Михаил Немченко, Лариса Немченко

БОГ И БЕСПОКОЙНАЯ ПЛАНЕТА

Гигантский суперфотонный корабль Бога мчался в пространстве, обгоняя лучи света проносящихся мимо звезд. Но, хотя розовые огоньки анализаторов на пульте управления свидетельствовали, что в пересекаемом секторе вверенного ему участка Мироздания в данный момент все в порядке, на душе у Бога было невесело. Мысль о предстоящей встрече с Беспокойной планетой, как всегда, портила ему и без того неважное настроение.

Оно было неважным уже девятнадцатый миллион лет, с тех самых пор, как Богу досталась при распределении эта небесная глухомань — огромный полупустынный кусок пространства на самой окраине Галактики. Обитаемые планеты были разбросаны здесь на таких расстояниях одна от другой, что, несмотря на непрерывные разъезды, Богу никак не удавалось по-настоящему держать в поле зрения всех своих подопечных. Мотаясь из созвездия в созвездие, он с завистью думал о своих счастливчиках коллегах, получивших теплые местечки близ центра Галактики.

Да, в тех благословенных краях Богам не нужна было тратить много времени на перелеты. Густо обросшие планетами звезды висели там сплошными сплетающимися гроздьями, и все объекты наблюдения были, что называется, под рукой. Наиболее удачливым из Богов удавалось даже выкроить пару-другую световых лет, чтобы слетать на побывку в Рассадник Разума, как официально именовалось их родное семейство планет. Побывку, о которой нашему периферийному Богу не приходилось и мечтать…

Словом, Бог имел достаточно оснований быть недовольным судьбой. И, однако, сознавая важность возложенной на него миссии, он терпеливо тянул свою лямку. Тем более что винить в своих невезениях Богу было некого. Ведь все решил жребий.

Вероятно, мало кому известно, что каждые тридцать миллионов лет заступающие на вахту Боги бросают жребий мечеными фотонами, разыгрывая между собой участки неба. Так повелось уже давно — с тех пор, как у ахиннеев возникла «Служба усовершенствования слаборазвитых миров».

Собственно, все началось с того, что ахиннеям, заселившим, как уже говорилось, целую группу планет в одном из Центрально-Галактических районов, удалось разработать остроумный метод, получивший название «самоконсервирования». Они научились особым образом засушивать себя в специальных камерах, в результате чего все жизненные процессы столь сильно приглушались, что дальнейшее существование в несколько раз сократившегося в объеме индивида можно было растянуть практически до бесконечности. Благодаря этому замечательному открытию, свежезасушенные ахиннейские космонавты на своих суперфотонных кораблях, черпавших энергию прямо из пространства, сумели обшарить весь обозримый звездный мир. И тут они с радостным удивлением обнаружили, что во всей безбрежной Галактике нет никого, кто б мог, хотя бы отдаленно, сравниться с ними по интеллекту и цивилизованности.

Возможно, другие на их месте лишь безмерно возгордились бы от такой новости, проникнувшись высокомерным презрением ко всей инозвездной мелюзге. Но не таковы были ахиннеи. Они сочли своим долгом взять шефство над неотесанной Галактикой, дабы направить ее анархическое развитие по надлежащему руслу.

Разумеется, ахиннеи отнюдь не собирались подрывать сложившегося в Галактике единоначалия. Облагодетельствованные миры должны были во всех случаях оставаться на ступеньку ниже своих архитекторов и наставников из Рассадника Разума. Этот принцип был положен в основу деятельности «Службы усовершенствования» с момента ее создания.

Ахиннеи ввели у себя нечто вроде воинской повинности. Специально отобранные молодые люди тщательно засушивались, и после соответствующего инструктажа каждому из них присваивалось звание «Блюститель-опекун Галактики», или сокращенно БОГ. Разыграв между собой уже описанным образом небесные сферы, эти молодцы отправлялись пасти звездные стада. А их предшественники, отдежурившие свой срок, возвращались к родным пенатам.

О, как нетерпеливо ждал этого счастливого момента наш Бог, летящий сейчас к Беспокойной планете! Но, увы, до конца вахты ему оставалось еще одиннадцать миллионов лет. В общем-то, не так уж много по ахиннейским масштабам, но и не так чтобы уж очень мало. И миллионолетия эти обещали быть такими же полными хлопот, как и все предыдущие.

Как назло доставшиеся Богу миры оказались самыми разношерстными и не похожими друг на друга. Каждый требовал, так сказать, индивидуального подхода. А поскольку Бог наш был, как уже говорилось, очень старательным и добросовестным работником, ему в промежутках между перелетами буквально некогда было вздохнуть.

Чем только не приходилось ему заниматься! На одной планете надо было срочно изменить ось вращения; на другой — подбавить в атмосферу кислорода, чтобы повернуть в нужную сторону колесо эволюции; на третьей — обработать соответствующими лучами лежбища заполонивших материки ящеров, дабы дать дорогу свежим силам из числа млекопитающих; на четвертой… Словом, всего не перечислишь: работать приходилось буквально во всех жанрах творения. И все эти трудоемкие манипуляции, для выполнения которых корабль Бога имел, разумеется, полный набор необходимых приспособлений, преследовали одну конечную цель: выращивание разумной жизни по образу и подобию ахиннейской. Цель, которую нашему Богу в одном случае уже почти удалось достичь.

Да, он искренне гордился образцово-показательной цивилизацией, взлелеянной его хлопотами на уютной темно-серой планетке одной очень пожилой звезды. Именно взлелеянной! Бог так отрегулировал все температурные и прочие параметры, что жизненные блага буквально валились в рот его любимцам — неторопливым, удивительно уравновешенным созданиям с симпатичными самоходными гусеницами вместо ног.

Разумеется, они приписывали все свои достижения собственной гениальности, не догадываясь о существовании всемогущего благодетеля, неизменно остававшегося невидимым. Но это не мешало им развиваться в точном соответствии с его планом. К описываемому моменту этот божий замысел был уже близок к полному воплощению. После долгих научных изысканий гусеничным удалось наконец осуществить свою давнишнюю, незримо внушенную свыше мечту упразднить молодость как последний, еще не изжитый источник всяческих порывов и беспокойств. На планете был успешно внедрен новый метод воспитания путем погружения новорожденных в летаргический сон, из которого они после соответствующей обработки пробуждались уже вполне солидными и умудренными опытом пожилыми особями. В результате столь смелых преобразований общество гусеничных вступило в долгожданную Эру Окончательной Упорядоченности.

Словом, это было именно то, чего требовали от Бога данные ему инструкции. И, естественно, он не мог нарадоваться на своих образцовых питомцев. Но, увы, несмотря на все божьи старания, подобных примеров в его обширном небесном хозяйстве было до обидного мало. Большинство миров очень плохо поддавалось усовершенствованию. И больше всего огорчений причиняла Богу Беспокойная планета.

Он назвал ее так не случайно. Ни в одном из закрепленных за ним миров жизнь не развивалась столь стихийно и беспорядочно, как на этом голубоватом шарике, на который держал сейчас курс божий корабль.

Собственно, все объяснялось очень просто. Планета лежала на отшибе, в отдаленном углу подведомственного Богу участка, и в первую половину своего дежурства он вообще туда не заглядывал. Просто не мог выкроить времени. А когда наконец однажды заглянул, вопиющие плоды бесконтрольности были уже налицо. На планете самостийно оразумнилась самая непоседливая и неуживчивая ветвь млекопитающих, какую только можно было себе вообразить.

Будь на то божья воля, он и близко не подпустил бы этих смутьянов к разумному состоянию. Тем более что на упомянутом шарике имелись гораздо более достойные, на его взгляд, кандидаты на должность царей природы. Богу, например, с первого же осмотра очень понравились возлежавшие на полярных льдинах благодушноспокойные округлые существа, которых самозванные хозяева планеты называли «тюленями». При некотором содействии свыше их ласты определенно имели шансы развиться ничуть не хуже антипатичных Богу пятипалых ладоней. И уж конечно они создали бы гораздо более смирную и благовоспитанную цивилизацию, чем эти суетливые выходцы из обезьян.

Однако драгоценное время было упущено. Обладатели ладоней прочно овладели положением, сделав ластоногих объектом своей безжалостной охоты. И даже всемогущий Бог тут уже не в состоянии был ничего изменить.

То есть, вообще говоря, у него было большое искушение обработать становища пятипалых кое-какими лучами, чтобы дать возможность ластам начать все сначала. Но один из параграфов Общенебесного Устава категорически запрещал выкидывать такие штуки с уже возникшим разумом. «Неудавшиеся мыслящие формы» предписывалось лишь «постепенно рационализировать». А поскольку загруженный по горло Бог физически не имел возможности заглядывать в этот дальний сектор Галактики чаще чем раз в тысячелетие, Беспокойная планета так и осталась без должного присмотра.

Правда, во время своих редких наездов Бог все-таки пытался кое-что сделать. В надежде хоть немного охладить пыл пятипалых он устроил им несколько ледниковых периодов, а впоследствии периодически насылал на них чуму, холеру и прочее в том же роде, чтобы привить оставшимся более философское отношение к жизни. Но все было тщетно. Обитатели Беспокойной планеты упорно не желали остепеняться.

Положительно, эти неугомонные просто не умели жить. Вместо того чтобы спокойно и без спешки заниматься самоусовершенствованием, они всюду совали нос, вечно доискиваясь до всяких причин и непрактично забивая свои неоперившиеся мозги заведомо преждевременными мечтами.

Им вечно всего было мало. Еще щеголяя в звериных шкурах, они уже люто завидовали всем и вся: птицам — что те умеют летать, рыбам — что они плавают под водой, черепахам — что они так долго живут. Однако стоило пятипалым осуществить какое-нибудь из своих ненасытных желаний, как они тут же теряли всякий интерес к достигнутому и с новым азартом принимались ломать головы над чем-нибудь другим. Право, можно было подумать, что этих одержимых больше привлекают не результаты, а сам бесконечный процесс.

Надо ли говорить, что Бога каждый раз заново возмущало зрелище этого своевольного, не укладывающегося ни в какие рамки мира. Временами Всевышний был прямо-таки близок к отчаянию. Однако с некоторых пор в нем стала крепнуть уверенность, что мучиться с пятипалыми ему осталось не так уж долго. Бог пришел к выводу, что в результате их бурной деятельности планета рано или поздно неминуемо должна вернуться к первоначальному девственному состоянию.

Дело в том, что эти энергичные создания с момента изобретения дубины почти непрерывно охотились друг на друга во все более массовых масштабах. Богу был не совсем понятен смысл этого занятия, так как поедание разгромленного противника сравнительно быстро вышло из моды. Тем не менее военные действия продолжались и по мере развития производительных сил все больше механизировались. К последнему визиту Бога обитатели Беспокойной планеты обзавелись столь многообещающим оружием, что сейчас, перед очередным посещением, Всевышний счел нужным на всякий случай достать из корабельного холодильника контейнер с первичными микроклетками, предназначавшимися для засевания пустующих небесных тел. Мысленно он давно уже дал себе слово, что никогда больше не повторит прежних ошибок и непременно вырастит на голубоватом шарике то, что нужно. Только бы скорее начать все сначала…

Потерев друг о друга затекшие щупальцы, наименее засушенные из всех его членов, Бог включил торможение. До Беспокойной планеты оставалось еще не меньше пары парсеков, но, чтобы не проскочить мимо нее, корабль должен был заблаговременно сбавлять скорость. В общем-то это был уже менее ответственный участок полета. До подхода к планете можно было спокойно доверить управление автоматике. По этому случаю Бог уже собирался было немного вздремнуть, как вдруг анализаторы на пульте вспыхнули тревожным темно-красным светом. В следующее мгновение приборы уточнили причину тревоги: навстречу божьему кораблю двигалось несколько удлиненных тел явно искусственного происхождения.

Бог не был бы Богом, если бы не обладал способностью молниеносно оценивать обстановку. Одного взгляда во всепроникающий нейтринный телескоп оказалось для него достаточно, чтобы все понять. Он разглядел даже лица. Ненавистные белые, черные и желтые лица пятипалых, приникшие к экранам, там, внутри своих возмутительно быстрых посудин. Похоже было, что эти дерзкие букашки пытаются разглядеть во мраке его корабль. Незримый для смертных корабль Бога, который можно увидеть лишь тогда, когда он, Всевышний, сам этого захочет!

Бог был взбешен. Да, конечно, он и раньше знал, что от обитателей Беспокойной планеты можно ожидать любых каверз. Он готов был даже примириться с тем, что, вопреки его надеждам, они ухитрились так и не перебить друг друга, несмотря на наличие столь эффективной техники. Но самовольное проникновение в Космос — это было уж слишком!

Общенебесный Устав предписывал строго пресекать малейшие попытки такого рода со стороны подопечных существ — в каком бы секторе Мироздания они ни проживали. Никто, кроме бессмертных ахиннеев, не должен был даже помышлять о полетах в звездных сферах. Исходя из всего этого, Бог без колебаний протянул правое щупальце к одному из многочисленных рычажков и передвинул его в нужную сторону.

Последовавший за этим толчок не был для него неожиданностью. Именно так все и должно было происходить: мощное мезополе, отшвыривая посудины пятипалых назад к Беспокойной планете, в первый момент слегка тряхнет и сам божий корабль… Но тут Бога вдруг с такой силой вдавило в кресло, что все его три глаза едва не вылезли из орбит. А придя в себя, Всевышний с удивлением обнаружил, что какая-то неведомая сила стремительно влечет его корабль в сторону, диаметрально противоположную той, куда он направлялся.

Тщетно нажимал Бог бесчисленные кнопки и клавиши. Корабль больше не слушался своего хозяина. Он беспомощно падал куда-то к центру Галактики, и у Бога невольно мелькнула мысль, что, если так будет продолжаться, он довольно скоро окажется дома, в Рассаднике Разума. Божий мозг отказывался этому верить. А верткие суденышки с Беспокойной планеты между тем как ни в чем не бывало летели сзади, словно решив сопровождать Всевышнего до самого конца…

И тут вдруг на пульте, прямо перед божьими глазами, необъяснимым образом возникли слова. То был вопрос, составленный по всем правилам ахиннейской грамматики:

НУ, КАК ТЕПЕРЬ НАСТРОЕНИЕ?

И тут же последовало не отличавшееся особой вежливостью напутствие:

УБИРАЙСЯ ВОСВОЯСИ И ПЕРЕДАЙ СВОИМ КОЛЛЕГАМ, ЧТО МЫ НЕ ПОЗВОЛИМ ИМ БОЛЬШЕ СОВАТЬСЯ В ЧУЖИЕ ДЕЛА. ОСТАВЬТЕ ГАЛАКТИКУ В ПОКОЕ: ОНА НЕ ПРИГЛАШАЛА ВАС В НАДСМОТРЩИКИ.

Бог в отчаянии схватился за голову дрожащими щупальцами. Он слишком хорошо представлял себе, какие кары обрушит на него начальство там, в Рассаднике, за этот роковой недосмотр. Но, если говорить откровенно, в глубине души он был даже доволен. Потому что лучше уж отбухать десяток миллионов лет на подземных принудработах, чем мотаться как проклятому тот же срок от созвездия к созвездию, не зная ни минуты покоя.

Content

Михаил Немченко, Лариса Немченко
БОГ И БЕСПОКОЙНАЯ ПЛАНЕТА