Наиль Выборнов

Взломать Зону. Черная кровь

© Н. Выборнов, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Пролог

Меня зовут Шон Райес. Я родился и вырос на улицах Комптона, небольшого калифорнийского города, славящегося своей напряженной криминальной обстановкой. На момент моего рождения вражда между бандами поутихла. А когда она вспыхнула вновь, у меня, уже взрослого, не было иного выбора, кроме как присоединиться к одной из банд.

Этот путь довольно быстро привел меня за решетку, откуда мне удалось свинтить, записавшись добровольцем в корпус морской пехоты, который большеголовые парни из Пентагона решили отправить в Афганистан. К счастью, я всегда был крепким парнем, поэтому без проблем прошел отбор, получил форму, комплект документов и полтора года ада.

Вернувшись в Америку, я снова попал в банду. И опять вляпался, но на этот раз уже основательно – так, что даже вербовщики помочь мне уже ничем не могли. Вот и вышло, что цвета моей банды, которые я осознанно выбрал после формы морпеха, мне пришлось поменять на оранжевую робу заключенного. Еще на два года.

В тот день, когда я вернулся в Комптон после отсидки, я поклялся, что не повторю больше своих прежних ошибок. Чтобы как-то отвлечься, я стал посещать спортзал, где меня и заметили организаторы боев без правил.

И в этом деле я оказался хорош. Настолько, что очень скоро со мной связались большие шишки из ЛА, заведовавшие профессиональным боксом. Через год я получил пояс чемпиона и думал, что жизнь удалась и со мной уже не случится ничего плохого.

Но я ошибался. «Случился» сынок мафиозного дона семьи Сантанелли. Парнишка решил, что может выиграть у меня бой. Я выбил из ублюдка на ринге всю дурь, а подручные его папаши после этого выкрали меня из моего же дома и продали своим партнерам в Колумбию.

Хотя и там, на плантациях, я не задержался: мой скверный характер и тяжелые кулаки скоро всем так надоели, что тамошний наркобарон перепродал меня банде Liga Principal из Рио-де-Жанейро.

Так я попал в бразильскую Зону, точную копию чернобыльской, и стал собирателем артефактов, самый захудалый из которых стоил значительно дороже любого из рабов. Там я провел почти два месяца, наблюдая, как нас скармливают аномалиям, и, наверное, скоро сдох бы и сам в одной из ловушек, если бы не встретил двух сумасшедших русских: Артура Орлова, контрабандиста с темным прошлым, и наемника Айвэна.

Так вышло, что эти русские столкнулись с отрядом «Лиги», который охранял нас на одном из полей аномалий. Завязалась перестрелка, рабы разбежались, а я спас Орлову жизнь. Мне, беглому рабу, ничего не оставалось, кроме как прибиться к русским.

На месте передачи важной посылки, которую должен был доставить Айвэн, мы попали в плен к ублюдкам из «Нового рассвета».

Орлову уже приходилось встречаться с ними: эти парни круто подставили русского, обвинив в убийстве одного местного политика. Пытаясь сбежать от полиции, Артур и попал в Зону.

Айвэн тоже оказался замешан в делах группировки: посылку он доставлял именно по заказу «Нового рассвета». И в этом ценном грузе явно было что-то плохое, аномальное.

Когда мы вырвались из плена, то поняли, что Рио-Зона изменилась. Здесь произошел «Всплеск» – явление вполне привычное для Зоны, находящейся в центре Европы. Только вот после местного всплеска аномальная территория расширилась и поглотила практически весь Рио-де-Жанейро.

Мы украли с полицейского блокпоста броневик и отправились в убежище Айвэна. С нами вышел на связь хакер по кличке Софт и попросил зачистить небоскреб, в котором находился центральный штаб «Нового рассвета». Дальше я не особо вникал в происходящее, мне достаточно было того, что хакер предложил за работу миллион «мертвых президентов[1]».

Связавшись со знакомыми Айвэну сталкерами, мы отправились на штурм. Я со своим отрядом должен был атаковать подземную лабораторию, где ученые разработали какую-то штуку, которая и вызвала расширение Зоны. Дело было жаркое, но в итоге мы пробились через охрану и добрались до цели.

Очкарики, работавшие в лаборатории, были готовы сдаться. Но стоило мне отвернуться, как один из них активировал нечто вроде управляемой аномалии, которая стала затягивать в себя все, что находилось в помещении.

Затянуло и меня, а выбросило уже на побережье Атлантического океана. Мне пришлось возвращаться в Рио.

Идея пробираться в город через фавелы оказалась чертовски глупой. Почти сразу я нарвался на местных. Отбиваться, будучи вооруженным одним лишь пистолетом, было бы с моей стороны самоубийством, потому что пистолеты здесь даже за оружие не считали. В этих районах предпочитали что-нибудь побольше да помощнее: автоматы, пулеметы, гранатометы и даже танки.

Поэтому я побежал.

Глава 1

Я стоял, прижавшись к стене, в комнате какой-то жалкой лачуги, куда забежал, спасаясь от погони, и старался дышать как можно глубже. Это не особо помогало успокоиться, но так я, по крайней мере, мог восстановить дыхание. А после получасовой пробежки по трущобам, когда за тобой по пятам несутся полтора десятка отморозков из местной банды, сбитую дыхалку игнорировать нельзя.

Ненавижу бегать. Неудивительно, что во время моей спортивной карьеры я предпочитал заниматься силовыми упражнениями, избегая кардио, хотя тренер говорил, что так я никогда не добьюсь по-настоящему высоких результатов.

То, что бандиты вскоре найдут меня здесь, было неоспоримым фактом. Тем более что они знали трущобы гораздо лучше меня: я помнил здесь только барак для рабов, из которого нас грузили в микроавтобус и везли за Периметр. Мимо продажных военных, закрывавших на это глаза.

Сейчас местные пытались обойти ловушку, только что перемоловшую в фарш самого шустрого из них и по совместительству единственного, кто успел заметить, в какой именно лачуге я спрятался.

Обходить ловушки было не так уж и сложно для того, кто два месяца провел в рабстве у Liga Principal. Хотя я делал это немного рискованным способом: чувствуешь покалывание, холод, тепло – любой дискомфорт, – сразу прыгай в сторону и начинай молиться, чтобы тебя не задело остаточным зарядом.

Обычно это срабатывало.

А вот «лиговцы» обходить ловушки не умели, поэтому тратили удивительно много времени на то, чтобы обозначить границы аномалий разным мусором вроде болтов и камней. Так и эти: сейчас они определяли опасный ареал, а затем начали бы проверять каждую хибару на этой улице, пока не дошли бы до моей.

Бежать мне было некуда. Единственное окно этой лачуги выходило на нижний ярус трущобы – до земли четыре метра. Можно было бы спрыгнуть, и даже более-менее удачно, ничего себе не сломав. Только вот внизу была навалена целая гора металлолома, сбором которого местные, видимо, зарабатывали на жизнь и из которого собирали баррикады.

Короче, шансов покинуть убежище через окно и не напороться животом или промежностью на кусок ржавой арматуры у меня практически не было. Оставалось одно – принять бой, который, судя по всему, должен был стать для меня, ниггера, известного в Комптоне как OG[2] Шон, последним.

В этой комнате с удивительно бедной обстановкой единственным, что могло представлять собой укрытие, был шкаф. Конечно, в том, что пули пробьют его стенки, сделанные из прессованных опилок, сомневаться не приходилось, но я подумал, что если спрятаться за ним, то местные, по крайней мере, не будут знать, куда именно стрелять.

Я подошел к шкафу, оказавшемуся неожиданно тяжелым, и максимально аккуратно уронил его на пол. Настолько аккуратно, что грохот, кажется, слышали не только на улице, но даже и на побережье. А может быть, и в Комптоне.

Проклиная свою природную грацию, я заметил то, что могло стать моим спасением: шкаф прикрывал собой небольшой люк в полу.

Дверь лачуги распахнулась от резкого удара, в комнату ввалился один из местных. В мою память намертво врезалась татуировка на лице орущего что-то на непонятном мне языке ублюдка, которому я пустил пулю в лоб.

Я рванул на себя крышку люка и уже через секунду падал вниз, в спасительную темноту. Полтора десятка перекладин-ступеней мне удалось преодолеть в ускоренном темпе. Кувырком, если быть точнее.

Подвал уходил вглубь метра на три с половиной, что для фавел было большой роскошью. Однако насладиться полетом мне не удалось, потому что в метре от пола я врезался всем своим весом в большой деревянный стол.

Столешница напора моих двухсот двадцати фунтов[3] не выдержала, треснув ровно пополам, ножки стола разъехались в стороны, и я со всего размаха свалился на жесткий кафельный пол.

И тут же вскочил, оглядываясь в поисках выхода. В обломках стола я заметил пакетики с ярко-оранжевой пастой. Я немного разбирался в местных делах, поэтому сразу понял, что это были упаковки со смесью кокаина с керосином, которую за цвет называли «окси».[4] Здесь торговцы этой рыжей дрянью процветали.

И спрятали они свою лабораторию по производству товара не от полиции, которая в такие места даже не сунулась бы, а от конкурентов. Что неудивительно, так как вопросы в этом бизнесе решаются жестко.

Дверь выхода я нашел достаточно быстро, и, к моему счастью, запиралась она изнутри, на массивный засов. Убрать перекладину в сторону – дело одной секунды, и пару биений сердца спустя я уже был на улице.

Створка двери была хлипкой, и запирать ее особого смысла не было, поэтому я просто рванул прочь, надеясь затеряться среди закоулков, пока мои преследователи будут разбираться с перегородившим дорогу шкафом.

Струя теплого воздуха ударила в лицо справа, выбив из глаз слезы. Я уже знал, что это такое, и даже слышал, как сталкеры называли эту аномалию «барбекю». Тело среагировало привычным рывком влево за секунду до того, как в противоположной стороне вдруг вырвался столб гудящего пламени – метра три в вышину, будто сам воздух загорелся.

Вот уж действительно – название соответствует сути. И если бы я хоть на мгновение затормозил, то превратился бы в горстку угольков – то самое топливо для барбекю, которое в богатых районах Лос-Анджелеса имеется на заднем дворе каждого дома.

Сорвавшись с места, я побежал к ближайшему повороту. Когда до него оставалось около двух шагов, дверь за моей спиной с треском распахнулась, и на улицу выбежал один из местных.

Его поджарое тело было полностью покрыто татуировками. Именно так выглядели мексиканцы из категорий легкого и среднего веса, тренирующиеся в тех же залах, что и я, еще до начала моей профессиональной карьеры.

Однажды я шутки ради вышел на спарринг против такого: парень был очень быстрым, он раз за разом падал от моих ударов и с таким же завидным постоянством поднимался. И бой закончился только после того, как спик[5] превратился в отбивную.

Вскинув пистолет, я трижды нажал на спуск. Словно споткнувшись, татуированный бразилец завалился вперед и умер, даже не успев вскрикнуть.

В два громадных прыжка я преодолел оставшееся до поворота расстояние и побежал по перпендикулярной улице. Сзади раздался полный нечеловеческой боли вой, который тут же был заглушен гулом «барбекю».

Бандиты потеряли уже троих, но отказываться от погони, судя по всему, не собирались – сзади уже были слышны крики, звуки шагов и тяжелое дыхание.

Забор, в который я внезапно уперся, оказался препятствием так себе – я перемахнул через него легко, будто его и не было передо мной. Еще бы, ведь он был рассчитан на коренастых обитателей местных фавел, а не на негра ростом шесть футов и шесть дюймов.[6]

А вот впереди проходила канава ливневой канализации – слишком глубокая, чтобы из нее можно было самостоятельно выбраться, и слишком широкая, чтобы перепрыгнуть через нее. Конечно, какая-то добрая душа соорудила тут мостки, перебросив две с виду достаточно крепкие доски на другой берег, но в том, что у меня получится благополучно перебраться по ним, я сильно сомневался.

Развернувшись, я, практически не целясь, сделал несколько выстрелов по преследователям и, пытаясь нащупать на поясе подсумок с запасными магазинами к пистолету, все-таки побежал по мосткам.

Ладонью я щупал то жесткую ткань своих брюк военного комплекта, то кожаный ремень, который позаимствовал в логове отмороженного русского наемника. На секунду остановившись, я наклонил голову, посмотрел на разгрузку и громко выругался.

Нужного подсумка не было.

Карманы «лифчика» были набиты пустыми автоматными магазинами, а вот подсумок с пистолетными куда-то пропал. Хотя я точно помнил, что крепил его под разгрузку перед тем, как мы погрузились в броневик и поехали устраивать «темную» отморозкам из «Нового рассвета».

Продолжая громко ругаться, я побежал дальше по мосткам. Местные догоняли, однако вместо того чтобы перелезть через забор и честно продолжить погоню, они открыли по мне шквальный огонь из трех автоматов и одного ручного пулемета.

Если бы у меня было время, я бы от души посмеялся над тем, как точно угадал оружейные предпочтения аборигенов. Для полного счастья не хватало только РПГ.

Пули засвистели совсем рядом, и мне пришлось решиться на отчаянный шаг – очертя голову я бросился вниз, прямо в дренажную канаву. Посадка вышла мягкой, но в нос мне ударила адская смесь из запахов тины, мочи и тухлого мяса, я по шею перемазался в каких-то помоях и, в придачу ко всему, утопил пистолет.

На какое-то время мне удалось уйти с линии огня, зато я лишил себя всякого пространства для маневра – канава была прямой, как стрела, а трубы, которые впадали в нее, все были перекрыты решетками.

Вот серьезно, я поразился: местные умудрились испортить и изгадить все что только можно – газопровод, вышки сотовой связи, трансформаторные будки, но они почему-то до сих пор не выломали ни одной канализационной решетки.

– Стой! – заорали сзади на португальском. – Будем стрелять!

Я не пытался выучить их язык, но некоторые самые распространенные выражения запомнил без особых усилий. И, разумеется, вместо того чтобы послушно остановиться и поднять руки, я только прибавил скорость.

Сзади снова раздались звуки выстрелов: все те же самые три автомата и стучавший, как отбойный молоток, ручной пулемет. Я слышал, как пули рикошетят от бетонного полукольца канавы.

В этой части дренажа воды было гораздо больше, и я, набрав воздуха в легкие, погрузился в нее с головой.

Вжимаясь лицом в покрытое илом дно канавы, я полз вперед. Легкие и так уже нещадно жгло после пробежки, а под водой ощущение нехватки воздуха стало просто невыносимым, но выныривать я не собирался. Сейчас грязная канализационная жижа была моим единственным укрытием.

Когда темнота перед глазами сменилась пульсирующими красными кругами, я наконец рванулся наверх, судорожно вдохнул вонючий воздух.

* * *

Я двинулся дальше, наслаждаясь тем, что снова могу дышать.

Наконец я увидел слева небольшую лестницу, по которой можно было попасть на следующий ярус фавелы. Преодолев подъем в несколько длинных прыжков, я выбрался на улицу и резко остановился.

Прямо посреди дороги, внимательно рассматривая меня полностью черными, без белков и зрачков, глазами, стоял мутант незнакомого мне вида. Любой сталкер, встреть такое чудо, подумал бы, что это одна из тех тварей, которые во множестве появились в Рио-Зоне после внезапного расширения.

И только я знал, что на самом деле мутанты эти были искусственно выведены в лаборатории под небоскребом «Нового рассвета».

Мы с монстром встретились взглядами. Он не был похож на тех «обезьян», что сидели в клетках лаборатории. Эта тварь походила на помесь бурого медведя гризли и человека.

Я моргнул, а мутант внезапно атаковал. Он преодолел разделявшие нас полтора десятка метров за доли секунды и нанес удар – стремительный, сокрушительный.

К моему удивлению, била тварь вполне по-человечески, даже пальцы сжала в кулак. Каждый из нервов моей грудной клетки взвыл от боли, воздух резко покинул легкие, а ноги оторвались от земли.

Пролетев пару метров, я впечатался в стену кирпичного дома спиной и глухо застонал. У меня не было никакого оружия, и все, что мне оставалось, – это умереть с улыбкой на губах. Но я не привык так просто сдаваться.

Встав с земли так быстро, как только мог, я встретил вновь бросившуюся на меня тварь прямым ударом в скулу. В свое время из-за последствий такого же своего удара мне чуть не пришлось примерить на себя тюремную робу, но полумедведь только слегка пошатнулся и, разогнувшись, словно пружина, молниеносным движением выбросил кулак мне в лицо.

Я встретил этот выпад блоком, только вот ощущение было такое, будто я пытался остановить несущийся на меня поезд. Рука моя повисла плетью, а в лицо мне тут же прилетел следующий удар.

Я упал во второй раз. Моя бедная пятая точка взорвалась болью, так же как и лицо, на котором уже начал расплываться синяк.

В ушах звенело, перед глазами все плыло. Тварь же ринулась на меня, широко раскрыв пасть…

И полетела в сторону, отброшенная автоматной очередью. Секунду спустя автоматчика поддержали его товарищи, а мутант зарычал и повернулся к своим обидчикам.

Пулемет часто-часто застучал, монстр же сделал несколько широких шагов, взревел, но резко умолк, упал на колени и медленно завалился вперед.

Я продолжал лежать там, где упал. В голове голос рефери отсчитывал секунды до нокаута. Свет софитов слепил меня, и продолжать боксировать мне попросту не хотелось.

«Наверное, надо было все же слить тот бой», – подумал я.

Сквозь муть в глазах я увидел четырех татуированных бразильцев, целившихся в меня. Сквозь размыто звучавший где-то на границе сознания отсчет судьи прорвались визгливые голоса местных, требующих от меня что-то на своем наречии.

– Wuzzup, homies,[7] – произнес я, стараясь улыбнуться как можно приветливее, но внезапно даже для себя самого резко согнулся пополам и изверг из себя все, что успел съесть в убежище у Айвэна.

В глаза мне бросились чьи-то испачканные рвотой когда-то модные аирмаксы, а затем мир погас.

Глава 2

Я открыл глаза и вдохнул воздух, наполненный острыми запахами человеческого пота, мочи и испорченной пищи. Я узнал вонь барака – загона, в котором парни из «Лиги» держали рабов. Смрад, давно уже ставший привычным.

На пол стелили картонные коробки: упаковки от холодильников, газовых плит, телевизоров и прочего. Раньше я спал вместе с другими рабами на этом картоне, здесь же мы справляли нужду и принимали пищу. Если кто-то умирал, то тело прямо на этих же картонках и уносили.

Когда представляешь, что и твоим гробом может стать коробка от холодильника, начинаешь чувствовать себя не большим и страшным ниггером из Комптона, а хомячком или аквариумной рыбкой.

Вокруг меня были люди. Лица, на которых застыло выражение полного смирения со своей участью. Все это было мне знакомо. Спустя какое-то время в барак вошел охранник с большим черным родимым пятном во всю щеку. Бандит сжимал в руках автомат, в котором я с первого взгляда признал русский АК-74, и даже умственно отсталому было бы понятно, что оружие этот парень носит не просто для солидности.

Это был местный царь, которого за родимое пятно на щеке назвали Нево.[8] Много слухов ходило про этого человека: кто-то упрямо твердил, что главарь банды спал всего час в сутки, кто-то рассказывал, что он родился в дурдоме.

Точно было известно одно: в девятнадцать лет он неожиданно выбился из рядового «быка» в главари банды, после чего всего за полгода отвоевал место на верхнем ярусе фавелы у извечного врага Liga Principal – Esquadrão de combate.

«Лига» в тот момент резко рванула вверх по ступеням криминальной иерархии, промышляя в основном похищениями с целью выкупа и вооруженными нападениями – тем, что не приносило стабильного дохода, зато было превосходным источником быстрых денег. А потом появилась Зона, и это стало для местных самым настоящим праздником.

Парни из фавел быстро освоили новый рынок, воспользовались старыми каналами и стали продавать артефакты в Колумбию. А потом поняли, что вместо того чтобы ходить за «добычей» самим, можно покупать за гроши полудохлых рабов с колумбийских кокаиновых плантаций и гнать бедолаг в поля аномалий, пуская следом автоматчиков.

По слухам, эту схему придумал сам Нево.

Разумеется, никто не читал нам курс местной истории. Я узнавал все подробности по обрывкам разговоров рабов, что-то получалось подслушать у охранников.

Сдружился я с одним из местных, бывшим преподавателем английского в школе, так он мне и переводил, что охрана между собой обсуждает. Мужик был образованный, интеллигентный, не то что остальные – либо наркоманы, либо беднота местная.

Спросил я у учителя того однажды, как вообще его угораздило сюда попасть. Ну, он и ответил: мол, зарплата никакая была, вот и решил в бизнес податься. В подробности я особо не вникал, но понял, что прошло все по стандартной схеме.

Умер тот учитель, не дожив до возможности освободиться всего неделю. Глотнул «голубого тумана» и захлебнулся собственной кровью.

Один из бандитов что-то прокричал. Нево смерил его недовольным взглядом и задал какой-то вопрос. Парень в ответ указал пальцем на меня.

Главарь повернулся в мою сторону. Наши взгляды пересеклись. Нево был молод, младше меня лет на семь, наверное, и мне, крутому ниггеру с улиц, не пристало робеть, встретившись взглядом… Да с кем бы то ни было. Парни из Комптона вообще никогда не робеют.

И я, конечно, точно не из трусливых, но под пристальным задумчивым взглядом этого бразильского парня я почувствовал, как капли пота стекают у меня по спине.

Он что-то приказал, ко мне тут же шагнули двое местных и резким рывком подняли с пола, поставив на колени. Теперь я наконец-то смог осмотреться.

В помещении было удивительно многолюдно. Кроме рабов, затравленно озирающихся вокруг, здесь находилось полтора десятка вооруженных до зубов бандитов, на одном из которых я заметил свои бронежилет и разгрузку.

Нево медленно подошел ко мне и снова заглянул в глаза.

– Где я мог тебя видеть, ниггер? – спросил он низким и скрипучим, словно у восьмидесятилетнего старика, голосом. Говорил он по-английски.

Один из его подручных тут же принялся визгливо разъяснять что-то по-португальски. Нево жестом заставил его замолчать, после чего нагнулся ко мне и принялся пристально рассматривать мое лицо.

Он пытался вспомнить, при каких обстоятельствах мы встречались раньше.

И я надеялся, что он не вспомнит. В противном случае меня ждал жесткий допрос по поводу того, как я сбежал из плена, а после – смерть.

Раньше особо провинившихся «лиговцы» сжигали живьем: связанного человека ставили стоймя и надевали на него несколько покрышек от легкового автомобиля. Эту «конструкцию» обливали бензином и поджигали, после чего человек превращался в горящий и нещадно чадящий факел.

Но теперь, когда Зона доползла до этих мест, никто не стал бы тратить на меня столько сил и времени. Наиболее вероятным было то, что меня просто бросят в аномалию или сломают ноги и руки и скормят монстрам.

Я почувствовал, как волосы у меня на голове встают дыбом. Примерно такие же ощущения я испытывал лишь однажды – когда со мной разговаривал сам дон Сантанелли.

– Скажи, мы с тобой до этого не встречались, ниггер? – повторил свой вопрос Нево.

– Пошел ты, – ответил я.

Нево улыбнулся во весь рот, будто я отмочил забористую шутку, выпрямился и заехал открытой ладонью мне по затылку. Я свалился на пол.

– Знаешь, а я тебя помню, – произнес главарь, по широкой дуге обходя меня. – Теперь вспомнил.

Резким ударом он впечатал свой ботинок мне в почку. Я громко икнул. «Кажется, один ниггер теперь будет пару недель мочиться кровью. Если, конечно, переживет ближайшие пять минут», – мрачно подумал я сквозь дикую боль.

Нево снова встал передо мной. Я видел только его армейские берцы, которые были, к моему изумлению, маленького размера: восьмого,[9] может быть, восьмого с половиной – я даже не знал, что такие бывают. Зато с хорошей шнуровкой, доходящей практически до середины голени. И наверняка с металлическими вставками.

– Мне кажется, тебе есть что рассказать. Например, о тех отморозках, что вырезали целый отряд моих людей и освободили рабов.

Я открыл было рот, чтобы снова послать Нево в пешее путешествие куда подальше, когда нога парня снова врезалась в мое тело – на этот раз в самый центр грудной клетки, прямо в солнечное сплетение. Правда, бил он вполсилы: хотел бы ударить как следует – я был бы уже мертв.

Воздух со свистом вырвался из моих легких. Сказать, что мне было больно, – значит ничего не сказать. Я не то что говорить, я даже чуть вдохнуть не мог.

Вдруг распахнулась дверь, и в комнату ворвался молодой бразилец – совсем еще мальчишка. Он громко закричал что-то на своем языке. Из всей его сбивчивой тирады я разобрал только три слова: Esquadrão de combate.

В переводе с местного – «Боевой отряд». Когда-то это была самая крутая банда в этой фавеле, получившая впоследствии репутацию «вечных вторых». И, если мои предположения были верны…

Нево отвлекся от меня, обернулся и что-то спросил, получив в ответ еще более длинный монолог. В такие моменты я начинал жалеть, что не понимаю местного языка. А ведь вполне возможно, что в этом разговоре решалась моя участь.

Главарь сделал шаг назад, выкрикивая какие-то приказания. Я уже было подумал, что бить меня сегодня больше не будут, и спокойно выдохнул.

И тут же получил сокрушительный удар носком ботинка в лицо. Мой нос хрустнул, а из глаз брызнули слезы. Я крепко стиснул губы, но откуда-то из груди против моей воли вырвался глухой стон, и Нево, видимо, удовлетворенный, двинулся куда-то в сторону. По крайней мере, его берцы больше не маячили у меня перед глазами.

Щека дико зачесалась, из разбитого носа текла кровь, но я даже не пытался вытереть или как-то остановить ее. Мой взгляд упал на бедро сидевшей прямо передо мной девушки.

Бедро это покрывала искусно сделанная татуировка – обвивающийся вокруг ноги хвост дракона. Кожа девчонки была гладкой, с ровным загаром, которого не добиться лежа под солнцем – для получения такого эффекта нужно посещать солярий, причем регулярно. И, очевидно, девица делала лазерную эпиляцию.

Я поднял взгляд чуть выше и разглядел наполовину скрытое спутанными выбеленными пергидролем волосами лицо, выражавшее в тот момент неподдельный ужас. Но даже в таком виде, без косметики, оно показалось мне очень симпатичным.

Такие девочки не ходят просто так по улицам. Обычно они ездят на немецких машинах с личными водителями и охраной, занимаются шопингом в дорогих магазинах, а по вечерам ужинают в фешенебельных ресторанах в компании мужчин, костюмы которых стоят больше, чем я зарабатывал в месяц, когда был боксером.

Выглядела она слишком чистой на фоне остальных, будто сука элитной породы среди стаи дворняг. Другого сравнения почему-то не приходило в голову.

Мне стало жутко интересно, как она вообще сюда попала.

Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

Судя по ее реакции, получилось у меня не очень – девчонка затряслась от страха и едва слышно, тонким-тонким голосом завыла. А я-то думал, что я красивый, симпатичный и пользуюсь успехом у противоположного пола.

Я огляделся – насколько это было возможно в моем положении. Члены «Лиги» покинули барак, оставив двоих парней, вооруженных автоматами, сторожить рабов. Один бандит сосредоточенно смотрел в щель между досок, которыми было заколочено окно, второй внимательно рассматривал пленников.

Ближе всех к охранникам сидел мужчина в строгом костюме, вымазанном травой, глиной и кровью. Угрюмое лицо, твердый взгляд, волосы с проседью выдавали в этом человеке бизнесмена, а может быть, политика.

Не подходил он для моей задумки – слишком стар, вряд ли он смог бы выстоять в схватке с молодым, сильным, да еще и вооруженным противником, каковыми были оба бразильца.

А вот чуть дальше от охранников и чуть ближе ко мне сидел парень с едва успевшими отрасти после стрижки налысо волосами и густой светло-русой бородой. Вот он-то вполне подходил для реализации моего рискового плана.

Я перевернулся на живот и прополз пару метров по направлению к парню. Тот смерил меня равнодушным взглядом, но, по крайней мере, обратил внимание.

– Homie, ты меня слышишь? – обратился я к бородачу, убедившись, что охранники не заметили моих передвижений. – У меня есть…

– Пошел ты, ниггер, – ответил парень, показав мне средний палец.

У меня от неожиданности перехватило дыхание, а потом ярость затопила меня, захотелось броситься на наглеца, повалить на грязный пол барака и бить по этой тупорылой белобрысой морде, пока она не превратится в месиво.

Но с улицы, мгновенно остудив мой пыл, раздался грохот автоматных очередей.

Охранник, следивший за пленниками, заметно занервничал.

Он двинулся к окну и тоже приник лицом к щели, пытаясь рассмотреть, что творится снаружи.

Автоматные очереди стали раздаваться все чаще, потом послышался хлопок гранаты и несколько пистолетных выстрелов.

Я понимал, что шансов выхватить у бандита оружие, прежде чем меня изрешетит второй охранник, очень мало, тем более проделать это я собирался со связанными руками. Но выбор у меня был невелик: рискнуть или быть забитым насмерть главарем банды.

* * *

Рванувшись вперед, я взял шею бразильца в захват и резко потянул назад, одновременно упираясь плечом в спину парня, чтобы не дать ему упасть. Тело бандита быстро обмякло.

Я судорожно зашарил руками по поясу мертвого охранника, пытаясь сообразить, как расстегнуть клапан кобуры связанными руками. Думать о том, что будет, если пистолет стоит на предохранителе или если парень не дослал патрон, мне даже не хотелось.

Второй охранник медленно повернулся в мою сторону, заподозрив неладное.

Но бородач, с которым я пытался договориться, вдруг бросился на бандита и врезался в него всем телом, схватившись руками за автомат.

Я же наконец сумел расстегнуть клапан кобуры, затем, неудобно скрючив руки, схватился за пистолет.

Чуть не сорвав ноготь с пальца, я взвел курок и, кое-как прицелившись, нажал на спуск.

Пистолет глухо щелкнул, оправдав мои самые печальные ожидания, – местные охранники почему-то не носили патрон в стволе.

Бандит, сделав шаг назад, вырвал у споткнувшегося белобрысого смельчака из рук автомат, после чего размахнулся, чтобы хорошенько врезать этому расисту прикладом. Однако произошло то, чего я никак не ожидал, – тот самый бизнесмен, у которого каким-то образом получилось освободить руки, подскочил к бразильцу сзади и, схватив его за длинные темные волосы, с силой приложил лицом о стену.

Стоит сказать, что бандит оказался крепким и вырубился только после второго удара, а затем медленно осел на пол барака. Я подошел и, присев на корточки, зашарил по карманам уже второго трупа в поисках того, чем можно было бы разрезать веревки.

В кармане брюк мертвого бразильца нашелся небольшой мультитул.[10] Немного повозившись с тугими лезвиями, я наконец освободил руки.

Пистолет я автоматически сунул в поясную кобуру, которая, как оказалось, оставалась при мне. Потом, недолго думая, стянул с охранника разгрузочный жилет и натянул на себя.

Меня буквально обуревала жажда деятельности, в голове созрел четкий план действий: догнать Нево, прострелить ему башку, а уже потом придумывать третий и последующие пункты.

* * *

Подхватив с пола винтовку, я внимательно рассмотрел оружие. С виду оно напоминало FN-FAL, однако клеймо гласило о том, что в руках я держал детище местных оружейников под названием IMBEL. Что это означало, меня в тот момент особо не интересовало.

Я проверил магазин, очень сильно смахивающий на двадцатизарядный к M-16 и, скорее всего, таковым и являющийся, вогнал его обратно и буквально воспрял духом.

«Еще несколько минут назад я был ниггером, которого били ногами, а теперь – опасный и вооруженный ниггер, готовый мстить. Главное – в процессе мести не превратиться в мертвого ниггера», – подумал я.

Рабы смотрели мне вслед, когда я бежал к выходу из барака, но попытаться вырваться на свободу они не решались. Я был уверен, что никто из этих людей, кроме бизнесмена и, может быть, того гребаного расиста, не выживет.

А пытаясь спасти кого-то из пленных, я мог погибнуть сам.

Орлов и наемник поняли бы меня, и только тот старый серб осудил бы мой поступок: я просто пробежал мимо рабов и нырнул ужом в приоткрытые ворота барака. Яркое бразильское солнце брызнуло мне в лицо лучами света, я привычно зажмурился и побежал по дороге туда, откуда доносились звуки выстрелов.

Я забрался на невысокий кирпичный забор, запрыгнул с него на крышу и, пригнувшись, побежал по плавящемуся от жары рубероиду. Перебравшись на следующую крышу, я залез на длинную трубу и наконец увидел местных.

Перестрелка была в самом разгаре. Трупов было много, причем, судя по всему, потери понесли обе стороны: парни с нижней фавелы яростно давили своих конкурентов, те не менее отчаянно отбивались.

Но мне не было дела до этих разборок. Я хотел одного – найти ублюдка с пятном на щеке и «исполнить» его, после чего бежать со всех ног.

Долго искать не пришлось: Нево, сжимая в руках АК, прятался за бетонным блоком и периодически выкрикивал какие-то приказания. Высунувшись из-за укрытия, лидер Liga Principal выдал несколько коротких очередей. Стрелял он хорошо – двоих нападавших, забывших об осторожности, Нево убил на месте, еще троих заставил залечь. Сам, правда, едва не словил пулю в лоб, но ведь на то он и командир, чтобы вдохновлять остальных своим примером.

Я прицелился в него из автомата. Оставалось только спустить курок.

Но Нево воссоединяться с почившими предками не торопился. Вытащив откуда-то гранату, он бросил ее в сторону враждебной банды. Соратники поддержали его, метнув еще четыре таких же взрывоопасных подарка.

Парни из Esquadrão de combate среагировали слаженно: кто побежал, кто залег и вжался в свое укрытие. А вот конкуренты их практически тут же сорвались с мест и рванули куда-то вглубь своего яруса.

Я чуть не зарычал от досады. Целясь в Нево, я высадил короткую очередь, но тот за секунду до этого успел сместиться вправо. Пули, конечно, не пропали зря – парень, который бежал прямо перед главарем, упал, разбрызгивая кровь из ран.

Я залег, сжимая в руках автомат.

Не повезло. Оставалось только переползти на следующую крышу и последовать за отступающими бразильцами.

Первые несколько метров я действительно преодолел ползком, измазав плавящимся рубероидом камуфляж и разгрузочный жилет, после чего плюнул на скрытность, поднялся и побежал.

Бандиты с нижней фавелы, радостно крича, рванули в погоню за своими конкурентами, но за поворотом нарвались на синхронный залп из почти двух десятков стволов. Всех, кто вырвался вперед, скосило, остальные – уже без радостных криков – драпанули назад. Теперь моя позиция находилась прямо перед укрытием Нево, и надо было только дождаться, когда подонок высунется.

На улице высились баррикады, сооруженные из кирпичных и бетонных блоков, арматуры и различного мусора. Строить баррикады – второй любимый вид спорта бразильской молодежи после дурацкого соккера.

Хотя и нападавшая банда не зря носила такое название: в боях на узких улочках определенный опыт у них явно имелся. Несколько секунд спустя враги «лиговцев» уже тащили какие-то щиты: самодельные или потрепанные полицейские, наверняка доставшиеся местным бандитам в качестве трофеев.

Я терпеливо ждал, когда Нево высунется из-за своего укрытия.

Стоило мне увидеть знакомую рубашку, как я трижды выжал спуск, высадив одну за другой три короткие очереди. И не попал – все до единой пули достались стене за спиной местного главаря.

Правда, зрелищем падения Нево мне насладиться все же удалось. Чья-то шальная пуля попала ему в плечо, ранение явно было не смертельным, но бразилец, к моей радости, упал на землю.

И сразу же по невысокому парапету, за которым я прятался, открыли огонь. Я снова вжался в рубероид, думая о том, что еще немного – и ниггер отправится в ниггерский рай, потому что от гранаты на этой крыше спрятаться было бы невозможно.

Темная туча на мгновение закрыла солнце. Я посмотрел вверх и увидел уже знакомых мне по местным болотам крыланов, больших и смертоносных.

Твари накрыли поле боя, пальба сразу же прекратилась, зато со всех сторон послышались крики. Я умудрился подстрелить одну из летучих мышей, после чего оружие сухо щелкнуло, красноречиво намекнув мне, что пора бы сменить магазин.

Но я не успел, и винтовку пришлось бросить.

Перекатившись, я выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в другого крылана, уже готовившегося вцепиться мне в лицо.

– У меня кровь черная, вам не понравится, – пробормотал я. Прятаться на крыше больше не было смысла. Чтобы у тварей не было возможности схватить меня, надо было двигаться.

Еще один мутант спикировал мне на плечо и попытался вонзить зубы в шею, но я, схватившись обеими руками за крыло твари, сбил ее на землю и с размаху вдавил ногой в рубероид.

И тут же полетел вниз, через парапет.

Две мелкие зверюги умудрились сбить меня с ног. Приземление вышло жестким, и я снова, к своему стыду, потерял пистолет.

Резко перекатившись на спину, я подмял под себя одну из тварей, но вторая уже атаковала.

* * *

Я уже готовился отправиться в ниггерский рай, вслед за Тупаком и Eazy-E,[11] когда жизнь в очередной раз преподнесла мне сюрприз. На этот раз – относительно приятный.

Перед глазами промелькнул кусок толстой арматуры, который с хрустом врезался в крылана, отбросив его в сторону.

Тварь упала, пробитая насквозь острым концом той же арматуры. Я посмотрел на своего спасителя – им оказался бородатый расист.

Глава 3

На парня набросилась еще одна тварь, но он двумя взмахами железного прута сломал ей крыло. Судорожно нашарив на земле пистолет, я наконец поднялся с земли.

Нападение крыланов переломило ход битвы между бандами, из взаимного избиения превратив ее в массовое бегство. Все, кто остался в живых, смылись, только метрах в пяти от меня один из местных отчаянно отбивался от летучей твари, рвавшей его лицо острыми когтями.

Вид крови заставлял мутанта рваться к его шее все яростнее. В конце концов, бразилец сдался, и тварь мелкими острыми зубами разорвала парню сонную артерию.

Я, с трудом оторвав взгляд от падающего на землю тела, выстрелил из пистолета в пикирующего на меня крылана и рванул в сторону укрытия, за которым прятался Нево, надеясь, что увлеченные бегством бандиты из «Лиги» не успели вытащить своего главаря.

К счастью, аномалий здесь можно было не опасаться – к укрытию вела цепочка отчетливых следов в жидкой грязи, заменяющей в этой части фавелы дорожное покрытие.

Но за баррикадой из кирпича и бетона я нашел только стреляные гильзы и большое кровавое пятно, красноречиво сигнализировавшее о том, что ранение Нево, скорее всего, было серьезным. Однако сей факт удовлетворить мою жажду мести не мог.

Во-первых, пули, попавшие в этого мерзавца, были выпущены не мной. А во-вторых, он мог приложить к ране тряпку, смоченную в «прикосновении матери» или замазать «желтым мармеладом» – и за полтора часа рана полностью заживет, и даже никаких последствий кровопотери не будет.

Конечно, была вероятность, что вместо «желтого мармелада» ему попался «красный», который за те же два часа может наградить человека раком крови последней стадии, но, при всем моем презрении к местным бандитам, дегенератами они вовсе не являлись и отличить один артефакт от другого были вполне способны.

В общем, сомнений в том, что везучий ублюдок останется живым и более-менее целым, у меня не было, но преследовать его в одиночку было бы полнейшим безумием. И даже вдвоем – с парнем, который хоть и был гребаным расистом, но, как ни крути, спас мне жизнь.

А вот выбраться из фавел и дойти до ближайшего убежища, где остались выжившие, было вполне реально – при том условии, что у них не возникнет желания продырявить одному ниггеру башку.

На улице внезапно стало подозрительно тихо. После канонады, криков раненых и другого грохота боя тишина била по ушам. Местные разбежались, мутанты исчезли так же быстро, как и появились, оставив после себя два десятка изломанных тушек сородичей и с дюжину высушенных трупов бразильских бандитов.

Я повернулся к парню, который сосредоточенно вгонял арматурину в едва шевелившуюся летучую мышь. Похоже было, что это оружие для расиста было привычным: владел он им вполне сносно.

– Homie, – обратился я к нему, нарушая звенящую над полем боя тишину. – Как насчет того, чтобы объединить усилия и выбраться отсюда вместе?

– Согласен, – прохрипел тот в ответ, обернулся, резким движением выдергивая из мертвой тушки арматурину, и посмотрел мне в глаза. – Имя?

– Шон, – ответил я. – Твое?

– Даниэль, – сказал он, направляясь к ближайшему трупу одного из погибших здесь местных. Наклонившись, парень стащил с плеча бандита ремень автомата и принялся расстегивать разгрузочный жилет мертвеца.

Я решил, что и мне следует вернуть себе оружие, поэтому снова полез на крышу, с которой свалился парой минут ранее. Схватившись обеими руками за решетку на окне, я стал карабкаться по этой ненадежной, насквозь проржавевшей конструкции. Металл заскрипел под моей тяжестью, но выдержал, я подтянулся, добравшись до края крыши, и схватил винтовку, которую уже по праву считал своей.

Дэнни тем временем стаскивал с бразильца камуфляжные брюки: видимо, собирался сменить на них свои узкие, изгвазданные до состояния половой тряпки «левайсы».

Я подумал, что парень сильно смахивает на тех молодчиков, которых показывают в фильмах типа «Американской истории Икс». На улицах Комптона таких, конечно, не встретишь, но на Восточном побережье их достаточно много.

Я вытащил из разгрузки полный магазин и заменил им тот, что расстрелял по бразильцам, отметив, что, как только доберусь до тихого места, нужно будет вычистить оружие. Сомневался я, что местные в вопросах ухода за стволами сильно отличались от моих комптонских земляков.

– Homie, ты откуда? – спросил я у парня, старательно натягивающего на себя брюки. Они пришлись ему практически впору – немного болтались на коленях, но с этим он, похоже, был готов смириться.

– Вашингтон Ди Си, – мрачно ответил он. – Ты, судя по говору, из Лос-Анджелеса?

– Точно, – кивнул я. – Прямо с улиц гребаного Комптона.

Парень надел на себя камуфляжную куртку, которую стащил с того же самого бразильца, поверх натянул разгрузку. «Прям солдат. Боюсь-боюсь», – усмехнулся я про себя.

– Это откуда «Ву-Танг[12]»? – спросил Даниэль, решивший блеснуть своим знанием гангста-рэпа. И я, может быть, оценил бы попытку, если б он не назвал команду с противоположного побережья.

– Это откуда N. W. A., Compton’s Most Wanted и Кендрик Ламар.

– Ну и черт с ними, с вашими ниггерами. Ты мне лучше скажи, как мы отсюда выбираться будем.

– Ногами. Просто пойдем вниз по склону этого гребаного холма. Пока не окажемся в городе.

– И все? Просто пойдем вниз? Никакого плана?

– Знаешь, за пару дней на свободе я понял, что Рио-Зона – не то место, где можно строить какие-либо планы, homeboy. – Сказав это, я на секунду задумался, а потом добавил: – У меня там, куда мы пойдем, есть друзья. Немного странные, но в целом неплохие ребята. Найдем их – они помогут.

– Тогда пойдем быстрее. – Парень деловито оглянулся вокруг.

– Пойдем, nigga, – ответил я.

Мы двинулись в ту сторону, откуда пришли бандиты из «Боевого отряда». Конечно, был риск наткнуться на них, но мне они казались не такими опасными, как отморозки из «Высшей лиги».

Разбитая асфальтовая дорога вела нас вниз, в сторону города. По пути я набрал в один из карманов разгрузки камней и мелких кусков битого асфальта и теперь активно разбрасывал их, проверяя показавшиеся мне подозрительными участки дороги.

Хотя кусочки асфальта, откровенно говоря, не подходили для этого дела: от ударов о землю они крошились. Камни работали чуть лучше, но я знал, что опытные сталкеры предпочитали пользоваться металлическими деталями вроде болтов и гаек, которые и магнитятся, и летят дальше, и искать их потом проще: обвязал куском бинта – и все.

Сигнальная ракета, взмывшая в небо, разбрызгивая сноп красных искр, застала нас врасплох. Мы оба знали, что так местные передают друг другу сообщения – условные знаки, так сказать. Черт его знает, было ли послание в данном случае сигналом к атаке, или, наоборот, к отступлению, или просто каким-то предупреждением, но я предпочел как можно быстрее убраться с дороги.

В бетонной стене справа от нас я разглядел пролом с торчащими во все стороны обрезками арматуры и бросил в него один из самых крупных камней, который, упав, прокатился по земле еще несколько метров и остался лежать. Не было ни молний, ни взрывов, ни огненных вихрей – путь был безопасным. Схватив Дэнни за руку, я потащил его за собой, и через пару секунд мы были уже за стеной.

Звуки шагов и чьего-то тяжелого дыхания по ту сторону пролома становились все громче и громче. Мы оказались на параллельной улице среди раскрашенных граффити стен. Хотя назвать это место улицей было бы преувеличением – так, узкий коридор, который, на наше счастье, не заканчивался тупиком.

Кругом лежали кучи мусора: пустые консервные банки, обертки из-под еды, пластиковые бутылки (стеклянные здесь собирали и сдавали). Я-то был обут в тяжелые армейские ботинки, поэтому особого дискомфорта от «рельефа» местности не испытывал, а вот кеды Дэнни не очень подходили для прогулок по такой поверхности, поэтому продвигались мы очень медленно.

– Идиоты… – сдавленно ругался за моей спиной напарник. – Зачем гадить там, где живешь?

Я не знал ответа на этот вопрос.

– А чего нормальные ботинки не снял с кого-нибудь? – спросил я.

– Найдешь там… У меня тринадцатый размер, дома-то с такой обувью туговато, – ответил парень, и мы снова замолчали.

Постепенно ход становился уже, и нам приходилось идти боком, что напрягало меня все сильнее и сильнее. Я подумал о том, что если на нашем пути попадется хоть один мутант, мы даже не сможем стрелять.

Стены, между которыми мы шли, были высокими – полтора моего немаленького роста, бетон густо порос какой-то незнакомой мне травой. Перебраться через это препятствие мы не смогли бы в любом случае, оставалось только двигаться дальше.

Я опустил взгляд и увидел на уровне роста сидящего на корточках человека пролом. Опустившись на колени, заглянул в него и, не увидев ничего опасного, попытался проползти, не зацепившись за торчащие из бетона во все стороны куски арматуры.

Мне это удалось – в отличие от Дэнни. Парень зацепился карманом камуфляжной куртки, после чего потратил какое-то время на то, чтобы высвободиться, но в результате все же вполне благополучно преодолел барьер.

Мы очутились на пыльной асфальтированной площадке, размеченной белой краской, с футбольными воротами, на сварных трубчатых каркасах которых висели порванные во множестве мест сетки. Это было очередное импровизированное поле для скучного соккера, который почему-то был очень популярен в этой стране.

И даже мяч нашелся – рваный, с отвалившимися пластинками кожзаменителя и большой резиновой грыжей. Слегка размахнувшись ногой, я пинком послал этот жалкий снаряд в стену. Мяч вдруг подпрыгнул; какая-то неведомая сила вздернула его вверх, раскрутила и разорвала в клочья, осыпав нас трухой.

– Никогда не любил этот тупой спорт, nigga, – произнес я, помотав головой.

– Наверное, ты любишь баскетбол? – попытался подколоть меня бородач, но я не стал реагировать, а просто развернулся и двинулся прочь с площадки. На входных воротах висел массивный амбарный замок.

«Кому вообще пришло в голову запирать футбольное поле? Все баскетбольные площадки в Комптоне всегда открыты, и не важно, кто там играет, в любой момент ты можешь присоединиться, – подумал я. – Если это, конечно, не парни из враждебной банды, которые просто пустят пулю тебе в лоб. Но если не хочешь рисковать, просто не шатайся по чужим районам, в чем проблема».

– Выстрели в замок, – предложил Дэнни, бесшумно двигавшийся за моей спиной.

– Выстрели сам, если не боишься того, что пуля срикошетит тебе в живот, dog, – ответил я, усмехнувшись. – Чтобы сорвать замок с дужек, надо стрелять в упор и из дробовика. Иначе толку не будет.

– И что делать будем?

Я, не отвечая, схватился руками за верхнюю перекладину, подтянулся, уперся ногой и через несколько секунд уже был на противоположной стороне. Парень проделал то же самое. Дальше перед нами была длинная лестница, ведущая вниз, на нижний ярус. Я бросил камень и, не обнаружив никаких признаков аномалий, стал спускаться.

Скоро верхний ярус остался позади, и мы оказались в еще более неблагополучном районе. Бразильцы, жившие наверху, или входили в банду Нево, или были как-то причастны к ней. По сравнению с тем, что происходило здесь, на пару ярусов ниже, их условия жизни можно было назвать воистину королевскими.

Я стоял и разглядывал граффити, искусно нарисованное на бетонной плите высокого забора. Под скалящимся черепом, украшенным пестрой банданой, скрещивались два автомата: один из них как две капли воды походил на тот, хозяином которого я волею судеб не так давно стал, а во втором без всякого труда угадывался русский АК – символ и орудие сотен революций по всему миру, не забытый даже здесь, в фавелах.

Я вздохнул, вспомнив своих русских друзей, которые оказались одновременно удивительно похожими и не похожими на тот стереотипный образ русского человека, что я привык видеть в наших фильмах.

Отбросив грустные мысли, я попытался прочитать текст, объемными буквами выведенный под изображением черепа.

Слова «Боевой отряд» я видел отчетливо, а вот то, что было добавлено мелким шрифтом под ними, разобрать уже не мог.

У «Высшей лиги» знак был другой, хотя в чем-то похожий. Я видел его на стенах фавелы, где обитали «лиговцы», и на татуировках членов банды: два револьвера, направленных в противоположные стороны и надпись Liga Para A Vita. В переводе с португальского – «Лига на всю жизнь», как мне объяснил тот самый учитель.

– Ты случайно не знаешь португальского, nigga? – спросил я у Дэнни, хмуро глядящего куда-то вдаль.

– Не зови меня ниггером, хорошо? – вместо ответа попросил парень.

– У тебя проблема с ниггерами, земляк? – усмехнулся я. – Ты ведь зовешь меня ниггером.

– Еще бы я не звал тебя ниггером, ты ведь и есть самый настоящий ниггер, – нервно мотнул головой Дэнни.

– Ты расист? – нарочито подозрительно прищурившись, спросил я.

– Какая разница, кто я такой? – голос парня поднялся на тон выше. – Просто я не ниггер, поэтому, прошу, не зови меня ниггером.

– Без проблем, dog, – ответил я, поднимая обе руки вверх.

– А-а-а-а! – с обреченным видом взревел расист и, резко повернувшись, пробил мне прямой по корпусу.

От неожиданности я даже не успел заблокировать удар, который пришелся мне куда-то в район солнечного сплетения. Было больно, но не критично, у меня даже дыхание не сбилось. Да и не собирался парень меня убивать или калечить, ведь, появись у него такое желание, гораздо проще было бы развернуться и выпустить в меня очередь из автомата.

Я бы получил смертельную дозу свинца, даже не успев среагировать. А этот удар – всего лишь душевный порыв, выражение эмоций.

У белых такое бывает, я заметил. Любят они махать кулаками. У нас все по-другому: задел кого-нибудь, моргнул, а у тебя уже пол-обоймы в пузе. Дэнни был столичным парнем, а значит, к оружию не привыкшим. Законы у них там строгие, продажа короткоствола под запретом. Вот и выражает человек эмоции как умеет.

А у нас в Л. А. все просто: пришел, подал заявление, подождал две недели – и можешь выбирать ствол. Если нет судимости. Если есть, то парням обычно оружие покупают сестры или подруги.

А кому-то – мамы.

Потом – спилил номер, пошел и заявил в полицию, что пистолет у тебя украли. Ну и пусть ищут, не все же им, бездельникам, шмонать ниггеров да пончики есть.

Так или иначе, дрался Дэнни вдохновенно, но бестолково. Видимо, не интересовался он боксом, иначе знал бы, кто такой Шон Райес, и не нарывался бы.

Кроме первого, больше ни одного удара я не пропустил. Когда мне надоели эти танцы, я просто двинул кулаком в подбородок парня.

Не так, чтобы челюсть сломать или еще что (мне только смертельно обиженного напарника, да еще и расиста, за спиной не хватало), но достаточно сильно, чтобы Дэнни шумно грохнулся на задницу, потирая рукой ушибленный подбородок, стремительно наливающийся синевой.

– Бро, я все понимаю, выпустил пар, бывает, – участливо произнес я, склонившись над парнем. – Я вижу, что воротит тебя с моей компании. Достаточно на шмотки твои посмотреть да на стрижку. Ты из «Арийского братства»?

Даниэль посмотрел мне в глаза и громко рассмеялся, что никак не гармонировало с его расквашенной физиономией.

– Бро, – передразнил он меня. – «Арийское братство» – дельцы, никакого отношения к «белым» идеям не имеющие. Им все равно, с кем вести бизнес, они торгуют и с цветными, и с мусульманами. А я…

– Ладно, мне плевать, если честно, – остановил я его. – Для меня важно, чтобы между нами не было недомолвок. Без обид, но ты на меня первый полез. Мир?

Я протянул ему руку. Дэнни с сомнением посмотрел на мою черную кожу, светлеющую у ладоней, но руку мне все же пожал. Я резким рывком поставил парня на ноги, он стряхнул грязь с брюк и сказал:

– Только ниггером меня все же не зови. Без обид.

– Без проблем. Если это тебя так задевает, то не буду, – усмехнулся я в ответ. – Идем?

Он кивнул.

Мы продолжили путь, медленно двигаясь по улице. Я подобрал с земли несколько плоских голышей, решив пополнить запас импровизированных маркеров, – единственный способ обнаружения аномалий в нашей ситуации.

– Знаешь, я вот думаю: сколько идем, а до сих пор не встретили ни одного бразильца, – произнес Дэнни. – Куда они все делись?

– Да кто ж их знает, homeboy, – ответил я, бросая очередной камень перед собой. – Наверное, парни стали с ускоренной силой крошить друг друга, решив, что раз наступил конец света, то можно забить на все правила и попытаться восстановить что-то вроде социальной справедливости – в их понимании.

– А ты, кажется, относишься к ним с презрением, – с усмешкой сказал он.

– Понимаешь, даже у нас так не живут. Нет, может быть, где-нибудь в Бронксе, где торговать наркотой начинают с восьми, а ширяться – с рождения, так оно и происходит. Но это на Восточном побережье, они там на голову больные. А у нас, в Комптоне, такого нет.

Я сделал несколько шагов вперед и метнул следующий камень, чуть в сторону.

– А я слышал много чего…

– И многое – правда, homie. Очень многое, только вот мы вовсе не такие уж животные, какими нас пытаются выставить. Конечно, есть и среди нас ублюдки – вроде тех, кто крэк детям продает. У таких совести совсем нет.

Дэнни промолчал.

Мы шли дальше. Шагов через полсотни улица резко, на девяносто градусов, повернула и привела нас к воротам довольно высокого ангара. Металлические створки, когда-то выкрашенные зеленой краской, судя по кое-где сохранившимся пятнам, проржавели. Особенно в тех местах, где были видны следы сварки.

Замка на воротах не было. Я подошел и аккуратно потянул на себя створку, приоткрывая ее, – и замер, услышав визгливые голоса, кричащие что-то на португальском. Это были местные, члены одной из банд, и, к счастью, они были заняты – перегружали мешки из огромного морского контейнера, непонятно как завезенного в этот ангар, в небольшой автофургон.

Я аккуратно прикрыл створку и жестом показал Дэнни, что нужно уходить отсюда. Лезть в драку мне совершенно не хотелось. Порыв, который заставил меня погнаться за Нево, уже схлынул. А перспектива схлопотать пулю в живот и потом медленно подыхать в какой-нибудь канаве, меня не устраивала.

Нет ничего хуже, чем вид мертвого ниггера. Особенно, если этот мертвый ниггер – ты сам.

– Что там? – шепотом спросил Дэнни, когда мы отошли от ворот на пять шагов.

– Местные. Проворачивают свой бизнес, nigga, – ответил я. Парень напрягся, но решил больше не обижаться, видимо, осознав, что до такого тупого ниггера, как я, достучаться не удастся. – Пойдем отсюда, пока не спалились.

В этот момент ворота ангара открылись и оттуда, закуривая сигарету, вышел один из бразильцев. Я вскинул винтовку еще до того, как осознал, что случилось. Наши с бандитом взгляды встретились, он открыл рот, собираясь то ли что-то сказать мне, то ли предупредить своих, и я, не задумываясь, выжал спуск.

Тело бразильца мешком свалилось на пыльный разбитый асфальт. Я собирался было дать деру, надеясь, что мы сможем укрыться от преследователей в тараканьих ходах фавел, но Дэнни лишил нас такой возможности.

Он вдруг заорал что-то непонятное и бросился в ангар.

Первой моей мыслью было бросить парня и спасаться самому, но, решив, что одному в бесконечном лабиринте трощоб будет совсем кисло, я побежал за своим непутевым напарником.

Бандиты еще не успели сообразить, что произошло. Более того, трое из них даже не были вооружены – видимо, отложили винтовки, чтобы было удобнее таскать тяжелые мешки.

Продолжая вопить, Даниэль высадил весь магазин веером от пуза, умудрившись даже ранить одного из бразильцев. Я прицельной короткой очередью срезал еще одного, после чего юркнул за большой металлический ящик.

– Прячься, идиот! – заорал я Дэнни, понимая, что местные вот-вот очнутся и просто расстреляют продолжавшего стоять перед ними во весь рост парня.

Тот, как ни странно, меня услышал, нырнул за какой-то полуразобранный агрегат, сменил магазин и теперь отстреливался скупыми короткими очередями. Он или стрелять внезапно научился, или попросту разобрался с переводчиком режимов на автомате.

В любом другом случае нас закидали бы гранатами, но только не в тесном ангаре. И все же ситуация выходила патовая, и победить в ней должен был тот, кто пересидит соперника. Или у кого окажется больше патронов.

– Может, договоримся?! – спросил я, стараясь перекричать стрельбу.

Меня определенно услышали… и даже ответили, только на португальском. Насколько я разбирался в местных ругательствах – ответили предельно нецензурно.

Стреляли по нам двое, еще один бразилец никак не мог добраться до оставленной где-то винтовки, так что по плотности огня мы были равны с противником. Короткими очередями я дострелял весь магазин, ранив в руку одного бандита.

Мы с Дэнни переглянулись. Он указал пальцем на себя, затем ткнул в сторону бразильцев.

Я в ответ покрутил пальцем у виска, показывая, что высунуться из укрытия в такой ситуации может только сумасшедший. Парень поднял винтовку, потряс ей, видимо, предлагая прикрыть его.

Я пожал плечами: хочет умереть – его дело.

Положив винтовку на крышку контейнера, я показал парню три пальца – сигнал о том, что у него есть три секунды, после чего нажал на спусковой крючок. Пули забарабанили по стенам ангара и кузову машины, прошивая насквозь тонкую жесть и пластик, будто карандаш бумагу. Местные залегли, перестав на несколько мгновений стрелять.

Даниэлю этого хватило. Выхватив из-за спины арматурину, он преодолел несколько шагов, отделявших его укрытие от того места, где прятался один из бразильцев, замахнулся и резко опустил свое оружие на врага. Тот вскрикнул, забыв об оружии, и поднял руку, пытаясь хоть как-то защититься.

От жестокого удара она повисла плетью.

Я сменил магазин и снова обстрелял бандитов, не давая им возможности высунуться и помочь «коллеге», которого лупасил арматурой мой непредсказуемый напарник.

Один из местных все же рискнул, выглянул из укрытия – и поймал головой мою пулю. Последний бразилец, непонятно на что рассчитывающий, вскочил на ноги и попытался сбежать через передние ворота ангара – возможно, надеялся, что я не стану стрелять в убегающего. Парень ошибался. Он выловил спиной полдесятка пуль, споткнулся и упал, заливая и без того не особо чистый пол темной кровью.

Дэнни стоял, упираясь руками в колени, и часто дышал. Я даже подумал было, что его ранили, но в ответ на мой вопрос, он только отмахнулся. Такое я уже видел: попрыгает человек на пределе возможностей, открутит пару голов голыми руками, а потом лежит пластом сутки.

Любопытство во мне наконец победило, я подошел к фургону и надорвал обертку одного из лежавших в нем пластиковых мешков.

Оттуда высыпался белый порошок. Я усмехнулся и закрыл дверцу машины.

– Что там? – спросил Дэнни, который, отдышавшись, подошел ко мне сзади.

Вместо ответа я, резко развернувшись, ударил его под дых и тут же добавил левой по лицу, отчего парень свалился на пол.

– Хочешь отправиться в свою чертову Вальгаллу – давай, – произнес я, шагая вперед. – Только вот меня за собой не тяни, у меня на земле еще дела остались. В Мидгарде, nigga.

Глава 4

– Мы здесь не пройдем, dog, – сказал я Даниэлю.

Камешек, брошенный мной вперед, исчез в яркой красной вспышке, в лицо ударил поток горячего воздуха. Следующий голыш отправился двумя метрами правее и повторил судьбу своего собрата. Третий потянула в сторону какая-то неизвестная мне сила, и он буквально провалился сквозь землю, оставив в асфальте дыру с кулак.

– Что, совсем нельзя пройти? – недоверчиво глядя на меня, спросил Дэнни.

Я подобрал с земли еще горсть камней и стал методично бросать их вперед и в стороны, чтобы обозначить границы аномалий, преградивших нам путь.

– Не с моими габаритами, homie, – буркнул я, отметив про себя, что парень уже пришел в себя – молодец, крепкий. Казалось, будто он забыл о произошедшей совсем недавно ссоре, сосредоточившись на том, что было реально важно, – выживании. И это было хорошо.

– И что делать будем? – спросил он.

– Пойдем туда, где можно пройти.

– А где можно?

Я оставил этот вопрос без ответа, сдвинулся влево и бросил крупный кусок бетона, отколотый от ближайшей стены, в одну из дверей. Она оказалась не особо крепкой, как и все здесь, булыжник пробил ее насквозь.

– Ну вот туда и можно, – кивнул я и взял автомат наизготовку.

Дверь эта мне не нравилась. Ее определенно открывали, причем не так давно. Однако я решил, что если в помещении будет хотя бы небольшое окошко, мы сможем пробраться на ярус ниже, выбраться из этого долбаного поля смерти, где плутали уже почти полчаса.

– Аккуратно открой дверь, – приказал я, продолжая держать деревянную створку на прицеле.

Парень подошел к ней чуть сбоку, протянул руку, взялся за ручку и плавно потянул на себя. Я был уверен, что если Дэнни почувствует рывок или толчок, то тут же бросит ее и схватится за автомат, а в два ствола да с такого расстояния мы сможем изрешетить все что угодно.

Если, конечно, то, что окажется за дверью, не порвет нас в первую же секунду.

Но там не было никого живого, к нашему счастью. Только мертвое тело на полу.

Труп был свежим, даже не начал вонять. Судя по неместному армейскому камуфляжу, М16А4 и спортивному рюкзаку, человек этот при жизни был сталкером.

У меня были подозрения, что самое непосредственное отношение к произошедшему в этом доме до нашего прихода имела сфера, висевшая в полуметре над землей и напоминавшая с виду тесла-шар.

В воздухе отчетливо пахло озоном, гарью и паленым волосом.

Видимо, сталкер пережил не только Всплеск, но и последовавшую за ним зачистку территории силами «Нового рассвета». И даже добрался сюда, умудрившись не столкнуться с кем-нибудь из местных банд. А потом так глупо вляпался.

Оставалось только понять, попал ли он в аномалию, когда лез за артефактом, или артефакт образовался уже после того, как аномалия впитала жизненную энергию жертвы.

Я повернулся к Дэнни, который в этот момент внимательно смотрел на меня. Парень предпочел не комментировать ситуацию, а только пожал плечами.

Я посмотрел на бетонный пол, потом на сферу и задумчиво пожевал губами.

На столе в комнате стоял в дешевой прозрачной стеклянной вазе засохший букет. Вынув цветы, я, слегка размахнувшись, бросил их на труп.

Ничего не случилось – земля не разверзлась под ногами, не ударила с небес молния, даже маленькой искорки не проскочило. Тогда я схватил мертвого сталкера за ноги и, будучи готовым при первом же признаке любой опасности бросить эту затею, дернул его на себя.

Оттащив труп метра на три, я стащил у него со спины рюкзак и принялся копаться в содержимом. Дэнни на мое мародерство никак не отреагировал. Странно было бы, если бы парень стал возмущаться – сам-то он по-прежнему ходил в снятых с бразильца камуфляжных брюках.

В рюкзаке нашлись раритетная металлическая фляга с водой, складной котелок, пакет с сухпайком и несколько контейнеров для артефактов. Контейнеры были новыми, из оранжевого полимерного материала, легкого, но очень прочного. От сталкеров я как-то слышал, что по такому контейнеру можно даже на машине проехать – и ничего ему не будет.

Три контейнера из четырех были полными. «Неплохой улов, – подумал я. – Если там, конечно, не дешевка вроде “мочала” или “прыгающих камней”».

Я посмотрел на труп – и вдруг меня пронзила мысль: «Если бы этот мужик на самом деле полез в аномалию за артефактом, то мы бы нашли поблизости пятый контейнер или в крайнем случае расплавленное оранжевое пятно на полу».

Повинуясь внезапному порыву, я схватил четвертый – пустой – контейнер, вывернул ручку защелки и сдвинул в сторону крышку. Медленно я подошел к светящемуся шару и аккуратно двинул ящичек под него, а потом осторожно, так, что дыхание перехватило, приподнял.

Если бы я почувствовал хоть что-то – покалывание в кончиках пальцев, шевеление волос, – я бы бросил контейнер и отскочил в сторону. Но ничего подозрительного не происходило.

Шар медленно погрузился в нутро ящичка. Я аккуратно сдвинул крышку и повернул ручку до щелчка замка. Изнутри тут же послышалось едва слышное жужжание – контейнер сканировал свое содержимое. Я выдохнул: «Теперь уже точно не долбанет».

– Все? – спросил Дэнни, вжавший голову в плечи.

– Все, homeboy, – кивнул я. – Все нормально.

– Далеко еще идти?

Я подошел к окну, подергал ставни. Створки открылись, и в лицо мне полетел мелкий мусор и засохшие мошки.

Я выбрался наружу, осмотрелся. Это была улица, спускающаяся на нижний ярус, который плавно переходил в обыкновенные жилые кварталы.

Вдоль границы между трущобами и благополучной частью города тянулась высокая, в три метра, стена, построенная, видимо, для того, чтобы отгородить успешных жителей от гниющей язвы фавел.

Увидев эту стену, я вспомнил благотворительные обеды, бесплатные школы и пособия, которые организовывались для ниггеров в Америке. Только там это было попыткой сказать «простите за то, что держали вас в рабстве несколько сотен лет, а потом угнетали политикой сегрегации». Здесь же проблему решили проще: поставили бетонную ширму, чтобы городское дно не мозолило глаза.

Мы двинулись по улице в прежнем порядке – впереди я, проверяя дорогу на присутствие аномалий разным мусором, позади – Даниэль, который держал ствол наготове.

Мне хотелось побыстрее пройти этот чертов холм. Когда мы с русскими ехали по окраине фавелы на угнанном полицейском броневике, места эти казались заброшенными, но, как выяснилось позже, выживших здесь было много, просто они все попрятались, не желая связываться с вооруженными до зубов парнями.

А сейчас казалось, будто я снова вернулся в начальную школу, где меня, маленького и слабого, каждая тварь считает своим долгом обидеть. Это ощущение сильно нервировало.

– Стойте, – послышался голос откуда-то сзади.

Мы, синхронно развернувшись, вскинули винтовки и направили их на дверь, за которой скрывался… тот самый бизнесмен, что оказал нам неоценимую помощь при побеге из барака.

– Сюда идите, – произнес мужчина, призывно махнув нам рукой.

Мы с Дэнни переглянулись и, не сговариваясь, пошли к нему. Внутренние ощущения подсказывали мне, что этого человека я недооценил. Сам факт того, что он в одиночку добрался сюда, говорил о многом.

Помещение, в котором прятался бизнесмен, было стандартной для этих мест халупой с голыми стенами, сложенными кое-как из битого кирпича. Обстановка была более чем скудной: продавленный раскладной диван, плита с газовым баллоном, тумба, шкафчик, пластиковые стол и стулья, которые, похоже, были украдены из какого-то уличного кафе, и старый телевизор с антенной-рожками.

Такой интерьер больше подходил для вайт-трэша[13] из трейлерных парков. Даже у нас в Комптоне такого убожества было не найти уже с конца восьмидесятых.

Бизнесмен успел переодеться, натянув на себя камуфляжные куртку и брюки. С угрюмым выражением лица и сединой на висках, он походил теперь на старого кадрового военного – какого-нибудь полковника или генерала. Не хватало для завершения образа только стакана виски и сигары в зубах.

– Парни, – обратился он к нам с едва уловимым акцентом, происхождение которого я не смог разобрать. – Дальше по улице – засада. Семеро местных. Пятеро – типичные молодчики из фавел, еще двое – кажется, беглые полицейские. У всех автоматы, засели грамотно, перекрыли единственный выход.

– А ты откуда все это узнал? – подозрительно спросил его Дэнни.

– Подкрался и посмотрел, – пожал плечами «генерал».

– Ну ты просто Сэм Фишер. – Моему спутнику бизнесмен, очевидно, не нравился.

«С чего я вообще решил, что старик – бизнесмен? – подумал я. – С того, что он был в строгом костюме? Он может быть кем угодно – хоть военным, хоть церэушником на задании, хоть школьным учителем».

– Есть идеи? – попытался я перевести диалог в деловое русло.

– Предлагаю пробиваться. Если сработаем по-умному, то сможем уполовинить их за три секунды. А дальше – силы будут равны. – Он кривовато усмехнулся. – Для начала, парни, как к вам обращаться?

– Шон, – протянул я руку. В голове мелькнула запоздалая мысль, что нужно было назваться Лонг Диком или выдумать еще что-нибудь клевое. Сталкеры же придумывают себя звучные имена, а я чем хуже?

– Виктор, – мужчина крепко пожал мою руку, после чего протянул ладонь Дэнни.

Тот не стал демонстрировать свой характер и ответил на рукопожатие, представившись.

– Пробиваться это хорошо, nigga, – заметил я. – А что-нибудь более конкретное предложить ты можешь? Ну, сам понимаешь, – подходы, позиции, пути отхода.

– Есть у меня пара идей, – покивал головой мужик. – Да я и один прорвался бы, только вот на такой дистанции они изрешетили бы меня в два счета. Короче, все просто, – уверенно сказал «бизнесмен». – Ждем до вечера, пока солнце не начнет садиться. Сейчас зима, стемнеет рано. Потом аккуратно подходим к ним с трех сторон, метров на сорок, и открываем огонь. Все.

– Звучит как план, nigga, – кивнул я. – Сколько у нас еще есть времени? Отдохнуть надо бы, поесть, сам понимаешь.

– Часа два, думаю, есть, – ответил наш новый соратник, посмотрев на часы.

– А еда у вас есть? – спросил Дэнни, облизнувшись. – Сегодня вообще в бараке не кормили, да и вчера – один раз только.

– Что-то есть, homeboy, – ответил я. – Огня бы только добыть, и воды мало, если честно.

– Огонь имеется. – Виктор развернулся и пошел в дом, жестом предлагая следовать за ним. Он не ждал, что мы выстрелим ему в спину, да и у меня в тот момент даже мысли такой не появилось. – Тут в каждой лачуге стоят газовые баллоны – централизованного газоснабжения здесь нет и никогда не было.

В углу комнаты стояла маленькая газовая плитка. Виктор подошел к ней, повернул рукоятку подачи газа и щелкнул зажигалкой. На конфорке заплясали языки голубого пламени.

– Отлично, – кивнул я, доставая из рюкзака плотно перемотанный скотчем пакет с сухпайком. – Будем готовить.

Паек был не стандартным армейским, хотя я и не знал, как он выглядит в этой стране. Я помнил только саморазогревающиеся пакеты, воняющие химией, которые нам выдавали в Афганистане. Собственно, чтобы вкус и запах этой химии перебить, в пакеты клали табаско и еще кучу специй. Но, так или иначе, голод не тетка – побегаешь по песку да поскачешь по горам – еще не то съешь.

Этот же сухпаек сталкер явно собирал для себя любимого. И это меня порадовало. Хотя, наверное, в тот момент меня удовлетворило бы все, что может утолить голод большого ниггера.

Разрезав пакет ножом, я вынул оттуда три банки с надписью Swift.[14] Такого я еще не пробовал, но этикетка сообщала на английском о том, что в банке – бобы с говядиной. У меня даже в животе заурчало.

Следом из пакета, который я уже воспринимал как мешок Санта-Клауса, появились три упаковки лапши быстрого приготовления с непонятными иероглифами, три маленькие пачки апельсинового сока, пачка хлебцев со вкусом ветчины, явно позаимствованная из военного комплекта, и банка арахисового масла. Перевернув мешок, я встряхнул его, высыпая на пол горсть пакетиков растворимого кофе и чая.

Виктор неодобрительно пробурчал, что нельзя, мол, наедаться перед боем, но, когда я вскрыл одну из банок и аппетитный запах распространился по помещению, заткнулся.

Я открыл кухонный шкаф и с лицом фокусника вытянул из него тридцатилитровый баллон воды, в котором плескалось и булькало еще литров пятнадцать.

– Теперь живем, nigga, – удовлетворенно пробормотал я себе под нос, высыпая содержимое банки в котелок, и сразу же схватился за следующие две.

* * *

Поставив нашу походную «кастрюлю» на огонь, я взял с полки чайник, стенки которого внутри были покрыты толстым слоем накипи, наполнил его и примостил на вторую конфорку.

– Хоть горячего пожрем, homies, – произнес я, разворачиваясь к своим товарищам по несчастью.

Дэнни уселся прямо на деревянный пол, скомкав и подложив под задницу какую-то тряпку, в недавнем прошлом представлявшую собой, судя по всему, одеяло.

– Горячее – это хорошо, – покивал парень и широко зевнул. – Одно плохо – спать захочется.

– Ничего, как жарко станет, сразу взбодришься, – усмехнулся Виктор. – Главное, в штаны не навалить, иначе выгребать устанешь.

Дэнни продемонстрировал в ответ два ряда идеальных зубов. «Значит, в рабство попал недавно, – отметил я про себя. – У тех, кто хотя бы две недели там пробыл, обычно пары-тройки зубов не хватает, да и десны воспаляются, кровоточат».

– Да нормально все будет, Вик, – сказал я, перемешивая рагу. – Не в первый раз.

– Воевал где? – заинтересованно спросил Виктор.

– В Афганистане полтора года, – кивнул я. – Гоняли талибов по деревням.

– Ну, ты же понимаешь, что сейчас все будет по-другому? – прищурившись, посмотрел на меня собеседник. – Ни артподготовки, ни поддержки с воздуха, ни бронетехники. Даже данных с беспилотников не будет, прикинь.

– Знаю, dog, знаю, – улыбнулся я, затем аккуратно поднес к губам ложку с бобами, подул. – Слушай, если уж серьезно, то там я особо и не повоевал, по большей части сидел на базе – охранял технику. Зато за последние двое суток навоевался просто досыта.

– Где это ты успел? – Дэнни снова зевнул. Его, очевидно, не особо интересовал наш разговор, парень просто старался не заснуть.

– Да меня от местных спасли двое русских. Артур Орлов и Айвэн – самые отмороженные парни из всех, кого я встречал в жизни, nigga. И самые везучие. – Я пожевал бобы, признал их достаточно теплыми, после чего выключил газ. – И вот с ними вместе мы устроили здесь геноцид каких-то уродов, которые называют себя «Новым рассветом».

– Артур Орлов, говоришь? – «Бизнесмен» внимательно посмотрел на меня. – Да, с этим парнем не соскучишься, это точно.

– Ты его знаешь, dog? – Я беспокойно посмотрел на чайник, который даже не собирался нагреваться.

– Да, мы пересекались – по работе. Но это не важно. – Виктор помотал головой и обратился к Дэнни: – Ну а ты что – воевать умеешь?

– Стрелять – да, воевать… – Парень на секунду задумался, после чего продолжил: – Воевал я только на улице.

– Воевал он, ага. – Я с трудом сдержал смех. – Толпой забить какого-нибудь спика – это у них уже называется «воевать».

– Я, по крайней мере, пушку во время стрельбы набок не укладываю, – огрызнулся Дэнни.

– Я тоже не укладываю, – недоуменно воззрился я на парня.

– А должен. Ты же негр.

– Ты еще скажи, что каждый негр наркотиками торгует, – прищурился я.

– А ты торговал?

– Было дело, но очень давно, по глупости.

– Что и требовалось доказать. – Дэнни развел руки.

– Да ну тебя, dog. – Я махнул на него рукой, снова повернулся к плите и снял уже захлебывающийся паром чайник. – Почему ты вообще к неграм так относишься?

– А как еще? – Парня эта тема явно взбудоражила. – Пособия вы получаете просто так, ни за что. Ничего не производите, кроме преступности и пробок на дорогах.

– Это ты так думаешь, dog, – возразил я и залил лапшу быстрого приготовления кипятком. – Вернее, даже не так. Ты не сам до всего этого додумался. Тебя и таких, как ты, заставляют так думать, промывают вам мозги. Это делается для того, чтобы белые и черные вцепились друг другу в глотки, в то время как настоящие правители этого мира делают свои дела, nigga.

Дэнни внимательно слушал. Он даже забыл, что просил не называть себя ниггером. А я от этой привычки до сих пор избавиться не могу: как-то прицепилось ко мне в то время, когда я жил в Южном Централе, вот и вворачиваю теперь к месту и не к месту.

– Ты о ком сейчас? – Дэнни даже привстал. Мне стоило огромного труда не рассмеяться.

– О евреях, мой бледнолицый homie. О евреях.

На озадаченное лицо парня было страшно смотреть. Он помотал головой и спросил:

– Ты это серьезно?

«Конечно же нет, идиот. Это только ваши “лидеры” прикрываются идеями о защите белой расы, а сами в это время рубят бабло».

Вслух я этого, разумеется, не сказал.

– Да, – просто ответил я и указал на уже готовую и разложенную на полу еду. – Ну, давайте, садимся есть. Потом кофе сделаю – может, в сон не так будет тянуть.

– Негр-неонацист, – пробормотал Дэнни. – Я и не думал, что когда-нибудь увижу такое явление.

Я, если честно, тоже не думал, что меня запишут в неонацисты, но решил, что особого смысла возражать нет: то ли этот молодой и глупый расист не понял моей шутки, то ли у него мозги были промыты до такой степени, что он даже представить себе не мог, что я просто насмехался над его убеждениями.

Я уселся на пол и схватил одну из коробочек с лапшой, одноразовую вилку и принялся есть.

Мои спутники присоединились ко мне, Виктор даже перестал бурчать и молча взял с пола свою порцию.

Закончив с лапшой, я перевалил в освободившуюся упаковку немного бобов с говядиной из общего котелка. Дэнни доедал свою лапшу, Виктор задумчиво ковырялся в своей «тарелке». Похоже, что он был не особо голоден.

– Тебя что-то беспокоит, nigga? – спросил я у него, оторвавшись на секунду от еды.

– Все хорошо, – мотнул он головой. – Спасибо, что спросил.

– Нет, серьезно, если тебя что-то тревожит, то ты можешь поделиться этим.

– Не надо играть в психолога, – пробурчал Дэнни с набитым ртом. – Виктор опытный человек, и, я уверен, он сам разберется со своими мыслями.

– Я просто пытаюсь понять его, homeboy. Все мы рано или поздно нуждаемся в помощи.

– Да жрите вы уже спокойно, прямо как дети малые! – внезапно взорвался «бизнесмен», прекратив нашу перепалку, после чего несколько минут в комнате было слышно только сосредоточенное чавканье.

Закончив трапезу, я встал, стряхнул с брюк пыль и двинулся к дивану. Подобрал с него драный плед, несколько раз хорошенько встряхнул и повернулся к своим спутникам.

– Ну что, homies, кто дежурит первым?

* * *

Около шести вечера улица уже начала погружаться в сумерки.

Последним дежурить пришлось мне. Я отдал плед Дэнни. Парень тут же завернулся в него, улегся прямо на пол и забылся беспокойным сном, постоянно дергаясь и шевеля губами. Виктор же, наоборот, спал как убитый.

Когда на улице совсем стемнело, я растолкал своих новых товарищей. Виктор тут же принялся объяснять нам свой план.

– Все просто, парни. Улица – длинная и прямая, как стрела, спрятаться на ней негде, но в темноте нас заметить не должны. Их семеро, с двух сторон они забаррикадировали дорогу бетонными блоками, арматурой, колючкой… Местные это умеют. – Он почесал подбородок, заросший щетиной, покачал головой и продолжил: – Часть из них держит баррикаду с нашей стороны, другая часть – с противоположной. Если сработаем четко, то уберем тех, что ближе, за пару секунд. Дальше – по ситуации. Понятно?

– Понятно, nigga, – подтвердил я.

Сонный Дэнни ничего говорить не стал, просто кивнул. Виктор посмотрел на него долгим взглядом и пошел в сторону двери.

– Шон, идешь по левой стороне улицы, Даниэль – по правой, я – в центре. – «Бизнесмен» взял автомат наизготовку, остановился и добавил: – Огонь – по моей команде. Или когда увидите, что нас заметили. Ясно?

– Ясно, ясно, чего же тут непонятного, – усмехнулся Дэнни, снял автомат с предохранителя и передернул затвор.

Жара уже спала, и вечерняя фавела на окраине Рио встретила нас прохладой. Мы построились так, как приказал Виктор, и, пригнувшись, медленно двинулись в сторону баррикад.

Метров через тридцать я наконец разглядел силуэты местных, охранявших выход с фавелы. Бандиты не видели нас, они охраняли баррикаду достаточно расслабленно, перебрасываясь короткими фразами. Определить их принадлежность к какой-либо банде не представлялось возможным, да и для меня не было особой разницы между всеми ними.

– Готовы? – в очередной раз спросил Виктор, будто все еще сомневаясь в наших силах. – Вперед.

Я вскинул винтовку, взяв на мушку бразильца, который стоял слева, и выстрелил. Бандит упал, схватившись за пробитое пулей горло.

Дэнни не отставал от меня, он буквально изрешетил другого бразильца.

Виктор нажал на спусковой крючок всего дважды. Бандиты, сидевшие за столом в ожидании своей смены, медленно сползли на землю.

– Осталось трое, надо добраться до укрытия, пока они не сообразили что к чему! – заорал Виктор, рванув вперед. Нам осталось только последовать за ним.

Не целясь, я высадил весь магазин – просто для устрашения, чтобы выиграть еще пару секунд. Дэнни последовал моему примеру. До баррикады мы добрались «пустыми», зато в целости и сохранности.

– Такого даже на улицах Комптона не было, homie, – заорал я, перезаряжая винтовку.

– А в Афганистане? – поддержал разговор с противоположной стороны улицы Дэнни.

– А там тем более! Там мы, беспилотники, охраняли и заигрывали с девчонками из батальона поддержки!

Дэнни хотел было что-то сказать, но его опередил выстрел снайперской винтовки. Тяжелая пуля отколола кусок бетона от блока, за которым прятался наш парень, и только чудом не срикошетила ему в голову.

Матерясь во всю глотку, Даниэль побежал в сторону, где прятались мы с Виктором.

– Снайпер! – заорал я. – Ты знал о снайпере, мать твою?

– Если бы я знал о снайпере, то, перед тем как идти сюда, я пошел бы и вскрыл ему глотку, – ответил Виктор, положив винтовку на блок и нажимая на спуск. Ни в кого он, конечно, не попал, но, по крайней мере, заставил осмелевших бразильцев снова залечь.

– И что мы будем делать? – спросил Дэнни, остервенело пихая следующий магазин в винтовку.

Виктор, ничего не сказав, достал откуда-то гранату, выдернул предохранительное кольцо, выждал секунду и метнул в сторону местных. Те стали выпрыгивать из укрытия, но один оказался недостаточно расторопным.

Взрывная волна швырнула бандита грудью на колючку.

Мы высунулись и стали поливать бразильцев огнем, причем я снова заметил, что Виктор выстрелил всего дважды, тогда как мы с Дэнни высадили по полмагазина, прежде чем поняли, что все враги уже мертвы.

– Что дальше, dog? – спросил я у «генерала». – Снайпер нам высунуться не даст.

– Дай мне минуту, – ответил Виктор, сбрасывая со спины рюкзак, и принялся копаться в нем. Затем выудил из недр своего баула небольшой продолговатый предмет, похожий на минометный снаряд, и запихнул его в ствол винтовки. – Готово! Теперь мне нужна помощь! Если снайпер нас видит, то и мы должны его увидеть!

– Ты предлагаешь кому-то послужить мишенью? – спросил я. – Ты, случайно, не старший брат Орлова?

– Не знаю, о чем там тебя просил Орлов, парень, но сейчас кому-то из нас действительно придется пробежаться, чтобы вычислить позицию снайпера. Зуб даю, до этого никто из вас винтовочными гранатами не стрелял, так что я нужен здесь.

– Я тоже не могу, – покачал головой Дэнни. – Пусть бежит Шон.

– Почему сразу Шон? – уставился я на парня.

– Потому что меня в темноте будет видно лучше. Да и у тебя эта пробежка лучше получится. Представь, что ты играешь в баскетбол и дриблингуешь.

– Да пошел ты со своими расистскими шутками! – заорал я, вскидывая автомат. – Я тебя сейчас пристрелю, а потом приеду в Вашингтон и оторву голову твоим родителям, которые воспитали такого урода!

– Не трогай моих родителей, ниггер! – сквозь зубы проговорил Дэнни.

Виктор прервал нашу перепалку, внезапно закричав что-то на смутно знакомом мне языке – судя по интонации, явно что-то ругательное. Отведя душу, «бизнесмен» снова перешел на английский:

– Хватит вести себя как дети малые, тупые вы козлы! Мы сделаем проще! Чтобы не спорить, вы побежите оба. Так и снайперу будет труднее решить, которого из вас, идиотов, пристрелить.

Мы с Дэнни переглянулись. Этот вариант не устраивал нас обоих, но мы не могли не признать, что какая-то социальная справедливость в нем есть.

– А если там аномалии? – спросил вдруг Дэнни.

– Если почувствуешь что-то ненормальное, то срочно отпрыгивай в сторону, – ответил я. – Примерно так я и выживал, когда был в рабстве у «Лиги».

– Давайте, нас счет «три», – поторопил нас Виктор. – Раз, два, три.

Плюнув на все, я вскочил и побежал по улице. Дэнни, чуть помедлив, рванул следом.

– Беги, нигга, беги, нигга,[15] – веселился на бегу расист.

– Значит, ты все-таки разбираешься в гангста-рэпе?

Ответа его я не услышал из-за выстрела снайпера. Сразу за первым последовал второй – пуля выбила искру из асфальта прямо у меня под ногами.

Дэнни оказался легче и быстрее, парень быстро догнал меня и уже собирался уйти в отрыв, но позади нас послышался приглушенный хлопок, а через пару секунд прогремел взрыв.

Мы продолжали бежать, не сбавляя хода, но снайпер замолчал. Выстрелов больше не было.

– Парни, все хорошо, – прокричал Виктор.

Впереди вдруг что-то затрещало, в нос резко ударил запах озона, и я, схватив Дэнни за ткань разгрузки, рванул парня на себя, вытаскивая из зоны действия аномалии. Мы рухнули на растрескавшийся асфальт и замерли, стараясь не дышать.

Аномалия постепенно успокаивалась. Когда последняя молния исчезла, я осторожно пополз обратно.

– Шон… – прошептал Дэнни севшим от волнения голосом. – Спасибо.

– Сочтемся, nigga, – ответил я.

* * *

Я метров с трех прицелился в голову лежащего на земле бразильца, которому чуть раньше попал в шею, и спустил курок.

Подошел к следующему трупу, но здесь стрелять уже не понадобилось – во лбу бразильца, чуть повыше левой надбровной дуги, чернело пулевое отверстие, а по земле растеклась порядочная лужа крови.

Чуть в стороне раздался выстрел – Виктор провел контрольный в голову одному из лежащих бандитов. И тут же, один за другим, прозвучали еще два хлопка – это уже был Дэнни.

Парень, вопреки моим ожиданиям, оказался неплохим стрелком. Звезд с неба он, конечно, не хватал, но стрелять умел, хоть и тратил напрасно патроны. Но свою задачу – быть полноценной боевой единицей нашего маленького отряда – он выполнял на все сто процентов.

А вот Виктор… Если честно, я в какой-то момент даже испугался этого мужика: внешне он никак не выдавал своих талантов по истреблению себе подобных, но вот в бою… До сих пор я видел только одного человека, способного на такое, и этим человеком был мой русский друг – Орлов.

Я выдохнул, наклонился над одним из трупов и принялся обшаривать его, однако ничего интересного не нашел – лишь несколько местных купюр в заднем кармане брюк да пакетик с дозой «окси». Стащив со спины рюкзак покойного сталкера, я перекидал туда полные автоматные магазины из разгрузочного жилета мертвого бразильца, после чего проделал то же самое с содержимым карманов второго трупа.

Оторвавшись от своего занятия, я поднял голову и удивился тому, насколько темно было вокруг – в свои права вступила бразильская зимняя ночь.

– Смотрите, парни, – тихо произнес Виктор, показывая пальцем куда-то в сторону побережья.

Посмотрев туда, я едва сдержал восторженный возглас – в сумерках отчетливо виднелся яркий столб света, исходящий от маяка.

– Значит, там есть выжившие, – произнес Дэнни, закидывая изрядно потяжелевший рюкзак за спину.

– Ночью туда идти рискованно, – покачал я головой. – Как далеко отсюда маяк?

– Километрах в семи, – задумчиво ответил Виктор.

– Это четыре с половиной мили, да? Всего-то полтора часа ходьбы, – обрадовался Дэнни.

– Идем туда, – решительно заявил Вик. – Ночевать тут – еще опаснее.

Этот, бесспорно, весомый аргумент и решил наш не успевший разгореться спор.

Глава 5

С приходом ночи на улице появилось много самых разных тварей.

Трущобы сменилась вполне благополучным районом, что, правда, не прибавило нам уверенности, ведь вместо хорошо знакомых двуногих хищников теперь мы рисковали стать добычей четвероногих, пятиногих или вообще безногих. Хотя, наверное, правильнее в отношении этих монстров будет назвать их конечности не ногами, а лапами.

Я не встречал раньше таких тварей. Они не были похожи ни на тех, что я, будучи рабом, видел, бродя по аномальным полям, ни на тех, что я видел после, когда шел по Зоне вместе с моими русскими друзьями.

Мутанты неслышно двигались в темноте, не позволяя себя идентифицировать. Иногда их тени мелькали на крышах домов, периодически из окружавших нас кустов раздавались странные шорохи, но никто пока не нападал.

Я уж было решил, что зверюги эти опасались связываться с отрядом вооруженных двуногих и просто провожали нас до окраины своей охотничьей территории.

Однако тварей вокруг нас становилось все больше и больше, и мелькали они все быстрее и быстрее. Нам даже пришлось сильно сбросить скорость, и теперь мы шли, выстроившись клином, и каждый, как мог, прикрывал свой угол обзора в сто двадцать градусов.

Мне, правда, при этом пришлось еще и следить за тем, чтобы наша компания не попала в аномалию. К счастью, Виктор выдал мне детектор, не объяснив при этом, откуда он его взял. В отговорки о том, что в фавелах можно было запросто найти такой прибор, я не верил.

Детектор был совсем новый и напоминал скорее медиаплеер, чем научное устройство. В комплекте с ним шли смарт-очки, немного отличавшиеся от тех, что таскал наемник Айвэн. Умная техника подсвечивала опасные, по ее мнению, участки, но я все равно шел с осторожностью, периодически проверяя пространство перед собой болтами в подозрительных местах.

С параллельной улицы внезапно раздались звуки шквальной автоматной стрельбы, которая практически тут же захлебнулась. А через мгновение эту зловещую тишину прорезали дикие человеческие вопли.

Разумеется, никто из нас даже не заикнулся о том, чтобы вмешаться. Здесь, в бразильской ночи, каждый был сам за себя.

Твари, не оставляющие нас в покое, стали рычать и скалиться, но бросаться пока так и не решались. Однако перспективы смены их настроения мне не нравились.

Мне было страшно – настолько, что захотелось забраться в танк, задраить люк и сидеть там до самого утра.

А кто сказал, что реальные ниггеры ничего не боятся?

Волосы у меня на спине зашевелились, а затылок внезапно пронзила, словно острой иглой, жуткая боль.

Именно это и заставило меня обернуться. Краем глаза я успел заметить стоявшего позади Виктора, которого через секунду с ног сбила одна из тварей.

Она казалась сгустком тени и двигалась с кошачьей грацией. Свалив на землю нашего «бизнесмена», мутант тут же попытался схватить зубами его за горло. В глазах Виктора в тот момент застыло выражение обреченности: он понял, что в следующую секунду умрет и что не может ничего с этим поделать.

Неожиданно для нас всех ситуацию спас Дэнни.

Он бросил автомат, оставив его болтаться на ремне, и выхватил из-за спины свой любимый обрезок арматуры, который носил с собой на манер мачете или катаны.

Коротко размахнувшись, парень метнул свое «копье». Арматурина, ударив в висок твари, не нанесла ей особого урона, но приостановить ее рывок ему удалось.

Стрелять мы не могли из опасения задеть своего товарища. Однако тот и сам оказался не лыком шит и показал, на что способен: вынув из кобуры свой Глок-18, Виктор прижал дуло к твари и вдавил спусковой крючок.

Магазин на тридцать один патрон был опустошен за пару секунд. Пули разорвали бок мутанта, оставив большую кровоточащую рану. Монстр неожиданно тонко завизжал и, соскочив с Вика, рванул прочь.

Я высадил несколько коротких очередей вслед убегающей твари. Одна из пуль, кажется, пробила ей позвоночник. Мутант, потеряв контроль над задними лапами, кувыркнулся через голову и остался лежать на земле.

«Так-то, – удовлетворенно хмыкнул я. – Ни одна тварь не смеет связываться с ОуДжи Шоном и его товарищами».

Резко развернувшись, я едва успел вскинуть автомат, чтобы поймать на мушку еще одну зверюшку, которая уже готовилась броситься на меня. Я со страху вдавил спусковой крючок, выпустив остаток магазина.

Очередь прошлась по уродливой морде твари, разорвав ей щеку и обнажив два ряда мелких острых зубов. Громко взревев от боли, чудище рвануло в темноту, и, когда я сменил магазин, оно уже скрылось в тени.

Виктор успел подняться с земли, и мне не оставалось ничего другого, кроме как заорать:

– Побежали, dog, они сейчас бросятся все вместе – и тогда нам конец!

* * *

В очередной раз за этот безумно долгий день я бежал, только теперь не в одиночку – за мной бежали мои спутники, в которых я хоть и не был уверен до конца, но знал, что они, по крайней мере, готовы прикрыть мне спину. В обмен на то, что их спины прикрою и я, конечно же.

Я вскинул автомат и высадил несколько коротких очередей в тени, мелькающие прямо передо мной. Изображение в очках моргнуло, а затем детектор засветил красным зону в паре шагов впереди, заставив меня резко свернуть в сторону. Одна из тварей тут же кинулась за мной, но пролетела чуть мимо.

Пытаясь уцепиться за меня когтями, она махнула руколапой и угодила прямо в подсвеченную детектором зону. Короткая вспышка на миг осветила улицу, а потом мои лицо и руки окропил кровавый дождь.

Автомат Виктора дважды коротко гаркнул за моей спиной, затем застучал ствол Дэнни.

Шаг за шагом мы приближались к маяку. Оставалось перебраться через кирпичный забор, огораживающий поселок от шоссе, – и мы оказались бы на открытом месте.

– Далеко еще? – прохрипел запыхавшийся Дэнни, который, похоже, не любил пробежки так же сильно, как и я.

Еще одна тварь, мельче и проворнее остальных, прыгнула вперед с раскрытой пастью, пытаясь вцепиться мне в ботинок, но получила этим же самым ботинком по уродливой сплюснутой морде.

Удар откинул ее назад – точно в зону, которая обозначилась на детекторе темно-синим пятном. Тварь за секунду раскатало по асфальту в тонкий блин, причем, я готов был поклясться, толщина получившегося слоя биомассы составляла не больше миллиметра.

– До забора, потом километра полтора – и на месте, – бодро ответил Виктор. Казалось, будто этот человек, который был лет на пятнадцать старше меня и в два раза старше Дэнни, совсем не устал.

«Да кто же ты вообще такой?» – удивленно подумал я.

Добежав до забора, я схватился рукой за выступ в кирпичной кладке и быстро вскарабкался наверх, где уселся верхом, ожидая товарищей.

– Руку! – требовательно попросил Дэнни, которому не хватало роста, чтобы повторить мои маневры. Наклонившись, я крепко сжал его ладонь и потянул, помогая парню забраться.

Виктор сумел влезть на забор сам, хотя особо выдающимся ростом тоже не обладал. Мы спрыгнули вниз и припустили по лужайке. Скоро наша компания уже двигалась по шоссе.

Я втайне надеялся, что забор остановит тварей, но, оглянувшись, увидел, как несколько едва видимых в темноте силуэтов перебрались через кирпичную стену в том же месте, что и мы.

Пытка продолжалась. Силы наши были на исходе.

– Я… Сейчас… Сдохну… – задыхаясь, произнес Дэнни.

Его реплика осталась без ответа: ни я, ни Виктор не стали тратить силы на то, чтобы приободрить парня. Мы обогнули аномалию, которую прибор отображал большой желтой кляксой.

Виктор снова открыл огонь, и нам с Дэнни пришлось присоединиться к нему. Мутанты догнали нас, но по-прежнему не атаковали. Видимо, монстры были уверены в том, что мы уже никуда от них не денемся с огороженного массивными бетонными блоками шоссе.

Холм, на котором возвышался маяк, был совсем близко. Дэнни вдруг споткнулся и растянулся на земле. Отчаянно ругаясь, я развернулся и подбежал к парню. Виктор отреагировал так же, как и я, правда, при этом он вновь стал что-то злобно бормотать на своем непонятном языке.

Подхватив Даниэля, мы побежали дальше. От нас до маяка, на верхушке которого ярко горел свет, оставалось метров триста. Когда мы забежали на стоянку перед входом, я увидел, что раздвижные ворота закрыты, а все фонари на внутренней территории обесточены.

Подбежав к воротам, я изо всех сил рванул створку в сторону, но она не поддалась. Громко выругавшись, я стал оглядываться в поисках спасения.

И если бы в тот момент я увидел замок, то без всяких сомнений вынес бы его очередью из автомата, наплевав на то, что я, возможно, разрушаю совсем незнакомым людям всю оборону. «Но не факт, – подумал я, – что внутри вообще хоть кто-нибудь есть. Может, фонарь управляется компьютером, сошедшим с ума от внезапно обрушившейся на него аномальной энергии. А может, такие системы вообще не нуждаются в управлении».

– Мать вашу! – заорал я, оборачиваясь к спутникам. – Ворота заперты! Надо бежать!

– Поздно, – как-то отстраненно произнес Виктор, перезаряжая автомат.

Действительно, было поздно. Твари уже окружили нас со всех сторон, заблокировав путь к отступлению. Я почувствовал себя так, будто оказался случайно в чужом районе, без машины, с телефоном, который не может поймать сеть, а ближайший таксофон не работает с момента установки. Я попадал в похожую ситуацию. Тогда, в том чужом районе, я увидел троих парней, вооруженных ножами и битами. Повернулся – сзади еще двое. Они уже кричали что-то, предъявляли мне претензии за то, что я зашел на их территорию. Не стесняясь, разумеется, при этом в выражениях.

Я тогда сорвался с места, чувствуя, как ноги наливаются невиданной ранее силой, а сердце мощными ударами прокачивает перенасыщенную адреналином кровь по сосудам. Я бежал по проспекту, уворачиваясь от проезжающих машин, потом по тротуару, стараясь не столкнуться с прохожими. Свалил на землю стеллаж с товаром уличного торговца, забежал в подворотню и понял, что свернул совсем не туда.

Переулок тот пересекали высокие ворота, увитые сверху колючей проволокой. Хозяин склада, магазина или забегаловки пытался, видимо, так защитить свое имущество от местных отморозков.

Их было шестеро – теперь к ним присоединился разгневанный торговец. В тот момент я начал понимать, что чувствовал волк из рассказов Джека Лондона, которые в детстве меня заставлял читать отец, всю жизнь надеявшийся, что я не свяжусь с уличными бандами, а поступлю в колледж. Все силы куда-то исчезли, мне казалось, что я умер еще до того, как бой начался.

В таких ситуациях это – самый важный момент. Нельзя дать себе умереть, будучи живым. Я взял себя в руки, прикинул, кто из противников самый опасный, а кто, наоборот, пошел на дело только потому, что боялся показаться трусом.

Я нащупал в кармане кастет, почувствовал теплый свинец, пару раз сжал его, наполняясь уверенностью.

Потом я сделал вид, что сдаюсь, подпустил к себе лидера и разбил ему лицо одним ударом. Парень схватился за сломанный нос, из которого хлынула кровь, и упал, не понимая, как такое вообще могло произойти.

А я в это время резким ударом уложил и второго. Больше они не полезли, предпочли ретироваться.

Такие истории в Комптоне не редкость. Но, к сожалению, на этот раз меня и моих спутников преследовали вовсе не парни из враждебной банды, а злобные кровожадные мутанты. И тварей этих было далеко не шестеро.

* * *

Монстры бросились в атаку, и нам не оставалось ничего другого, кроме как встать спиной к воротам и принять бой. Автоматы синхронно застучали, гильзы со звоном посыпались на асфальт.

Троих мутантов мы скосили первым же залпом, но остальные твари будто бы и не заметили этого. Не обращая внимания ни на трупы своих сородичей, ни на пальбу, монстры рвались вперед. Инстинкт самосохранения у них то ли отсутствовал, то ли пасовал перед затмевающим все другие чувства голодом.

Мы с Виктором стреляли короткими очередями, Дэнни, как обычно, – веером, от пуза, но мутантов меньше не становилось.

Каждый из нас тащил в разгрузке по шесть магазинов, и если мои предположения были верны…

Закончить размышления мне не дали. Одна из тварей, воспользовавшись заминкой со стороны в очередной раз перезаряжающего оружие Дэнни, бросилась вперед и преодолела невидимую черту, обозначенную трупами павших от нашего огня товарок.

Я, с трудом поймав ее размытый силуэт на мушку, выстрелил. Мутант споткнулся и завалился на землю.

Но в это время прорваться успели еще два монстра. Одного из них я практически сразу же срезал очередью, зато второй успел кинуться к Виктору.

«Бизнесмен» не спасовал: он тут же перенес огонь на приближающуюся к нему зигзагами тварь.

– Пустой! – заорал сбоку Дэнни.

Я выпустил длинной очередью остатки патронов, наплевав на экономию, выбросил пустой магазин на землю, вбил в винтовку следующий, расстрелял и его, не понимая, почему Дэнни тормозит.

На секунду повернув голову, я увидел, как он склонился над рюкзаком. Я с ужасом понял, что у парня закончился боезапас.

Вскоре и моя винтовка щелкнула и замолчала.

Я потянулся к карману разгрузки и взвыл, осознавая, что только что израсходовал последний снаряженный магазин.

Виктор продолжал стрелять, но в одиночку он не мог ничего сделать против напора тварей. Мне оставалось только бросить винтовку и выхватить из кобуры пистолет в отчаянной попытке выиграть себе хоть несколько лишних минут жизни.

– Да что ты копаешься? – заорал я Даниэлю.

– Ложитесь! – послышался вместо ответа голос, усиленный нещадно фонящим мегафоном.

И я рефлекторно упал, приложившись всем телом об асфальт. Вспыхнули, разгоняя темень, два прожектора, застрочили пулеметы.

– Где ж вы раньше были, сволочи? – крикнул я, обращаясь к нашим неожиданно появившимся спасителям.

Глава 6

Я медленно поднялся. Вокруг лежали штабелями трупы мутантов. Настроение, хоть мне и спасли только что жизнь, было паршивое. Я привык к тому, что просто так ничего не бывает – даже очень вовремя подоспевшая помощь.

Незнакомец в странном костюме потянул створку ворот, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы в проем мог протиснуться взрослый человек. Мужчина этот выкрикнул какие-то слова на португальском языке и махнул стволом автомата в сторону двора, приглашая нас пройти внутрь.

Я подобрал с земли винтовку, поправил рюкзак и медленно пошел в указанном направлении. Дэнни и Вик последовали за мной – комментировать тут пока было нечего.

Едва мы со спутниками миновали ворота, наш спаситель тут же вернул створку на место. Он развернулся, кивнул мне и показал пальцем, куда идти дальше. И мы двинулись все вместе прямо туда, где светили слепящие прожекторы.

Стоит признаться, что, когда ворота закрылись за моей спиной, щелкнув магнитным замком, и отгородили нас от того, что творилось на остальной территории Рио, одному ниггеру стало гораздо спокойнее.

– Стоять! – крикнул кто-то из-за прожектора на местном наречии.

Я решил не заставлять его зря тратить силы и время, поднял вверх руки и громко сказал:

– Мы не говорим по-португальски. – Сделав паузу, я добавил: – Não falo portugalian. Fala ingles?[16]

Наши спасители, видимо, не ожидали, что мы так быстро пойдем на контакт. Молчание с их стороны длилось почти минуту, после чего один из них вышел, встав перед прожектором.

– Пулемет сейчас смотрит прямо на вас, – произнес он по-английски почти без акцента. – Сложите ваше оружие и сделайте пять шагов вперед. Все оружие – пистолеты, винтовки, ножи.

– Как-то это невежливо, – ответил ему Виктор, но ремень автомата с себя стащил. – Вы специально ждали, пока у нас патроны закончатся?

– Что за фигня, парни? – поддержал его Дэнни. Он разоружаться явно не хотел, и, вспомнив, что этот придурок устроил бразильцам в ангаре, я всерьез забеспокоился о дальнейшей судьбе наших спасителей. Но больше всего в тот момент я переживал за сохранность моей ниггерской туши.

«Сейчас как заорет свое коронное “в Вальгаллу”, бросится вперед, начнет бить их прикладом вместо потерянной арматуры, – нервно подумал я, косясь на Дэнни. – Тут-то нас пулемет и разрежет напополам».

– Все нормально, приятель. Если бы нас хотели ограбить, то просто дождались бы, пока твари сожрут нас и свалят, – попытался я шепотом успокоить парня. – Патроны и пушки же твари не жрут.

Для меня это было достаточно резонным аргументом, но на душе все же было тревожно, а особенно, когда я снимал с шеи ремень винтовки, избавлялся от пистолета и ножа. Неприятно мне было без оружия – будто без штанов на улицу вышел.

Я аккуратно сложил весь свой арсенал на асфальт и сделал пару шагов в сторону прожектора.

– Мой старик всю жизнь говорил мне, что бояться нужно только трех вещей, homies, – произнес я, повернувшись к своим товарищам. – Первая из них – это люди, которые заставляют тебя бросать оружие. Второе – моя мама.

– А третья? – спросил Дэнни.

– Несвежая курочка из KFC.

Прожектор погас, и постепенно размытые тени сложились в силуэты людей, продолжающих целиться в нас. Но я отметил с облегчением, что оружие они держали расслабленно, вроде как на всякий случай, то есть стрелять в нас, по крайней мере сразу, они не собирались.

Один из незнакомцев вышел немного вперед, и я наконец смог его разглядеть. Это был высокий мужчина, одетый в форму спасателей и вооруженный точно такой же, как у меня, винтовкой.

Он постоял немного, словно оценивая нас, потом подошел к нам почти вплотную. Внимательно вгляделся в наши лица своими красными от недосыпа глазами, потер ладонью жесткую щетину на щеке.

– Кто такие? – поинтересовался он, прервав затянувшуюся паузу. При этом он неодобрительно посмотрел на давящегося смехом Дэнни.

– Американские туристы, – ответил я и пожал плечами.

Спасатель посмотрел на меня каким-то замутненным, как у рыбы, взглядом. Ему определенно не помешало бы поспать несколько часов.

– Ладно хоть не русские, – пробормотал он, покачал головой и снова с ожесточением потер лицо ладонью.

– Я – русский, – с вызовом произнес Виктор. – А чего не так с моими соотечественниками?

– Мне вообще без разницы, кто вы и откуда, – холодно сказал мужчина. – Короче, здесь, в маяке, – спасатели и полиция. Днем выезжаем в город и пытаемся найти выживших. Размещаем их здесь. Но такого, чтобы люди приходили ночью своим ходом, да еще и с таким грохотом, пока не было.

– Ну так американские туристы же, – усмехнулся Дэнни.

– И что в этом такого? – поинтересовался я у мужика, не поддержав желания нашего парня повеселиться.

– А то, что хрень какая-то творится, – резко сказал незнакомец. – Две недели назад по городу бегали какие-то ублюдки в черной форме. Палили во все, что движется. Причем серьезные это были люди, на бронетранспортерах, по жилым кварталам из РСЗО долбили, сволочи отмороженные.

– «Новый рассвет», что ли? – спросил я.

– Встречались уже? – заинтересованно посмотрел он на меня.

– Да. Только вот вчера их главную базу отряд сталкеров штурмом взял, – я пожевал губами, думая, стоит ли открывать всю правду, и решился: – Я тем отрядом командовал.

– Ладно тебе заливать-то. – Спасатель недоверчиво посмотрел на меня. – Отрядом командовал, вчера они базу брали. Две недели прошло с тех пор. Какие-то уроды снесли до фундамента один из небоскребов на площади Синеландия.[17] Там у «Рассвета» база и была.

– Как – две недели? – ошалело спросил я. – Я точно помню, что это было вчера.

– Ты еще скажи, что Рио-Зона позавчера расширилась, – усмехнулся спасатель.

Именно это я и собирался сказать. Я никак не мог взять в толк, что происходит и почему этот человек говорит какие-то странные вещи.

– Да у тебя, видимо, с недосыпа день за семь пошел, homie, – улыбнулся я. – Тебе надо бы немного отдохнуть.

– Шон, дружище, он правду тебе говорит – две недели прошло, – раздался у меня за спиной голос Виктора. – Парни из «Лиги» две недели сидели на осадном положении: то от тварей, то от остальных бандитов отбивались.

* * *

– Вик прав, – добавил Дэнни. – Две гребаные недели. И кормить нас тогда стали реже. И хуже.

В массовое помутнение рассудка я не верил. Оставался только один вариант: с головой проблемы были только у меня.

– Я попал в аномалию, nigga, – задумчиво протянул я. – Под небоскребом была лаборатория, охранники там дрались как бешеные. Потом мы вырубили свет. Они держали тварей в клетках с электрозамками, монстры вырвались, наших почти всех перебили.

Мои спутники и спасатель молчали, никак не комментируя мои слова. Дэнни, как мне показалось, не особо вникал в то, что я говорил, а вот Виктор слушал внимательно, его реально заинтересовала моя история.

– В лаборатории изучали управляемые аномалии, один из ученых включил установку, – продолжал я. – Из всего отряда нас там двое осталось: я и сталкер один – босниец по имени Шамиль. Короче, меня затянуло в аномалию, очнулся я уже на побережье.

– Ты, что же, кино не смотришь? – усмехнулся Дэнни. – Пятый «Терминатор». У них там машина времени в подвале стояла. Вот и ты в такую же попал.

– Да бред этот твой пятый «Терминатор», nigga, – огрызнулся я. – Не понимаю, кому такое вообще может понравиться. Хуже третьего. – Но не время было высказывать свое мнение по поводу ретрокинематографа, поэтому я перевел тему: – А почему свет есть? У вас тут заправка с собственным озером бензина? – спросил я у нашего собеседника, указав на маяк.

– Не знаю я, – признался спасатель. – Неделю нам действительно приходилось жечь бензин для генераторов. А потом снова напряжение в сети появилось. Почему, как уже сказал, не знаю. Ладно, парни. – Мужчина снова потер глаза. – Мне по большей части наплевать на то, откуда вы. Если, конечно, вы не связаны с «Новым рассветом» или бандами. А вы, откровенно говоря, не похожи ни на тех, ни на других.

– Ага, таких, как мы, туда не берут, homie, – кивнул я, улыбнувшись.

– Оставайтесь на ночь, только ведите себя тихо, – сказал спасатель, пропустив мимо ушей мою реплику. – Правила простые: оружие с примкнутым магазином не носить; не воровать; если в пьяном состоянии себя вести не умеете – не пить. И еще, мы дармоедов не держим, поэтому если до завтра не свалите, то придется поработать.

– А что за работа? – поинтересовался Виктор.

– Ну, кто что умеет, тот тем и занимается, – пожал плечами мужчина. – Мы постоянно заняты: либо в охране, либо в рейдах по городу, – так что задницы подтирать всем у нас времени нет. Ну, все ясно?

Мы подтвердили, что все поняли, после чего нам наконец позволили подобрать с земли оружие и пройти к маяку.

Народ размещался в подвальном помещении под маяком. Там было достаточно тепло, хоть и сыро. Бетонные стены кое-где поросли плесенью, но, пожалуй, это было самым безопасным местом в этом лагере.

Коридор заканчивался темным помещением, которое пытались осветить двумя «переносками». Пытались, стоило признать, неудачно: маломощные лампы были не способны разогнать темноту и только мешали глазам привыкнуть к ней.

Почти все пространство на полу было занято лежаками и спальными мешками, между которыми оставались зазоры примерно с ладонь. Но это было все же лучше, чем спать на картонных коробках в бараке отморозков из «Лиги». И уж тем более лучше, чем валяться где-нибудь в кустах в виде мутантских фекалий.

Охранники в полицейской форме гарантировали сохранность вещей, и я предпочел поверить им, хотя копам обычно не доверял. Но эти, по крайней мере, не свалили из города, как ублюдки из полицейского департамента Нового Орлеана, а остались и помогали людям. Это красноречиво говорило об их моральных качествах.

Поэтому вещи я оставил. Даже винтовку, с собой взял только пистолет. Те же самые охранники сказали, что в ангаре наверху стихийно организовались рынок и нечто вроде точки с фастфудом. Столовая – не столовая, бар – не бар. В общем, не пойми что, но перекусить, как они нас заверили, там можно было.

А голод уже давал о себе знать. То, что мы съели в фавелах, успело не только перевариться, но и забыться. В животе посасывало и периодически жалобно урчало. Еще бы, после такой-то пробежки по ночному городу.

Поднявшись по лестнице в ангар, мы, не сговариваясь, пошли к стойке, тем более что от нее, перебивая запахи ружейного масла и кислого человеческого пота, распространялся аромат какой-то еды.

На раздаче стоял мрачный парень из местных – в фартуке и дурацкой шапочке.

– Двадцать, – произнес он, даже не посмотрев на нас.

– Чего – «двадцать»? – недоуменно переспросил я.

– Двадцать реалов, – продавец поднял голову. – Есть?

Денег у меня не было. Виктор сделал шаг вперед и протянул парню три купюры по двадцать реалов. Русский оказался гораздо более находчивым, чем я, – видимо, он вытащил деньги у трупов бандитов из фавел. А я-то думал, что теперь деньги никого не интересовали.

Идиот. Насмотрелся голливудского кино, где герои после конца света принципиально не берут денег. Типа, они не мародеры.

Судя по выражению лица Дэнни, наши мысли сходились.

Взяв деньги, раздатчик исчез за шторкой. Минуты через две он вернулся и протянул нам три больших ведра из KFC.

Я посмотрел на ехидно улыбавшегося с картинки полковника Сандерса.

– Это что, прикол такой, nigga? – спросил я, взяв в руки ведерко и заглянув внутрь. Там я обнаружил два куриных крыла, две ножки и несколько кусков филе в панировке. Вместо картошки положили немного чипсов.

– Если бы, – ответил мне раздатчик. – Сейчас не до приколов.

Дэнни начал хихикать. Пока еле заметно, потихоньку, но было ясно, что еще немного – и эти смешки перерастут в полноценное ржание.

– Это что, реально KFC? – удивленно посмотрел я на раздатчика. Мои спутники тоже взяли свои ведра, Дэнни уже в голос смеялся, Виктор неодобрительно качал головой.

– Да, реально, – раздатчик уже не скрывал своего раздражения. Я подметил, что в глазах его полопались сосуды – наверное, тоже от недосыпа. – Взяли целый рефрижератор с полуфабрикатами – вот и кормим народ, чем можем. Что стоишь, салфетку ждешь?

– А попить? – вмешался Дэнни.

– Есть пиво, – недовольно буркнул парень, который, кажется, мечтал побыстрее избавиться от нас и продолжить заниматься своими делами. – Есть вода.

– Три пива. – Виктор кинул на стол еще одну двадцатку.

– Сдачи нет, – быстро сказал продавец.

– Оставь себе, – махнул рукой русский.

Вздохнув с облегчением, раздатчик нацедил нам три стакана пива, после чего решился выдать и подносы – даже чистые. Салфеток, правда, не дал, но мы и просить не стали.

– Работать надо над уровнем обслуживания, homie, – громко выдал я, развернулся и потопал к свободному столику.

– Жалобную книгу дать? – бросил парень мне в спину.

Дэнни все-таки прорвало, он начал ржать, но меня теперь интересовала только курица. Она была, как и положено в KFC, чуть-чуть суховата, непривычно было есть ее без моего любимого фирменного сырного соуса.

Я поглощал пищу со скоростью комбайна, и только когда обе ножки и половина филе оказались у меня в желудке, откинулся на стуле и, взяв с подноса стакан пива, сделал хороший глоток.

И чуть не выплюнул все обратно.

С трудом проглотив комок, вставший в горле, я аккуратно поставил стакан на стол.

– Теплое, – поморщился Виктор. – Хуже бывает, только когда его замораживают. Пьешь – будто жидкий азот глотаешь.

– Это точно, nigga, – согласился я и осмотрелся вокруг.

Людей в этом зале оказалось неожиданно много. Были здесь и крепкие мужчины, и дряхлые старики, и женщины, и даже маленькие дети. И где-то на периферии сознания маячила мысль о том, что здесь собрались далеко не все. В подвалах и технических помещениях их, скорее всего, было гораздо больше.

А значит, дело было плохо. Кормить такую толпу, следить, чтобы люди не передрались друг с другом, не воровали или не передохли от какой-нибудь дизентерии, – у спасателей явно были большие проблемы.

«Понятно теперь, почему парни выглядят так, будто не спали уже несколько суток», – подумал я.

Мы с Дэнни, конечно, выглядели не лучше: у парня нижняя челюсть была разбита, у меня сломан нос, да еще и синяк на лице красовался. Но мы, по крайней мере, могли позволить себе отдохнуть.

Вспомнив о синяках, я пообещал себе, что займусь ими перед тем, как улягусь спать. Наверняка местные собирали артефакты, среди которых мог оказаться и «аквамарин», отлично помогающий в таких случаях. «Сменяю на то, что снял с мертвого сталкера в фавелах, все равно только лишнюю тяжесть таскаю», – решил я.

Я встретился глазами с пацаном в заношенной футболке, которому едва ли исполнилось четыре года, и внезапно понял, что стоит нам задержаться тут – и все, прощай свобода и Комптон. Затянет, как в болото. И будем мы тут пытаться помочь всем, пока не сдохнем.

А реально помочь этим людям могла только эвакуация. Которой почему-то не было.

– Есть какой-нибудь план? – спросил я, с трудом оторвав взгляд от мальчишки.

– Свалить из Рио – и как можно скорее, – выразил общее мнение Дэнни. – И как можно дальше – в Штаты.

– Это ты точно подметил, dog, – кивнул я. – Вопрос только в том, как это сделать.

– Ты думаешь, Периметр Зоны еще не взяли под охрану? – спросил у меня Виктор. – Наверняка войска уже подошли, возвели блокпосты, все-таки две недели прошло. Когда надо, они умеют очень оперативно работать.

– Я не знаю, homie, – вздохнув, сказал я. – Меня больше волнует, почему гражданских до сих пор не эвакуировали. Здесь же спасатели базируются, власти должны были связаться с ними или с полицией. Выглядит все это так, будто их бросили здесь подыхать, прямо как тогда, в Новом Орлеане.

– Может, в Орлеане просто было слишком много черных? – съязвил Дэнни и принялся обгладывать куриную ножку.

– Да иди ты, nigga, – отмахнулся я от него. – Здесь толпа. Если не вывезти этих людей в ближайшее время, начнется голод. Или, что еще хуже, эпидемия. И все, кто сбежать не успеет, умрут.

– А тебе не все равно? – спросил Дэнни с набитым ртом.

– Просто прикидываю, – пожал я плечами. – Но знаю точно, что отсюда надо валить при первой возможности.

– И какие у нас варианты? – Виктор зевнул и откинулся на спинку пластикового стула.

– Можно взять лодку – и вдоль берега добраться до Колумбии, – предложил Дэнни, будто вопрос был адресован конкретно ему, и залпом допил пиво. – Троих, чтобы управлять небольшой яхтой, хватит.

– Ага, и по пути мы сядем на мель, а потом будем добираться до берега вплавь, – криво усмехнулся Виктор. – Нет, это не вариант.

– Это не вариант еще и потому, что в воде мутантов не меньше, чем на суше, – вмешался в нашу беседу мужчина из-за соседнего столика, судя по форме – тоже спасатель.

Я с содроганием вспомнил про «мусорные мешки» с побережья и мысленно согласился с ним.

– А что, есть какие-то предложения? – спросил я, ни на что особо не рассчитывая.

– Есть. – Мужик этот неожиданно поднялся, подошел к нам, подставил стул, уселся, скрестив руки на груди. – Никому другому предлагать не стал бы, но вы тут уже местные звезды. Ну как же, три американских чувака, которые пришли к маяку сами, ночью, с таким шумом, что, наверное, и в Африке было слышно…

– Ближе к делу, – сквозь зубы процедил Виктор.

– Машина, – сказал спасатель. – Большая и крепкая бронированная машина – на таких инкассаторы ездят. Ее можно будет немного переделать – сварочный аппарат и трубы здесь есть. Сделать кенгурятник, приварить на окна решетку – и вперед.

– Мы прорывались почти через всю Зону на полицейском броневике, – я покивал, соглашаясь с тем, что план имеет право на жизнь. – Правда, там водитель был очень… Хороший.

– Орлов, что ли? – усмехнулся Виктор.

– Ну да, Орлов.

– Водитель он отличный, хоть и отморозок полный, – сказал Виктор. – Особенно в нем меня удивляло то, что он мог положить пять человек за минуту, а потом ходить и ныть: «Зачем я это сделал? Наверное, я нехороший человек».

– Ну так что, с нашей темой, – прервал его воспоминания спасатель. – На такой машине вы, при желании, через весь Рио проедете, а может, и дальше, если через блокпосты прорветесь.

– Блокпосты? – спросил я.

– Да. Город окружили, на дорогах расставили блокпосты. Третью линию Периметра укрепили, минные поля организовали. Так что там теперь уже не третья, а первая линия. И усилена она гораздо лучше, чем прежняя.

– Слушай, а чего вас не эвакуировали до сих пор? – внезапно задал Дэнни вопрос, который не давал нам покоя.

Между бровями спасателя тут же пролегла глубокая складка, он хмуро посмотрел в глаза нашего парня и едва слышно проговорил:

– При людях об этом не будем, ладно? – Мужчина поморщился, будто гнилой орех раскусил, и продолжил: – Да и не ваше это дело. Лучше скажите, нравится вам идея с машиной?

– Нравится, nigga, – сказал я за всех. – И ты готов поделиться наводкой?

– Будешь тут готов, – спасатель снова нахмурился. – В общем, семья у меня в городе. Не тут – дома. Дом крепкий. Думаю, что они все еще живы.

– И ты предлагаешь нам… – начал Дэнни.

– Есть еще два лагеря поблизости, – продолжил спасатель, перебивая парня. – Я точно знаю, потому что координаты собираю по радио. Переговоры слушаю: и военные, и гражданские. Но связаться ни с кем не могу – старший приказал молчать. Боится, что нападут.

– И поэтому у вас огни на маяке горят? – спросил Виктор, почесав щетинистую щеку. – Так себе маскировка, если честно.

– А если корабль придет? Здесь берег – сами знаете какой: без маяка вести корабль нельзя даже по лоции, – ответил спасатель. Мы же, хоть и понятия не имели о том, какой здесь берег, согласились. – Короче, план такой. Находите мою семью, а после я говорю вам, где можно найти тачку.

Дэнни весело фыркнул, я, не выдержав, рассмеялся в голос, и только Виктор оставался серьезным.

– Так не пойдет, – заявил он.

– Почему? – спросил спасатель, складка на его лбу по глубине уже напоминала Гранд-Каньон.

– Потому что это глупо, – твердо произнес Виктор. – Семью мы можем и не найти и, значит, время потратим впустую. С машиной нам будет гораздо проще вывезти твою семью.

Мужик задумался. Я присмотрелся к нему. В отличие от своих коллег, он не походил на уставшего человека. По крайней мере, физически. Но видно было, что его сильно тревожит что-то.

Хотя, понятное дело, он переживал за семью.

Но я прекрасно понимал, что если он не скажет нам, где машина, мы не сможем идти дальше.

Спасатель наконец решился.

– Согласен. Я покажу вам, где находится машина. – Он огляделся, посмотрев на людей, окружавших нас: беженцев, спасателей, полицейских и даже парочку сталкеров. На них его взгляд задержался чуть дольше. – Пойдемте ко мне в кабинет, там есть карта.

Дэнни, подхватив со стола «каэфсишные» корзинки, запихал их одну в другую и побежал куда-то, сказав, что догонит нас.

Мы двинулись из ангара. Краем уха я вылавливал обрывки разговоров. Собственно, они были об одном и том же: живы ли родственники и друзья; нормализуется ли обстановка; когда правительство наконец снова станет выполнять свои обязанности.

– Слушай, у вас там, я вижу, тарелка спутниковая. Доступ в сеть есть или она для других целей? – внезапно спросил Виктор у спасателя.

– Тише, – понизив голос, попросил тот. – У нас последний канал остался не задушенный, но скорость – как во времена «диал-апа». Если кто-то узнает о нем, то все ломанутся к компам – у всех же родственники и прочее. А для нас это – единственный источник новостей, и пользоваться сетью кому попало, я не дам.

– А отправить кого попало спасать твою семью – это нормально?

Ответа я не услышал – сзади подбежал Дэнни и, хлопнув меня по плечу, спросил:

– А если серьезно – мы реально поедем за его семьей?

Спасатель в это время беседовал с Виктором и не слышал нашего разговора.

– Я думаю, нам все равно придется ехать туда. Его семью мы сюда не повезем, конечно, но, по крайней мере, сообщим, если они выжили, – тихо сказал я. – Знаешь, homie, я не привык кидать людей.

Спасатель свернул налево и стал подниматься по узкой винтовой лестнице.

Он открыл одну из тяжелых металлических дверей, и мы вошли в помещение – нечто среднее между палаткой связистов в Афганистане и комнатой типичного гика, как их обычно изображают в интернете.

– Смотрите сюда, – спасатель смахнул со стола какие-то тетрадки, аккуратно отложил в сторону наушники и расстелил перед нами детальную спутниковую карту города.

Оглядевшись, он схватил с маленького столика коробку с шахматами, вытащил из нее несколько фигур и принялся расставлять их на карте. Белый король отправился на точку, обозначающую порт, черный ферзь закрыл какую-то промзону. Наклонившись, спасатель добавил еще две фигуры – черного коня и белую ладью.

– Машина тут, около торгового центра, – указал он на черного коня. – От маяка идти часа полтора – по старым временам, теперь – дольше, конечно. Километров пять получится. Снаружи… Плохо снаружи, тварей куча.

– Есть вопрос, – перебил радиста Дэнни. – Почему ты думаешь, что тачка еще там? Разве такие машины не забирали в первую очередь?

– Ее сложно забрать, – ответил бразилец. – Там действительно плохо. Но раз вы смогли ночью пробиться к маяку, то и забрать броневик сумеете, хоть и постараться придется.

– Ты можешь что-нибудь конкретное посоветовать, nigga? – спросил я.

За спиной раздался стук клавиш. Виктор, постучав пальцами по клавиатуре, вывел на экран браузер. Наших взглядов он даже не заметил. Или не захотел замечать.

– Могу, – согласно кивнул спасатель. – Есть ящик светошумовых гранат. Все отдать не смогу, но по паре гранат на брата найду точно.

– И как они действуют на мутантов?

– Нормально действуют, так же, как и на людей. Ну и патронов подкину.

– А по-другому никак не отвлечь тварей? – спросил Дэнни.

– Да как ты их отвлечешь? – развел руки в стороны спасатель. – Это не тупые зомби из голливудских ужастиков, парень. Мутанты быстрые, сильные и охренительно умные. Не тупее нас с тобой.

– А ты считаешь себя охренительно умным? – спросил Дэнни, рассматривая обстановку в комнате.

– Дальше, – мотнул я головой, указывая на карту. – Не отвлекаться.

– Лагеря, где мои могут быть, два. – Он указал на короля и ферзя. – Один – в порту, но я подробностей не знаю. Второй – в промзоне. Там автосервис и склад каких-то запчастей, что ли. Не знаю, чего они там осели. Послушал их, так и не понял, что за люди… А здесь, – он указал на пешку, – мой дом. Обыкновенный двухэтажный коттедж, там примерно все дома такие, район хороший… Был. Что там сейчас – не знаю, но искать надо начинать отсюда.

Щелканье клавиш прекратилось. Виктор подошел к карте, посмотрел на нее и задумчиво проговорил:

– Ну, с тем, откуда начинать, мы сами разберемся. Самое сложное – машину достать.

– Достанем, – сказал Дэнни уверенно. – Главное, чтобы машина была хорошая, крепкая.

– И чтобы противоугонку мы сломать смогли, – добавил я.

– Я думал, ты в этом разбираешься, – с наигранным возмущением сообщил мне наш неугомонный расист.

– Конечно же, разбираюсь, nigga, – ответил я с ехидной улыбкой. – Я могу сломать противоугонку. Каждый раз так делаю, когда ключи дома забываю. Ведь любой ниггер знает, как угнать машину. Так же, как любой ирландец знает, из чего гнать виски. А любой канадец играет в гребаный хоккей. Ты достал уже, в курсе?

– Неважно, это мы потом обсудим. – Виктор посмотрел на спасателя. – Так что там – на улице? Расскажи конкретнее.

Глава 7

Спасатель не обманул. Он действительно выдал нам светошумовые гранаты – по две на брата. Потом мы пополнили боезапас у торговцев, заплатив им честно взятыми с трупов бандитов нечестными деньгами. Прихватили в оружейной лавке и осколочные гранаты, а Вик за огромные бабки купил еще и несколько дымовых. Непонятно, правда, зачем. «Против кого русский собирается их использовать?» – озадачился я.

Я обменял содержимое одного из найденных при мертвом сталкере контейнеров аж на два «аквамарина». Дэнни поначалу не хотел верить в чудесные свойства этих прозрачных с голубоватым оттенком камушков, но в итоге согласился полечиться. Видимо, челюсть у него сильно болела. Мы обмакнули аквамарин в с трудом раздобытую банку со скипидаром и приложили к больным местам, перемотав бинтом.

Потом почистили оружие, немного подтянули то, что успело разболтаться. Насколько это было возможно, отдохнули в душном и сыром, забитом людьми подвале, сняли с себя разрядившиеся артефакты и отправились в путь.

Кстати, синяки и ушибы за ночь почти рассосались. Нос, правда, не восстановился, но с этой проблемой я смирился.

Путешествовать по Зоне днем оказалось гораздо проще, чем ночью: тварей меньше, различать аномалии гораздо легче. Я, как и прежде, шел первым, пользуясь детектором, выданным мне Виком.

За час пути мы расстреляли пару рапторов, которым вздумалось устроить свои брачные игры прямо на дороге, и небольшую стаю собак, с лаем выскочивших нам наперерез.

Собаки эти ничем не отличались от своих домашних собратьев, кроме размера, хотя и это было относительно – у одного моего знакомого жил такой огромный пес, что эти шавки ему в подметки не годились.

* * *

Потом был лесопарк. Я, если честно, опасался туда заходить, ожидая увидеть там настоящее буйство местной мутировавшей фауны и флоры. Но спасатель уверил нас, что это один из самых спокойных уголков в Зоне, – и не обманул. Аномалий там было больше, чем в других местах, зато твари предусмотрительно держались в стороне и даже не пытались напасть.

Мы подошли к торговому центру со стороны парковки. Перед нами высился сетчатый забор, увитый поверху колючей проволокой. Я надеялся, что он не под током, хотя это бы меня не удивило – за забором была автостоянка, а угон тачек – это любимое развлечение местных малолеток.

– Давай, homie, – шепнул я.

Дэнни шагнул к забору, стащил со спины рюкзак и вытащил из него массивные кусачки, которые мы позаимствовали у спасателей. Парень принялся резать жесткую проволочную сетку.

На то, чтобы проделать отверстие, в которое мог протиснуться взрослый человек, у него ушло около пяти минут. Мне кажется, что я справился бы с этой задачей в два раза быстрее, но мы заранее решили, что нам с Виктором, как опытным стрелкам, будет разумнее прикрывать парня.

Раздвинув сетку, мы вошли на стоянку и двинулись к зданию молла. Спасатель советовал идти прямо через него, аргументируя это тем, что броневик был брошен возле главного входа, с другой стороны, а улица рядом с центром была буквально наводнена тварями. А вот само здание, по словам радиста, было относительно чистым местом.

Как по мне, так не доверять мужику смысла не было – он явно знал обстановку в городе лучше нас.

На стоянке было совсем немного машин, покрытых слоем пыли. Возможно, тачки принадлежали жителям ближайших домов или припозднившимся посетителям молла. В основном здесь стояли экономичные малолитражки, седаны и даже два паркетника с узкими колесами. Естественно, они не подходили нам.

Служебный вход торгового центра был открыт, на полу валялась цепь, которой, видимо, приматывали дверные ручки одну к другой. Свет, проникавший через проем, освещал около трех метров внутреннего пространства – дальше же была кромешная темнота.

– Темно, – пробормотал Дэнни, потер лицо и добавил: – Как у негра в…

Я щелкнул выключателем на стене. Люминесцентные лампы под потолком потрещали и зажглись, осветив коридор и дверь в паре шагов от нас. На стенах висели указатели с надписями, но, к сожалению, ни один из нас не понимал португальского.

– Так лучше, nigga? – спросил я, усмехнувшись.

– Странно, что электричество здесь работает, – пробормотал Виктор. – Неужели люди не обесточили здание, когда уходили?

– Думаешь, они спокойно уходили? – спросил я. – Всплеск накрыл город внезапно.

Я подошел к ближайшей двери и аккуратно потянул на себя створку. Петли даже не скрипнули. Из проема потянуло тиной.

– Осторожно, там может кто-нибудь прятаться, – предупредил я спутников и шагнул внутрь.

Запах тины стал сильнее, но было тихо, только едва слышно шумели большие холодильные камеры. Никто не мелькал между рядами прилавков с продуктами. Все выглядело нетронутым.

– Воняет, – прошептал Даниэль. – Будто от реки.

– Интересно, почему продукты никто не взял, – озвучил я свои мысли. – Те же самые спасатели.

– А смысл? – посмотрел на меня Виктор. – С их потребностями – это лишняя трата времени. Им еду грузовиками нужно вывозить, поддонами прямо со склада. Думаю, так они и сделали. Не одну же курицу они едят.

Я повел своих спутников по коридору между стеллажами с крупами и сахаром и большим холодильником, под завязку заполненным пивом. Постепенно к запаху тины едва ощутимо примешался другой – вонь тухлятины.

Дальше детектор подсвечивал какую-то дрянь, нам пришлось свернуть, и мы наконец вышли на источник запаха. Тиной несло из большого аквариума, в котором, видимо, на продажу держали живую рыбу. Хоть компрессор и продолжал работать, фильтры, судя по всему, уже забились, вода протухла, а рыба сдохла.

Следующие стеллажи были завалены на кафельный пол какой-то непонятной силой, и обойти их мы смогли только у аквариумов. Впереди виднелись кассы.

– Жалко рыбу, – пробормотал я, продолжая шагать мимо аквариума.

– Все равно сожрали бы, – ответил Дэнни.

– Ну, так хоть польза кому-нибудь была бы. А так – сдохла и протухла.

Со стороны аквариума раздался звук. Я резко повернулся и прицелился в стеклянную стенку. Звук повторился, чье-то гибкое тело ударилось о грязное стекло.

– Что это было? – возбужденно прошептал Дэнни.

Что-то снова прорезало мутную воду и ударилось о стекло. По стенке аквариума побежала сеть едва заметных трещин. Я сделал шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть, кто пытается пробиться наружу, мои товарищи, наоборот, инстинктивно отпрянули.

– Может быть, это рыба? – спросил Виктор, продолжавший целиться в стеклянный куб. – Давайте-ка сваливать отсюда, парни.

Похожий звук раздался в соседнем аквариуме, а еще через секунду – в третьем, стоявшем чуть поодаль от нас.

– Уходим отсюда, быстрее, – начал было я.

Звука последнего удара я даже не услышал. В грудь, выбивая дух, ударила мощная струя холодной воды, меня отшвырнуло прочь, к чудом устоявшему стеллажу с консервами. Я ударился о полки всем своим весом, несколько банок упало на пол.

Одна, с зеленым горошком, угодила мне по голове. Было не очень больно, но обидно – столько места вокруг, а она грохнулась именно на меня.

Следом за первым лопнули и остальные аквариумы. На полу стремительно росла лужа, я успел изрядно промокнуть. Оставалось надеяться, что ствол не залило.

Парни медленно отходили от аквариумов, почему-то целясь себе под ноги.

– Что за дела, homies? – раздраженно спросил я, медленно поднимаясь, и тут же увидел ответ на свой вопрос.

По кафельному полу к нам ползла рыба. Именно ползла и именно рыба – желтая чешуя блестела под светом ламп, переливаясь черными полосами. Передний нижний плавник превратился в когтистую лапу, которой тварь била по плитке, хвост ходил из стороны в сторону ходуном.

– Это павлиний окунь, – определил Виктор. – Такая хищная речная рыба. Наши туристы в Бразилию специально ездят, чтобы ее ловить.

Открыв пасть, тварь показала два ряда длинных и острых, как у акулы, зубов. Вскинув автомат, я выжал спусковой крючок, выпустив короткую очередь.

Пули с визгом отрикошетили от пола, ни одна из них не угодила в муторыбу. Монстр извернулся, оттолкнулся плавником и прыгнул, сильно ударив хвостом по кафелю.

Виктор громко выругался по-русски, но стрелять не стал. Дэнни же уже палил в белый свет как в копеечку. Визг рикошетов резал слух, но мне было уже не до того.

Я опустил винтовку и резко отпрыгнул в сторону, пытаясь разминуться с летящей на меня рыбиной, но мне не удалось.

Тварь уцепилась за лямку моего рюкзака, несколько раз ударила меня плавниками. Гибкое, покрытое слизью тело билось изо всех сил. Я выхватил из кармана складной нож, который подобрал с тела найденного нами сталкера, выщелкнул лезвие и с размаху ударил в брюхо мутанта.

Лезвие только бессильно скользнуло по гладкой чешуе. То ли нож был слишком тупым, чтобы пробить чешую, то ли чешуя эта по прочности стала, как кевлар. Я уворачивался от острых зубов твари, но было ясно, что в скором времени победа будет за ней.

Виктор наконец начал стрелять. Не целясь, длинной очередью. Оценить результаты его стрельбы у меня не было возможности, я раз за разом бил ножом, пытаясь проколоть чешую.

Удара с шестого мне удалось отколоть несколько чешуек, и только последний, седьмой удар оказался успешным – нож пробил кожу, и лезвие погрузилось в мягкие рыбные потроха. Я вместе с муторыбиной завалился на кафельный пол, она щелкнула зубами в паре сантиметров от моего лица, чуть не отхватив мне нос.

Отстранившись, насколько это было возможно, я просунул в эту пасть налокотник защитного костюма, надеясь, что прочности армированного пластика хватит, чтобы защитить меня от острых зубов твари, а сам изо всех сил потянул нож вниз, распарывая ей брюхо.

Пасть мутанта сжалась на налокотнике, оставив в нем несколько длинных зубов, но прокусить пластиковую защиту уже издыхающая рыбина не смогла.

Я воткнул нож в широкий рыбий глаз, стараясь достать мозг. Глаз лопнул, обрызгав мое лицо какой-то липкой дрянью. Протолкнув лезвие дальше, я провернул его, стараясь нанести как можно больше урона.

Тварь, как мне показалось, сдохла. Я двумя разрезами расширил ее пасть, кое-как освободил локоть и встал с пола. Посмотрел на испачканный нож. «Если его сунуть в ножны прямо так, – поморщился я, – мы потом сдохнем от вони».

Мои спутники тоже справились со своими противниками. Виктор той единственной длинной очередью перерубил свою рыбину пополам. У Дэнни был прокушен ботинок: похоже, парень сознательно пожертвовал обувью, засунув ботинок в пасть твари, как я налокотник.

– Вот дерьмо, – тяжело выдохнул парень. Он уперся руками в колени и тяжело дышал.

– Точно, nigga, – кивнул я, соглашаясь с ним. – Дерьмо. Иначе и не скажешь.

Я подошел к одному из стеллажей, взял там пачку влажных салфеток, вскрыл и тщательно вытер лезвие ножа, после чего принялся оттирать с разгрузочного жилета рыбьи потроха.

Виктор – единственный из нас, кто умудрился не запачкаться, – подошел к полке с консервами, которую я чуть не опрокинул, снял со спины рюкзак и принялся складывать туда банки.

– Мы же купили продукты в маяке, – произнес я, комкая салфетку и швыряя ее на пол.

– Это персики, – ответил Виктор. – Люблю консервированные персики.

– Ты любишь персики? – спросил Дэнни, подняв голову.

– Да, я люблю консервированные персики, что тут странного? – Вик уставился на нас непонимающе.

Дэнни усмехнулся. Потом еще и еще. И заржал в голос, захлебываясь смехом.

– Пе-е-е-рсики, – протянул он. – Нет, вы слышали? Этот боевик любит персики.

Тут уже я не выдержал и захохотал. Виктор посмотрел на нас, покачал головой и продолжил свое занятие.

– Ну все-все, хватит, – махнул нам рукой минут через пять русский, которому, как мне показалось, порядком надоел наш смех. – Хватит ржать уже. Пойдемте отсюда.

– Пойдемте, – промычал я, продолжая смеяться, но запал уже проходил, как и нервное напряжение после боя.

Дэнни тоже успокоился. Я скомкал и выбросил очередную салфетку. От разгрузки еще пованивало, но основную часть рыбьих потрохов я с себя счистил. Чтобы окончательно привести себя в порядок, мне понадобилось бы устроить настоящую стирку.

Мы снова двинулись вдоль стеллажей. Картонные коробки с пожухлыми овощами и фруктами стояли на специальных полках. Лук за две недели полностью высох, и только яблоки блестели под лампами вощеными боками. Помидоры и огурцы так вообще сгнили, превратившись в какую-то слизь.

* * *

А в одном из холодильников я увидел то, чего увидеть здесь никак не ожидал.

– Дэнни, homie, посмотри и скажи, что мне это только мерещится, – позвал я расиста, указывая на холодильник.

– Арбуз, – сказал парень, посмотрев на меня, как на умалишенного.

– Арбуз, nigga! – воскликнул я, двигаясь к холодильнику. Открыл его, достал прохладный плод и пощелкал по тугому боку пальцем. – Арбуз!

– Испортился, наверное. – Дэнни никак не мог понять причину моей внезапной радости.

– Не-а, – помотал я головой. – Что ему неделя в холодном и темном помещении… Это же самый настоящий арбуз.

– А ты еще про персики мне что-то говорил, – усмехнулся Виктор. – Брось его, еды и так уже полно набрали.

– Ну уж нет, homie, я с эти малышом теперь не расстанусь.

Я аккуратно упаковал это полосатое лакомство, после чего мы двинулись дальше, в сторону касс. Часть проходов была перекрыта специальными табличками, но несколько касс, видимо, работали, когда произошел Всплеск.

По пути я прихватил с витрины возле кассы пачку презервативов. К счастью, в этот момент Дэнни смотрел куда-то в сторону, поэтому не обратил внимания на мою выходку, иначе не избежать бы мне было его очередных комментариев.

Иногда мне казалось, что в спутники мне попался самый веселый расист на Восточном побережье.

– А платить кто будет? – спросил Дэнни, когда мы прошли мимо кассы.

– Пусть в суд на нас подают, – махнул я рукой. – Знаешь, nigga, прямо как в детских мечтах побывал: оказался в магазине – и ни охранников, ни продавцов.

– Ага, и как в Лос-Анджелесе, в девяносто втором,[18] – проворчал расист.

Я усмехнулся. Что было в девяносто втором, я помнить не мог, потому что родился уже через несколько лет после этих событий. Но кто-то из наших ОуДжи был участником тех событий. И самое главное: негры тогда добились своего – полицейских, избивших Родни Кинга, уволили.

Обогнув эскалатор, мы оказались в длинном и широком коридоре, ведущем через весь торговый центр. Сквозь стеклянные витрины на нас смотрели манекены.

И… этот коридор был намертво перекрыт аномалией. Таких больших ловушек я еще не видел – очки подсвечивали ее как черную кляксу на полу, примерно метров семи в ширину и полутора в длину.

– И как обходить будем? – спросил Вик, положив руку мне на плечо.

Я на всякий случай стащил с лица очки, проморгался и понял, что очки тут ни при чем. Перед нами была огромная лужа какой-то черной дряни, напоминавшей симбионта с другой планеты из комиксов Марвел. Поверхность этого жидкого организма слегка подрагивала, задевая стеклянные стены павильонов.

Снова натянув очки, я заметил, что детектор подсвечивает не только саму лужу, но и воздух над ней. Это выглядело так, будто над аномалией поднималась едва заметная дымка.

– А я думал, что с этими очками уже с ума схожу, homie, – усмехнулся я. – Если честно, я уже себя киборгом чувствую.

– Да, понимаю, – ответил Вик. – Поэтому дополненную реальность до сих пор не особо любят. В отличие от виртуальной.

– Придется идти через магазин, – пожал я плечами.

– Через стекло? – посмотрел на меня Дэнни.

Я, не отвечая, вскинул автомат и высадил длинную очередь в прозрачную стену павильона. Стекло посыпалось, часть осколков попала в лужу и бесследно там исчезла, даже не всколыхнув черную гладь.

Расист поднял свою винтовку, прицелился в аномалию и выстрелил, но Виктор резко ударил ладонью по стволу, уводя в сторону, – пули ушли в потолок.

– Не нужно, – помотал мужчина головой. – Достаточно того, что туда стекло упало.

Дэнни глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Я же сделал вид, будто ничего не заметил, молча сменил магазин в автомате и указал на разбитое стекло.

– Теперь только крупные осколки выбить – и все, можно пройти.

Я зашел в дверь магазина одежды для неформалов, отшвырнул в сторону свалившийся на пол манекен и прикладом сбил два самых крупных осколка, после чего вышел через проделанное отверстие, оказавшись по другую сторону аномалии.

Мои спутники последовали за мной. Вдали уже были видны двери, ведущие наружу, и, как мне показалось на секунду, прямо за ними я увидел громаду инкассаторского броневика.

– Твою мать! – заорал вдруг Дэнни.

Я резко обернулся и увидел, что эта черная клякса метнула из своих недр две ложноножки, став из-за этого еще больше похожей на Венома.[19] Одновременно с этим лужа стала растекаться, быстро окружая нас. Все это происходило в считаные мгновения. Мы успели заметить небольшой перешеек свободного от этой пульсирующей жидкости пространства.

– Побежали! – крикнул я и рванул туда.

На секунду мне показалось, что ложноножки вот-вот сомкнутся, окружив нас полностью, и тогда деться из этого жидкого капкана нам будет уже некуда. Но преодолев расстояние в несколько длинных шагов, которое, как мне показалось, заняло у меня по времени целую вечность, я наконец оказался на чистом пространстве и побежал дальше.

Сзади были слышны шаги Вика и тяжелое дыхание Дэнни. Расист заорал что-то непонятное, я обернулся и увидел, что лужа все-таки успела сомкнуться вокруг парня, отрезав ему путь к отступлению.

– Прыгай, придурок! – закричал Виктор.

Оттолкнувшись, Даниэль прыгнул. Лужа выстрелила вверх ложноножкой, пытаясь достать парня, но, видимо, в воздухе она не могла двигаться так быстро, как по гладкой поверхности пола.

Дэнни приземлился на пару шагов дальше края жидкого монстра и побежал дальше. Преодолев несколько десятков метров, мы наконец остановились. Я развернулся, уперся руками в колени и снова посмотрел на черную кляксу, которая значительно увеличилась в размерах, завоевав еще один большой участок пола.

– Сходили на шопинг, мать его, – выругался парень. – Сначала чуть рыба не сожрала, потом – эта нефть непонятная.

– Как ее очки-то отображают? – поинтересовался у меня Вик, не обратив внимания на причитания Дэнни.

– Да никак не отображают, – ответил я хрипло, пытаясь отдышаться. – Лужа как лужа, над ней – черная дымка, вот и все.

– Странно, – протянул Вик. – Ладно, идем дальше.

– Мы уже пришли, dog, – сказал я и показал пальцем на дверь, ведущую на улицу. Сквозь стекло створки действительно был виден капот броневика.

Преодолев оставшееся до конца коридора расстояние, я посмотрел на улицу сквозь стеклянную раздвижную створку. Желтый броневик был припаркован у самого входа, и он понравился мне с первого взгляда: на высокой базе какого-то из местных грузовиков, с массивными бортами и толстыми стеклами.

«Наверняка броня держит пули пять-пятьдесят шесть, – подумал я с восхищением, – а большего от нее и не требуется».

Я мысленно добавил на стекла решетки и мощный сварной кенгурятник из труб. Получившаяся картинка понравилась мне еще сильнее.

С трудом оторвав взгляд от полюбившейся мне с первого взгляда машины, я осмотрел улицу. Я не увидел ни живых людей, ни мутантов, только чуть дальше на дороге лежали два трупа.

– Вы готовы, homies? – спросил я у спутников.

Дэнни кивнул, Виктор никак не отреагировал.

Раздвижная дверь не работала, поэтому нам пришлось выйти через запасную, которая, на наше счастье, оказалась открыта.

Страшных монстров, обещанных нам спасателем, на улице почему-то по-прежнему не было видно. Это не вязалось с тем, что рассказывал радист.

Хотя он говорил, что в молле не опасно. А мы там чуть дважды не погибли.

Одна дверь броневика была открыта. Я забрался внутрь, на пахнущее разогретой кожей сиденье, надеясь на то, что инкассаторы хранили в тачке запасные ключи. Или оставили основной комплект. Мало ли, вдруг торопились. Должно же было одному ниггеру, в конце концов, повезти.

Дэнни открыл вторую дверцу и сел в грузовик.

– А кто прикрывать будет, homie? – спросил я у парня, дергая на себя солнцезащитный козырек. Надежда на то, что ключ вывалится мне в руку, как в одном ретрокино, не оправдалась.

Дэнни, чертыхнувшись, стал вылезать обратно. Я откинул другой козырек, внимательно осмотрел бардачок, даже карманы сидений тщательно обшарил. Ключей нигде не было.

Я громко выругался.

– Что такое? – спросил Виктор. Несмотря на то, что на улице никого не было, он не расслаблялся, продолжая внимательно сканировать взглядом окрестности.

– Ключей нет. Придется ломать замок, а там наверняка установлен иммобилайзер. А может, даже не один.

– А ты действительно умеешь угонять машины? – спросил Дэнни – на этот раз, как мне показалось, серьезно, без подколок.

– Смотря какие. Одно дело – угнать раздолбанную «Импалу» или «Пятую авеню»[20] – из тех, что на стоянках подержанных тачек продают за триста баксов. Совсем другое – современную инкассаторскую тачку.

– То есть мы, возможно, вообще зря сюда добирались? – грустно спросил парень.

– Почему зря? – Я снял со спины рюкзак и достал из него набор инструментов, которые прихватил – на всякий случай – в маяке. – Я арбуз нашел, Виктор – персики.

Даниэль махнул рукой и промолчал. Наклонившись к замку зажигания, я подставил к нему зубило и изо всех сил ударил молотком. С третьего удара крышка все-таки вылетела, обнажив провода.

– Под капот бы попасть, – произнес я, принимаясь копаться в электронных потрохах машины в поисках иммобилайзера.

– А так не получится? – спросил Дэнни.

– Только с ключом в замке, – сказал я ему, перебирая провода. – Прикрывай, не отвлекайся.

Устройство нашлось через несколько минут – стандартное реле, которое легко можно было обойти: видимо, хозяева машины особо не заморачивались над противоугонной системой, считая, что самая надежная защита для тачки и денег – крепкие парни в бронежилетах и с автоматами.

Закусив губу, я соединил нужные провода, а через секунду замигали фары, и безумным оркестром завизжала сигнализация.

– Что случилось? – занервничал Виктор.

– У них обманка стоит – вот что, – ответил я, судорожно пытаясь отыскать нужное мне реле. – Сейчас, попытаюсь обойти.

– Да на хрен эту машину, сейчас сюда со всего города твари сбегутся, – крикнул Дэнни. – Сваливаем отсюда.

– Нормально все будет, dog, не бойся, – ответил я, счищая с проводов изоляцию.

– Твою мать, – завопил парень, а мгновение спустя его крик заглушил звук длинной автоматной очереди.

Высунувшись из-под приборной панели, я увидел, что со стороны здания напротив к нам движется целая толпа тварей. Внешне они сильно напоминали уже знакомых мне уродов, один из которых чуть не убил Орлова, когда тот побежал спасать какую-то девчонку.

К стрельбе присоединился и Виктор, и он, по своему обыкновению, патроны зря не расходовал – экономно стрелял одиночными или короткими очередями. Правда, такая тактика против неимоверно живучих мутантов не работала. Единственным нашим шансом в этой ситуации было как можно быстрее завести машину и смыться.

– Ты там как, скоро, Райес? – крикнул Вик, и я понял, что если даже наш обычно невозмутимый «бизнесмен» занервничал, то дело плохо.

Двери одного из соседних домов с треском развалились, и в образовавшийся проем повалили монстры. К счастью моих спутников, твари, похоже, только-только проснулись, из-за чего двигались достаточно медленно. Но их было очень много.

Я быстро скрутил два нужных проводка. Аккумулятор за две недели не успел разрядиться, поэтому, немного пофырчав, двигатель схватился. Сигнализация при этом, правда, работать не перестала, продолжая верещать на всю улицу.

– Готово, nigga! – заорал я.

Дэнни уклонился от тянущей к нему лапы твари и прыгнул в салон, закрыв за собой тяжелую дверь. Виктору пришлось тяжелее – один из монстров умудрился вцепиться в его куртку скрюченными пальцами.

Мужчина отпустил винтовку, заставив ее повиснуть на ремне, и выхватил из ножен нож с широким лезвием. Двумя широкими взмахами он откромсал пальцы мутанта и, отшатнувшись назад, оказался в салоне тачки.

Не успел Вик захлопнуть дверь, как я врубил первую передачу и вдавил педаль газа, заставляя машину, взревев непрогретым движком, сорваться с места. Тачка продолжала голосить, но чтобы отключить сигнализацию, надо было остановиться и выбить предохранители, а у нас такой возможности уже не было.

Поэтому я просто гнал вперед. Лавировать, уклоняясь от монстров, которые так и норовили броситься на тачку, было слишком сложно, учитывая габариты машины. Даже Орлов бы с этим не справился.

Броневик попросту отшвыривал тварей в стороны. Один из монстров попытался было зацепиться за решетку, прикрывающую фары, но я слегка повернул руль влево – и тварь оказалась под колесами. Причем этого мы даже не почувствовали.

Резко вывернув руль вправо, я выехал на перпендикулярную улицу, после чего схватил ремень безопасности и пристегнулся. Я подумал, что если придется объезжать аномалии, то я предпочту поступиться гангстерской гордостью, чем буду биться головой о приборную панель.

Мутанты быстро отстали – чтобы преследовать броневик, им не хватало скорости.

– Вам тоже советую пристегнуться, – сказал я своим спутникам. – Поворачивать будем часто.

Парни молча пристегнулись. Мы мчались дальше, оглашая улицы мертвого Рио-де-Жанейро сиреной. «Можно будет еще немного отъехать, открыть капот и попытаться разобраться, как отключить сигналку», – подумал я раздраженно.

– Здесь какая-то сумка! – внезапно послышался сзади голос Виктора.

– Давай сюда, посмотрим! – Дэнни повернулся назад и принял сумку, после чего поставил себе на колени. Потянул на себя молнию, поковырялся в содержимом и присвистнул. – Да здесь бабки! Очень много бабок!

– Ну вот, nigga! А ты говорил, что зря пришли!

Глава 8

Виктор умудрился отключить сигнализацию из салона, прямо на ходу. Он просто залез под приборную панель, что-то там повернул, и уже успевший надоесть механический вой прекратился.

Я подумал, что и угнать машину Вик смог бы гораздо быстрее, чем я. Только почему-то он этого не сделал. Не хотел выдавать своих умений?

Дэнни нашел в бардачке карту, и мы, ориентируясь по ней, поехали по указанному спасателем адресу. С каждым километром машина нравилась мне все больше и больше. Я, конечно, старался объезжать опасные зоны, продолжая пользоваться очками, которые дал мне Вик, но пару раз, когда не было другого пути, цеплял аномалии то одним, то другим крылом.

И ничего. Они впустую разряжались, неспособные хоть как-то навредить массивному броневику.

Я задумался: «А что будет, если загнать в одну из местных ловушек африканского слона? Хватит ли заряда чужеродной энергии на то, чтобы убить такое большое животное? – Меня передернуло от этой мысли. – Наверняка какие-нибудь сумасшедшие ученые уже проводили подобные исследования. И чем они лучше ублюдков из «Высшей лиги», которые загоняют рабов на поля с аномалиями, используя людей как отмычки? В том, что ставят опыты не на людях, а на животных?»

Мысли плавно перетекали одна в другую, вождение по пустому городу на такой скорости расслабляло. Машина шла ровно. Один раз пришлось сдвинуть мощной радиаторной решеткой нашего вездехода брошенную прямо посреди дороги легковушку. И ничего – движок броневика даже особо оборотов не набрал, без труда оттолкнув малолитражку на обочину. Я себя просто королем дороги чувствовал, как тут не расслабиться? Дэнни рассматривал через окно машины дома, мимо которых мы проезжали. Вик закрыл глаза, развалившись в кресле, и тихонько посапывал.

Наконец мы выехали на нужную нам улицу. Дом спасателя находился во вполне благополучном районе, состоящем преимущественно из однотипных двух – и трехэтажных коттеджей, которые разительно отличались от тех бетонных построек, где Орлов спасал женщину с ребенком, и уж тем более – от жалких лачуг в фавелах.

– Мне уже до чертиков надоели местные трущобы, – отметил Дэнни, обращаясь ко мне. – А здесь – ничего так. Я в таком районе и сам пожил бы, если бы надумал вдруг ощутить все прелести американской мечты. Ты как считаешь, смена обстановки пойдет на пользу взаимоотношениям в нашем маленьком коллективе?

– Я почувствую, что обстановка сменилась, только в самолете, идущем на посадку в международный аэропорт Лос-Анджелеса. Не раньше, – ответил я, тряхнув головой.

– В бизнес-классе, конечно? – снова попытался подколоть меня расист. – Денег на него у нас теперь хватит. Паспорта только достать – и все.

– В любом, dog, – отрезал я. – Я согласен лететь даже в багажном отсеке, если придется, – лишь бы попасть домой.

– Знаешь, в чем разница между Джеймсом Бондом и Джейсоном Борном? – спросил вдруг Виктор, всхрапнув, чем испугал меня. – В том, что Бонд летит на задание на частном джете, – сам же ответил Вик, широко зевнул и потянулся. – Или, в крайнем случае, в бизнес-классе. А Борн – в багажном отделении.

– Ты о чем вообще, dog? – не понял я его.

– Сразу видно: парень из блока, – усмехнулся Виктор. – В том, что один – настоящий шпион, а второй – пафосный мачо.

– Да ну тебя, – только и оставалось сказать мне.

Я снизил скорость примерно до десяти километров в час, и теперь мы ехали немногим быстрее, чем идущий пешком человек. Правда, мы могли игнорировать некоторые аномалии, чего не смог бы сделать пешеход.

* * *

Я остановил машину, не глуша мотор, около двухэтажного коттеджа с крепкой металлической дверью, большими окнами и аккуратной лужайкой, который подходил под описания радиста. Никаких табличек на самом доме не было. Скорее всего, адрес можно было бы увидеть на почтовом ящике, но там, где, согласно логике, должен был находиться столб с ящиком, была только глубокая лужа с подозрительно прозрачной водой.

Дэнни развернул карту, посмотрел номера соседних домов и принялся выискивать нужный нам. Проверил еще раз, зачем-то повернул карту, посмотрел на нее под другим углом.

– Это он, – уверенно сказал он. – Номер совпадает.

– Точно? – спросил Виктор, отстегивая ремень безопасности. – Не хотелось бы вломиться в чужой дом. Мало ли, не хватало там еще пулю словить.

– А ты боишься, nigga? – Я отстегнулся, заглушил мотор и открыл дверь машины. – Ладно, идем, не тот – так не тот. Будем искать.

– Да он это, он, – в очередной раз уверил нас Дэнни, выбираясь из броневика.

Мы пересекли лужайку и подошли к входной двери дома. Парень подергал ручку.

– Заперто, – произнес он, как мне показалось, слегка разочарованно. – Открывай.

Я вынул из кармана разгрузки связку ключей, которые нам выдал спасатель, и отпер оба замка, затем осторожно повернул ручку и потянул на себя дверь, после чего тщательно принюхался.

Мертвечиной не пахло, что обнадеживало. За две недели труп (или трупы) провоняли бы все помещение настолько, что мы не смогли бы даже зайти в дом. Да и мутанты, как правило, оставляют после себя весьма специфическое амбре.

– Кажется, никого нет дома, nigga, – произнес я шепотом, еще раз принюхавшись. – Заходим?

– А что еще остается, – ответил тихо Виктор. – Может, они записку оставили: куда ушли, где искать.

– Резонно, – заметил я и опасливо вошел в просторную прихожую.

Мне не показалось. В помещении не было не только запаха разлагающейся плоти, но и запахов пищи, пота и всего остального, чем обычно пахнет любое обитаемое жилье. Только слабый, еле уловимый запах женских духов. Это значило, что здесь никто не жил уже как минимум несколько дней, что, в принципе, сходилось с рассказом радиста.

* * *

Мы, пачкая грязными ботинками ковер из толстого и длинного ворса, двинулись в сторону гостиной. Деревянная лестница вела наверх, на второй этаж, где в таких домах обычно располагаются спальни. Чуть в стороне от гостиной был коридорчик, который, скорее всего, вел на кухню.

– Давайте не будем разделяться, детектор у нас всего один, – предложил Вик. – Быстренько посмотрим комнаты и поедем отсюда. Не хочется задерживаться.

– Может, устроим небольшой привал? – спросил с надеждой в глазах Дэнни. – Есть хочется, если честно.

Виктор недовольно посмотрел на парня, но я вообще-то был обеими руками за передышку. Во-первых, потому что я тоже был голоден. А во-вторых, я долго был за рулем, и мне хотелось отдохнуть.

– Я поддерживаю, nigga, – сказал я. – Если здесь точно безопасно, то лучше воспользоваться возможностью и поесть за нормальным столом.

– Только давайте сначала осмотрим все комнаты, – сдался Виктор, махнув на нас рукой.

– Без проблем, dog, – улыбнулся я.

Я внимательно осмотрелся. В гостиной не было ни одного аномального сюрприза, что не могло не радовать. Почему-то по мере того, как мы отъезжали от прежних границ Зоны, аномалий становилось все меньше и меньше, но я не особо задумывался над этим.

– Здесь чисто, можно расслабиться, – сказал я, показывая на стены, окружавшие нас. – Наверное, тут и расположимся – удобно, стол большой.

– Только надо будет тачку припарковать так, чтобы ее из окна было видно. – Дэнни беспокоился за судьбу нашего незаменимого приобретения.

* * *

– Отлично, вот ты сходи и припаркуй как надо, homie, – сказал я. – А мы пока обойдем дом и посмотрим все комнаты.

Дэнни, кивнув, вышел на улицу. Через секунду оттуда послышался звук заведенного мотора – чуть ранее я показал парню нужные провода, отпустив по этому поводу еще одну шутку: мол, еще немного пообщается со мной – и станет разбираться в таких делах не хуже любого ниггера.

* * *

– Идем, Шон, – позвал меня Вик. – Начнем со второго этажа.

Мы быстро поднялись по лестнице, обошли какую-то непонятную кляксу, которую очки подсвечивали, но идентифицировать не смогли. Я по-прежнему не замечал никаких признаков недавнего пребывания здесь людей. Думаю, и русский не видел ничего подозрительного.

– Ты – сюда, я – туда, – Вик показал на соседние двери. – Проверим.

Опустив винтовку, я вытащил из кобуры пистолет и потянул на себя дверь, которая, как выяснилось, вела в одну из спален. Постель в этой комнате была аккуратно застелена, зато дверцы шкафов были открыты, а вещи оттуда вывалены на пол. Нетронутым оставался только книжный шкаф.

– Тут кто-то второпях собирался, – послышался из соседней комнаты голос Виктора. – Вещи на полу.

– Здесь тоже, nigga. Уверен, что это не грабители поработали? – Я подошел к окну и выглянул наружу. Дэнни уже припарковал машину на лужайке, прямо перед окнами гостиной. Парень вышел из тачки и пошел в сторону входа.

– Посмотрим. – Вик появился в дверном проеме спальни. – Передняя дверь не взломана, закрыта на ключ. Если задняя дверь и окна в порядке, то вещи собирала семья радиста. А это значит, что они живы и просто перебрались в более безопасное место.

– Ладно, идем, надо проверить первый этаж, – махнул я рукой. – Может, все прояснится.

На всякий случай по пути я заглянул в ванную, но не обнаружил там ничего криминального, кроме протекающего крана.

Спустившись по лестнице, мы с русским вошли на кухню, светлую и просторную, с гарнитуром под мрамор и огромным столом с оранжевой столешницей. Дверцы кухонных шкафов были открыты. На столе лежала записка.

– Осторожно, homie, не подходи к задней двери, – предупредил я своего напарника. – Прямо за ней – какая-то дрянь, но я не могу понять, что это.

– Без проблем, Шон, – Вик подошел к столу, взял записку, повертел ее в руках и негромко выругался.

– В чем проблема, dog? – спросил я, рассматривая содержимое кухонных шкафов.

В одном из них оказался целый ящик пепси. Не выдержав соблазна, я вытащил громоздкую упаковку и поставил на стол. Достал одну банку, подцепил кольцо и потянул его вверх.

– Я не знаю, что здесь, Шон, – сказал Вик, показывая мне записку.

– Ты что, смеешься, homie? – усмехнулся я, отпив пепси. – Думаешь, что ниггеры не умеют читать? Так это лет восемьдесят назад было, сейчас времена другие давно.

Виктор посмотрел с таким выражением лица, будто хотел запихать эту записку мне в глотку или еще куда похуже. Я даже поперхнулся газировкой, чувствуя холодок, который пробежал у меня по спине, – жуткий был взгляд у русского.

– Я не умею читать на португальском, Шон, – медленно, чеканя каждое слово, произнес Вик. – Я знаю восемь языков, но среди них нет португальского.

– Нашли записку, в которой конкретно написано, куда они ушли. И не можем прочитать.

– Точно, – кивнул русский. – Ладно, черт с ним. Все равно не зря съездили. По крайней мере, мы знаем, что они ушли отсюда живыми.

– А вдруг это самая обыкновенная «записка на холодильнике»? Типа «забери ребенка из детского сада» или «милая, сегодня на ужин я хочу пиццу с ветчиной и ананасами».

– Народ, вы здесь, все нормально? – раздался из гостиной голос Дэнни. – Я поставил тачку, вы нашли чего-нибудь?

– Я проверю то, что осталось, иди к нему, – сказал я и, помедлив секунду, вручил ящик газировки напарнику. – Это мы возьмем с собой, хорошо?

– Без проблем, – кивнул Вик и пошел в гостиную.

Я быстро осмотрел прачечную, чулан и даже открыл дверь, ведущую в подвал, но спускаться туда не стал, ограничившись тем, что посветил вниз фонариком. Потом, плюнув на все, двинул в гостиную.

Мои соратники уже устроились на диване перед телевизором. Дэнни достал из рюкзака саморазогревающуюся банку с кашей, Вик вскрывал ножом огромную, чуть ли не с мою голову размером, жестянку консервированных персиков. На этот раз готовить на всех мне не пришлось, поэтому я просто притащил к столу небольшой пуфик, украшенный вечно улыбающимися рожицами Микки-Мауса.

Я положил рюкзак на пол, вытащил из него небольшой, но увесистый зеленый плод. Вытянул из кармана мультитул, щелчком выпустил лезвие и одним движением разрезал упругий полосатый шар пополам, после чего отделил себе небольшую дольку. Внутри арбуз оказался красным, сахаристым, почти без косточек. Я с наслаждением вгрызся зубами в мякоть.

– Супер, – произнес я, глотая сладкий сок. – Черт, это действительно круто. Никто не хочет?

Виктор поднял руку. Я, усмехнувшись, отрезал хороший большой кусок и протянул ему. Мужчина дожевал персик и взялся за арбуз.

– Ничего так, – кивнул он. – Нет, конечно, не лучше, чем наши, краснодарские, но тоже вкусно. А ты чего не ешь, Дэнни?

– Да я как-то не очень их люблю, – ответил парень, проглотив кашу.

– А ты их хоть раз пробовал?

– Нет, – невозмутимо ответил он. – У нас их только ниггеры едят.

– Попробуй, – сказал Виктор. Он доел всю мякоть и положил зеленую корочку на стол, после чего взял себе еще один персик.

– Да не хочу я, – отмахнулся расист.

– Он просто не хочет быть похожим на ниггера, dog, – сказал я, усмехнувшись. – Как хочешь, нам больше достанется.

* * *

– Попробуй. – Виктор строго посмотрел на расиста, прищурив глаза.

– Ну ладно, давай, – сдался тот.

Я отрезал хороший кусок, протянул ему.

– Черт, а ведь вкусно, – промычал Дэнни. Он начисто обглодал корочку арбуза и бросил ее на стол. – Слушай, дай еще.

– Если бы я знал, что вы так резво возьметесь, я бы два взял или три, – проворчал я и разрезал оставшуюся половину арбуза на несколько кусков, которые выложил на стол. – Угощайтесь, homies. Вернусь в Комптон – буду каждый день покупать по арбузу. Был у меня знакомый латинос на рынке, и у него были самые лучшие фрукты из тех, что я пробовал. Такие в супермаркетах не продаются.

– А денег-то хватит? – спросил Дэнни, посмотрел на свою кашу и взял еще один кусок арбуза.

– Один чудак должен мне тысячу джи,[21] с такими деньгами я смогу покупать арбузы всю жизнь, – ответил я. – Буду есть, пока не помру.

– Звучит как план, дружище, – усмехнулся Виктор.

– Кстати, насчет плана, – я выдохнул, потянулся и добавил: – Что мы делать-то будем, парни?

– Я думаю, надо ехать по убежищам, которые нам указал спасатель, – начал рассуждать Виктор. – Если его родные действительно ушли, то, наверное, они могли отправиться туда. В конце концов, кто должен знать, куда пойдет его семья, если не человек, который эту семью создал?

– А зачем вообще их искать? – спросил Дэнни. – Машина у нас есть. Дом мы проверили – тут никого. Зачем нам рисковать?

Виктор внимательно посмотрел на расиста, помотал головой.

– Ну серьезно? – парень не унимался. – Я предлагаю забить.

– А теперь представь, что это была бы твоя семья, – хмуро ответил русский. – Представь, что к тебе в такой ситуации пришли люди и обещали услугу за услугу. И тебе оставалось бы только одно – ждать.

Даниэль задумался, а Виктор продолжил:

– Ну? Представь, что твои родственники в опасности, а ты ничем не можешь им помочь. Мужик в отчаянии, он нам, незнакомцам, доверился, даже не зная, кто мы.

– Я бы свихнулся, наверное, – пробормотал парень, опустив голову.

– То-то и оно, – кивнул Вик. – К тому же он нас не обманул – машина отменная. Так что и мы его обманывать не станем и честно попытаемся найти этих людей.

Мне нечего было сказать, хоть я и не был полностью согласен с русским, но понимал, что тот прав. Я взял последний кусок арбуза, быстро съел его и слизал с пальцев сок. Тем временем парни доели то, что приготовили для себя. Я сгреб со стола ящик с газировкой, и мы двинулись наружу.

– Возьми, пожалуйста, ключ из бокового кармана и закрой дверь, – попросил я у Дэнни, когда мы шли мимо двери. – Сам видишь – руки заняты.

– А ты все-таки не смог ничего не украсть, да? – ехидно спросил расист, но послушно вынул ключи у меня из кармана и запер дверь на оба замка.

* * *

Мы поехали по первому адресу, который нам указал радист на случай, если его семьи дома не окажется, – к тому лагерю, что находился в какой-то промзоне. По дороге я, не вытерпев, вытащил еще одну банку пепси, открыл и принялся пить.

– Сколько можно пить колу? – спросил у меня Дэнни.

– Колу? – Я чуть не подавился. – Колу пить нельзя вообще. А вот пепси можно вечно. Вот ты скажи, сколько ты пробыл в рабстве?

– Я? Ну, меня похитили недели три назад, – ответил тот. – А что такое?

– А я – почти год. И пепси не пил, соответственно, почти год. К тому же, поверь, пепси гораздо лучше воды.

– И чем же? – заинтересовался Дэнни. – Тем, что от этой гадости зубы гниют?

– От плохой воды можно словить дизентерию и умереть, nigga. Сейчас вряд ли, конечно, но лет двадцать назад народ у нас в блоках умирал от такого. Толпами. А в местных фавелах, думаю, до сих пор есть такая опасность. А пепси – и в Африке пепси. Этот напиток плохим не бывает. Как ты вообще с таким неприятием американского образа жизни в скинхеды попал? – заинтересовался я. – Тебя что, ниггеры в школе обижали?

Расист промолчал. Он отвернулся и стал смотреть в окно, давая понять, что не собирается продолжать разговор, но я уже завелся:

– Ну, в чем дело, homie? – снова спросил я.

– Тише, – перебил меня Виктор. – Слышите?

Я прислушался и не услышал ничего особенного, кроме звука мотора. Вокруг нас, конечно, был мертвый город, но абсолютной тишины здесь все равно никогда не было.

Обычно можно было услышать, как хищно, с тихим хрустом или треском, подрагивали аномалии в ожидании очередной жертвы, как рычали монстры в поисках добычи, голосили птицы, лаяли собаки.

И стрельба. Звуки выстрелов, хоть и приглушенные расстоянием, слышались практически постоянно.

А сейчас нас окружала абсолютная тишина, будто вату в уши набили. Лишь мерно гудел дизель броневика, да периодически отскакивали со стуком мелкие камушки из-под мощных колес.

– Слишком тихо, homie. Не бывает так, – произнес я.

– Точно, – кивнул Вик. – Что-то не так…

– Давайте свалим отсюда побыстрее, что ли, – пробормотал Дэнни.

– Тут я с тобой полностью согласен, nigga, – сказал я. – Нам все равно сейчас поворачивать.

Я плавно вывернул руль, и машина выехала на дорогу, которая вела к въезду в нужную нам промзону.

Звуки перестрелки резко ударили по ушам. А через мгновение по капоту машины забарабанили автоматные пули. Что-то громко хлопнуло, броневик резко просел, его занесло.

Знакомая черная форма мгновенно бросилась мне в глаза, как и белые нарукавные повязки с половиной черного солнца на них.

– «Новый рассвет», – заорал я, пригнулся, вывернул руль влево и одновременно вдавил в пол педаль тормоза. – Я думал, русские надрали им задницы в том небоскребе.

Правые колеса чуть не оторвались от земли. Вернее, одно колесо, потому что переднее нам прострелил какой-то меткий ублюдок. Мне даже показалось, что машина сейчас перевернется, но она был слишком тяжелой для таких трюков.

С крыши приземистого одноэтажного здания по «рассветовцам» долбил пулемет. Въезд в промзону был перегорожен мощной баррикадой из бетонных блоков, арматуры и нескольких обгоревших легковушек.

Я заглушил двигатель, мы выбежали из машины, рванув в сторону ближайших укрытий.

С другой стороны послышался громкий рев мотора – по улице промчался броневик, похожий на тот, что Андрей называл то ли «Фоксом», то ли «Фуксом».

Правда, на этой машине вместо пулеметного гнезда была установлена автоматическая турель, вроде той, что стояла на «Миротворце». Я бы с удовольствием сменил наш броневик на немецкую машину смерти, только вот как завести ее, я не знал. И водить такую тоже не умел. Наверное, Орлов бы справился, но он, к сожалению (или к счастью), куда-то пропал.

И искать его, пожалуй, теперь не было смысла. Прошло две недели, наверняка русские давно уже свалили из Зоны, уж они-то здесь задерживаться точно не стали бы. Выходило так, что последняя ниточка, ведущая меня к хакеру, который был должен мне денег, оборвалась.

Стремительно преодолев расстояние до баррикады, боевая машина пехоты врезалась передней частью в заграждение. Если честно, я ждал, что броневик с легкостью расшвыряет преграду, но, к моему удивлению, этого не произошло – он растолкал остовы машин, разбил бетонные блоки, но потерял разгон, и импульса уже не хватило на то, чтобы добраться до ворот.

Водитель броневика решил сдать назад. Пулеметчик на крыше здания не растерялся и обстрелял машину, но особого результата это не принесло: немцы поработали на славу над броней этой тачки.

– Прикрывайте, – приказал нам Виктор и бросился вперед, перепрыгнув через капот машины, за которой мы прятались.

Нам с Дэнни не оставалось ничего другого, кроме как последовать приказу старшего. Тем более что и выбора особого у нас не было: своим поступком Вик раскрыл нашу диспозицию для бойцов «Рассвета». А я сильно сомневался в том, что кузов брошенной на улице старой «Хонды», за которой мы прятались, сдержит хотя бы одну пулю.

Вскинув винтовку, я высадил несколько коротких очередей в «рассветовца», который уже успел прицелиться в Виктора, и с удовлетворением отметил, что уже после первой очереди парень завалился на землю. В стороне от меня палил из автомата Дэнни, но теперь он не высаживал полмагазина за раз, а стрелял экономно, короткими – по четыре-пять патронов.

Я перенес огонь на следующего бойца «Нового рассвета», но тот оказался умнее, чем его товарищ. Парень не пытался стрелять, а попросту завалился на землю, укрывшись за бетонным бордюром.

Какой-то человек выбежал вдруг из переулка и поддержал нас огнем, изрешетив двоих «рассветовцев», не ожидавших нападения с той стороны. Броневик продолжал пятиться задом – водитель будто набирал расстояние для хорошего разгона, поэтому отъезжал все дальше и дальше от баррикады. Пулеметчик продолжал зря тратить патроны, расстреливая «Фукс».

Один из бойцов в черной форме встал во весь рост, вскинув трубу ручного гранатомета, и только теперь я понял, куда так спешил Вик. Он был гораздо опытнее нас, поэтому сразу определил самого опасного из противников.

Было очевидно, что если броневик выйдет из строя, «Новый рассвет» отступит. Зачем им зря терять своих людей, если возможности ворваться на территорию промзоны, высадив ворота броневиком, у них уже все равно не будет?

Правда, я по-прежнему не понимал, какие цели преследуют бойцы в черной форме, атакуя этот лагерь.

* * *

На ходу вскинув автомат, Вик короткой очередью перечеркнул спину гранатометчика, после чего нырнул в его укрытие.

Я высадил остатки магазина по спрятавшемуся за бордюром бандиту и упал на землю, судорожно нащупывая в кармане разгрузки еще один магазин. Быстро, как на стрельбище, перезарядил автомат, высунулся и заметил, что к нам присоединились два человека из местных, которых, видимо, обрадовала неожиданная подмога.

Автоматическая турель на броневике повернулась и сыпанула тяжелые пулеметные пули, которые практически перерубили пополам одного из наших помощников.

Мы с Дэнни продолжили стрелять по бойцам «Рассвета» – так, чтобы заставить их залечь. И нам удалось выиграть для Виктора секунд пять затишья, пока магазины наших автоматов снова не опустели.

Русский воспользовался этим временем с пользой – вскинув гранатометную трубу, он прицелился в броневик противника и выпустил снаряд.

Я ожидал увидеть огненный фейерверк – воспитанное на голливудских боевиках воображение просто требовало зрелищ. Однако вспышка была вовсе не такой яркой, как я предполагал. Броневик просто обволокло белым дымом, а мотор кашлянул пару раз и затих.

Виктор нырнул в укрытие, на которое враги тотчас обрушили настоящий свинцовый шквал. Судя по всему, у них не было командира, которому хватило бы ума отвести подразделение после того, как мы сожгли их главную ударную силу.

– Гранату, nigga! – заорал я Дэнни. – На счет «два»!

Я не был уверен, что парень умеет кидать гранаты, но одной здесь в любом случае не хватило бы. Стащив одну из гранат с разгрузочного жилета, я прижал рычаг к корпусу и рванул предохранительное кольцо.

– Раз! Два! – Я метнул снаряд так далеко к позициям бойцов «Нового рассвета», как смог, потом упал на землю и продолжил считать про себя.

На счет «пять» гранаты взорвались в воздухе, осыпав «рассветовцев» осколками. Перепрыгнув через капот, как Вик двумя минутами ранее, я бегом преодолел расстояние до укрытия одного из наших добровольных помощников и завалился там в шаге от незнакомца.

Стрелять отсюда было гораздо удобнее, чем я немедленно воспользовался, высадив еще одну длинную очередь, и удовлетворенно отметил, что достал наконец того отморозка, который продолжал прятаться за бордюром.

Одновременно хлопнуло сразу несколько дымовых гранат, и участок дороги перед воротами заволокло дымом. Стрельба резко прекратилась. Отступающие бойцы «Нового рассвета», видимо, опасались выдать свое местоположение дульными вспышками.

– Мне кажется, мы вовремя, nigga, – флегматично заметил я, меняя магазин в автомате.

Глава 9

Подразделение «Нового рассвета» бежало, словно стая побитых собак. Скоро ветер развеял завесу, которой они прикрылись. Сожженный термобарическим зарядом броневик чадил густым темным дымом. Земля была усеяна блестящими гильзами, кое-где валялись трупы.

В общем, стандартная картина. Поле боя. И не важно, кто встретился на нем – homies из блоков Комптона, армии каких-нибудь квазигосударств или исламисты с бравыми американскими морпехами.

– Это уж точно, – кивнул незнакомец и протянул мне руку. – Адалберто.

– Чего? – переспросил я, но протянутую руку пожал.

– Адалберто, – повторил тот, улыбнувшись. – Это мое имя. Можно просто Адал.

– Шон, – кивнул я, сориентировавшись. – Можно просто Шон, homie.

– Так вот, Шон, ты чертовски прав. – Мой новый знакомый достал из кармана кусок какой-то тряпки и принялся вытирать со лба пот. – Вы прибыли как раз вовремя.

Я посмотрел на Виктора, который внимательно осматривал один из трупов. Дэнни со скучающим видом стоял, прислонившись к водительской дверце броневика, почесывая отросшую за три недели бороду. Теперь он был вообще похож на какого-то викинга, как их изображали в старом сериале. «Надо будет ему это сказать, пусть порадуется», – подумал я.

– Адал, мы тут по делу, – начал я. – Ищем кое-кого. Нас в ваш лагерь пустят?

– После того, что вы для нас сделали, пустят, без проблем. А кого вы ищете? – заинтересовался парень. – Нас тут немного, и я всех знаю.

Я назвал имена и фамилии, которые нам сообщил связист, но, к моему сожалению, парень только отрицательно помотал головой. Я разочарованно выдохнул: «Зря мотались».

– Слушай, Шон, а у вас крутая машина, – с восхищением произнес Адал, показывая пальцем на инкассаторский броневик.

– Да, есть такое, dog, – гордо кивнул я, не понимая пока, к чему он ведет. – Только вот не поедет теперь никуда.

– Раз уж вы помогли нам отбиться, мы можем попробовать починить ее. Думаю, колеса нужного диаметра мы найдем. В движок не полезем, я такие тачки знаю, да там и так все в порядке. А вот…

– Нужны решетки на стекла и кенгурятник, – озвучил я свою мечту, перебивая парня. – И еще новые ключи сделать, если можно. Или хотя бы замки переделать, чтобы с проводами каждый раз ковыряться не приходилось.

Честно говоря, предложение парня меня безумно обрадовало. Я, увидев эту машину в первый раз, стал сразу прикидывать, где бы достать трубы, сварку и уголок, чтобы превратить ее в бронированного монстра, как в «Безумном Максе». Была там, в четвертой части, крутая боевая фура, собранная из двух машин. Вот на такой я проехал бы по Зоне с ветерком.

– Вполне реально, – с усмешкой ответил Адал, чем отвлек меня от мечтаний. – Я сам машинами занимался до всего этого. Правда, в основном разбором и раздеванием угнанных, но и с этим справлюсь. Сам и сделаю. У нас тут за стеной два автосервиса. Не совсем легальных, сам понимаешь.

– А рацию достать здесь можно? – спросил Виктор, который подошел к нам как раз к окончанию разговора. – Ну, например, откуда-нибудь из полицейской машины выдернуть и на нашу поставить.

– Разузнаю, – кивнул Адал. – Сейчас я поговорю со своими, чтобы вас впустили. Ну и позову кого-нибудь, чтобы трупы обшмонали. У нас со стволами проблем нет, но лишним не будет.

– А где стволы набрали, homie? – поинтересовался я.

– Один из наших парней занимался в свое время продажей и переделкой, – на ходу проговорил Адал. – Вот и осталось.

– А это легально было? – спросил Виктор.

– Не совсем, – ответил Адал и подмигнул русскому. – Подождите, парни, сейчас я договорюсь, подгонят эвакуатор, и пойдем.

– Наверное, совсем не легально, – полушепотом проговорил Виктор, когда Адал загремел воротами. – Законы здесь жесткие, оружие населению стараются не давать. Прямо как у нас.

– Ты им не доверяешь? – спросил я.

Мы медленно двинулись к грузовику. Я вынул из салона машины сумку с деньгами и закинул себе на плечо. Не то чтобы меня беспокоила ее сохранность, но я решил перестраховаться.

– Я никому не доверяю, Шон, – заявил Вик. – А эти ребята – преступники, скорее всего.

– Это такие же парни с блоков, как и я, dog, – пожал я плечами. – Могут нас грабануть. Могут действительно помочь доработать тачку – если чувство благодарности взыграет. Как ни крути, мы спасли их задницы от «Нового рассвета».

– Что вообще из себя представляет этот «Новый рассвет»? Одеты они как нацисты из фильмов про Вторую мировую. – Вик показал на нарукавную повязку одного из трупов. – Кто они?

– Ублюдки, которые чуть не подмяли под себя всю Рио-Зону. Я толком не вникал, в отличие от моих homies, Орлова и Айвэна, которые плотно в этом дерьме вращались. Я в основном просто стрелял, dog, – ответил я. – Но мы им тут устроили! Вырезали их главный лагерь в центре Зоны. А потом, если то, что сказали спасатели, – правда, взяли и их главную базу.

– Не видел я никогда, чтобы обычные бандиты катались на броневиках.

– Это что угодно, но точно не банда, nigga. Броневик для них ерунда, – я махнул рукой. – Они долбили системами залпового огня по жилым кварталам, собирались полностью зачистить Рио-Зону. И никто им не помешал бы – сам посмотри, войска не ввели, эвакуацию до сих пор не начали.

– Я ничего не слышал об этом, когда был в плену у парней из фавел, – пробормотал Вик.

Из лагеря вышли несколько человек, которые принялись обшаривать трупы парней из «Рассвета». Один мужик попытался забраться на броню «Фукса», но быстро бросил эту затею, ругаясь на своем языке и дуя на обожженные ладони.

– А парней из фавел, как я понял, кто-то предупредил, – сказал я Виктору. – Насколько я знаю, они просто собрались, рванули из Зоны и засели у себя на холмах.

Мимо проехал эвакуатор, развернулся практически на месте и медленно сдал назад, приближаясь аккуратно к переднему бамперу нашего броневика. Водитель выскочил из салона эвакуатора и стал возиться с крюком, цепляя его к инкассаторской машине.

«Вот тоже неплохая машина для нынешних времен, – отметил я про себя. – Если, конечно, дополнительной брони наварить. И движок – зверюга! И просто огромная балка переднего бампера, которым можно заторы расталкивать».

– Давайте сюда, парни! – заорал от ворот Адал, помахав нам рукой. – Я проведу вас к запасным воротам, здесь сейчас будут баррикаду восстанавливать.

Мы переглянулись и потопали к зовущему нас бразильцу. Эвакуатор поднял переднюю часть нашего броневика, оставив его передние колеса болтаться в воздухе, и, рыча двигателем, поехал вслед за нами.

Мы подошли к Адалу. Он повел нас куда-то в сторону, в обход промзоны, но метров через двести мы подошли к боковым раздвижным воротам. Наш новый друг открыл их, дождался, пока войдем мы и заедет эвакуатор, после чего закрыл ворота и повел нас дальше.

Лагерь располагался на территории, которая напоминала нечто среднее между автосервисом и складской зоной. Судя по нескольким грузовикам, припаркованным на стоянке, раньше здесь проводили сервисные работы по обслуживанию восемнадцатиколесников и прочей спецтехники.

– Давай заводи детку в тот гараж, – указал Адал. – Мы примерно прикинем, сколько у нас есть материала и что из этого можно сварганить.

Я посмотрел, как парень, ловко управляя одной многотонной машиной, загоняет вторую в гараж. Усмехнулся, когда представил рабочую схему местных парней, которая состояла в том, чтобы дергать эвакуатором неправильно припаркованные машины, вывозить сюда – вместо штрафстоянки – и раздевать на запчасти.

* * *

– Рацию достанем, как вы просили, – добавил Адал. – В общем, сделаем все в лучшем виде, только дайте пару часов.

– Пара часов – не вопрос, nigga, – довольно кивнул я. – Чем здесь в это время заняться можно?

– Да чем угодно, у нас тут свои законы, – широко улыбнулся парень. – Карлос что-то вроде бара открыл, там можно пива выпить, кайпириньи,[22] за пьяное вождение здесь вас никто не притянет. Если хотите, можете заглянуть к Хосе – у него полный гараж стволов. Может, согласится махнуть с доплатой ваше барахло на что-нибудь поновее. Вы у нас тут местные герои, понимаешь?

* * *

Эвакуатор опустил нашу машину на землю. Тут же подскочили три местных парня, откуда-то появился домкрат – работа закипела.

– Ну хорошо, мы тогда пока с тачкой вашей поработаем, а вы развлекайтесь.

Адал схватился за створку гаражных ворот и потянул ее на себя.

* * *

– Как думаешь, Шон, они ничего плохого с нашей тачкой не сделают? – шепотом спросил Дэнни, как только ворота закрылись. – Мало ли, вдруг заминируют?

– Если бы они захотели нас замочить, то уже сделали бы это, dog, – ответил я ему. – Понимаешь, по сути, мы сейчас полностью в их власти, и с этим ничего не поделаешь. Придется довериться им. Или ты не хочешь верить латиносам, маленький расист?

– Я просто сомневаюсь, понятно тебе? – огрызнулся «викинг».

– Все сомневаются, – сказал я и зевнул. – Чем займемся-то? Лично меня заинтересовали бар и гараж, полный пушек. Но я считаю, что сначала – пушки, а потом – все остальное.

– Согласен с тобой, – поддержал меня Дэнни. – Я бы сменил пушку.

– Я, пожалуй, в баре посижу, – решил Вик. – Меня мои стволы устраивают, так что…

– Без проблем, homie, – кивнул я ему. – Давай увидимся чуть позже.

Русский, ничего не отвечая, медленно побрел в сторону поставленных прямо под открытым небом, под зонтами, столиков. Нам тоже не пришлось долго искать обещанный гараж с оружием: намалеванная прямо на асфальте огромная стрелка с надписью указывала, куда надо идти.

– Хосе? – спросил я у худощавого парня, полностью покрытого татуировками, когда мы вошли в гараж. Хозяин «заведения» что-то колдовал, склонившись над стволом.

– Это я, – кивнул парень. – А ты, видимо, тот самый черный, который спас наши задницы?

– Я был не один, – ответил я. – Адал сказал, что у тебя можно разжиться новыми стволами?

– Адалберто не соврал, я действительно готов поменять ваше барахло на что-нибудь поновее. Взять эти ваши IMBEL, например, – их разработали больше полувека назад, и на вооружении они уже лет десять как не стоят. – Хосе поморщился. – Машинки, конечно, надежные, но я хочу, чтобы вы, парни, могли воевать самым лучшим оружием, что можно достать.

– А что скажешь насчет этого? – спросил я, положив на стол перед ним снятый с убитого «лиговца» пистолет.

Хосе схватил ствол, выщелкнул магазин, взвел курок и нажал на спуск.

– Спрингфилд делают лучшие копии «девятьсот одиннадцатого». Конкретно эта – под девятимиллиметровый.

– Не под «эйсипи[23]»?

– Не-а. – Хосе вернул магазин на место и положил пистолет на стол. – В общем, ствол нормальный. Патрон, конечно, слабее, чем сорок пятого, зато дешевле раза в два и встречается гораздо чаще. Ну и в магазине их девять, а не семь. Могу сменять этот ствол на нормальный «девятнадцать-одиннадцать», есть у меня парочка – про запас. Если нет, то могу этот немного доработать.

– А сам что думаешь, homie?

– Да тут думать особо нечего, – ответил оружейник. – Щечки стандартные, могу поменять на более удобные. Могу налепить лазерный целеуказатель – лишнего веса ты даже не заметишь, ствол и так громоздкий.

– Согласен, – кивнул я. – А винтовку на что поменять предложишь?

– На один из новых «калашниковых». – Хосе залез под стол и вытянул оттуда автомат, который выглядел почти полной копией АК. – Разумеется, не русский – их с руками отрывают. Конкретно этот из Сербии. Точнее, привезли его из Перу, но собрали в Сербии.

– Из Сербии? – спросил я, усмехнувшись. – Есть у меня один знакомый из Сербии.

– Я, знаешь, что думаю? – произнес Хосе, выкладывая на стол один за другим несколько магазинов. – Чтобы пушки уметь делать, нужно воевать, причем серьезно воевать. Что там, в лаборатории и на полигоне, – дело десятое. А вот чтобы говорить о надежности в боевых условиях, надо посидеть с этим стволом в окопе, в дерьме и грязи с недельку.

Он вставил магазин в автомат, дернул на себя затвор, прицелился куда-то в сторону и выжал спуск. Курок сухо щелкнул.

– О чем это я? – Хосе задумался, положил оружие на стол и продолжил: – Ах да, я о том, что в последние лет сто никто не воевал так жестоко и кроваво, как сербы и русские. Вот. Машинка эта жрет стандартный натовский патрон, который пять-пятьдесят шесть. Ваши стволы – под тот же калибр, так что менять ничего не придется, магазины только другие. Планки Пикатинни, обвеса к этим стволам – полные ящики. Так что, предлагаю брать.

– Сдаюсь, – поднял я руки вверх, после чего стащил с себя винтовку и положил на стол. – Меняю.

– Я тоже, – поддержал меня Дэнни. – Сколько за все?

Хосе посмотрел на нас, пощелкал языком и назвал сумму. Она была ниже, чем я ожидал, да и в инкассаторской сумке наверняка денег было предостаточно. Я уже собирался было открыть ее и отсчитать нужную сумму, когда Дэнни неожиданно выложил на стол пакет с белым порошком и спросил:

– А бартером возьмешь?

Я посмотрел на него округлившимися от удивления глазами. Хосе, кажется, даже не смутился. Он взял пакет, приподнял его на ладони и не успел ничего сказать, как на прилавке оказался второй, точно такой же пакет.

* * *

– Годится, принимайте стволы. Ремни, коллиматоры сами прикрепите или мне сделать?

– Давай ты, homie, – попросил я и принялся выкладывать из карманов разгрузки магазины.

– Без проблем, – быстро согласился Хосе. – И пистолет оставь. Заходите через полчаса, может, сорок минут, – все готово будет.

Мы попрощались с оружейником и вышли на улицу. Едва дверь гаража закрылась за нами, как я развернулся, посмотрел на Дэнни и спросил:

– Ты где это взял, идиот?

– В фавелах, в ангаре, – бесхитростно улыбнувшись, ответил тот. – Подумал, что может пригодиться, вот и дернул пару пакетов. Вот и пригодилось – деньги сэкономили.

– Ты представляешь, что было бы, если бы нас обыскали в маяке и нашли два кило кокаина? – гневно посмотрел я на него. – Нас тут же к стенке поставили бы и даже не разбирались бы, nigga.

– Да всем плевать на это, Шон, – ответил Дэнни, махнув рукой. – На наркотики всем сейчас плевать. Выжить бы.

Я предпочел не продолжать разговор. Только укоризненно покачал головой, удивляясь глупости парня.

Мы двинулись в сторону бара, где Виктор уже сидел за столиком, попивая пиво из пластикового стакана. Со стороны русский выглядел расслабленным, но я сразу заметил, что кобуру он сдвинул на живот, а винтовку положил так, чтобы ее можно было быстро схватить в критический момент.

– Ну как, удачно сходили? – спросил Вик как-то равнодушно.

– Нормально. Сменяли «имбелы» на югославские АК. Оружейник обвес еще разный пообещал поставить. – Я развалился на стуле, потянулся. – Как пиво? Не такое, как в маяке разливают?

– Холодное, – Вик усмехнулся.

Местная девчонка, покачивая бедрами, подошла к столику.

– Чего пить будете? – спросила она, лениво перекатывая жвачку во рту.

– Пива! – выпалил Дэнни, опередив меня.

Я рассмеялся и кивнул, соглашаясь с ним.

* * *

Ворота лагеря закрылись за нашим броневиком. Смотреть через прикрытое сеткой окно было непривычно, зато душу грела мысль, что оно наверняка выдержит удар практически любой из известных мне тварей. Радиаторную решетку теперь прикрывал мощный кенгурятник, сваренный из труб, под который поставили массивный бампер из стальной балки.

Еще одна приятная мелочь: парни из гаража сменили замок зажигания и замки на дверях. Более того, местные умельцы перепрошили сигнализацию, и с каждым ключом в комплекте шел небольшой брелок.

А самое главное – у нас появилась рация, которая встала в приборную панель как влитая. И теперь мы, вместо того чтобы ехать вслепую, могли хотя бы попытаться связаться с нужным нам лагерем, о котором спасатель постарался дать нам как можно больше информации, включая и частоту, и позывные.

Поэтому, отъехав немного от промзоны, Вик первым делом взял с держателя переговорное устройство и выставил на приборе нужный канал.

– Лагерь в порту, – он назвал позывной и продолжил: – Лагерь в порту, ответьте, прием.

Но ответа не было, хотя мощности полицейской рации должно было хватить. Вик снова вызвал лагерь.

– Что такое? Чего они не отвечают-то? – спросил Дэнни с заднего сиденья.

– Не знаю, dog, – ответил я вместо Виктора. – Может быть, боятся. Может быть, не знают английского. А мы не знаем португальского.

Вик жестом приказал нам заткнуться и снова повторил вызов. Сквозь шипение и треск послышался голос с отчетливым местным акцентом.

– Кто ты такой? И зачем выходишь на связь? – спросил он, после чего, будто спохватившись, добавил: – Прием.

– Я просто ищу свою семью, – ответил Вик. – Ваш лагерь находится недалеко от моего дома, и мои вполне могли добраться до него.

– А, – ответил голос из рации. Интонации в нем изменились и стали гораздо более дружелюбными. – Так ты ищешь семью. Может быть, они и у нас. Назови их имена! Прием.

Что-то мне в этом голосе не понравилось – то ли акцент, то ли нотки напускного дружелюбия, – но что конкретно меня беспокоило, я понять не мог. Виктор назвал имена, после чего снова вдавил тангенту. Не то чтобы я особо переживал по поводу того, найдем мы семью радиста или нет, но что-то тревожное и неприятное я почувствовал именно в тот момент.

– Да, они здесь, – произнес бразилец примерно через полминуты. – Женщина и девочка. Приедешь забрать их? Прием.

– Можешь позвать их к рации? – спросил Виктор, который, видимо, тоже начал подозревать, что за всем этим стоит какой-то подвох.

– Дружище, девчонке твоей плохо, – с небольшой заминкой ответил собеседник. – Температурит, ходить не может, мать – при ней все время. Да и не могу я к рации пускать кого попало. У нас тут с этим строго. Так ты приедешь? Прием.

– Жди, – коротко бросил Вик.

– Я пошлю кого-нибудь сказать им, что папочка уже едет, – почти пропел бразилец. – Давай, конец связи.

– Мне не понравился голос этого парня, nigga, – заявил я, едва Вик отключил рацию. – Знаешь, было ощущение, что говорил человек, который улыбается тебе в лицо, а сам собирается соблазнить твою сестру, когда ты пойдешь за хлебом.

Салон броневика сотряс взрыв гомерического хохота. Я свернул на обочину, заглушил двигатель. Смеялись мы минуты две, периодически прерываясь, но то один, то другой заводился снова, а вслед за ним начинали и другие.

– Ты просто гений метафор, ты в курсе? – сквозь смех простонал Дэнни.

– Я в курсе, dog, – ответил ему я, утирая выступившие слезы. – Мы едем туда?

– Надо ехать, – ответил, успокоившись, Вик. – Родные спасателя действительно могут там быть. А мы все-таки пообещали ему их найти.

– Ладно, поехали, homies, – сказал я.

* * *

Недалеко от порта Вик снова связался с бразильцами, предупредив их, что мы подъезжаем. Ответил тот же противный голос, сообщая, что жена и дочка спасателя уже собрали вещи и ждут отца. Этим он меня, конечно, не обнадежил.

Въезд в порт был перекрыт шлагбаумом, который подняли, едва мы свернули на дорогу, ведущую к лагерю. Парень в форме охранника махнул нам рукой из окна будки, показывая, что мы можем проезжать.

Оставив позади ряд каких-то административных зданий, мы свернули и поехали параллельно береговой линии по единственной свободной дороге. Остальные были перегорожены большими грузовиками.

– Мне все это не нравится, nigga, – произнес я. – Ни одну из этих громадин нашей тачке сдвинуть будет не под силу, сами понимаете.

– Это логично, я бы сам так сделал: постарался бы как можно сильнее усложнить доступ к жилой части лагеря, – произнес Виктор. – Размести здесь десяток автоматчиков с минимальной подготовкой – и все, этот проезд превратится в забойный цех.

– Что-то не замечал я за тобой такой доверчивости, – произнес я хмуро, продолжая рулить. – Ты как будто оправдываешь местных. А они, может быть, нас собрались ограбить. Или убить.

– У тебя паранойя развивается, ты в курсе?

– Если у тебя паранойя, это еще не значит, что за тобой не следят, – вставил Дэнни всем известную цитату.

Дорога вела мимо разноцветных морских контейнеров. Свернув в очередной раз, мы оказались перед большим кораблем – то ли танкером, то ли сухогрузом, – я никогда в них не разбирался.

– Вот откуда у них рации, – проговорил Вик. – Они используют системы сухогруза. Умно.

– А живут они, интересно, где – в каютах? – спросил Дэнни.

– Не думаю, что там хватило бы мест на всех, – сказал русский. – Кто-то наверняка разместился тут, а остальные, думаю, на складах. Или еще где-то. Жить захочешь – даже в контейнере поселишься. Главное, чтобы было кому защитить.

– Это уж точно, – проговорил я, остановил машину и заглушил двигатель.

Нас уже встречали. Трое молодых парней в форменных жилетах и рубашках. Все вооруженные, но этим сейчас уже никого было не удивить.

Ситуация меня сильно напрягала, тем более что среди команды встречающих не было женщины с ребенком. Этот факт не давал мне покоя.

Я медленно, без резких движений открыл клапан кобуры и взвел курок. В отличие от охранника из фавел, я всегда носил пистолет с патроном в стволе. Мои спутники посмотрели на меня и поступили, следуя моему примеру: приготовились к бою.

Открыв дверь, я вышел из машины и не торопясь пошел в сторону встречающих.

– Где ребенок и женщина? – спросил я громко, решив не тянуть кота за хвост.

– Пойдем, – сказал один из них, поворачиваясь к нам спиной. – Сказали же по рации – заболела девчонка ваша.

– Что-то заразное? – спросил Виктор.

– Черт ее знает, – ответил охранник. – Мы на всякий случай держим их отдельно, чтобы никто не заразился. Только мать впускаем. Температура под сорок, очень голова болит.

– Может, малярия какая-нибудь, – озадаченно пробормотал Вик, продолжая играть роль заботливого отца. – Надо будет в аптеку забраться, найти каких-нибудь лекарств.

– Нет, вряд ли это малярия, мужик, – сказал местный. – У нас ее не бывает, это же побережье. Обычно эта зараза севернее людей косит, поближе к джунглям. А ты не похож на местного, а фамилия вроде бразильская?

– Я из Европы, – ответил Вик. – Из Португалии.

Охранники на его реплику никак не отреагировали. Мы пошли в сторону судна вслед за ними. По дороге я нажал на кнопку на ключе, и двери броневика, щелкнув, заблокировались, отчего я тайком усмехнулся: «Теперь в тачку не заберешься – по крайней мере, без инструментов. Хотя есть другой вариант – снять ключи с моего трупа».

– Мы рады, что хоть кто-то за ними приехал, – проговорил охранник, когда мы подошли к трапу. – Если честно, боятся люди. Нельзя сейчас болеть. Последние дни народ волнуется: хотят девчонку вместе с матерью в город вывести да там бросить. Но, сами понимаете, не правильно это. Не по-людски.

Рукав его форменной рубашки случайно задрался, на секунду обнажив татуировку – para a vita. Обычно такие тату делали члены банд.

Я знал это, потому что у меня самого на плече остался след бурной молодости – надпись Crips4Life. До двадцати одного я откровенно гордился принадлежностью к банде, из которой вышел весь состав N. W. A., вот и сделал себе такое тату. А сводить рука так и не поднялась.

– Засада, nigga, – шепнул я Виктору, когда мы поднимались по трапу.

Русский кивнул мне в ответ. Именно на трапе-то нас и следовало брать, но, видимо, местные были уверены в том, что мы поверили в их бредни о больном ребенке и женщине.

Думаю, если бы у них были хоть какие-то сомнения, то парни эти не стали бы так легкомысленно поворачиваться к нам спиной.

– Бери левого! – крикнул Виктор и, будто ковбой из старого спагетти-вестерна, выхватил из кобуры пистолет.

Я уже летел вперед. Вытащив пистолет из кобуры, я прижал ствол к левой лопатке оборачивающегося бандита, одновременно хватая его за шею. Справа один за другим раздались два выстрела, следом – звук двух падающих тел.

Дважды нажав на курок, я сбросил тело охранника с мостков прямо в мутную прибрежную воду.

– Валим отсюда! – заорал я, поворачивая обратно.

Местные уже были там. Они больше не маскировались под охранников порта. Это были обычные бандиты из фавел – вроде тех, с которыми я воевал в начале моего пути, сразу после того как попал в аномалию.

Вскинув винтовку, один из них принялся палить по нам, пули забарабанили по металлу палубы и контейнеров, окружающих нас. Мы бросились за ближайшее укрытие – невысокий бортик, огораживающий палубу.

– Надо отходить назад, nigga! – завопил я, с трудом перекрикивая звуки выстрелов.

– Надо пробиваться дальше, к лагерю, и уже потом думать, что делать! – ответил мне Вик.

– Это глупо, dog! Надо добраться до тачки и валить отсюда! – принялся я спорить.

– Здесь сто метров ровной площадки. Они нас расстреляют. Единственный вариант – перебить их всех, и уже тогда можно будет сбежать.

– А вдруг их здесь сотня? Как ты это представляешь себе – мы убьем их всех?

– Заткнитесь и стреляйте! – заорал Дэнни, который не участвовал в словесной перепалке, паля из автомата по бразильцам.

Внезапно раздались выстрелы откуда-то справа. Пули застучали по металлу палубы, выбивая искры и с визгом рикошетя во все стороны. Рванув в сторону, мы с Дэнни укрылись за красным морским контейнером.

Виктор спрятался за соседним. Русский схватил с разгрузки одну из гранат и, рванув предохранительное кольцо, швырнул ее куда-то в проход между контейнерами.

Я открыл рот, чтобы звук не так сильно ударил по ушам, но взрыв оказался несерьезным, будто запал сработал, а взрывчатка в гранате была испорчена. Из прохода потянуло густым серым дымом. Видимо, Вик воспользовался одной из дымовых гранат, купленных на рынке в маяке.

Короткими очередями я добил магазин куда-то в это серое облако, после чего перезарядился и продолжил стрелять.

– Черт! – завопил Дэнни, свалившись на землю. – Меня ранили, Шон!

Парень держался за голень, будто игрок в соккер, получивший слишком сильный удар по ноге. Хотя, насколько мне было известно, футболисты даже после легких касаний предпочитали падать на землю и корчиться от боли, в ожидании того, чтобы сопернику назначили штрафной удар.

Отцепив от разгрузочного жилета светошумовую гранату, я резким движением вырвал чеку и метнул снаряд в проход, после чего свалился на пол, заткнув уши, закрыв глаза и снова – на всякий случай – открыв рот.

Грохнуло на этот раз сильно, но вспышки, к своему счастью, я не увидел. Выждав пару секунд я добрался до Дэнни, наклонился над ним, внимательно осмотрел рану. Парню повезло – пуля прошла вскользь, не задев кость.

– Виктор, прикрывай! – крикнул я, поворачиваясь к русскому.

Но того на месте не было. Он исчез. Гадать, куда делся наш «бизнесмен», не было ни времени, ни возможности. Сорвав с петли на разгрузке резиновый медицинский жгут, я туго затянул его на ноге Дэнни чуть повыше раны.

– Это чтобы ты кровью не истек, – произнес я, завязывая концы резиновой ленты узлом. – Только смотри, нам нельзя ее дольше часа держать.

– По-моему, мы тут час не продержимся, – слабым голосом возразил парень, меняя магазин в автомате. – Нужно придумать, как к тачке вернуться и убираться отсюда. И зачем мы только сюда поехали?

– Виктор сказал, вот и поехали, – произнес я, хватаясь за автомат.

Выглянув в проход, я высадил несколько коротких очередей в облако дыма. Кто-то вскрикнул от боли и упал, меня тут же обстреляли, но теперь их гарантированно было на одного человека меньше.

В ответ нам прилетела граната, которая, судя по ребристому корпусу, была оборонительной. Время для меня остановилось. В голове прокручивались варианты, сердце бешено забилось в грудной клетке.

Я наклонился, потянувшись к взрывоопасному сюрпризу, и оттолкнул его в ту сторону, откуда он прилетел.

Взрыв хлестнул по ушам, осколки свистнули где-то совсем рядом. По голове будто изо всех сил врезали молотком, перед глазами поплыло, ноги подогнулись, и я свалился на четвереньки.

Горячий воздух пустыни ударил мне в лицо, песок забился в нос. Я открыл глаза, чувствуя, как жар сушит их, помотал головой, не понимая, что произошло. Чуть в стороне на земле лежал парень в форме капрала морской пехоты США. Судя по всему, этот парень, совсем молодой, что-то громко кричал, но я его не слышал. Я вообще ничего не слышал.

Слегка опустив взгляд, я понял, что не вижу ног капрала. Чуть ниже колен они заканчивались уродливыми обрубками, из которых фонтаном хлестала кровь, смешиваясь с песком и превращаясь в какое-то странное бурое месиво.

Пошарив руками по раскаленному песку, я попытался найти свой автомат, но рядом его не было. Как не было и пистолета в кобуре. Я снова помотал головой, и меня внезапно вырвало.

Чуть в стороне горел, дико чадя, «Брэдли» новейшей модели, сидя на броне которого я недавно и ехал. Ощупав себя, я не нашел никаких повреждений.

Из клубов песка появилась фигура, с ног до головы замотанная в какие-то тряпки, с неизменным «калашниковым» в руках. Когда русские уходили из этой пустыни тридцать пять лет назад, много их оружия досталось местным.

Что-то прокричав на непонятном мне языке, этот человек прицелился в меня из автомата. Я выхватил нож и с низкого старта рванул вперед.

Лезвие вошло в тело противника как в мягкое масло. Разумеется, никакого бронежилета на местном не было.

Я схватил АК убитого и побежал со всех ног в ближайшее укрытие, которым оказался корпус горящего броневика.

Чуть в стороне чадил дымом грузовик, который мы должны были доставить в аэропорт. Что в этой машине было, не знал никто, кроме, пожалуй, капитана. Примерно раз в неделю грузовик пригоняли на базу, после чего отправляли нас на двух «Брэдли» и трех «Хамви» сопровождать его до ближайшего аэропорта.

Очевидно, что не просто так. Хотя за все время моей службы в Афганистане в таком я участвовал в первый раз.

Высунувшись из укрытия, я срезал одного из повстанцев короткой очередью.

– Выходите сюда! – прокричал я. – У меня патронов на всех хватит.

Но они почему-то не захотели вылезать. Зато обстреляли меня сразу из трех стволов. В этом была их ошибка: одной гранаты хватило бы, чтобы похоронить меня. Но они почему-то не захотели тратить ее на одного человека, а может, у них просто не было гранат.

Зато одна «лимонка» была у меня. Выждав пару секунд для верности, я швырнул гранату в сторону своих противников и завалился на землю, закрыв уши и открыв рот.

Взрыв заглушил крики, а после я услышал только стоны боли. Выглянув, я злорадно осклабился.

Развернувшись, я столкнулся лицом к лицу с еще одним афганцем, замотанным в тряпки, – он сумел незаметно подкрасться ко мне сзади. Я уставился в чернеющий провал автоматного дула противника.

– Привет, nigga, – произнес я, медленно укладывая ладонь на рукоятку ножа.

И тут бы повстанцу начать стрелять, но вместо этого он почему-то спросил что-то у меня на языке, которого я не знал. А я ответил ему своим любимым хуком справа. Челюсть афганца хрустнула, и он медленно осел на землю, а я бросился на него с ножом.

И получил пинок в низ живота, после чего шлепнулся на горячий песок. Вместо того чтобы подобрать оружие, повстанец кинулся на меня и принялся душить.

Я просто воткнул нож моджахеду под ребра и резко провернул. Мой противник громко закричал, но только усилил хватку. Я вынул нож и ударил еще дважды.

Ладони афганца разжались. Почувствовав это, я резким движением сбросил ублюдка с себя.

А потом словно очнулся. Афганец превратился в бразильца, шемаг с его лица исчез, вместо тряпок появились цветастые рубашка и шорты. Кровь покрывала мои руки, лезвие и рукоять ножа.

Песок под ногами тоже исчез, превратившись в металл палубы, а вокруг не было ни сожженных «Брэдли», ни «Хамви» – одни лишь морские контейнеры.

– Шон, идем, – сказал непонятно откуда появившийся Виктор. – Надо выбираться отсюда.

– А ты где был? – хрипло спросил я у русского, продолжая ошеломленно рассматривать свои окровавленные руки.

– Там снайпер был, на одном из контейнеров, мне отойти пришлось, чтобы его убрать, – ответил Вик, махнув рукой куда-то в сторону. – Вставай и пошли.

– Дэнни ранили, nigga, – сказал я медленно.

– Я знаю, Райес, мы его вытащим. Идем, – сказал Виктор, протягивая мне руку.

Я схватился за нее и поднялся на ноги. Я прополоскал рот теплой, отдающей металлом водой из фляги. Стало немного легче.

– Сколько их там, dog? – спросил я у Дэнни, который сидел, привалившись спиной к бортику.

– Все так же – трое, – слабым голосом ответил парень. – Они засели за разделителем дорожных полос.

Он высунулся из нашего укрытия и выдал короткую очередь. В ответ раздались выстрелы, пули застучали по борту сухогруза.

– Их оттуда так просто не выкурить, – объяснил Дэнни свои действия и сменил магазин в автомате. С трудом опираясь на раненую ногу, он слегка приподнялся и отполз чуть дальше.

– Тебе бы перевязку сделать, – произнес Виктор, показывая пальцем на рану. – Жгут – дело такое, лучше его долго не держать. Шон, ты как себя чувствуешь?

– Нормально, homie, – ответил ему я. Действительно, звон у меня в ушах практически исчез, и я чувствовал себя гораздо лучше, хотя меня немного подташнивало.

– Я вижу только один вариант развития событий, – сказал Вик. – Кому-то из нас придется нырнуть, проплыть до следующего пирса и обойти этих уродов с тыла. Дэнни с раненой ногой этого сделать не сможет, поэтому поплывешь ты.

– Почему не ты, homie? – недоуменно спросил я. Идея соваться в воду сразу после контузии мне не нравилась.

– Потому что я боюсь воды, – слегка смущенно ответил Вик.

– Боишься воды? – удивился я.

– Да! – гаркнул русский. – Ты поплывешь?

– А у меня есть выбор, nigga? – спросил я. Сняв с шеи ремень автомата, я стащил разгрузку и положил все это на палубу. – Придется плыть, что тут еще скажешь.

– Короче, Шон, все просто. Мы отвлечем их, не дадим высунуться. Доберись до машины и придумай, как выгнать ублюдков из укрытия.

– Ага. Всего-то: проплыть полсотни метров в холодной воде, не попасть на зуб какой-нибудь хищной твари и потом убрать троих отморозков. Не имея при этом даже автомата.

– Есть идеи лучше? – спросил Вик, высунувшись и высадив короткую очередь по укрытию наших противников.

– Есть, – сказал я. – Давайте хранить в машине дробовик. А еще лучше – пулемет.

– Заметано, – Виктор усмехнулся. – Что возьмешь с собой? Кстати, за прибор и очки не беспокойся, они водоустойчивые.

– Пистолет и гранату, – ответил я. – Есть у меня идея, как их не намочить.

Я достал из рюкзака пачку презервативов. Разорвал блистер, развернул резинку, запихнул туда гранату и завязал узлом. Во второй презерватив я засунул ключ от машины, аккуратно завернул и упрятал в карман брюк.

– А пистолет как? – спросил Вик.

* * *

– С пистолетом вообще ничего не будет, главное – почистить потом. Разгрузку и автомат забрать не забудьте.

– Не забудем. Давай, Шон, на счет «три». Раз. Два.

На счет «три» мы одновременно поднялись: Вик, чтобы высадить длинную, на весь магазин, очередь, заставляя бразильцев залечь; я, чтобы перебраться через металлический бортик и рыбкой нырнуть в воду.

Вода была жутко холодной. Вынырнув, я судорожно вдохнул, чувствуя, как зубы застучали от холода. В голове вертелась одна мысль: «Что будет, если у меня сведет ногу. Ведь ни Виктор, ни Дэнни не полезут спасать меня? Утону – и все».

А глубина здесь была порядочная.

Попытавшись взять себя в руки, я повернулся в сторону соседнего пирса и поплыл, отталкиваясь от воды ногами и руками. Кое-как приспособившись, я быстро преодолел полсотни метров и выбрался на берег.

Было холодно. Чертовски холодно. С трудом вдохнув, я встал, разорвал презерватив, в котором лежала граната, кое-как прикрепил ее к петле на поясе. Вынул из кобуры пистолет, вытряхнул из ствола воду и побежал вдоль ряда контейнеров.

С другой стороны по-прежнему были слышны выстрелы, что не могло не радовать: значит, Вик и Дэнни были все еще живы.

Добежав до сетчатого забора, я быстро перелез через него, поблагодарив про себя ту добрую душу, что не стала устанавливать поверх заграждения колючку.

Осторожно выглянув из-за угла, я увидел три фигуры, развалившиеся на асфальте под прикрытием бетонного дорожного заграждения. Они периодически высовывались, чтобы выпустить очередь-другую.

* * *

Меня и броневик разделяло метров двадцать. Я преодолел их, пригнувшись к земле, после чего снял с пояса свой взрывоопасный подарочек. Оставалось надеяться, что мои спутники успеют поймать момент, когда бандиты будут разбегаться.

Выдернув предохранительное кольцо, я швырнул гранату в сторону укрытия противника, после чего завалился на землю, закрыв голову руками, – поймать случайный осколок мне вовсе не хотелось.

С позиции бразильцев раздались громкие вопли, которые тут же были заглушены взрывом. Когда я поднялся, все было кончено.

Путь был свободен. Я вынул из кармана презерватив с ключом, разорвал тонкий латекс, открыл дверцу машины, забрался на сиденье, подумав о том, что чехлы потом можно будет выбрасывать: запах прибрежной воды, воняющей нефтью, из них никогда не выветрится. Я вставил ключ в замок зажигания, завел двигатель и сразу же включил кондиционер, выкрутив температуру на максимум.

У меня никак не получалось согреться – зуб на зуб не попадал от холода. Мои соратники уже бежали к броневику, и, похоже, никто не собирался нас преследовать.

– Давай поехали, – крикнул Вик, усевшись на заднее сиденье. – Валим отсюда, пока они не очухались и не перекрыли ворота.

Дэнни уселся рядом и протянул мне разгрузку, я махнул рукой: мол, все равно ее нет смысла надевать на мокрую куртку.

Я надавил на педаль газа, резко вывернув руль влево. Теперь я знал, куда ехать.

Шлагбаум был закрыт, и, естественно, никто и не думал открывать его для нас. До заграждения было метров сто пятьдесят, чего вполне должно было хватить нашей тяжелой машине для разгона.

– Пристегнитесь, – коротко бросил я своим товарищам.

Сам я тоже рванул ремень безопасности, воткнул защелку в замок и вдавил в пол педаль газа.

Броневик сорвался с места, колеса бешено закрутились по асфальту. Машина преодолела это короткое расстояние за несколько секунд. Удар бронемашины сорвал металлическую полосу шлагбаума с креплений и отшвырнул прочь.

Очкам и прибору вода действительно не повредила, как и обещал производитель. Детектор продолжал подкрашивать изображения аномалий разными цветами, и мне оставалось только объезжать ловушки.

Я отметил в зеркальце заднего вида ошеломленное лицо бразильца в форме охранника, застывшего с открытым ртом. Вик вскочил, открыл боковую дверь и, высунувшись с винтовкой наизготовку, выстрелил несколько раз. Фальшивый охранник поймал грудью несколько пуль и упал как подкошенный.

– Осторожно, nigga! – завопил я, выворачивая руль вправо.

Виктор едва успел схватиться рукой за скобу, приделанную к внутренней стенке салона, и громко выругался. Если бы Вик отреагировал на мой крик секундой позже, то непременно вывалился бы из машины. Бросив взгляд в боковое зеркало, я увидел, что в нашу сторону мчались два сурового вида внедорожника и один пикап.

Увидев нашу тачку, протаранившую шлагбаум, разъяренные бандиты рванули за нами, попутно обстреляв броневик из всего имевшегося у них оружия. Нам оставалось надеяться только на то, что на инкассаторских машинах местные банки не экономили и что у нас получится оторваться.

– Жми на газ, Шон, жми! – орал Виктор, высунувшись наружу и высаживая длинную очередь. – Они догоняют!

– Да я и так жму, nigga! – крикнул я ему в ответ.

Тяжелый броневик, хоть двигатель у него и был гораздо мощнее, чем у внедорожников, оторваться от преследователей был не способен. Наша машина явно не была предназначена для гонок, зато прекрасно держала пули доступных местным бандитам калибров.

– Дэнни, стреляй в них! – приказал Вик. – Перебирайся назад, открывай вторую дверь и мочи этих уродов.

Я слегка повернул руль, машина вильнула, объезжая очередную аномалию, и Вик снова чуть не вывалился. Дэнни, который уже успел отстегнуться, врезался головой в стекло и громко выругался.

– Да ровнее веди! – заорал на меня Виктор. – Я так вообще ни в кого не попаду!

– Хочешь, давай поменяемся, dog! – съязвил я. – Ты садись за руль, а я буду стрелять!

Махнув на меня рукой, Виктор высунулся и полил преследователей еще одной длинной очередью.

Машину тряхнуло, под днищем что-то треснуло и взорвалось, но, к счастью, аномалия, на которую мы, судя по всему, напоролись, разрядилась впустую. Зато Дэнни мотнуло в другую сторону.

Парень кое-как перевалился через сиденье, открыл дверь с другой стороны, высунул в проем ствол автомата и, не глядя, высадил длинную очередь. Я снова вывернул руль, чтобы объехать аномалию, – сзади послышался мат уже на два голоса.

– Да не могу я ровнее вести, не могу! – заорал я. – Стреляйте нормально!

В зеркале заднего вида я увидел перекошенное яростью лицо Виктора. Снова высунувшись в дверной проем, он высадил несколько коротких очередей. Сзади послышался тихий звук лопнувшей шины, визг тормозов и скрежет рвущегося при столкновении металла.

– Один готов, – констатировал русский.

– Двое, – ответил Дэнни.

Виктор попал в правое колесо одного из внедорожников. Водитель оказался не готов к этому, машину резко занесло вправо, она врезалась в пикап. Обе тачки заглохли и остановились, но на ходу оставался еще один джип.

– Давай-давай, – подбадривал меня Виктор. – Жми, Шон, в одиночку этот придурок побоится гнаться за нами.

Русский оказался прав: бандиты не стали преследовать нас, они остановились, чтобы оказать помощь своим пострадавшим в аварии товарищам.

Глава 10

Мне очень хотелось стащить с себя мокрые тряпки и переодеться в сухое. Но, к сожалению, такой возможности не было. У нас попросту не было запасной одежды – Дэнни, например, до сих пор ходил в разорванных кроссовках, вдобавок теперь у него еще и брюки были порваны.

Все, что я себе позволил, – снять защитную куртку со щитками, которую взял еще в подвале у наемника, футболку и натянуть прямо на голое тело сухую разгрузку, из-за чего стал выглядеть как американский солдат времен вьетнамской войны.

Зубы до сих пор стучали от холода, я все время зевал, но продолжал гнать машину вглубь континента, в сторону границ новой Рио-Зоны.

– Все нормально, Шон? – внезапно спросил у меня Виктор, нарушив затянувшееся молчание. – Ты как?

– Все хорошо, – ответил я. Получилось как-то глуховато, поэтому я сглотнул и повторил: – Да, все нормально, nigga.

– У тебя такое было уже? – продолжил он расспросы.

– Было что? – я сделал вид, будто не понял, о чем речь.

– Тебе не ставили ПТСР? – не сдавался Виктор.

– Нет, не ставили, – буркнул я и слегка сбавил скорость, чтобы объехать очередную аномалию. – В профессиональный бокс не берут с неврозами.

– А что такое ПТСР? – вмешался Дэнни.

– Посттравматическое стрессовое расстройство, – ответил ему Вик. – Ну, как у Рэмбо. Смотрел? Вьетнамские флешбэки. Я так понимаю, у нашего с тобой чернокожего друга – афганские.

– Афганские флешбэки? – переспросил Даниэль. – Шон, но ты ведь говорил, что просто базу охранял с беспилотниками?

– Не только, – ответил я. – Было несколько боевых операций. И «Пурпурное сердце[24]».

– Ого! – поразился Дэнни. – И как тебя угораздило?

– Да мы какие-то караваны сопровождали с базы в аэропорт. – Я понял, что парень все равно не отстанет, поэтому решил рассказать: – Обычно – два «Хамви», «Брэдли» и какой-то грузовик с непонятным грузом. И один раз не довезли.

– В смысле – не довезли? – продолжал допрашивать меня Дэнни.

– Да отстань ты от него, – попросил Вик, который, кажется, понял, что мне не особо хочется вспоминать те события.

Тем не менее я продолжил:

– Сами знаете, Афганистан – это пустыни и ущелья, дорог толком нет, еще и бури эти долбаные все время. Мы ехали по ущелью, народ из десантного отсека на броню выбрался. Жарко, солнце палит, песок в лицо летит. – Я слегка повернул руль, тачка в очередной раз вильнула, задев одну из аномалий краем борта. Что-то громко хлопнуло, но для крепкой бронированной машины это были мелочи. – «Брэдли» наехал на фугас, одновременно с этим «Хамви» загасили из РПГ с двух сторон, целым остался только грузовик. Капралу оторвало обе ноги прямо по пояс, он дико орал. Младший капрал пытался взять командование на себя, но командовать было уже некем. Погибли почти все.

– А потом? – Дэнни слушал мой рассказ, будто ребенок сказку на ночь. Вик неодобрительно помотал головой и уставился в окно.

– А потом на меня что-то нашло. Я убил несколько талибов чуть ли не голыми руками. Ублюдки напали на нас прямо возле базы, поэтому вертолет прилетел уже через десять минут. Тех, кто выжил, вывезли. Мне рассказали, что я сидел возле броневика и просто смотрел на скалы. Никак не реагировал ни на слова, ни на пощечины. Потом меня отвезли в госпиталь и уже там вручили награду.

– Значит, ты все-таки послужил правому делу? – усмехнулся расист. – Спас несколько белых задниц?

– Точно, nigga, – кивнул я. – Спас несколько белых задниц, получил нож в бедро, две недели отпуска в родном Комптоне после госпиталя и «Пурпурное сердце».

– Героин, – произнес вдруг Вик.

– Чего? – в один голос спросили мы с Дэнни.

– В том караване был героин, – ответил русский. – Вы перевозили героин в аэропорт, откуда его по воздуху переправляли дальше – на натовскую базу, в Албанию. А уже оттуда – по всей Европе, вместе с вашими косовскими друзьями.

– По-твоему, морская пехота США участвует в наркотрафике? – спросил Дэнни, набычившись.

– Весь мир знает, что американцы контролируют поставки наркотиков. – Вик пожал плечами. – По большей части – «Динкорп», но иногда этим не брезгуют и военные. К вам в страну ввозили брикеты с кокаином военными самолетами. Дело Оливера Норта[25] вспомните.

– Черт подери, это было еще в восьмидесятых, dog, – скривился я. – При долбаном Рейгане.

– Не важно, – сказал Вик и перевел тему: – Ты хочешь сказать, что у тебя это в первый раз?

– Не в первый, nigga, – признался я. – В первый раз было три дня назад… Для вас – больше двух недель назад. Тогда нас взяли отморозки из «Нового рассвета», допрашивали на своей базе. Я вспомнил, как со мной разговаривал дон Сантанелли.

– Сантанелли? – спросил Дэнни. – А это что за итальяшка?

– Этот итальяшка – глава самой крупной мафиозной семьи в округе Лос-Анджелес, – ответил вместо меня Виктор.

– Точнее и не скажешь, homie, – подтвердил я. – Жуткий человек. Тот, из «Нового рассвета», тоже был жутким. И вышло в итоге то, что вышло.

Я замолчал, по широкой дуге объехал аномалию, с трудом вошел в поворот и снова прибавил скорость. Метров на сто вперед очки не распознавали ни одной аномальной дряни, поэтому здесь можно было слегка разогнаться.

– А что вышло? – не унимался Дэнни.

Я ожидал этого вопроса, поэтому просто пожал плечами и ответил:

– Я раскачал стул, к которому был привязан, разломал его и выбил из «рассветовца» мозги.

Потрясенный моим рассказом, парень замолчал. Произвести такое же впечатление на Виктора мне, конечно, не удалось, но я и не надеялся. «Судя по всему, Вик – тертый мужик, – подумал я, – и уж точно не престарелый бизнесмен, как мне показалось сначала. А не из КГБ ли он? Хотя мне, наверное, лучше этого не знать».

– Куда мы едем-то? – Виктор продолжал смотреть в окно, его голос совсем ничего не выражал. – Вернемся к маяку?

– Я думаю, возвращаться к радисту нет смысла, nigga, – ответил я. – Семью его мы не нашли, нас самих дважды чуть не пришили. А один раз, когда мы добывали броневик, чуть не сожрали. Мне кажется, сейчас самое время, чтобы попытаться свалить из Зоны.

– Третья линия периметра. Ты слышал, что говорил радист? Ее укрепили, подвели войска. Ты думаешь, мы сможем вырваться из Зоны на броневике? – спросил меня Виктор.

– Нет, nigga, не сможем, – признал я. – Как бы мне этого ни хотелось – не сможем. Хорошая очередь из крупнокалиберного пулемета, выстрел из гранатомета или танковый снаряд к нам в кузов – и все, конец нам.

– А чего мы тогда туда едем? – беспокойно заерзал Дэнни.

– Посмотрим, поищем бреши в защите. Может быть, получится проскользнуть незаметно, – сказал я.

– А если их нет? – Виктор посмотрел на меня.

– Тогда будем искать союзников для штурма.

* * *

Припарковать машину на заднем дворе одного из домов показалось мне хорошей идеей. Правда, как оказалось, маскировка вышла так себе. Мощные протекторы содрали с лужайки дерн, оставив на ней широкую колею. На всякий случай я закрыл машину на ключ, и мы двинулись в сторону третьей линии периметра, которая две недели назад стала первой.

Я понятия не имел, как она выглядит, поэтому, увидев блочную стену из металлических листов четырех метров в высоту, сильно удивился. Более того, стена поверху была щедро увита спиралью Бруно, и перебраться на другую сторону у нас не вышло бы при всем желании.

– Камеры, минное заграждение с обеих сторон, – прошептал Вик, указав пальцем на стену. – С той стороны – легкие противопехотки: наступишь – ступню оторвет к чертям, но жить будешь. И сигналки.

– С чего ты взял? – спросил Дэнни. – Две недели прошло, неужели они могли так быстро все здесь построить?

– А никто ничего и не строил, – усмехнулся Вик. – Мины уже лежали в земле, просто были неактивными. Защита на случай прорывов: если в Зоне начинает твориться что-то странное, заграждение просто активируют дистанционно.

– Можно здесь пройти, nigga? – спросил я, посмотрев в глаза Виктора.

– Без карты мы здесь не пройдем, – сказал он, – никакие миноискатели не помогут. Единственное место, где можно пройти, – это блокпост. Ближайший – в километре. Предлагаю пройтись пешком и посмотреть, что там и как.

– Может, на машине? – спросил Дэнни, который, кажется, за полдня уже отвык ходить на своих двоих.

– Нет, – помотал головой Вик. – Тут нужно пешком ходить, причем с опаской и с оглядкой. У них здесь сейсмодетекторы установлены, на шаги они сработать не должны, а вот на трехтонный броневик среагируют точно. Можно даже не сомневаться.

– Идем тогда, homie. – Я повернулся и пошел туда, куда указал Вик. Мои спутники без лишних слов пошли за мной, след в след. – Километр по Зоне – это, конечно, многовато. Но по краешку аномалий должно же быть меньше?

– Должно, тут не поспоришь, – хмыкнул Виктор. – Здесь, как по мне, нужно больше бояться на обычную мину наткнуться. Их-то детектор не видит. Даже если сигналку сорвешь – то все.

– Что – все? – не понял Дэнни.

– Отработают по сектору полную кассету из РСЗО. И все – конец, – мрачно ответил Вик. – Я не могу понять, почему местные власти не вмешиваются. Почему они просто окружили Зону и наблюдают? Не пытаются ввести войска, не пытаются эвакуировать людей.

– Хреновая ситуация, dog. – Я заложил крюк, обходя очередной подсвеченный участок земли.

Двигаться «по краешку» было удивительно просто. В некоторых местах нам удавалось пройти больше десятка метров по прямой, и километр мы прошли меньше чем за двадцать минут.

– Дай очки, – попросил Вик, протягивая руку. Я без вопросов отдал ему и очки, и прибор, он натянул их, замер и через секунду показал пальцем на ближайшие кусты: – Туда.

Русский устроился в кустах очень удобно. Я был уверен, что не смог бы заметить его даже в двух шагах. Ложиться на землю в сырых брюках мне не хотелось, но, как оказалось, они уже почти высохли, поэтому я аккуратно примостился возле своего спутника.

Рядом завалился Дэнни, от которого шума было гораздо больше, чем от нас. Виктор покопался в рюкзаке, вынул бинокуляр и приложился к нему.

Несколько минут он сосредоточенно смотрел в прибор, иногда нажимая на какие-то кнопки. Судя по всему, никакого особого волнения на блокпосте не было – солдаты несли службу относительно спокойно, я бы даже сказал, лениво: ни мельтешения, ни отдающих приказы бравых командиров.

В общем, точно такая же картина, как и у нас на базе в Афганистане. С той лишь разницей, что база морской пехоты была гораздо больше – с огромными ангарами батальона техобеспечения, длинными блоками казарм, оружейных, пищеблоком и прочими постройками.

Пока на проверку не приезжал кто-нибудь из высшего военного начальства, служба проходила ровно. Особенно суетились, когда должна была приехать генерал Суарес. Плацы от песка чуть ли не каждые десять минут чистили – мало ли что женщине, да еще и генералу, в голову может взбрести.

Не понимал я этого тогда, не понимаю и сейчас. Кем вообще должна быть женщина, чтобы дослужиться до генеральского звания? Хотя та Суарес, конечно, тетка была суровая…

– В общем, все ясно, – сказал Вик, оторвавшись наконец от бинокля. – Можем возвращаться к машине.

– То есть здесь нам делать нечего? – уточнил Дэнни.

– Нечего, – подтвердил Виктор. – Штурмовать блокпост таким маленьким отрядом, как наш, – смысла нет. И подготовка здесь нужна. Желательно было бы средства связи долбануть, чтобы военные подмогу вызвать не смогли. Короче, к маяку возвращаться надо.

– Почему именно к маяку, homie? – спросил я у Виктора.

– Потому что это единственная организованная сила, которую мы успели встретить, – ответил Вик. – Не считая, конечно, бандитов из фавел, но мне почему-то кажется, что они не станут нам помогать.

– Толку-то с той организованной силы? – возразил Дэнни. – Полиция и спасатели штурмовать военный блокпост не станут.

– Тогда я не знаю, что делать, – раздраженно ответил Вик. – Можешь попробовать сесть в броневик и с разгона прорваться наружу.

– Ладно-ладно, – примирительно поднял руки парень. – В любом случае сначала мы возвращаемся к тачке, так?

– Ну, мы же не бросим ее там, nigga, – усмехнулся я. – Машина нам еще понадобится. Слушай, Вик, а можно в бинокль посмотреть?

– Без проблем. – Русский протянул мне прибор. – Только на кнопки не нажимай, а то сотрешь фото.

– А у тебя бинокль со встроенной камерой? – присвистнул я. – Не волнуйся, я аккуратно, nigga.

Я приложил бинокуляр к глазам и удивился тому, насколько четкая картинка предстала перед моими глазами. Личный состав блокпоста был явно усилен: я насчитал более двух десятков бойцов, причем бойцов в полной экипировке. И это были только те, кто в данный момент находился на боевом дежурстве. Скорее всего, здесь был целый взвод, а то и два.

Дорогу перегораживал шлагбаум.

Кроме стрелков на вышках и крыше, четырех массивных автоматических турелей и двух пулеметчиков за брустверами, блокпост усилили и броней – чуть в стороне стояли два местных броневика. А еще дальше порыкивал двигателем, кроша гусеницами асфальт, тяжелый танк. Его собрата уже загнали на площадку, развернув башню с пушкой в сторону Зоны.

– Ты прав, nigga, – пробормотал я и протянул бинокль Дэнни. – Это настоящая крепость.

* * *

Мы вернулись к машине гораздо быстрее, чем шли до блокпоста.

– Куда теперь, nigga? – спросил я у Вика, нажимая кнопку на ключе. Тачка моргнула фарами, замки открылись. – Надо решать, причем быстро. И надо бы машину заправить.

– Тогда на ближайшую заправку и поедем, – ответил Вик. – Заправим полный бак, возьмем с собой еще пару канистр.

– Тогда поехали. – Я открыл дверь машины.

– Стоять! – сказал кто-то позади нас по-португальски. – Бросайте оружие!

Я мысленно выругался. «Как мы умудрились не заметить военных, что шли за нами от самого блокпоста? – недоумевал я. – А теперь нам точно ничего хорошего не светит. Более чем уверен, что военные приняли нас за вражеских разведчиков, которыми мы, если подумать, и являемся. К тому же у них наверняка имеются четкие инструкции по поводу того, что нужно делать с задержанными. Да и боятся они нас. После всего, что произошло, боятся. Насмотрелись. Так что нас ждет короткий допрос, за которым последует неминуемый расстрел. Вот и все».

– Мы не говорим по-португальски! – ответил Вик, пытаясь оглянуться. – Только по-английски.

– Не оборачиваться! – снова прикрикнул военный, на этот раз уже по-английски. – Кладите оружие на землю, вставайте на колени! Руки за голову!

Я посмотрел на своих спутников, мы с Виктором украдкой переглянулись. Мы понимали, что стоит кому-то из нас повернуться или взяться за оружие, нас изрешетят.

Прыгать в машину тоже не было смысла, у военных наверняка имелось оружие хотя бы под семь-шестьдесят два, которое легко пробило бы броню нашей тачки. Да и не успели бы мы.

– Ладно, сдаемся, – произнес я, бухнувшись на колени.

Положил автомат на землю, рядом бросил пистолет, потом поднял руки и завел их за голову. Мои спутники сделали то же самое, только Дэнни при этом позволил себе смачно плюнуть в траву.

Сзади кто-то неслышно подошел, ощупал меня, вытащил у меня нож из наплечных ножен и выдернул из руки ключ от машины. В затылок уткнулась холодная сталь пламегасителя, и я стал невольно молиться про себя, вспоминая то, что нам говорил отец Сэм в католической церкви, куда мы с мамой ходили каждое воскресенье.

На секунду я пожалел, что не исповедовался уже много лет, если не считать обязательных бесед с тюремным священником. Краем глаза я увидел, как моих товарищей тоже взяли под прицел. Я посмотрел в бразильское небо, в очередной раз удивляясь его необычному цвету.

– Кто такие? – спросил человек в синей форме и черном бронежилете. – Чего тут делаете?

Мне показалось странным то, что вояка этот был не в обычном местном камуфляже, как остальные бойцы на блокпосте. Оставалось только предположить, что это был отряд какого-то местного армейского спецназа.

– Просто выжившие, – ответил за всех Виктор. – Ищем место, где можно выбраться за Периметр.

– За Периметр? – с сомнением переспросил военный. – С бандами не связаны?

– С местными – нет, – ответил я. И добавил, решив идти ва-банк: – Мы – граждане Америки. Приехали на карнавал. Хотим увидеть американского посла.

– Вы находитесь на территории Бразильской Аномальной Зоны, – ответил мой собеседник, усмехнувшись. – У вас оружие и машина наверняка краденые. Больше вы напоминаете незаконное вооруженное формирование, которое промышляет поиском артефактов. Если проще – группу сталкеров. К тому же карнавал будет только в феврале. Есть при себе артефакты?

– Есть, – ответил я, решив говорить правду. Все равно бы нашли при обыске. Артефактов у нас было немало, хоть мы и понятия не имели, что они из себя представляют и имеют ли хоть какую-то ценность.

– Зафиксировали, – сказал военный. – Поднимайтесь, поедем разбираться.

– А оружие? Машина? – спросил вдруг Дэнни, подняв глаза.

– Ну их, естественно, здесь никто не оставит, – военный усмехнулся. – Пригодятся. Вставайте.

Нас заставили подняться и отойти в сторону от машины и разложенного оружия. Зато теперь я мог нормально рассмотреть парней, кто так коварно застали нас врасплох. Их было шестеро, все в такой же странной форме, как и командир, все рослые и мускулистые, что было нетипично для местных. Но это точно были бразильцы.

– Двое – в машину, – приказал командир своим. – Отгоните ее на стоянку, мы пойдем своим ходом.

На секунду мне подумалось, что четверо вояк гораздо лучше, чем шестеро, но потом пришло осознание, что в нашем положении все едино. Шестеро, четверо, девяносто шесть – они были вооружены и готовы к тому, что мы можем оказать сопротивление. Поэтому особого смысла брыкаться не было.

Бойцы тут же исполнили приказ: уселись в тачку и укатили вместе с сумками, полными денег, и моим ящиком пепси.

Оставшиеся военные выстроили нас в ряд, после чего под дулами автоматов повели вслед за первым, который с помощью детектора и кусков щебенки прощупывал дорогу. И, к моему удивлению, они повели нас вовсе не в сторону блокпоста, а куда-то в сторону города.

– А нас не на блокпост ведут? – возмутился я.

– Заткнись и перебирай ногами, – холодно бросил мне в ответ командир. – Пока мы вообще не передумали вас куда-то вести.

Пришлось заткнуться. Этот вояка, судя по интонациям в его голосе, действительно мог плюнуть на все инструкции и попросту поставить нас к ближайшей стенке.

Я подумал, что если вдруг захочу умереть раньше, достаточно будет прыгнуть в одну из аномалий, коих вокруг было немало. Очки-то с меня так и не сняли – видимо, не сообразили, что это не просто модный аксессуар, а высокотехнологичный прибор.

* * *

Военные привели нас к высокому небоскребу – одному из нескольких в этом квартале. На стоянке перед зданием я увидел наш броневик, который был в целости и сохранности, и два «Миротворца» BOPE – вроде того, что мы с Орловым и Айвэном угнали у полицейских.

Разумеется, были там и другие машины: несколько крепких внедорожников, легковушки и даже пара малолитражек. Правда, на стеклах последних накопился толстый слой пыли, из чего становилось понятно, что такие машинки у жителей этого небоскреба не в чести.

Вход в здание охраняли парни в разномастном камуфляже и с таким же разнообразным вооружением. Эти были не бразильцы – я заметил среди них скандинава, двух азиатов и черного, как смоль, ниггера. Правда, судя по внешнему виду, чернокожий парень был откуда-то из Центральной Африки.

– Вы ведь не военные, – сказал я, развернувшись к командиру.

Я был более чем уверен, что теперь тот не стал бы стрелять. Он усмехнулся и спросил:

– Ты только сейчас догадался, да? Ни форма, ни знаки различия тебе ничего не сказали? Что, действительно турист из Америки?

– Ага, nigga, – я покивал, улыбнувшись в ответ. – Дошло, только когда увидел, что вход на вашу «базу» охраняют сталкеры.

– Сталкеры? – Командир продолжал улыбаться, его подчиненные смеялись уже в голос. – А кто ты такой, чтобы бросаться такими громкими обвинениями? Это не сталкеры, а рекрутированные местные жители. А я – сержант BOPE Альберте ди Оливеру.

Улыбка сама собой сползла с моего лица. Прошлая моя встреча с местными правоохранителями привела к тому, что мы угнали их броневик и свалили. Конечно, оставалась вероятность, что мы наткнулись на другое подразделение полиции.

– Ну и зачем вы тогда нас задержали, homie? – спросил я, посмотрев на полицейского. – Или у вас тут, как в лос-анджелесской полиции, одни расисты?

– У нас есть проблема, – ответил ди Оливеру. – Какие-то уроды вчера обстреляли наш патруль, поэтому мы прочесывали район, вот и наткнулись на вас. Если все в порядке, то мы отдадим вам машину, вернем оружие. Если, конечно, вы сами не захотите к нам примкнуть.

– И как вы узнаете, виновны мы или нет? – спросил Виктор.

Один из бойцов открыл двери, ведущие в небоскреб. Когда-то здесь был бизнес-центр. Сейчас здание превратили в очередной лагерь для беженцев.

– Этих – в лифт и к лейтенанту, – приказал ди Оливеру одному из своих подчиненных, после чего обратился к нам: – Вам ничего не угрожает, не бойтесь. И дергаться нет смысла: даже если сильно захотите, вы отсюда не выйдете. Пока не отпустят.

– Ладно, босс, мы все поняли, – ответил Дэнни, подняв вверх обе руки. – Мы ваш патруль не обстреливали, поэтому поговорим с вашим главным и уедем отсюда, в чем проблема.

– Спасибо за понимание, гражданин, – усмехнулся сержант, после чего потопал по своим делам.

Остальные полицейские разошлись, и только один из них повел нас к лифту. Оставаться одному с тремя незнакомцами, хоть и безоружными, было опасно, но мы действительно не собирались связываться с копами. К тому же сержант был прав: начни мы заваруху, из здания нам живыми уже не выйти. Если только через окно, этажа с десятого.

Поэтому мы послушно проследовали к одному из лифтов, погрузились в него, поехали наверх.

Мы вышли из кабины лифта и оказались в просторном кабинете, в котором, судя по всему, когда-то заседал директор одной из местных корпораций. Сейчас же здесь было что-то вроде экстренного штаба.

Было очевидно, что здесь кто-то жил: плед на дорогом кожаном диване, пустые тарелки на полу, «Макбук» на зарядке. Мужчина в такой же форме, как и остальные полицейские, повернулся к нам и хищно улыбнулся.

Я не сдержал удивленного возгласа, во рту тут же пересохло, и я понял, что это – конец. «Все. Отбегался, и, скорее всего, и Дэнни с Виктором зря под молотки привел».

Лейтенант Таверес – а это был именно он – вынул из кобуры пистолет, взвел курок и прицелился мне в лицо. Он меня узнал, и это было не удивительно для человека, который так тщательно сканировал наши лица, пробивая их по полицейской базе.

– Они ни при чем, лейтенант, я познакомился с ними только позавчера! – произнес я, поднимая руки вверх.

Таверес спустил курок, и я понял, что не успею услышать выстрела: «Пуля вынесет мои мозги прямо на лица моих спутников еще до того, как звук достигнет моих ушей. А слышать будет уже некому, не станет Шона Райеса, ОуДжи из Комптона».

– Я пошутил, – устало произнес Таверес, после того как пистолет глухо щелкнул. – Извини. Я уже успел поговорить с твоими товарищами – теми, что угнали броневик. И рад, что вы смогли использовать его с пользой для всех. Хотя пристрелить тебя у меня все равно руки чешутся.

– Ты говорил с Артуром и Айвэном, nigga? – спросил я у командира местного спецназа. – Давно?

– Они уехали из Зоны две недели назад, сразу после того, что произошло здесь, – ответил лейтенант. – Сталкеры того серба, Бориса, резались с «Рассветом». Потом к ублюдкам подошло подкрепление, и все стало плохо. Потом приехали мы, и все стало плохо уже у «Рассвета». А затем здание небоскреба попросту сложилось – и все. – Таверес задумчиво посмотрел на меня, усмехнулся и продолжил: – Что ведет за собой другой вопрос. Мне говорили, ты находился в лаборатории в момент взрыва. Как ты выжил?

– Меня затянуло в аномалию, – стал я рассказывать уже надоевшую мне за последние два дня историю. – Яйцеголовые изучали не только мутантов, но и аномалии. В лаборатории был какой-то искусственный телепорт, один из уродов успел активировать его, и меня затянуло внутрь, а потом выбросило на побережье. Что было дальше – то было дальше, какая разница.

– Значит, нападать на наш патруль вам, очевидно, не было смысла, – произнес Таверес. – Ладно. Можете ехать, можете остаться, если хотите помочь. Раз уж вы воевали вместе с Борисом, пусть земля ему будет…

– Что за дела, nigga? – спросил я прыгнувшим на пару тонов вверх от удивления голосом, перебив лейтенанта. – Что случилось с Борисом?

– Погиб, – ответил полицейский. – Мы похоронили его здесь, в парке по соседству. В братской могиле, вместе с остальными.

– Ты сказал, что мои товарищи свалили из Зоны. Если честно, мы не прочь были бы сделать то же самое. Если ты понимаешь, о чем я, homie. У нас у всех есть дела на большой земле.

– Твои парни ушли, когда военные еще не успели подтянуть подкрепления и замкнуть кольцо, – ответил лейтенант, пожав плечами. – А мы не эвакуируемся, пока не соберем здесь всех, кого можно, – так мне приказало начальство. – Он секунду подумал, потом зачем-то уточнил: – Лично министр приказал. Но если вы поможете мне, то я постараюсь открыть для вас небольшой коридор на короткое время. У меня есть друзья среди военных. Уверен, что они пойдут на небольшое должностное преступление.

– А если мы не согласимся? – спросил вдруг Дэнни.

– Если не согласитесь, можете валить, – сказал лейтенант – Штурмуйте блокпост, если смелости хватит. Не могу же я вас задерживать.

– Мы согласны? – спросил я у молчавшего до сих пор Виктора.

Тот посмотрел на меня, пожал плечами и произнес:

– Согласен, что тут еще сказать. Брать блокпост – не вариант, нас там просто положат.

– Ладно, мы готовы, nigga, – ответил я лейтенанту, чувствуя, что заключаю сделку с дьяволом. – И какого рода помощь тебе нужна?

– Я думаю, нам нужно сначала отдохнуть, – серьезно произнес Виктор, перебивая собравшегося уже было открыть рот Тавереса. – Мы сегодня многое пережили, один день ничего не решит.

Мы с Дэнни единогласно поддержали русского к явному недовольству лейтенанта.

Глава 11

Нас разместили в одной из свободных комнат на седьмом этаже. Раньше это был офис какого-то не очень большого начальника, и из мебели там были только компьютерный стол, два кресла, тумба и сейф. Зато из окна открывался неплохой вид на брошенный город.

Дэнни сходил на склад, где ему выдали новые ботинки – слегка поношенные, конечно, но даже они подходили для передвижения по Зоне гораздо лучше, чем его драные кроссовки. Позаботился парень и обо мне, выпросив комплект сухой одежды, что меня приятно удивило. Теперь я смог наконец просушить свои тряпки, развесив их на спинках стульев.

Быстро сдвинув всю мебель к стенке, мы освободили достаточно места, чтобы можно было постелить спальные мешки. Потом спустились на лифте вниз, дошли до стоянки и забрали все, что оставалось в машине, включая оружие, инкассаторские сумки и ящик пепси, в котором я не досчитался пары банок, но полицейским ничего предъявлять не стал.

Оказалось, что достать сейчас этот напиток было гораздо проще, чем найти людей, готовых приютить и уж тем более способных помочь покинуть этот проклятый Богом Рио-де-Жанейро.

Потом мы распихали вещи по комнате, расстелили на пол мешки – в общем, привели офис в состояние, более-менее пригодное для жизни.

Кстати, спать в мешке, расстеленном на дубовом паркете, мне нравилось гораздо больше, чем спать на матрасе, разложенном на бетоне в подвале маяка. Про картонные коробки в бараке «Лиги» и говорить не стоит.

– Хорошо, – протянул Дэнни, завалившись на спальник и положив руки под голову.

Он стащил с себя разгрузку, оставшись в брюках и майке с рекламой пива «Будвайзер», потянулся, со смачным хрустом размял шею.

– Да, неплохо, nigga, – согласился я с ним. – Homies, как вы думаете, лейтенант не обманет нас? У него действительно есть возможность вывести нас?

– Ты его лучше знаешь, – ответил Виктор. – Что это за человек вообще?

– Да просто коп, – сказал я, задумчиво посмотрел в окно и уточнил: – Насколько я понял, очень хороший коп. Не из тех, что берут взятки и торгуют наркотиками.

– Как по мне, так любой коп – это коп, – зевнув, заявил с пола Даниэль. – С чего ты взял, что он не такой, как остальные?

– Ты же сам видишь, тут и сталкеров никто не арестовывает, и простых людей он пытается спасти. Нет, конечно, он только выполняет приказы, но ведь и это не все делают, – я усмехнулся, но вспомнил про Бориса, и улыбку с моего лица будто водой смыло. – Мы со сталкерами Бориса, того серба, который умер, брали главную базу «Нового рассвета» – ну, вы про это уже слышали. Таверес и его люди приехали в самый последний момент и встали на сторону сталкеров. Могли ведь просто проехать мимо и спокойно выбраться из Зоны, им никто не мешал.

– Может быть, ты и прав, – ответил Дэнни. – Ладно, раз уж мы решили отдыхать, то надо отдыхать. Если честно, я бы сейчас чего-нибудь съел, а потом завалился спать. Если уж придется пахать на полицию, то я предпочитаю делать это сытым и отдохнувшим.

– Мы не на полицию работаем, а ради людей, – сказал Виктор, медленно уселся на пол, расстелил какую-то тряпку и выложил на нее автомат. – Но в целом я с тобой согласен. Только надо оружие сначала посмотреть.

– Точно, dog, – я хлопнул себя по лбу ладонью. – Мне надо пистолет посмотреть, я же купался сегодня. Но сначала мне надо сходить кое-куда.

– Что такое? – спросил Вик, оторвавшись от разборки винтовки.

– Хочу на могилу Бориса сходить, помянуть, – нехотя пояснил я.

– Он был твоим другом? – Русский опустил взгляд и снова стал ковыряться в оружии.

– Я бы не назвал это дружбой, dog, – помотал я головой. – Но жизнь друг другу мы пару раз спасали, так что… Не могу я по-другому, вот и все.

– Ну, иди, раз не можешь, – спокойно сказал Вик. – Только не теряйся. Сам понимаешь, завтра тяжелый день.

– Понимаю, homie.

Как пройти к кладбищу, мне подсказал первый же встречный. Пришлось спуститься вниз, пройти через стоянку в парк, раскинувшийся недалеко от бизнес-центра.

Я прошел через вычурные ворота, сделал несколько шагов по посыпанной гравием дорожке и обомлел. На небольшой лужайке высился крест в полтора метра, сбитый из двух еле-еле обработанных бревен, которые, похоже, здесь же, в парке, и спилили. Земля была рыхлой, перекопанной, хотя вокруг зеленели газоны.

Я подошел к братской могиле, встав на самый краешек газона. На красной земле лежали цветы.

Почему-то мне вдруг резко стало неуютно. Я не раз хоронил своих homies, которым не повезло словить пулю в перестрелках между бандами или с полицией. Но я никогда не чувствовал такой тяжести на душе. Никогда не был на братских могилах.

* * *

Втянув в себя воздух, полный земляной пыли, я постоял немного, а потом развернулся и тяжело зашагал обратно.

Мне было нечего сказать покойным. Разве что хотелось надеяться, что деньги, обещанные хакером, дойдут до сына серба.

* * *

На следующий день, выспавшись, почистив оружие и позавтракав, мы снова отправились на четырнадцатый этаж – к Тавересу. Он назначил собрание в своем кабинете, хотя для таких встреч гораздо лучше подошел бы конференц-зал, который наверняка был в бизнес-центре.

Стоило выйти из лифта, как крепкий запах табачного дыма ударил мне в нос, выбивая слезы. Полицейские открыли окна и курили, стоя вокруг карты.

Лейтенант, увидев нас, удовлетворенно кивнул. Выглядел он плохо: с красными глазами, заросший щетиной. Курил он тоже как-то по-особому – ожесточенно. Я кивнул ему в ответ.

– У нас проблемы, – начал Таверес. Специально ради нас и сталкеров лейтенант говорил по-английски. – Вы все прекрасно знаете, что мы не начнем эвакуацию, пока не соберем всех, кого можем. Но мы… – Он задумчиво посмотрел на подчиненных, внимательно слушающих его, и продолжил: – Но проблема в том, что мы не можем прокормить и защитить даже тех, кого уже привезли сюда. Патронов не хватает, оружия.

– А почему оружия не хватает? – спросил вдруг Виктор. – Вы же полицейский спецназ.

– Потому что нашей основной задачей раньше было контролировать ситуацию во время беспорядков, – пояснил уже знакомый мне сержант – тот, который встречал нас с Орловым и Айвэном на блокпосту. – И выдали нам для этого резиновые пули и слезоточивый газ. От всего этого толку мало, нам нужно летальное вооружение.

– Все верно, – подтвердил лейтенант. На секунду все замолчали. Таверес посмотрел на нас, яростно вдавил сигарету в пепельницу и продолжил: – Короче, есть отделение шестьдесят седьмого батальона. Продажные копы, ублюдки, которые торгуют наркотиками и оружием. Я предлагаю забрать у них то, что нам нужно. Есть какие-то соображения?

Я шумно выдохнул. Лица полицейских не выражали никаких эмоций, сталкеры активно обсуждали то, что предложил Таверес. Мои спутники молчали.

– Лейтенант, – начал я и на секунду замешкался, с трудом поймав рвущееся с языка nigga. Решил, что не стоит обращаться так к большому начальнику при подчиненных. – Вы предлагаете взять штурмом отделение полиции?

– Да, – ответил Таверес. – Именно это я и предложил. А у вас есть другие варианты? Менее рискованные.

– Нет, – я помотал головой. – Других вариантов у меня нет.

– Мы согласны. – Вперед из ряда сталкеров вышел высокий лысый мужчина с русой бородой. – У нас патронов осталось по горсти на брата, скоро будем щебенкой от мутантов отбиваться.

– Мы тоже согласны, – высказался я за свою команду. – У нас и выбора нет, так что… Только есть вопрос: а чего это ваши продажные копы там засели? Почему не свалили отсюда, пока можно было?

– Потому что кишка тонка, – сказал один из сталкеров, я даже не понял точно, кто именно. – Даже наши копы не сильно любят ходить по Зоне, обычно берут кого-то в сопровождение. А мы здесь – на периферии, аномалии здесь слабенькие и встречаются не особо часто. Боятся они, да и правильно делают. Думаю, до окраины из них никто не дойдет. И даже на броневике не доедет.

– А еще их из Зоны никто не выпустит, – добавил ди Оливеру, посмотрев на Тавереса. – У военных однозначные приказы, исключение они сделают только для нас – и только тогда, когда мы выполним свою боевую задачу.

– Боевую задачу… – протянул я.

– Я рад, что вы меня поняли, – перебил меня лейтенант. – У нас есть планы здания полицейского департамента. Вчера я отправил туда разведгруппу, они вернулись, примерную диспозицию сил прикинули. Есть плохой момент: в здании – гражданские, но не как у нас, а как… рабы. Люди бежали в полицейский участок за помощью, а получилось…

– Могут попытаться прикрыться заложниками? – спросил один из полицейских.

– Не станут, – помотал головой Таверес. – Вряд ли они поймут, что мы тоже из полиции, скорее решат, что бандиты или сталкеры. А сталкерам вообще плевать на заложников.

– В нашу миссию входит спасение гражданских? – спросил Виктор.

– Если это не приведет к жертвам среди наших, то – да, – кивнул лейтенант, вынул из пачки новую сигарету и снова закурил. – Но наши люди важнее. Сержант ди Оливеру, излагай.

– Пока план такой: окружаем департамент и закидываем его гранатами, – начал сержант. – Всеми, какие есть, в основном у нас слезоточивый газ, конечно, но найдем и другие. В это время одна из групп входит через подземный гараж и блокирует спуск в него из здания, чтобы не дать ублюдкам вывести технику.

– Начнут из окон стрелять, – заметил Вик. – Насчет газа – у них наверняка противогазы имеются.

– Начнут, – согласно кивнул ди Оливеру. – Окружим здание снайперами и пустим броневики. Если удастся завести те тачки, которые в гараже, вообще идеально: пять «Миротворцев» – это такая сила, с которой считаться придется. А потом входим под прикрытием и зачищаем здание. Планомерно, с первого этажа по третий.

– Жестко вы, – заметил я. В принципе, мне было плевать на местных копов, особенно если они были продажными ублюдками. И наверняка еще и расистами в придачу.

– Трудные времена требуют жестких решений, – лейтенант криво усмехнулся. – Мы все решили?

– Что делаем с теми, кто сдается? – спросил лысый сталкер.

– По обстоятельствам. Но лучше не верить им. При любых сомнениях – стреляйте. Думать потом будем. – Таверес посмотрел на наручные часы. – Выступаем через восемь часов, постараемся подобраться к участку ближе к ночи. Все ясно? Тогда свободны.

Мне на секунду стало смешно. Сталкеры и полицейский спецназ готовятся совместными усилиями штурмовать полицейский участок, в котором засели местные коррупционеры.

Наверняка этот же спецназ участвовал в облавах на сталкеров. Так же, как и на совести сталкеров остались те из местных копов, что погибли в результате сопротивления при аресте. А теперь они вместе собираются штурмовать департамент полиции. Чтобы забрать оттуда оружие.

Не верилось мне, что только ради оружия лейтенант будет вести своих людей на штурм здания, набитого профессионалами.

– Ты идешь, Шон? – спросил у меня Дэнни, увидев, что я почему-то мешкаю.

– Иди, dog, я хочу перекинуться парой слов с лейтенантом, – ответил я парню.

Таверес достал из пачки очередную сигарету и закурил.

* * *

Я подошел к Тавересу, встал рядом с ним, посмотрел в окно и заговорил:

– Слушай, у меня вопрос. Ты вот говоришь, что это все ради оружия. Только стоит ли оно того?

– В смысле?

– Я хочу знать, в чем настоящая причина? Почему ты хочешь, чтобы мы взяли именно этот полицейский участок?

– Знаешь, а я, возможно, всегда мечтал о таком, – лейтенант кивнул на то, что происходит на улице. – Сейчас надо мной никто не стоит. И я могу творить правосудие так, как сам его понимаю. А в том департаменте работают очень плохие люди.

– И все? – Я посмотрел на окна небоскреба, стоящего напротив. Если бы кто-то захотел, то мог бы убить Тавереса одним выстрелом. Я сделал себе мысленную пометку о том, что нужно завесить чем-нибудь окна в помещении, которое нам выделили под жилье. – Ты просто хочешь убрать плохих людей? Может, скажешь правду?

– Было два молодых парня, – начал Таверес. – Родные братья. Старший пошел в полицейскую академию, а через три года младший – по его пятам. Оба попали в элитные подразделения BOPE, но в разные дивизионы. Старший к приходу младшего уже дослужился до сержанта и стал командовать звеном.

Я молчал, слушая исповедь Тавереса.

– Оба разбирали баррикады и арестовывали наркоторговцев. Только звено старшего брата честно сдавало наркотики в отдел вещественных доказательств, а звено младшего старательно припрятывало большую часть. А потом продавало. Младший был против, конечно, но поперек коллектива пойти не рискнул. Он писал ходатайства о переводе, но ничего не вышло. А потом решил настучать.

– Nigga… – Я сглотнул, не зная, что сказать и как поддержать человека, который сейчас выворачивал передо мной душу, заново переживая то, что случилось несколько лет назад. – Я все понял. Если тебе тяжело, то можешь не рассказывать.

– А потом его нашли мертвым, нашпигованного свинцом. Во время очередной зачистки. Как думаешь, почему я до сих пор лейтенант? – Он грустно улыбнулся. – Я пристрелил командира того звена. Был суд, но в итоге меня оправдали, потому что я вывалил на заседании весь компромат, что собрал мой брат. Теперь понимаешь, почему я так хочу убрать именно этих копов?

– Я понимаю, nigga. – Мне оставалось только кивнуть. – Еще как понимаю. У нас у всех свои истории, dog. А моя напоминает старый бразильский сериал, но это сейчас не важно. Слушай, ты говорил, что вам нужно перевезти гражданских сюда, – решил я перевести тему. – Далеко эти лагеря?

– Идем, – сказал лейтенант и пошел к столу.

Я понял, почему Таверес так много работает. Работа помогала ему забыть свое прошлое и смерть младшего брата. И стоило напомнить ему о делах, как лейтенант собрался и взял себя в руки.

– Вот этот лагерь нужно эвакуировать однозначно, – он ткнул пальцем в карту. – Это молл, народ заперся в кинотеатре. Там плохо, очень, вся улица забита какими-то зомби, как и первый этаж здания. Мы случайно поймали радиосигнал оттуда, когда проезжали мимо.

Он перенес палец на окраину и ткнул в следующее здание.

– Здесь, в аэропорту, – не знаю. Мы пытались связаться с ними по радио, но ничего толком не поняли. Там сейчас заправляет всем какой-то русский, со странной фамилией… Скородумов, что ли. На вопрос о том, нужна ли им эвакуация, он ответил «хех» и отключил связь.

– Ага, эти русские – они такие, homie, – согласно кивнул я. – Слушай, dog, а разве тебе не приказали эвакуировать всех?

– Ты смеешься? В городе очень много выживших, причем не только гражданских, но еще бандитов и мародеров. – Сказали вывезти всех, до кого дотянемся. Есть еще пара убежищ: в ресторане, здесь неподалеку, и в жилом доме, но там всего пара семей. Самое сложное – эвакуировать молл…

* * *

Мы окружили полицейский участок, когда ночь уже опустилась на город. Броневики пришлось оставить позади, чтобы они не выдали нас шумом, но мы планировали пустить их в дело, как только ситуация начнет становиться жаркой.

Сквозь жалюзи в окнах здания пробивался свет, возле входа стояли двое парней в полицейской форме, бронежилетах и с балаклавами на лицах. Они изображали из себя охрану, но в упор не видели нас.

– Вот ведь лохи, – прошептал Дэнни.

– Они думают, что отделение полиции может решиться штурмовать только сумасшедший? – заметил Вик. – Вот они и расслабились.

– А мы полезли, ага, nigga, – я усмехнулся. – И чего тянем?

– Сейчас снайперы займут позиции, дадут сигнал – и начнется, – ответил ди Оливеру, который командовал нашей группой.

Кроме него и нашей троицы в команду входили еще два полицейских и один сталкер. Нам, к слову, выдали бронежилеты, что меня сильно порадовало, хотя нас сразу предупредили, что автоматную пулю они не держат.

Думаю, что если бы нас не бросили на самый опасный участок, то никто нам ничего не выдал бы. Именно мы должны были прорываться прямиком через главный вход.

Я натянул на лицо противогаз с панорамной маской – такие в Зоне мало кто носил, обходясь легкими респираторами, тем более что там и не было особо радиоактивных мест. А сейчас противогаз был просто необходим, потому что через несколько секунд в здании полицейского департамента должен был разверзнуться настоящий ад.

– Начали, – послышался откуда-то со стороны соседней группы громкий голос.

Ди Оливеру вскинул пистолет-пулемет незнакомой мне модели и двумя короткими очередями перечеркнул силуэты охранников. Что меня удивило – стрелял этот ствол практически бесшумно.

Одновременно с разных сторон послышались звуки выстрелов из подствольных гранатометов и звон разбившихся стекол.

Один из полицейских, стоявших рядом со мной, разрядил в ближайшее окно полный барабан из «милкора[26]», после чего перезарядил гранатомет снарядами с уже другой маркировкой.

Из здания послышались крики, тут же заглушенные хлопками светошумовых гранат. В голове у меня будто что-то щелкнуло – и восприятие мира резко изменилось. Взрывы ушли куда-то на второй план, а в ушах отдавался только бешеный стук сердца.

Я вдохнул, чувствуя с каким трудом проходит воздух через фильтр, и помотал головой. Мне это состояние не нравилось. Не хотелось поймать пулю, залипнув в каком-нибудь месте.

– Вперед! – крикнул ди Оливеру. – Не отставайте!

Он бросил гранатомет на землю, рванул в сторону здания, и мы с низкого старта помчались вслед за сержантом. Пробежка и выброс адреналина слегка встряхнули меня. Я, криво усмехнувшись, перевел автомат в режим огня короткими очередями.

В здание летела уже третья порция гранат, на этот раз дымовых. Мы прекрасно понимали, что из-за того, что в департаменте не осталось ни одного целого окна, дым скоро оттуда выветрится, но фора, по крайней мере в пару минут, у нас будет.

К тому же Таверес, очевидно, рассчитывал больше на психическую атаку. Наверняка лейтенант думал, что после такого внезапного начала продажные копы быстро сдадутся на милость победителей. Но, насколько я понял, пленных брать приказа не было.

– Блокируем лестницу, зачищаем этаж – и наверх, – дал команду сержант. – Давайте быстрее, пока эти ублюдки не опомнились!

– Никогда не думал, что мне придется стать cop killa,[27] nigga! – заорал я Дэнни, прижавшись к дверному косяку и снимая с разгрузочного жилета светошумовую гранату.

– Теперь понятно, почему легавые палят по вам при любом резком движении! – прокричал мне в ответ расист.

Ди Оливеру снес дверь ударом ноги, а секунду спустя в проем полетела граната. Вновь раздались громкие крики, потом взрыв, и мы ворвались в заполненное дымом помещение.

Поймав в прицел полицейского, отчаянно трущего глаза, я выпустил короткую очередь ему в грудь. Тот свалился на пол.

С противоположной стороны зала послышались выстрелы, и я быстро укрылся за колонной, которая поддерживала потолок. Остальные бойцы моей группы тоже залегли.

– Кто вы такие? – раздался откуда-то из другого конца зала голос, слегка приглушенный противогазом. – Вы хоть знаете, на кого наехали, уроды?

Я высунулся и высадил несколько коротких. Вокруг меня тут же засвистели пули. Глубоко вдохнув, я рванул с разгрузки последнюю гранату, вырвал предохранительное кольцо.

– Светошумовая, nigga! – заорал я и швырнул снаряд в сторону стойки, за которой прятались местные любители пончиков.

На всякий случай закрыв глаза, я дождался взрыва, после чего, снова схватив автомат наизготовку, выбрался из своего укрытия и побежал вглубь зала, выпустив по пути еще несколько коротких очередей. Когда мой югославский АК сухо щелкнул, я уже прятался за следующей колонной.

– Пустой, dog! – крикнул я, меняя магазин в автомате. – Прикрывайте!

Мои соратники обрушили на позиции продажных копов настоящий свинцовый шквал. Я не питал особых иллюзий по поводу того, что произойдет дальше, тем более что я находился как раз на траектории гранатного броска из укрытия легавых.

Единственной моей возможностью выжить было опередить противника. Изначально мы не собирались использовать боевые гранаты, чтобы не задеть гражданских, но заложников внизу видно не было. Я почему-то еще на собрании сразу подумал, что если гражданских использовали здесь как рабов, то и держали наверняка в камерах.

Тело мое сработало быстрее, чем разум. Я сорвал с разгрузки осколочную гранату, заорал, предупредив своих товарищей, и, выдернув предохранительное кольцо, швырнул гранату за стойку.

Раздался взрыв. Я высунулся из укрытия и тут же взял на мушку полицейского, который, спасаясь от взрыва, успел перебраться через стойку. Только вот от осколков уйти ему не удалось.

Один из продажных полицейских что-то заорал на португальском. Он попытался было подняться и перебежать поближе к лестнице, но мои товарищи достали его одновременно с двух точек, после чего коп свалился на пол и затих.

Но два врага все-таки успели добежать до выхода на лестницу. Еще одного свалил я, прострелив ублюдку ноги. Покинув свое укрытие, я в несколько длинных шагов добрался до этого копа и выбил винтовку у него из рук. Опустившись на колено, я прижал легавого к полу, приставил ствол автомата к лицу парня и разнес ублюдку башку.

– Надо проверить допросные и все остальное! – крикнул ди Оливеру. – Нельзя, чтобы кто-нибудь начал палить нам в спину!

За окном послышался рев моторов. Люди Тавереса пригнали наконец «Миротворцев» с соседней улицы либо смогли вывести броневики из подземного гаража здания. Я, услышав за спиной шаги, резко развернулся, и увидел, как смешанная команда «своих» полицейских и сталкеров входит в помещение.

К звукам моторов снаружи присоединился грохот сразу нескольких крупнокалиберных пулеметов. Я буквально чувствовал, как здание тряслось от прямых попаданий.

– На лестницу, – приказал ди Оливеру. – Давайте!

Мы с сержантом заняли позиции с разных сторон от двери, полицейский, что стрелял из гранатомета, встал прямо перед ней. Я сорвал с разгрузки очередную гранату. Ди Оливеру последовал моему примеру.

«Даже если осколками никого не посечет, взрывная волна оглушит всех, кто есть на лестнице, что даст нам возможность ворваться туда, не будучи нашпигованными свинцом», – размышлял я в эти секунды.

Полицейский из нашей команды изо всех сил ударил ногой по двери и тут же согнулся, получив заряд дроби в живот. Виктор, стоявший за спиной у этого парня, вскинул винтовку и высадил длинную очередь. Затем я швырнул в проем гранату, следом то же самое сделал сержант, после чего мы все бросились на землю, закрыв уши руками.

За стенкой громыхнуло, мне показалось, что я оглох, но через пару мгновений мир снова взорвался звуками.

– Лукас, живой? – спросил сержант, посмотрев на своего подчиненного, который вяло шевелился на земле.

– Живой, серж, – просипел парень. – Броник спас, только живот болит.

– Дэнни, оттащи его в сторону, – приказал я, поднимаясь с земли. – Пусть отлежится, у него наверняка ребра сломаны.

Я ворвался на лестничную площадку, оттолкнул ногой валявшийся труп и побежал вверх по лестнице. На следующей площадке на коленях, зажимая уши руками, стоял мужчина. По его щекам текла густая темная кровь, и мне не оставалось ничего, кроме как прекратить мучения копа короткой очередью в голову.

За спиной были слышны шаги – Виктор, Дэнни, сержант и сталкер уже поднимались по лестнице. Следом шли еще несколько полицейских, похоже, они собирались заняться третьим этажом. Среди них был и сам Таверес.

– Молодцы, парни, – сказал нам лейтенант. – Первый этаж наш. Тех, кто сдадутся, тащите на крышу, там разберемся.

– Хорошо, босс, – согласился я.

На самом деле мне было наплевать на то, что произойдет с местными продажными копами, но слова Тавереса точно не сулили им ничего хорошего.

Бойцы проследовали на третий этаж. Через несколько секунд оттуда послышался звук выбитой двери, а следом за ним – треск выстрелов.

Мы заняли уже привычные позиции по сторонам от двери – правда, эта открывалась в нашу сторону.

– На счет «три», хорошо, dog? – спросил я у сержанта и, получив в ответ кивок, стал считать: – Раз. Два. Три.

Одновременно со словом «три» я рванул створку на себя, а ди Оливеру швырнул в проход гранату. Я тут же закрыл дверь, а после взрыва открыл ее снова, юркнул в проход и тут же спрятался за углом, пережидая свинцовый ливень, который обрушили на нас противники.

Мы с сержантом успели укрыться, сталкер, попытавшийся проскочить следом за нами, поймал несколько пуль в грудную пластину бронежилета и упал. Виктор и Дэнни, которые сразу поняли, что добежать до нас не успеют, прижались к дверным косякам.

– Надо прикрыть их, чтобы они вытащили раненого сталкера! – крикнул мне ди Оливеру. – Давай, стреляем!

Высунувшись, я несколькими длинными очередями выпустил остатки магазина. Пока я перезаряжался, в дело вступил сержант.

Хоть мы и не договаривались, но Виктор понял, зачем мы пытаемся прикрыть их, и, схватив за ноги сталкера, вытащил его из прохода. За мужиком тянулся кровавый след.

– Что будем делать, nigga? – спросил я у сержанта, после чего высунулся и выпустил пару коротких очередей.

– А мне почем знать? – вопросом на вопрос ответил ди Оливеру. – Мы здесь застряли. И гранату не добросить.

– Держитесь, сколько сможете, я постараюсь обойти ублюдков, – махнул я рукой.

Я побежал в сторону по перпендикулярному коридору. От дыма гранат сработала пожарная сигнализация, активировав систему пожаротушения, и из распылителей на потолке повалили струи воды. Я опять вымок с головы до ног.

Дыхание мгновенно перехватило, стекло панорамной маски залило водой. Я с трудом вдохнул, вырвался из-под ледяного душа и прислонился к стене.

На стенах были намалеваны указатели, но я не понимал португальского, поэтому вышел совсем не туда, куда хотел. Я думал, что, дважды свернув направо, выйду на врага с тыла. Но оказался у камер, в которых были заперты люди.

Мужчин там почти не было, а те, что были, еле дышали – избитые до полусмерти. Зато было много женщин, а точнее – молодых девушек. И выглядели они не лучшим образом: с кровоподтеками и синяками на лицах, в разорванной одежде, с заплаканными глазами.

* * *

Я всегда примерно понимал, как устроен наш мир. Я знал, что сильные всегда обижают слабых. В конце концов, мои предки большую часть своей истории были рабами. И даже я, когда, казалось бы, торговля людьми давно запрещена и преследуется законом, умудрился побывать в рабстве.

Я не знал, что сказать этим женщинам, поэтому просто развернулся и побежал назад, торопясь на помощь своим. Стоило мне покинуть изолятор, как растерянность моя сменилась дикой яростью.

И эту ярость мне нужно было срочно выпустить, чтобы не сойти с ума. На этот раз я свернул налево, пробежал мимо допросной и ударом ноги в область замка открыл следующую дверь.

* * *

Я тут же спрятался за одной из множества перегородок, разделявших это помещение на небольшие ячейки, напоминавшие мне пчелиные соты. Это место было похоже на один из «оупен-спейсов», в которых по всему миру трудились менеджеры среднего звена. Здесь, правда, скорее всего, работали детективы.

Хотя сейчас офис выглядел, будто здесь побывал разъяренный великан: разломал и расшвырял все, до чего дотянулся, усеяв пол битым стеклом и щепками.

Оставшиеся в живых после обстрела копы стали лупить очередями по моему укрытию. Пули откалывали от перегородки куски ДСП, и постепенно мне приходилось отползать все дальше и дальше от двери. Хотя я бы все равно не смог ей воспользоваться.

Когда один из копов стал перезаряжать винтовку, я высунулся и выстрелил. Противников стало на одного меньше.

Я пополз в сторону соседней двери. Что-то подсказывало мне, что именно за ней находится коридор, где застряли мои товарищи, а без их помощи мне было не вырваться.

* * *

Я достал две последние осколочные гранаты, вырвал предохранительное кольцо первой, досчитал до четырех и швырнул ее так, чтобы она разорвалась над потолком и засыпала осколками как можно большую площадь.

Кто-то из врагов закричал, предупреждая своих, а через секунду громыхнуло так, что у меня снова заложило уши. Пара осколков врезалась в стену, разбив штукатурку прямо над моей головой.

На вторую гранату у меня были другие планы: точно так же я вырвал чеку и катнул взрывоопасный подарок прямо к укрытию противника.

Грянул взрыв, и я надеялся, что мои товарищи догадались залечь.

Я вернулся к своему укрытию и, как смог, прикрыл отход своих друзей автоматным огнем. Дверь распахнулась, сержант рванул к соседней перегородке, Виктор и Дэнни снова встали по бокам от прохода, прижавшись к дверным косякам.

– Спасибо, парень! – крикнул мне ди Оливеру.

– С тебя пиво, nigga, – отозвался я.

– Стойте! – послышался откуда-то из глубины офиса крик. – Стойте! Мы сдаемся!

Выстрелы затихли. Тишина била по голове, в ушах звенело, я тупо посмотрел на своих товарищей и помотал головой, надеясь, что это заглушит гул. Но стало только хуже.

– Принимай капитуляцию, – усмехнувшись, произнес Вик. – Мы тебя прикроем.

Сержант с сомнением посмотрел на нас и закричал по-английски:

– Бросайте оружие и вставайте во весь рост!

Мы услышали клацанье падающего на пол оружия. Противники поднимались на ноги, выходили из укрытий с поднятыми руками.

– Обойдите их вокруг, – приказал нам сержант. – Мало ли, вдруг кто-нибудь решил отсидеться.

Мы с Виком сделали, что просил командир, но не нашли никого.

– На крышу! – приказал ди Оливеру пленным.

– Сержант! – рискнул подать голос один из них. – Что тут происходит? Почему вы напали на нас?

– Потому что рабство давно отменили, дебил, – ответил я за сержанта, подскочив к ублюдку вплотную. Ярость требовала выхода, а этот легавый сам нарывался. – К вам люди за помощью пришли, а вы измываетесь над ними. И теперь мы вас жалеть должны?

– Мы сдались, – ответил тот мне, гадко осклабившись. – Я требую снисхождения и переговоров.

– И что? – криво усмехнулся я в ответ. – Ты думаешь, что вы военнопленные? Переговорщик чертов.

Не выдержав, я врезал кулаком левой руки в солнечное сплетение этой сволочи и тут же добавил правой в подбородок, сбивая легавого на землю. Коп хрюкнул и завалился на пол.

– Черт! – закричал Дэнни, вскидывая автомат.

Мы резко развернулись в ту сторону, куда смотрел он, и увидели спину одного из пленных, исчезающего в оконном проеме. Даниэль выжал спуск, но не успел – снайпер сработал быстрее. Полицейский, которому не посчастливилось сбежать, шлепнулся на тротуар уже мертвым.

– Давайте остальные на крышу! – жестко приказал сержант. – И без всяких глупостей, мы тут не в сериале.

* * *

Он был прав, мы действительно были не в сериале. Это больше напоминало фильм ужасов.

Группа Тавереса закончила зачистку третьего этажа примерно в то же время, когда мы управились со вторым. Правда, своих пленных они вывели наверх чуть раньше.

Продажных копов выстроили в ряд под дулами автоматов их же коллеги. Внизу кипела работа – добытый арсенал перегружали в броневики и машины, туда же кое-как размещали освобожденных женщин, которые, как мне показалось, до сих пор не верили в свое спасение.

Я повернулся, посмотрел в сторону соседнего жилого дома и попытался глубоко вдохнуть, после чего стащил с лица противогаз. Пахло паршиво – кровью, пороховой гарью, потом от меня же самого. Но я, по крайней мере, мог теперь вытереть лоб.

Таверес курил, кидая на пленных взгляды, не сулящие им ничего хорошего.

* * *

– Вы знаете, в чем их вина, – проговорил он, повернувшись к нам. – И вы знаете, какое их ждет наказание.

– Остановитесь! – истерично закричал один из продажных копов. – Вы же не убийцы!

– Приговор привести в исполнение, – сухо произнес Таверес под щелчки затворов. – Начинайте.

Я, спохватившись, тоже снял автомат с предохранителя и дослал патрон. Лейтенант ушел с линии огня и встал возле нас. Сержант ди Оливеру сунул ему в руки винтовку. Несколько секунд над зданием стояла тишина, полная зловещего ожидания.

А потом послышались выстрелы и крики. Кто-то из пленных пытался бежать, прыгая с третьего этажа, но в этом не было смысла – наши снайперы по-прежнему были на своих позициях.

И я стрелял вместе со всеми.

Глава 12

– Ты меня пугаешь, Шон, – тихо сказал мне Вик, когда мы возвращались к машине.

– О чем ты, nigga? – спросил я, даже не обернувшись, хотя заранее знал ответ.

В глубине души внезапно начала закипать злость на спутников. Я не хотел, чтобы они копались у меня в мозгах, читали нотации о том, что произошло и что так делать больше не надо.

Но еще я понимал, что если русский решит, что я опасен, он постарается от меня избавиться. Дэнни, конечно, присоединится к нему. Хотя что еще можно было бы ожидать от человека, осознанно вступившего в ряды бонхедов?[28]

«Ну уж нет, – подумал я. – Виктор, конечно, гораздо более опытный боец, но я все равно так просто не сдамся».

– Ты становишься кровожадным, понимаешь, друг? – вступил в разговор Дэнни.

Слова парня поразили меня, а злость на спутников сразу же куда-то исчезла, будто испарилась. Он назвал меня другом, может быть, сам того не понимая.

– Ты назвал меня другом, dog? – спросил я у Дэнни, проигнорировав его вопрос.

– Ну да, – ответил тот. – Не думай, что я отказался от своих убеждений. Сам понимаешь, если мне встретился один нормальный негр, это не значит, что я воображу, будто все ниггеры нормальные.

– Не парься, – ответил ему я. – Я и не ждал, что ты натянешь на себя футболку с хештегом black lives matters.[29]

– И не жди, – буркнул тот в ответ. – Ну, так объясни, что произошло? Почему ты вел себя там словно с цепи сорвался?

– Ладно, – сдался я и принялся объяснять: – Дело такое. Ты же сам видел, во что они превратили бедных женщин. – Я на секунду остановился, перевел дух и продолжил: – Я не верю полиции, понимаешь? И никогда не верил, уж так вышло. Но местные, это просто… Они ничем не отличаются от банд из фавел. Я видел всякое, но ведь эти-то людей защищать должны, разве нет?

– Ладно, можешь не продолжать, я все понял, Шон, – сказал Вик, примирительно подняв обе руки. – Домой хочешь, наверное?

– Не то слово, – вздохнул я. – Знаешь, жизнь в Комптоне – не сахар, но даже там лучше, чем в этом гребаном аду.

– И что ты собираешься делать, когда вернешься? – спросил вдруг Вик. – Не думаю, что после всего, что произошло, ты сможешь вернуться на ринг. Если только в нелегальные бои подашься, но ты сам знаешь, чем это обычно заканчивается.

– Не знаю. – Мне оставалось только пожать плечами. – Я не думаю, что долбаные итальяшки дадут мне спокойно жить. Да и не хочу я, если честно, оставаться в Комптоне.

Конфликт был погашен. Мы подошли к машине, я вынул из кармана ключ и нажал на кнопку, открыв все двери. Забрался в салон, плюхнулся на сиденье и вставил ключ в замок зажигания.

– Что дальше, nigga? – спросил я у Виктора, повернувшись. – Подождем остальных или сами доедем до базы?

– Поехали, наверное, – неуверенно протянул русский. – Я думаю, что с пятью «Миротворцами» они могут ничего не бояться.

– Колонна будет просто огромная, – выдохнул Дэнни, поморщился и добавил: – Может быть, стоит ехать со всеми – на них-то точно никто не нападет…

– Шон? – сквозь шипение помех послышалось из рации.

Мы с Виком переглянулись, после чего я схватил переговорное устройство, поднес его ко рту и надавил на тангенту.

– Да, лейтенант! – ответил я.

– Мы почти закончили. – Таверес, кажется, немного успокоился после того, что произошло на крыше. – Скоро собираемся выезжать. Хотел попросить, чтобы вы ехали в авангарде. Что-то вроде дозора. Если что услышите или увидите, дайте знать, хорошо? Прием.

– Поедем? – спросил я у спутников.

Дэнни пожал плечами, Виктор просто кивнул в ответ. Я снова надавил на кнопку тангенты и сказал:

– Хорошо, лейтенант. Канал связи не меняем, прием!

– Да кто нас вообще слушать будет, кому мы нужны? – ответил Таверес, громко хмыкнув. – Только сильно не гоните, чтобы не оторваться от нас.

– Без проблем, – ответил я. – Тогда мы поехали.

Я повернул ключ в замке зажигания, довольно прислушавшись к взревевшему дизельному движку. Машина медленно тронулась с места.

* * *

Возвращаться знакомой дорогой было проще. Но в этот раз мы были одни, без сопровождения колонны полицейских броневиков.

В Зоне ситуация иногда меняется слишком стремительно. Вот ты спокойно едешь себе в теплом и уютном салоне машины, а потом раз – и ты уже в полной заднице.

Для любителей адреналина такая жизнь – наверное, полный кайф. Но не для меня. Я хотел отсюда свалить, у меня сил больше не было смотреть на местные пейзажи.

– У тебя какие планы на будущее, homie? – спросил я у Дэнни, аккуратно поворачивая руль.

– Да черт его знает, – ответил он. – Мне назад дороги нет. Я уже даже подумываю остаться здесь.

– Серьезно? – удивился я.

– Да нет, конечно. Что я здесь делать стану? – он печально вздохнул. – Вернусь в США. Не в Вирджинию. Поеду в Техас, может быть, в Аризону или Джорджию. Запишу кантри-альбом, буду в барах петь.

– А почему домой не хочешь? – спросил Виктор с заднего сиденья.

– Ну, не ждут меня там, – мрачно ответил парень. – Вернусь домой – пришьют. Вот и все.

– Логично, просто так в рабство никто не попадает, – заметил я. – Меня, например, будут итальянцы искать. А я, в свою очередь, буду искать их. И найду.

– Так и вижу заголовки газет. Особенно желтых, – невесело усмехнулся Дэнни. – «Разборки между бандами. Кровожадный афроамериканец напал на политика, по слухам, связанного с итало-американской организованной преступностью». Гребаная политкорректность.

– Ага, – кивнул я. – В шестидесятых написали бы «чернокожий мужчина напал на сборище итальянской мафии».

– А что написали бы в восьмидесятых? – спросил Вик.

– А в восьмидесятых обо мне записали бы рэп-альбом. – Я объехал очередную аномалию. – История-то покруче, чем у Родни Кинга. Дэнни, что ты натворил такого, из-за чего боишься домой возвращаться?

– Пошел против наших старших, – ответил парень, отвернувшись в сторону окна. – Они собирались купить крупную партию кокаина у каких-то спиков из-за границы. Наши старшие навариваются, а это дерьмо попадает на улицы. В наши же районы.

– Арийское братство снова торгует наркотиками? – спросил Вик.

– Да оно всегда торговало ими. И, по-моему, это неправильно. Чем мы тогда отличаемся от тех же ниггеров?

– Не знаю, – Вик на секунду задумался – Ширяются только неудачники. Те, у кого не хватает сил, чтобы нормально жить.

– Черные продают дурь черным, белые – белым, nigga, – заметил я, повернув руль. – Спрос рождает предложение. Не будут торговать ваши, так итальянцы возьмутся. Или напрямую у мексиканцев купят.

– Вот именно. – Дэнни слегка стукнул рукой по приборной панели. – Мы орем о защите белой расы, а сами толкаем дурь белым.

Он замолчал. Пожалуй, я еще никогда не видел его таким серьезным.

– Так что ты сделал-то конкретно, dog? – я никак не мог взять в толк. – Собрал парней и сорвал сделку, что ли?

– Нет. Я в полицию пошел.

– Что я могу сказать, – ответил я, округлив глаза. – Ты – идиот.

– Точно, – согласился со мной Вик.

– Да ну вас. – Парень поджал губы и замолчал.

– Сам подумай. Ладно, если бы твои старшие теракт какой-нибудь готовили, тогда легавые зашевелились бы. Ну, или если бы ты про черную банду пошел бы рассказывать.

– Да они кормятся все с банд, – добавил Виктор. – Что у нас, что у вас. Теперь, Дэнни, я понимаю, что тебе нет смысла домой возвращаться. А может быть, вообще в США въезжать опасно.

– И что, мне теперь реально здесь оставаться? Я повернул голову, чтобы посмотреть на Дэнни и отпустить очередное саркастическое замечание, но парень внезапно схватился за руль машины и резко крутанул его влево.

Я от неожиданности вдавил педаль газа в пол. Тачка резко рванулась вперед, ушла в занос. Что-то мелькнуло мимо лобового стекла, а буквально секунду спустя витрина магазина по левую сторону от нас взорвалась.

– Мать твою, nigga! – заорал я. – Что это за хрень?

– РПГ! – крикнул Вик, отстегивая ремень безопасности. – Газуй, Райес!

Я вывернул руль и дал по газам. Машина тронулась вперед, под днищем что-то треснуло, но вляпаться в ловушку было не так страшно, как получить в борт снаряд из реактивного гранатомета.

– Черт, током бьется! – крикнул Дэнни, которого бросило головой на стекло дверцы.

Я тоже это почувствовал, поэтому снова надавил на педаль газа, и через пару секунд мы уже покинули зону действия аномалии.

– Гони! – продолжал орать Вик. – Они сейчас перезарядятся, выстрелят во второй раз – и все!

* * *

По капоту и кенгурятнику броневика застучали пули. Мы мчались прямо на баррикаду, с которой нас обстреливали. Я заметил, как над бетонным блоком появился парень с трубой ручного гранатомета, а через мгновение мы снесли его вместе с баррикадой на скорости восемьдесят миль в час.

Кинетическим импульсом изломанное тело бандита отшвырнуло прочь. Меня толкнуло вперед, ремень впился мне в грудь, и я мысленно похвалил себя за то, что не стал снимать бронежилет после перестрелки.

Пули стучали уже по кузову. Я продолжал давить на педаль газа, броневик стремительно набирал скорость, потерянную во время столкновения с баррикадой. Что-то под капотом еще раз треснуло, откуда-то слева ударил поток теплого воздуха, а звук мотора на секунду был заглушен ревом пламени.

Схватив переговорное устройство с держателя, Дэнни поднес его ко рту и закричал:

– Лейтенант, на маршруте засада! У них РПГ! Мы прорвались, но вы меняйте маршрут! Прием!

– Вас понял, – сквозь помехи донеслось из рации. – Помощь нужна?

– Себе помогите, – прорычал я.

Броневик снова занесло, край капота разминулся с фонарным столбом сантиметров на десять, не больше. Сзади послышался звук открывающейся двери, а следом за ним стрельба. Я оглянулся: Вик, высунувшись в проем, поливал бандитов из автомата.

– Да гони ты, Райес! – заорал русский.

Я уже успел заметить: если он начинает звать меня по фамилии, значит, дела плохи. Я вдавил педаль газа в пол.

Двигатель уже не рычал, он что-то жалобно стонал, работая на предельных оборотах, но все равно упрямо тащил машину вперед. Через целую вечность, которая уместилась в несколько секунд, мы скрылись за поворотом.

Нас уже не преследовали.

– Ну и дела, – мрачно констатировал Вик, захлопнув дверцу, уселся обратно в кресло и пристегнул ремень безопасности.

– Не то слово, nigga, – согласился я с русским, изо всех сил сжав ладонями руль. – Трясет-то как.

– Это из-за адреналина, – ответил он. – Одна встряска за другой, надпочечники работают и работают. Так и до истощения недалеко.

– Умник. – Дэнни мрачно посмотрел в окно.

– Между прочим, два высших, – Вик усмехнулся. – Ничего, доживете до моих лет, такими же умными станете. Если доживете.

– Шон? – послышалось из рации.

Я взял переговорное устройство.

– Да, слушаю, прием.

– Мы меняем маршрут, чтобы не наткнуться на этих уродов. Езжайте к базе, встретимся уже там.

* * *

Я припарковал машину на стоянке перед небоскребом, заглушил мотор и широко зевнул.

– Черт, nigga, как же спать-то хочется, – пробормотал я. – Сейчас бы в постель, хотя бы на несколько часов.

– Я думаю, отдохнуть нам дадут, – уверенно сказал Вик.

– Еще бы, после сегодняшнего-то, – усмехнулся Дэнни, которому встряска явно пошла на пользу. Парень уже не выглядел так уныло, как полчаса назад. – Думаю, тут и так дел полно будет: пока разгрузят оружие, патроны, пока все пересчитают, разместят выживших. Как раз сутки и пройдут, а мы в это время выспимся, поедим.

– Оружие почистим, – добавил русский.

– Пойдемте к себе, пока работать вместе со всеми не заставили, – сказал вдруг Дэнни. – А то придется цинки с патронами таскать.

– Я лично согласен с тобой, homie, – ответил я, открывая дверь машины. – Последнее, что мне хочется делать сегодня, это работать грузчиком.

Мы покинули машину и двинулись к главному входу в небоскреб.

Все было нормально, те из полицейских, кто не участвовал в штурме, спокойно несли свою службу. Мы со спутниками поднялись на лифте, добрались до выделенного нам помещения, разложили вещи и расселись по мягким креслам, которые Дэнни и Виктор притащили откуда-то с верхних этажей.

Я наслаждался тем, что наконец смог стащить с себя уже успевший надоесть бронежилет.

– Слушай, Шон, – сказал вдруг Дэнни. – А как так вообще вышло, что ты попал в банду?

– В банду? – я поморщился. – Знаешь, как и почти все, кто родился в Комптоне, я попал в банду, потому что в этом городе больше нечего делать.

– Нечего делать? – задумчиво посмотрел на меня он.

– Ну да, dog. Город поделен между бандами, – я пожал плечами. – На какое-то время они, конечно, сохраняли нейтралитет. А когда мне исполнилось шестнадцать, все началось снова, понимаешь?

– А конкретно ты почему туда пошел?

– Хотелось носить новенькие «Джорданс» и рассекать по блоку на тачке, понимаешь, homie? Как и здесь. Я думаю, везде люди устраиваются в банды только из-за этого. А другого варианта заработать не было.

* * *

– А дальше? – Дэнни задумчиво посмотрел на меня.

– Все просто, nigga, – усмехнулся я. – Я попал за решетку.

– Долго сидел? – спросил парень.

– Нет, – помотал я головой. – Там наши верховные умы как раз начинали новую кампанию в Афганистане, и мне предоставили выбор: либо десять лет на нарах, либо два в пустыне. Я, естественно, выбрал пустыню.

– Ага, – кивнул Вик. – Я что-то такое и представлял.

– А потом было «Пурпурное сердце», еще полтора года службы – и домой. – Я помолчал, а потом спросил у Дэнни: – Ты сам-то как идеи «лысого братства» принял?

Расист замялся, но ответил:

– Я всегда книжным мальчиком был, забитым, тусоваться мне было особо не с кем. А там приняли. Стал пить пиво, отрываться на концертах, ходить в тренажерный зал, драться на улицах. Стал реально крутым, понимаешь?

Я усмехнулся про себя: «Выходит, что мы с белыми вообще не отличаемся. Они в свои банды идут по тем же причинам, и не важно, как они эти банды называют».

– А в бокс как ты выбился, Шон? – прервал мои размышления Вик.

– Товарищ, который держал зал, предложил поучаствовать в боях. Помню до сих пор своего первого соперника. Вырубил я его минуты за две. Ну и как-то завертелось, nigga.

Дверь нашей комнаты отворилась.

– Там лейтенант зовет, – проговорил один из полицейских, которого мы не знали по имени.

– Сейчас поднимемся, – ответил Вик.

– Вот и отдохнули, расслабились, – вздохнул Дэнни, поднимаясь с кресла.

* * *

Отдохнуть нам все же дали. Часа четыре, чтобы мы хоть немного поспали после ночной перестрелки. И не знаю, что тому было причиной: то ли нервное напряжение, то ли дикая усталость, но я уснул как убитый и проснулся только к самому выходу.

И уже вполне бодрый сидел за рулем нашей тачки. Тем более что дело обещало быть легким.

Надо было ограбить склад с едой, который никто не сторожил. Доехать до места, зачистить территорию от мутантов. Потом охранять погрузку и сопроводить машины к базе.

Полный склад готовых рационов питания.

А это пять забитых под завязку грузовиков, которые полицейские забрали с одной из ближайших строек. Как и бульдозер с массивным ковшом, хотя я понятия не имел, зачем он вдруг понадобился людям Тавереса.

* * *

Я крутил баранку, стараясь держаться за одним из броневиков. Разумеется, не забывал просматривать окрестности через уже успевшие осточертеть мне очки-детектор.

Вик и Дэнни молчали. Оба были злые и невыспавшиеся.

* * *

Какая-то тварь попыталась боднуть «Миротворец», но, словив несколько очередей из крупнокалиберного пулемета, сбежала в страхе в ближайший переулок. Наверное, решила, что по ошибке атаковала какого-то слишком крупного монстра, а звук выстрелов приняла за рев разъяренного животного. Или черт его знает, как у тех мутантов психика работает.

– Почти приехали, – послышалось из рации. – Сейчас на всякий случай объедем склад, посмотрим, целый ли он вообще и нет ли там тварей.

Броневик резко свернул, проехал мимо съезда к складу и погнал дальше по дороге. Я продолжал держаться в колонне, периодически посматривая на территорию промзоны. С виду все было нормально – шлагбаум нетронут, ворота складов закрыты. И даже мутантов не было – абсолютно пустой двор.

Мы ехали вдоль сетчатого забора, я изредка посматривал на него в поисках брешей, через которые на территорию могли бы забраться твари, но все было в порядке.

– Все, приехали, – снова произнес голос в рации. – Заезжаем.

Броневик перед нами слегка прибавил скорость, взревев двигателем, и тут же оторвался от нас. На полном ходу он протаранил шлагбаум, снося металлическую полосу с креплений. Расчистил для нас путь.

Резкий звук рвущегося металла ударил по ушам, я помотал головой и остановил машину. Из желудка в горло поднимался комок, мне было очень неуютно. Выходить из салона казалось вообще смерти подобным.

– Башка болит, – сказал вдруг Дэнни, поморщившись.

– Есть такое, nigga, – подтвердил я и потер виски ладонями.

– У вас тоже? – спросил Вик. – Видимо, потому что не спим толком. Дьявол. Как надоело-то все.

– Надоело, – кивнул Даниэль. – На легавых работать надоело. Вот ведь дерьмо. Ведь из-за легавых я сюда и попал.

Я заглушил двигатель машины, повернув ключ.

– Мог бы дома сидеть сейчас, пиво пить, – сокрушенно проговорил Дэнни.

Это было не похоже на него, но мне почему-то стало все равно. Вообще все.

Парень внезапно обмяк, развалившись в кресле. Его глаза были открыты, но смотрели в никуда. Я помахал рукой перед его лицом, но он никак не отреагировал. Даже зрачки от тени не сузились.

– Виктор, с тобой все в порядке? – спросил я, повернувшись к русскому, который сидел на заднем сиденье, но ответа не последовало.

Вик, как и Дэнни, полулежал в кресле, смотря в потолок. Его пальцы сжимали цевье и рукоятку автомата так сильно, что побелели от напряжения. Я наклонился и резким движением вырвал оружие у него из рук, отчего тот что-то громко простонал, но не очнулся.

Что-то защекотало меня над губой. Я дотронулся до лица ладонью, поднес ее к глазам и увидел, что мои пальцы измазаны темной, почти черной кровью. Бросил взгляд в зеркало заднего вида, помотал головой и потянул на себя ручку двери.

Кровь текла из носа в два ручья, пачкая разгрузочный жилет. Размазав ее по лицу тыльной стороной ладони, я вывалился на мокрый асфальт и громко выругался. Голова больше не болела, зато перед глазами все плыло, и я никак не мог понять, что произошло с моими товарищами.

Я поднялся на ноги и медленно пошел вдоль машины, держась руками за прохладный металлический борт. Потихоньку доковыляв до кабины «Миротворца», заглянул в окно и увидел ту же картину, что и в нашей тачке.

Полицейские валялись без сознания.

Идти постепенно становилось все труднее, и я был уверен, что если сейчас же не выясню причину, по которой мои товарищи отключились, то скоро присоединюсь к ним. И тогда вряд ли кому-то удастся нас спасти.

Краем глаза я засек какое-то движение со стороны ворот склада. Резко повернулся и увидел, как фигура, отдаленно напоминавшая человеческую, выходит из здания прямо через закрытые ворота.

Почему-то забыв о висевшем на груди автомате, я потянулся к клапану кобуры, открыл его и выхватил пистолет. Вскинув оружие, попытался прицелиться в человека, но не смог: перед глазами все качалось и плыло все сильнее и сильнее, на секунду даже показалось, что меня сейчас вырвет.

Закрыв один глаз, я кое-как прицелился и выжал спусковой крючок. Пуля пробила непропорционально большую голову твари и вынесла ее мозги на стену склада.

А мгновение спустя я обнаружил, что стою на коленях, пистолет все еще находится в кобуре, а монстр, который с каждым мгновением все меньше походил на человека, приближался.

Изо всех сил стиснув зубы, я все же вытащил пистолет из кобуры. Глаза застилала кровавая пелена, мне становилось хуже. В голову мутанта стрелять я даже не пытался. Опустив руку ниже, я прицелился ему куда-то в живот и выстрелил.

Пуля попала в цель. Монстр остановился. На секунду мне даже стало легче, по крайней мере, перед глазами плыло не так сильно. И это дало мне возможность прицелиться снова, уже как следует.

Я успел выжать спуск, но потом тварь обрушила на меня всю мощь своей ментальной суперсилы.

Мне показалось, что мои глаза вылезают из орбит, а голова вот-вот лопнет. Кровь снова брызнула из носа фонтаном, но я, не обращая внимания на это, высадил остатки магазина в живот твари.

Монстр упал на колени и пополз в мою сторону, царапая когтистыми лапами асфальт. Что-то надавило на меня сверху, из-за чего мне резко стало трудно дышать. Я упал лицом вниз, вытянул руку в сторону твари и выжал спуск.

Боек сухо щелкнул – патронов больше не было.

В глазах потемнело, и я окончательно лишился сознания.

* * *

Первым, кого я увидел, когда открыл глаза, был Дэнни. Он смотрел на меня с выжидающим выражением лица, будто гадал, очнусь я когда-нибудь или нет. Оглядевшись, я увидел над собой знакомый потолок инкассаторской машины и понял, что лежу на откинутом сиденье броневика.

– Ты как? – спросил парень. Он вытащил кусок ветоши, облил ее водой из фляги и протянул мне. – На, умойся, а то выглядишь, будто сожрал кого-то.

Я машинально принял мокрую тряпку и протер ей лицо. От ветоши сильно воняло какой-то полиролью, ткань окрасилась в слегка красноватый цвет. Черной моя кровь больше не казалась.

– Так это не глюки были? – озадаченно спросил я, помотав головой.

– Как видишь, – улыбнулся Дэнни. – Тут какая-то тварь на мозги давила. Нас всех отрубило, а тебя – нет. Там народ грузится. Полный склад сухих пайков, только в одном из углов эта тварь себе столовую устроила.

– Я видел, как монстр прямо через дверь выходил, nigga. Это-то что такое было?

– Обман, – пожал плечами расист. – Дверь на самом деле открыта была. Ладно, ты отдыхай пока, народ загрузится – и поедем назад. Сержант сказал, что за один раз, наверное, все вывести не получится, так что придется как минимум еще дважды ездить.

– Не могу я лежать, пока другие работают, dog, – сказал я, медленно поднимаясь. Проверил кобуру – чья-то добрая душа уже вернула мне пистолет. Он все еще стоял на затворной задержке, я быстро сменил магазин и положил ствол обратно. – Пойду пройдусь.

Голова слегка кружилась, но в общем и целом я чувствовал себя сносно. Снова вышел на улицу, поморщился от летящей в лицо мороси, в очередной раз проклиная местную зимнюю погоду, и медленно пошел в сторону склада.

Полицейские вместе со сталкерами грузили коробки с пайками с деревянных поддонов в грузовики. Ди Оливеру наблюдал за процессом, скрестив руки на груди.

– А чего погрузчик-то не подогнали? – спросил я у сержанта, встав рядом.

– Раскурочен, – мрачно ответил коп. – Такое ощущение, будто аккумулятор взорвался. Но следов пожара нет. И еда почти вся целая.

– Пайки, nigga? – спросил я. – Если судить по американским, то так себе удовольствие. Я дольше пары дней их есть не стал бы.

– Местные лучше, – ответил сержант, пожав плечами. – Но тоже так себе: дней через пять тошнить начнет. А если дольше ими питаться, то про туалет забыть можешь. Будто имодиума наелся. Ты как себя чувствуешь-то?

– Нормально. – Я действительно чувствовал себя гораздо лучше. И голова не кружилась, и даже тошнота отступила. Почти.

– Это хорошо, – покивал он. – А то валялся на земле в паре метров от твари. В руке пистолет разряженный, лицо в крови все… Думали, умер.

– Загрузились! – перебил сержанта один из полицейских, помахав рукой. – Можем ехать!

– Отлично, – ответил ди Оливеру и принялся командовать. – Значит, так. Филлипс, Гомез и Мендес остаются здесь, на складе, и стреляют в каждого, кто попытается забрать нашу еду. Остальные – по машинам. Постараемся обернуться быстрее, хватит уже рисковать.

Трое парней сразу же отошли в сторону. По выражениям их лиц было видно, что они недовольны назначением и считают это излишней предосторожностью. Но двое из них были полицейскими и явно не привыкли обсуждать приказы, а сталкер, похоже, уже привык работать на копов.

Кстати, это становилось привычным: группы из двух полицейских, которые представляли собой ударную силу, и сталкера, задачей которого было обнаружение аномалий и поиск безопасного пути. Вполне неплохая схема, а главное – рабочая.

– Будьте внимательны, старайтесь не отсвечивать, – продолжал инструктировать парней сержант. – В огневой контакт вступать разрешается, но только если будете полностью уверены в своих силах. Всем ясно?

– Так точно.

– Тогда удачи, парни. Мы постараемся обернуться за пару часов, но пока доедем, пока разгрузимся. Сами понимаете.

* * *

На обратном пути сержант решил пересесть в нашу тачку. Как ни крути, но по комфорту машина местного банка была круче полицейского броневика просто в разы.

– Народ теперь должен успокоиться, – меланхолично произнес ди Оливеру. – А то с голода все злые ходили. Еще чуть-чуть, и друг другу в глотки вцепились бы.

– Да нам-то какая разница? – вдруг спросил Дэнни. – Лейтенант ваш сказал: поможем с едой и эвакуацией – и все, вывезет он нас из этой долбаной Зоны. А дома, в Вирджинии, последнее, что будет волновать меня – что там у вас в небоскребе происходит.

– Ага, другие новости будут, – кивнул я. – Выборы президента. Вторжения в разные страны за нефтью. Бейсбол. Можешь придумать что-нибудь более американское, чем эти вещи, nigga?

– Тебе-то что, ты все равно баскетбол любишь, – усмехнулся парень.

Я рассмеялся и, вывернув руль, въехал на стоянку перед небоскребом, припарковал машину и заглушил двигатель.

Глава 13

– Оно того стоит? – спросил Дэнни. – Сначала мы стреляем в копов, потом вывозим продукты со склада, отстреливаясь от местных бандитов, а теперь нас отправили ломать пожарную станцию. И все – чтобы вывезти людей из торгового центра.

– Если Таверес действительно сможет вывезти нас из Рио, то стоит, nigga, – ответил я, аккуратно сворачивая направо, вслед за пикапом, в котором сидели люди лейтенанта – два сталкера и один полицейский, с которым нам до этого не приходилось работать. Сталкеры эти, по уверениям Тавереса, гораздо лучше разбирались во всякой аномальной дряни, чем я, поэтому их пикап и ехал впереди.

Я был не против: на специалиста по Рио-Зоне я не претендовал.

– Так-то оно так, – парень поморщился, посмотрел в окно и добавил: – Но ты сам понимаешь: риск погибнуть на заданиях лейтенанта гораздо выше, чем он мог бы быть при попытке прорваться через Периметр самостоятельно.

– Возможно, ты и прав – мы слишком много рискуем, – вмешался в разговор Вик. – Только вот штурмовать блокпост – это очень серьезно.

– Приехали, – прервал нашу дискуссию голос из рации. – Тормозите.

Сталкер, который сидел за рулем, припарковал машину на стоянке перед приземистым двухэтажным зданием из красного кирпича – судя по внешнему виду, довольно старым. Кроме основного входа мы увидели раздвижные ворота, за которыми, скорее всего, и находились нужные нам машины.

– Ну, видимо, все кончится раньше, – буркнул Дэнни, – когда кто-нибудь из нас поймает пулю в очередной перестрелке. Или попадет на зуб какой-нибудь непонятной твари. Или в аномалию.

– Да не ной, – резко оборвал его я. – Ты же не боялся загреметь в тюрьму?

– Тюрьма? – Дэнни пожал плечами. – В тюрьме «белое братство» едва ли не могущественнее, чем на свободе. К тому же из тюрьмы рано или поздно выходят, а такого, чтобы возвращались с того света, я пока не слышал.

Я остановился рядом с пикапом и заглушил мотор.

– Вроде тихо, – сказал Виктор. – Ничего особо страшного не видно. Может, нормально все пройдет.

– Я бы сказал, вообще ничего не видно, – ответил ему Дэнни.

Дождь шел всю ночь, то превращаясь в тропический ливень, то снова отвратительно морося.

Я отстегнул ремень безопасности, повернулся, вынул из кармана на задней части сиденья сложенный дождевик и натянул на себя. Парни последовали моему примеру. Дернув за ручку, я вышел на улицу и глубоко вдохнул сырой, но удивительно свежий воздух.

Парни тоже выбрались из машины. Все по-прежнему было спокойно, нападать на нас никто не собирался.

– Пойдем, наверное, потихоньку? – спросил один из сталкеров, обернувшись к нам.

* * *

– Ведите, – ответил Виктор. – Вы же тут профи.

– Тише, – сказал ему один из сталкеров. – Зона не любит шума.

– А она что, живая? – внезапно заинтересовался этим вопросом Дэнни.

– Да, это знаменитый местный фольклор, – махнул рукой русский. – Тут Зона – что-то вроде Бога.

– Зона круче Бога, – возразил тот сталкер, что просил Вика помолчать. – Бог-то, где он? На небе где-то. А Зона – вокруг. Богу до нас не добраться, а Зона взяла и сама пришла. Идемте уже.

Дэнни наклонил голову, пряча улыбку, и слава кому бы там ни было – Богу или Зоне, что этого никто не заметил. Иначе ждала бы нас очередная лекция. Но сталкеры ничего не заметили и просто пошли в сторону входа.

* * *

Мы пересекли площадку и вышли к большим железным дверям. Сталкер подергал за ручку, но ничего не добился – дверь была заперта.

– Придется взламывать, – отметил он.

– А ты думал, здесь все открыто нараспашку? – слегка подначил его напарник. – Попробуем пройти через ворота?

– У нас есть инструменты в тачке, nigga, – сказал я. – Можно открыть дверь, в чем проблема-то? Дэнни, сходишь до машины, притащишь все?

– Без проблем, – ответил тот, вытащил из кармана свой комплект ключей и пошел в сторону тачки.

То ли Дэнни забыл, где мы находимся, то ли расслабился за три дня относительной безопасности, но пошел он в сторону машины не по нашим следам, а кратчайшим путем. Да и сам я был хорош: обратил на это внимание только тогда, когда парень преодолел половину расстояния до броневика.

– Стой! – закричал я.

Дэнни, повернув голову в мою сторону, сделал автоматически еще шаг вперед и исчез, не издав ни звука. Не было ни электрических вспышек, ни дуновения ветра, ни струй огня, к которым за время, проведенное в Зоне, я уже успел привыкнуть. Парень просто пропал.

– Твою мать! – заорал я, выхватывая из кармана очки.

Натянув их на лицо, я посмотрел на то место, где только что был Дэнни, и ничего не увидел. Я подумал было, что аномалия уже успела разрядиться, переработав тушку нашего расиста. Детектор же не распознавал никаких опасных образований на том участке.

Я подбежал туда, где парень стоял перед тем, как исчезнуть. На том месте не было никаких следов – ни пятен, ни трещин, ни крови. Только почти идеально круглая лужа с водой настолько прозрачной, что можно было сквозь нее рассмотреть каждую трещинку на асфальте.

Интуиция подсказала мне, что с лужей этой что-то не так. Не бывает в природе таких идеально ровных окружностей.

– Твою мать! – громко выругался я. – Да как так-то, nigga?

Достав из подсумка на поясе запасной магазин к пистолету, я выщелкнул один патрон и аккуратно бросил его в лужу. Патрон бесследно исчез, оставив на воде расходящийся круг. Я тщательно всмотрелся в дно, но патрона там не было.

– Что это за хрень?! – вскрикнул один из сталкеров, показав куда-то вправо.

Развернувшись, я выругался гораздо громче и выразительнее, чем мой спутник. Из земли вырвался мощный поток воды, будто гейзер где-нибудь в Йеллоустоуне.[30] А через секунду этим потоком вынесло и Дэнни.

Парень был без сознания. Его подбросило не так уж высоко, максимум метра на полтора, но приземление было жестким.

Я, сам этого не осознавая, побежал к парню, который свалился лицом вниз. На всякий случай по широкой дуге я обогнул еще одну лужу, хоть она и не была идеально круглой, проскочил мимо аномалии, подкрашенной детектором кислотно-зеленым цветом.

Подбежав к Дэнни, я перевернул его на спину и проверил пульс на сонной артерии. Пульса не было. Парень не дышал и, судя по мертвенно-бледной коже, в ближайшее время самостоятельно начинать дышать не собирался.

Виктор подбежал ко мне и помог стащить с парня дождевик, разгрузку и бронежилет. Выхватив из кармана нож, я разрезал дурацкую футболку с логотипом пивной марки и приложил ухо к груди Дэнни, изо всех сил надеясь услышать стук его сердца. Тщетно.

Вик стал делать ему искусственное дыхание.

– Массаж сердца делать умеешь? – спросил он в перерыве между вдохами.

Я, решив зря не бросаться словами, с силой врезал кулаком по грудине парня. Наклонился, прислушался и, не услышав сердцебиения, сложил руки крест-накрест и принялся делать закрытый массаж сердца.

– Давай! – зарычал русский.

* * *

Мы увидели, что грудь расиста мерно поднялась и опустилась.

– Давай! – вновь зарычал Виктор.

Я стал давить на грудь Дэнни, заставляя его сердце гонять кровь по сосудам. Вик продолжал заталкивать через рот воздух в легкие парня.

Из-за моей спины послышались выстрелы. Я повернулся, схватившись за автомат, но один из сталкеров махнул мне рукой: мол, сами справимся.

Со стороны дороги к нам приближалась небольшая стайка рапторов. После случившегося в канализации под поселком я стал сильно опасаться этих не особо страшных с виду зверьков, но три ствола должны были сдержать их на безопасном расстоянии.

– Качай, Райес! – приказал мне Виктор.

Я снова сложил руки на грудине парня и сделал еще пять нажатий.

Не знаю, сколько мы работали за сердце и легкие Дэнни, которые вдруг отказались выполнять свою работу, – может быть, минуту, может быть, двадцать, – однако вскоре Вик наклонился к Дэнни, прислушался, и на лице у него отразилось облегчение.

– Дышит, – произнес он.

Я приложил два пальца к сонной артерии парня и с удовлетворением отметил, что его сердце снова бьется. Часто, мелко-мелко, но бьется.

– И сердце бьется, homie, – ответил ему я. – Что дальше?

Парень открыл глаза, глубоко вдохнул и тут же принялся кашлять.

– Что такое? – спросил он, отдышавшись. – Почему я весь мокрый?

– В воду упал, – ответил Вик. – И отключился. Еле откачали.

Дэнни поднял голову, посмотрел на разрезанную футболку и сокрушенно вздохнул. Мотнув головой, он приподнялся на руках и уселся.

– Черт, футболку жалко, – произнес он. – В Бразилии таких точно не достать, а до Америки когда доберемся еще… Парни, а ведь вы спасли меня.

– Дошло наконец-то, nigga, – ответил я, улыбнувшись.

– Спасибо, парни. – Дэнни все еще выглядел паршиво, но уже постепенно приходил в себя. – Реально спасибо, я вам очень благодарен.

– Погоди благодарить, – сказал Вик. – Давай я осмотрю тебя, и потом решим, что и как.

Он подсел к Дэнни, достал из кармана брелок-фонарик и посветил им в глаза парня. Потом заставил его высунуть язык, произнести несколько дурацких предложений и решить пару примеров типа «три на три» – чертовски сложная проверка, думаю, не каждый американский подросток такую прошел бы.

Удовлетворившись результатами тестов, Виктор помог Дэнни подняться, и мы втроем пошли в сторону броневика.

– Не везет мне, – усмехнулся парень. – Сначала ногу прострелили, потом в аномалию попал.

– Ты хоть помнишь, что там было, в этой аномалии? – спросил я у него.

– Нет, – помотал он головой. – Я отключился почти сразу. Почувствовал только, что рвануло вниз – и все, дальше ничего не помню.

– Тебе надо бы отдохнуть, – сказал Виктор. – Переодеться в сухую одежду и посидеть немного в машине, пока более или менее в себя не придешь.

– Да я в норме, – ответил тот. – Хорошо все, в Вальгаллу я пока что не собираюсь.

– Вот и хорошо, – заметил я. – Но все же останься. Хотя бы согрейся, а то лечить пневмонию в таких условиях…

Мы потихоньку доковыляли до броневика. Виктор решил остаться, чтобы помочь Дэнни прийти в себя, а я, забрав из тачки ящик с инструментами, пошел в сторону крыльца.

– С вашим парнем все хорошо? – спросил полицейский.

– Да, все нормально, nigga, – кивнул я. – Он парень крепкий, оклемается. Спасибо, что прикрыли.

– Да не за что, – ответил коп. – А-то глупо как-то влетел.

– У меня детектор эту штуку не распознает, – сказал я.

– Нельзя только на приборы полагаться, – заметил тот сталкер, что уже прочитал нам одну нотацию. – Я знаю такие штуки, их на всю зону всего несколько было. Там лужи идеально круглые, только дурак не поймет, что это неспроста.

– Если что-то не нравится, кидай камень. Или еще лучше – болт, он металлический, – заметил второй.

– Болт – вообще лучший друг сталкера, – согласился со своим коллегой первый.

– Да как же вы надоели-то, а! – Мне оставалось только помотать головой. – Учителя-философы. Дорогу дайте.

Я подошел к двери, наклонился и осмотрел замок. Его конструкция не обещала никаких сюрпризов, к тому же я не особо беспокоился о его сохранности. Проще говоря, я собирался высверлить замок к чертям собачьим.

Открыв ящик с инструментом, я вынул из него зубило, молоток и футляр с маленькой, но мощной электродрелью. Приложив зубило к верхнему краю замочной скважины, нанес несколько ударов молотком, после чего достал дрель.

Выбрал из набора самое тонкое сверло по металлу. Оставалось надеяться, что внутренности замка сделаны не из высокопрочной стали.

Приложив сверло к только что проделанной выбоине, я принялся сверлить. Хоть и с трудом, но дело шло, и через полминуты я почувствовал, что сверло наткнулось на что-то твердое – первый из штифтов.

– Нормально? – спросил полицейский.

– Все путем, homie, – ответил я, надавив на дрель чуть сильнее.

* * *

Вскоре я добрался до второго штифта, затем – до третьего и так – до пятого. На всякий случай надавил еще немного: иногда в замках бывает не пять, а шесть штифтов, но относительно редко. Потом переключил дрель на реверс и аккуратно вытянул ее из распотрошенного замка.

– Готово? – спросил сталкер.

– Да подожди ты, – буркнул я, выворачивая замок. – Это только первое сверло. Придется еще пару использовать.

– Где ты этому научился? – Полицейскому никак не давали покоя мои навыки.

– Жизнь научила, dog, – ответил ему я. – Это имеет какое-то значение?

– Да нет, – протянул коп. – Интересно просто.

Мне пришлось повозиться еще какое-то время, но в конце концов я, довольный произведенным на мужиков эффектом от моей работы, потянул створку двери на себя и воскликнул:

– Готово!

* * *

Тем временем Виктор уже подошел к нам. Один.

– Дэнни в машине остался. Короче, он себя не очень хорошо чувствует.

– Ну еще бы, он ведь, можно сказать, с того света вернулся, – заметил один из сталкеров. – Это не каждому удается.

– Особенно здесь, – добавил второй. – В Зоне.

– Ладно, nigga, – ответил я. – Пусть отдыхает пока. Думаю, мы и сами справимся. Идем внутрь?

– Ну не торчать же здесь весь день, – поморщился полицейский.

Тот сталкер, что все время читал нотации, предпочел войти в здание первым. Следом пошел полицейский, за ним – второй сталкер, а потом и мы с Виком. Внутри было подозрительно темно, в нос сразу же ударил крепкий дух разлагающихся трупов.

– Хреново, – едва слышно констатировал Вик. – Воняет.

– Воняет, – подтвердил очевидный факт первый сталкер, натягивая на лицо респиратор. – Гораздо хуже было бы, если б не воняло.

– Почему? – спросил я, ругая себя за то, что не догадался взять с собой один из одноразовых респираторов, которых у нас в машине было полно. Но не возвращаться же теперь за ним.

– Запах этот нас предупредил, – ответил второй сталкер. – Теперь мы знаем, что не стоит ждать от этого здания ничего хорошего. В общем, тут чье-то логово.

Такое объяснение вполне меня удовлетворило. Но вопросы, интересовавшие меня, не закончились, поэтому я озвучил следующий:

– А у кого должны быть ключи от тачек?

– У дежурного по смене, – сказал Виктор. – Или на стойке дежурного.

– А если машин здесь вообще нет, homeboy?

– Хоть одна должна быть, – ответил коп. – Конечно, во время беспорядков здесь принято жечь собственность богачей, так что – черт его знает…

– Чтобы поджечь собственность богачей надо сначала до нее добраться, да, nigga? – спросил я у полицейского и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я думаю, вы прекрасно справились с тем, чтобы не допустить этого. Здесь же, как и везде, копы защищают богатых от бедных?

– Да, так и есть, – равнодушно пожал плечами полицейский.

– Заткнитесь, – бросил первый сталкер. – Здесь нельзя ругаться. Зона не любит.

– Ждите, – произнес я и двинулся к стойке.

На столе дежурного стояло сразу несколько телефонов, но они меня не заинтересовали.

Перевернув несколько бумаг, я стал осматривать ящики стола и уже во втором нашел три связки ключей: две со значком «Фольксваген» и еще одна – «Ивеко». Быстро сгреб их к себе в карман, после чего осмотрел остальные ящики. Я надеялся найти ключи и от помещений пожарного департамента с подписанными брелоками.

– Как на португальском будет гараж, nigga? – спросил я, подняв голову над стойкой.

– Garagem, – ответил полицейский.

– Мог бы и сам догадаться, – проворчал я, отыскивая нужный брелок. – Дурацкий язык.

Я вернулся к отряду и бросил ключ от гаража сталкеру, который шел первым. Тот ловко поймал связку, упрятал ее в карман разгрузки, и мы двинулись дальше.

Следующее помещение оказалось раздевалкой. Вдоль стен стояли ряды шкафов с номерами, рядом – скамейки. В потолке был люк, из которого можно было спуститься по шесту, – наверху, видимо, находилась комната отдыха.

Кафель на стенах был заляпан пятнами темной, практически черной, крови. Вонь мгновенно стала гораздо сильнее, заставляя сжаться желудок, содержимое которого рвануло по пищеводу.

И как я ни пытался сдержаться, пришлось отвернуться в сторону, чтобы не запачкать своих товарищей. Обрадовало одно – я был не единственным, кого выворачивало наизнанку. Полицейский, у которого, как и у меня, не было респиратора, тоже выблевал все, что было у него в желудке.

Когда я наконец почувствовал, что блевать больше нечем, и поднялся с колен, утирая испачканные рвотой губы, из люка на потолке высунулась голова. Высунулась и тут же исчезла.

– Вы это видели? – спросил я, вскидывая автомат.

– Видели, – сквозь зубы подтвердил один из сталкеров.

Мои спутники уже целились в том же направлении, что и я. Сверху не было слышно ни шагов, ни голосов. Если бы там был человек, то уже отозвался бы. Значит, таинственное существо, высунувшее голову в люк, человеком быть не могло.

Напряженное молчание затягивалось, но ничего не происходило.

– Эй, ты! – не выдержали нервы у одного сталкера. – Если ты человек, отзовись!

Ответ пришел, но он был вовсе не таким, как мы ожидали. Через край люка перевалилось тело какой-то уродливой твари. Мы дружно полили его свинцом, но, как оказалось, зря: пролетев три метра до пола, тело шлепнулось, раскинув в стороны конечности.

Спустя секунду до меня дошло, что труп был только отвлекающим моментом. Но поняли мы это слишком поздно: еще одна точно такая же тварь, воспользовавшись нашим замешательством, выскочила из люка и бросилась к полицейскому.

Схватив служителя закона обеими руками за голову, мутант вцепился зубами в его лицо.

Мы застыли, не зная, что делать. Стрелять было нельзя – мы могли задеть полицейского, который в ужасе вопил, правда, приглушенно: орать, когда твое лицо пожирает какая-то тварь, громко не получалось. Один из сталкеров, выйдя из оцепенения, побежал к копу и попытался оторвать от него мутанта. Но стоило сталкеру приблизиться, как тварь отвесила ему затрещину могучим кулаком, и тот улетел в сторону, врезавшись спиной в жалобно звякнувшую дверь шкафа.

На мгновение оторвавшись от лица жертвы, монстр посмотрел на нас, после чего вцепился в шею полицейского, мужчина в последний раз жалобно вскрикнул и замолк.

Виктор первым сообразил, что произошло неизбежное и терять больше нечего, – и начал стрелять. Я не раздумывая поддержал его огнем.

Частично пули попадали и в тело уже мертвого полицейского, но твари все равно досталось порядком.

Монстр бросил труп и рванул в нашу с Виктором сторону. И я уже стал было гадать, чье лицо это чудовище сожрет теперь, но тут нас поддержал огнем второй сталкер. Он, видимо, любил не только читать нотации, но и тяжелое оружие.

Ручной пулемет загромыхал так, что с легкостью заглушил выстрелы наших автоматов. Длинная очередь поймала мутанта, когда тот прыгнул, и отбросила в сторону, противоположную той, куда полетел немногим ранее первый сталкер.

Тяжелое мускулистое тело врезалось в шкафчики, снеся одну из дверей. Мы сменили позиции и обрушили на ошалевшую от нашего напора тварь настоящий шквал свинца. Я тщательно прицелился и короткой очередью прострелил одну из четырех рук мутанта.

Эта тварь явно когда-то была человеком: на ней все еще болтались разорванная клетчатая рубашка и джинсы. Видимо, местный пожарный был когда-то фанатом ковбойской культуры и Дикого Запада.

А потом превратился в монстра.

То, что он словил своим телом минимум полсотни пуль, не помешало ему подняться и прыгнуть вверх, спрятавшись в одном из люков.

– Достанем гада, – прорычал сталкер, опуская дымящийся ствол пулемета. – Он убил Альберто и Карлито.

– Секунду, – ответил ему Вик, срывая что-то с разгрузки.

Я уже понял, что будет дальше, поэтому привычно закрыл глаза и уши. Сверху прогремел взрыв, и скоро я уже забирался по шесту на второй этаж.

Светошумовая граната застала мутанта врасплох, ослепив и оглушив его. Монстр стоял на коленях посреди комнаты, слепо тараща глаза и, как мне показалось, даже не догадываясь о нашем появлении.

Может быть, он и мог бы почувствовать наш запах, но воняло от нас точно так же, как от всего помещения, – гнилым мясом. А вонять здесь было чему – у противоположной стены лежала целая груда наваленных друг на друга разлагающихся трупов.

Я вскинул автомат и высадил короткую очередь в голову мутанта. Мои спутники дружно поддержали меня огнем.

Тварь завалилась на пол, но продолжала дергаться, только я никак не мог понять, дергается она сама по себе, в агонии, или от пулевых попаданий. Секунд через пять в магазине закончились патроны, я быстро заменил его на полный, но больше не стрелял.

Мутант затих. А мы наконец перевели дух.

– Что это было? – спросил я и с опаской подошел к трупу мутанта.

– Бывший пожарный, очевидно, – ответил Вик. – С дежурной смены. А вон там, видимо, его расчет.

Я посмотрел на валяющиеся вдоль стены трупы и понял, что они все похожи на ту тварь, которую мы только что убили. Это было ясно, несмотря даже на то, что тела их были сильно поедены, да и разлагались тут уже достаточно долго.

– Мне кажется, это он их всех, – указал Вик на монстра, рядом с которым стоял я. – Весь расчет обратился во время Всплеска и не смог выбраться наружу. А жрать им надо было, причем много. Вот за две недели они и перебили друг друга, а остался только один.

– Гребаные вендиго, nigga, – согласился я.

– Или просто несчастные люди, – пожал плечами русский. – Интересно, почему Всплеск подействовал не на всех людей. Эти были в здании и все равно обратились.

– Может быть, поле излучения неровное? – предположил я. – Я не физик, я привык бить морды людям за деньги – на ринге, конечно, dog. В жизни я этим занимаюсь только для души – бесплатно.

– Да какая разница? – выпалил вдруг сталкер и произнес что-то на незнакомом языке. Я почему-то привык, что ругаются люди, как правило, именно на родных языках. – Нас осталось четверо, сможет ли ваш парень вести машину? Придется бросать гребаный пикап, вы же броневик не бросите?

– Не бросим, – сказал я. – Мы с ним через столько прошли, что я его даже на «Миротворец» не поменяю.

– Парни, – раздался слабый голос. – Вы куда делись? И что произошло?

– Рано ты своего друга похоронил, homie, – усмехнулся я. – Теперь ничего бросать не придется.

Мужик действительно оказался жив. Приложившись головой о дверцу шкафа, он вырубился и пропустил все веселье. Кое-как приведя сталкера в порядок, мы выбрались через следующую дверь в гараж.

Нужные нам машины оказались там. Забрав труп полицейского, мы вывели тачки из гаража и колонной из пяти машин поехали к небоскребу.

* * *

– План все помнят? – спросил сержант, загнал патрон в дробовик, дернул на себя цевье, после чего продолжил набивать магазин.

– Помним, nigga, – ответил я.

Я утопил стопор приклада, слегка подрегулировал его и приложил к плечу. Никогда особо не любил дробовики, но для стрельбы в помещении они подходили лучше всего.

Виктор выбором оружия был доволен еще меньше, чем я, но тоже предпочел промолчать.

Дэнни мы оставили на базе отлеживаться в лазарете: человеку, пережившему клиническую смерть, не следовало участвовать в спасательной операции.

– Да чего там помнить, – пожал плечами русский. – Все же просто: стреляем в окна, ставим лестницы, залезаем наверх, забираем людей. Просто – как кусок пирога.

– Как кусок пирога, – согласно кивнул сержант.

– Началось, – послышалось из кабины. – Можете выбираться наверх.

– Вперед, – скомандовал ди Оливеру, открыл люк и, мгновение спустя, исчез в нем.

Я повесил ремень с дробовиком на грудь, поправил подсумки и последовал за сержантом. Кое-как выбрался наверх, огляделся и присвистнул: улица была заполонена тварями, напоминавшими зомби из хоррор-фильмов. Причем монстров было настолько много, что эта толпа вполне могла бы остановить тяжелые пожарные машины. А на броневике мы здесь не проехали бы стопроцентно.

Таверес, видимо, знал о том, что происходит на этой улице, поэтому позаботился об этом заранее. Вот для этого-то и готовили бульдозер, который стоял на стоянке.

Твари не могли остановить машину, способную разрушать дома. Бульдозер просто сминал и отталкивал ходячие трупы, оставляя за собой широкую просеку, которая не успевала затягиваться, поэтому колонна проезжала вполне нормально.

За мной на крышу пожарки выбрался и Виктор. Твари тянули к нам руки, но, разумеется, не могли дотянуться. Колеса той же «Ивеко» были едва ли в полтора метра диаметром, а от нас до земли было, наверное, все три с половиной. Может быть, даже четыре.

– Надеюсь, там никто не боится высоты, – сказал вдруг русский, рассматривая окна торгового центра.

– Даже если боятся… Думаю, тварей они боятся гораздо сильнее, – ответил сержант, облизнул пересохшие губы и добавил: – Пить охота.

– Держи, – сунул ему флягу Вик.

– Спасибо, – ответил полицейский, отвинтил крышку и сделал несколько глотков.

Этим ди Оливеру буквально привел меня в ужас. Не потому что пил нашу воду – мы ее все равно получили от людей Тавереса, – а потому, что проделал это, не держась ни за что. На высоте четырех метров, на крыше движущейся машины.

– Вон там – окна фудкорта, – показал сержант на высокие окна на третьем этаже, отпил еще немного, вернул флягу хозяину. – Нам нужно их разбить, потом подгоним машины, поднимем лестницы – и вперед.

– Мне вот интересно, как мы вообще будем уезжать отсюда? – сказал вдруг я. – Пока мы будем возиться, зомби снова окружат тачки.

– Рановато ты об этом думаешь, – ответил ди Оливеру. – Сначала разберемся с тем, как людей вывести. И чтобы никто не навернулся прямо в толпу мертвяков.

– Огородиться бы как-нибудь, – озадаченно заметил я, не обратив внимания на слова сержанта. – Или, может, попробуем поджечь их, nigga?

– Ужастиков американских пересмотрел? – спросил тот, усмехнувшись. – С утра дождь идет, одежда на мутантах мокрая, в самих мутантах полно воды. Не загорятся они. Можно, конечно, отстреливать их с высоты, но и в этом особого толка все равно нет. Их здесь слишком много.

– По мокрой лестнице – на третий этаж, – поморщился Вик. – Кто-нибудь в любом случае сорвется.

– Посмотрим.

– Какая-то странная логика, nigga, – пожал я плечами.

Когда мы подъехали к зданию на достаточное для стрельбы расстояние, сержант вскинул дробовик и стал палить по окнам. Мы с Виком поддержали его, и скоро несколько самых больших стекол фудкорта рассыпалось по асфальту.

– Сейчас будут лестницу раскручивать, – сказал ди Оливеру. – Так что аккуратно.

Я обеими руками крепко вцепился в металлическую скобу. Мотор зарычал, трос закрутился по блокам, и угол между лестницей и крышей пожарной машины резко увеличился. Что-то треснуло, защелкнулся стопор, и лестница стала раскрываться в длину.

Ди Оливеру вытащил из кармана рацию, что-то подкрутил и сказал в нее:

– Мы подъезжаем. Готовьтесь, в течение пяти минут мы вас заберем.

Рация что-то неразборчиво прошипела, сержант поморщился и снова заговорил:

– Хватит ныть. Через пять минут вы будете в безопасности. Относительной. Лучше найдите, чем вооружиться. Ножки у стульев отломайте, что ли, я не знаю.

Люлька постепенно поднялась до самого окна. По бокам от нас занимали позицию и остальные машины, бок в бок – так, что они практически касались друг друга зеркалами.

Твари практически моментально обступили машины со всех сторон. Они разевали слюнявые пасти, тянули вверх руки, но никто из этих зомби не пытался схватиться за скобу или подняться на ступеньку. Наверное, мозгов не хватало.

Но я был более чем уверен в том, что если бы кто-нибудь из нас по неосторожности дал схватить себя за ногу, его тут же утянули бы вниз.

– Полезли наверх, – приказал ди Оливеру, мрачно посмотрев на нас. – Если долго простоим тут, вся толпа зомби из молла вниз спустится. И конец тогда. Завязнем, а потом выехать не сможем.

Я посмотрел на шаткую лесенку.

Аккуратно схватившись рукой за скобу я, перебирая руками, полез вверх. В любое другое время я бы не стал забираться на такую верхотуру, потому что падение с третьего этажа вниз головой неминуемо закончилось бы переломом шеи.

Правда, сейчас шею сломать мне не грозило. Твари смотрели вверх и тянули ко мне руки. Свалившись вниз, меня бы просто разорвали на куски.

Короче, сожрали бы меня.

– Давай быстрее уже, – послышался из-за спины голос сержанта. – Нам тут весь день висеть?

С трудом оторвав взгляд от зомби, я сплюнул вниз и продолжил перебирать руками по мокрым перекладинам.

Еще несколько секунд страха – и я оказался в люльке. Перебравшись через бортик, я спрыгнул на усыпанный осколками стекла кафельный пол и снял со спины дробовик.

Твари были и здесь, но не так много, как на улице. Они бродили между столиками, спотыкаясь об стулья, будто обычные посетители торгового центра. Я прикинул примерно, хватит ли нам патронов на всех, выдохнул, вдавил приклад ружья в плечо, прицелился в ближайшего зомби и выжал спуск.

Приклад дробовика ощутимо лягнул меня в плечо. На таком расстоянии дробь не успевала разлетаться, поэтому практически вся попала в тварь, превратив ее голову в облачко кровавой пыли.

Азартно дернув на себя цевье, я перевел ствол на следующего монстра, который уже начинал оборачиваться ко мне. Он стоял чуть дальше, поэтому дробь разлетелась, но все равно отшвырнула ходячий труп куда-то в сторону.

Сержант забрался внутрь через окно, приложил к губам рацию и что-то проговорил.

Следующим появился Вик, деловито огляделся и присоединился ко мне. Теперь мы отстреливали мутантов вдвоем, и выходило у нас это вполне успешно. К тому времени, как остальные полицейские и сталкеры забрались через соседние окна, каждый из нас набил по десятку зомби.

– Гражданские готовы! – закричал ди Оливеру, когда все наконец были внутри. А это была – ни много ни мало, – сила в девять стволов, что обеспечивало нам ощутимую огневую мощь. – Нам нужно забрать их у кинотеатра, в противоположном конце этажа!

Очередная тварь попала в прицел моего дробовика. Я выжал спуск, заряд дроби снес очередную черепушку.

Мы выстроились в круг, прикрывая друг друга, и двинулись в указанном сержантом направлении. Стрельба ни на миг не прекращалась – монстров вокруг было очень много, но и двигались мы достаточно быстро.

* * *

– Прикрой! – крикнул мне Вик.

Я взял под прицел не только свой, но и его участок, и контролировал теперь не сорок, а восемьдесят градусов. К счастью, расстояние позволяло стрелять практически не целясь, но к тому моменту, когда русский набил патронами свой дробовик, я уже успел расстрелять свои.

Одна из тварей вдруг резко ускорилась. Виктор не успел среагировать, и я, отчаянно дернув цевье, судорожно рванул ствол вверх и выжал спуск.

Крупная дробь ушла в ноги монстра, оторвав одну из них и размочалив в клочья вторую. Вик отреагировал быстро, упокоив свалившегося на землю, но продолжавшего ползти ко мне монстра.

– Быстрее, – зарычал я, запихивая очередной патрон в дробовик.

– Кому ты это орешь-то, Райес? – возбужденно спросил у меня Вик.

– Себе, nigga, – ответил я, дергая на себя цевье.

Не успевая толком прицелиться, я направил ствол на очередную тварь и выжал спуск. Монстр же успел подойти ко мне на расстояние вытянутой руки, но заряд дроби остановил его, ударив прямо в грудь. Мертвое тело отшвырнуло прочь, будто хулиган выбросил тряпичную куклу, отобранную у маленькой девочки.

Мы уже успели пройти насквозь через весь фудкорт. Дальше этаж представлял собой кольцо, через огороженный стеклянным бортиком провал было видно все, вплоть до первого этажа, и то, что я увидел, мне определенно не понравилось.

Такую толпу я не видел ни на праздновании дня Мартина Лютера Кинга, ни четвертого июля. Не знаю, откуда здесь взялось столько тварей, но меня преследовало ощущение, будто сюда пришли не только все посетители торгового центра, но и все жители окрестного района – настолько большая толпа была внизу.

Монстры валили вверх по эскалаторам, бортики которых, не рассчитанные на такую нагрузку, под напором разваливались, твари падали вниз, но упрямо поднимались и продолжали продираться наверх, видимо, ориентируясь на грохот выстрелов.

Наверное, надо было брать с собой на это дело не жутко шумящие дробовики, а что-нибудь более-менее тихое. Я уверен, что глушители, как и дозвуковые патроны, можно было найти если не в арсенале полицейского департамента, то среди вещественных доказательств. Местным киллерам тоже ведь нужно было из чего-то стрелять.

Я на секунду замешкался и проворонил одну из тварей, внезапно рванувшуюся ко мне. Ее зубы сомкнулись на армированном щитке, прикрывавшем запястье, заставив меня невольно отпустить цевье дробовика.

Резким движением я вырвал руку из хватки необычайно острых зубов, оставивших на пластике глубокие борозды, после чего врезал лбом в переносицу твари, схватил монстра обеими руками за одежду, слегка приподнял и перекинул через борт.

Следить за летящим вниз телом я не стал – не было времени. Следующая тварь собиралась схватить меня, но вместо вкусного ниггера ей достался только удар носком тяжелого ботинка в низ живота. Это заставило монстра на секунду остановиться, а мне дало время на то, чтобы схватиться за оружие, прицелиться и выстрелить.

– Кто же ты такой, Шон Райес? – громко спросил у меня Вик и нажал на спусковой крючок своего ружья. Заряд дроби отшвырнул прочь очередного мутанта.

– Я всего лишь ниггер, который очень хочет домой, – ответил я.

До входа в кинотеатр оставалось около десятка метров. Мы преодолели это расстояние за несколько секунд. Сержант постучал ладонью по двери ближайшего зала. Дверь мгновенно распахнулась, и оттуда повалили люди.

Их было примерно полтора десятка – мужчины и женщины вперемешку. Грязные, резко пахнувшие потом, они выглядели изможденными. И только один из них более или менее держался – совсем молодой парень в форме охранника. Он же был единственным, кто сжимал в руках телескопическую дубинку, покрытую запекшейся кровью.

– В центр круга! – бешено вращая глазами, приказал сержант. – Не отставать, тех, кто потеряется, искать не станем.

Гражданские послушно повалили в центр круга. Как мне показалось, даже слишком резво – так, что едва не затоптали одного из сталкеров. Но он вовремя уступил им дорогу, благодаря чему и спасся.

Обратный путь к фудкорту показался мне уже чем-то рутинным. Вроде бы тварей должно было стать меньше, но почему-то этого не случилось. В какой-то момент мне даже подумалось, что я превратился в автомат, вроде тех, в которых продаются снэки или кофе. С удивительно простым алгоритмом: сделать два шага, выстрелить, дернуть на себя цевье, снова два шага, снова выстрел, снова цевье; повторить семь раз, затем крикнуть Вику, чтобы прикрыл тебя, перезарядиться и двигаться дальше.

Запуская руку в подсумок в поисках очередного патрона, я нашарил там пустоту. Наскоро проверил соседние подсумки – и громко выругался.

– Что случилось, Шон? – спросил Вик.

Русский был, как обычно, спокоен, несмотря на то, что мы были окружены и твари наступали со всех сторон. Они тянули вполне человеческие руки, разве что неестественно бледные, скалили пасти, скулили – в общем, вели себя точь-в-точь как зомби.

Правда, на них не было никаких следов разложения. Что было вполне логично: это же были не поднявшиеся из могил трупы, а просто люди, только измененные аномальной энергией Зоны.

– Патроны кончились, nigga! – крикнул я.

Я выстрелил в очередную тварь. Монстр, получив заряд крупной дроби, раскинул содержимым черепной коробки, упал и больше не шевелился. Стрелять в голову было не обязательно. Попадание в грудь или в живот тоже было вполне действенным методом борьбы с этими мутантами, что доказывало мое предположение о том, что местные зомби вовсе не были ходячими трупами.

* * *

– Немного осталось еще, – сказал русский, проверив подсумок. – Поделиться?

– Погоди, nigga, – мотнул я головой.

До окон фудкорта оставалось совсем чуть-чуть. К тому же этаж уже был почти что зачищен, поэтому назад мы двигались гораздо быстрее, чем пробивались к кинотеатру.

Гражданские припустили со всех ног, торопясь к разбитым окнам. Что, кстати говоря, было нам на руку: тащить их уж точно никто не стал бы.

Монстры наступали плотной толпой. Периодически некоторые твари резко срывались с места, но быстро падали, получив по заряду дроби.

– Сейчас бы пулемет и три полные ленты, – мрачно произнес Вик, заряжая дробовик. – И длинными очередями скосить здесь все, чтобы студень из крови по полу стекал.

– Ну, у нас только эти «пукалки», dog, – ответил я, усмехнувшись, и выстрелил очередной твари в грудь, после чего мрачно добавил: – Три патрона.

До противоположной стены осталось десятка два метров. Гражданские уже сноровисто выбирались через окно на приставные лестницы.

– Не торопиться! – своим командирским голосом рявкнул ди Оливеру, после чего добавил что-то на португальском.

Торопливость спасенных как рукой сняло. Они действительно перестали толкаться возле окон, теперь аккуратно выбираясь по одному и спускаясь вниз.

Твари же продолжали оттеснять нас к стене.

– И что дальше, nigga? – спросил я у ди Оливеру. – И как нам теперь выбираться?

Сразу несколько мутантов выбились вперед. Одному из них я успел снести голову еще до того, как он сделал пару шагов. Следующий получил заряд дроби в живот, согнулся и затих.

В третьего мы с Виктором выстрелили одновременно, после чего я опустил ружье, оставив его висеть на ремне, и выхватил из кобуры свой «девятьсот одиннадцатый». Может быть, я и рисковал попортить пару стенок, но лучше уж так, чем самому оказаться попорченным.

А вернее, разорванным на куски и сожранным.

– А теперь валим отсюда! – перекрикивая звуки выстрелов, заорал Вик. – Гражданские – все?!

– Все! – ответил сержант, на секунду обернувшись. – Валим!

Гражданские успели покинуть торговый центр и наверняка уже находились в безопасных и уютных кабинах пожарных машин. Оставалось нам выбраться самим – и можно было праздновать победу.

Для нас – двойную. По завершении эвакуации Таверес обещал связаться со своими влиятельными друзьями. А это значило – прощай, негостеприимная Рио-Зона, здравствуй, родной, но такой же негостеприимный Комптон.

Дело было за малым – выбраться живыми.

Я прицелился в голову очередного монстра и нажал на спусковой крючок. Пистолет легко ткнулся в ладонь, отдача после дробовика почти не ощущалась, но сработало это не хуже: словив пулю в голову, тварь завалилась на пол.

Самые расторопные бойцы успели добраться до окон, но все ждали приказа сержанта.

– Кто останется прикрывать? – спросил ди Оливеру, целясь в очередного зомби.

– Я, – вызвался один из сталкеров, остервенело дернув на себя цевье дробовика.

– Я, nigga, – ответил я, пожав плечами.

– Как ты без патронов останешься? – спросил сержант, посмотрев на меня.

– Так давай сюда свои, nigga, – прорычал я.

Сержант бросил мне подсумок. Я судорожными движениями снял со спины дробовик и принялся перезаряжать его.

Бойцы стали покидать фудкорт, по одному выбираясь на лестницы. С каждым уходившим стрелком наша огневая мощь слабела, а зомби наглели.

Когда ушел последний боец, мы оказались прижаты к окнам. Двух дробовиков не хватало, чтобы сдерживать такую толпу тварей, и то, что они все еще не достали ни одного из нас, было просто чудом.

За окном один за другим заурчали сразу три дизельных двигателя. Лестница из третьего окна исчезла, а это могло значить только одно…

– Пора уходить, nigga, – крикнул я своему товарищу по несчастью.

Сталкер понимающе кивнул. К тому времени патроны закончились у нас обоих, и мы схватились за пистолеты.

Твари, будто почуяв, что наша огневая мощь совсем зачахла, перешли в решительное наступление. Я расстрелял в них остатки патронов, в три движения сменил магазин и встал одной ногой на оконную раму.

Выстрелив еще дважды, я выбрался на лестницу. Посмотрел вниз, сглотнул и сделал первый шаг с перекладины на перекладину.

Это было более чем рискованно. Во-первых, поскользнуться, передвигаясь таким образом, было раз плюнуть. Во-вторых, лестница могла попросту не выдержать вес одного большого ниггера.

Стараясь не свалиться вниз, я улегся на лестницу животом и, резко перебирая ногами и руками, пополз в сторону пожарной машины.

Сталкер двигался следом, по другой лестнице, и даже успел обогнать меня почти на два десятка перекладин. Наши товарищи, расположившиеся на крышах пожарных машин, подбадривали нас, но, пожалуй, только этим парни и могли помочь нам.

– Твою мать, – вскрикнул сталкер, когда его нога поехала на мокрой ступени.

Он успел схватиться за перекладину обеими руками и повис. Дважды дернулся, пытаясь забраться обратно, но твари уже схватили его за ноги и потянули вниз.

– Стреляйте, мать вашу! – заорал я продолжавшим мешкать полицейским. – Делайте что-нибудь!

Кто-то из них открыл огонь, но было уже поздно. Твари утянули сталкера, и он, громко крича, утонул в море шевелящихся тел. Секунду спустя раздался приглушенный наваленными друг на друга телами взрыв.

Выругавшись, я продолжил ползти и вскоре выбрался на крышу пожарной машины. Я поднялся на ноги и изо всех сил пнул лестницу.

– Черт! – заорал я.

– Тихо, Райес! – прикрикнул на меня Вик. – Тихо! Успокойся! Достойно сталкер ушел – как мужик.

– Зато так глупо. – Я плюнул в толпу, но пинать ничего больше не стал.

– Не повезло, – пожал плечами русский. – Зато мы спасли полтора десятка людей. Потеряли двоих – печально, конечно.

Лестницу собрали. Машина с трудом, но сдвинулась. Пожарки снова выстроились в колонну, а впереди снова поехал бульдозер.

Мне было нечего ответить Вику. Я просто пожал плечами и посмотрел вдаль.

* * *

– Зато теперь – свобода, – усмехнулся Вик. – Думай об этом. Сейчас доедем до небоскреба, погрузимся в броневик и с «пропуском» от Тавереса поедем к блокпосту. Уже через три дня в Комптоне будешь.

Я знал, что это была наша последняя схватка с Зоной. Но почему-то это не приносило мне абсолютно никакого облегчения.

Машина шла с хорошей скоростью. Торговый центр остался позади, как и толпы тварей. Как и большая часть сегодняшнего дня.

Оглянувшись, я краем глаза заметил пикап, ехавший за нами, но мгновение спустя наша пожарная машина завернула за угол. Я продолжал всматриваться в поворот, но пикапа уже не было.

– Все нормально? – спросил Вик. – Что случилось?

– Показалось, – ответил я, помотав головой. – Все хорошо. Хорошо, homie.

* * *

Когда наша колонна подъехала к небоскребу, я увидел у входа Дэнни, выбравшегося из лазарета, чтобы встретить нас. Выглядел парень вполне нормально, стоял без поддержки, бодро двигался и даже не забыл взять с собой автомат.

Высыпавшие из здания полицейские тут же бросились помогать гражданским. От нас, конечно, никто ничего не требовал, поэтому мы отправились к себе на этаж.

– Все нормально прошло? – спросил Дэнни, когда мы заходили в лифт.

– Относительно, – ответил русский. – В общем, главное, что мы живы. Шон?

– Да? – отвлекся я от своих мыслей.

– Пойдешь к Тавересу? – с надеждой спросил Дэнни. – Он обещал нам организовать коридор наружу.

– Пожалуй, прямо сейчас и пойду, – кивнул я, снимая с плеча дробовик и передавая его Дэнни. – Потом спущусь и расскажу, когда и куда нам идти, хорошо, homies?

– Без проблем, – согласился Вик.

Дождавшись, пока лифт дойдет до седьмого этажа и парни выйдут из кабины, я надавил на кнопку четырнадцатого. Сигнал пропищал что-то, и лифт снова медленно поехал вверх.

– Рауль? – спросил я, добравшись до нужного этажа.

Лейтенант стоял у окна, внимательно рассматривая колонну беженцев, которая мирно и чинно входила в небоскреб. Теперь, конечно, дел прибавилось, но со всем этим, как мне показалось, вполне мог справиться и один из сержантов. Тем более что думать о том, как прокормить всех, больше не надо было. Мы об этом позаботились.

– Рауль? – сделал я еще одну попытку привлечь внимание лейтенанта.

– А, Шон? – очнулся он. – Вы вернулись.

– Вернулись, nigga, – ответил я. – Ты, кажется, мне кое-что обещал?

Таверес посмотрел на меня, прислонился спиной к оконному стеклу и достал из кармана пачку сигарет. Закурил, протянул было мне, но, вспомнив, что я не курю, махнул рукой с зажженной сигаретой и спрятал пачку.

– Я должен извиниться перед тобой, Шон, – начал он.

– За что извиниться? – не понял я.

– К тому моменту, когда ты пришел сюда с товарищами, я был в отчаянии, понимаешь? – Таверес показал на улицу. – Это все из-за меня.

– В смысле, nigga? – Я по-прежнему не понимал, о чем речь.

– Да в прямом, Шон. Со мной связались из министерства. Еще до того как заткнули армией все дыры в кордоне. Приказали мне немедленно выводить людей из Зоны.

– Так вывел бы, в чем проблема? Разве вы сейчас не этим же занимаетесь? Не готовитесь к эвакуации?

– Мне приказали выводить только свое подразделение, понимаешь? – Рауль глубоко затянулся. – О гражданских речи не было.

– И ты… – Я уже начинал понимать, к чему он клонит.

– И я выдумал эту байку с подготовкой эвакуации, – ответил Таверес. – К тому времени, как пришел ты, я уже был готов покончить с собой. И уцепился за тебя, как утопающий за соломинку, в надежде, что хоть ты поможешь мне. У меня было два пути: пустить себе пулю в висок или получить пулю в затылок от кого-нибудь из своих ребят, когда до них дошло бы, что происходит.

– Значит…

– Это значит, что я не смогу вывести тебя из Зоны. – Он выдохнул и добавил: – И никого не смогу. Мы для военных на кордоне – такие же незаконные элементы, и, кроме пули, нас там ничего не ждет.

У меня словно бомба взорвалась в голове. Мне с самого начала казалось, что что-то с этим делом нечисто, но я понадеялся на честность Тавереса и ошибся.

Резким движением я перевернул стол. Карты и другие бумаги с шелестом разлетелись, керамическая пепельница с грохотом упала на пол и разбилась.

– Сволочь! – заорал я.

Рауль продолжал курить, мрачно наблюдая за тем, как я крушу его кабинет. Следом за столом с места полетело дорогое кожаное кресло. Потом – плед с дивана. Сам диван я переворачивать не стал, к тому моменту практически успокоившись.

Я дошел до стены и прислонился к ней.

– Может быть, перестанешь бесноваться, Шон? – спросил меня Таверес. – Этим все равно делу не поможешь.

– А чем ты делу поможешь? – Я посмотрел на полицейского. – У тебя самого проблем выше крыши. Целый небоскреб гражданских, а как выводить людей из Зоны, ты не знаешь, потому что никаких полномочий у тебя нет, nigga.

– Я уже чуть не пустил себе пулю в башку три дня назад, – внезапно разозлившись, ответил он. – А сейчас я, по крайней мере, смогу всех защитить. И смогу всех накормить. Значит, так мы здесь и будем сидеть.

– А можно и не сидеть здесь, dog, – я усмехнулся. – Можно поднять наши задницы, пойти и надрать задницы воякам на кордоне. Вывести отсюда людей. И выбраться самим.

– Вояки-то в чем виноваты, Шон? Парни просто-напросто выполняют приказ.

– А мы в чем виноваты, homie? В том, что какие-то ублюдки решили устроить заваруху и расширить Зону здесь, в Рио? Я, конкретно, в чем виноват? В том, что отказался договорной бой слить, и меня за это сюда в рабство продали? Твои парни, они в чем виноваты?

– Это бред какой-то, – помотал головой лейтенант.

– Хуже, Рауль, – зло ответил я. – Я могу предложить только одно. Честно расскажи своим, что произошло. Хотя бы командирам групп. И спроси: пойдут ли они брать блокпост. Только честно скажи, что для головастых ублюдков из вашего министерства, правительства и всех прочих мы – покойники. Вернее, мы должны быть покойниками, но почему-то до сих пор трепыхаемся.

* * *

– Я попробую, Шон, – ответил он, вздохнув.

Глава 14

– Ненавижу ждать, – ругался Дэнни. – Больше всего на свете я ненавижу ждать.

– У нас так говорят: нет ничего хуже, чем ждать и догонять, – вставил Вик.

– Как ты думаешь, получится у них? – спросил парень, посмотрев на русского. – Мы сидим здесь, ждем. И ничего не знаем.

– Да уймись уже, nigga, – резко сказал я. – Получится – хорошо, не получится – что-нибудь другое придумаем. Главное, чтоб с парнями, которые туда пошли, ничего плохого не случилось.

Я посмотрел на свои руки, поднес к лицу и понюхал ладони. Кожа пропахла порохом, и похоже было, что избавиться от этого запаха получится еще не скоро. Я наклонился к спортивной сумке, лежавшей на полу, вынул из нее две осколочные гранаты и положил их на стол. Следом достал из сумки несколько светошумовых и дымовых гранат.

– И откуда только мы достали столько гранат? – спросил я.

– Да из арсенала в полицейском участке, – ответил Вик.

– Мне тут рассказали, что у местной полиции самая большая статья расходов – гранаты. Рисковать собой никому не хочется, поэтому во время зачисток в комнату сначала летит граната, а уже потом входит боец. Такая установка. Особенно у спецназа, – произнес расист.

– Вполне рациональная схема, nigga, – кивнул я. – С правами человека тут так себе, конечно.

– А может, нам надо было просто попытаться договориться с солдатами? – вдруг спросил Дэнни. – Они же тоже люди, должны понимать, что мы тут не по своей воле оказались.

– Я думаю, они с нами даже разговаривать не станут, – ответил Вик. – У них есть приказ, они знают, что мы можем вообще не людьми оказаться. Или, может, нами такие же твари управляют, как та, которая на складе засела.

– Именно, nigga, – согласился я, вытащив из сумки еще пару гранат. – Если мы пойдем на блокпост с белыми флагами, нас оттуда пулеметом прогонят. Так что расслабьтесь. Сейчас наши вернутся, потом сами поедем на блокпост.

– Как ты думаешь, Шон, каковы вообще наши шансы выбраться? – спросил Дэнни, посмотрев на меня.

– Думаю, если парням удастся заминировать все что нужно, то… процентов восемьдесят, – пожал я плечами. – Если не удастся, то…

– А если попробовать еще что-нибудь? Может быть, найти где-нибудь военную технику? Танки, – не унимался парень.

– Ага, самолеты, – усмехнулся Вик. – Ты танк водить умеешь? Посоревноваться в этом с профессиональными вояками возьмешься?

– У нас тоже есть вояки, – возразил Дэнни. – Из ветеранов, которым некуда податься после службы.

– Но они воевали десять – двадцать лет назад, – сказал я. – Техника развивается, боевые машины все новые. Это только стрелковка старая, dog. Особенно здесь. Все, чем мы сейчас воюем, либо ворованное, либо списанное из армии. Не считая того, что мы набрали в арсенале того полицейского участка. Хотя ты, старик, даже тогда свое оружие поменять не согласился, – усмехнулся я, указав на Виктора.

– Мне эта штука роднее, – ответил он. – А ты думаешь, что любой русский должен с «калашниковым» ходить?

– Кстати, Вик, а почему ты не с «калашниковым»? – вдруг спросил Дэнни.

– Да все просто Мне нужно что-то под местный патрон. Русский, конечно, можно здесь найти, но зачем, если натовского полно?

– Логично, – согласился с его доводами парень.

Я поднялся со своего любимого кресла, которое уже успел слегка продавить своим немаленьким весом, подошел к куче тюков, притащенных Дэнни после раздачи ништяков, вытащенных из добытого арсенала, пока мы с Виком эвакуировали выживших.

Взял с пола тяжелый бронежилет, втиснулся в него, натянул поверх разгрузочный жилет и, поморщившись, содрал бирку с чужими данными: именем и группой крови.

Затем принялся укладывать боезапас патронов в карманы и подсумки, добавил несколько гранат из тех, что выложил на стол.

Попрыгал, поприседал. Ничего не болталось и не отваливалось. Выхватил из кобуры пистолет, прицелился в окно. Сменил в кольте магазин, проверив, насколько быстро я могу это сделать.

– Ты не думал, что тебе нужно в полицию идти работать? – спросил Дэнни, ехидно улыбаясь. – Ты выглядишь в этой форме прямо как Уилл Смит в «Плохих парнях».

– Главное, что не как в «После нашей эры», nigga, – ответил я, коротко хохотнув.

– А это что за фильм? – заинтересовался Дэнни.

– Не важно, dog, – отмахнулся я.

– Все равно Уиллу Смиту никогда не переплюнуть свою же игру в первых «Людях в черном». – Вик поднялся и подошел к тюкам, в которых я копался парой минут ранее.

– Я только сейчас по-настоящему понял, насколько ты старый, дружище, – сказал ему Дэнни и тоже встал со своего кресла. Он заранее подобрал снаряжение под себя и отложил его в сторону. – Наверное, про «Отряд самоубийц» ты даже и не слышал?

– Это про какой? – спросил Вик. – Первый или второй?

– Самый первый, который классика. – Дэнни принялся одеваться.

– Классика. – Виктор рассмеялся. – Классика дерьмового кино разве что. Особенно Джокер.

– А ты что думаешь, Шон? – обернулся ко мне расист.

Ответить я не успел. С улицы послышался звук длинной, на весь магазин, автоматной очереди, а через несколько секунд пол, подпрыгнув, ударил мне в ноги. Сам взрыв я услышал чуть позже, уже схватившись за стол, чтобы не свалиться.

– Что за дела, nigga? – ошалело спросил я, кое-как восстанавливая равновесие.

Снова послышалась стрельба, а потом сработала сирена пожарной сигнализации.

– Твою же мать! – выругался Вик, быстро натягивая на себя бронежилет. – Пожар. Кто-то напал на нас.

– Думаешь, диверсанты притащили хвост, dog? – спросил я, хватая с пола автомат.

– Ты не слышал взрыв? – Виктор стал натягивать разгрузку. – Нет, мне кажется, что это кто-то из местных.

– Из местных? – удивился Дэнни, торопливо дергая затвор автомата. – Зачем местным вообще нападать на небоскреб с гражданскими?

– Я видел знакомую машину, когда мы уезжали из того молла, вместе с беженцами, dog, – ответил я, надевая на спину «дей-пак» с самым необходимым. У меня уже вошло в привычку носить его всегда, когда мы покидали ставший нашим домом офис. – Пикап, по-моему, тот же, что преследовал нас возле порта.

– Но зачем местным преследовать нас? – не успокаивался Дэнни. – Не настолько же мы насолили этим парням, чтобы они ринулись в погоню, забыв обо всех своих делах?

Я резко остановился, развернулся и посмотрел на Виктора. Наши глаза – его голубые и мои карие – встретились. Русский пожал плечами и продолжил собираться.

– Я знаю не больше вас, – сказал Вик.

Снаружи шла перестрелка, я подбежал к окну, посмотрел вниз и увидел, как с разных сторон двора ко входу в небоскреб бежали люди. Один из нападавших размахнулся, секунду спустя его срезали очередью, но я все равно заметил всполох огня.

– Они бросают коктейли Молотова, nigga! – возбужденно прокричал я. – Я вниз! Давайте, как будете готовы, присоединяйтесь. Иначе нас заживо сожгут!

Выбежав из офиса, я подскочил к лифту, несколько раз нажал на кнопку вызова и только потом обратил внимание на то, что электронное табло не работало.

Это было вполне логично – пользоваться лифтом во время пожара запрещалось, но я почему-то об этом совсем забыл. Не так уж часто мне приходилось бывать в домах, где были лифты.

В моем блоке в Комптоне таких попросту не было, а потом, когда смог себе позволить, я всегда предпочитал кондоминиумам частные апартаменты.

Рванув влево, я добежал до выхода на лестницу и врезался в дверь всем телом. В нарушение всех правил пожарной безопасности дверь оказалась закрыта, поэтому мне пришлось снова взять короткий разбег и долбануть по створке ногой. На этот раз сработало – дверь распахнулась, а я побежал вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Пробежав семь этажей вниз, я снова попытался открыть дверь ударом ноги. Почему-то на первом этаже дверь оказалась крепче, и по ней пришлось врезать целых четыре раза. С автоматом наизготовку я выскочил на первый этаж и тут же закашлялся.

Там был пожар. Из насадок пожаротушительной системы на потолке лились потоки холодной воды, которая практически сразу же превращалась в пар. Но, судя по всему, нападающие были экспертами в изготовлении горючей смеси – она горела и чадила не хуже напалма и при этом не тушилась.

В клубах дыма я увидел двух вооруженных людей, тут же перекрестил их двумя длинными очередями и рванул в ближайшее укрытие. Один бандит упал замертво, второй успел что-то закричать и даже заклинить пальцем спусковой крючок своего автомата, выпустив короткую очередь в потолок, но это не особо помогло ему.

Прижавшись к стене, я сорвал с крепления на плече респиратор и натянул его на лицо. Дышать тут же стало гораздо легче, но глаза по-прежнему слезились от едкого дыма. К тому же уже через пару секунд завеса стала настолько плотной, что я перестал видеть все, что находилось дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.

Дверь, которая находилась метрах в трех от меня, отворилась, выпуская человека, объятого пламенем. Вслед за ним из проема появились языки огня. Похоже, горел уже весь этаж и пожаротушительная система не справлялась.

Сделав несколько шагов, человек споткнулся о порог и свалился. Увидев меня, он протянул руку, но я уже ничем не мог ему помочь.

Все, что я смог сделать, это выстрелить ему в голову. После чего аккуратно, левой ладонью, вытер слезы, которые продолжали течь из глаз из-за чертового дыма, и пошел в сторону главного входа в здание.

Жар становился сильнее. Из-за мокрой одежды я чувствовал себя не так плохо, как мог бы, правда, моему зрению это не помогало. Проходя мимо трупов убитых мной ублюдков, я мысленно выругался – соображения Виктора подтвердились: судя по татуировкам и тупым выражениям лиц, напали на нас действительно местные парни из фавел.

В очередной раз свернув, я лицом к лицу столкнулся с одним из бандитов. Он, похоже, почти ничего не понимал и от вида вывалившегося ему навстречу ниггера растерялся.

Я резким движением прижал ублюдка к стене. Парень успел что-то вскрикнуть, но получил удар лбом в область переносицы, потерял сознание и медленно завалился на пол.

Я двинулся дальше по коридору и уже после следующего поворота оказался в главном зале. Судя по крикам на бразильском, десятка на два голосов, бандиты уже успели войти в здание.

Пригнувшись, я осторожно двинулся в сторону стойки ресепшен. За ней без сознания лежал человек в полицейском бронежилете. Или притворялся, что находится без сознания, что было не самой хорошей идеей в данной ситуации – местные ублюдки наверняка не собирались брать пленных.

Один из бразильцев посмотрел в мою сторону, и я замер, медленно протягивая руку к кобуре, в которой по-прежнему находился мой М1911. Единственным моим шансом спастись в тот момент было всадить ублюдку пулю в башку до того, как он всадит пулю в башку мне.

Однако мне повезло: уж слишком плотный и густой дым стоял в помещении. Повернув голову, бандит пошел дальше. Как мне показалось, нападавшие готовились брать здание штурмом.

Я подкрался к полицейскому, наклонился над ним и попытался нащупать пульс. Пульс был, но очень слабый.

Схватив везунчика под мышки, я потащил его назад, в коридор. Местные все еще не замечали меня – уж слишком они были заняты своими делами. Я протащил копа волоком, вынес его на лестничную клетку и кое-как прикрыл за собой дверь.

Полицейский выглядел откровенно плохо. Он был бледным, на его голове была видна огромная кровоточащая ссадина, дышал мужчина часто-часто, будто вот-вот собирался откинуть копыта. Все, что я мог сделать, – это вколоть ему обезболивающее, чтобы мужик не загнулся раньше времени от болевого шока.

Выхватив из нагрудного кармашка шприц-ампулу, я снял колпачок и всадил иглу в ногу копа, прямо сквозь ткань брюк. Везунчик поморщился и открыл глаза.

– Где я? – спросил он.

– Тихо, nigga, – сказал я, прикрыв его рот ладонью. – Ублюдки здесь. Что произошло?

– Эти уроды… – он откашлялся. – Они подогнали машину со взрывчаткой прямо к главному входу. Мы попытались остановить их, но не смогли. Они взорвали ее… – Он опять закашлялся. Я достал тряпицу синего цвета, которую собирался использовать как бандану, и прижал ее ко рту копа. Через полминуты он перестал кашлять и смог наконец продолжить: – Дальше я ничего не помню.

Этот метод атаки сильно напомнил мне Нево. Только этот отмороженный ублюдок мог попытаться въехать на тачке прямо в здание, а потом устроить там Армагеддон.

– Ты как, идти сможешь, homie? – спросил я у копа.

– Не думаю, – помотал раненый головой и поморщился, после чего снова принялся кашлять. Задумавшись, я сунул тряпку ему в руки.

– Короче, план такой, nigga, – начал я, дождавшись, пока он перестанет кашлять. – Сейчас я оттащу тебя под лестницу, отлежишься там. А сам я пойду на этаж и попытаюсь достать хоть кого-то из этих ублюдков.

Коп прижал тряпку к губам и покивал головой. Ухватив мужика, я оттащил его на пару метров от двери и уложил спиной к лестнице.

– У тебя вода есть? – спросил раненый, когда я уже собирался уходить.

Я, не раздумывая, стащил со спины «дей-пак», достал из него пол-литровую бутылку минералки и сунул копу в руки. Он кое-как, дрожащими пальцами, свинтил крышку, приложился к горлышку и сделал несколько жадных глотков, после чего протянул полупустую тару мне.

– Оставь себе, homie, – сказал я. – Если в живых останемся, всегда смогу достать себе воды. Если нет – она уже не понадобится.

На всякий случай я сменил полупустой магазин на полный и вышел через дверь. Сделав несколько шагов, свернул в коридор.

* * *

Я очень удивлялся тому, что небоскреб выдержал столь мощный взрыв, а не развалился, завалив нас обломками. То ли взрывчатки в машине бандитов было не особо много, то ли строители здания не экономили на несущих конструкциях. В общем, нам повезло.

Хотя это было относительно. Повезло тем, кто в момент взрыва был на верхних этажах, как я со спутниками, а почти все, кто оставался на первом этаже, погибли. А еще здесь, на первом этаже, был склад, где хранились почти все запасы продуктов, что мы успели привезти.

С улицы все еще была слышна стрельба. Судя по всему, тем бандитам, которые шли первыми, удалось ворваться в здание, пока копы со сталкерами приходили в себя после взрыва. А вот второй волне нападающих не повезло – их встретили уже во всеоружии.

Прижавшись к нестерпимо горячей стене правым боком, я швырнул гранату в зал. Оттуда послышались крики на местном языке, а через три секунды раздался взрыв. Я тем временем уже приготовил к броску вторую гранату и отправил ее в полет.

Дождавшись второго взрыва, я вскинул винтовку и побежал назад по коридору. У меня не было конкретного плана действий, но мне очень хотелось достать хоть одного из этих уродов.

Свернув в одно из ответвлений, я нос к носу столкнулся еще с двумя местными. Эти действовали быстрее своего неудачливого товарища и наверняка были гораздо опытнее. Один из них попытался ударить меня прикладом, второй шагнул назад, вскидывая винтовку.

Я оказался быстрее: впечатав носок ботинка в живот бандита, решившего, что он умеет драться лучше меня, я поднял винтовку и выжал спуск. Автомат выплюнул длинную очередь, ствол задрался вверх, и почти все пули угодили в противника. Его товарищу тоже досталась хорошая порция свинца.

Я побежал дальше по коридору. Вдруг за моей спиной по стенке застучали пули, выбивая искры и с визгом рикошетя. Мозг еще не успел осознать, что происходит, а тело рефлекторно уже рванулось назад, под прикрытие бетонной стены. Я, сжав зубы, сорвал с крепления светошумовую гранату и, вырвав предохранительное кольцо, швырнул ее в проход.

Заткнув пальцами уши, я дождался взрыва и, выхватив из кобуры пистолет, выбежал из укрытия. Один из нападавших, совсем молодой парень, стоял посреди коридора, зажав уши. Придурку даже в голову не пришло сначала найти укрытие.

Я выстрелил дважды. Получив пулю в голову, бандит свалился на пол. Пробежав несколько шагов по коридору, я прижался спиной к стене. Выглянул в проем и тут же отшатнулся – кто-то выпустил по мне короткую очередь.

Когда стрельба затихла, из коридора послышались крики на португальском. Высунув из-за угла ствол автомата, я высадил длинную очередь наугад. Кто-то завопил то ли от боли, то ли от страха, я вновь выглянул и увидел лежавшего на полу бразильца.

У него был прострелен живот, но он продолжал тянуться к винтовке. Увидев такую целеустремленность, я рванул из укрытия, подбежал к ублюдку и несколько раз ударил его прикладом по голове.

Коридор заканчивался дверным проемом, который вел в главный зал. Я прижался к косяку и выпустил остатки магазина в одного из бандитов, так кстати высунувшегося из укрытия. Судорожными движениями я перезарядил автомат, выглянул и тут же юркнул обратно.

Местные обрушили на меня настоящий шквал огня, и мне оставалось только прижаться к стене, пережидая, пока у противников закончатся патроны. Нашарив на разгрузке последнюю гранату, я рванул предохранительное кольцо, выждал пару секунд и метнул в сторону врага.

Граната взорвалась в полете, осыпав стрелявших в меня бандитов осколками. Вскочив с места, я побежал назад, по направлению к лестнице. Дважды свернув, наткнулся еще на одного из местных и изрешетил его длинной очередью.

Я забежал на лестничную площадку и огляделся в поисках того, чем можно было бы заблокировать проход. На полу валялась цепь. Схватив ее, я перемотал дверные ручки и пошел к раненому полицейскому.

Бутылка воды валялась на полу пустая, мужик лежал с прикрытыми глазами.

– Живой, nigga? – спросил я у него.

– Живой, – ответил коп слабым голосом.

Я склонился над мужчиной, приподнял, взвалил его на спину и потащил наверх по лестнице. Стрельба не затихала, но я был уверен в том, что скоро местные с первого этажа пойдут наверх, и моим товарищам придется обороняться на две стороны.

Я аккуратно толкнул дверь входа на третий этаж и тут же отшатнулся назад. Пули расщепили дверной косяк чуть выше моей головы. Будь я хоть немного выше, мне бы отстрелили башку.

– Это я – Шон! – заорал я изо всех сил. – Вы мне чуть башку не снесли.

Из-за двери послышался громкий мат на разных языках. Решив, что в этот раз в меня стрелять уже не будут, я толкнул створку и вошел в помещение.

На этом этаже находились почти все, кого я знал из нашего лагеря: и полицейские из подразделения Тавереса, и сталкеры, и спасенные гражданские. Кто-то бегал, суетился, оттаскивал раненых, подносил патроны. Кто-то все еще дежурил у окон с оружием наготове.

Раненого у меня тут же принял один из его коллег – копов и утащил куда-то в сторону – туда, где лежали остальные раненые.

Я почему-то сразу почувствовал себя никому не нужным: Ди Оливеру только кивнул мне и продолжил командовать, Таверес вообще не обратил на меня ни малейшего внимания.

– Шон, – крикнул с противоположного конца просторного зала Дэнни. – Ты где был?

Здесь пожары потушили. То, на что оказалась неспособна система пожаротушения, сделали обыкновенные огнетушители – несколько красных корпусов валялись в беспорядке чуть в стороне.

– Все в порядке, nigga, – ответил я. – На первом этаже был, пытался вытащить, кого смогу.

Парень похлопал меня по плечу и назвал отморозком, русский только неодобрительно помотал головой.

– Я узнал, это местные, homie, – сказал я. – Ублюдки подогнали ко входу в здание машину со взрывчаткой и потом подорвали. Я не думаю, что на первом этаже остался хоть кто-нибудь живой. И еще… Они сожгли склад с продуктами.

– Сволочи! – выругался расист и сплюнул. – И чего эти ублюдки вообще на нас взъелись?

– Да кто их знает, – ответил я, пожав плечами. – Что на втором этаже было, даже не знаю.

– На втором этаже пожар, – ответил Вик, высунулся в окно и высадил две короткие очереди подряд. Усмехнулся и сменил магазин в винтовке. – Достал ублюдка.

– Некоторые из них успели прорваться на первый этаж, – проговорил я. – Рано или поздно они полезут наверх, dog, – и все, зажмут нас с двух сторон.

– Да мы тут поджаримся раньше, – сказал Вик, снова высунулся и высадил еще одну короткую очередь. И тут же пригнулся – бразильцы стали стрелять в ответ.

– Как они сюда полезут? – Дэнни указал на дверь, которая вела на лестницу. – Дверь все время под прицелом, лифты заблокированы. И ничего они не смогут сделать.

– Не смогут? Ты так думаешь, homie? – посмотрел я на Дэнни. – После того как они подогнали сюда машину со взрывчаткой, я уже ни в чем не уверен.

Вик снова высунулся и выстрелил несколько раз одиночными, снова залег, пережидая, пока местные перестанут палить по окну. Я осторожно приблизился к соседнему, ударом приклада выбил стекло из рамы и высадил короткую очередь.

Я снова прижался к стене. Выждав несколько секунд, снова высунулся, прицелился в очередного ублюдка и выжал спуск. Но за миг до того, как мой палец утопил спусковой крючок, бразилец успел спрятаться за кузовом автомобиля.

Пули пролетели выше и угодили в стену противоположного здания. Местные, конечно же, заметили дульную вспышку и тут же обрушили на мою позицию шквал огня. Свалившись на пол, я прополз до другого участка стены, встал, прижавшись к нему спиной.

Резким движением выбил прикладом стекло, высунулся и в несколько коротких очередей добил остатки магазина в кузов машины, за которой прятался юркий бразилец. Вернулся в укрытие, сменил магазин в автомате.

– Эй, Шон, смотри, что мне тут передали! – крикнул Дэнни, показав мне ручной гранатомет, чем-то неуловимо напоминавший мне «Чайна Лейк[31]» из видеоигр про вьетнамскую войну. На груди у парня висел патронташ, полный сорокамиллиметровых гранат. – Сейчас я устрою ублюдкам небольшой мир ужасов!

– Ты же толком стрелять не умеешь, – проорал Вик, стараясь перекричать звуки выстрелов. – Давай эту штуку сюда.

– Держи, – ответил Дэнни, передавая гранатомет. Расист, судя по выражению его лица, расстроился, но раз я сумел отучить его орать про Вальгаллу, то и это парень переживет.

Виктор, взявшись за гранатомет, откинул прицел, на секунду высунулся из окна и выстрелил. Снаряд вылетел со звонким «чмоком», а через секунду послышался взрыв.

– Давай патронташ, – крикнул Вик, развернувшись к Дэнни. – Давай, Стюарт.

Парень к тому времени уже сорвал с себя патронташ и быстро кинул его русскому. Тот схватился за полосу ткани, по-быстрому обернул ее вокруг пояса, закрепил и вытащил вторую гранату из ячейки. Вставил снаряд, высунулся и выстрелил еще раз.

С улицы послышался громкий крик. Я высадил несколько коротких очередей из автомата по местным, менявшим диспозицию. По крайней мере, один из них упал, и это радовало.

Зато не радовало другое. Те, что все-таки смогли спрятаться, стали следить за позицией Вика. И стоило русскому высунуться, как ему чуть не отстрелили голову.

– Держи, Райес! – крикнул Виктор и бросил мне гранатомет еще до того, как я сообразил, что именно он собирается предпринять.

Я схватил оружие, кое-как прикинул траекторию полета гранаты, прицелился и выстрелил.

Граната пролетела расстояние до машины за несколько секунд и взорвалась, усыпав землю осколками.

* * *

– Это был мой джип, мать твою, – послышался громкий голос с противоположного конца зала.

– Извини, nigga, – виновато сказал я, возвращая гранатомет Вику.

Тот в очередной раз вставил гранату и выстрелил.

Снова по ушам ударил взрыв. Меня оглушило, я помотал головой, чувствуя, как ком из живота подкатывает к горлу, и изо всех сжал зубы, чтобы сдержать рвоту.

Повернув голову, я увидел, как Вик стреляет в сторону двери на лестницу. Дэнни что-то кричал. Я снова помотал головой, пытаясь, сообразить, где именно я нахожусь.

А потом я увидел валявшийся на полу автомат. Мой югославский «калашников».

Схватившись за оружие, я в несколько движений сменил магазин и поднялся с пола. Меня шатнуло, с трудом держась на ногах, я обошел одну из многочисленных колонн, поддерживающих потолок этого зала, и прижался к ней спиной.

В голове по-прежнему звенела пустота, но теперь я хоть немного понимал, куда мне нужно стрелять. С лестничной площадки в зал, который мы обороняли, пытались прорваться бандиты. А с ними у ниггера из Комптона, так уж сложилось, мог быть только один разговор, и не важно, из какой они были банды.

Выглянув из-за колонны, я прицелился в бразильца в цветастой одежде и выжал спуск. И попал – местный, поймав две пули в живот, заголосил и повалился на пол.

Пули противника ударили в колонну совсем рядом с моим лицом. Кусочек керамической плитки откололся и впился мне в щеку.

Я вытер кровь рукавом, высунулся, высадил несколько коротких очередей в ублюдка, который чуть было не достал меня. Тот предусмотрительно спрятался за другой колонной, но это не особо ему помогло. Один из полицейских, который укрывался за перевернутым столом метрах в семи правее от меня, прекрасно видел бразильца, коп влепил короткую очередь ублюдку в бок.

Я наконец пришел в себя и понял, что именно произошло. Все наши были заняты перестрелкой с бандитами, пытавшимися прорваться в здание с улицы. На дверь, которая вела на лестницу, никто особо не смотрел. Ни у кого и в мыслях не было, что местные попытаются прорваться на этаж этим путем.

Судя по тому, что осталось от двери, бандиты прикрепили к створке взрывпакет, а потом ворвались на этаж, стреляя во всех подряд. Трех сталкеров и копа, которые находились ближе всего к выходу, изрешетили в первые же секунды.

А потом местные заняли несколько ближайших к двери позиций. Мы все равно в итоге выбили бы этих ублюдков с этажа, но для этого надо было отвлечься от бандитов, которые атаковали снаружи.

Все понимали, что скоро остальные бандиты перекочуют с улицы на первый этаж здания. И единственным нашим шансом выбраться с этажа до того, как мы запечемся живьем, была контратака.

– Они бегут в здание, – заорал один из полицейских, высовываясь из окна и поливая кого-то длинной очередью из автомата.

Парня сняли еще до того, как он успел опустошить магазин. Перевалившись через нижнюю часть рамы, коп вывалился в окно и упал головой вниз.

Высунувшись из-за колонны, я выпустил несколько коротких очередей, но никого не задел. Хотя я и не особо старался – у меня появилась идея.

– Виктор, прикрой! – крикнул я русскому и получил в ответ его утвердительный кивок.

Между мной и дверью на лестницу стояла большая кадка с декоративной пальмой. И я очень надеялся, что эта кадка сдержит автоматную пулю, иначе меня ждал не самый лучший конец.

Вик стрелял, заставляя местных залечь в своих укрытиях. Я же сорвался с места и уже через пару секунд прижимался спиной к кадке, срывая с разгрузочного жилета светошумовую гранату.

– Светошумовая! – заорал, швырнул цилиндр гранаты в сторону соперника и свалился на пол, зажав руками уши.

Несмотря на открытый рот и плотно прижатые к ушным раковинам ладони, по голове будто врезали молотком. Меня снова тряхнуло, комок из пищевода подкатил к горлу, но я снова схватился за винтовку и рванул к следующему укрытию.

На ходу вскинул винтовку, двумя короткими очередями расстрелял бразильца, который прятался за колонной, после чего, заняв его место, прижался к кафелю спиной.

Сердце бешено билось в груди, этот бой отдавался в ушах. Кровь в венах горела от выброшенного адреналина, но я высунулся из укрытия и попытался трезво оценить ситуацию.

Судя по всему, местные не ожидали моего самоубийственного броска, двое из них по-прежнему стояли, зажав уши, один тер глаза. Тот, что не успел закрыть глаза, умер первым. Парень, что стоял ближе всего ко мне, потянулся к винтовке, но не успел взяться за нее, получив сразу три пули в голову.

А потом боек моего югославского автомата сухо щелкнул, и мне не оставалось ничего, кроме как нырнуть в свое укрытие и судорожно нашарить в кармане разгрузки полный магазин, надеясь на то, что я успею перезарядиться до того, как бандит изрешетит меня.

Ситуацию спас Дэнни. Перескочив через свое укрытие, он преодолел расстояние, разделявшее его и бразильца, и выпустил в упор длинную очередь, нашпиговав парня свинцом.

– Давай гранату, – потребовал Вик у Дэнни, подбежав к дверному проему.

Расист не мешкая передал русскому гранату. Тот рванул прочь предохранительное кольцо и швырнул снаряд на лестницу. Следом полетела еще одна граната, уже из запасов самого Виктора.

С лестничной площадки послышался крик, а следом два взрыва, слившиеся в один. Русский развернулся и заорал полицейским:

– Быстрее, давайте вниз, пока эти уроды в себя не пришли! – Он развернулся ко мне. – Давай, Райес, я тебя прикрою!

Прижавшись спиной к измочаленному взрывом дверному косяку, я высунулся в проем и увидел труп в тлеющей одежде. Быстро перебирая ногами, я побежал вниз по лестнице.

Пожар на втором этаже уже затихал. Преодолев два пролета, я увидел, как по лестнице поднимается один из бандитов.

Реакция у меня сработала молниеносно. Я оттолкнулся от ступеней, схватился рукой за перила и перепрыгнул через них, сбивая ногами противника. Мягко приземлиться не удалось, но я быстро поднялся на ноги и добил барахтавшегося на полу бразильца.

– Что-то мне расхотелось с тобой ссориться, – послышался из-за спины голос Дэнни.

Я криво усмехнулся в ответ.

На первом этаже дым рассеяться еще не успел, снова стало трудно дышать, поэтому я опять натянул на лицо респиратор. Парни, спускавшиеся по лестнице, последовали моему примеру.

Мы с Виком встали по разные стороны от двери. Русский схватил одну из своих светошумовых гранат, кивнул мне. Я пнул ногой створку. Бразильцы с противоположной стороны тут же открыли по нам шквальный огонь, но Виктор резким взмахом швырнул в открывшийся проем светошумовую гранату.

– Раз! – отсчитал Вик. – Два. Три.

На «три» я снова толкнул дверь ногой, ожидая, что Вик рванет в проход. Однако он поступил неожиданно даже для меня, отправив в коридор сразу две гранаты – осколочную и светошумовую.

Громкий хлопок слился со взрывом, один из осколков пробил дверь прямо возле моей головы, заставив меня громко вскрикнуть от страха.

– Вперед, Райес, – заорал русский, распахнув створку ударом ноги.

Я рванул в проход, вскинул винтовку и выпустил по короткой очереди в каждого из двух бразильцев, лежавших на полу. На секунду мне показалось, что коридор пуст, но я ошибался.

Я заметил всполох дульной вспышки, а затем, толкнув меня упругой воздушной струей, мимо пролетела пуля. Я вскинул винтовку и высадил три короткие очереди.

Пробежав несколько шагов, я прижался к уже знакомому участку стены. С противоположной стороны коридора встал Виктор.

– Что дальше, nigga? – крикнул я, посмотрев на него.

– Сейчас, – ответил он.

Я на секунду выглянул, чуть не получил пулю в голову и быстро юркнул обратно в укрытие. Высунув ствол автомата, выстрелил и перезарядил оружие.

Полных магазинов оставалось не так уж и много, хоть я, наученный горьким опытом, в этот раз и взял больше.

– Что нам делать, dog? – снова спросил я.

– Я думаю, Райес, – огрызнулся русский.

Из зала послышались выстрелы и крики. И стреляли на этот раз не по нам.

– Как думаешь, это наши, homie? – спросил я у Вика шепотом.

– Наверное, вернулись с блокпоста, – ответил русский, пожав плечами. – Давай на счет «три». Раз, два.

«Три» пришлось досчитать самому. Мы с Виком побежали вперед по коридору и скоро уже стояли, прижавшись к дверным косякам по разные стороны от входа в зал.

Высунувшись, я посмотрел на то, что там происходило, и мне это однозначно понравилось. Кто-то напал на бразильцев снаружи и прижал их. Я высадил несколько коротких очередей, убив как минимум одного бандита и еще двоих ранив.

В зал ворвались люди в полицейской форме.

Один из местных, со знакомым пятном на щеке, что-то прокричав, показал в сторону коридора за своей спиной.

Нево. Это был чертов Нево.

Я почувствовал, как внутри у меня что-то вспыхнуло, высунулся из укрытия и обстрелял главаря местных длинной очередью, но везучий ублюдок умудрился вовремя пригнуться, и все пули прошли мимо.

Через пару секунд за ним рванули и остальные бандиты. Тем, что были поближе к главарю, удалось сбежать, а тем, что находились дальше, повезло меньше.

Вскочив с места, я побежал в их сторону. Так вовремя вернувшиеся бойцы отряда диверсантов среагировали на меня правильно и присоединились ко мне.

Пробежав по коридору, по которому отступали бандиты, я остановился перед двумя выбитыми окнами и громко выругался. Меня догнал Вик, мрачно посмотрел на темные оконные проемы и покачал головой.

– Сбежали, сволочи. – Я со злостью сплюнул.

– Да их осталось человек пять, – ответил Вик. – Я думаю, здесь вся банда была.

– Ублюдки, – продолжал я ругаться. – Почему эти уроды на нас напали? Что мы им сделали? Ограбили их мамаш? Убили их собак?

Вернувшись в зал, я пинком перевернул один из трупов с живота на спину. Под распахнутой рубашкой был виден фрагмент татуировки. Наклонившись, я резким движением разорвал рубашку.

И увидел уже знакомую картинку: револьверы, направленные в противоположные стороны, и надпись Liga Para A Vita.

Глава 15

Я чувствовал себя так паршиво разве что на похоронах своего отца: странное сочетание отчаяния и уверенности в том, что как раньше уже не будет никогда.

Мне очень сильно хотелось забыть то, что произошло. Думаю, всех преследовали похожие мысли, однако момент был совсем не подходящий. В отчаянии были все, но, несмотря на это, народ как-то умудрился потушить на первых двух этажах пожар и разместить раненых, которых, кстати, оказалось не так уж и много, но это вовсе не было радостной новостью.

С первого этажа выжил только тот полицейский, которого я вытащил на своем горбу. Со второго удалось вытащить шестерых – с сильными ожогами и почти без надежды на выживание. Огнестрельные ранения, конечно, тоже были, но все легкие.

Но самым тяжелым ударом оказался сожженный склад продуктов на первом этаже. Как выяснилось, коробки с рационами готового питания прекрасно горят, если облить их смесью из бензина и машинного масла, что бандиты и проделали.

– Ты – за руки, я – за ноги? – спросил Дэнни, подходя к трупу одного из местных бандитов.

– Нет, homie, – помотал я головой. – Так весь день провозимся. Хватай ублюдка под мышки – и волоком его.

– Ладно, – ответил парень, наклонился, обхватил бразильца обеими руками и потащил в сторону выхода.

Кто-то из наших уже прошелся по этажу, собрал с трупов все оружие и боеприпасы. Мертвых копов и сталкеров оттащили еще раньше, и группа гражданских сейчас рыла в парке вторую братскую могилу – рядом с той, где покоился Борис со своими людьми.

«Лиговцам», разумеется, никто не собирался оказывать таких почестей. Мы просто оттаскивали их тела в сторону и бросали в кучу.

– Тридцать шесть человек убитыми, – пробормотал Дэнни, продолжая тащить мертвое тело бандита. – Представляешь? Тридцать шесть гребаных трупов.

– Сволочи, – сказал один полицейский, проходя мимо. – Надеюсь, тот урод, который придумал начинить машину взрывчаткой, уже упокоился. Или скоро упокоится.

– Он еще жив, можешь быть уверен, – сказал я, остановился на секунду и поудобнее перехватил труп. – Среди убитых нет человека с черным родимым пятном в пол-лица. Он и есть автор этой идеи.

– Ты говоришь о Нево? – посмотрел на меня коп.

– Точно, nigga, – ответил я. – Я его видел, но не попал.

– В него хрен попадешь. Отморозок, – полицейский сплюнул на асфальт. – Один наш отряд отправился в фавелы, чтобы арестовать его. Через час после выезда они пропали со связи. Трупы мы потом забрали на пустыре, через неделю. На каждого нашего парня надели по несколько покрышек, а потом облили бензином и подожгли.

– Я понимаю, они из гетто, – вздохнул я. – Но даже у нас такого нет, nigga, понимаешь? У нас могут обстрелять на ходу из машины, пырнуть ножом. Но никто никогда не станет никого жечь живьем. Отмороженные ублюдки.

Мы дотащили тела до соседней улицы и свалили их в кучу вместе с остальными. Нас догнали знакомые сталкер и полицейский и сбросили свою ношу к остальным.

Я вытер тыльной стороной ладони лоб. Полицейский вытащил из кармана пачку, раздал сигареты. Протянул и нам с расистом, но мы уже привычно ответили, что не курим.

– Шестьдесят два, – сказал коп, глубоко затягиваясь. – Шестьдесят два на тридцать шесть.

– По данным нашей базы, в «Лиге» было от ста двух до ста четырнадцати человек, – добавил второй полицейский. – Получается, здесь было чуть больше половины банды?

– Нет, nigga, – помотал я головой. – Они сцепились с какой-то другой бандой в фавелах. Потом мы воевали с ними в порту, куда они заманили нас, чтобы ограбить. И я уверен, что баррикада, с которой нас обстреливали из гранатометов, – тоже дело рук Нево. Жаль, что мы его не достали.

– Зато банды, которой этот отморозок посвятил всю жизнь, больше нет, – сказал первый коп. – Если твои расчеты верны, конечно.

– Таверес сказал подниматься к нему, как разберемся с трупами, – перевел тему сталкер. – Хочет что-то сообщить.

– Интересно, что, – усмехнулся Дэнни.

– У нас теперь выбора нет. Пайки сгорели. Здание может развалиться в любой момент. А диверсанты вернулись и, видимо, сходили успешно. Придется штурмовать блокпост, что тут еще скажешь.

– Никогда не думал, что придется стрелять в армию моей же страны. И за то, что они всего лишь выполняют приказ, – мрачно произнес один из полицейских.

– Хватит, и так тошно, – сказал второй коп. – Я не представляю, что нам дальше делать. Туристам-то все равно, они вернутся на родину – и все. А мы наверняка числимся в списках погибших – все, поголовно.

– Пойдемте уже. – Сталкер поежился.

* * *

После нападения «лиговцев» мы смогли выставить всего двадцать пять бойцов. Еще пятнадцать человек вызвались из гражданских. Таверес, конечно, приказал выдать им оружие и кое-как объяснить, куда нажимать, за что дергать.

Добровольцев сбили в отряд под командованием ди Оливеру. Их задачей было прикрывать основную группу сзади – ни на что другое они были не способны, а так можно было хоть в какой-то мере избежать потерь.

Единственной нашей надеждой была быстрая и хорошо спланированная атака. Так, чтобы вояки решили, будто им противостоит какая-нибудь частная армия, и сбежали с блокпоста.

Мы были на месте к четырем утра, рассчитав время так, чтобы напасть, когда даже самые бдительные часовые начинают посапывать прямо на постах. Снайперы заняли позиции в двух высотках, с которых поле будущего боя великолепно просматривалось.

Остальные подбирались к блокпосту с разных сторон. Разделились на отряды: с севера наступали мы, с запада – отряд Тавереса, с востока – добровольцы под командованием ди Оливеру.

Нашей первоочередной целью были турели. Пулеметчика вполне мог убрать и снайпер, а вот разбить тяжелую металлическую конструкцию под силу было только танку. Или реактивному гранатомету.

Под мое с Виком совместное командование передали двух полицейских и сталкера. Дэнни, разумеется, от нас никуда не делся, болтаясь в хвосте отряда. В нагрузку нам выдали сразу два реактивных гранатомета, как раз для того, чтобы разнести тяжелые бронированные корпусы роботизированных пулеметов.

С каждой секундой я отчетливо чувствовал, как напряжение в воздухе становится плотнее. С полуночи тучи затянули небо, и дождь то начинался, то прекращался. К тому времени, как мы приготовились к нападению, он перешел в унылую морось, которая летела в лицо и мешала обзору.

Но нам это было даже на руку. Если бы меня еще не трясло так от холода и волнения, я бы вообще сказал, что это была идеальная ночь для штурма.

Я поправил синюю повязку на плече – опознавательный знак нашего отряда – и усмехнулся.

– Чего смеешься, Шон? – спросил у меня Дэнни, зябко поежившись.

– Да так, – ответил я. – Синий цвет – официальный цвет моей банды. Как в старые добрые…

Внезапно прожектор сдвинулся и осветил идущего по дороге к блокпосту человека в полицейской форме. Оружие его висело за спиной, а в руке мужчина сжимал какую-то ярко блестевшую вещь.

– Полиция Рио! – прокричал он, размахивая над головой рукой, в которой, как я понял, держал полицейский значок. – Свои! Парни, мы не можем больше, выпустите нас!

Военные никак не отреагировали. Коп продолжал идти по дороге, освещаемой прожекторами. Ему пришлось поднять вторую руку, чтобы прикрыть глаза, но он продолжал размахивать над головой значком.

– Выпустят? – спросил вдруг Дэнни.

Ответом ему была автоматная очередь с одной из вышек. Коп запнулся и упал, выронив значок.

– Сам видишь… – начал было я, но раздавшийся где-то вдалеке взрыв, прервал меня на полуслове.

Тарелка спутниковой антенны слетела с креплений и упала вниз. После второго взрыва свет над всей базой погас.

На секунду мне подумалось, что это поможет вырубить турели, но эта мысль почти сразу же сменилась другой: «Наверняка у пулеметов есть аккумуляторы и прочие резервные системы – на случай, если электричество выключится. Все-таки они здесь должны Зону сдерживать, а от нее лучше перестраховаться».

Танк, стоявший на невысокой насыпи, взорвался, башню оторвало от корпуса и отбросило на несколько метров в сторону. Его собрат по другую сторону дороги просто вдруг подпрыгнул и зачадил черным дымом.

Бронетранспортеры вспыхнули и сгорели одновременно, внеся в унылый пейзаж свою долю разнообразия. Над блокпостом завыла сирена, появилось шевеление: солдаты, выбегая из казарм, занимали посты.

– Понеслась, – произнес один из полицейских, вскидывая трубу ручного гранатомета.

Я, понимая, что сейчас произойдет, бросился на землю, закрыв глаза и уши. Реактивная струя едва не опалила нас, ракета ушла куда-то в сторону и разорвалась.

– Достал одну турель, – произнес коп довольно. А в следующую секунду его буквально разрезало пополам очередью из крупнокалиберного пулемета.

Горячая кровь брызнула мне в лицо.

* * *

Пулемет отстучал еще несколько очередей и заткнулся. Я мог предположить что угодно: сердечный приступ у бойца, полетевшую к чертям пружину или пулю одного из наших снайперов. Но мне до этого уже не было дела.

– Давай, nigga! – прорычал я, показывая на вторую турель, которая водила сенсорами в поисках нас. – Это наш шанс.

Отчаянно ругаясь по-русски, Виктор встал на колено, прицелился и выстрелил из гранатомета. Я был уверен в том, что Вик не промажет. И, как оказалось, не ошибся – вторая турель на нашем направлении полыхнула и взорвалась, выстрелив куда-то вверх оторвавшимся бронелистом.

– Вперед! – зарычал я, поднимаясь, и с низкого старта рванул к брустверу. Это заграждение нужно было взять как можно раньше.

Я не успел пробежать и нескольких метров, как это произошло. Орудие смерти, которое какой-то умелец присобачил к станку с двумя щитками, снова застучало, и я, повинуясь намертво вбитым в подсознание рефлексам, рухнул на землю.

Пули зашлепали вокруг меня. Что-то хлопнуло, и над нами загорелись яркие ракеты, высветив и наш отряд, и отряд, наступавший с противоположной стороны и, как выяснилось, уже успевший разобраться с турелями, и даже толпу гражданских, которыми, отчаянно чертыхаясь, командовал сержант.

Пулеметчик за турелью нелепо взмахнул руками и упал замертво.

– На вышке! – крикнул я, вскидывая винтовку.

Рядом дважды хлопнула М-16 Виктора, после чего он крикнул:

– Готов! Вперед, Райес, если мы доберемся до окопа, им не жить!

– Прикройте! – ответил я.

Проследив за падающим с вышки телом одного из военных, я снова вскочил и побежал дальше. Преодолев несколько метров, я схватил с разгрузки осколочную гранату и швырнул ее так далеко, как смог.

Мне повезло: парням удалось заставить укрывавшихся в окопе солдат залечь. Более того, мне повезло вдвойне: граната, пролетев полтора десятка метров, угодила точно в окоп.

Раздался взрыв, слегка приглушенный расстоянием, я вскочил с места и одним рывком преодолел путь до бруствера. Не останавливаясь, прыгнул, оттолкнувшись рукой от мешков с песком, и ударил ошарашенно глядящего на меня солдата ногами, свалив его на землю и выжимая одновременно спусковой крючок.

* * *

Огляделся: кроме двоих бойцов, убитых снайпером, и одного – мной, еще двоих убила брошенная мной граната.

Через пару секунд мои спутники присоединились ко мне в окопе. Полицейский красовался алым пятном на рукаве комбинезона, у сталкера была разорвана щека.

Что-то в очередной раз глухо хлопнуло, и в небе над нами появилось белое облако.

– На землю! – яростно вращая глазами, заорал Вик. – Фосфорные мины!

– Они же запрещены?! – недоуменно спросил я, падая на землю.

– Они против людей запрещены, а не против мутантов! – ответил Вик. – А здесь готовились обороняться именно от мутантов! Респираторы надеть!

Все не задумываясь выполнили приказ русского.

Через секунду миномет хлопнул во второй раз, и чуть выше первого облака появилось второе. Фосфор медленно падал на землю, напоминая метеоритный дождь. Это зрелище было безумно красивым, и я даже залюбовался бы, если б это не было настолько опасно.

Лужи на асфальте практически мгновенно вскипели, форма моя высохла, но, к счастью, не загорелась. Я почувствовал, что воздух пышет жаром, ткнулся лицом во все еще сырую землю и закрыл голову руками.

А потом послышались крики, и не смотреть я не смог.

На людях загоралась одежда, они катались по земле, пытаясь сбить пламя, но от этого оно только сильнее разгоралось. Живые факелы побежали в стороны, освещая все вокруг себя.

Военные не стали разбираться и долбанули по самому большому скоплению противника – понятия не имея, что этот противник – куча менеджеров и рабочих, которым мы выдали винтовки.

Вояки сожгли полтора десятка ни в чем не виноватых граждан своей страны. Я почувствовал, что у меня непроизвольно дергается щека.

Повернув голову, я рассмотрел, что на пулеметном станке нет стопора, который помешал бы развернуть его в сторону обороняющихся.

Перепрыгнув через бруствер, я схватился обеими руками за щиток и провернул турель, направив ствол пулемета в сторону блокпоста. Схватившись за ручки, прицелился в солдат, укрывавшихся за мешками с песком, и выжал спуск.

Пулемет затрясся и завибрировал у меня в руках. Конечно, я вряд ли кого-то достал, но притивнику пришлось залечь, и это дало моим товарищам возможность прорваться на территорию блокпоста.

– Шон, ты прикрывай, мы вперед! – крикнул Вик, махнув рукой в сторону «большой земли». – Давайте, народ, вперед, вперед, совсем немного осталось!

Я продолжал стрелять, пока не закончились патроны в коробке. Мне хотелось отключить мозги и не думать о том, что произошло.

В спину ударила пуля, швырнув меня на бруствер. Я нелепо взмахнул руками и перевалился через него, быстро дотронулся до нещадно саднящего место и нащупал сплющенный кусочек металла. Бронежилет спас меня.

Кое-как взявшись за повисший на ремне автомат, я зачем-то сменил магазин, передернул затвор и высунулся наружу. В сторону блокпоста перебежками двигались четыре темные фигуры. Кто вообще мог напасть на нас со спины?

Уложив автомат на мешок с песком, я поймал одну из фигур в прицел и высадил одну за другой несколько коротких очередей. Человек споткнулся и упал на землю. Его спутники тоже бросились в укрытия и обрушили на меня свинцовый шквал, заставив залечь.

Я медленно пополз по дну окопа в сторону взорванной автоматической турели. Высунулся на секунду, чтобы оценить ситуацию, и чуть не поймал пулю в голову. Кто-то из таинственных киллеров продолжал следить за мной.

Стрельба со стороны блокпоста продолжалась. Высунув ствол автомата, я высадил длинную очередь на полмагазина, выглянул, оценил результаты своих трудов и тут же нырнул вниз, прикрывая уши и довольно улыбаясь.

Сверху послышался взрыв гранаты. Один из ублюдков попытался забросить ее в окоп, чтобы выкурить меня, за что и поплатился жизнью.

Снова высунув голову, я увидел, как еще один из нападавших сломя голову бежит в сторону Зоны. Поймав его силуэт в прицел, я выстрелил – тот упал и задергался в агонии.

Оставался последний, скрывавшийся за деревом. Я сменил магазин, взял укрытие ублюдка на прицел, высадил несколько очередей прямо по кривому стволу и громко закричал:

– Выходи, урод! Тогда, может быть, не убью!

Через секунду из-за дерева вылетела винтовка, а следом за ней пистолет. Держась за ствол дерева, последний из нападавших поднялся и я с каким-то мрачным удовлетворением увидел огромное родимое пятно на его щеке.

– Снова ты? – спросил я. – Что я тебе сделал-то такого, ублюдок?

Нево ковылял ко мне, хромая и зажимая рукой рану на животе. Кажется, я его все-таки задел. Не стоило ему прятаться за хлипким стволом.

* * *

По дороге мимо меня, рыча моторами, промчались полицейские «Миротворцы» и грузовики с беженцами. Я оглянулся: из окна второго этажа военные вывесили белый флаг, решив, видимо, таким образом прекратить бойню.

И им это удалось. Наши торопились свалить из опасного участка до того, как сюда нагрянут военные вертолеты, машины и прочее. То, что мы уничтожили системы связи, конечно, позволило выиграть немного времени, но я был уверен, что на соседних блокпостах стрельбу тоже слышали.

И местные военные уже мчались сюда на всех парах, гадая, почему не было сигнала бедствия и почему их товарищи не выходят на связь.

Лидер когда-то самой могущественной банды местный фавел постепенно приближался. Выглядел он уже не так устрашающе, как раньше.

С противоположной стороны шли мои товарищи, с которыми мы договорились встретиться у бруствера, и лейтенант Таверес. Полицейский махнул водителю одной из машин, запрыгнул на подножку у двери и что-то сказал.

Полицейские и сталкеры, возбужденно обсуждая последние события, занимали места в машинах. Кажется, до них только сейчас дошло, что все почти закончилось и что осталось немного потрястись в машине, чтобы оказаться на чистой земле.

И никто не думал, как будет жить дальше.

– Тебя прислало Агентство? – спросил Нево, остановившись в паре шагов от меня. Его голос был таким же скрипучим, как и раньше, но теперь вызывал не страх, а жалость. Будто бы со мной разговаривал старик из дома престарелых.

– Какое Агентство? – ответил я вопросом на вопрос. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Ты знаешь, что меня к вам переправили из Колумбии.

– Ты сумел вырваться из плена, причем дважды, ниггер, – сказал Нево, злобно посмотрев на меня исподлобья. – Потом приехал, чтобы украсть мои вещи. Вы перебили почти всех моих людей. И ты еще говоришь, что не знаешь, о чем речь?

Вдруг он бросился на меня, раскрыв лезвие непонятно как оказавшегося у него в руках выкидного ножа. Бандит резанул меня по бедру и попытался вогнать нож в шею.

Первый удар я пропустил, бедро прострелила боль, но мне удалось перехватить руку Нево до того, как он воткнул лезвие мне в горло. Нож остановился буквально в паре сантиметров от сонной артерии.

Что-то прорычав на португальском, бандит нажал сильнее. Не знаю, ярость ему придала сил или что-нибудь другое, но лезвие слегка коснулось кожи, царапнув ее, а секунду спустя прямо над моим ухом грянул выстрел, и нож, звякнув, упал на асфальт.

Тело Нево обмякло, он завалился на землю.

Я посмотрел на Вика, стоявшего чуть в стороне с дымящимся пистолетом в руках, и недоуменно спросил:

– Что это было, dog? Что за чушь нес этот ублюдок?

– У тебя кровь течет, – мрачно ответил русский, расстегнул карман разгрузки и бросил мне перевязочный пакет. – Перевяжись сначала.

Я уселся на землю и аккуратно разорвал штанину.

Сняв со спины «дей-пак», я вытащил аптечку и достал из нее бутылку с дезинфицирующим средством. Мрачно усмехнувшись, скрутил крышечку, вылил немного дезраствора на рану и зашипел сквозь зубы.

Вик достал из рюкзака камеру и сфотографировал лежавший на земле труп.

– Не ты из Агентства, Шон Райес, – произнес русский, убирая камеру обратно в рюкзак. – Я из Агентства.

– Чего? – спросил Дэнни, вскидывая винтовку и наводя ее на русского. – Какого еще Агентства?

– Опусти ствол, nigga, – попросил я, туго бинтуя ногу прямо поверх штанины. – Этот человек, очевидно, нам не враг.

– Точно, – кивнул русский. – Даниэль Стюарт, двадцать три года, не привлекался, не состоял. Опусти оружие, не глупи.

Парень поколебался, но все же опустил ствол. Я перевязал ногу, закрепил бинт узлом.

– Рассказывай, раз обещал, – мотнул Дэнни головой.

– Меня отправили сюда под видом раба, чтобы убрать Нево. Никто не знал, что «Новый рассвет» устроит резню именно в тот момент, когда я готов был выполнить свою работу. Потом появился Шон, а Нево решил свалить из фавелы вместе с бандой. В тот момент я решил, что операция провалена. Но потом мы добрались до маяка, где я связался с Агентством через спутниковую сеть, доступ к которой мне дал радист.

Я вспомнил, как русский ковырялся с компьютером, пока мы трепались с радистом. Попытался обдумать то, что происходило дальше, и уже стал догадываться, к чему клонит Вик. Но предпочел пока промолчать.

– Агентство дало мне новую вводную. Потом я специально уговорил вас поехать в порт. Я знал, что «Лига» там и что они попытаются нас ограбить.

– Так вот, куда ты исчез? – заметил Дэнни, но русский жестом попросил не перебивать его.

– Самого Нево я не нашел. Зато я украл его поддельные корочки военного специалиста и данные о сделках, которые бандит проворачивал мимо своего картеля. – Вик встряхнул рюкзак. – И я, и Нево понимали, что если эти данные всплывут, то его достанут даже в Зоне. И теперь уже он искал меня, а я только ждал, когда представится случай убрать ублюдка.

– Откуда ты знаешь наши фамилии, dog? – спросил я, подняв взгляд. – Ни я, ни Дэнни не представлялись тебе.

– У меня есть привычка, – ответил Вик. – Из армии. В экстренных ситуациях я начинаю приказывать. Обращаюсь по фамилиям. Ваши фамилии прочел в досье, которые мне выслало Агентство. Как и всю остальную информацию.

– И теперь ты собираешься убрать и нас? – мрачно спросил Дэнни.

Таверес вообще никак не реагировал на слова Виктора, продолжая смотреть куда-то вдаль.

– Да кому вы нужны, – усмехнулся Вик. – За вас не заплатит никто. Только очень прошу, не пытайтесь меня найти. А то уберу обоих.

– Я не самоубийца, nigga, – ответил я. – У меня есть еще дела.

– Я тоже жизнь люблю, – расист усмехнулся. – Двадцать три года живу, уже привык.

– Тогда прощайте, – сказал Вик, повернулся к нам спиной и пошел вслед за колонной беженцев. Остановился на секунду, обернулся и добавил: – И советую поторопиться. Эту канонаду было слышно издалека, и скоро здесь будет не продохнуть от военных вертолетов.

И пошел прочь. Я посмотрел на Дэнни, который с готовностью показал мне винтовку, предлагая выстрелить русскому в спину. Мне оставалось только отрицательно помотать головой в ответ.

– Стой! – крикнул я Вику, вспомнив одну вещь. – Погоди, nigga!

Русский остановился и даже развернулся, с ожиданием посмотрев на меня. Похоже, мужику было действительно интересно, что я хотел сказать.

– Мы тебе помогли с Нево, dog, – констатировал я факт, не подлежащий сомнению. Ты можешь мне помочь с одним делом?

– Ну и кого надо убить? – усмехнулся русский.

– Никого, homie, – мотнул я головой. – Мне нужны контакты одного человека. Он хакер, работает под позывным Софт. Надо связаться с ним, он мне денег должен.

Вик на секунду задумался, кивнул и ответил:

– Да, я помогу. Не забывай почту проверять, ладно?

– Какую почту, nigga? – недоуменно спросил я.

– Ту, которая «longdickfromcpt@gmail.com».

Виктор продолжал улыбаться. Дэнни внезапно заржал в голос, мне почему-то стало очень стыдно.

Завел я эту почту, когда мне двадцать было. Парни еще завидовали, что я первым этот ник урвал. Потом, конечно, было несколько рабочих адресов, но и первую я не забрасывал.

– А ты откуда знаешь? – спросил я.

Русский уже развернулся и двинулся дальше по дороге, вслед за покидавшими Зону полицейскими, гражданскими и сталкерами. Нам тоже нужно было торопиться.

– Ты с нами поедешь, Рауль? – спросил я у полицейского, который, кажется, впал в прострацию.

– Нет, – едва слышно ответил он, потер шею и добавил: – Я, наверное, сам по себе, хорошо?

В его голосе я отчетливо услышал обреченность, но никак это не прокомментировал.

– Ну, смотри. – Я попытался встать, но не смог. – Ты это твердо решил?

– Да, – ответил лейтенант.

– Поможешь, nigga? – спросил я у Дэнни, протянув ему руку.

– Помогу, homie, – ответил парень, поднимая меня с земли.

Мы двинулись в сторону припаркованного неподалеку броневика. Рауль тоже поднялся, но пошел куда-то вглубь Зоны. Брел он медленно, спотыкался почти на каждом шагу, будто зомби из молла.

– Куда это он? – тихо спросил расист.

– Он сделал свой выбор, nigga.

* * *

Когда мы ехали обратно, Рауль сидел на коленях перед грудой сгоревших трупов. Он даже не поднял голову, чтобы посмотреть на проезжающую мимо машину, все внимание лейтенанта было поглощено одному ему известными мыслями.

Я увидел в зеркале заднего вида, как полицейский выстрелил себе в висок и упал.

Эпилог

Автобус вез меня по солнечному Лос-Анджелесу. Я почти добрался до Комптона. Значит, передышка, которую я получил на время, пока добирался домой, вот-вот должна была закончиться.

Что делать дальше, я даже не представлял. Но одно я знал точно: мафиозный синдикат Сантанелли в Лос-Анджелесе скоро перестанет существовать. А иначе мне не жить.

Я усмехнулся, посмотрел на Дэнни, который, развалившись на сиденье, слушал музыку в своем iPod. Заметив, что я повернулся, парень вытащил из ушей наушники.

– Ну, и как ты себя чувствуешь на этом побережье, nigga?

– Жарко, – ответил Дэнни, зевнув.

– Готов надрать пару итальянских задниц, nigga?

– Всегда готов, – усмехнулся парень.

Я улыбнулся ему в ответ. Дэнни вставил наушники обратно, повернул голову и продолжил смотреть в окно.

Он решил повременить с тем, чтобы стать звездой кантри, и присоединился ко мне в деле борьбы с итальянской мафией, и это, как ни крути, меня сильно радовало. Но еще больше радовало то, что я еду домой. Я предвкушал, как встречусь наконец с матерью и моими homies с улицы.

* * *

У кого-то из сидящих спереди запиликал телефон, напомнив мне, что и о делах забывать нельзя.

Достав из кармана недавно купленный мобильник, я набрал нужный номер. Виктор не обманул – действительно, стоило только проверить почту.

– Слушаю, – послышалось из телефонной трубки.

– Это хорошо, что слушаешь, dog, – сказал я. – Ты не забыл, что должен денег одному ниггеру? Надеюсь, что нет. Потому что иначе у тебя будут большие проблемы.

Примечания

1

Долларов США.

2

OG – высокое звание в уличной иерархии, означает авторитетного члена банды (original gangster).

3

Около 100 кг.

4

Oxi от oxidado (порт.) – ржавый.

5

Spic (англ.) – прозвище латиноамериканцев.

6

Почти два метра.

7

Wuzzup, homies (ebonics) – Как дела, земляки?

8

Nevo (порт.) – невус. Так называют большие опухолевидные образования из пигментных клеток.

9

Тридцать девятый размер для России.

10

Мультитул – многофункциональный инструмент. Чаще всего представляет собой складные плоскогубцы, со встроенным ножом, пилками и насадкой под биту.

11

Тупак Амару Шакур и Эрик Линн Райт – одни из самых влиятельных чернокожих рэп-исполнителей. Умерли в раннем возрасте, первый – от огнестрельных ранений, второй – от СПИДа.

12

Wu-Tang Clan – хип-хоп команда из Статен-Айленда.

13

Вайт-трэш (white trash (англ.) – белый мусор) – самый низший слой белокожего населения Америки, чаще всего населяющий трейлерные парки. Гордятся единственным, что у них осталось, – белой кожей.

14

Американская компания, которая производит мясные полуфабрикаты в Бразилии из местного сырья.

15

«Run, nigga, run, nigga» – цитата из песни Snoop Doggy Dogg – Vato.

16

Não falo portugalian. Fala ingles? (лом. порт.) – Не говорим на португальском. Говорите на английском?

17

Одна из центральных площадей Рио-де-Жанейро. Называется так, потому что исторически там было много кинотеатров. В дальнейшем землю выкупили, часть зданий снесли и построили там небоскребы. Именно в одном из них и находилось здание «Моро Индастриз», разрушенное в ходе событий «Нового рассвета».

18

В 92-м году лос-анджелесские чернокожие устроили бунт из-за оправдательного приговора полицейским, избившим Родни Кинга. Беспорядки повлекли гибель 54 человек и ущерб на сумму более одного миллиарда долларов.

19

Веном – один из главных злодеев комиксов про Человека-паука, организм-симбионт черного цвета.

20

«Импала» и «Пятая авеню» – Chevrolet Impala и Chrysler Fifth Avenue – популярные среди афроамериканцев машины. Неумирающая классика.

21

Тысяча джи – миллион долларов.

22

Кайпиринья – популярный бразильский алкогольный коктейль из кашасы.

23

5 ACP – automatic colt pistol 0,45 дюйма. Самый популярный в США пистолетный патрон.

24

«Пурпурное сердце» – государственная награда США, которая вручается всем военным, получившим ранение или погибшим на службе.

25

Оливер Норт – бывший офицер морской пехоты США. Участвовал в скандале Иран-контрас, продавал оружие террористам взамен на освобождение заложников. Кроме того, участвовал в трафике кокаина.

26

M32 Milkor – ручной многозарядный 40-мм гранатомет.

27

Cop killa (убийца полицейских (ebonics.) – так в гетто называют людей, которым пришлось убивать полицейских.

28

Boneheads (тупоголовый (англ.) – оскорбительное наименование НС-скинхедов.

29

Black Lives Matters (черные жизни имеют значение) – интернациональная организация, которая выступает против насилия по отношению к чернокожим.

30

Йеллоустоун – национальный парк на территории штатов Вайоминг, Монтана и Айдахо. Знаменит своими гейзерами и вулканами, богатой живой природой.

31

EX-41 China Lake – экспериментальный магазинный ручной гранатомет. Выпущено около тридцати экземпляров, которые испытывались во время вьетнамской войны. По итогам испытания гранатомет в серию не пошел, что не мешает разработчикам видеоигр широко использовать его в своих произведениях.

Content

Наиль Выборнов
Взломать Зону. Черная кровь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания