, будешь жить самостоятельно, сможешь сидеть на диване, а пока с нами живешь, придется ходить с нами.

Недавно в горах были, столько сил стоило уговорить его попробовать покататься на лыжах. Еле уговорили. Потом один день там побыл, потребовал, чтобы еще на неделю купили занятий в этой лыжной школе. В общем, я считаю, двигаться очень надо и это от плохого настроения помогает. Мне, по крайней мере.

– Ты неплохо зарабатываешь, живешь, где тебе нравится. Для некоторых людей это какая-то сказка. Но очень много людей зацикливаются на вопросе: «Как? Как я этого достигну? У меня знаний недостаточно, информации нет. Как?». Какие бы ты посоветовал, два самых-самых совета, как разорвать этот порочный круг «Как»?

– Есть же два способа, с конца и с начала. Есть такой метод, планирование с конца – это не я придумал. Представь, что ты уже этого достиг. Представь, какой был твой последний шаг, перед тем, как ты этого достиг, что ты сделал? А теперь представь, какой был предпоследний, то есть последний перед этим? (Смеется.) И так с конца планировать какие-то шаги, пока не дойдешь до шага, который ты реально можешь выполнить. И сделать его.

Перед тем, как я переехал в Германию, я получил контракт на работу, или получил визу. Как я получил визу? Сначала я получил разрешение на работу. Как я получил разрешение на работу? Я сначала получил договор на работу. Как я получил договор на работу? Ну, и так далее, короче, пока не найдешь какой-то шаг, который сможешь сделать. Например, я могу уже сегодня сделать резюме, написать и отправить его на какие-нибудь немецкие сайты. Или я могу уже сегодня поискать, какие есть предложения о работе в немецких корпорациях, которые международные. Например, тот же Siemens.

В больших корпорациях гораздо больше шансов, что они вообщ заинтересуются соискателем из-за границы. Ну, как-то так, это уж у кого как планирование пойдет. Это планирование с конца, я считаю, полезное.

Или планирование сначала. Ну, планирование сначала это даже не столько планирование… Надо что-то сделать. Что называется «чтобы заняться спортом – надень кроссовки», да? В общем, не надо, там, представлять себе… потому что людей пугает весь этот страшный длинный путь, когда они себе представляют, что мне сейчас нужно сделать и это, и это, и это. Такой длинный, необозримый путь от сегодняшнего дня, до того момента, как я перееду. Кажется, я, наверное, вообще никогда не справлюсь, слишком все сложно.

Не надо думать обо всем этом длинном пути, надо сконцентрироваться на первом шаге, который ты сейчас можешь сделать. Я могу надеть кроссовки, да? Это я могу сделать. Как написать резюме? Я могу открыть документ в Ворде, для начала найти свое старое резюме, открыть его, перевести на английский язык.

Самый первый физический шаг, который ты можешь сделать. Потом за ним следующий. Выброси из головы этот страшный длинный путь, который тебя пугает, не обращай на него внимания. Чтобы стать сильным (смеется), надо каждый день или три раза в неделю ходить в спортзал и заниматься спортом, и так далее. Сейчас я могу надеть спортивную одежду, надеть кроссовки и выйти из дома, все. На этом сконцентрироваться, об остальном не думать. На следующий день то же самое. И так, когда ты каждый день делаешь хотя бы один шаг, так потихонечку… «Ой, мы уже пришли!».

Это тоже не я придумал, это такая методика, которая очень помогает и работает, когда вот такие длинные планы, которые даже страшно подумать, что ты их вообще можешь достичь.

– Что в рамках нашей беседы я не упомянул, а тебе могло показаться, что это важно?

– Я бы сказал, что, наверное, каждому нужно, хотя бы разок, пожить в другой стране. Не как турист, а чтобы понять. Знаешь, где-то я прочитал шутку, что самое лучшее лекарство от патриотизма – это поездки за границу (смеется). Это шутка, но в ней есть какая-то доля правды.

Знаешь, вот, как это, «Москва – лучший город на земле, не хочу жить в других городах. Никогда за пределы МКАДа не выезжал, но вот не хочу, потому что там везде плохо, а у нас хорошо!». Лучшее лекарство от этого – побывать в других местах. А чтобы в них по-настоящему побывать, в них желательно бы и пожить. То есть посмотреть, порешать те проблемы, которые решают жители этих мест, посмотреть на мир с их точки зрения. То, что называют по-английски – побыть в их ботинках. То есть посмотреть реально, как живется в других местах. Понять других людей.

На мой взгляд, это очень интересно, и это стоит сделать – пожить в каком-то другом месте. Конечно, еще интереснее, когда это заграница. Когда у тебя еще сложности с языком, это развивает мозг. Поэтому, я считаю, переезжать за границу это дело хорошее.

– Три книги, можно фильмы, но лучше книги, которые тебя настолько вдохновили, что ты готов рекомендовать их всем и каждому?

– Как все сложно. Сейчас смотрю на мою библиотеку… Нассим Николас Талеб, «Чёрный лебедь». Он вообще не гений, но книжка у него хорошая. Я бы посоветовал. А еще, Richard Heinberg, The Party’s Over. Laurence Gonzales, Deep Survival. Большая часть моей библиотеки на английском языке. Во-первых, мне тут в Германии гораздо проще и дешевле заказать что-то на английском языке, чем из России на русском. Во-вторых, множество интересных книг просто никак не найти на русском языке, потому что их не переводили.

– Перед тем, как попрощаемся, какой-то эпилог?

– Ну ты и задаешь вопросы (смеется). Мне сложно за пару минут выдать резюме. Я так не смогу. Переезжайте, это интересно. (Смеется.)

8 марта 2016 года

Послесловие

Мой драгоценный читатель, в начале работы над этой книгой я принципиально решил оставаться максимально непредвзятым: – не делать никаких выводов, обобщений, прогнозов и т. п.

Делай свои выводы и принимай решения самостоятельно. Желаю тебе жить и здравствовать в любой стране, где хочешь. Успехов!

Если возникнут вопросы ко мне или к авторам, мой адрес: info@yarve.com.

Ярослав Плотников

24 декабря 2016 года,

г. Берлин

Анонс

К печати готовится моя следующая книга: «Эмиграция как она есть. Истории и судьбы наших соотечественников, проживающих в США, Канаде, Австралии и Германии.» Главы из книги [битая ссылка] здесь.

Примечания

1

www.gumtree.com.au

2

Англ. backyard – «двор за домом, как правило, с газоном.

3

Cleaner.

4

Christchurch.

5

То есть в Новую Зеландию по туристической визе.

6

Англ. skilled emigrants – «высококвалифицированные эмигранты».

7

Англ. bodyshop – фирма, которая берет на себя оформление рабочей визы и «cдает» вас другой компании.

8

Англ. research – зд. «научные исследования».

9

PhD – ученая степень.

10

Gold Coast.

11

Griffith University.

12

В Австралии зимнее время года с июня по август.

13

Scholarship.

14

www.uber.com

15

Surfer’s Paradise.

16

«Випассана».

17

Англ. experience – «опыт работы».

18

Англ. sales – «продажи».

19

Oakville.

20

Англ. to fix – «налаживать, регулировать, приводить в порядок».

21

Англ. meetup – «встреча».

22

Meetup.

23

Молочный отдел.

24

Т. е. постоянно проживающий.

25

В Канаде emergency означает еще и «травмпункт».

26

Собственность.

27

Исследование.

28

Shoppers Drug Mart.

29

Англ. research – «сбор информации/поиск данных».

30

Saint John.

31

Постоянное Место Жительства.

32

Вакансия.

33

Англ. founder – «учредитель».

34

Williamsburg

35

Food stamps.

36

Meet up.

37

Canoe Quebrada.

38

Т. е. низкоквалифицированная работа.

39

www.coursera.org

40

www.fitbit.com

41

Англ. advisor – «руководитель, куратор».

42

«Четырехчасовая рабочая неделя».

43

Англ. sales – «продажи».

44

Англ. «Решительный, предприимчивый, целеустремленный. Специалист по приключениям и провокациям».

45

Англ. deductible – «освобождение страховой компании от возмещения оговоренной части убытков застрахованного лица».

46

Англ. HR-manager – «кадровик».

47

Англ. blue card – «голубая карта».

48

Wedding.

49

Mitte.

50

www.immobilienscout24.de

51

Англ. pool – «общий фонд, общий котел».

52

Prenzlauer Berg.

53

Англ. residence permit – «вид на жительство».

54

Neukölln.

55

www.dw.com

56

Согласно «CEFR» – системе уровней владения иностранным языком, используемой в ЕС.

57

Англ. bodyshop – «фирма, которая берет на себя оформление рабочей визы и „cдает“ вас другой компании».

58

Компания пенсионного страхования.

59

Нем. warm зд. «„теплая“ квартплата, т.е. включающая в себя стоимость газа, электричества, отопления».

60

Англ. excitement – «волнение, возбуждение, восхищение».

61

www.xing.com

Content

Работа и жизнь в Германии, США, Канаде и Австралии
12 интервью с программистами из России, Казахстана, Беларуси, Украины
Ярослав Плотников

Благодарности

Вступительное слово

Об этой книге

1. Интервью с Николаем, г. Мельбурн

2. Интервью с Анатолием, г. Мельбурн

3. Интервью с Алексом, г. Голд-кост

4. Интервью с Владом, г. Ванкувер

5. Интервью с Виктором, г. Оквилл

6. Интервью с Алексом, г. Торонто

7. Интервью с Александром, г. Нью-йорк

8. Интервью с Игорем, г. Беркли

9. Интервью с Артуром, г. Нью-йорк

10. Интервью с Максимом, г. Берлин

11. Интервью с Олегом, г. Теттнанг

12. Интервью с Алексом, г. Фюрт

Послесловие

Анонс

Примечания