Олерис Вадим

Чародейка-2

Вадим Олерис

Чародейка

Босиком за солнцем

День 64

Полуденная тишина была нарушена криком матроса с «вороньего гнезда»:

— Земля!!!

Взгляды присутствовавших на палубе тотчас устремились вперед. Но только спустя несколько томительных минут ожидания на горизонте стала видна протяженная туманная полоса, очень похожая на длинное облако, низко висящее над водой.

— Мы сделали это!.. — прошептал Джан Ли. — Мы достигли Западного материка…

— Правильнее сказать — мы увидели предположительно землю, предположительно материк, предположительно Западный, — уточнила чародейка.

Однако на это заявление никто даже не обратил внимания, ни малейшего. Всех охватила радостная эйфория. «Селин» неслась вперед как на крыльях, матросы бегали с блеском в глазах. Лайза только покачивала головой, не забывая оглядываться по сторонам.

Увиденная земля действительно оказалась материком. Но точно по курсу между ней и «Селин» лежал крошечный островок — маленький клочок суши, густо поросший смешанным лесом.

— Право руля! — крикнул Джан Ли.

— Подождите, капитан, — остановила его чародейка. — Вы что, собираетесь просто обойти этот остров?

— Ну да.

— И даже не обследуете его? Оставите за спиной вероятную опасность?

— Да какая там опасность, ха! Остров-то милипи… э-э, хм, ничего опасного для нас там не поместится.

Лайза молча и неотрывно смотрела на капитана. Под ее взглядом Джан Ли несколько смутился, дернул нервно щекой, потом отдал приказ лечь в дрейф.

— Вы меня убедили. Необходимо оставлять тылы чистыми. Сейчас отправлю кого-нибудь на разведку.

— Нет в этом необходимости. Я сама это сделаю.

— Как скажете, леди. Сейчас подготовим шлюпку.

Легкая быстрая лодчонка усилиями двух гребцов резво доставила Лайзу на берег.

— Ну, вы тут осмотритесь, — бросила матросам чародейка. — А я по острову пробегусь. Без меня не уезжайте, иначе я почувствую себя брошенной и ненужной, и обижусь. А зачем я вам обиженная, правда?

Лайза скрылась за деревьями, не потревожив ни листочка. Чародейка тенью облетела весь остров по спирали, от берега к центру, не встретила никого, однако в центре обнаружила маленькую — шагов семи в диаметре — полянку, в центре которой стоял черный высокий узкий цилиндр с заостренной верхушкой. Девушка подошла к нему, протянула было руку, но в последний момент отдернула пальцы.

— Интересно…

Лайза медленно обошла вокруг таинственного столба и обнаружила ушедшую наполовину в землю и заросшую травой каменную плиту. Чародейка присела рядом, аккуратно расчистила поверхность. На камне была высечена картинка, почти стертая временем, так что различить можно было лишь круг и указывающую на круг стрелку.

Девушка хмыкнула неопределенно и направилась обратно к лодке.

«Селин» вновь устремилась к материку.

— Интересно, что мы первым увидим на берегу, — протянул Саймон, который стоял у правого борта недалеко от носа корабля, и, не отрывая глаз, рассматривал приближающийся материк. — Быть может, древний заброшенный город, полный руин некогда величественных строений, или примитивную деревню туземцев…

— Вот это бы неплохо, — откликнулась Лайза.

— Почему?

— Во-первых — интересно узнать, кто тут живет, во-вторых — побеседуем, новости местные узнаем, в-третьих — у нас вампир на борту, его кормить надо.

— Какая ты… — протянул Саймон.

— Какая? — с интересом спросила девушка. — Жестокосердная?

— Циничная. И памятливая. Вот.

— Ха. Да это только некоторые личности способны забыть о вампире, с которым путешествуют на одном корабле. — Чародейка выразительно посмотрела на товарища, затем продолжила. — И на этом корабле таких собралось особенно много.

Берег оказался неподходящим для высадки и после небольшого обсуждения «Селин» двинулась на юг.

Саймон продолжал разглядывать проплывающий за правым бортом скалистый берег.

— Все смотришь? — раздался из-за его плеча голос незаметно подошедшей Лайзы.

— Да. Хочу увидеть аборигена…

— Хм? Думаешь, они здесь какие-то особенные?

— Ну, есть одна древняя легенда, что на Западе живет народ, женщины которого имеют крылья и умеют летать…

— Ну-ну.

— Что "ну-ну"?! Ты не веришь?

— Неа, — призналась Лайза. — Ну, то есть, в то, что умеют летать, я еще поверю — я ведь и сама не так давно летала. А вот крылья — это уже совсем выдумка, чушь и неуемная фантазия. И я даже не буду говорить о физиологии организма, предназначенного для полета: о размерах крыльев, способных поднять человека, о необходимости сильных мышц для этих крыльев, о предельном облегчении всего тела, вплоть до полых костей. Но откуда возьмутся эти самые крылья? Из чего? У нас, у людей, в норме всего четыре конечности. И тогда либо у этих твоих аборигенных женщин руки-крылья, словно у птиц или летучих мышей, либо они происходят от каких-то шестилапых жуков. Сомневаюсь, что и в том, и в другом случае ты будешь так уж доволен их лицезреть.

— Все-то ты испохабишь, — укорил спутницу бард.

— Чойта? — не поняла чародейка.

— Своей логикой и физиологией пытаешься описать легенду и сказку. Приходишь с линейками и законами физики к чувствам и эмоциям, со штангенциркулем к прекрасному.

— Я продолжаю не понимать сути вашей претензии.

— Жизнь — она ведь чудеснее и прекраснее законов. Иной раз и небывалое бывает! А если и нет, разве не лучше, чтобы была жива мечта об этом небывалом? Чтобы можно было верить и мечтать о чудесах, не скованных законами логики?

— Я с этим не согласна, — тихо, но твердо ответила Лайза. — Реальная жизнь прекраснее любых выдумок, а верить ирреальным фантазиям бесполезно и даже опасно. И мне удивительно, что ты заговорил об этом. Ты, который считал, что реальность прекрасна сама по себе.

— Эх! — Саймон лишь махнул рукой досадливо на спутницу и продолжил смотреть на берег.

Через некоторое время пути обнаружилась небольшая бухта, прикрытая с двух сторон каменистыми мысами. Было похоже, что вода размыла середину большого скального массива, будто существовавшая изначально расщелина под бесконечными ударами волн расколола наконец этот массив пополам, образовав укромную заводь. А может, все было иначе — можно только предполагать, в результате чего образовалась такая бухта. Но, в любом случае, это было замечательное место для того, чтобы бросить якорь. С корабля отправили шлюпку, экипаж которой провел замеры глубин и проверил берега на предмет наличия враждебных форм жизни. Джан Ли вынужден был уступить разведывательному отряду право ступить на берег материка первыми. Лайза только усмехнулась, когда флибустьер посетовал на это.

Уже смеркалось, когда «Селин» медленно зашла в бухту и бросила якорь. Чародейка оглядела с палубы окрестности, посмотрела на уходящее за материк солнце и предложила до утра сидеть на корабле. Предложение это было сделано так, что экипажу не оставалось ничего другого, только принять его. Джан Ли распорядился выставить усиленные патрули и ушел спать. Лайза ушла на ют, где и провалялась всю ночь, глядя в небо.

День 65

Ранним утром Саймон, потягиваясь и зевая, вышел на палубу. Осмотрелся вокруг. На востоке занимался рассвет. Лучи Коара летели над волнами Западного океана, заливая рассветным золотом берега таинственного материка, корабль и людей на его палубе, заставляя барда щуриться и вспоминать строчки поэтов древности, посвященные волшебству рождающегося дня. Хотелось принять горделивую позу, желательно одевшись в белоснежную тогу, которая так к лицу вдохновенным поэтам, и, простерев вперед руку, приветствовать светило изящными рифмами, звучавшими на Лире сотни лет назад.

Однако прочие члены экипажа «Селин» оставались равнодушны к таинственной красоте восхода. По всему кораблю бегали люди, готовили шлюпки, что-то тащили. В шуме свистков и команд, за топотом множества ног, голос муз остался бы не расслышан. Поэтому Саймон лишь вздохнул и поискал взглядом чародейку. Лайза стояла на корме, облокотившись на фальшборт, и смотрела на восходящий Коар. Прежде чем бард поднялся к ней, девушка куда-то ушла.

И вот настал долгожданный момент — шлюпки с людьми отвалили прочь от борта и направились к земле, подгоняемые мощными взмахами многочисленных весел.

Одна за другой лодки вылетали на берег, скрежеща днищами по гальке. Флибустьеры выпрыгивали, стремясь как можно скорее коснуться земли. Хоть они и были морскими бродягами, которые отдали душу морю и пропитались взамен солеными брызгами, чувство безумной радости при виде земли жило в них. И только капитанский авторитет и слово чародейки удержало их на борту.

За неширокой полоской галечного пляжа начинался кустарник, покрывавший весьма пологий у подножия холм. Прорубившись сквозь заросли, экспедиция поднялась на гребень.

Зеленые волны простирались вокруг. Ослепительная зелень травы, разбавляемая иногда темно-зелеными пятнами кустов. Ярко-синее небо высоко надо всем этим. Холмы не позволяли оглядеть большое пространство, но почему-то казалось, что пейзаж вроде этого простирается далеко-далеко.

Поблизости от людей, в ложбинке меж двух холмов, находилась маленькая группа легкоузнаваемых животных. Коров. Пять черно-белых коров мирно паслись на зеленой травке. Животные были довольно упитанные, но без ошейников, колокольчиков, веревок — иными словами, никаких указаний на их принадлежность человеку.

Лайза трагичным жестом закрыла лицо рукой и покачала головой.

— М-да, господа… Признаться, такой пасторальной картинки я не ожидала.

— И что будем с ними делать? — спросил бард. — Похоже, они ничьи, а нам бы пригодились.

Чародейка скептически оглядела животных, а потом запрокинула голову, издав протяжный низкий вой. Результат этого действия оказался неоднозначным: корсары от неожиданности в страхе отшатнулись, а коровы всего лишь с любопытством подняли головы. Лайза закатила глаза и махнула рукой.

— Дурдом, — кратко резюмировала девушка. — Страна непуганых коров. Попробуйте их связать как-нибудь, что ли, я не знаю, да отведите поближе к "Селин".

Трое флибустьеров, которые умели обращаться с крупным скотом, принялись отгонять добычу к бухте, остальные продолжили свое путешествие дальше по холмам.

Однако больше никого и ничего корсарам не встречалось и не попадалось. Когда же Коар начал приближаться к земле, было принято решение возвращаться.

— Скоро мы увидим вторую часть нашего дурдома, — вполголоса сообщила Лайза Саймону, шагающему рядом. — Нашего вампира пора кормить, а то он долго не протянет. К сожалению, аборигенов мы не встретили. Поэтому кормить Седжа придется именно этими коровами.

— А он их будет есть?

— Хороший вопрос. После того, как он впервые попробовал кровь, я погрузила его в нечто вроде комы. Вреда ему почти никакого от этого, но он постепенно начинает голодать. Точнее, мучиться жаждой. И когда он наконец очнется, то есть, когда я ему это позволю, он захочет крови. Иными словами, он проснется уже с очень сильной жаждой. Если рядом будет только корова, то он нападет именно на корову. Надеюсь.

Коровы, о которых шла речь, мирно щипали травку под кустами недалеко от пляжа. У одной суетились трое пиратов с ведром. Лайза присмотрелась к их действиям, после чего расхохоталась:

— Они что, собираются ее доить?!

Оказалось, да. После того, как флибустьеры пригнали стадо к "Селин", они провели осмотр новоприобретенное богатство и обнаружили, что одна из коров недавно отелилась. Куда делся теленок, осталось неизвестным, однако главное то, что у коровы было молоко. Радостные моряки, соскучившиеся по молоку, сыру, маслу, сметане, творогу, простокваше, кефиру, ряженке и прочим радостям сельской жизни, затеяли процесс дойки. К сожалению, познания в животноводстве у них ограничивались умением перегонять крупный рогатый скот, поэтому добыть молоко получилось не сразу. Зато эта деятельность подняла настроение чародейке, которая наблюдала за процессом и периодически комментировала. Но сама участвовать наотрез отказалась.

— Саймон, друг мой, знаешь, я как-то иначе представляла себе наши приключения на этом материке.

— Вот как?

— Ну да. На Лире мы вели несколько иную жизнь. Более активную, что ли. Редкий день выпадал спокойным. А здесь мы занимаемся животноводством, гуляем по холмам. Спокойно конечно, мирно, и даже как-то приятно, но весьма неожиданно.

— Что ж, это нормально. В повествовании о наших странствиях новая часть.

— Новая часть?

— Да. Смена места действия — отличный повод для новой главы, а то и целого тома. Оказалось бы халтурой и неуважением к слушателям продолжать то же самое, что и раньше, только больше. Новый материк — новые приключения. К тому же, мы только-только приехали.

— Вашими устами, друг мой, глаголет истина.

— Ха!

— Ладно, когда стемнеет, начнем процесс кормежки нашего вампира.

Далее было то, что сама Лайза назвала «театром абсурда». На пляже корсары соорудили на скорую руку дощатый сарайчик, в который завели корову и занесли бессознательного вампира. Затем Лайза привела Седжа в чувство, резво выскочила наружу и, подперев дверь, стала прислушиваться к происходящему внутри. Через несколько минут чародейка зашла внутрь, пробыла там полминуты и вышла снова, оттряхивая руки. Седж опять лежал без сознания, но теперь вроде довольный жизнью. Корова, напротив, еле стояла.

— М-дя, — выразительно, однако непонятно резюмировала Лайза и отправилась спать.

День 66

— Я предлагаю экспедицию.

— А я настаиваю все же на поэтапном и методичном прочесывании местности с одновременным закреплением на пройденных участках!

— Лучше сидеть здесь и делать вылазки. Или двигаться вдоль берега. Рано или поздно мы кого-нибудь найдем.

— Или нас кто-нибудь найдет.

— Или нас.

— А потом еще раз найдут. Уже большими силами.

— Поэтому я и говорю об укреплениях! Построить форт…

— Чтобы магам было удобнее по нему бить площадными заклинаниями?

— Мы не уверены, что у противника есть маги.

— Строго говоря, мы до сих пор не уверены в существовании противника. Но рассматривать мы должны различные варианты и быть готовыми к любому развитию событий.

— Говоря строго, такая готовность противоречит философским концепциям о неустранимой ограниченности планирования и неограниченности случая.

— Господа! И дама. Не уходите от темы!

— Экспедиция.

— Пошаговая экспансия.

— А я предлагаю разослать в разные стороны малые группы, человека по два-три. С гитарами. Они будут изображать кого-нибудь привычного, ну, скажем, бродячих актеров и музыкантов, и проведут разведку, не привлекая излишнего внимания.

— Бред.

— Чушь.

— Дурь. Нет уверенности в том, что они не будут привлекать внимания. К тому же, у нас даже нет такого количества гитар. Всего две. Может три.

— Да. Хоть в чем-то вы достигли согласия.

— Если так будет продолжаться, я одна уйду. Я сюда не для пикника все же приехала. Да, хорошо. Не одна, а с тобой, конечно же.

— Так, стоп! Для поэтапной экспансии с закреплением на занятых территориях у нас слишком мало людей. Кричать о себе тоже мне кажется неразумным. А вот если оставить часть экипажа на корабле, чтобы сидели и не светились, а большую группу отправить в экспедицию… С необходимым снаряжением и всем прочим, то может получиться неплохо.

— Ой, надо же, разумный человек нашелся.

— И если госпожа чародейка поддержит экспедицию магически, то все будет еще более замечательно.

— Поддержит-поддержит. И магически, и физически, и психологически. Но идем в сторону, куда я скажу.

— Для нас сейчас все стороны равнопривлекательны.

— Вот и отлично. Все будет кому мои вещи нести.

— Значит, на том и порешили. Давайте уже начнем.

После долгих споров, выборов и криков в экспедицию отправились сто десять человек. Еще сорок остались на корабле. В обязанности тех, кто оставался на борту, вменялось присматривать за Седжем и следить за окрестностями, а в случае чего — немедленно уходить в море. Там экипаж «Селин» мог чувствовать себя в безопасности.

Уходящие брали достаточный запас воды и провизии, оружие, амулеты. Множество разных мелких и не очень вещей, которые не то чтобы совсем уж необходимы, однако значительно облегчают путешествие, особенно по незнакомой и потенциально враждебной территории. Лайза еще предлагала взять паланкин, на котором бы понесли госпожу чародейку, но это предложение как-то не встретило понимания у масс.

На сборы ушло полтора дня. Наконец, все были готовы. Отправляться, по давней традиции, решили на рассвете.

День 68

— Фью-фью-фью-фью. Фью-фью-фью-фьюю. Фью-фью-фью-фью-фью-фьююю-фьюююю, — Лайза, бодро насвистывая какой-то мотив, нетерпеливо стояла, ожидая выхода.

— Фальшивишь, — сообщил компаньонке заспанный Саймон.

— Ну вот. Стараешься, можно сказать — душу вкладываешь, а потом всякие приходят и критику наводят. С добрым утром, Саймон!

— Где ты видишь утро?! — возмутился бард.

— Утро — это праздник, который всегда с тобой! Не знал?

Так, с шутками и песнями, экспедиционный корпус отправился в путь. Шли колонной по два, с разведчиками впереди, на флангах и в тылу. Идти по холмам было легко. Погода стояла хорошая. Каких-либо врагов и опасностей не было. Просто увеселительная прогулка.

Изредка на склонах встречались невысокие деревца, в лощинах кое-где были заросли кустарников, пару раз замечали вдали группки каких-то довольно крупных животных, убегавших раньше, чем к ним удавалось приблизиться для опознания. Мелкой живности вокруг было достаточно: мыши, какие-то суслики, птицы. Саймон утверждал, что видел лису. Кто-то из пиратов ему возразил, что тоже ее видел, но то была не лиса, а волчица. Бард засомневался, ибо мелькнувший хвост был откровенно рыжим, на что ему поведали о существовании красных волков, после чего поэт спорить перестал.

Отряд два полных дня шел, не встречая никаких людей, и не видя каких-либо следов деятельности человека.

День 70

С утра шел дождь. Мелкий и холодный. Небо было сплошь затянуто низкими серыми тучами. Зеленая трава на склонах холмов стала очень скользкой, начала размокать земля. Продвижение отряда сильно замедлилось.

Разведчики правого фланга сообщили о непонятном шуме. Вскоре этот шум уже слышали все. Низкий стрекочущий гул быстро приближался с правой стороны. Отряд прекратил движение, подтянулись разведчики. Люди расположились на холме, так, чтобы с одной стороны, пораньше увидеть с вершины источник шума, а с другой — иметь возможность спрятаться за гребнем холма, если вдруг что. Все постарались рассредоточиться, дабы не всех сразу накрыло одним залпом, опять же, если вдруг что. Опытные корсары различили, что источников шума три. И они уже близко.

Из-за холмов вынырнули три черных силуэта. Хищные продолговатые тела быстро летели над самой землей, повторяя изгибы рельефа. Над каждым с бешеной скоростью вращались блестящие лопасти, производящие шум. Трава под ними пригибалась и рвалась от ветра. Два силуэта замедлились, третий прошел над корсарами, заставив их отпрянуть вниз по склону. Этот третий был не похож на остальных — более тонкий, более хищный и более скоростной. По бокам у него торчали коротенькие прямые крылышки, под которыми виднелись пучки толстых коротких трубок. Еще одна, тонкая и длинная, торчала из округлой башенки под носом. Лайза отвернула лицо от поднятого лопастями вихря, ей вспомнились огненные пушки Древних, и настроение девушки резко испортилось.

Тем временем оставшиеся две машины, а в том, что это машины, сомнений не оставалось, зависли в трех локтях от земли над гребнем холма. Части их округлых боков сдвинулись в сторону, и на землю начали спрыгивать люди, принявшиеся сразу окружать корсаров. Они были в черной странной одежде, удлиненных шлемах, закрывавших всю голову, а главное, в руках они держали что-то невероятно похожее на оружие Древних. Настроение Лайзы испортилось окончательно. По лицу Саймона было видно, что он тоже вспомнил приключение в горах Ардов. Впрочем, остальные флибустьеры также догадались, что пришельцы вооружены. Плюс к этому подавленность от незнакомой, однако явно и безоговорочно превосходящей техники. Никакого сопротивления от корсаров ожидать не приходилось — силы явно не равны. Можно было не сомневаться — если бы дело пришло к схватке, то флибустьеры постарались бы дорого продать свои жизни, но пока геройство было неуместно. Машины, высадив десант, опустились на землю, опираясь на выдвинувшиеся маленькие колесики. Лопасти замедлились, однако не остановились совсем. Третий летательный аппарат описывал круги вокруг корсаров, обратив к ним свои пушки.

Саймон разглядывал окруживших их людей. Их оружие явно было того же рода, что и оружие, которым самому барду довелось пользоваться в горах Ардов. Одеты пришельцы были в черное, торсы массивны из-за жилетов со множеством карманов, в которых лежали квадратные пластинки. Вообще, снаряжение заметно скрадывает фигуры, но ощущение такое, что пришельцы стройнее, изящнее, тоньше в кости, нежели жители Лиры, хотя при этом выше. Шлемы странной граненой формы, с лицевой пластиной из черного стекла.

Последним из десантной машины на землю выпрыгнул человек в легком комбинезоне. Его шлем имел загадочного назначения гребень на затылке. Явно командир. Оскальзываясь на траве, он спустился к пленникам и остановился в шаге перед Лайзой. Постоял так несколько секунд, за которые чародейка успела поразмышлять, что лучше: убить этого нахала сразу, или схватить, чтобы использовать в качестве заложника. А затем командир десанта сняла шлем, рассыпав на плечи мгновенно намокшие белые волосы, и произнесла на вполне беглом языке Лиры:

— Народ холмов рад приветствовать сестру из другого мира и ее друзей на своих землях.

«Немой сцены», однако, не вышло. Десантники народа холмов быстро разделили корсаров на группы, поставили на колени и сноровисто разоружили. Лайза оглядела новоявленную сестру и кивнула:

— Да, привет. Я приветствую э-э… народ холмов и рассчитываю на его гостеприимство. Однако, я должна признаться, что несколько удивлена нашей встречей, которая столь… — чародейка задумалась, подыскивая слово.

— Внезапна? — подсказала встречающая.

— Скорее неожиданна.

— Всевидящий совет заметил присутствие иной силы на границе земли хильдар. Проведенная авиаразведка показала наличие крупного военизированного соединения, и мой отряд был выслан навстречу. Однако твое присутствие успокаивает мое сердце. Хм, ты ручаешься за своих людей?

— Ручаюсь вот за этого, — Лайза кивнула на Саймона. — А с остальными сотрудничаю. Задерживать их нет резона, но приглядывать стоит.

— Отлично, в таком случае, вас двоих я немедленно отвезу в столицу, а за остальными людьми будет выслан транспорт.

Командир десанта отвернулась и вновь надела шлем. Согласно ее указаниям солдаты хильдар выставили наблюдателей у горки отобранного у флибустьеров оружия, еще несколько приглядывали за самими корсарами.

— Отлично. Транспорт за вашими спутниками уже выслан. А вас я приглашаю занять места в моем геликоптере.

Лайза глянула в сторону одной из десантных машин, на которую указывала командир, и произнесла:

— Я парой слов обменяюсь с моими людьми…

— Конечно.

Чародейка отыскала взглядом Джан Ли, подошла к нему и что-то быстро произнесла. Тот кивнул головой, коротко ответил и отвернулся к пиратам, отдавая жестами приказ ждать. Лайза развернулась и скорым шагом направилась к машине, у люка которой ее ждали.

Внутри летательного аппарата, геликоптера, как его назвали, оказалось довольно просторно. Вдоль стен тянулись жесткие лавки, на которых разместились хильдарский командир и Лайза с бардом. Хильдар снаружи закрыл люк и отбежал в сторону. Лопасти раскрутились, машина оторвалась с небольшим рывком от земли и начала быстро набирать высоту. На высоте тридцати локтей заложила небольшой вираж и быстро полетела на юг. Боевой геликоптер занял позицию чуть сзади и сверху. Второй транспортник остался на земле.

Бард с интересом осматривался по сторонам. Полет на хильдарской машине он переносил гораздо спокойнее, нежели достопамятный полет на вивернах, и поэтому вовсю интересовался незнакомым устройством. В носовой части машины, за переборкой с дверцей, сидели двое пилотов, управлявших геликоптером с помощью ручек. Оба были в массивных черных шлемах, соединенных шнурами с машиной. Великолепный обзор для пилотов обеспечивался большой площадью остекления кабины. С противоположной стороны, в хвосте машины, в закрытом отсеке, видное через небольшое окошечко, затянутое металлической решеткой и закрытое толстым стеклом, располагалось нечто удивительное. А именно: там без какой-либо опоры висел додекаэдрический оранжевый кристалл размером с человеческую голову. И не просто висел, а крутился вокруг своей вертикальной оси. Когда геликоптер стоял на земле — кристалл вращался медленно, а когда взлетел — так быстро, что вращение не позволяло разглядеть детали. На гранях кристалла то и дело вспыхивали и гасли багровые искры.

— Преобразователь энергии, — голос командира хильдар заставил барда вздрогнуть. — Именно он превращает энергию силового поля в движущую силу, которая вращает лопасти, благодаря чему мы летим.

— Вот как…

— Да! Я ведь до сих пор не знаю ваших имен.

Лайза повернулась от иллюминатора, в который с любопытством смотрела.

— Я — Лайза д'Исси. Этот молодой человек — Саймон Ментарийский, известный на Лире бард.

— Очень приятно. Мое имя Джулия Скорпи, баронесса Кесари. Я командир отряда специального назначения «Тень». Рада сделать знакомство.

— Взаимно.

Чародейка вновь отвернулась к окну. Саймон продолжил разглядывать незнакомую машину, иногда обращаясь за разъяснением к Джулии.

За окном проносились все те же зеленые мокрые холмы. Два геликоптера черными тенями скользили над землей.

— Далеко еще? — бесстрастно поинтересовалась Лайза через некоторое время.

— Не особо. Мы направляемся прямиком в столицу — Камалон, — в голосе Джулии при упоминании города послышалась нотки гордости. — Там вы разместитесь со всем комфортом и будете представлены возлюбленной императрице.

— Высокая честь.

— Именно.

Через некоторое время Лайза незаметно для себя задремала, убаюканная равномерным гудением двигателя. Резко дернувшись через какое-то время, чародейка пришла в себя и осмотрелась. Саймон тоже спал, привалившись спиной к стенке, а Джулия быстро отвела глаза, встретившись было взглядом с проснувшейся девушкой. За иллюминатором геликоптера сверкала вода.

— Уже светло?

— Дождь закончился, тучи разошлись. Это все тот же день, если ты об этом.

— Под нами вода.

— Мы летим над заливом Кама. На берегу этого огромного залива расположен Камалон. Советую разбудить твоего друга, чтобы он тоже смог насладиться видом города с высоты полета. Далеко не каждый день видишь подобное.

За бортом показалась земля. Обширный прекрасный город как по волшебству поднимался из волн, представая величественно перед глазами прильнувших к стеклам Лайзы и Саймона. В центре города был высокий холм, окруженный тремя водяными кольцами и тремя земляными валами, невероятно ровными, словно вычерченными по циркулю. Через воды были переброшены мосты. От моря был проведен канал шириной порядка восьмисот локтей и длиной около пяти лиг вплоть до крайнего из водных колец, обеспечивавший доступ с моря в это кольцо, словно в гавань. Земляные кольца, разделявшие водяные, были прорезаны каналами такой ширины, что из одного водного кольца в другое мог пройти даже имперский галеон, сверху были переброшены широкие мосты, под которыми проходили корабли. Самое большое по окружности водное кольцо, с которым непосредственно соединялось море, имело в ширину более двух тысяч локтей, и следовавшее за ним земляное кольцо было втрое больше его по ширине. Из двух следующих колец водное было в тысячу локтей шириной и земляное опять-таки втрое шире. Наконец, водное кольцо, опоясывающее холм в середине города, было в пятьсот локтей шириной.

Все пространство земляных колец и обширное место вокруг них занимали различные постройки: дома, стадионы. Множество рощ и парков казались с высоты кусками зеленой ткани, причудливо и обильно раскиданными по земле. Внешнее кольцо воды и морской канал были заполнены странными кораблями.

А на холме центрального острова возносилась к небесам огромная четырехгранная пирамида, соперничающая огнистым блистанием своих граней с Коаром в небе.

— Камалон, столица империи хильдар. — произнесла Джулия. — В центре — императорский дворец, куда мы и направляемся.

Боевой геликоптер сопровождения отвернул в сторону и пошел на снижение, туда, где виднелось открытое пространство с белыми кругами, в некоторых из которых стояли ему подобные аппараты. Машина, несшая гостей, направилась прямо к пирамиде и через несколько минут совершила посадку у ее подножия.

На границах площадки, в центре которой приземлился геликоптер, начала выстраиваться цепь солдат. Лайза бросила недоуменный взгляд на сопровождающую.

— Не беспокойся, это почетный караул, — усмехнулась та в ответ.

Порыв ветра разметал белые волосы чародейки, как только она ступила на землю, точнее — на теплый и шершавый камень площадки. Воздух был насыщен легким запахом роз, над головой синело бездонное небо, впереди нависала до боли в глазах нестерпимо сверкающая гора пирамиды, от которой до площадки растянулась красная дорожка. Выстроившиеся солдаты единым движением стукнули правыми кулаками по груди, вероятно, салютуя прибывшим.

Следом за девушкой вылез озирающийся Саймон. Джулия легко выпрыгнула последней и пригласила следовать за ней. Гости зашагали по дорожке, которая оказалась слегка колючей и очень теплой, успевшей нагреться под лучами Коара.

«И пирамида та поглотила их», — подумалось Саймону. Бард тут же укорил себя за столь шаблонное описание, но иного на ум не приходило, настолько подавляющим казалось это строение и настолько мелкими — люди рядом с ним.

— Добро пожаловать в Камалон, — произнесла Джулия, ведя гостей коридорами. — Думаю, вы ожидали встречи более роскошной, нежели та, что была. Ваши ожидания вполне понятны и всецело обоснованы. Ведь статус ваш здесь — почетные гости. Точнее даже ближе к послам. Да. Мы вполне можем рассматривать вас, как послов. А их встреча — это отдельный ритуал. Таким образом, вас примет возлюбленная императрица на специальной церемонии, где вам будут оказаны все знаки радушия. Но этот прием будет чуть позже, вечером, а пока я вас отведу в термы, где вы сможете отдохнуть с дороги. У вас будет приблизительно часа три или четыре. Потом я за вами зайду. Ну или еще кто-нибудь. Так, что еще? Одежду, подобающую случаю, вам предоставят, если надо… Ладно, передаю вас теперь в руки слуг. Если что-то будет непонятно, они помогут.

Сказав это, Джулия ушла, оставив гостей в компании четырех девушек, которые были одеты в одинаковые платья — темно-синие, со шнуровкой на спине, и с одинаковыми наколками того же темно-синего цвета на волосах. Этот наряд производил впечатление элегантной униформы. Хильдарские девушки оказались потрясающе красивы и лицом, и телом. На Лире таких встретишь нечасто. Однако что-то неуловимо отличало их от той же Скорпи.

Две служанки жестами пригласили чародейку проследовать за ними. Другие увели Саймона.

Разглядывая узкую спину идущей впереди девушки, Лайза продолжала раздумывать о различиях. Джулия Скорпи выглядела более сильной? Более холодной, более стремительной, более острой, более опасной. Потому что служила в специальном отряде? Нет. То есть, да, но… Это что-то другое, не просто отличие солдата, возможно даже воевавшего, от гражданского. Что-то другое. И более глубокое. Но что именно, ухватить не удавалось. Правда, еще такое дело, у Джулии волосы белые, а у этих — темные. Да нет, это не то. Главное отличие внутри должно быть.

В термах оказалось весьма комфортно. Просторное безлюдное помещение, визуально разделенное несколькими рядами колонн на зоны. Пол из белого мрамора. Стены, расписанные видами природы. Высокие сводчатые потолки, также украшенные живописью, на этот раз — сценами из жизни людей, возможно, из мифологии или реальной истории хильдар. Несколько разноразмерных бассейнов, некоторые из которых были окутаны паром. Влажный горячий воздух. Аромат розового масла.

Одна из служанок подступила вплотную к Лайзе, мило улыбнулась, положила ладони чародейке на плечи, гладящим движением скользнула по груди, опустила руки ниже и ловко стянула водолазку с девушки. Лайза чуть отпрянула назад от неожиданности, потом усмехнулась, капельку нервно. Служанка вновь улыбнулась, еще очаровательнее, и опустилась на колени, расстегивая чародейке брюки.

Вторая служанка тем временем избавилась от своего платья, оставшись лишь в набедренной повязке. Как мысленно назвала этот предмет одежды Лайза. Раздевшаяся служанка жестом пригласила чародейку следовать за ней, подошла к одному из бассейнов, присела на корточки, поболтала рукой в его прозрачной ароматной воде, после чего улыбнулась и сделала приглашающе-указывающее движение.

Лайза присела на край бассейна, потрогала рукой воду. Теплая. Даже очень теплая. Внутри, меньше чем в локте от края, была ступенька, используемая в качестве сидения. Чародейка аккуратно спустилась вниз, погрузившись в бассейн до груди, прислонилась спиной к стенке, наслаждаясь горячей ванной после долгого и трудного путешествия. Откинула голову назад, расслабилась, наблюдая за служанками из-под полуопущенных век. Первая служанка также уже сняла платье и подошла к бассейну.

Обе хильдарийки отличались потрясающей красотой. Во многих государствах на Лире они могли бы добиться высокого положения исключительно своей внешностью, подумалось Лайзе. Впрочем, здесь же императорский дворец. Естественно, что здесь будут самые лучшие.

Чародейка вспомнила о Саймоне и хихикнула. Бард, наверное, чувствует себя так, будто в сказку попал. Лайзе пришло на ум одно узнанное ею в путешествиях верование, которое обещало своим праведникам вечное посмертное наслаждение в компании прелестных гурий. Надо будет как-нибудь рассказать Саймону. Тут девушка вспомнила, что это же верование помещало распутников в компанию тех же гурий, но только вне пределов досягаемости, и окончательно развеселилась.

Одна из служанок тем временем присела за спиной чародейки, заставив ее слегка насторожиться, и принялась расплетать косички. Вторая спустилась в бассейн. В руках она держала большую губку, которой начала, опять же с улыбкой, обтирать чародейку, стирая пот и усталость. Первая служанка тем временем управилась с косичками, принесла воды, намочила чародейке волосы и начала легкими и нежными массирующими движениями наносить ароматную пену.

Лайза закинула ноги и полулегла на приступок, чтобы хильдарийке с губкой было удобнее, и закрыла глаза. Аромат, горячая вода, нежные прикосновения красивых девушек. Не представляю, как Саймон это вынесет.

Первая служанка распределила пену чародейке по волосам, подождала минуту, в это время массируя Лайзе кожу головы, и начала смывать. Хильдарское средство оказалось весьма эффективным, волосы стали легкими и ощутимо чистыми. Служанка обернула волосы Лайзы полотенцем, соорудив башню на голове.

Хильдарийки жестами пригласили Лайзу выйти из бассейна. Чародейка легко выскочила и оказалась вплотную к одной из служанок, которая всего еще секунду назад стояла в двух шагах. Та улыбнулась и поправила Лайзе полотенце. Другая служанка взяла тем временем две большие губки, капнула на одну густой розовой жидкости из хрустального флакона, несколькими сжимающими движениями взбила обильную пену и передала губку своей коллеге, стоящей перед чародейкой. Подготовила таким же образом вторую губку, зашла Лайзе за спину.

Чародейке, которую намыливали с двух сторон нежными движениями, оставалось только стоять, чувствуя себя, редкое дело, немного растерянно. Кажется, эти хильдарийки держатся уж очень близко. Да, определенно, излишне близко. Орудовать губкой можно ведь и отступив на полшага.

Намылив чародейку, служанки не успокоились. Сменив губки на чистые, они принялись смывать пену, неторопливо и тщательно. После чего пригласили Лайзу в следующий бассейн, чтобы смыть мыло окончательно. Хотя и утомительна эта процедура, надо признать, очищает хорошо.

После бассейна служанки жестами пригласили чародейку лечь на прямоугольное возвышение пола, которое было похоже на кровать из мрамора. Или на алтарь для жертвоприношений. Каменное ложе оказалось неожиданно теплым и удобным. Одна из служанок натерла ладони маслом с приятным запахом и начала делать чародейке расслабляющий массаж. Наслаждение, которого Лайза не любила, ведь после такого нужен или тонизирующий массаж, или время на восстановление.

После массажа служанки были вынуждены помочь Лайзе перейти к очередному бассейну. На этот раз наполненному светло-голубой водой, насыщенной мелкими пузырьками, быстро поднимающимися из глубины. Над бассейном стоял незнакомый, однако легкий и приятный аромат. Уже через минуту пребывания в нем чародейка почувствовала, как вместо разморенности по телу разливается легкость. Настроение резко улучшилось, чуть ли не до эйфории, сознание прояснилось. Хотя шевелиться по-прежнему не хотелось, а хотелось просто невесомо парить, наслаждаясь легкостью в теле и голове. Но еще через половину минуты служанки жестами показали, что надо выходить.

Аккуратно, даже не вытерев, а промокнув остатки воды, служанки завернули Лайзу в большое пушистое белое полотенце и проводили в соседнее помещение — комнату с прозрачным стеклянным потолком, через который виднелось начавшее темнеть к вечеру небо. Усадили в удобное кресло, поставили на столик рядом стеклянный кувшин сока и два бокала, после чего удалились. Чародейка взяла бокал, налила сока, устроилась поудобнее, сделала глоток. Апельсиновый. Откуда-то тихо и ненавязчиво звучала легкая музыка.

Через пять минут дверь в комнату отворилась, и в проем зашел бард. Саймон был красен лицом и, как и чародейка, завернут в большое полотенце. Он немного рассеянно оглядел комнату, затем кивнул и шагнул к девушке. Лайза улыбнулась, наполнила второй бокал соком и протянула севшему в соседнее кресло другу.

— Благодарю, — хрипло пробормотал бард.

Немного помолчав, Лайза поинтересовалась светским тоном:

— Как вам термы, друг мой?

Саймон вздрогнул отчего-то.

— Весьма, — голос его вновь сбился на хрип, заставив откашляться.

— Понравилось ли вам?

— Да. Это очень хорошее место. Очень. Замечательно очищает и бодрит, — тон барда и выражение его лица диссонировали с его словами. — Чувствую себя, как будто заново родился. Восхитительно.

— Да. И обслуживание великолепное.

— Да уж, незабываемое…

Лайзу насторожил голос барда.

— Погоди-ка. Тебе что, не понравились девушки?

— О чем ты? Какие девушки?

— Тебя же увели две очаровательные служанки.

— А, служанки. Да. Они довели меня до собственно бассейнов. Там меня ждал здоровый мужик. Ух, бугай! Головы на три выше меня. Плечи — двух меня не хватит сравниться. Бицепсы такие, что у меня бедро тоньше. Единый тому свидетель, как он меня парил!.. И мочалкой тер, я уж думал все, шкуру сдерет вместе с мясом. И веником хлестал так, что, я думаю, палач с большей нежностью плетьми разбойника охаживает. И массаж сделал, я все косточки свои, каждый сустав и каждую мыщцу ощутил в полной мере, даже те, о существовании которых и не подозревал никогда. Скажу не соврав — после всего этого я чувствую себя замечательно. Это действительно как заново родиться. Но каково же было мне в процессе мытья!.. И восстанавливаться теперь, наверное, целый день придется, если не два.

Лайза, начавшая мелко подрагивать уже в середине речи, не выдержала и в голос расхохоталась. Пожалуй, не будем про гурий.

— И вовсе нет в этом абсолютно ничего смешного, — надулся Саймон.

— Ладно, извини. Не хотела тебя обидеть. Прости меня, пожалуйста. Ладно?

Саймон в изумлении повернулся к спутнице.

— Поверить не могу, ты извиняешься… Что за чудеса?

— Хе, просто способ вернуть тебе хорошее настроение. Брось, не принимай всерьез. И не забудь, у нас скоро прием у местных властей, так что надо подготовиться.

— Я боюсь, что буду весьма расслаблен и хотеть баиньки. Не могут они устроить прием завтра, ты не интересовалась?

— Нет. И я думаю, это будет крайне невежливо с нашей стороны — просить отсрочки. Сама императрица хочет с нами встретиться, находит для этого время, а мы будем капризничать?

— Да, звучит не очень, — признал Саймон. — А как же я в таком состоянии буду впечатление на императрицу производить? Мы же должны понравиться, чтобы нам помогли в нашем путешествии.

— Да нам вроде как и не мешали до этого, — удивилась чародейка. — Наоборот, очень радушно встретили. К тому же, твоя харизма ведь никуда и не делась! Наоборот, стала только сильнее. Предстанет Саймон пред очи императорские, а сам весь такой расслабленный, весь такой нежный, распаренный, свеженький, розовенький и беспомощный… Какая женщина устоит перед такой няшечкой, такой ути-пусечкой, которую так и хочется обнять и пожамкать!

— Да ну тебя! — фыркнул бард.

— Ха-ха-ха!

— Кинулся бы чем-нибудь, да лень.

— Вот-вот, кинулся. Я ведь еще с первой встречи нашей помню, что ты любитель покидаться всякими шишками в людей! Что, думал не помню? Ха-ха, я все помню!

— Что?! Сама меня изводила всячески совершенно необоснованными подколами, вместо того, чтобы спать!

— Необоснованными? Это после твоего кулинарного шедевра-то они необоснованные?

Час быстро пролетел в приятном расслаблении и дружеских спорах, и незаметно томная нега сменилась бодростью и жаждой деятельности. Чародейка хихикала над бардом, который забыл уже о своих размятых мышцах и суставах, и теперь подпрыгивал от желания куда-нибудь идти.

— Ух! Я прямо чувствую, как наполняет меня новая сила! Беру назад все слова обидные, что про массажиста я говорил. Воистину, он маг и чудотворец. Меня прям распирает, как бы не лопнуть от энергии такой!

— Не волнуйся, — успокоила друга Лайза. — Через несколько часов пройдет, спать будешь сегодня как убитый.

— Мдя? Тогда надо поторопиться на императорский прием, коли так. Пока, значится, действует.

— Успеется. Ты лучше вот о чем подумай — что дарить императрице?

— Д-дарить?.. — заикнулся Саймон и даже прекратил свою беготню по комнате.

— Дарить, — кивнула Лайза. — Вы продолжайте, друг мой, продолжайте. Когда вы так бегаете в этом полотенце, активно жестикулируя, у меня какие-то смутные ассоциации возникают. Что-то там из древнего мира, тог и сенатских выступлений.

— Шутишь?

— Нет, почему это? — удивилась чародейка. — И правда возникают.

— Да я не про это, — отмахнулся Саймон. — Если хочешь, я тебе потом целое театральное представление изображу, "генерал Клавдий в Сенате". Ты про дары рассказывай давай.

— Ловлю на слове, — отметила девушка. — А про дары все просто и понятно. Я бы даже сказала — банально и незатейливо. Джулия прямым текстом нам сказала, что они нас считают за послов. Неведомо чего, правда, но пусть. А послы на приеме у правителя государства, в которое они прибыли с посольством, следуют церемониалу и протоколу. Коии предусматривают взаимное дарение всяких милых безделушек. Как знак взаимного уважения, симпатии и прочих добрых намерений.

— Ааа, да не рассказывай ты мне про дипломатический протокол и посольский обычай! Чай, не совсем уж варвар из глухой деревни пред тобой стоит, а цельный бард, который по долгу службы в разных местах отирался, в том числе и при дворах разных сиятельных, могущественных и влиятельных.

— Тогда что ты от меня хочешь? — пожала чародейка плечами, наливая себе еще стакан апельсинового сока.

— Лайза! У нас времени нет!

— Что — Лайза? Если ты намекаешь, что надо спешить, то — нет. Время у нас есть. За нами же еще не пришли, не позвали готовиться к приему. Или ты думаешь, что мы перед императрицей прямо в полотенцах этих предстанем? Но дело в том, что у нас особых даров-то и нет, поэтому это время нам вроде как и ни к чему. Не будем же мы сейчас что-то мастерить? Ну, в принципе, из ножки кресла можно статуэтку выстругать… И вообще, чего ты нервный такой стал? Раньше ты мне больше доверял как-то. Вроде не первый день знакомы, мог же уже научиться различать, когда дело плохо, а когда я просто дурачусь, потому что у меня есть план?

— Извини, — Саймон присел на край своего кресла. — Я действительно стал более нервный и дерганый. Раньше как-то веселее ко всему относился. Без лишней серьезности. Да, бывало страшно, бывало реально опасно. Но я был уверен в лучшем исходе. А может, просто не задумывался об этом. Или мне было все равно. А потом… ну, после…

Бард мимолетом коснулся шеи, украшенной ожерельем шрамов.

— А потом как топором отрубило, — закончила фразу чародейка, вызвав укоризненный взгляд друга. — Теперь-то чего тебе бояться? Все! Ты уже испытал самое плохое и страшное, что только может случиться в жизни! Ты умер. Что, ну вот скажи мне, что еще тебя может теперь испугать? В любом деле самый худший итог — смерть. Но для тебя даже она будет не впервой.

— Хм. С такой позиции я об этом не думал, — признался Саймон.

— Ну вот, подумай! — улыбнулась Лайза. — А о подарках не беспокойся. У меня припрятан маленький сувенир на всякий случай. Так, кулончик с камушком. Но он красивый, а я надеюсь, от нас и не ждут особых изысков. Так что если мне отдадут мои штаны, то с пустыми руками мы не останемся. А тебе вообще думать нечего! Ты же бард. Спой что-нибудь.

— Эх, — махнул рукой Саймон. — Я подумал об этом. Но у меня даже гитары нет! Взял одну с корабля, так она с ребятами осталась, когда нас хильдар встретили.

— Какая это у тебя? — поинтересовалась Лайза. — По-моему, ты за это путешествие целую кучу гитар растерял.

— И не говори, — вздохнул бард. — Я не как некоторые, я считаю гитару лишь инструментом, не более. И стараюсь не привязываться. Но все же обычно по несколько лет ходил с одной и той же! А тут почти каждый месяц. Эх…

— Ну ладно тебе, не переживай. Найдется же у хильдар для тебя гитара. Или какой-то похожий инструмент. На крайний случай можешь просто рассказать что-нибудь. Или сыграть генерала Клавдия. А вообще, Джан Ли с командой тоже обещали доставить в Камалон. Так что заберешь инструмент у них чуть позже.

— А ты знаешь… — проговорил бард задумчиво. — Разве их обещали доставить? Вроде речь шла только о том, что за ними пришлют транспорт.

— Да брось, куда их еще везти на этом транспорте? — отмахнулась чародейка, однако задумалась.

— Слушай, Лайза, — начал Саймон после недолгого молчания. — Я давно тебя спросить хотел — как ты умудряешься столько всего держать в карманах своих брюк? Я видел, что ты хранишь там ножик, без ножен. А он ведь острый. Как это тебе удается? И в Белом Лесу ты из карманов достала кучу всяких снадобий для чернения моего ножа. Как это все там помещается?

— А, это практическое воплощение многомерной геометрии. Мешкообразное пространство карманного измерения.

— Ась?

— Э… Аналог магического безразмерного сундука. В магии есть возможность наложить заклинание на какую-нибудь емкость, чтобы она стала внутри больше, чем снаружи. Это применяется к дорожным чемоданам, сумкам, палаткам, домам. Помнишь башню в Белом Лесу? Она внутри гораздо просторнее, чем кажется снаружи. Это очень удобно, можно с комфортом разместиться на крайне ограниченной площади. Или сложить в одну сумку огромную кучу вещей. С учетом того, что вес при этом остается небольшим, такой багаж оказывается просто мечтой путешественника.

— Да уж! — покивал бард согласно.

— У меня другой принцип, но тот же эффект. Можно сказать, что в моих карманах на самом деле пусто. Они лишь проход в складку пространства, существующую в другом измерении. В нем я могу безопасно хранить всякие нужные мне вещи. Небольшие, разумеется. Ограниченные шириной кармана. Так что клеймор я оттуда не достану. А всякие мелочи — в любой момент. Отличная штука, позволяющая держать все под рукой.

— Да, здорово. А можешь и мне такое сделать?

— Увы, нет, — грустно покачала головой Лайза. — Я же не волшебница. Мне самой штаны сделали у меня… дома. А у меня нужного оборудования для изготовления таких вещей нет. Да и, честно признаться, не сильна я в многомерной геометрии. Так что прости.

— Ничего! Уж обойдусь как-нибудь, — засмеялся Саймон. — Ну или к магам обращусь. Потом. Когда они перестанут за мной гоняться. Или у хильдар спрошу. Может быть, у них здесь такие штаны в каждом магазине продаются! Хотя, ты заметила магию у народа холмов? Я как-то нет.

— Аналогично. Зато вот техники немало.

— Как у Древних.

— Ага.

— Думаешь, хильдар их потомки? Ну, более прямые, чем на Лире. Сохранившие знания.

— Выясним, — пообещала чародейка.

В дверь вежливо постучали.

— Да! — крикнула Лайза.

— Ну как вы здесь? — с улыбкой поинтересовалась Джулия, заходя в комнату. — Термы очень хороши после долгого путешествия, не правда ли?

— О, ваши термы просто чудесны! — воскликнул Саймон. — Прошу вас, передавайте мои благодарности и наилучшие пожелания мастеру, который мне делал массаж. Он просто кудесник своего дела.

— Обязательно, — кивнула Скорпи. — А сейчас, если вы достаточно отдохнули и пришли в себя, пора одеваться к приему. Я изначально думала предоставить вам какую-нибудь одежду из дворцового гардероба. Но потом я посовещалась с церемониймейстерами, и они мне сказали, что раз вы рассматриваетесь в качестве послов, то и одеты вы должны быть в свою одежду, представляющую вашу культуру. Вроде как это странно, если вы будете одеты по-нашему. И даже может быть сочтено за оскорбление. Так что я решила оставить выбор за вами. Мы, конечно, отчистили вашу одежду и привели в порядок. Но если хотите, можем подобрать что-нибудь более… торжественное.

Лайза глянула на Саймона.

— Я не постесняюсь в своей одежде выйти, — пожал бард плечами. — Дырок на штанах нет, а если не приглядываться близко, то вообще сойдет за герцогский наряд.

— Хорошо, — кивнула Джулия. — А ты, сестра? Желаешь сменить наряд? Скажем, на платье.

— Неа. Моя одежда мне привычна, удобна, и хорошо меня представляет. Кстати, скажи, а чьи мы послы? Чисто из любопытства.

— Хм. Ты можешь представлять свой мир. А твой друг — материк Лиру. Ну или любое из его государств на выбор, если хочет.

— Гхрх, — подавился Саймон. — Это… большая честь для меня…

Джулия посмотрела на барда с легкой улыбкой.

— Подписывать договоры о войне и мире вам не придется. Ваш посольский статус — это скорее протокольная формальность. Не может же к императрице прийти любой с улицы в гости! Но познакомиться вам надо, и она этого желает. Значит, надо придать вам какой-то официальный статус, который будет отражен в документах. А вы как раз пришельцы из далеких стран. Кем же еще вас считать, как не послами? Это само напрашивается.

— Эх, а я уж было начал пункты торгового договора продумывать, — вздохнул бард, хотя по выражению его лица было понятно, что он рад избежать подобных обязанностей. — А что насчет…

— Да, — согласилась Лайза. — Мы же должны подарки вручить императрице. Как это регламентируется? Не просто же в руки дать, наверное?

— А у вас есть, что дарить? — удивилась Джулия. — Как бы все отлично все понимают, чрезвычайные обстоятельства, все дела. Этого от вас и не ждут.

— Но у нас есть, — добавила немного обиды в голос Лайза. — Чай, не босяки какие…

— Грхх, — кашлянул Саймон.

— В переносном смысле, — уточнила чародейка. — Кое-что в карманах найдется. А мой друг — так и вовсе бард. Весьма известный на Лире, между прочим. И голос его сам по себе редкое сокровище. Равно как и виртуозное исполнительское мастерство игры на гитаре. Многие сильные мира сего не гнушались его песнями. А напротив, сильно ценили его выступления. Так что если найдете инструмент, то мой друг сможет усладить слух императрицы прекрасной мелодией.

— Вот как?.. — Скорпи осмотрела Саймона по-новому, с большим уважением, будто впервые увидев его самостоятельной личностью, а не приложением к чародейке. — Уверена, мы что-нибудь подыщем для такого.

По сигналу Джулии служанки внесли одежду гостей. Тщательнейшим образом вычищенную и приведенную в порядок. Саймона пригласили для переодевания в другую комнату. Сама Джулия осталась с Лайзой, деликатно отвернувшись к стенке.

— От вас не потребуется ничего особенного, — рассказывала Скорпи, пока чародейка одевалась. — Сейчас это просто знакомство. Если императрица захочет пообщаться с вами лично и обсудить какие-то вопросы, она назначит вам аудиенцию на один из следующих дней. После церемонии знакомства последует ужин, а затем вы будете размещены в отведенных вам покоях. Я полагаю, ты согласишься погостить у нас сколько-нибудь дней, сестра?

— Да, конечно, — согласилась Лайза, поглаживая рукав водолазки. — Надо же, как новая. Почему бы нет? Отдохнуть несколько дней среди друзей — что может быть лучше? Кстати о друзьях. Те люди, с которыми я была, когда вы нас встретили, где они? Их тоже пригласят на встречу?

— Не сейчас, — покачала головой Скорпи. — Мы узнали, что у них есть корабль, на котором осталась часть команды. Так что мы решили вернуть твой отряд на борт, чтобы они все прибыли в порт Камалона. Это плавание займет несколько дней, и они будут удостоены отдельной встречи, если императрица того пожелает.

— Они неплохие люди, — заметила Лайза. — С понятиями чести и с принципами. Не разбойники и не отребье, хоть и вольный народ. И капитан их заслуживает тех почестей, на которые может рассчитывать человек, командующий несколькими десятками воинов.

— Не беспокойся, сестра. К ним относятся со всем подобающим уважением. Сейчас почетный караул сопровождает корабль в Камалон, где экипаж будет размещены с должным комфортом. Уверена, вы еще встретитесь, и очень скоро.

В комнату зашел Саймон. Бард вновь был одет в равенградском стиле, и выглядел очень аристократично и богемно. Лакированные казаки, черные кожаные штаны, белоснежная рубашка с пышными манжетами, темно-синий шелковый платок на шее.

— А мне новую рубашку задарили, — похвастался бард.

— Отлично выглядишь, — одобрила чародейка. — Я прям смущаюсь рядом с таким красавцем стоять.

— Мы нашли рубаху такого же фасона, как была у твоего друга, — пояснила Джулия. — Потому что его собственная была не в лучшем виде. К счастью, мода у мужчин более сдержанна и обладает сходными чертами, независимо от государства.

— Вот не скажи! — не согласился бард. — Сравни хотя бы традиционные меховые безрукавки Северного материка и платья Халифата Сахры. Хотя мне, как артисту, проще. Определенный стиль, присущий творческим людям, узнаваем везде.

— Творческих людей обычно по инструменту признают, — заметила Лайза. — Без него ты просто странный человек, выпендрежно одетый. А вот если у тебя гитара в руках, или там, кисти с красками, тогда любому сразу понятно — это артист и художник, им можно, и даже положено быть такими.

— Вот спасибо тебе, — скривился бард. — Это что же, любой возьмет гитару, и сразу бардом сделается, что ли?

— В глазах обывателей — да, — кивнула чародейка. — По крайней мере, пока не запоет. Да и тогда некоторые выдают свои гнусавые атональные потуги за новое видение и оригинальный стиль. И что самое интересное — находят своих почитателей!

— Ну это да… — приуныл Саймон.

— Ну вы готовы? Тогда давайте краситься уже — поторопила спутников Джулия Скорпи.

Двое служанок помогли Лайзе нанести макияж. Еще одна, не слушая возражений Саймона, припудрила ему лицо.

— Готово? Тогда пойдемте.

Лайза и Саймон вышли за баронессой в коридор и быстрым шагом направились по анфиладе помещений дворца. По дороге их встретили двое слуг, на ходу вручивших барду гитару. Инструмент был великолепного качества, богато украшен. А еще имел на одну струну больше, чем те гитары, которые были распространены на Лире. Для барда это, разумеется, не было проблемой, ему приходилось видеть и пользоваться гитарами, число струн на которых отличалось в три раза. Просто забавная деталь, еще одно напоминание о разнообразии мира. О том множестве путей, которыми идет человечество. Когда в разных частях света используются очень похожие музыкальные инструменты, основанные на общем принципе. Однако при этом они могут — и различаются — весьма сильно. А иногда всего одной вроде бы мелкой деталью, ан нет — меняет это всю игру, заставляет осваивать инструмент как новый. Зато и дарит новые возможности, новые техники, новые красоты. Позволяет глубже и полнее узнавать царство музыки, а через это — и себя.

— Так, — Джулия остановилась, не доходя нескольких шагов до арки в стене коридора. — Теперь начинается официальная часть. Ведите себя без причуд, соблюдайте общие правила вежливости, руководствуйтесь здравым смыслом. И не волнуйтесь.

— Да мы и не собирались, — заверил баронессу Саймон. — А что за общие правила вежливости?

— Не сморкайся на пол, — ответила чародейка. — И не бросайся к императрице с объятиями и поцелуями.

— Не, а вдруг наши обычаи сильно отличаются? — попытался уточнить Саймон. — И то, что у нас вежливо, здесь окажется жутким хамством. Или наоборот.

— Да все нормально, — слегка раздраженно отмахнулась Джулия. — Общие у нас правила.

Через арку спутники вслед за Скорпи вышли на площадь. Это была зала в пирамиде дворца, но такая огромная, что в ее закрытость было сложно поверить. Размерами помещение не уступало городским площадям, а потолок терялся где-то высоко. Настолько высоко, что зала обладала собственным микроклиматом, и над головами спутников клубились натуральные облачка. В центре залы бил фонтан, рядом с которым ожидал десяток слуг и две лошади.

Слуги были одеты в расшитые золотом ливреи, одновременно строгие и роскошные. Один из слуг, одетый богаче остальных, держал в руках высокий и массивный посох с орлом на вершине.

Лошади были красивы… нет! они были великолепны. Стройные, тонконогие. Потрясающе грациозные и безупречные в своем экстерьере. Неимоверно прекрасной жемчужной масти, ровной, переливающейся словно бархат при каждом движении, без единого пятнышка. Длинные гривы и хвосты лошадей были заплетены во множественные косички и перевиты лентами. Головы венчались пышными султанами.

— Это для вас, — пояснила Джулия. — Сможете усидеть верхом? Я понимаю, что это глупо, ехать верхом по дворцу, но таков обычай, тянущийся с незапамятных времен. Послы идут к императрице пешком только в случае ее неприязни к послам.

— Да нет проблем, мы умеем ездить верхом, — успокоила баронессу Лайза, после чего повернулась к Саймону. — Правда ведь?

— Ага, — кивнул тот. — Но до чего же красивые лошадки!

— А, так вы умеете ездить верхом? — облегченно спросила Джулия. — Ну, в твоих умениях, сестра, я и не сомневалась. А вы, Саймон, наверное, владели или часто пользовались ими у себя дома?

— Не, это не для меня, — покачал головой Саймон, подходя к своей лошади. — У меня образ жизни не тот. Я постоянно в странствиях, трудно обеспечить лошади должный уход. Не говоря о том, что это дорого! И вообще, лишняя морока только с лошадью: кормить, лечить, искать место, где оставить, да и проехать не везде можно. Лучше уж пешком. А еще можно напроситься в попутный караван. Это мне нравится больше прочего. За мелкую сумму, или даже просто за помощь в дороге, а в моем случае — за песни вечерами, довезут куда надо. Едешь себе, в ус не дуешь. С людьми разными знакомишься. Ну или на крайний случай можно воспользоваться магическим телепортом. Дорого, зато быстро и удобно.

Слуги придержали стремя, и бард легко поднялся в седло.

— Но ездить верхом я умею.

Лайза так же легко уселась в седло. У нее оно было женское — обе ноги с одного бока. Слуги взяли лошадей под узцы.

— Здесь вам скакать не придется, — улыбнулась Скорпи. — Не скачки все же, а торжественный въезд послов. Так что поедем шагом.

Слуги построились в колонну, в центре которой верхом ехали Лайза и Саймон, и вышли из залы в широкий коридор, настоящий проспект. Джулия шла рядом с гостями, рассказывая мелкие детали протокола, и объясняя спутникам, что им предстоит сделать. Во главе процессии шагал хильдар с посохом, и его мерные удары об пол гулко разносились по коридору.

Встречающиеся на пути хильдар с любопытством посматривали на гостей. Это были торопящиеся с поручениями слуги, бегущие по делам чиновники, пришедшие с просьбами и обращениями посетители. Все они уступали процессии дорогу, кто быстро глянув и спеша дальше по своим делам, кто останавливаясь и рассматривая.

Через равные промежутки в коридоре стояли охранники. В ярких парадных мундирах, отличавшихся разительно от боевого снаряжения, виденного спутниками на бойцах отряда "Тень". В руках они держали все то же эффективное огненное вооружение Древних, но скорее парадное, нежели боевое. Оружие было тщательнейшим образом вычищено и богато украшено. Несколько раз встречались и группы из трех охранников — патрули, совершающие обход. Хоть эти дворцовые стражники и казались скорее церемониальной гвардией, статусным элементом императорского двора, Лайза заметила и компактные устройства связи на их ушах, и внимательные, цепкие взгляды. А их оружие могло выглядеть как угодно роскошно, но при этом оставалось убийственным и разрушительным.

Преодолев коридор, процессия остановилась перед двустворчатыми высокими дверями из блестящего серебристого металла. Двери охранялись пятью стражниками в шлемах и доспехах, подобных виденным, но золотого цвета. Один из стражников выделялся красным плюмажем на шлеме и, похоже, был командиром.

— Legatos ad Imperatrix! — громко объявил хильдар с посохом, звучно стукнув им об пол.

— Te potest intrare, — кивнул главный стражник.

Лайзе и Саймону помогли спуститься на пол. Лошадей тут же отвели в сторону. Двое стражников по сигналу командира распахнули двери, и вслед за хильдар с посохом Лайза, Саймон и Джулия зашли внутрь.

Стены и пол большого зала были выложены плитами из черного и белого мрамора. На стенах висели узкие длинные полотнища красных знамен, украшенных трилистником — символом империи хильдар. У стен навытяжку стояли охранники с оружием поперек груди. Небольшая группа хильдар в строгих одеждах и с планшетами в руках ожидала недалеко от входа, изредка негромко переговариваясь.

В центре зала стоял черный каменный трон. Это было массивное кресло без украшений, почти кубическое, с невысокой спинкой и широкими подлокотниками. Трон казался вырезанным целиком из одного куска материала, и скорее всего, так оно и было.

Вокруг трона квадратом стояло четверо стражников. Они были не похожи на остальных — гораздо массивнее и на две головы выше обычного хильдар. Эти гвардейцы были одеты в белые кафтаны до колен и вооружены глефами. Каждая такая боевая коса представляла собой подлинный шедевр искусства. Массивное древко большого и тяжелого оружия было сплошь покрыто вьющимися цепочками символов. Широкий клинок на вершине древка окутывало марево зеленой энергии, время от времени потрескивающее крохотными молниями. На противоположной части древка также имелся заостренный трехгранный наконечник.

Маленькая процессия мерным шагом пересекла зал и под неотрывными взглядами гвардейцев остановилась за десять шагов до трона. Стена за троном была целиком белая и в ней, прямо напротив входа, через который вошли спутники, была еще одна дверь, высокая и узкая, выполненная из того же черного камня, что и трон. Эта странная дверь щелью космической пустоты тянулась от пола до потолка зала. Лайза скользнула по ней взглядом снизу вверх и замерла с поднятой головой.

Высокий потолок целиком был покрыт художественной росписью, которая с поразительным качеством и множеством деталей отражала какой-то эпизод древней истории. Это было масштабное сражение, и две армии сошлись в ожесточенной схватке под кровавого цвета небом, рассеченным хвостом кометы. Множество хильдар применяли свое огненное стрелковое оружие, а также рубились в свирепой рукопашной алебардами, окутанными зелеными молниями. В центре росписи был изображен, по-видимому, ключевой эпизод того события — двое хильдар в доспехах расцветки противоборствующих армий склоняли колени перед стоящей женщиной, за плечами которой развернулись огромные перистые крылья. Фигура женщины лучилась внутренним светом, и черт ее лица было не видно.

Саймон толкнул чародейку локтем и указал глазами на потолок, выразительно подняв бровь.

— Крылатые женщины, — беззвучно прошептали его губы.

И тут неожиданно черная дверь за троном раскрылась, из нее один за другим выступили двое гвардейцев в белых кафтанах, а следом за ними сама императрица шагнула в тронный зал.

И в этот момент Лайза забыла обо всем на свете.

— Возлюбленная императрица Этайн из рода Эхрайде! — громко объявил чей-то голос.

— Ave Imperatrix! — громыхнули стражники и гвардейцы.

Рядом задохнулся от восторга Саймон.

Но Лайза отметила все это лишь каким-то далеким краешком сознания. Всеми ее мыслями и чувствами завладела та, что летящей походкой вышла из двери и подходила к трону.

Этайн была прекрасна. Абсолютной, совершенной, безупречной, неземной красотой. Ее высокая и стройная фигура была обтянута белым платьем с черной окантовкой. На фарфоровом белом лице поглощали весь свет огромные черные глаза, обрамленные длинными ресницами. Абсолютно черные глаза, без радужки и белков. Локоны черных как смоль волос спадали на белые плечи. А за спиной покачивались два сложенных крыла, покрытых черными перьями.

Императрица элегантно присела на трон, при этом чуть приподняв крылья и опустив их за спинкой кресла. Гвардейцы заняли свои места возле повелительницы хильдар. Седой чиновник в расшитом серебром черном мундире встал по левую руку от императрицы.

Лайза продолжала не мигая смотреть в черные глаза, чувствовать ответный взгляд императрицы, ощущать, как падает в бездонную тьму этих глаз. И главное — понимать, что не против этого падения.

Этайн с нечеловеческой грацией оперла подбородок на кулак левой руки, поставленной на подлокотник трона, и на миг прикрыла веки. По ее черным глазам нельзя было понять, куда направлен взор, однако когда веки императрицы вновь поднялись, Лайза почувствовала, что Этайн перенесла свое внимание с нее куда-то еще.

— Возлюбленная императрица Этайн из рода Эхрайде приветствует уважаемых послов Лиры и другого мира в империи хильдар, — произнес на беглом лирском чиновник слева. — Я логофет, глас императрицы, мои слова — ее воля.

Лайза сглотнула и попыталась собрать мысли в кучку. Сердце чародейки вопило от восторга и обожания к императрице, а также от чего-то другого, более глубокого и непонятного, заглушая рациональные мысли. Однако разбираться в своих чувствах не было времени — похоже, от послов ждут какого-то ответа. Лайза мельком бросила взгляд на своего друга. Саймон открыв рот глядел на императрицу влюбленными глазами и всем своим видом напоминал преданного щенка, разве что хвостом не вилял. А вот слюни уже, кажется, текли…

Быстрый взгляд по сторонам не помог чародейке найти вдохновения. Она лишь заметила, что и все хильдар смотрят на свою императрицу с восхищением, обожанием и бесконечной преданностью. Логофет, который то и дело косился на повелительницу. Чиновники, охранники. Даже суровые взгляды гвардейцев теплели, когда падали на императрицу. Джулия Скорпи еще сильнее чем Саймон напоминала верную собаку, глядящую на хозяйку с обожанием, и готовую по одному ее слову броситься выполнять любую команду.

Лайза вновь сглотнула и поняла, что если вновь посмотрит на Этайн, то ее вновь захлестнет чувствами. Поэтому чародейка уставилась в пол и разомкнула внезапно пересохшие губы:

— Ave Imperatrix, salutant vos essemus. Позвольте мне представиться и представить моего спутника… Я — Лайза д'Иси, из мира Венгры, а это Саймон Ментарийский, с Лиры. Для нас огромная честь находиться здесь и приветствовать…

Лайза неосторожно подняла голову и встретилась с черной бездной глаз императрицы, смотрящей прямо на чародейку. Все заготовленные слова тут же вылетели из головы девушки.

— … приветствовать… вас… разрешите… поблагодарить…

Легчайшая улыбка на миг проявилась на губах императрицы, а затем Этайн отвела взгляд, дав возможность закончить фразу.

— … разрешите поблагодарить вас за гостеприимство, и от своего лица, — чародейка бросила взгляд на барда, убедилась, что тот продолжает быть в прострации, — и от лица моего спутника, заверить возлюбленную императрицу в уважении, восхищении и преданности. А также позвольте вам преподнести небольшой подарок, как знак чистоты и прозрачности наших мыслей и намерений.

В руках у Лайзы появился заранее приготовленный дар повелительнице хильдар. Чародейка сделала шаг вперед, отчего гвардейцы тут же напряглись и крепче схватились за свои глефы. Лайза остановилась и взглянула на логофета вопросительно. Прежде чем тот успел ответить, императрица шевельнула рукой, успокаивая стражу, и неимоверно плавным движением поднялась с трона.

Одним скользящим шагом она преодолела расстояние до чародейки. Логофет засеменил было следом, но императрица подняла руку, остановив его.

— Я с радостью приму твой подарок, — напрямую обратилась Этайн к Лайзе, глядя девушке в глаза.

Лайза стояла, держа в руках свой подарок. Девушка забыла как дышать, а ноги вдруг стали ватными, и чародейка изо всех сил цеплялась за сознание, чтобы не потерять его от близости столь великолепного существа. Голос Этайн продолжал мелодичным колокольчиком звучать в ушах, а черные глаза заслоняли все зрение.

— Что же это? — вновь прозвучал неземной голос, и Лайза протянула вперед сложенные лодочкой руки.

Этайн двумя пальцами аккуратно взяла с ладоней чародейки и подняла на уровень глаз крупный бриллиант. Ограненный в форме капли алмаз обладал незаурядным размером и чистотой. Кончик его плотно обхватывало крепление платиновой цепочки. Сдержанный и безумно роскошный подарок, достойный императрицы.

Этайн повернула камень, любуясь игрой света, а затем позволила ему выпасть из руки и закачаться на цепочке словно маятнику.

— Он… чудесен. Я благодарю тебя за подарок, Лайза д'Иси из мира Венгры.

Императрица развернулась и отошла, вновь заняв свое место на троне. Повелительница хильдар скользнула взглядом по Саймону, и вновь тень улыбки показалась на мгновение на ее губах.

— Джулия Скорпи! — произнес логофет, повинуясь жесту Этайн.

— Да, моя императрица! — Джулия сделала шаг вперед и припала на правое колено, сложив накрест руки на плечах и преданно глядя на императрицу.

— Тебе оказана честь быть гидом и бытовым наставником уважаемых послов Лиры и мира Венгры пока они гостят в землях хильдар. Ты будешь сопровождать их повсюду, знакомить с обычаями народа холмов, объяснять, помогать и защищать. Твоя задача состоит в том, чтобы оберегать их от неудобства, отвечать на вопросы и быть связующим звеном между народами.

— Слушаю и повинуюсь с радостью, моя императрица!

Этайн склонила голову, потом бросила еще один взгляд на Лайзу и поднялась с трона.

— Completam est, — объявил логофет о завершении приема. — Ave Imperatrix!

— Ave Imperatrix! — откликнулись все присутствующие. И Лайза и Саймон радостно добавили свои голоса к этому восклицанию.

Императрица вновь посмотрела на чародейку, затем развернулась и в сопровождении гвардейцев скрылась за дверью. Лайза перевела дух и несколько раз моргнула.

— Приглашаем вас на торжественный ужин в честь послов, — торжественно произнес логофет, обращаясь к Лайзе и Саймону. — Возлюбленная императрица будет ожидать вас через полчаса в Бирюзовой зале.

— Где?

— Я провожу, — вызвалась Скорпи. — Раз уж я официально назначена вашим гидом, пора мне приступать к своим обязанностям!

Лайза оттянула пальцем ворот своей водолазки:

— Мне бы… освежиться.

— Разумеется, — кивнула Джулия. — Следуйте за мной.

Лайза сделала шаг к выходу. Остановилась. Вернулась к Саймону, который так и продолжал стоять, восторженно глядя на черную дверь, за которой скрылась императрица. Взяла барда за руку и повела за собой.

— Что это было?! — Лайза подняла мокрую голову от раковины и требовательно посмотрела в зеркало на Джулию. — Она… Я сама не своя была рядом с ней!

Баронесса привела чародейку в туалетную комнату, где та несколько минут умывалась холодной водой, и даже засунула голову под струю, приходя в себя. Джулия подошла к соседней раковине, целый ряд которых был установлен в мраморную столешницу под длинным зеркалом, и поправила выбившуюся прядь волос.

— Это нормально, — успокоила Скорпи чародейку. — Естественная реакция для первой встречи. Потом будет полегче. Немного. Ты еще молодец, хорошо держалась, говорить даже могла. А вот друг твой…

Девушки встретились глазами в отражении и улыбнулись.

— … воспринял более эмоционально, — закончила Джулия. — Я думаю, это потому что он бард и, как творческая личность, более чуток к подобному. Возможно даже — болезненно чуток.

— Не уходи от темы. Расскажи мне про Этайн.

— Что тебе рассказать, если ты сама все испытала? Она — возлюбленная императрица. Это не причудливый титул, это описание ее реальных качеств. Невозможно увидеть ее и не полюбить. Я могу рассказать тебе историю о том, как появилась в стране холмов первая императрица, но воспримешь ли ты эту историю сейчас, в таком состоянии? Или лучше поужинать, а потом отправиться спать. Не уверена конечно, что ты сможешь заснуть, но утром должно быть полегче. Тогда я и расскажу тебе про хильдар и род Эхрайде.

— Хочешь, чтобы я до устра мучилась от любопытства? — пробулькала Лайза, которая набрала в ладоши пригоршню воды и опустила туда лицо. — Жестокая.

Джулия снова улыбнулась:

— Сейчас тебе остается лишь терпеть. Это возбуждение от знакомства с Этайн. Поверь мне, оно не пройдет от того, что ты услышишь мой рассказ про возлюбленную императрицу. Ну что, освежилась? Держи.

Скорпи протянула чародейке несколько бумажных полотенец.

— Спасибо… Что будет теперь?

— Ужин в честь послов. Это официальное мероприятие, но от вас ничего там не потребуется. Совместная еда повышает доверие между людьми, это традиция из неимоверно древней истории.

— Это я знаю, — подтвердила чародейка. — У нас так же. Абсолютно такой же обычай. Я не про ужин, а про совместную трапезу вообще.

Бирюзовая зала оказалась небольшим и даже уютным помещением, в отделке которого преобладала, как ни странно, бирюза. Стены залы были обтянуты вертикальными полотнами ткани голубого цвета, чередующимися с высокими зеркалами в отделанных пластинками бирюзы рамах. С потолка свисали широкие люстры с яркими световыми кристаллами и бирюзовыми подвесками. Бирюза украшала и столовые приборы, лежавшие на длинном столе, который занимал большую часть помещения. Стол был покрыт белоснежной скатертью, а салфетки были ожидаемо бирюзово-голубыми.

Джулия подвела спутников к началу стола и усадила на стулья из белого дерева, с мягкими сиденьями и спинками, обшитыми голубым атласом. Лайза разместилась у самого края стола, бард справа от нее, а слева, во главе стола, располагалось кресло из черного дерева с низкой спинкой. Кресло одновременно и главенствовало, и стояло чуть особняком. Сидящий в нем оказывался как бы и вместе со всеми остальными за столом, и в то же время не с ними. Чародейка мучительно поняла, что это место возлюбленной императрицы, так что Этайн будет ее близкой соседкой на ужине. Сердце девушки радостно пело от предвкушения такого соседства, а разум обреченно готовился вновь бесконечно тонуть в бездонных черных глазах императрицы.

Сановники хильдар рассаживались за столом, приветственно кланяясь послам и тем самым вынуждая их поминутно вставать для ответных приветствий. Когда все расселись, в зал вошла императрица в сопровождении двух гвардейцев, и заняла свое место. По кивку распорядителя слуги внесли подносы с изысканными блюдами.

Но Лайза уже смутно осознавала происходящее. Она сидела менее чем в двух шагах от Этайн, и какова бы ни была природа очарования императрицы, оно всей своей мощью обрушивалось на чародейку. Лайза старалась хотя бы не поворачивать голову в сторону императрицы, смотреть куда угодно, только не туда, а все ее существо желало увидеть возлюбленную. Усилием тающей воли чародейка сдерживала это желание, потому что всерьез опасалась в буквальном смысле лишиться чувств. Этого еще не хватало! Чай, не кисейная барышня — в обморок-то падать от избытка эмоций. Но в то же время было ясно, что рано или поздно желание испытать восторг от любования императрицей победит и волю, и здравый смысл, и все остальное.

Напротив Лайзы сидел логофет. Он встретился глазами с отсутствующим взглядом девушки и понимающе усмехнулся. Аккуратно помахал рукой, привлекая внимание, и поднял на вилке ломтик чего-то голубого. "Ешь", шевельнулись его губы, "Это отвлекает".

Чародейка послушно опустила глаза на стоящую перед ней тарелку. На белом фарфоре лежали полупрозрачные зелено-голубые кусочки, украшенные веточками свежей зелени. Желе? Мармелад? А может быть, моллюск или рыба? Лайза подцепила на вилку один такой кусочек и отправила в рот. Еда растаяла на языке, оставив привкус солоноватого океана, ясного голубого неба и сияющего в этом небе солнца. Похоже, все-таки рыба.

Лайза скосила глаза на своего друга. Саймон тоже был явно не в себе. Бард сидел будто пьяный, но вроде бы вел негромкую светскую беседу с хильдар рядом. При этом бард то и дело замолкал и восторженно глядел на Этайн, напрочь теряя нить беседы. Его собеседники проявляли снисхождение и понимание, делая вид, что все так и должно быть, и что это и есть самый нормальный и естественный способ разговора. Впрочем, их взгляды тоже поминутно обращались к возлюбленной императрице.

Чародейка почувствовала на себе чужой взгляд и рефлекторно обернулась навстречу. Лишь затем, чтобы увидеть взгляд черных глаз и сделать, наконец, то, чего так долго боялась — утонуть в этих глазах.

Весь остаток ужина Лайза провела как в тумане, полностью очарованная близостью возлюбленной императрицы. То и дело чародейка ощущала на себе взгляд Этайн, однако повелительница хильдар ничего ей не сказала.

Лайза пришла в себя, когда она вместе с бардом шагала вслед за Джулией по коридору, стены которого были обтянуты темно-красной тканью, а на полу лежал пушистый ковер. Немногочисленные светильники освещали коридор приглушенным красным светом. Как закончился официальный ужин чародейка не помнила совершенно. И единственным воспоминанием о мероприятии оказалось лишь почему-то отложившееся в памяти наблюдение, что перед императрицей также стояли блюда с едой, но она за весь обед даже не притронулась к изысканным яствам. А еще ощущение теплого и неимоверно приятного блаженства, словно омывающего тело изнутри.

— Куда это мы идем? — сипло поинтересовалась чародейка.

— В резиденции для гостей, — откликнулась Скорпи не оборачиваясь. — Там вы будете жить все то время, что проведете в Камалоне.

— Я не запомнила, как мы сюда дошли, — призналась Лайза. — Соответственно, не знаю куда отсюда идти.

— Ничего страшного. Я завтра утром сама к вам зайду, — пообещала Джулия. — Готово, мы пришли.

В противоположных стенах коридора выделялись две широкие двери. Причем других не было.

— Это что, всего две? — уточнила чародейка. — На весь коридор?

— А тебе надо больше? — хмыкнула Джулия. — Одну тебе, другую твоему другу. Какую выбираешь?

Лайза рассеянно указала на ближайшую к ней дверь. Скорпи вручила ей небольшую прямоугольную твердую карточку. Другую такую же баронесса вложила Саймону в руку. Бард стоял, глупо ухмыляясь, и, похоже, мыслями находился где-то далеко отсюда. И было заметно, что там ему хорошо!

— Мдя, — резюмировала Джулия, когда Саймон благополучно выронил свою карточку. Подобные низменные мелочи его очевидно не заботили.

— Это ключ от двери, — пояснила Скорпи, поднимая карточку барда. — Там под ручкой прорезь, в нее вставляешь любой стороной, чтобы разблокировать замок. Ага, умница. Если хочешь закрыть дверь изнутри, вставь карточку с той стороны. Рядом с дверью выключатель света. Ну, сестра, ты располагайся в своей резиденции, а я отведу в кровать твоего невменяемого друга.

Чародейка распахнула дверь и шагнула через порог, нащупывая указанный выключатель, когда ее остановил возглас Джулии:

— Лайза! Погоди. Держи.

Скорпи шагнула к чародейке и протянула ей на ладони овальную таблетку.

— Что это?

— Снотворное. Ты сейчас эмоционально нестабильна после знакомства с Этайн. А тебе нужно поспать. Это поможет.

— Нет, — мотнула головой Лайза. — Я в норме. А эта штука вряд ли поможет, у меня она быстро переработается.

— Не в норме, — Джулия сунула чародейке таблетку. — Даже если сейчас ты вроде бы в порядке, могут случиться качели. Уж поверь моему опыту. И в любом случае ты слишком на взводе, чтобы нормально уснуть. А таблетка разработана специально для тяжелых случаев. Она успеет подействовать. Так что выпей. Обещаешь?

— Ладно, выпью, — уступила чародейка.

— Ну и славно, — кивнула Джулия. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила Лайза, закрыла дверь, развернулась и осмотрела свое временное жилье, залитое ярким светом. — Ого!..

Стало ясно, почему Скорпи использовала термин "резиденция"! Это была не заурядная комната для гостей, это был императорский дворец, и это были шикарные и роскошные покои, отведенные для комфортного отдыха гостей империи!

Лайза стояла в просторной и шикарно украшенной прихожей. Два огромных зеркала от пола до потолка на противоположных стенах отражали фигуру девушки. И оба зеркала были сдвижными дверцами гардеробных, предназначенных для верхней одежды. Подсветка, несколько легких кресел, полки и вешалки для шляп. Небольшой шкафчик с разнообразными щетками и губками для одежды и обуви.

Из прихожей чародейка зашла в огромную гостиную. Мозаичный каменный пол, стены, декорированные роскошными тканями, белые мягкие кресла с вычурными подлокотниками и огромный белый кожаный диван, перед которым на полу лежал меховой ковер-шкура. Одну из стен гостиной целиком занимали полки с книгами. На столе в центре комнаты привлекала внимание большая корзина с фруктами. А на маленьких столиках у стен в хрустальных изящных вазах стояли букеты свежих цветов, которые источали легкий ненавязчивый аромат.

С противоположной стороны от прихожей широкая лестница из трех ступенек поднималась в просторное белое помещение с высокими окнами, закрытыми бело-зелеными легкими шторами. В центре комнаты стоял круглый стол, накрытый белой скатертью. Посреди стола ярко зеленели незнакомые чародейке растения с перистыми листьями. Три удобных на вид светлых кресла расположились вокруг стола. Очевидно, это была столовая.

Лайза пересекла гостиную, отметив теплоту каменного пола, вероятно, оснащенного подогревом, и поднялась в столовую. На тонком фарфоре тарелок лежали разнообразные легкие закуски, рядом с тарелками стояло металлическое блюдо, накрытое крышкой, а у стола на специальной тележке в чаше со льдом ждала бутылка игристого вина. Чародейка подняла крышку и обнаружила под ней исходящий паром бифштекс. Вид и аромат искусно приготовленного мяса заставил девушку сглотнуть набежавшую слюну. И это после ужина!

— Неплохо, — пробормотала Лайза, возвращая крышку на место и осматриваясь. Ее внимание привлекла колышущаяся от ветра занавеска на одном из окон.

Чародейка подошла к окну, резким движением отдернула занавеску и обнаружила за ней выход на веранду. Небольшая и очень уютная площадка была искусно устроена так, чтобы не выделяться из контура пирамиды дворцы. Часть дворцовой стены одновременно являлась и ограждением веранды. С внутренней стороны ограждение было увито лозой с ароматными цветами. На площадке также как и в столовой был круглый стол, но меньшего размера и легкие кресла.

На улице было уже темно, в черноте неба ярко сияли звезды. Лайза медленно пересекла веранду и облокотилась на ограждение, глядя вниз. Далеко внизу были видны огни, а ветер доносил шум и аромат моря.

— Надо будет утром посмотреть, — решила чародейка, возвращаясь снова в гостиную. — Должно быть, шикарнейший вид.

Двойные широкие двери вели из гостиной в спальню.

— Ух ты…

Кровать. Она была огромного, поистине королевского размера. Все остальное в спальне как-то терялось и отходило на задний план на фоне кровати. Именно она была здесь центром и смыслом. Пастельные занавеси, буйно цветущие белые орхидеи, мягкий шерстяной ковер теплого бежевого цвета и стены, декорированные золотистым шелком, лишь создавали достойное обрамление главного бриллианта спальни, ни в коей мере не претендуя на главенство. И увидев эту шикарную кровать, устилающее ее белоснежное постельное белье, толстое одеяло с призывно отогнутым уголком и многочисленные пуховые мягкие подушки, Лайза поняла, как сильно она устала. Сон навалился тяжелой оглушающей ватной массой. Веки стали тяжелыми, мысли далекими, а тело расслабленным.

Лайза кинула в рот таблетку снотворного, запила ее глотком воды из хрустального графина на прикроватном столике, из последних сил кое-как скинула одежду и рухнула в манящую кровать. Последняя мысль девушки была о том, что она засыпает раньше, чем ее голова коснется подушки. Лайза еще успела мимолетно усмехнуться, что будь тут Саймон, он наверняка возмутился бы столь шаблонной фразой. А потом чародейка уснула, и затем ее голова упала на подушку.

День 71

Лайза проснулась от далекого и настойчивого стука в дверь.

— Ооох… — только и смогла выдохнуть чародейка, приподняв голову от подушки. Было тяжело. Нервное потрясение от встречи с возлюбленной императрицей плюс неизвестное снотворное образовали жуткий коктейль, от которого наутро у чародейки раскалывалась голова.

С трудом поднявшись с кровати Лайза крикнула в сторону двери: "Иду!" Крик вышел тихим и сиплым, похожим на карканье вороны, умирающей в пустыне от недостатка воды. Чародейка осмотрела комнату в поисках своей одежды. Брюки и водолазка были свалены на пуфике у изножья кровати. Лайза достала из брючного кармана порцию жевательной смолы и отправила ее в рот. Поначалу это было похоже на перекатывание камня в пустом кувшине, но вскоре смола выделила ароматный сок, который освежил и смягчил рот и горло. Рядом с одеждой на пуфике лежал аккуратно сложенный белый пушистый халат. Лайза накинула его на плечи и подошла к двери спальни, в которую и стучал утренний гость.

За дверью стояла Джулия, одетая в свой боевой костюм и со шлемом под мышкой.

— Доброе утро! — радостно поприветствовала баронесса чародейку.

— Доброе, — кивнула та, выходя из спальни в гостиную. — А ты чего такая воинственная? Собралась куда?

— Наоборот, — активно махнула головой Джулия, отчего ее белые волосы, собранные в две косички, метнулись по сторонам. Лайза, еше не окончательно пришедшая в себя после сна, рассеянно проследила взглядом за их движением. — Я прямо с утренней тренировки.

— О. Рано ты.

— Сейчас два часа до полудня, — сообщила Джулия.

Чародейка быстро глянула в сторону окон и досадливо скривилась. Это ж надо так проспать!

— Не волнуйся, — поняла ее мысли Скорпи. — Все нормально. Тебе надо было отдохнуть. Давай, принимай душ, и будем завтракать.

Лайза прошлепала до прихожей и взглянула на дверь в резиденцию Саймона. Та была приоткрыта. Скорпи проследила за взглядом чародейки и кивнула.

— Ага, он уже проснулся. И, похоже, давно. Теперь одержим идеей сочинить оду в честь возлюбленной императрицы. Ходит по комнате, завернувшись в одеяло, и не реагирует на попытки контакта.

Лайза ухмыльнулась одной половиной рта.

— Да, — ответила улыбкой Джулия. — Ладно, я пошла спасать твоего друга из плена муз, а ты приводи себя в порядок и приходи. Можешь особо не торопиться — похоже, это займет какое-то время…

Скорпи вышла из резиденции чародейки и ушла к барду. Лайза прикрыла за ней дверь и вернулась обратно в спальню.

— Где-то здесь должна быть ванная комната, — пробормотала чародейка, которая распахнула занавеси и теперь осматривала спальню, болезненно щурясь от яркого света.

Ванная комната действительно нашлась, отделенная зеркальной дверью-купе от спальни. Роскошная, как и все остальное в гостевой резиденции. С отделкой из бежевого мрамора, оборудованная просторным душем и потрясающей ванной. Лайза скинула халат и остановилась в задумчивости, что же выбрать.

Посреди ванной комнаты была великолепная, сногсшибательная, умопомрачительная ванна. Она представляла собой большую мраморную чашу, бортики которой лишь немного выступали над полом. Отверстия с золотыми окантовками, рядами вьющиеся по ванне, обещали массаж упругими струями воды под давлением. Рядом с ванной ровными колонными выстроились хрустальные емкости с разноцветным содержимым. Мыла, шампуни, масла, ароматические соли.

— Заманчиво конечно, но тебе надо посвятить несколько часов, если по хорошему, — сказала Лайза ванне, обходя ее и направляясь к душу. — Иначе просто оскорбление какое-то.

Душ занимал целый угол ванной комнаты, огражденный двумя сдвижными прозрачными стенками. Чародейка зашла туда, закрылась и задумчиво уставилась на ряд больших круглых стальных кнопок в стене.

— Ну это просто издевательство, — пробурчала девушка. — Как этим пользоваться-то? Я душ хочу принять, а не головоломки разгадывать.

Через двадцать минут Лайза вышла из душа. Первые шесть минут были полны беспорядочно льющейся со всех сторон воды и взвизгов, пока чародейка разбиралась с тем, как устроена регулировка температуры воды, и знакомилась со всеми функциями и возможностями душа. А их было немало! Инженеры хильдар создали настоящее сантехническое чудо, оборудовав душ множеством изощренных, оригинальных и экзотических фишек, далеко уйдя от простой изначальной концепции рассеянного потока воды, льющегося сверху. Там был и привычный длинный шланг с рассеивающей насадкой, однако насадка имела целых восемь различных положений, дающих разные по напору и конфигурации струи. Там были и отверстия в стенах, из которых под большим давлением вырывались струи воды. Там был и режим дождя, который обрушил на чародейку водопад тропического ливня со всего потолка душевой. Там был и режим затопления, при котором весь куб душевой начал снизу наполняться водой, которая успела дойти чародейке до колен, пока девушка искала, как это отключить. Там была и музыка, там были и многоцветные переливы множества источников света, окрашивающих воду оттенками всех цветов радуги.

Лайза завернулась в большое махровое полотенце и еще одним замотала голову.

— Баловство конечно, но приятно, — огласила вердикт девушка, выходя из ванной. — Отвыкла я как-то уже от цивилизации, успела подзабыть, как это здорово и классно.

Затем чародейка отдохнула после душа, высушила и расчесала волосы, не торопясь заплела косички, оделась и съела в качестве аперитива несколько виноградин.

После этого вышла из своей резиденции, пересекла коридор и зашла в гости к Саймону. Резиденция барда вполне ожидаемо была похожа на ее собственную. Отличались лишь элементы и главенствующие цвета отделки. Если в резиденции чародейки гостиная выполнена была в белых и зеленых цветах, то у Саймона — в белых и голубых.

А вот спальня оказалась такой же, с теплыми бежевыми и золотистыми панелями и тканями. В спальне на пуфике грустно сидела Джулия, подпирая кулаком подбородок, и разглядывала стоящий на ее коленях шлем. Когда чародейка зашла в комнату, баронесса как раз подняла голову и крикнула в сторону ванной:

— Я все слышу! Не отвлекайся, а то я зайду и сама тебя искупаю! Поверь — тебе это не понравится!

Из-за двери сквозь шум воды донесся неразборчивый голос Саймона.

— Что это у вас тут происходит? — с усмешкой спросила Лайза.

— Моемся, — пожала обреченно плечами Скорпи. — Должна признаться — до этого я, оказывается, слабо представляла себе, что такое бард. Как ты с ним вообще управляешься? Он же сумасшедший.

— Ну прям, — не поверила чародейка, присаживаясь на пуфик рядом с Джулией. — Саймон очень разумный и вменяемый. Он надежный друг, интересный собеседник и достойный человек. К тому же чрезвычайно талантлив как бард и весьма недурен собой как мужчина.

— Не буду оспаривать, но скажи мне, сестра — будет ли разумный и вменяемый человек ранним утром прыгать и бегать по комнатам голый, завернувшись лишь в покрывало на манер тоги, и громогласно декламировать стихи, прямо сочащиеся пафосом?

Чародейка расхохоталась.

— Что, все прям так серьезно?

Джулия молча встала, отложила шлем, подняла с кровати тяжелое парчовое бежевое покрывало, лежавшее на одеяле, и обмоталась им так, что одно плечо и рука оставались свободными, вторая придерживала одеяние изнутри, а сзади волочился длинный шлейф. После этого Скорпи начала бегать по комнате, сшибая мебель и отчаянно жестикулируя свободной рукой. Влезла на кровать, попрыгала немного там, потом вновь спустилась, побегала еще немного, а затем остановилась перед ухахатывающейся от этого театра чародейкой. Воздела руку вперед ладонью кверху, вздернула подбородок и нараспев продекламировала в потолок:

— Живущая в кругах небес

Владычица существ всех сущих,

Кто свет из вечной тьмы вознес

И твердь воздвиг из бездн горющих,

Дщерь мудрости, душа веков!

На глас моей звенящей лиры

Оставь гремящие эфиры

И стань посредь моих стихов!..

Джулия замолчала, опустила руку и посмотрела на Лайзу, которая согнулась пополам, спрятав лицо в ладонях, и крупно дрожала всем телом.

— Ну, что это такое? — задумчиво спросила у чародейки Скорпи. — Что такое хотя бы горющие бездны, кто мне объяснит? Горящие? Или горюющие? А я еще до сегодняшнего дня самодовольно полагала, что хорошо знаю лирский. Ха-ха три раза. Твердь и дщерь. Несколькими строчками твой друг показал мне все те глубины моего языкового невежества, что оставались до сей поры скрытыми от меня. Он продемонстрировал мне, что я лишь ребенок, играющий в камушки на берегу великого океана, в глубине которого водятся чудовища.

— Ой, на Лире тоже никто так не изъясняется, — успокоила баронессу Лайза. — Это не повседневный язык.

— Но он же должен быть понятен?

— Сплетничаете, да? — высунулась из-за двери ванной мокрая голова Саймона. — И вижу, что обо мне и моем творчестве. А вот неча! Сие не для вас и не про вас писано. А возлюбленная императрица, услада очей моих, все поймет в точности, ибо она своими очаровательными глазами прямо в душу смотрит. И она прочтет в моем сердце все то, что я хочу сказать, не важно какими словами. Так что неча тут, неча опошлять мою возвышенную оду.

— Ты готов, опошлятель? Давай одевайся, скоро обедать пора будет, а мы еще не завтракали! — воскликнула Джулия.

— Ну так выйди! — ответил Саймон, показывая из-за двери одну руку и совершая ею прогоняющие движения. — Я конечно не против, а очень даже за, когда в моей спальне две такие красотки, но все же не сейчас, а? Мне одеться надо.

— Пфе, что мне там рассматривать, — фыркнула Джулия, бросила покрывало на кровать, подхватила свой шлем и направилась к выходу из спальни.

— О не скажи, ты можешь быть удивлена, — пообещал бард. — Правда, Лайза?

— А? Меня не спрашивай, я не при делах, — замахала руками чародейка, направляясь следом за Джулией.

Когда Саймон оделся и вышел из спальни, то обнаружил, что Лайза и Джулия вынесли еду из столовой на веранду и уже приступили к завтраку.

— Э?! А меня подождать? — возмутился бард, усаживаясь за стол.

— Это тебе за все твои выкрутасы с одами, из-за которых мы так поздно завтракаем.

— Вот попрошу без этого. Оды — это одно, а завтрак — это совсем другое!

С веранды бардовской резиденции открывался вид на город. Внизу были видны здания, корабли на каналах, множество спешащих по своим делам хильдар. Вдали, за чертой города, начинались холмы, делающие горизонт волнистым, словно застывшее бурное море. В небе светил Коар, и его лучей было достаточно, чтобы сделать пребывание на открытом месте теплым и приятным.

Завтрак состоял из яичницы-глазуньи из двух яиц с длинными полосками тонкого поджаренного мяса, пары жареных колбасок, поджарки из картошки с капустой, тостов с маслом, двух или трех нарезанных помидоров, большой порции белой фасоли с грибами под томатной пастой, стакана апельсинового сока и чашки кофе с круассаном. И все это было просто умопомрачительнейше вкусно! Желтки у яиц были ярко-оранжевыми и жидкими, а бекон нежным и сочным. Жареные колбаски оказались хрустящими снаружи и полужидкими внутри. Сок был выжат буквально только что. Кофе пылал густым жидким огнем, а круассаны были хрустящими, воздушными, тающими во рту, да еще и с шоколадной начинкой.

— Уф! — Лайза поставила чашку на блюдечко, промокнула губы салфеткой и откинулась на спинку кресла. — Хороший завтрак. Мне нравится.

— Завтрак что надо, — согласился бард, который вытирал соус на тарелке кусочком тоста на вилке. — Питательный и вкусный. После такого долго есть не захочется!

— Это традиционный завтрак, и его история насчитывает много веков, — рассказала Джулия. — Известно, что еще до новой эпохи, в Смутные времена, когда перед хильдар стояла проблема выживания и восстановления цивилизации, они уже оценили все преимущества сытного и плотного завтрака. И рабочие, и военные, и ученые давно смекнули, что высококалорийная поджарка — это хорошее начало дня напряженного физического или умственного труда. С утра хорошо поел — и весь день можешь работать. Это и сформировало рацион — высококачественная еда без претензий, из местных и сезонных ингредиентов. Простое, сытное, но хорошего качества. По традиции у нас еще ближе к вечеру есть перерыв на чай с выпечкой. И ужин поздно вечером.

— Очень разумно, — похвалил бард. — Сразу виден рациональный подход.

— А у вас иначе? — поинтересовалась Джулия.

— О-хо-хо-хо, — рассмеялся Саймон. — У нищего барда, странствующего по городам и долинам? Сильно иначе!

— Как и у бродяги-чародейки, — с улыбкой поддакнула другу Лайза. — Иной раз и вовсе нет завтрака!

— Не, это понятно, что вы оба-два суть голодранцы, — серьезным тоном, но с улыбкой в глазах ответила Скорпи. — Я спрашивала про традиции Лиры и твоего мира.

— Это по разному, — с набитым круассаном ртом ответил Саймон. — У ардов вот навроде вашего, есть традиция плотного завтрака, такого, чтобы и с мясом, и с овощами, и с яйцами. Думаю, причина та же, что и у вашего народа — труд. Арды — шахтеры и каменщики, поэтому для них тоже должно быть естественно хорошенько запастись энергией на трудовой день. Но зато у них еще одна традиция — не менее плотного обеда и ужина. Для ардов совершенно естественно среди дня побросать инструмент в забое и дружной гурьбой отправиться в столовую. Обычно столовая организуется там же, в штольнях, чуть в стороне от действующих выработок. Каждый день несколько ардов назначаются дежурными, они не работают кирками, а готовят еду на всех остальных. Я так разумею, это от их привычки к горам и камню. Чему-то твердому, неизменному, вечному. Так что гора, шахта и работа — никуда они не денутся, а вот кушать надо регулярно! Ну и вечером, после работы — ужин. Это у себя дома, в кругу семьи. Вместе с родителями, если молод. Или с женой и детьми, если уже обзавелся. И у ардесс также, к слову. Они хоть в шахтах и не махают киркой, но придерживаются такого же режима питания.

— Видела я этих ардесс, — вставила чародейка. — По ним и не скажешь, что они так плотно кушают.

— Ага, вот поэтому вся Лира им завидует и жаждет выведать секрет — как же столько жрать и не толстеть.

— И что же, кто-нибудь выведал?

— Неа. Да какой там секрет, е-мое! — воскликнул бард, потрясая надкушенным круассаном, с которого летели крошки. — Если ардессы едят три раза в день, это еще не значит, что они каждый раз по телячьей ноге или целой курице съедают. Так, села, поела салата какого-нибудь овощного, и дальше побежала. А даже если и с мясом. Так-то ардессы работают ого-го, все бытовое хозяйство на их плечах, большая часть искусства, да и в торговых делах они весьма способны. Тут ведь главное что? В еде — как в деньгах, не важно, сколько ты получаешь, важно — сколько тратишь. Если получаешь больше, чем тратишь, будет капитал или лишний вес. А если наоборот — будешь тощ.

— Ардессы тоже занимаются торговлей? — удивилась Лайза. — У меня сложилось впечатление, что там мужчины на главных ролях.

— Арды вообще не шибко открытые душой товарищи, — заметил Саймон. — Так что посторонним они предъявляют суровый усатый фасад. А так да, ардессы успешно занимаются казначейством, сделками и контрактами. И рулят весьма серьезными финансовыми потоками. Но об этом мало кто знает. Большинство лирцев вообще ардов нечасто видят, а когда видят, думают, что у тех патриархальный уклад и вообще дикость, суровость и прочая горская брутальность. А сами арды не спешат опровергать подобные мнения, их все устраивает.

— А что в других регионах? — напомнила Джулия.

— Где как, — признался Саймон. — В Империи принят легкий завтрак. Так, чай с выпечкой, яйцо вареное. Одно. Ну, может еще мюсли или хлопья с молоком. И подобное может показаться удивительным, так как Империя все же северная земля, людям там нужна энергия. Но зато у них обед рано, в полдень. И вот обед плотный обычно. Там и суп, и жаркое из мяса или рыбы с овощным гарниром, и салат, и чай или компот с выпечкой. Ужин обычно легкий. Приготовленные на пару овощи, творог.

— А что Северный материк?

— Ну, если мы включим Северный и Южный материки в рассмотрение, то у них свои особенности. На Северном вообще свои порядки и своя атмосфера. Там могут проснуться к полудню, умыться в луже, надудониться пивом и пойти искать приключения себе на драккар. А едят там, когда захотят. Ну или когда найдут.

— Да ладно? — не поверила Лайза. — А как же эта организация фуршетов, когда все стоя едят? Она же оттуда, разве нет? То есть, какие-то нормы и уклады есть.

— Это я шучу, — признался бард. — Но в каждой шутке есть доля правды. И таки да, мною выше описанное вполне реально. Но одновременно с этим есть и вполне человеческое питание. На Северном материке есть же и вожди, имеющие заметную власть. И они ведут себя достаточно статусно. Просто там к этому как-то иначе подходят. Не делают из еды культа, что ли.

— А Южный материк?

— Юг вообще дело своеобразное. Южный материк, Халифат, да тот же Архипелаг! Ну и теплые районы Лиры. Жара накладывает свой отпечаток на все, и в том числе на режим и рацион питания. Когда жарко — вообще есть меньше хочется, и можно вполне обходиться фруктами. И днем такая жара стоит, что работать невозможно, так что зачастую день разбивается на две части. В самое пекло начинается сиеста, когда народ просто расходится по тенистым местам и спит. Ну и вообще, юг — он же большой. Где-то сиеста под раскидистыми пальмами, где-то пустыни, жгучее солнце, палатки или дома с толстыми стенами и хитрыми воздуховодами, сохраняющие прохладу. И там люди питаются иначе. Там много фруктов, там в ходу лепешки вместо хлеба, там много сыра, молока. А вот мяса наоборот, очень мало. И хотя там есть скот, он там совсем другой. Это на севере тучные лоснящиеся коровы, вскормленные на заливных лугах. Да вот хоть вроде тех, что мы при высадке здесь видали! Это и молоко, и мясо. А на юге коровы другие — тощие, костлявые, вскормленные на колючках. Это только молоко. А еще козы, тоже на молоко и на шерсть в основном. А то мясо, которое все же есть, обычно высушивается, и какое-то невнятное.

Саймон залпом выпил полстакана сока и продолжил.

— Я много думал об этом. На юге можно обходиться без мяса. Там достаточно пить молоко и есть продукты из него, чтобы получать нужные вещества животного происхождения. А в основном можно питаться фруктами, которые там растут на каждом шагу к тому же. А вот на Севере так не выйдет. Там холодно. Там суровые зимы. Там без мяса никуда. Мясо — это концентрированная энергия, с помощью которой можно не замерзнуть и силы иметь для работы. А если к завтракам возвращаться, то вот поговорил я об этом, порассказывал, и понял, что большинство все же на Лире предпочитает легкий завтрак, но зато плотный обед. Ну, то есть, личное дело каждого, понятно. Один завтракает бутербродом с чаем, другой кашу ест, а третий и вовсе сосиску. Но зато традиция плотного обеда в районе полудня сильна и преобладает на Лире.

— Очень интересно, спасибо, — поблагодарила барда Джулия и повернулась к Лайзе. — А каковы обычаи твоего мира, сестра?

— Да тут особо нового и не придумаешь ничего, — рассмеялась чародейка. — Либо плотный завтрак, чтобы на весь день наесться, либо завтрак легкий, зато достаточно рано плотный обед. Все же люди, пищеварение у всех одинаково устроено. Вот и мы питаемся регулярно, несколько раз в день. Кто-то считает завтрак главным, а кто-то предпочитает обед. И никто, что характерно, не ест от пуза один день, чтобы потом неторопливо переваривать это неделю. Все же люди, не удавы.

— Ну это да, — с улыбкой согласилась Джулия. — Ладно, о себе вы рассказали, пора и мне вам что-нибудь рассказать. Предлагаю нам переместиться в гостиную.

— Я расскажу вам легенду о том, как пришла на землю народа холмов Эхрайде, первая возлюбленная императрица хильдар.

Джулия уселась поудобнее в кресло, подобрав одну ногу под себя, и продолжила.

— Это случилось очень давно, в годы, которые на Лире называют Смутными временами. То был тяжелый период для всех людей на Лире. После крушения цивилизации Древних все искали свой дальнейший путь, и народ холмов не был исключением. В то время хильдар были расколоты надвое междоусобной войной невиданного размаха, оставшейся в истории как Война за определение. Две философии претендовали на то, чтобы определить будущее нашей цивилизации. Две силы бились за верховенство. Одни называли себя технократами и призывали хильдар продолжать следовать путем Древних — познавать мир способами науки, развивать технологии, создавать машины. Другие говорили, что старый путь завел Древних в тупик и привел их к гибели. Поэтому, говорили они, хильдар должны порвать с прошлым, обратиться к мистическим практикам и оттачивать навыки магии. Приверженцы этой философии называли себя Всевидящим Советом. Противоречия между группировками постепенно нарастали, дебаты становились все ожесточеннее, последователи все нетерпимее к противникам, и вскоре развернулась настоящая война.

— Как это знакомо, — хмыкнул Саймон. — Война не меняется никогда. И все они начинаются одинаково.

— Точно, — кивнула Джулия. — У хильдар было много оружия и техники разработки Древних. Мы сохранили не только их образцы из прошлой эпохи, но и технологии, и производственные мощности. Огненное вооружение, которое вы уже видели у наших солдат, энергетические клинки императорской гвардии, а также и многое другое, страшное и разрушительное оружие… Да?

— Извини, что перебиваю, но что это за клинки? — спросила чародейка. — Я никогда таких не видела раньше.

— Нет проблем, — улыбнулась Скорпи. — Моя задача как раз и состоит в том, чтобы познакомить вас со всем. Так что не стесняйтесь меня спрашивать и перебивать. С нити повествования вы меня все равно не собьете. Энергетические клинки — это одна из поздних разработок Древних. Холодное оружие ближней схватки. Насколько можно назвать его холодным, конечно… Разумеется, дистанционный бой чаще всего предпочтительнее, он эффективнее и безопаснее. Однако не всегда удается поддерживать дистанцию с врагом. К тому же, лишь рукопашная схватка позволяет гарантировать смерть врага, убедиться в том, что он не укрылся за щитом нательной брони, не спрятался в бункере, не подставил вместо себя другого. Только в рукопашной можно заглянуть в глаза врага и увидеть, как из них вытекает жизнь… Кхмм, иными словами: пути сражения неисповедимы, и нередки случаи встречи лицом к лицу. И в этой ситуации лучше иметь оружие, предназначенное для рукопашной. Особенно хорошо, если это оружие будет гарантированно пробивать защиту противника, какой бы прочной она ни была. Такие соображения и привели к созданию энергетического, или силового, оружия. Существует оно во многих формах, восходящих к древности — мечи, топоры… Есть и энергетические молоты и прочие ударные виды, однако большая часть силового оружия все же клинковое. Отличительной чертой энергетического оружия является то, что его боевая часть окружена энтропийным полем, которое разрушает защиту цели, позволяя клику проходить сквозь любую броню, словно ее и нет вовсе. Каждый удар силового оружия, достигший цели, гарантированно поразит ее.

— Ого, это серьезный подход к вопросу, — протянул Саймон. — Но, думаю, мало приятного, когда такое оружие у противника.

Джулия улыбнулась:

— Энергетическое оружие может быть заблокировано другим энергетическим оружием. И если вы оба, ты и твой противник, вооружены таким оружием, тогда все сводится лишь к мастерству воинов. Кристальная чистота искусства боя, совершенство владения собой, безупречность атаки и защиты лишь с помощью оружия, без страховки брони и щита. Исход боя определится тем, насколько ты хорош. Это высший экзамен, который может пройти воин, квинтэссенция проверки его навыков.

— Похоже, Джулия, ты любишь рукопашную, — утвердительно спросила Лайза.

— Да, — улыбнулась Скорпи. — Предпочитаю ее дистанционному бою. Хотя это лишь мое личное мнение, не соответствующее официальной военной доктрине хильдар.

— О?

— Да. Боевая концепция хильдар базируется на технологическом превосходстве, а его лучше всего демонстрировать на расстоянии. Однако не обольщайтесь, навыки ближней схватки также обязательны в программе воинской подготовки. Особенно сильны в рукопашной гвардейцы, как вы могли догадаться.

— Искренне желаю не проверять их умения на себе, — подняла ладони чародейка, смеясь. — И что было дальше в той легенде?

— В свою очередь, Всевидящий Совет располагал иными средствами, которые успел разработать, доказывая обоснованность и правильность своего пути. Заклинания изменяли саму реальность, выворачивая ее наизнанку. Целые отряды пропадали в небытии, чудовищные твари из других измерений появлялись на поле боя. Невозможное становилось возможным. Еще Совет использовал модификацию энергетического оружия, которое они назвали психосиловым. Сама магия окутывает его вместо энергии, и такое оружие может ломать обычное энергетическое. Может одним касанием высасывать жизнь из врага, переливая ее носителю клинка. Я говорю клинка, но половина, если не больше, психосилового оружия является посохами. Странно видеть посох, разрубающий меч, должна сказать!

— Похоже, его ты не любишь, — засмеялась Лайза.

— Ну да, — призналась Джулия. — Это как-то… жульнически? Но мне приходилось сражаться против такого. Не всерьез, правда, в формате тренировки. Сложно, но возможно победить.

— Надо просто уворачиваться, а не блокировать? — предположил Саймон.

— Надо больше атаковать, — указала Скорпи. — Владеть инициативой. Чтобы не ты, а противник думал о том, как защититься. Ну и не подставляться, разумеется.

— Однако этот Всевидящий Совет многого достиг, — заметила чародейка. — И за короткий срок.

— Мы не знаем доподлинно, как было у Древних с магами, — призналась Джулия. — Принято считать, что на людей, обладавших такими способностями, Древние просто не обращали внимания. Максимум — изучали в специализированных институтах. Но это оставалось не приоритетным для них, можно сказать, маргинальным направлением. После катастрофы, в Смутные времена, большее число хильдар рождалось с магическими способностями. Мы не знаем, увеличилось ли их число относительно эпохи Древних, или просто эти люди начали ярче проявлять свои таланты, отчего стали заметнее, и от того стало казаться, что их много.

— Их больше не преследовали, вот они и осмелели? — высказал предположение бард.

— Повторюсь, мы не знаем, преследовали или поощряли ли их Древние, — напомнила Джулия. — Однако в период смуты эти таланты проявлялись, а их носители естественным образом сбивались в группы. Не для защиты от других, нет. Согласно летописям, те первомаги использовали свои чудные силы на благо окружающих: заменяя ими вышедшие из строя устройства, обеспечивая погоду для хорошего урожая, очищая воду. Тех хильдар ценили и уважали. Однако силы их были неразвиты, действия интуитивны, техники нащупаны методом проб и ошибок. В поисках эффективных техник, для обмена наработками и для познания того, что лежало в основе их сил, первомаги начали объединяться. Через какое-то время уже существовало несколько школ, представители которых специализировались на определенном аспекте магии. Кто-то управлял стихиями, кто-то живыми организмами, кто-то экспериментировал с пространством. Эти школы сотрудничали, потому что им нечего было делить, слишком разными были интересы. Зато их объединяла страсть к одному и тому же — к магии, как альтернативе технологиям. Поэтому возникновение Совета, объединения школ, было лишь делом времени. Эти школы активно искали среди детей одаренных, чтобы растить и развивать их способности. Это лишь приветствовалось обществом, поскольку считалось, что необученный маг представляет опасность для себя и для окружающих. Если силы его неожиданно проснутся, а он будет не готов, не сможет обуздать их, то возможны громадные разрушения.

— Хы, из практики знаю, что даже обученный маг — тоже еще та заноза.

— Не без этого, — признала Джулия. — Но, хоть я и говорю о большем количестве появлявшихся магов, их абсолютное число оставалось невысоким. Большая часть общества хильдар не имело способностей к магии, и продолжало верить технике. Земли народа холмов избежали страшных ударов катастрофы и сохранили библиотеки и заводы Древних. Знания и возможности. Хильдар Смутных времен сохранили весомую долю наследия прошлой цивилизации. И когда минули самые темные дни смуты, из корня того наследия стала расти новая эра. Базовые технологии не терялись вовсе, более сложные были восстановлены за достаточно короткий срок. Что-то, разумеется, было утеряно. Но что-то было создано внове. Нечто, чему не было аналогов в сохранившихся чертежах и книгах. Цивилизация хильдар выстояла и начала расти. Однако к тому времени, как техника вновь стала устойчиво обеспечивать жизнь людей, уже существовали школы магии. А их адепты вели пропаганду своего пути, указывая на опасности и ненадежность технологии. И хотя жизнь большей части общества хильдар зависела от технических устройств, многие послушались речей магов и начали выступать за новый путь развития. Как я уже рассказала, это в итоге привело к противостоянию и гражданской войне.

— И почему так вечно случается? — задумчиво спросил бард. — Почему разные течения не могут сосуществовать мирно?

— Центральным сражением той войны стала Битва под кровавым небом, — продолжила свой рассказ Джулия. — Именно она изображена на фреске на потолке тронного зала. Множество предшествующих стычек и боев вели сторонников технократов и Всевидящего совета к финальной схватке, и она произошла. Но это оказалось не просто битва, решившая спор двух философия. Тогда произошло событие, определившее будущее нашей цивилизации, будущее всего народа холмов. Это было Определение. То, чего желали противоборствующие стороны, произошло, хотя и не так, как они думали. Небо в тот день было красным словно кровь. Технократы говорили о пыли, которая была поднята в небо в предшествующих боях и теперь рассеивала свет Коар. Всевидящий совет называл это знамением и предвестием кровопролития, невиданного доселе. И уже три недели к тому дню в небе висела комета. Яркая багровая звезда, подобно налитому кровью глазу смотрела на землю народа холмов, а ее хвост, росший день ото дня, рассекал небо пополам. В день битвы сияние кометы затмевало свет Коар, настолько она была яркой и огромной. Свирепость этого небесного явления подстегивала свирепость бойцов двух армий, озлобленных в предыдущих схватках и жаждавших утвердить свое видение. Битва началась ранним утром и была ужасна в своем неистовстве. И технократы, и Всевидящий совет привели огромные силы и применяли разрушительнейшее оружие и магию. Жертвы с обоих сторон исчислялись десятками тысяч. Однако силы были равны и ни одна из сторон не могла добиться перевеса. Это была просто бойня, война на взаимное уничтожение. И очень может быть, что спор двух философий решился бы ничьей из-за смерти всех последователей.

Джулия облизнула губы и посмотрела на слушателей. Лайза сидела молча, с холодным выражением лица, и лишь кольцо, подаренное императрицей, которое чародейка неосознанно крутила на пальце, демонстрировало, что девушке не все равно. Саймон же не стеснялся выражать свои чувства. Бард слегка отвернулся, будто отстраняясь, а на лице его застыло выражение почти физической боли. Весь его вид явно свидетельствовал о глубоком возмущении, разочаровании и неприятии людской глупости, воинственности и нетерпимости. Явно настолько, что Саймону даже не было нужды говорить это словами, все читалось однозначно. Джулия продолжила.

— К полудню битва достигла своего апогея. Огонь, кровь, дым и взрывы повсюду. Никто уже не мог сказать, день ли это или ночь, жив ли он, или умер, но каждый продолжал сражаться. Казалось, наступал конец времен. Кто знает, возможно это и правда бы случилось, и цивилизация хильдар исчезла бы вслед за Древними. Но в полдень сокрушительный грохот заглушил шум битвы, заставив стороны замереть на мгновение в испуге. Кровавая звезда кометы пробилась сквозь дым и гарь, воссияв ярче тысячи солнц. А затем небо раскололось надвое, и над холмами поля битвы протянулась река высокого и широкого огня. Солдаты обоих армий остановились, всерьез решив, как пишет летописец, что их битва расколола землю, и настал конец всего. Эта мысль прочистила мозги и сняла кровавую пелену с глаз враждующих. Хильдар в ужасе смотрели друг на друга, понимая, что они зашли слишком далеко в своем противостоянии, и вместо светлого будущего цивилизации обрекли ее на смерть. Что бы последовало за этим мигом прозрения: мир или последняя вспышка самоубийственной ненависти, обвиняющей другую сторону в том, что это они виноваты, неизвестно. Потому что неимоверный удар встряхнул землю от горизонта до горизонта, сшибив хильдар с ног. Почва расплескалась как вода, образовав кратер с высоким холмом в центре. А на вершине того холма высился металлический цилиндр. И сиял, вопреки дыму и тьме, вопреки неистовому падению. Свет, исходивший от цилиндра, был ярок, но мягок и спокоен, а стенки цилиндра безупречно чисты и холодны. Вокруг наступила абсолютная тишина. Выжившие хильдар собирались на склонах кратера одной большой толпой, уже не обращая внимания на принадлежность к воевавшим сторонам. Тысячи их стояли на краю, здоровые поддерживали раненых, и все смотрели на упавший с небес цилиндр.

Бард растроганно всхлипнул от такого проявления человечности перед лицом катастрофы.

— Лидеры двух армий выступили из рядов своих подчиненных и начали спускаться по склонам кратера. Два великих лидера и талантливых полководца шли на встречу с неизвестным. Генерал-фабрикатор Герон и Верховный магистр Гермионий. Соответственно от технократов и Всевидящего совета, если кто не понял.

— Все поняли.

— Когда Герон и Гермионий поднялись на холм в центре кратера, одна из стенок цилиндра открылась, и затем из него вышла женщина необычайной красоты. По словам летописца: "Столь прекрасна она была, что Герон и Гермионий тотчас пали на колени пред нею, оглушенные и очарованные ее красотой. А вслед за ними и все прочие хильдар побросали оружие и встали на колени перед той, кого ни секунды не колеблясь признали своей повелительницей. Столь прекрасна и совершенна была дева, сошедшая на землю народа холмов". Небесная гостья медленно огляделась вокруг, увидела истерзанную взрывами землю, окровавленных и обожженных людей, дым, гарь и смерть. Потом она шагнула к двум мужчинам, на коленях стоявших перед нею, и коснулась пальцами их лбов. А затем она подняла голову, два огромных крыла развернулись за ее спиной, будто обнимая и беря под свою защиту весь мир вокруг. И чистым звонким голосом она произнесла на безупречном хильдарине слова, которые услышали все, кто был там в тот день. Слова, которые навечно останутся в истории хильдар. Слова, изменившие все. Она сказала: "Я — Эхрайде. Я принесла вам любовь." Так народ холмов обрел свою возлюбленную императрицу.

— Ух ты! Потрясающая история!

— Согласна. И Эхрайде стала править?

— Да. Предстояло много работы. Очень многое было разрушено в период гражданской войны. Но хильдар опомнились в момент сошествия Эхрайде, они больше не хотели воевать друг с другом. И главное — у них теперь был лидер, вокруг которого все сплотились, и которому все безоговорочно подчинялись. Хильдар стали единым народом, обладающим и знанием технологии, и знанием магии. И ведомым императрицей, верность которой граничила с обожанием. Ничто более не могло остановить их. Эхрайде принесла мир народу холмов. Вместе с ней в наши земли пришла любовь, как она и обещала. Никакие больше разногласия не могли привести хильдар к междоусобице. Любые споры, даже самые ожесточенные, просто не могли продолжаться, когда приходила она. Самые упертые спорщики забывали обо всем, омытые сиянием ее любви. Самые бессердечные преступники и ожесточившиеся ветераны захлебывались слезами восторга при встрече с нею. Эхрайде вызывала любовь в людях и пробуждала в них самые прекрасные и высокие качества. Эхрайде правила много дюжин лет, мудро и справедливо. И народ холмов под сенью ее крыльев достиг могущества.

— И у нее была дочь, я так понимаю? — спросила Лайза. — Если Этайн из ее рода, и явно имеет те же черты, так что это не просто фигура речи такая.

— Разумеется, — кивнула Джулия. — Однако не все так просто. Этайн — четвертая возлюбленная императрица хильдар. Но это не значит, что она правнучка Эхрайде, по крайней мере, в том смысле, как мы, люди, это понимаем. У Эхрайде не было официального супруга и она не рожала дочь. Также, как и все остальные возлюбленные императрицы. Просто в какой-то момент где-то в стране холмов, в обычной семье, появляется на свет девочка с белой кожей и маленькими черными крылышками за спиной. Каким-то образом императрица всегда знает, где и когда это произойдет. Она прибывает к моменту родов и забирает малышку. Затем ребенок полторы дюжины лет растет во дворце, где воспитывается как будущая правительница. Она учится, постепенно начинает сопровождать императрицу на различных мероприятиях, затем начинает выполнять личные поручения, ездит по стране, если это требуется. Ее имя знает только императрица, а всем хильдар она известна как Принцесса. Но в какой-то день она выходит к хильдар, называет свое имя, а затем начинает править как полновластная и единоличная правительница. Из принцессы она становится возлюбленной императрицей.

— А что делает прежняя? Уходит в попечительский совет? — поинтересовался Саймон.

— Мы не знаем, — дала неожиданный ответ Джулия. — Никто и никогда с этого момента больше не видит прежнюю императрицу. А сами наследницы Эхрайде не дают ответа на этот вопрос. Ну а настаивать, как вы понимаете, никто даже не может помыслить.

— Наверное, сильное впечатление производят взрослая принцесса и возлюбленная императрица, когда они вместе, — задумчиво проговорила чародейка.

— Ух! Да если одна мозги напрочь вышибает, то что же творится, когда их две! Представить страшно, — вздрогнул бард. — Как бы не умереть от такого количества любви. Хотя… наверное это и счастливый конец. Сложно представить более приятную смерть, в любом случае.

— Да, впечатление и правда сильное, — просто согласилась Джулия. — Но это редко кому выпадает счастье увидеть такое.

— Значит, это природная способность возлюбленных императриц, производить такое впечатление на людей, — медленно произнесла Лайза. — Аура любви.

— Вроде того, — подтвердила Скорпи. — Любой, кто встречается с возлюбленной императрицей, немедленно и стопроцентно в нее влюбляется. Это не магия, не техника, вообще ничего из того, что можно вообразить. Это просто есть.

— И вас это не смущает? Вы готовы подчиняться императрице, которая неизвестным образом вызывает у вас любовь к себе?

— Да, — просто и естественно призналась Джулия. — И ты готова, разве нет? Если ты спрашиваешь о бунте и восстании, то могу тебе сказать, что за всю историю не было ни единой попытки. Не только нельзя сделать возлюбленной императрице плохо или допустить, чтобы кто-то сделал ей плохо. Нельзя даже подумать о том, чтобы сделать ей плохо. Это как при влюбленности, ты можешь даже обидеться на своего любимого, но стоит тебе его увидеть, или услышать его голос, или получить от него привет или подарок — и все забыто! Ты счастлива, тебя захлестывают волны радости и восторга. Ты наоборот, хочешь сделать приятное своему возлюбленному. Да вообще готова на что угодно, если он тебя об этом попросит.

— Да уж…

— И потом, разве это плохо? Да, это странная, необычная и необъяснимая способность. Но она приносит всем только хорошее. Все счастливы. Народ хильдар сплочен вокруг своей правительницы. И к тому же, каждая возлюбленная императрица — это лидер, о котором можно только мечтать. Они мудры и справедливы. Их решения всегда правильные и ведут к всеобщему благу. Императрицы действуют не ради себя, потому что они не требуют ничего. Они правят самоотверженно и эффективно. Они идеальные лидеры. Думающие о благе своего народа, разумные, эффективные. И любимые. Если бы даже этой способности не было, возлюбленные императрицы достойны любви своих подданных. Их любят за то, какие они есть. За то, что они делают ради хильдар. Я могу сказать, что Этайн любима и просто так, не из-за ее ауры. Равно как и ее предшественницы. А способность влюблять… Это скорее просто дополнительный элемент, защищающий от нелепых случайностей. Народ холмов может лишь радоваться, что Эхрайде пришла к нам, и возлюбленные императрицы продолжают нами править. Знаешь, мы сохранили исторические записи, и можем сравнить, как было раньше и как стало потом, с приходом Эхрайде и ее наследниц. Разница ощутима. Если ты не веришь моим словам, потому что думаешь, что это говорю не я, а моя любовь к императрице, то потом я могу показать тебе исторические хроники. Ты сама увидишь показатели статистики, холодные цифры, доказывающие мои горячие слова.

— Я тебе верю, — немного устало произнесла чародейка. — А исторические записи — хорошая штука, да, Саймон?

— Наверное. Хотя может и скучная, но для понимания однозначно полезная. Хотя это дело ученых, а я бард, меня легенды привлекают больше, нежели бухгалтерские книги. И в любом случае — на Лире с этим хуже, чем у хильдар.

— А давно ли начала править Этайн? — спросила Лайза. — Я подразумеваю, как императрица.

— Нет. Меньше десяти лет. Мы с ней погодки, так что я хорошо помню ее принцессой, — сообщила Джулия.

— О, значит ты застала и предыдущую императрицу?! — воскликнул Саймон.

— Больше тебе скажу, — коротко улыбнулась баронесса. — Я видела их обоих. Возлюбленную императрицу Элохим и взрослую принцессу, которая впоследствии станет возлюбленной императрицей Этайн. Я видела их вместе и разговаривала с ними. Хм… Ну, как — разговаривала… Вряд ли я тогда выдавила что-то, хоть немного членораздельное.

Джулия усмехнулась своим воспоминаниям:

— Что ни говори, а две наследницы Эхрайде вместе производят на человека сильное впечатление.

— И ты служишь императрице с тех пор, сестра? — поинтересовалась Лайза.

— Я служу ей с рождения, — отрезала Скорпи. — Мой род восходит к одному из ближайших сподвижников генерал-фабрикатора Герона, Леонарду Скорпи, изобретателю ховер-танка "Манта". После сошествия Эхрайде он занял пост в новом правительстве, возглавив министерство особых поручений. Он многое сделал для развития страны холмов. За что и получил баронский титул. С тех пор его потомки верно служат возлюбленным императрицам. Моя же судьба была предопределена еще до моего появления на свет, она, можно сказать, заложена в моей крови. Так что экзамен ориентации стал лишь формальностью, подтвердив то, что было ясно изначально. Но, впрочем, что-то мы заговорились обо мне, а это не самая интересная тема. Может, вам интересно что-то еще?

— Конечно интересно! Столько всего, что даже не знаем с чего начать спрашивать! — воскликнул бард. — Да, Лайза?

— Ага. Я помню, когда мы только встретились, ты сказала, что Всевидящий совет заметил присутствие иной силы на границе земли хильдар. Всевидящий совет и поныне существует?

— А у тебя хорошая память, сестра, — отметила Скорпи. — Да, Всевидящий совет продолжает свою деятельность и поныне. Разумеется, он эволюционировал, чтобы лучше отвечать интересам народа холмов. И совет в наши дни — это совсем иное явление, нежели века назад. Сейчас это верховный управляющий орган магии хильдар. Министерство волшебства. Совет ведет разработку заклинаний, ведает изучением фундаментальных основ магии, ставит эксперименты по воздействию на реальность. Также Всевидящий совет, как и в старые времена, ищет по всей стране одаренных детей, и учит их обращаться с их способностями. Помимо всего прочего, совет в буквальном смысле оправдывает свое наименование всевидящего. Его члены осуществляют дальний обзор, следят за границами империи хильдар, а также за тем, что происходит в ее дальних уголках.

— Получается, это ваш аналог Конкордата? — уточнил Саймон.

— О, если только в крайне отдаленном роде, — покачала головой Джулия. — Только потому, что это тоже объединение магов. Хотя лирский Конкордат и создавался другим путем, и, насколько я понимаю, имеет другие цели и задачи. А также не забывайте, что у народа холмов маги являются частью общества, и, как и все, работают на всеобщее благо. А не пытаются командовать всеми и вся.

— Достаточно успешно пытаются, надо сказать, — заметила чародейка.

— Мы примем это к сведению, — пообещала Джулия.

— Что такое экзамен ориентации, который для тебя стал лишь формальностью? — спросил бард.

— Как можно понять из его названия, экзамен ориентации — это тест на профессиональную склонность. Определение того, чем будет заниматься человек в своей жизни. Выбор пути, которым он будет следовать. Это очень важный момент в жизни каждого хильдар, делящий ее на детство и осмысленную жизнь.

— Как интересно. Расскажи подробнее, сестра.

— Та профессиональная деятельность, работа, которой занимается человек, является в первую очередь способом его самовыражения. Мы, хильдар, считаем, что работа должна приносить счастье и быть не тяжкой повинностью, но любимым делом. В таком случае человек проявляет себя наиболее полным образом, который доставляет ему радость и удовлетворение. С другой стороны, это полезно и для окружающих, так как человек, находящийся, как говорится, на своем месте, способствует процветанию всего общества, многое предлагая другим людям, качественно и творчески подходя к своему делу. Так, обе стороны — и каждая индивидуальная личность, и общество в целом, заинтересованы в том, чтобы каждый человек занимался тем, к чему имеет склонность. Понимаете?

— Да.

— При этом профессия выдвигает объективные требования к человеку, и он может считаться подходящим, либо непригодным для выполнения определенной деятельности, на основе соответствия его качеств требованиям. Взаимодействие человека с его работой пронизывает все уровни индивидуальности — начиная с духовно-мировоззренческой сферы, интересов, целей человека, затрагивая черты характера и способности, опираясь на природные задатки и склонности. Это сложный многофакторный вопрос, и вполне реальна ситуация, когда человек по своим индивидуальным характеристикам идеально подходит для профессии, которая ему не интересна. А может быть наоборот, когда человека манит профессия, для которой ему не хватает природных данных.

— И правда! — воскликнул бард. — Как же быть в этом случае? Хотя… природные данные можно развить же! Вот, помню, у нас в цирке был парнишка, Самуил. Мы звали его Сяма. Он так мечтал быть силачом! Все увивался за нашим стронгменом, дядей Зассом, чтобы тот его научил цепи рвать да подковы гнуть. А Сяма был сам из себя ну такой заморыш! Но что с того? Начал заниматься, тягал железо, делал упражнения на выносливость. Даже разработал свою авторскую систему тренировок. И таки стал, кем хотел! Я слышал о нем, он стал известным силачом, успешно выступал. Кидал бревна через всю арену, носил лошадь на плечах, рвал колоды руками.

— Ты буквально снял у меня с языка этот ответ, — пошутила Джулия. — Так и есть, очень многое, если не все, можно развить путем тренировок. И если даже не получится достичь уровня человека, который имеет природную склонность к деятельности, то всегда можно развиться до уровня, который позволит заниматься этой деятельностью на, пусть не выдающемся, но приличном уровне. Работа будет выполняться пусть не мастерским, но вполне профессиональным образом, а человек будет получать удовлетворение от того, что занимается любимым делом. Vici-vici.

— Я думаю, что все-таки можно достичь уровня прирожденного таланта, — вставила Лайза. — Если человек одарен изначально, однако не развивает данные ему от природы способности. Тогда усердно тренирующийся может не только сравняться в мастерстве, но и превзойти одаренного.

— Верно, — признала Джулия. — Однако представь, чего может добиться одаренный человек, если он будет развивать данные ему способности! Каких высот он сможет достичь!

— Представляю, — кивнула чародейка. — Такие люди, как правило, оставляют след в истории, чем бы ни занимались. И еще, чаще всего случается так, что эти одаренные не только имеют способности к деятельности, но и тягу к ней.

— А это случается в основном тогда, когда родители или учителя способны разглядеть в ребенке талант и помочь ему в его развитии! — вскинула палец Скорпи. — Знаменитые композиторы с абсолютным слухом потому и стали известны, что с малых лет занимались музыкой. Имели доступ к инструментам, как минимум. И вот для выявления таланта и склонности человека и существует экзамен ориентации, который проходит каждый хильдар в двенадцать лет. Разумеется, для таланта уровня "гений" двенадцать лет — это уже слишком поздно. К двенадцати они могут уже показывать выдающиеся результаты. Но, к счастью, как правило, гении проявляют себя и самостоятельно к этому возрасту. А для всех остальных — это самый подходящий срок. К двенадцати годам личность уже сформирована в достаточной мере, чтобы проявить определенные склонности и предпочтения.

— Что же проверяют на экзамене? — задал вопрос Саймон.

— Надо понимать, что, хотя этот процесс и называется экзаменом, при его прохождении не проверяются никакие знания, — отметила Скорпи. — Это не школьный экзамен, на котором есть вопросы и есть правильные ответы, которые нужно дать на эти вопросы. На экзамене определения нет правильных ответов, точнее — любой ответ будет правильным…

— Джулия, — прервала ее Лайза. — Мы понимаем. Это важное мероприятие, определяющее будущую жизнь человека, но только его жизнь. Так что нет ответов, которые надо дать. Надо просто дать те ответы, которые считаешь правильными лично сам для себя. И дать их честно. Верно?

— Точно, — согласилась Джулия. — Единственное, что требуется — это открытость.

— Ну тогда я перефразирую: как вы определяете соответствие человека работе? — поправился бард.

— В этом вопросе есть две встречные тенденции, — начала Скорпи. — Первая — это подбор человека к работе, а вторая, как можно догадаться, наоборот — подбор работы к человеку. У нас есть понимание того, что требует конкретная профессия от человека, описание этой профессии. Ее социально-экономические, психологические, санитарно-гигиенические особенности. Каждый вид деятельности описан и систематизирован…

— Ого! — воскликнул Саймон пораженно. — Это же невообразимый труд! Описать все, чем может заниматься человек!

— Ну, в определенных пределах, разумеется, — призналась Скорпи. — Мы рассматриваем лишь самые основные, главные и определяющие черты деятельности. Понятно, что это очень сложная, глубокая и многофакторная задача. Легко назвать основные требования, которые предъявляются к человеку для работы плотником, и легко сказать, в чем их отличие, скажем, от требований к музыканту. Но возьмем, к примеру, медика. И тут уже появляются дополнительные уровни. Одно дело — работа участковым медиком, который лечит жителей района, а другое — работа военным медиком, который спасает жизни в бою. От них требуются разные навыки и психологические особенности.

— Это, можно сказать, две разные профессии, — вставила Лайза. — Хотя они занимаются одним делом, но делают это в разных условиях.

— Ага, — кивнула Джулия. — Поэтому мы разработали классификатор профессий. Объемная такая книга. Естественно, это не догма, не четкий указатель того, кем может стать человек, а скорее рекомендательный перечень видов деятельности. В нем действует классификация по требованиям. Например, такие-то и такие-то профессии требуют хорошего глазомера, а такие-то — усидчивости и устойчивости к монотонным действиям. В одних важно умение понимать значения слов и понятий, владеть языком. В других необходима способность быстро и четко выполнять операции с числами. В третьих не обойтись без ловкости, способности быстро и точно манипулировать небольшими предметами, координировать работу своих рук, пальцев. Четвертые требуют способности визуализировать предмет в двух или трех измерениях. Пятые завязаны на умение делать выводы из поступающих данных. Понимаете меня?

— Понимаем.

— Это что касается профессий. С другой стороны, мы определяем индивидуально-психологические качества человека. Как раз на экзамене определения! Мы с помощью физических и психологических тестов проверяем силу человека, его подвижность, динамичность и лабильность нервной системы. Определяем уровень его сенсорных и перцептивных способностей. Замеряем скорость реакции. Особое значение имеет внимание человека, его способность устойчиво его удерживать либо наоборот, быстро переключать, или распределять одновременно нескольким предметам. Оцениваем его память, воображение, интеллект, волевые качества. Понимаете, да? В итоге у нас получается его портрет. Или, если хотите, перечень качеств человека. И дальше все очень просто — у нас есть перечень требований различных профессий, и у нас есть перечень способностей конкретного человека. Затем мы просто сопоставляем их, хоп! — Джулия хлопнула в ладоши. — И у нас есть понимание, чем именно человек может заниматься. Но! Есть же еще то, чем он хочет заниматься.

— Да, что тогда?

— Экзамен определения проходит достаточно рано, чтобы дать человеку возможность передумать. Например, ребенок говорит, что хочет стать медиком. Но мы определяем, что это "не его" по совокупности критериев. Тут есть два пути. Либо маленький человек начинает задумываться о других путях, и в итоге даже не вспоминает о своем детском желании. Либо он начинает развивать в себе необходимые качества. Экзамен может указать не только благоприятный путь, но и слабости. А если ты знаешь твои слабости, ты уже можешь работать над этим, исправлять. Про силу мы уже говорили. Также хорошо поддаются развитию психомоторные качества. Существуют мнемонические техники для развития памяти. Свойства внимания поддаются упражнению в незначительных пределах, однако компенсируются благодаря эмоциональному фактору — заинтересованности — и выработке привычек. С опытом могут изменяться также и свойства восприятия. Например, опытные металлурги со временем начинают видеть на глаз оттенки расплавленного металла, и так судить о его температуре. А опытный механик способен услышать нюансы работы механизма, свидетельствующие о его неисправности. Это приходит с опытом.

Джулия встала с кресла и подошла к столику, на котором оставила свой шлем. Взяла его в руки и показала собеседникам.

— В моем шлеме есть устройства связи, позволяющие мне постоянно быть в контакте с бойцами моего отряда, вне зависимости от того, где они находятся, вижу ли я их, разделены мы расстоянием или препятствиями. Также в нем есть устройства, позволяющие мне видеть лучше. В темноте, в тумане или дыму.

Скорпи вернула шлем обратно на стол.

— Устройства. Машины. Техника. Огромное подспорье человеку. С помощью техники можно скомпенсировать и развить способности. Очень немногие люди могут от руки начертить прямую линию. Но с помощью кульмана становится легко и просто создавать большие сложные чертежи со множеством линий. От самых простых устройств и приспособлений до сложных автоматических станков, техника помогает. Разумеется, что-то еще нельзя развить машинами, потому что таких машин не существует. Еще не существует. Но существует человеческий разум. И человек, заинтересованный в работе, вырабатывает индивидуальный стиль деятельности. Мы определяем это как устойчивую систему приемов и способов деятельности, обусловленную личными качествами человека и являющуюся средством эффективного приспособления к обстоятельствам. Это ответ существа на требования окружающей среды, в частности — профессии. Это приспособляемость. Человек изменяется сам и меняет условия, в которых работает. Он может придумать какую-то приспособу, которая поможет ему выполнять действие, ранее не дававшееся из-за его личных особенностей. Человек может выработать персональный навык или прием.

— Но ведь у приспособляемости есть границы? — спросила Лайза. — Они весьма широки, но, к сожалению, есть.

— Да, это так. Индивидуальный стиль компенсирует не все. Существуют ограничители достижений. Где-то они строже, где-то слабее. Но определенные качества развить практически невозможно.

— О, а я знаю! — радостно поделился знаниями Саймон. — Опять же, из цирка. Там говорили, что если за три года человек не смог научиться жонглировать более чем тремя предметами, то и не сможет. Просто "не дано".

— И есть также еще один аспект, — рассказала Джулия. — Развитие техники приводит к изменению требований, предъявляемых к человеку профессией. Раньше от него могла требоваться физическая сила, а теперь — внимательность, чтобы следить за машиной. Поэтому сейчас даже человек, не имеющий способностей для определенной работы, может продуктивно действовать в этой сфере.

— Например?

— Как пример, человек мечтает стать пилотом. Ему нравится управлять геликоптером, он достаточно умен и ловок, чтобы освоить управление. Но он имеет проблемы со здоровьем. Перегрузки, возникающие при реальном полете, могут пусть не убить его, но ослабить настолько, что он потеряет контроль.

— Печально. И чем же поможет эта ваша техника парнишке?

— Он может стать оператором беспилотного аппарата. Это недавняя разработка, маленькая крылатая машина, управляемая дистанционно. Она используется как разведчик, но инженеры утверждают, что еще больший потенциал беспилотник имеет в качестве оружия.

— Я не понял ничего, — признался бард. — Зачем нужен маленький геликоптер? В него ведь не влезут бойцы. Да и какая разница, есть там пилот или нет?

— В том и дело, что внутри никого вообще нет, — пояснила Джулия с энтузиазмом. — Представь маленький геликоптер, несущий лишь одну пушку. И средство наблюдения. Он дешев, относительно большой машины. Если мы его теряем, мы теряем лишь железо, а не подготовленных людей. И в бою эта машина способна закладывать более крутые виражи, так как железо крепче, чем плоть, и способно выдержать куда большие нагрузки.

— Хм… но им же тоже управляют?

— Да. Но оператор при этом сидит в удобном кресле в безопасном зале! Он не испытывает перегрузок, угрожающих его самочувствию. Он не подвергается опасности погибнуть. Это же замечательно!

— Пожалуй… — задумчиво признал Саймон.

— Но сейчас вы используете эти беспилотники лишь как разведчиков? — уточнила Лайза.

— Ага. И знали бы вы, как на это реагирует Всевидящий Совет, — Джулия захихикала. — Они считают, что это недоверие их способностям. Ну, все понимают, что это просто ревность. Всегда лучше, когда есть запасной вариант. Это понимает и Совет. К тому же, у них и без того хватает дел и забот. И если мы сможем перенести часть их забот по контролю над внутренними территориями страны холмов, то у Совета останется больше времени и сил на другие разработки.

— Ух! Сколько всего нового ты нам рассказала, — воскликнул Саймон. — Это мне и нравится в жизни странствующего барда — возможность узнавать другие культуры. Жутко интересно знакомиться с образом жизни целого народа. Тем более такого необычного, как хильдар.

— А ведь мы узнали лишь малую часть, — напомнила другу Лайза. — Так, первое впечатление.

— Точно! Сколько всего еще предстоит узнать! С какими чудесами познакомиться! Разве это не восхитительно?

— Полностью разделяю твой восторг. Однако, сдается мне, что Джулия хочет нас куда-то позвать, иначе почему она стоит у дверей с таким видом?

Джулия рассмеялась.

— Точно. Не только вам интересно узнать о нашей жизни, но и нашим ученым и политикам весьма любопытно услышать про чужие земли непосредственно от их жителей. Я договорилась о встрече сегодня, и, надеюсь, вы не откажетесь поучаствовать в беседе.

— Хм. Разве вы не знаете о Лире? — удивилась Лайза.

— Знаем, — пожала Скорпи плечами. — Но всегда лучше услышать рассказ от местных.

— Слушай, Джулия, а ты ведь говоришь по-лирски, — заметил бард. — И очень хорошо.

— Ну… — баронесса отвела глаза. — Мне надо было выучить язык по работе.

— Ясно, твоя коллега, похоже, — кивнул Саймон Лайзе. — Туристка.

— Возможно, — согласилась чародейка, вставая. — Это же естественно. Всегда стоит узнать побольше о тех, кто живет рядом. Их язык, обычаи, нравы, возможности. Но мне вот интересно — почему народ холмов масштабно не контактирует с Лирой?

Саймон, начавший было тоже вставать с кресла, остановился и плюхнулся обратно с побледневшим лицом.

— О Единый… И правда. Ведь если они придут… со всеми своими геликоптерами, огненными пушками, отрядами бойцов… Лира ведь падет. Справится ли Конкордат со Всевидящим Советом?

— Ты забываешь, друг мой, что у них есть возлюбленная императрица. Все остальное не имеет значения. Ведь если Этайн явит себя, перед ней все и так падут ниц, без угрозы пушек и геликоптеров. И Конкордат, и Халифат, и гордые арды, и буйные племена северян, и даже Империя.

— Ну… с другой стороны — это не так уж и плохо, — на лице барда появилась мечтательная улыбка. — Императрица…

Джулия, которая было уже развернулась к двери и взялась за ручку, остановилась и вновь повернулась к спутникам.

— Рада, что вы ушли от мысли о намерениях хильдар захватывать вас. Хоть мы и обладаем внушительной боевой мощью, она используется лишь в оборонительных целях.

— Все же, почему вы не контактируете с Лирой? — повторила свой вопрос чародейка. — Им бы очень интересно было познакомиться с вашими достижениями, и, думаю, вы бы тоже могли найти что-то полезное для себя на Лире. Я понимаю лирцев — большинство просто не интересуется другими землями, а кто интересуется, не имеет средств добраться сюда. Потому что Риф. У Конкордата своих внутренних забот навалом. А вам что мешает?

— Не думаю, что это вопрос моей компетенции, — покачала головой Джулия. — Вам лучше будет поговорить об этом с кем-то еще. Я ведь лишь командир отряда. И, может пойдем уже? Встреча скоро начнется.

По дороге Лайза кое-что вспомнила и обратилась к Джулии:

— Этайн тоже знает лирский.

Джулия вопросительно подняла бровь.

— Она говорила со мной, — пояснила чародейка. — На приеме. И я ее поняла.

— Этайн не говорит по-лирски, — отрицательно покачала головой Скорпи. — Насколько мне известно. Строго говоря, она и на хильдарине не говорит. Хотя, разумеется, и знает его.

— Поясни.

— Это вид телепатии. Этайн обращается к твоему мозгу напрямую, а не через уши. Когда она с тобой говорит, ты ее понимаешь. И поэтому тебе кажется, что она говорит на знакомом тебе языке. Ты вообще уверена, что императрица обращалась к тебе именно по-лирски, а не твоим родным языком?

Лайза задумалась, а затем вынуждена была признать:

— Нет. Я не уверена. Я помню лишь, что я ее поняла.

— Да, поняла. Этайн, как и ее предшественницы, общается телепатически. Она способна к любому человеку обратиться так, что он поймет. Ты обратила внимание, когда я рассказывала о сошествии Эхрайде, я упомянула, что первая возлюбленная императрица обратилась ко всем хильдар.

— Да. Она сказала, что принесла любовь.

— Ты не задумалась, на каком языке она это сказала, что ее поняли?

— О!.. Хм, да. Я решила, что это часть легенды. Что она просто что-то сказала, а смысл ее слов уже потом выяснили.

— Нет, — улыбнулась Джулия. — Все сразу поняли.

— Хм. Удобно.

— Более чем. Императрица может обратиться персонально к тебе в толпе народа, и услышишь ее только лишь ты одна.

— Так вот как она разговаривала с логофетом! — воскликнул прислушивающийся к разговору Саймон.

— Именно.

— А вот он знает лирский. Это уж точно.

— Он знает, — подтвердила Джулия.

— А зачем он вообще нужен, этот логофет, если возлюбленная императрица может разговаривать с кем угодно? Я думал, он что-то вроде переводчика.

— Это традиция, — не пожелала объяснять подробнее Скорпи. — И Этайн оказала тебе великую честь, сестра, если заговорила с тобой лично.

— А сама императрица тоже понимает любой язык?

— Разумеется.

В помещении, куда Джулия привела Лайзу и барда, стоял большой круглый стол и дюжина стульев вокруг него. Перед каждым местом на столе были небольшие бутылочки с водой и стаканы. Десяток хильдар разных возрастов приветствовали гостей, когда те представились и заняли указанные им места за столом. Джулия присела за спиной чародейки.

Присутствовавшие на встрече хильдар были очень разными. И они задавали самые разные вопросы, касающиеся самых разных аспектов жизни Лиры и Венгры. Джулия выступала переводчиком в этом диалоге, а также негромко сообщала на ухо чародейке кто есть кто за столом.

А за столом были и седовласые ученые с ясными и добрыми глазами, которых интересовало, казалось, абсолютно все. Там были как технологи хильдар, так и представители Всевидящего Совета. После рассказа Джулии Лайза представляла было, что эти две группы конкурируют между собой, однако на встрече они выступали как единое целое. Ученые и маги с одинаковым интересом слушали и о научных и магических достижениях народов Лиры, и пространные, живописные и красочные, но бесконкретные описания бардом земель и стран, в которых ему довелось побывать. Они радостно удивлялись рассказам о приключениях, выпавших на долю чародейки и барда. Казалось, они были готовы слушать о чем угодно неограниченно долго.

Присутствовал и хильдар средних лет с жестким и резким лицом, одетый в явно военный мундир. Военного сопровождали двое молодых адъютантов, которые за встречу не произнесли ни звука. Он же спрашивал в основном про военное устройство Лиры, про организацию армий, про деятельность Конкордата. И было похоже, что спрашивает он все это исключительно по долгу службы, потому что никакая армия Лиры не производит ну совершенно никакого впечатления и не вызывает уважения. Какой-то интерес проявился у него лишь когда речь зашла об армии Венгры. Но Лайза рассказала об этом весьма коротко, и в том духе, что общество Венгры исключительно миролюбиво, попасть на Венгру трудно, а если все жы вы туда попадете, да еще и во главе вооруженных сил, вот тогда и узнаете. Иными словами, чародейка практически с насмешкой заявила, что не будет рассказывать военные секреты, чем, похоже и заслужила толику уважения генерала хильдар. В противовес Саймону, который мало того, что радостно выложил, что знал, так еще и признался в крайнем пацифизме как себя, так и Лиры вообще. Чародейка отметила, что генерал и Джулия Скорпи подчеркнуто игнорировали каждый другого.

Были за столом и промышленники хильдар. На Лире не было ничего, что могло бы их заинтересовать, ведь народ холмов ушел много дальше в развитии техники. Зато им было крайне интересно послушать рассказ спутников о посещении исследовательского центра Древних в горах Ардов. Промышленники вместе с учеными задавали много уточняющих вопросов, делали заметки, часто обсуждали что-то между собой.

Еще на встрече присутствовали двое торговцев, которые желали узнать про… Да ничего они не желали узнать. Присутствовали еще более "по долгу", чем генерал. То ли уже знали все про Лиру все, что им было нужно, ведь торговцы могут посоперничать с разведкой в плане информированности. То ли просто не видели смысла заниматься бесплодными разглагольствованиями о землях, с которыми нет торговых контактов. Мол, сначала встретиться, а там уже разберемся, чем и как торговать.

Встреча продолжалась несколько часов, после которых от бесконечной говорильни пересохло во рту и у Саймона, и у Лайзы, которая говорила значительно меньше. Джулия тоже выглядела уставшей. После окончания все трое покинули зал встречи и уже в коридоре бард устало привалился к стене и заявил:

— Я конечно люблю языком поболтать, но второй такой беседы даже я не выдержу.

— Ну да, неудобно получилось. Допрос какой-то, — чуть виновато созналась Джулия. — Я договорилась провести только одну встречу с вами, так что они все и постарались выведать.

— Ну я бы не сказала, что все эти люди были так уж заинтересованы в нашей информации, — отметила чародейка. — Некоторые просто отбывали время.

— Что поделать, — согласилась Джулия. — По некоторым вопросам хильдар от лирцев и правда мало чего нового узнают. Без обид, но мы вас намного опережаем.

— Да какие уж тут обиды, — махнул рукой Саймон.

— Интересно бы нам было конечно узнать про ваш Конкордат побольше. Это давний интерес Всевидящего Совета. Но об этом уж лучше с магом общаться, а где ж его взять, — покачала головой Скорпи. — А про войска и говорить нечего. В здравом уме никто правду не расскажет об армии своего народа.

— Я продолжаю вообще упорно не понимать, зачем хильдар армия, если у вас есть Этайн, — призналась чародейка.

— Хи-хи. Я так же думаю, но скажи это генералу Харрикену, что его ведомство бесполезно, — засмеялась Джулия. — Ладно, пойдемте на ужин.

День 72

Этим утром пробуждение чародейки оказалось более легким и естественным, нежели прошлым. Так что к тому времени, когда в дверь постучала Джулия, Лайза успела не только самостоятельно проснуться, но и сделать небольшую зарядку. А также наполнить до краев ванну пышной ароматной пеной розового цвета, поставить рядом блюдо с виноградом и, пробормотав себе под нос что-то вроде: "Я же девочка, я этого достойна", прыгнуть в горячую воду, снеся при этом блюдо… И потом всласть понежиться в клубах пены, давясь от смеха и выискивая плавающие в этих клубах виноградины.

Когда Лайза открыла на стук Джулии и шагнула в коридор, она встретилась с бардом, который позевывая и почесываясь, тоже вышел из своей резиденции напротив. Саймон был завернут в одеяло и смог раскрыть только один глаз, которым и взирал на до отвращения бодрых девушек.

— Сегодня я приглашаю вас на прогулку в город, — объявила Скорпи. — И если вы не против, там и позавтракаем. Ведь с чего начинает турист свое знакомство с новым городом? Правильно, с его ресторанов. Не с музеев же, честное слово.

— Ааа, — зевнул Саймон утвердительно.

— Звучит привлекательно, — согласилась Лайза.

— Дайте мне десять минут, — и с этими словами бард вновь скрылся в своей резиденции.

— Как думаешь, он успеет? — поинтересовалась Джулия у чародейки, глядя на закрывшуюся дверь.

— Засекай время, — ухмыльнулась Лайза.

Саймон действительно смог уложиться в запрошенный срок. Ровно через десять минут он вышел из своего люкса свежим и бодрым. Гладко выбритым. Безупречно одетым. И жующим банан.

— До завтрака еще далеко, как я понял, так что решил набраться сил, — пояснил Саймон банан. — Вот, держите, я и для вас захватил. Все-таки удобная штука — ваза с фруктами!

— Спасибо!

Джулия провела спутников по коридору и остановилась перед стеной в богато обставленном холле. На стене виднелись силуэты трех дверей, рядом с каждой из которых светились по два треугольничка, направленные вверх и вниз. Скорпи ткнула пальцем в указывающий вниз треугольник и отошла в сторону, чтобы бросить в урну банановую кожуру.

С мелодичным звонком одна из дверей отъехала в сторону, открыв за собой небольшое помещение с большим зеркалом, поручнями и рядом кнопок.

— Ух ты! — воскликнул бард, практически запрыгивая внутрь. — Знакомая штука!

— Вот как? — переспросила Джулия, тоже заходя в открывшееся помещение вслед за чародейкой и нажимая кнопку. — Это отис. Так мы называем это устройство. По имени его изобретателя. Отис служит для подъема и спуска без усилий. Чтобы не идти по лестнице, можно воспользоваться отисом. Вы уже видели такое?

— Да, приходилось, — кивнула чародейка. — Мы встретили подобное устройство в… как бы это назвать-то… В одном месте, построенном Древними. Оно действовало, и мы несколько раз воспользовались им. Как раз для перемещения с одного уровня на другой.

— Как интересно, — воскликнула Джулия. — Вам надо будет непременно рассказать об этом. Нашим инженерам будет невероятно интересно узнать про отисы Древних.

— Ну, вряд ли мы сможем многое им рассказать, — призналась Лайза.

— Ага, мы только пользовались, а даже не знаем, как оно устроено, — добавил бард.

— Если упрощенно — то это большая коробка, так называемая кабина, подвешенная на канатах. Эти канаты присоединены к специальному барабану, на который они и наматываются. Или сматываются. И тем самым кабина с пассажирами либо поднимается, либо опускается. С помощью кнопок вы отдаете команды системе управления. Вызываете отис на тот этаж, на котором находитесь. Указываете, на какой этаж вы хотите попасть. Отис — достаточно простое устройство, принципиально. На деле же надо обеспечить ровное и надежное перемещение кабины. Продумать логику перемещения кабин в большом здании, когда может одновременно поступать несколько вызовов с разных этажей. Ну и, разумеется, озаботиться безопасностью.

— Вот кстати да, как вы обеспечиваете безопасность пассажиров? — заинтересовался Саймон. — Ведь если канаты порвутся, то грохнуться с такой высоты будет смертельно.

— Начнем с того, что канатов больше, чем нужно. И если один порвется, кабина не упадет. Если даже произойдет нечто чрезвычайное, и все канаты окажутся перерублены одновременно, кабина опять же не упадет. Ее удержат специальные тормоза, которые быстро и безопасно остановят кабину.

Двери отиса разъехались в стороны, выпуская спутников в просторный холл на самом нижнем уровне императорского дворца.

— Мы же собрались гулять пешком, так что нам сюда, — потянула Джулия Лайзу и барда в сторону от главного выхода.

— А? Почему? — заволновался бард. — Там вон как весело — двери стеклянные крутящиеся, охрана нарядная, да и вообще народу много.

— Вот именно. Это главный вход, через него во дворец каждый день приходят на работу служащие, которые живут в городе, а также многочисленные просители, которые хотят подать заявление, жалобу, получить документ. Или каким-то иным образом провзаимодействовать с административными службами империи хильдар.

— Администрация располагается здесь же, во дворце? — уточнила чародейка. — Все бюрократические службы и части государственного аппарата?

— Ну да, — кивнула Джулия, ведя спутников полупустым служебным коридором. — Дворец по сути — город в городе. Это не только резиденция возлюбленной императрицы, но и центр власти, где сосредоточены ее, власти, механизмы. Сюда гражданин может прийти с любым вопросом, который у него есть к государству. Разумеется, те службы, которые часто общаются с населением, имеют районные представительства или вовсе используют дистанционные способы. Так что с каким-нибудь мелким и частым вопросом, навроде подачи налоговой декларации, приходить сюда не имеется нужды. Зато если это что-то более крупное, все ясно — иди во Дворец. Там будет нужная тебе служба или министерство.

— Гражданин? — почему-то спросила Лайза.

— Э… да. А что не так? — не поняла Скорпи.

— Обычно используется термин "подданный", — объяснил Саймон. — Гражданин, это у всяких самоуправляемых городов, в которых власть осуществляется выборным советом. Там же, где правит единоличный правитель, обычно говорят не о гражданстве, а о подданстве. Так как у хильдар есть императрица, то употребление термина "гражданин" неожиданно.

— Ох, — только и отреагировала Джулия на такую политическую лекцию. — Ну, вообще я понимаю, о чем вы говорите. Хильдар разрабатывали теорию государственного управления, в которой рассматривали самые разные виды правления. От абсолютистской монархии до анархии. Но для нас это остается неким посторонним, отвлеченным знанием. Понимаете… Мы видим преимущества и недостатки различных моделей. И мы знаем, что монархия обладает преимуществом быстроты решений и реакций, так как полновластному самодержцу не приходится ни с кем согласовывать и объяснять свои решения. Его слово — абсолютный закон. Но такое устройство целиком завязано на личность монарха. Если он умен и просвещен, то страна процветает. А если он глуп и самоволен, то может завести страну в ужасные бедствия, так как ничем он не ограничен и ничего его не сдерживает. Абсолютный владыка может повести страну в светлое будущее, а может повести в пропасть. Но вы же понимаете ситуацию хильдар.

— У вас есть возлюбленная императрица, — кивнула чародейка.

— То есть, вы живете в идеальной, просто-таки эталонной ситуации, — добавил Саймон. — У вас именно что идеальный правитель.

— Точно, как я и говорила, императрица — это правитель, о котором можно только мечтать, — подтвердила Джулия. — И у нас к тому же нет главной проблемы такого способа правления.

— Наследник, — понимающе кивнул бард.

— Снова верно. Мы уверены, что следующая возлюбленная императрица будет столь же безупречна. Поэтому мы не рассматриваем для себя демократию, хотя и видим ее преимущества в устойчивости. В том, что совершенные одним правителем ошибки будут исправлены его сменщиком, который придет к тому же очень быстро. Ведь срок нахождения у власти при демократии чаще всего от года-двух и до пяти лет. Что несравнимо с пожизненным монархическим правлением. Но вы понимаете, это способ, который обеспечивает хорошую работу несовершенных быстро сменяемых правителей. Говоря хорошую работу, я подразумеваю — направленную к всеобщему благу.

— А у вас правитель совершенен, так что ошибок не делает, сменять его быстро не имеет смысла, — проговорила чародейка. — И тот, кто придет ему на смену, тоже не допустит ошибок.

— Да, — просто согласилась Джулия.

— И это не славословие, не лесть, это констатация объективного факта, ваша императрица _на самом деле_ совершенна, — продолжила Лайза. — Ух, даже завидно.

Скорпи рассмеялась.

— Если же вернуться к гражданину, то хильдар обладают весьма широким рядом прав и свобод, они не бесправные рабы императрицы, — продолжила баронесса. — Скорее, любимые дети. Взрослые дети, которые сами могут о себе позаботиться и которых не кормят с ложечки и не прописывают законодательно каждый аспект их жизни. Есть такой еще момент, что подданный больше ассоциирует себя и свою верность с личностью правителя, в то время как гражданин — с государством, страной, родиной. В этом плане да, хильдар больше подошел бы термин подданства, так как для нас государство — это императрица. Она является олицетворением Империи хильдар. Но при этом в сознании каждого хильдар существует и Страна холмов. Это не государство, это народ. Это все хильдар. Это те, на кого направлено Высшее благо. И каждый хильдар чувствует себя частью этого сообщества. В этом плане он — гражданин. Он как муравей, частичка огромного единого муравейника, каждый член которого своим образом работает на всеобщее благо. И благо муравейника в целом, и благо каждого муравья в отдельности. Каждый вносит свой вклад, сообразно личным способностям и профессии, но вклад каждого важен.

— И Этайн — королева муравейника? — спросил бард.

— Ну, совсем уж буквально не стоит аналогию воспринимать, — чуть сконфузилась Джулия. — Этайн — идеал. Воплощение и олицетворение всего хорошего. И государства, и общества хильдар, и даже самой идеи Высшего блага. Возможно, надо родиться и вырасти здесь, в стране холмов, чтобы полностью адекватно понять эту концепцию… Возлюбленная императрица одновременно находится и вне общества хильдар, благодаря своей инаковости, но при этом и является абсолютным выражением общества хильдар, его смыслом и квинтэссенцией.

— Ух! И кто тут у нас оказывается главный политолог и обществовед, а? — поддразнил баронессу Саймон. — И кто там жаловался на плохое владение языком? Квинтэссенция…

— Да ну тебя! — отмахнулась Джулия. — Кстати, мы уже вышли. Добро пожаловать в Камалон!

За разговором спутники действительно покинули территорию дворца, и его коридоры, галереи и переходы сменились улочками города.

А город был красив! И Лайза и Саймон побывали во многих городах многих стран, так что могли сравнивать. И сейчас оба восторженно озирались по сторонам.

Города ведь как люди. У каждого есть свое лицо, свой неповторимый облик, сформированный историей жизни. На этом лице отражаются и условия роста, и богатство или бедность. На этом же лице остаются и шрамы от ударов судьбы. И застывает улыбка от ее, судьбы, подарков. И конечно, у каждого города есть свой характер. Этот характер ни с чем не спутаешь. Его чувствует каждый приезжий, вдыхает, как аромат. Его чувствует и каждый житель города, чувствует и сам понемногу обретает черты своего города.

Есть старые города, чьи извилистые улицы причудливо вьются между давно снесенных и забытых домов и усадеб. Новые здания следуют древним законам, теснясь, оставляя промежутки, изгибаясь вдоль невидимых линий. А есть новые города, они часто возникают по указке. Когда правитель, уставший от беспорядка старого города, решает построить новый, по четким схемам и чертежам. С четкой сеткой прямых улиц и проспектов, делящей город на квадраты. А часто эти прямые улицы еще и сориентированы по меридианам и параллелям! Строится такой город, а потом начинает жить своей жизнью, конечно. А вот прямоту хранит.

Есть города, запертые в границах своих высоких стен. Их улочки тесны настолько, что иногда два пешехода не могут там разойтись. Здания же этих городов высоки, многоэтажны. Последствия роста не вширь, а вверх. Когда рос город в окружении врагов, опасно было за стены выходить.

Есть столичные города. Прямые, строгие, высокие. Призванные всем своим видом свидетельствовать о величии страны. Их проспекты широки и прямы как стрела. Их здания высоки не по нужде, а по задумке архитектора. Среди огромных площадей возвышаются монументальные исполины, величаво демонстрирующие мощь той страны, что возвела их. Жители этих городов весьма горды, а иной раз и вовсе заносчивы.

Есть рабочие города, в которых все подчинено бездушной функциональности. В них одинаковые дома служат не жильем, а ночлегом для толп рабочих. Там доминируют заводы, шахты, цеха. Там небо затянуто дымом и сажей из труб металлургических печей, стоит постоянный шум. Быт их жителей суров и нерадостен. В этих городах не живут. Там работают.

Есть курортные города. Они полны солнца и зелени. Фруктовые деревья склоняют ветви прямо на улицы, на тротуарах валяются спелые финики, яблоки, персики. Часто доносится шум моря. В этих городах хорошо отдыхать. Наверное, их жители счастливы? Жить в цветущем саду, это ли не счастье! Кто знает, кто знает.

Есть и торговые города. Стоящие на пересечении торговых путей. Или в удобных бухтах. Они полны шума, как и рабочие, но это другой шум. Это несмолкаемый гомон тысяч людей со всех концов света. Это самые причудливые наряды, это самые удивительные товары, это самые экзотические удовольствия и развлечения. Жить в таком городе значит постоянно крутиться, вертеться, не сидеть на месте.

Есть города ума. Они вокруг университетов или магических школ. На их улицах полно молодежи, а также седовласых профессоров или магов высокого ранга. Там много веселья и там много учебы. Эти города рождают многие изобретения, с ними связана жизнь многих известных людей. Ученых, изобретателей, магов.

А еще в каждом городе есть такая черта, как "для чего или кого он". Жить-то везде можно, но в некоторых городах ты будто на время. Приехал заработать, что-то сделать, чего-то добиться. И ты можешь терпеть неудобства, потому что город предоставляет тебе что-то другое. А потом ты хочешь уехать. Когда-нибудь. У многих это никогда, конечно… А в других городах жить хорошо. Там просто комфортно и приятно. Там все для удобства жителей. Оттуда не хочется уезжать.

В Камалоне было комфортно. Было видно, что этот город строился для людей. И при его постройке учитывалось очень многое и продумывалась каждая мелочь. Улицы были широки, чисты и полны зелени. Дома были не очень высоки, этажей в три-пять, и располагались на заметном удалении друг от друга, не кучковались и не теснились, борясь за пространство. Через каналы были перекинуты мосты, а на воде сновало множество лодок всех размеров. Водные артерии играли большую роль в жизни города.

— Вы заметили, что на улицах нет повозок? — спросила Джулия. — Улицы Камалона чисто пешеходные. Все грузовые перевозки осуществляются по воде.

— О! А вон там люди плывут! — радостно закричал Саймон, указывая пальцем на большую лодку, на которой ехало много людей.

— Да. Это туристические маршруты, возможность посмотреть на город с необычного ракурса.

— Здорово на самом деле, — согласилась чародейка. — Приятно идти просто так, не боясь угодить под колеса или копыта. А если надо быстро добраться на другой конец города?

— Сам город относительно небольшой, так что до любой его точки вполне можно дойти и пешком, — ответила Скорпи. — А если очень спешишь, то можно воспользоваться лодкой. По воде пересечь город выйдет очень быстро. Можно воспользоваться как частной лодкой, которые есть у многих, так и маршрутом общественного транспорта.

Бард тем временем облокотился на перила моста и вовсю глядел на снующие под ним лодки. Там были и длинные крытые баржи, везущие грузы. И мелкие юркие суденышки, резво лавирующие между крупных. И неторопливо плывущие нарядные туристические лодки, как большие, где сидели группы людей, так и маленькие, для одной пары. Были и транспортные, выделяющиеся яркими желтыми и черными клетками на бортах. Они шли быстро и целенаправленно. Через некоторое время Саймон обернулся к Джулии:

— Я не вижу у этих лодок ни парусов, ни весел. Чем они приводятся в движение?

— У них под днищем винт. Навроде того, что у геликоптера, только лопасти короткие и широкие. Лопасти геликоптерного винта отбрасывают воздух, а лодочного — воду, двигая лодку вперед. Крутит винт двигатель, тоже вроде того, что на геликоптере, только поменьше. Я вам еще расскажу про геликоптеры, и вам будет понятнее. Вам же интересно узнать про геликоптеры?

— Еще как! — согласно воскликнул Саймон.

— Вот и отлично. У меня как раз запланирована экскурсия завтра или послезавтра. А пока вам стоит удовлетвориться моим скупым объяснением!

Но бард уже бежал дальше, забыв про винты, разглядывая другие красоты и чудеса города хильдар. И при этом очень похожий на ребенка своей непосредственностью, восторженным любопытством и радостной жаждой нового.

— Иногда я смотрю на твоего друга и считаю его сумасшедшим. А иногда завидую его легкости, — призналась Джулия.

— Я тебя отлично понимаю, — улыбнулась Лайза. — Отлично.

А еще в Камалоне было множество фонтанов. Самых разных, больших и маленьких, простых и вычурных. Их струи вздымались и простыми колоннами воды и причудливыми скульптурами, падали вниз искрами водопадов или создавали художественные картины. Они вырывались из широких круглых бассейнов или самых неожиданных мест — из пастей чудовищ, из кувшинов дев, и даже между ног у мальчика. Ну да, именно оттуда, что вы подумали.

Бассейны фонтанов часто имели выложенное мозаикой дно. А на дне часто лежали монетки. И рядом с фонтанами всегда было много веселящихся хильдар. Они сидели на бортиках, общались, плескали друг в друга водой. Кто-то даже пробовал купаться, хотя было еще довольно холодно для этого. Рядом с тележек продавались закуски и прохладительные напитки. Множество кафе и ресторанов также призывно распахивали свои двери на площадях. Там были и веранды, и просто столики под открытым небом.

— А я погляжу, ваш народ любит воду, хоть и носит имя народа холмов, — заметила Лайза.

— Да, есть такое, — засмеялась Джулия. — Особенно фонтаны. Это и место встречи, и место проведения досуга. Хорошо посидеть с друзьями у фонтана, поболтать и посмеяться. Выпить чашечку кофе.

Девушки подошли к Саймону, который стоял около фонтана, в котором огромная каменная глыба будто держалась на толстой водной струе.

— Пойдем, я вам завтрак обещала, — сказала Джулия. — Здесь как раз хорошая кафешка.

— Обалденно, — признался Саймон, тыча большим пальцем за спину, указывая на фонтан. — Очень красиво. Очень красивый город.

— Спасибо. Но вы еще не видели и малой его части. Давайте, угостимся немного и пойдем гулять дальше.

Спутники заняли места за столиком на деревянной веранде небольшого ресторана на самом берегу канала. За деревянными резными перилами мерно плескались волны. Пока готовился их заказ, а Лайза и Джулия лениво обсуждали распространенную традицию бросания монет на удачу и на возвращение, Саймон принюхивался к воде.

— Не только в фонтаны, — проговорила Лайза, потягивая через соломинку минеральную воду из высокого узкого бокала, которую им подали в качестве аперитива. — В одном городе есть памятник чижику, установлен он на каменной набережной, с обратной стороны. Ну, с речной, то есть. В него кидают так, чтобы монетка осталась на памятнике. Нетривиальная задача, ведь памятник маленький. Есть фигурка зайца, стоит на свае в реке, далековато от берега. Та же задача.

— Любопытно, что и эти памятники связаны тоже с водой, — отметила Скорпи. — А еще же есть древняя традиция бросания монетки в море.

— Я не культуролог, — призналась чародейка. — Но мне кажется, что это идет с глубокой древности. Когда люди приносили жертвы духам. Часто это делали, отправляясь в дальнее путешествие, например по морю. Вот оттуда корни и растут.

— Очень вероятно, — согласилась Джулия. — Но сколько же тогда сотен лет этим традициям!..

— Я не чувствую запаха соли, — наконец высказался бард.

— А должен? — уточнила баронесса.

— Ну как бы да. Эти же каналы имеют выход к морю, верно? Мы когда летели, видели большой прямой канал.

— Ага. Но дело в том, что это река. И городские водные кольца, и канал до моря — это формированная река. Соответственно, там пресная вода. Эта же вода питает и многочисленные городские фонтаны, и после очистки используется для нужд горожан.

— Но это же какую работу надо было проделать?! — воскликнул пораженно Саймон. — Чтобы вот так сформировать реку!

— Воистину феноменальное достижение, — поддакнула чародейка.

— Вот поэтому Камалон — великий город, сияющий бриллиант в короне холмов, — с гордостью ответила Джулия.

Официант принес гостям три большие тарелки. На тарелках был уже знакомый Лайзе и Саймону завтрак — с яичницей, колбасками и овощами. Но порции были просто огромными!

— А я думала, что вы отреагируете, — призналась Джулия, глядя как ее спутники деловито приступают к еде, ни капли не смутившись количеством. — Этот ресторанчик славится именно своими щедрыми порциями.

— Неа, — пробурчал бард с набитым ртом. — Мы же бродяги-голодранцы, мы от еды не отказываемся никогда, потому что не знаем, когда удастся поесть в следующий раз.

— Ага, — кивнула Лайза. — Ешь, что дают, и поблагодарить не забудь.

По качеству еда хоть и уступала непревзойденным шедеврам кулинарного искусства поваров императорского дворца, но только чуть-чуть. Это был прекрасный завтрак, который съелся очень быстро, оставив в животах спутников приятное чувство сытости и готовности к великим свершениям. Или хотя бы длительной прогулке.

Лайза и Саймон вышли из-за стола, наблюдая как Джулия вкладывает несколько каких-то бумажек в принесенный официантом счет.

— Мы готовы платить за себя, — предложил бард. — У вас тут, правда, свои какие-то деньги, но у нас золото найдется.

— Правда? — изумилась чародейка.

— Нет, — отказалась Джулия. — Вы гости, так что все за наш счет. Даже не думайте об этом!

— А что это за деньги? Бумажные?

— Формально да. Но если прикинуть, сколько в этих купюрах волокон для износостойкости, то деньги скорее тряпочные, — усмехнулась Скорпи, доставая пару купюр и передавая их спутникам.

Хоть Джулия и назвала деньги тряпками, материал их на ощупь напоминал все же бумагу. Купюры были твердыми и хрустели при сворачивании. Это были прямоугольные листики, раскрашенные в оттенки зеленого. На одной стороне высилась золотая пирамида императорского дворца, а на другой стояло крупное число. Крупное в смысле шрифта, а не разрядности.

— Десять, — определила чародейка, — ээ… денариев?

— Точно, иногда еще называются кредитами, — подтвердила баронесса. — Каждая такая купюра по сути кредит, долговая расписка.

— Долга чего? — не понял Саймон.

— Вообще. Товара, — пожала Джулия плечами. — Насколько я знаю, на Лире в ходу монеты из драгоценных металлов?

— Ага. Кроме Империи. Те штампуют свои монеты непойми из чего, но обеспечивают их ценность авторитетом самого государства.

— О! Ну тогда вообще просто! Вы уже имеете образец, по которому можно понять, — обрадовалась Джулия. — Я хотела рассказывать, что золотые и серебряные монеты имеют ценность сами по себе, благодаря ценности материала, из которого изготовлены. Но по сути же, деньги — это ни что иное, как универсальное средство обмена, всеобщий эталон, через который выражается стоимость всех прочих вещей. И они не обязаны быть самостоятельной ценностью, пока вы уверены в том, что в любом месте сможете на эти деньги приобрести любой товар. Это возможно тогда, когда и продавец уверен в том же. Что полученные им деньги он сможет впоследствии обменять на товар. Иными словами, деньгам не обязательно быть ценностью, когда за ними гарантированно есть ценность. Необязательно делать монеты из золота, если вы можете на эти монеты купить золото. Или землю. Или продукты. Или одежду.

— Мы поняли.

— Да. Наши деньги принимаются на всей территории страны холмов, так что проблем с доверием нет. Кроме того, все деньги обеспечены золотом. Большие запасы этого металла хранятся во дворце, и по требованию каждый бумажный кредит может быть обменен на соответствующее количество золота. Но в этом мало практического смысла. В повседневной жизни удобнее обращаться с кусочками бумаги, нежели с кусками металла. Хотя бы потому, что бумага легче.

— Ну это да, — согласился бард. — Хотя золото как-то… весомее, что ли. Оно не боится воды, его сложно порвать…

— Да и грабителя можно по голове огреть мешком с золотыми!.. — подхватила весело Скорпи.

— Ага! — рассмеялся Саймон.

— На самом деле, как я уже сказала, в материал вплетены нити, которые делают купюру устойчивой к истиранию, к разрыву и к повреждению водой. Разумеется, если уронить пачку бумажных денег в канал, они размокнут. Но их можно будет выловить, расправить и просушить. С большой долей вероятности, потери окажутся незначительными, если вовсе будут. А вот мешочек с золотыми весело пойдет на дно, между прочим. И доставать его та еще работенка.

— Зато горит, — нашел, что возразить, бард. — Пачкой может и нет, а вот по одной купюре можно сжечь.

— Это может здорово пригодиться, если тебе надо разжечь костер, — парировала баронесса.

— Экх, — крякнул Саймон. — Не поспоришь. Ладно, признаю ценность бумажных денег. А причем тут Империя?

— Так они просто не сделали еще один шаг до нашей системы, получается. Империя пришла к чеканке монет из неценных материалов, но оставила саму форму монет, а не перешла к бумажным деньгам-распискам. Ведь это так естественно. Ну, для нас, по крайней мере. Наши торговцы часто в процессе деятельности обменивались между собой именно записками, просто долговыми расписками. Когда совершается много сделок, проще не оплачивать каждую, а вести учет, чтобы затем в конце периода — дня, месяца, года — подсчитать итоговый результат и оплатить все скопом.

— Ну у нас вроде также, насколько мне известно, — согласился бард. — Так что, может и придем к такому же.

— Придем… — задумчиво повторила чародейка. — А куда мы, кстати, идем?

— А никуда конкретно, — радостно заявила Джулия. — Мы просто гуляем по городу, смотрим по сторонам. На сегодня у меня в планах устроить вам просто обзорную экскурсию. Чтобы вы посмотрели на город вообще. Составили впечатление.

— Пока впечатление сугубо положительное, — заверила баронессу Лайза.

— Не слушай ее, — замахал руками бард. — Моя уважаемая спутница могущественная неволшебница, чемпионка по метанию копья, отличный друг и просто неописуемая красавица… Но вот ярко выражать свои мысли не умеет.

— Что-аа?!

— Сугубо положительное, — не обращая внимания на возмущение чародейки передразнил ее Саймон. — Тьфу! Что за канцелярский отчет? Мы были в красивом месте, там все хорошо, нам понравилось. Тьфу еще раз! Где краски?! Где экспрессия?! Где хлещущее через край чувство восторга? Да наше впечатление от блистательного Камалона далеко не положительное! Оно стоит много дальше, чем "положительное" на шкале восхищения. Мы ошеломлены, поражены и падаем ниц пред величием этого славного града! Из наших глаз текут реки слез, потому что мы знаем, что никогда и нигде более не доведется увидеть нам большей или хотя бы подобной красоты! Головы наши идут кругом от прикосновения к титаническому гению его строителей. Мы готовы целовать следы жителей сего великого града, ибо благословлены они счастьем жить в этом чуде!

— Эй-эй, полегче, — дернула спутника за рукав Лайза. — Сам же сказал, мы ошеломлены, так что потеряли дар речи от восторга. И вообще, где было это твое красноречие при знакомстве с возлюбленной императрицей? Вот там как раз восторг хлестал.

— Это запрещенный прием, — насупился Саймон. — Так не честно. Не сравнить прекрасный город, который может быть описан человеческим языком простого барда, и встречу с возвышенным чудом, сошедшим на землю с небес идеалом, для которого нет достойных слов ни в одном из людских языков.

— Ну ладно, не обижайся, — легко коснулась его плеча чародейка. — Это и правда несравнимые вещи. Прости.

— Ладно, проехали, — заулыбался бард. — К тому же, я вспомнил прекраснейшую Этайн, а разве можно грустить после этого?

— Вот и славно, — облегченно подвела итог Лайза. — Ух ты! А это что такое?

Чародейка указывала на огромное здание, встававшее перед спутниками. Его огромный белый полусферический купол был окружен трехэтажным многооконным зданием в форме кольца.

— Это столичная библиотека, — пояснила Джулия. — Крупнейшее собрание книг в стране холмов. И даже больше — это хранилище не только книг, а вообще информации. В библиотеке помимо собственно печатных изданий хранятся и рукописи, и чертежи, и мемокристаллы.

— А это еще что такое?

— Это наследие Древних, их способ хранения информации, текстовой и графической, и даже аудиовизуальной. Большое количество мемокристаллов пережило Смутные времена. Мы хранили их много лет вместе с машинами для чтения, прежде чем наши инженеры смогли разобраться в их устройстве и наладить выпуск новых. В основе мемокристаллов лежат специальным образом измененные световые кристаллы. В их внутренней структуре можно записать практически любую информацию. Разумеется, не в привычном нам виде, а в зашифрованном. Но, с другой стороны, так можно сказать и про книги. Ведь они тоже сохраняют наши слова не звучанием голосов, а с помощью особого шифра — алфавита. Специальные машины просвечивают мемокристаллы, так что прошедший через них свет несет в себе записанную в мемокристалле информацию. Далее этот свет проходит через специальную матрицу, свою для каждого вида информации. Проходя через эту матрицу информация расшифровывается и далее попадает на специальный экран, с которого можно уже читать или смотреть. Аудиозапись же выводится на звуковоспроизводящее устройство. Оно представляет собой быстро колеблющуюся мембрану, которая создает звуковые волны, имитируя голос, музыку, любой шум.

— Здорово! Ну, я так понимаю, мы идем в библиотеку? — предположил Саймон.

— Это даже не обсуждается! Конечно идем, — отмела сомнения чародейка. — А Джулия нам по дороге расскажет еще про эти мемокристаллы, да?

— Так я вроде и рассказала уже все. Я же не инженер, особых подробностей рассказать не смогу. Общий принцип знаю, умею пользоваться. А чуть глубже копни — и для меня это темный лес, — посетовала баронесса.

— А на кристалл можно записывать все, что захочешь? Карты или песни, например, — спросил бард.

— Текст и линии чертежей можно записать на мемокристалл относительно легко. Со звуком и особенно с движением все гораздо сложнее. Это требует очень сложного оборудования, которое мало где есть.

— А для чтения разных кристаллов тоже нужны разные машины?

— Только разные матрицы. Как правило, матрицы устанавливаются в машину все сразу, так что пользователю нужно лишь вставить мемокристалл в соответствующее гнездо, и машина его прочитает.

— А стереть записанное можно?

— Только физически уничтожив кристалл. Но это нелегко, так как он весьма прочный. Это вообще известная особенность мемокристаллов — они не перезаписываются. Кто-то считает это недостатком, другие напротив, очень ценят защиту от случайной потери информации. Каждый мемокристалл выходит с завода пустым, готовым к записи любой информации. Но однажды записанная, эта информация останется в кристалле навечно. В принципе, если очень сильно озадачиться, то даже разбитый кристалл можно собрать и что-то прочитать.

— И что вы храните на таких кристаллах? — полюбопытствовала Лайза.

— Что-то ценное. Чертежи станков и машин. Выдающиеся произведения искусства. Важные государственные документы. Летопись. Еще несколько лет назад у нас стартовал проект, целью которого является создание мемокристаллических копий всех книг и рукописей в библиотеке. Тогда мы сможем не бояться, что потеряем что-то в результате несчастного случая. В первую очередь копии создаются наиболее важных, интересных, редких книг, но ведь никогда до конца не знаешь, какой бриллиант может храниться где-то в дальних запасниках.

— Выходит, эти мемокристаллы дешевы? Если вы можете так много использовать.

— Все относительно. Что дороже, продукт или же информация? Технологии производства мемокристаллов тоже совершенствуются, оптимизируется производство, внедряются новые подходы и машины. Все это ведет к уменьшению себестоимости.

За разговором спутники подошли к зданию библиотеки и по широкой мраморной колонне поднялись ко входу. У входа дежурили трое вооруженных охранников, а также двое хильдар в одежде административных служащих. Однако предъявленный Скорпи жетон обеспечил беспрепятственный доступ внутрь.

— Что это ты им показала такое? — поинтересовалась чародейка.

— Это инсигния, — Джулия вновь достала и продемонстрировала жетон. Инсигния представляла собой золотую бляху в форме щита, на которой была отчеканена крылатая "I". — Знак, удостоверяющий, что носитель его действует в интересах государства и представляет власть императрицы, так что ему разрешен свободный доступ в любое место, а также все государственные служащие должны оказывать всяческую требуемую помощь и поддержку. На практике же позволяет рассчитывать и на помощь граждан.

— О как. Хорошая штукенция. А что, просто так в библиотеку не зайти?

— Нет, почему же? Доступ свободный. Единственно, что не ко всем данным. Чтобы ознакомиться кое с чем, нужно иметь соответствующее разрешение. Ну вы понимаете. Так что я сразу предъявила свои права допуска, чтобы мы смогли посмотреть все интересное.

Внутри библиотеки оказалось светло, просторно и уютно. Сразу за центральным холлом, на полу которого раскинул крылья громадный орел, начинались бесконечные полки с книгами. Они были размещены вдоль стен, а пространство между занимали столы под лампами с зелеными абажурами, уютные мягкие "гнезда", так и манящие провести в себе несколько часов с увлекательной книгой. А еще столы, на которых стояли большие стеклянные панели, знакомые Лайзе и Саймону по лаборатории Древних в ардовских горах.

— Дай угадаю, это и есть те машины чтения кристаллов, — заявил бард, указывая пальцем на одну из панелей.

— Да, это ее экран, — подтвердила догадку Скорпи.

— Мы вчера рассказывали, что видели такие в древнем комплексе, — напомнила чародейка. — Но там они выполняли роль много большую, чем просто отражение информации с кристаллов. Хотя бы, некоторые показывали то, что происходит в отдаленных местах того комплекса. Показывали в реальном времени. А другие могли показать самую разную информацию, там не было нужды вставлять кристаллы. Может быть, конечно, эти кристаллы уже были внутри, я не знаю…

— Древние были гораздо сильнее развиты в этой области, чем мы, — призналась Джулия. — Хотя мы и сохранили или восстановили многое из наследия Древних, какие-то их достижения остаются для нас пока недосягаемыми. Мы предполагаем, что подобные машины управляли работой других машин также, как это делает человек. Сейчас у нас есть автоматические станки, которые способны изготовить деталь самостоятельно. Но они при этом остаются простыми механизмами, которые выполняют хоть и сложную, но механическую работу. Они не реагируют на изменения. Знаете, как ходячая игрушка на заводной пружине. Если она упрется в стену, то все равно будет пытаться идти вперед. Мы предполагаем, что машины Древних обладали своим разумом. Ну или каким-то его подобием, более простым, нежели человеческий. Однако могли реагировать на изменяющиеся условия, могли понимать, в кавычках, что и когда надо сделать. И это обеспечивали как раз такие машины. Пока инженеры хильдар не продвинулись в повторении этого. Но мы не оставляем работы.

— Вы хотите создать искусственный разум? — удивился Саймон. — Но зачем? Ведь есть люди.

— Также можно оспаривать и прочее развитие, — пожала Джулия плечами. — Зачем геликоптеры, ведь есть лошади и лодки. Зачем краны, ведь есть руки. Зачем отисы, ведь есть лестницы. Мы заменили физический труд человека и животных трудом машин. Теперь мы хотим заменить разум человека. Зачем? Чтобы высвободить его. Сначала человеку перестало быть нужным махать весь день лопатой или топором, чтобы прокормить себя и построить дом. Теперь мы хотим, чтобы ему не было нужно следить за машинами и заниматься прочей рутинной деятельностью. Тогда он сможет заняться чем-то творческим. Не контролировать работу станка, не читать отчеты изо дня в день, не вести долгие расчеты, а создавать новое, прекрасное, небывалое…

— Которое вы потом опять же скинете на плечи машины, — подхватил Саймон. — А чего? Пусть не только подсчитывает, сколько руды автоматическая шахта за день поставила, но и песни на досуге сочиняет.

— Мы считаем, что это невозможно, — возразила Джулия спокойно. — Творчество навсегда останется прерогативой человека. Ты же сам творец, бард. Тебе должно быть знакомо вдохновение, этот полет мысли и чувства, это озарение, этот контакт со всем миром, этот внетелесный опыт. Можешь ли ты представить, что машина сможет имитировать такое?

— А вот скажи это каким-нибудь переписчикам книг, — буркнул Саймон. — Они тоже думали небось, что их никто заменить не сможет никогда. А появился же печатный станок. И кто они? Никто?

— Они люди, прежде всего! — запальчиво воскликнула Джулия. — Они не определяются своей работой.

— Ты же сама доказывала важность работы для самовыражения человека! — напомнил бард.

— Самовыражения, а не самоопределения! Человек ищет род занятий, в котором он сможет выразить себя и раскрыться максимально полно. Не профессия определяет человека, а человек выбирает профессию. Не одну, так другую. Человек — это много большее, чем то, кем он работает.

— А ничего, что эта работа ему кусок хлеба приносит? И если эту работу от него отнимут, что он будет делать? Весь такой большой и выраженный. Что прикажешь делать человеку, который много лет работал в своей профессии, развивался, душу вкладывал, а в один прекрасный момент какая-то машина начала выполнять его работу быстрее и дешевле? Куда ему податься? Осваивать новую профессию с нуля?

— Ты хочешь, чтобы я дала универсальный совет всем людям?! Которые разные и в разных условиях живут? Да может его ручные изделия будут цениться больше, чем машинные!

— Ага! Одного — возможно. А если их тысячи работали? Десять тысяч гончаров лепили горшки. По одному в день. А потом одна машина начала лепить сто тысяч горшков в день. Ладно, допустим горшки одного гончара стали пользоваться спросом на рынке, их по неведомой прихоти люди стали ценить. Хорошо, пусть оказались в цене работы десяти гончаров! Остальным девяти тысячам, девяти сотням и девяноста что делать? Чем семьи кормить?

— Да что ты мне каких-то абстрактных гончаров приводишь?! Всегда есть конкретные условия, есть другие сферы деятельности! Хотя бы за той же машиной смотреть.

— Еще двое. Остальным что? С голоду помирать?

— А других работ вокруг нет? Все машины заняли? Так это же тогда счастье наступит! Все товары в изобилии! Цена же снизится, на горшки, на продукты. Их можно будет легко купить даже нищим. Или они вовсе станут бесплатными! Твои гончары должны приветствовать распространение машин, потому что тогда им вообще не придется работать за еду и дом.

— Ага-ага. Вот если все эти чудо-машины сразу появятся, тогда может быть. А пока не все дешево или бесплатно? Как продержаться?

— Эй, горячие спорщики! Хорош дискуссии вести, — осадила спутников Лайза. — Мы в библиотеке. Насколько я знаю, в библиотеке шуметь нельзя.

— Кхм.

— Хм. Извините! — громко сказала Джулия, а потом шепотом барду. — И все же это прогресс.

— На костях?

— Я сказала — хорош спорить! — яростным шепотом напомнила чародейка. — Я хочу книжку взять почитать, а вместо этого уже полчаса ваш философский диспут слушаю. Как мне найти интересующую меня книгу.

Джулия, все еще горячая после спора, указала на столы обозначенные знаком вопроса. На этих столах были экраны, а рядом прохаживались или сидели работники библиотеки.

— Каталог доступен через считывающие машины. Ты можешь указать желаемую тематику, и на соответствующем кристалле найдешь информацию — в каких секциях находятся книги по этой теме или мемокристаллы с нужными данными. Про что ты хочешь почитать?

— Западный материк, — подсказал Саймон.

— Мы же уже здесь? — не поняла Джулия.

— Саймон шутит, — пояснила чародейка. — Мы с ним посетили на Лире несколько библиотек, ища способ добраться сюда.

— Ага, незабываемые впечатления, — кивнул бард.

— Ну, я конечно могу дать вам такие книги, — медленно произнесла Скорпи. — И книги, и мемокристаллы, и все, что угодно. Очевидно, что у нас собрано множество информации о нашем родном материке. Но вы правда хотите знакомиться с ним по книгам? Хотя можете увидеть все своими глазами и услышать от жителей?

— Саймон шутить изволит, — повторила Лайза. — Скажи, а есть ли у хильдар книги по геометрической магии? На Лире они чрезвычайно редки.

Джулия задумчиво вскинула бровь.

— Никогда о такой не слышала. Я, конечно, не член Всевидящего Совета, но может быть, что она просто называется иначе? Ладно, давай поищем.

Скорпи подошла к одному из каталожных столов и обменялась несколькими фразами с библиотекарем. Чародейка и бард, которые стояли в нескольких шагах позади, с интересом наблюдали как библиотекарь ищет в ящичках мемокристаллы, затем вставляет их в гнезда, после чего просматривает списки, появляющиеся на экране.

Вскоре библиотекарь указал пальцем в одну из строчек и что-то сказал Джулии. Встревоженным тоном, как показалось Лайзе. Джулия лишь отмахнулась и ткнула пальцем в ту же строчку, что-то спросив. Библиотекарь отшатнулся и замахал руками, горячо, но приглушенно что-то говоря, тыкая пальцем вверх. Скорпи оглянулась на спутников, а затем показала библиотекарю инсигнию. Тот развел лишь руками в интернациональном жесте "я сказал, а вы решайте сами".

— Какие-то проблемы? — спросила Лайза.

— Нет, все хорошо. Мы нашли кое-что по геометрической магии. Однако это оказалось не так просто, как я ожидала. Есть всего две книги, и они в спецхранилище. Хочешь взглянуть?

— Только если это не доставит неудобств.

— Всего две? — переспросил Саймон. — И нет их мемокристаллических копий? Ведь, как я понял, вы именно редкие книги в первую очередь копируете.

Джулия немного странно посмотрела на барда, а потом махнула рукой приглашающе:

— Идите за мной, вы сами все увидите.

Скорпи повела спутников в глубины библиотеки. Они перешли надземным коридором из кольцеобразного внешнего здания в купол, миновали несколько постов охраны и остановились перед массивной круглой стальной дверью. По сигналу баронессы двое стражников принялись крутить запорный штурвал и откатывать массивную створку.

— Ого! — прокомментировал дверь Саймон. — Я такие видел пару раз. Издали. Говорят, за ними казна хранилась. Неужели вы боитесь, что книги могут украсть или повредить, что так их защищаете их от читателей?

— Вовсе нет. Мы защищаем не книги от читателей, мы защищаем читателей от книг. Прошу.

Спецхранилище резко контрастировало с просторными и светлыми залами публичной библиотеки. Оно больше походило на стереотипные представления людей о местах хранения мистических текстов, древних рукописей безумных колдунов и мрачных гримуаров. Да, спецхранилище было мрачным, с низкими потолками, редкими световыми кристаллами, и с многочисленными кафедрами из темного дерева, на которых лежали свитки и книги. Особые книги.

Некоторые лежали на своих кафедрах, прикованные к ним цепями. Кожаные оклады некоторых книг почему-то навевали упорное ощущение, что кожа для них использовалась далеко не животных. Тисненая и татуированная, очень бледная, с металлическими накладками, покрытыми мелкой гравировкой. Уголки книг были окованы металлом, а массивные замки удерживали страницы в закрытом состоянии под гнетом переплетных крышек.

Немногочисленные книги лежали открытыми. На их желтоватых страницах были вычерчены темно-ржавыми чернилами, цветом похожими на свернувшуюся кровь, сложные пентаграммы и причудливые символы. Даже при мимолетном взгляде на эти проклятые символы начиналась резь в глазах, а сами они будто принимались тошнотворно извиваться на бумаге.

— Интересное местечко, — пробормотала чародейка, которая шла след в след за Джулией между кафедр и заметно старалась не задеть ни одной случайно.

— Да уж, — согласно прошептал идущий позади Лайзы Саймон. — У меня по спине мурашки размером с кулак бегают от этого местечка. Напомни, зачем мы сюда пришли?

— Чтобы почитать что-нибудь новое о геометрической магии, — напомнила чародейка.

— А ты уверена, что это хорошая идея? А то вот смотрю я на эти книги, и у меня такое мнение складывается, что мы там что-нибудь нехорошее вычитаем.

— Ну мы же осторожненько, — предложила чародейка. — Одним глазком. Ничего страшного ведь не случится, если мы просто глянем?

— Ээ, не скажи, не скажи, — покачал головой бард. — Книги бывают опасны и коварны. Некоторые запретные манускрипты не просто так умышленно потеряны и память о них предана анафеме. Они таят в себе небывалую угрозу. Один лишь взгляд на их страницы грозит человеку безумием, вечным проклятием и распадом личности. Всего лишь одна мерзкая строка из этих проклятых томов, попавшая в мозг читателя, начинает выгрызать его изнутри, словно уховертка, заползшая в ухо. Нечестивые мысли, изложенные в этих книгах, заражают читателя словно чума, от мельчайшего контакта, от самого поверхностного знакомства. И начинают разлагать его, читателя, разум изнутри, подменяя собой его собственные мысли и действия.

— Так. Я тебя сейчас чем-нибудь стукну. Вон той книгой например, — пообещала Лайза другу. — Знания сами по себе нейтральны. Они не хороши и не плохи. Все зависит от того, для чего они применяются. Иными словами — все зависит от человека.

— Ой ли?.. Разве не идеи правят миром? Разве не ради идей начинались войны, отправлялись экспедиции в неведомые дальние земли, а убежденные последователи шли на смерть, но оставались верны идее?

— Ну это так, — была вынуждена согласиться чародейка. — Но…

— И как идея укореняется в разуме человека, так и запретные книги роняют в читателя свое ядовитое семя, из которого неминуемо прорастает ужас, пышно распускающийся цветами безумия, чей гнилостный аромат заражает окружающих. Нельзя прочесть истину об изнанке нашего мира и остаться прежним. Стоит лишь узнать тебе о том, что скрыто за пеленой обыденности, узреть правду о злобных демонах и невыразимых ужасах из запредельной бездны, как жизнь твоя расколется на до и после. И бесполезно ты будешь желать вернуть свою прежнюю спокойную жизнь, ибо это будет с той поры невозможно. В отчаянии будешь ты выцарапывать себе глаза, но это не поможет, ведь нельзя развидеть ужасающую правду… а может быть ложь?.. кто знает… нет ответов в этих книгах, лишь бесконечный ужас, реки крови и смех из-за грани реальности.

— Вас прямо заслушаться можно, — весело заметила Джулия, на которую атмосфера хранилища не производила никакого впечатления. — Гнилостный аромат цветов безумия, надо же… Мы пришли, вот эти книги.

Указанные книги лежали на соседних кафедрах и выглядели… нормальными? Совершенно обычные, хоть и немного вычурные из-за древности книги, в обычных переплетах, без цепей и оберегов.

— Как-то подозрительно это, — предупредил Саймон чародейку, которая протянула было руку к обложке книги. — Очень миролюбиво они выглядят, эти книги. Остальные гримуары хоть честно предупреждают своим видом, что опасны. А эти? Такие обыденные и безвредные. Что они тогда делают в этом средоточии ужасов, а?

— Меня не спрашивай, — откликнулась Джулия. — Я не куратор фонда, я не знаю.

— Я знаю, — ответила чародейка, которая с интересом листала страницы. — И ты бы сам понял, если подумал немного. Мы ведь пользовались этой геометрической магией, помнишь? Несколько штрихов кистью — и готов портал. Ничего абсолютно не требуется. Ни способности усваивать ману, ни редких амулетов, ни дорогих компонентов, ни многолетнего обучения. Возьми эту книгу, да еще палку, чтобы ею рисовать в пыли, и в твоих руках вся мощь великой магии. Самый обычный человек с улицы с такой книгой становится так же силен, как магистр Конкордата. И так же опасен. Представляешь каких дел можно наворотить? Даже не по злому умыслу, а просто от незнания.

Лайза пролистала одну книгу, аккуратно закрыла ее и перешла ко второй.

— Ничего удивительного, что эти книги под замком. Скорее наоборот — удивительно, что к ним так легко попасть!

— Ну я бы не сказала, что прям легко, — заметила Джулия. — Это я вас провела.

— В данном случае "легко" означает "в принципе возможно", — объяснила чародейка. — Такие книги же сделают любого магом невиданной мощи. Вот только обученный маг умеет владеть своей магией, умеет не применять ее, сдерживаясь как раз обучением, воспитанием, знанием последствий. А новичок рискует потерять голову от всемогущества. Поэтому рациональным выходом является как раз полностью запретить доступ к этим книгам. Абсолютно исключить. Сделать невозможным.

— Что, уничтожить? — не понял бард.

— Но эти книги используются Всевидящим Советом, — возразила Джулия. — Или, по крайней мере, они могут использоваться. Мы не можем просто уничтожить знания, потому что они слишком опасны. Ведь ими может владеть кто-то, не столь щепетильный. И тогда мы окажемся беззащитны.

— Так я и не говорю, что вам делать, — заметила чародейка, закрывая вторую книгу. — Вам же виднее. Я не знаю ваших соображений и реалий. Я просто высказала свое мнение, не больше.

— Однако сама ты все же посмотрела эти книги, — указала баронесса на противоречие.

— Конечно. Удовлетворяю свое любопытство, нагло пользуясь статусом гостя, — улыбнулась чародейка. — Буду потом везде хвастаться, что держала в руках аж три книги по геометрической магии! А на самом деле я себя чувствую жутко неудобно, честно.

— Почему? — удивилась Скорпи.

— Потому что и правда нагло пользуюсь своим положением. В спецхранилище вот попала, в обход всех нормативов и правил ведь наверняка. Книги-то я, конечно, посмотрела, ну чтобы не даром хоть это все было. Потому что если бы ты меня сюда привела, а я такая — ой, все, извините, пойдем отсюда, не хочу больше, это же вообще кошмар.

— Да ладно тебе! — рассмеялась Джулия. — Не переживай так.

— Но все же и правда, давайте уже пойдем отсюда, — предложил бард. — Посмотрели, и хватит.

Покинув библиотеку, спутники вновь оказались на залитых светом улицах Камалона. День уже перевалил за середину, но до темноты было еще далеко.

Лайза и Саймон неторопливо брели по мосту через водное кольцо, глазея по сторонам, когда их внимание привлек корабль, проходящий вдалеке по акватории внешнего кольца. Ничего более необычного, чем этот корабль, не приходилось видеть ни чародейке, ни барду! Лишь то, что перемещался он по воде, позволяло считать его судном, ибо диковенен, странен и незнаком был его облик. Ничего общего не имел он ни с галеонами, ни с фрегатами, ни с линкорами, ни с драккарами, ни с каравеллами, во множестве бороздящими воды лирских океанов и морей. Странный корабль не имел ни мачт, ни парусов, ни открытых палуб, ни плавных изгибов. Его гладкие прямые борта смыкались между собой, образуя высокую граненую надстройку в середине корпуса. Тусклый серый цвет напоминал скорее не о дереве, а о металле. Так что необычное судно походило более всего на плавающий утюг.

— Что это за диво такое плывет средь волн того понта? — спросил бард, которого от удивления потянуло на высокопарный язык эпоса.

— Корабль, — достаточно равнодушно ответила Джулия. — Из береговой охраны, если не ошибаюсь. Что вас так поразило? Вы же уже видели наши корабли, хотя бы с борта геликоптера.

— Ну мы значит как-то не обратили внимания, — призналась чародейка. — Удивительный корабль! Он из металла?

— Да.

— А куда он идет?

— В той стороне города порт и верфи. Может быть, он заходил на ремонт или обслуживание, не знаю.

— Нам обязательно надо побывать в порту! — воскликнул Саймон убежденно. — Там ведь есть и другие такие корабли, не так ли?

— Есть, — согласилась Джулия. — Насчет вот прямо таких я не уверена, наверное все же увидим парочку военных. А грузовые точно есть. Хотите, можем отправиться в порт на лодке?

— Да нет, мы же все же гуляем, знакомимся с городом. Так что пойдем своим ходом, просто в ту сторону.

Порт Камалона был очень большим. Рядом с причалами стояли десятки или даже сотни кораблей самых разных форм и размеров. Как и в любом порту мира, в этом кипела бурная непрекращающаяся деятельность. Высокие краны, похожие на журавлей, разгружали с многочисленных кораблей сотни тысяч мин самых разных грузов для жизни столицы. Тысячи контейнеров с грузами штабелями складировались на берегу, выгруженные с больших плоских контейнеровозов и ждущие дальнейшего распределения. Под разгрузкой стояли и огромные пузатые левиафаны — наливные танкеры, заполненные жидкими продуктами, которые откачивались в береговые хранилища через множество толстых шлангов.

Столица тоже отправляла в дальние точки страны множество товаров собственного производства, так что поток грузов шел в обе стороны. И многие корабли покидали Камалон столь же нагруженные, как и приходили в него.

Комфортабельные пассажирские корабли готовы были доставить в дальние города людей, выбравших такой способ путешествия. Или на их борту можно было просто отправиться в длительную увеселительную прогулку вдоль побережья. Белоснежные нарядные лайнеры соперничали размерами с величайшими лирскими галеонами, но все это пространство было отдано пассажирам, которым предоставлялись на борту неслыханные удобства и комфорт.

— Ну прям, дворцы, — слегка усмехнулась Джулия, когда спутники выразили свой восторг этими кораблями. — Это вы преувеличиваете. Хотя конечно, персональные каюты площадью в десяток скрупулов, рестораны с отличной кухней, бассейн и спортзал на борту — это все делает путешествие на таком корабле похожим на пребывание в неплохом отеле. Разумеется, я сейчас говорю о круизных лайнерах, на рейсовых кораблях попроще. Но круизы в основном люди совершают для отдыха и восстановления сил. Естественно же при этом желать максимального комфорта.

В порту у отдельных причалов стояли и военные корабли. Их рубленые корпуса, напоминающие своим цветом пасмурное море, скрывали под собой вооружение и рабочие места экипажа, и надежно защищали военные тайны хильдар. На это же прозрачно намекали и стоящие на причалах у трапов кораблей вооруженные охранники.

— Ваши корабли приводятся в движение той же силой, что и лодки? — спросила Лайза.

— Да. Вся наша техника приводится в действие принципиально одним способом. Как я уже говорила, вскоре я отведу вас на экскурсию в центр управления полетами. Там вы сможете увидеть своими глазами эту силу. Точнее, часть той силы, которая питает именно геликоптеры. Но корабли работают по тому же принципу.

— Не могу дождаться, — предвкушающе облизнулся Саймон, жадно разглядывавший корабли хильдар.

Спутники вместе с Джулией заходили все дальше в деловитую суету портового муравейника. Они проходили мимо кораблей у причалов, чьи борта вздымались стенами домов, спешили убраться с дороги от несущих контейнеры погрузчиков, заходили в заполненные людьми залы ожидания и пробирались сквозь толпы прибывающих и уезжающих.

В какой-то момент Лайза заметила в отдалении характерные скошенные мачты с черными парусами.

— Смотрите-ка, это же "Селин"! — радостно воскликнул Саймон, тоже увидевший корабль джентльменов удачи. — Ребята оказывается уже тоже здесь! Пойдем скорее, надо с ними встретиться!

— Ээ!.. — Джулия преградила дорогу рванувшемуся было вперед барду. — Это нежелательно сейчас.

— Что? Почему это?!

— Карантинный протокол. Ничего особенного, это стандартная процедура для любого корабля, заходящего в гавань Камалона. Особенно для корабля дальнего плавания, каковым без сомнения является "Селин".

— Карантин, значит, — повторила Лайза.

— Да, — согласно кивнула Джулия. — И сам корабль, и его экипаж проходят санитарный контроль и находятся под наблюдением медицинской службы. Мы должны убедиться, что вместе с кораблем в страну холмов не попадут зловредные организмы. Наши специалисты проверят состояние здоровья каждого члена экипажа, корабельный груз, присутствие на борту вредителей, состояние днища, на котором также могут быть нежелательные пассажиры из океана. При необходимости будет проведена дезинфекция, равно как и дератизация и дезинсекция. Сами понимаете — это большая работа, которая займет несколько дней. С учетом того, что "Селин" прибыла в Камалон только сегодня, ни сейчас, ни в ближайшие дни встретиться с вашими друзьями не получится…

Саймон повернулся спиной к баронессе и взглянул на чародейку, губы его беззвучно прошептали: "Седж". Лайза согласно моргнула.

— …собственно, поэтому я и не говорила вам о прибытии корабля, — закончила Джулия.

— Ну да, против санитарного контроля возразить нечего, — согласилась Лайза. — И долго он еще продлится?

— Дней пять или шесть.

— Такое дело, сестра, мне очень хотелось бы немного пообщаться с капитаном судна. Ты понимаешь, узнать состояние там, дать пару мелких распоряжений… Без контакта, даже не поднимаясь на борт, просто с берега покричать. Можно хотя бы это?

Джулия задумалась на мгновение.

— Ну… в принципе, не вижу препятствий для этого.

Вслед за Джулией спутники прошли через весь порт к самому дальнему причалу. Длинный и тонкий мостик уходил от берега далеко в море, оканчиваясь небольшой площадкой, рядом с которой покачивалась на волнах "Селин". В начале мостика и на площадке у корабля дежурили пары охранников, вооруженных огненными пушками.

Охранники без вопросов пропустили Скорпи, обменявшись с нею приветствиями.

— Интересно у вас тут устроено, — заметил Саймон, когда спутники гуськом шли по узкому мостику из металлической сетки. Мостик был длиной около сотни шагов и проходил над самой водой, отчего его периодически захлестывало волнами.

— Это сделано по соображениям безопасности, — откликнулась идущая первой Джулия. — Контакт с кораблем ограничен, судно находится в отдалении, под круглосуточным наблюдением. Путь на берег узкий и трудный, ночью ярко освещен. Площадка, рядом с которой пришвартован корабль, оснащена противокрысиными щитами. Все эти меры исключают проникновение носителя с борта на сушу.

— Носителя чего?

— Да чего угодно. Инфекции, контрабанды. На самом деле, опасность куда более сложна и комплексна, чем кажется на первый взгляд. Прибывшие вместе с грузом из другой страны личинки какого-нибудь жука могут найти для себя благоприятные условия и размножиться необычайно, став проблемой.

— Это как это? — удивился Саймон.

— Предположим, что приходит корабль с грузом издалека, — начала объяснять Скорпи. — Например, с кофе. И вместе с зернами в мешках приезжают несколько личинок. Какого-нибудь самого обычного насекомого, может даже и не вредителя. Что-то такое обыденное и привычное, на что никто и внимания не обращает. Эти личинки попадают в природу нашей страны. Из личинок вырастают насекомые. И внезапно находят страну холмов приемлемой для обитания. И не только приемлемой, а даже шикарной — их же здесь раньше не было, а значит, у них здесь нет естественных врагов. Этих насекомых здесь никто в пищу не употребляет, ни птицы, ни другие насекомые, они начинают массово плодиться, и через некоторое время просто заполоняют все.

— Жуть какая, — буркнул Саймон.

— Да. И с ними приходится бороться. Либо с помощью отравы, либо завозить из дальних краев других насекомых — которые бы истребляли первых. Каких-нибудь естественных врагов с родины.

— Которые, в свою очередь, тоже могут стать проблемой, — вставила Лайза. — Повлияв еще на что-нибудь или кого-нибудь. Например, эти насекомые окажутся ядовитыми, их будут клевать местные птицы и массово травиться.

— Именно. Так можно попасть в ужасную спираль, которая с каждым витком будет затрагивать все больше и больше участников.

— Брр, вы прямо тут какой-то экологический триллер описали

— А однажды проблемой стали кролики. Ага, вот эти милые ушастые пушистики. Ведь кролики — это не только ценный мех, но и шесть-восемь мин вкусного, легкоусвояемого мяса. И еще они плодятся как сумасшедшие. Замечательно для животноводства. Кроликов завезли на остров, где не было хищников. Кролики размножились и съели всю траву на острове, а потом умерли от голода. Такая вот трагикомедия. Можно бы посмеяться, если бы не было так грустно. Потому что вместе с кроликами умерли и местные животные того острова, и растительность. Осталась пустыня, малопригодная для жизни и деятельности.

Спутники вышли с мостика на площадку. Джулия обменялась несколькими фразами с одним из охранников. Тот согласно кивнул и приложил руку к боку шлема. Лайза и Саймон уже достаточно познакомились с оборудованием хильдар, чтобы догадаться, что охранник разговаривает с кем-то. Вскоре хильдар опустил руку и сказал что-то Скорпи. Баронесса кивнула ему в ответ и повернулась к спутникам:

— Капитан этого корабля сейчас поднимется на палубу. Вы сможете поговорить с ним.

— Хорошо.

Лайза осматривала "Селин". Палубы корабля были пусты, если не считать трех хильдар в шлемах и с оружием, дежуривших на корме и носу. Повреждений не было видно, по крайней мере, с точки зрения чародейки. На борту все было чисто. Паруса аккуратно собраны на реях. Экипаж, судя по всему, находился в каютах.

Саймон тем временем озирался по сторонам, глядя на порт с необычной позиции. Отсюда ему открывался шикарный вид на всю акваторию гавани. Заметив кое-что необычное, бард поднял руку, указывая туда:

— А это что такое?

Джулия проследила за его рукой.

— А, это субмарина. Подводный корабль.

— Подводный корабль?!

— Ну да. Он может нырять и какое-то время двигаться под водой.

Саймон перевел взгляд на чародейку, потом на субмарину, потом на Джулию, снова на субмарину. А потом развернулся и бросился прочь со швартовочной площадки. Вскоре под его ногами загрохотала решетка мостика.

— Стой! — Джулия метнулась было следом, но тут же остановилась и оглянулась на Лайзу.

— Беги уж, сестра, — усмехнулась чародейка. — Он ведь неугомонный, пока не посмотрит — не успокоится.

— А ты? — Скорпи явственно разрывалась между двумя подопечными.

— Я дождусь капитана, поговорю с ним, а затем присоединюсь к вам. Не волнуйся, я постараюсь не утонуть без тебя.

— На субмарину ему нельзя, это же секретная разработка, — бросила Джулия, устремляясь бегом за бардом.

— Забавные ребята, — ухмыльнулась Лайза охраннику. — С такими вот непоседами приходится работать. А вы, ребята, молодцы, выдержанные такие. Не хотите на меня поработать?

Охранник либо не понял ни слова, либо ему было запрещено разговаривать с посторонними.

— О, госпожа чародейка!

Джан Ли перевесился через борт "Селин". Предводитель джентльменов удачи выглядел бледным и осунувшимся.

— Джан Ли, как вы там? Нам сказали, что вы только сегодня прибыли в порт и находитесь под санитарным контролем.

— Похоже на то, — кивнул флибустьер. — Эти ребята нас держат на борту, не выпускают на палубы, берут образцы крови. Они прошерстили весь груз, что был в трюмах и личных сундуках. А еще они заставили нас отойти далеко в море и там выкинуть еду и осушить запасы питьевой воды. Они сказали, чтобы мы не занесли через это заразу в их воды. С тех пор они привозят нам еду и воду, но почему-то очень мало.

— Почему вы опять на корабле?

— После того, как вас увезли на той летающей штуке, прилетело еще несколько таких же, полных бойцов. Один из них, командир, говорил по-нашему, он нас и допрашивал. Когда узнал, что у нас есть корабль, ждущий у побережья, то достал карту и приказал указать место. Затем нас всех погрузили на эти летающие повозки, и мы вернулись на борт "Селин". Вскоре прилетело еще несколько ребят, эти уже были моряками. Они указывали нам путь сюда. Мы пришвартовались буквально несколько часов назад и сидим. Эти ребята начали проверять нас еще в море, и говорят, что будут это делать еще неделю. Так что мы вне игры, госпожа чародейка.

Раздался чей-то голос и Джан Ли обернулся через плечо, на что-то невидимое Лайзе.

— Мне пора, госпожа чародейка.

— Еще вопрос, — остановила его девушка. — Как там Седж? Вы сказали о нем и его… состоянии?

Джан Ли странно поглядел на Лайзу.

— Седж мертв, госпожа чародейка. Умер в море, пока мы спали.

— Подождите… вы уверены, что он именно мертв? Он все-таки… ну, особенный.

— Уверены, — капитан отпрянул назад от борта.

— Минутку! Что значит "спали"? А вахтенные? Никто даже не слышал ничего? Как это случилось?

— Вам лучше спросить об этом ваших друзей из холмов, — донесся голос капитана. — Они хозяйничают теперь на борту.

На пути обратно к берегу чародейка думала о случившемся. Под ногами девушки легко поскрипывала металлическая сетка. Волны ласкали босые ступни. Лайза остановилась на половине дороги, облокотившись на поручень и глядя в море. Джан Ли явно чего-то не договаривал. Не доверяет? Или за ним следят? Хм, интересно. А как вообще можно быть уверенным, что вампир мертв, к слову? Не, понятно, если у него голова отрублена и кол в сердце торчит… Стоп. Это и хотел сказать Джан Ли? Выстрел из хильдарской огненной пушки в голову упокоит вампира с гарантией и уверенностью. Хильдар узнали от джентльменов удачи, что есть корабль в нескольких днях пути. Естественно, они не могли просто бросить его. Вот и решили вернуть корсаров на борт и доставить в Камалон своим ходом. Чтобы никого за спиной не оставлять. А на борту обнаружили аж цельного вампира. Да уж, тот еще сюрприз, не поспоришь. Вот они его и пристрелили. А всех остальных — в карантин, проверять на укушенность. Тогда вообще повезло, что корабль в гавань привели, а не потопили где подальше. Но все равно скверно получилось.

Чародейка пошла дальше по мостику, решив пока не говорить барду о случившемся. Незачем его расстраивать судьбой бедняги Седжа.

Барда и Джулию Лайза нашла у крытого причала, отчаянно спорящими.

— Но я же только взглянуть! Какие секреты я там узнаю? Я такого дивного корабля не то что не видел, даже не слышал о таком!

— Да я понимаю, что ты хочешь на субмарину посмотреть, и никаких секретов не украдешь! Но пойми и ты меня — это корабль военного флота. Шишки из адмиралтейства весьма ревностно к нему относятся. Будь это в моей вотчине, я бы тебя пустила без проблем, еще и экскурсию провела, так как ты секреты постройки никому все равно не расскажешь…

— Ну а я о чем?!

— Но здесь не я командую! Для адмиралов это не просто забавный корабль, а стратегическое преимущество в морской войне. Если хочешь, я попытаюсь договориться о посещении, но только без гарантий.

— Саймон, друг мой, — подошла чародейка. — Ну что вы себя ведете аки капризный ребенок, которому игрушку не дают. Наша любезная гид и так потакает нам безмерно, столь многое позволяя. Имейте же совесть, друг мой, и будьте вежливым гостем, позвольте хозяевам сохранить хоть какие-то секреты.

— Ну, это не то чтобы секрет, — пробормотала Джулия. — Скорее, ограниченный доступ… Если попросить…

— Извините, — одновременно произнес Саймон. Бард густо покраснел от слов чародейки и смотрел в настил пирса. — Я и правда что-то увлекся. Простите.

— Ничего страшного, — успокоила его Скорпи.

— Ну что, вопрос решен, идем дальше? — весело спросила чародейка, взяв спутников за руки и увлекая их прочь от причала. — Я хочу ужинать. Желаю морепродуктов! Кто со мной искать ресторанчик с рыбной кухней, а? Рядом с портом такой обязательно должен быть!

— Уф! Я наелась, — объявила чародейка, откидываясь на спинку кресла и бросая ножку краба на тарелку. Длинная лапка звякнула хитином о фарфор.

— Не знаю ничего, — покачала головой Джулия, пододвигая к чародейке прямоугольную тарелочку суши. — Хотела морепродуктов — изволь. Уж не думала ли ты, что зайдешь покушать в ресторанчик у порта, и ограничишься лишь одним жалким крабиком?

— Жалким крабиком?! Вот это чудовище — жалкий крабик? Да если бы мы были в море, еще неизвестно, кто бы кем покушал!

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась клешней Джулия. — Обычный морской краб. Вот, попробуй суши. Рис и рыба, завернутые в лист водоросли. Ничего лишнего.

— Что — всю дюжину?

— Конечно. Они же маленькие. И вообще — бери пример с твоего друга. Он вон сидит и кушает молча, не отвлекаясь на пустые разговоры.

— Мм, эта штука костлявая очень, — признался упомянутый друг. — Вот я и сосредоточен, поскольку выбираю. Но вкусная, пальчики оближешь!

— Свежайшая, — подтвердила Джулия, как раз облизывая пальцы. — В этом и прелесть ресторана у порта — свежайшие продукты. Они только из моря, их много, они дешевы. Поэтому еда здесь вкусная, а порции большие. А куда девать, зачем хранить? Назавтра все равно испортится. Да завтра и снова привезут! Корабли выходят каждый день в море. Отсюда морепродукты доставляются по всей стране, а уж в самом Камалоне с рыбой и морскими гадами проблем нет.

— Каждый день? — повторила Лайза. — Передай мне, пожалуйста, вон ту глазастую кракозябру.

— Держи. Каждый день свежая рыба. Есть и крупные рыболовецкие суда. Они уходят в море на целые недели и месяцы, особенно в сезон, когда идет миграция рыбы. И круглыми сутками ловят ее просто в нереальных количествах. Черпают сетями. У них в трюмах поддерживается низкая температура, и рыба лежит во льду и не портится. А некоторые суда имеют на борту соответствующее оборудование и сразу перерабатывают улов. В консервы, паштеты. Но каждое утро целые флотилии мелких суденышек выходят из порта Камалона. Они привозят свежий улов рыбы, крабов, устриц, а спрос в столице всегда есть.

— Устриц? Вы здесь и жемчуг собираете? — поинтересовался Саймон.

— Неа, здесь нет. В других районах выращивают. Там, в теплых водах, раскинулись целые устричные фермы. Там устриц выращивают и ради мяса, и ради жемчуга. А здесь просто на еду. Ну, попадается иногда, но это так, баловство.

— Погоди-ка, — бард отодвинул свою опустевшую тарелку и приложился к стакану белого вина. — Что значит — выращивают? За жемчугом ныряют, собирают раковины, находят жемчужины в некоторых…

— Ты представляешь, сколько так можно собрать? — вопросом ответила Джулия. — Есть хороший спрос на жемчуг, он красивый и ценится модницами и ювелирами. Нужно много жемчуга. Поэтому мы его выращиваем. Ну, то есть, выращиваем устриц. На специальных фермах. Очень удобно, в одном месте делаем и устриц к столу, как деликатес, и жемчуг ювелирам, как украшения.

— То есть, вы просто в одном месте собираете кучу устриц? Там, где нырять удобней?

— Мы выращиваем их, — повторила Скорпи. — Как свиней или там коров на ферме. Нырять совсем не обязательно, можно разместить маленькие раковины на решетке, и когда они созреют — поднять решетку на поверхность. Мы подбираем хорошие места — с водой нужной температуры, в тихих бухтах, где устрицы могут спокойно расти. И десятки тысяч их растут под надзором "пастухов". Регулярные урожаи, специально выведенные сорта, отличающиеся сочным нежным мясом. И жемчуг. В каждой раковине.

— В каждой раковине?! Как вам это удается?

— А ты знаешь, как образуется жемчуг? Вот открываешь ты раковину, а там — переливается жемчужина. Как она там оказалась?

— Ну, есть легенда, что это застывшие слезы. Девушки ждут на берегу возвращения своих любимых из странствий, плачут, их слезы падают в морскую воду и застывают капельками мерцающего перламутра. А устрицы ловят эти капельки и хранят в себе. Поэтому на Лире есть традиция — моряк, вернувшийся из дальних плаваний, дарит жемчужные бусы дождавшейся его невесте.

— Красивая традиция, — признала Джулия. — Все таки море настраивает людей на романтичный лад.

— Море делает людей романтиками или романтики идут в море? — философски спросила Лайза.

— Эй, вы мне тут демагогию не разводите, — погрозил Саймон. — Рассказывайте про жемчуг давайте, мне же интересно.

— Жемчуг производят сами устрицы. Это застывший секрет, которым они реагируют на вторжение. Когда что-то попадает в полость устричной раковины, моллюск начинает вырабатывать особую субстанцию, которая обволакивает посторонний объект и застывает. Во много-много слоев обволакивает, приводя к шарообразной форме.

— А что это за посторонний объект?

— Что угодно. Червячок. Песчинка. Нечто, что может повредить моллюску. Поэтому жемчужины круглые — так они не царапаются.

— Э, так что это получается — в каждой жемчужине спрятана какая-то морская козявка?

— Ну, чаще всего это просто мусор. Камушек, песчинка, осколок раковины. Устрицы прокачивают через свою раковину окружающую воду, добывая себе еду. Иногда попадается что-то несъедобное. Острый камушек начинает раздражать тело моллюска, и тот изолирует его множеством слоев перламутра. Так и получается жемчужина. На устричных фермах используются специальные кусочки определенного размера. И через известное время получается весьма крупная и красивая жемчужина. В особых случаях для создания жемчужины используются мелкие бриллианты. Это конечно выпендреж, на мой взгляд — абсолютно излишний. Все равно ведь никто этого не увидит. Но такое имеет место. Ну что? Поедим блинчиков с икрой, да пойдем во дворец?

— Похоже, те рыбные чипсы, которые я взял на дорожку, были лишними, — признался Саймон на выходе из отиса, доставившего спутников на их этаж. — Они соленые до невозможности, и теперь я жутко хочу пить.

— Ты сейчас придешь в свою резиденцию и напьешься, там есть вода, — напомнила Лайза.

— Не, — мотнул головой бард. — Этот привкус надо смыть пивом. Я вчера нашел маленький бар на одном из нижних уровней, очень атмосферное заведение. Пожалуй, наведаюсь туда. Не хочешь составить компанию?

— Не, спасибо, — отказалась чародейка. — Пойду к себе.

— Я составлю, — неожиданно вызвалась Джулия. — Если ты не против.

— Только за! Пошли!

Бард и Скорпи вернулись к отису и уехали, помахав Лайзе в закрывающиеся двери. Чародейка развернулась и медленно зашагала по безлюдному коридору, вернувшись мыслями к ситуации вокруг "Селин". Джулия однозначно знает об этом. Не может не знать. Она в курсе всего, что происходит вокруг. Особенно того, что прямо и непосредственно касается иноземных "послов". Тогда почему молчит? Ни словом не упомянула про Седжа, до последнего молчала про корабль и судьбу его экипажа. Подозревает джентльменов удачи в заражении вампиризмом? О, у нее есть на то все основания. Но почему молчит? Вот как-то не верится, что просто не хочет обидеть, поставить в неловкое положение или побеспокоить гостей. Но к нам же она хорошо относится? Полная свобода перемещений, готовность рассказать о всем, что интересует. Эта двойственность очень подозрительна… И все-таки, что именно произошло с бедным Седжем?

В коридоре было как-то слишком безлюдно. Да, здесь резиденции особо важных гостей, но все равно — горничные или охрана должны же быть видны? Лайза не озаботилась и не испугалась пустоты коридора, только лишь отметила про себя эту безлюдность как забавную ситуацию, продолжая размышлять о "Селин". Шаг ее постепенно ускорялся, перейдя от прогулочного к целеустремленному. Чародейка мягко и беззвучно ступала по ковру, устилавшему пол, быстро приближаясь к повороту.

Девушка повернула за угол и нос к носу встретилась с Этайн, столь же неслышно подошедшей с другой стороны. Императрица торопилась, почти бежала, и налетела бы на чародейку, но увидела ее тень, или как-то увидела саму Лайзу краем глаза, и успела среагировать и остановиться. И Лайза успела среагировать и застыть на расстоянии вершка от императрицы, балансируя изо всех сил и стараясь ни в коем случае не коснуться ее телом. Слышно было, как между ними движется воздух, от того, что обе стремительно шли. И лицо Этайн было очень близко к лицу чародейки на одно мгновение, так что видно было все детали — аккуратно уложенные волосы, длинные густые ресницы, безупречно ровная белая щека, открытая шея; и отодвинутое плечо чародейки, и взметнувшиеся тонкие косички вдоль щек, и приоткрытые губы, и все было очень близко. И в то время как Этайн стояла ровно и вроде бы даже чуть подавшись вперед, Лайза изогнулась всем телом, как иногда делают, когда вкладывают непропорциональные усилия, чтобы не коснуться чего-нибудь, и смогла избежать касания. А потом выдохнула: простите. Хотя прощать было не за что.

Этайн не двигалась. Лайза подняла глаза, чтобы вновь утонуть в черной бездне, но перед этим успела почувствовать целую гамму чувств — и легкое сожаление от неудавшейся задумки, и лукавое озорство, и что-то еще, более глубокое и могучее. А затем волна дикого восторга и обожания захлестнула чародейку с головой.

Лайза пришла в себя через какое-то время, пытаясь в другую сторону открыть дверь в отведенную ей резиденцию. Она не помнила ни как рассталась с возлюбленной императрицей, ни сколько времени пыталась войти. Совладав, наконец, с дверью, чародейка забежала внутрь и ничком бросилась на кровать, тщетно стараясь унять бешено колотящееся в груди сердце.

Про "Селин" и двусмысленное поведение Джулии Лайза больше даже не вспоминала.

День 73

— Итак, сегодня у нас — посещение Ледового дворца, — радостно объявила с утра Скорпи.

— И что это такое, ледовый дворец? — поинтересовался Саймон.

— И вот сейчас она скажет, что это дворец изо льда, — предположила Лайза.

Джулия рассмеялась.

— Нет. Это здание всего-навсего из камня. Но внутри поддерживается ледяное поле.

— Как?

— Охлаждением до температуры ниже температуры замерзания воды. Как на рыболовецких кораблях, о которых я рассказывала вчера.

— Ух, это ж во сколько обходится такое счастье?

— Народ холмов любит различные ледовые представления и виды спорта. Например, сегодня я покажу вам синхронное фигурное катание. Показательное выступление столичной академии.

— Фигурное катание?

— Синхронное?

— Вы что, не знаете, что это такое? Серьезно? Хм, удивительно. Ну ладно, скоро все увидите своими глазами. Я так понимаю, у вас ничего подобного нет? Я подразумеваю — из развлечений на льду?

Первым ответил Саймон:

— Ну как сказать… не то чтобы мы чурались льда… В северных районах Лиры довольно популярен тринг — командная игра на льду.

— Никогда о такой не слышала, — заметила Лайза.

— Действительно, расскажи, — поддержала Скорпи.

— Ну, сам я не играл, только видел. Площадка, локтей сто двадцать на пятьдесят. На каждой половине на льду три круга нарисовано, радиусом в два локтя, расположенные в углах воображаемого треугольника, основанием к центру площадки. Две команды по четыре игрока на коньках, с клюшками. Плотный резиновый шар. Задача игры — провести шар через круги на территории противника. Через как можно большее число кругов подряд, с перерывом не больше секунды между двумя кругами. Если шар проходит через один круг, то команде зачисляется очко. Через два круга — два очка, через три — четыре очка, четыре — восемь. Ну и так далее. Вкратце так.

— Весьма, — признала Джулия. — И этот… тринг популярен?

— Очень даже. Проводятся чемпионаты: командные, национальные, межнациональные; собирающие большое количество зрителей, даже при высокой стоимости билетов. Ставки тотализатора заходят далеко за сотню империалов на матч. Победившая команда также получает внушительные награды. Так что, все очень серьезно. Магическое сопровождение, исключающее жульничество и несанкционированный просмотр, многочисленные стражники. На межнациональных соревнованиях вообще безумие какое-то. Ну, разумеется, сильнейшие команды — из северных областей, где лед есть большую часть года и больше времени для тренировок.

— А в чем отличие чемпионатов? Скажем, командного от национального?

— Командный — это команды из профессиональных игроков, с частным спонсором-владельцем, практически без страновой принадлежности. Игры между ними — это, в основном, шоу, рассчитанное на коммерческий успех. Национальный — команды игроков одной страны, включающие и легионеров, выявляют сильнейшего между собой. Межнациональный — сборные государств, составленные из лучших игроков этих стран. В них могут входить и командные игроки, которые играют в основном в частных клубах.

— Забавно. А что в твоем мире, сестра?

— Ой, у нас с этим проще намного! Популярен разве что бег на коньках. Тысяча локтей, две, пять. Двадцать тысяч локтей, сорок и сто тысяч.

— Сто тысяч локтей?! — возгласы удивления Саймона и Джулии слились в одно изумленное восклицание.

— Ну да. По кругу. А что вас так удивляет?

— Немало. Это же сколько, пятьдесят лиг! Такую дистанцию пробежать непросто.

— Пожалуй, — согласилась чародейка. — Есть экстремальный вызов, называется "Властелин льда". Там надо преодолеть вдвое больше. Но это удел фанатов, испытание на выносливость, проверка себя. В соревнованиях даже сто тысяч бегают достаточно редко.

— И как бегут? На время?

— Парами. На двух параллельных дорожках. Точнее, на пересекающихся. Ну, часть пути спортсмен бежит по внешнему кругу, часть по внутреннему, понятно, да? Чтобы равноправно бежали. Кто первый на финише, тот и победитель. Время засекается для числового результата, так сказать — рекорда. И при массовых соревнованиях, когда нет возможности устроить очное состязание каждого с каждым.

— Впечатляет.

— Ну это и все! — усмехнулась Лайза. — У вас много больше ледовых забав.

Спутники подходили к Ледовому дворцу. Здание вольготно расположилось посреди большого парка, засаженного невысокими елочками. Их ветви были словно покрыты инеем, а каждая иголочка сверкала на свету. Это были так называемые "ледяные ели", как рассказала Джулия, сорт был выведен специально для украшения ледовых арен страны холмов.

Сам дворец тоже был примечательным сооружением — будто огромные кристаллы льда, расходились его башни, увенчанные сосульками шпилей. Бело-голубые полупрозрачные стены наклонялись под математически выверенными острыми углами, искусно подражая творениям природы. Дорожки, ведущие к зданию, выглядели покрытыми льдом, причем так правдоподобно, что невольно хотелось ступать по ним с осторожностью, чтобы не подскользнуться.

Издалека была заметна большая толпа людей у входа. Было шумно и весело, раздавался смех, гудки фанатских труб. Над головами людей реяли флажки и воздушные шарики.

По мере приближения к Ледовому дворцу становилось понятно, что он состоит будто из трех зданий, слитых воедино.

— Так и есть, — подтвердила Джулия. — Во дворце три главных ледовых арены. Они различны по своим размерам и оснащению, так как предназначены для разных мероприятий. Люди, которых вы можете видеть, идут туда же, куда и мы — на фигурное катание. Это самая большая арена. Две остальные предназначены для соревнований по хоккею и кёрлингу.

— Фигурное катание я еще могу представить, если судить по названию, — призналась чародейка. — Хотя наверняка и неправильно. А что такое эти твои хоккей и керлинг?

— Нет. К-ё-рлинг. Не е, а йо, — поправила Джулия. — Хоккей — это командная спортивная игра, похожая чем-то на лирский тринг. А кёрлинг — состязание в ловкости и глазомере.

— Расскажи поподробнее, а? Пока мы заходим, — попросил бард.

— В хоккее две команды стараются забросить шайбу — это маленький диск из плотной резины — за линию ворот соперника, используя для передачи шайбы клюшки. На площадке сорок на восемнадцать пассусов. Углы площадки скруглены, а вся площадка ограждена бортиками высотой три кубитуса. Площадка залита льдом, так что все на коньках. В команде пять игроков в поле и один защищает ворота. Разрешена неограниченная рокировка игроков на запасных по ходу матча. Сам матч длится три двадцатиминутных периода, с перерывами между периодами в пятнадцать минут. Побеждает та команда, что забросит шайбу в чужие ворота большее количество раз, чем пропустит в свои. Если в основное время фиксируется ничья, то назначается дополнительное время. Если и оно не помогает выявить победителя, назначаются броски. Полевой игрок выходит один на один с вратарем и старается забросить шайбу с установленной дистанции. Все игроки хорошо защищены от ударов клюшками и шайбами, от столкновений и ударов о бортики площадки. Особенно вратарь, который ловит собой летящую шайбу. Тем не менее, хоккей очень агрессивный вид спорта, в котором часты жесткие противостояния, зачастую переходящие в стычки хоккеистов и драки команд. Так что многие спортсмены щеголяют синяками и выбитыми зубами.

— Ого прям! — удивился Саймон. — У нас в спорте как-то принято бороться за победу, но все же относиться к противнику с уважением. Это ведь не война.

— Стычки — часть шоу, — пожала Джулия плечами. — Игрокам придается имидж этаких брутальных самцов, готовых кинуться в драку. Людьми при этом игроки вполне могут быть очень добрыми и веселыми. Сам же хоккей достаточно травматичен, но уступает по этому показателю другим видам спорта, например регби. Хоккейные матчи очень быстры, напряженны, полны эмоций.

— А эта шайба, она в зрителей не улетает? — спросила чародейка.

— Арена ограждена высокой стеной из упругого стекла.

— Вроде понятно. А что кёрлинг?

— Это тоже командная игра, но в команде игроков всего трое. Участники двух команд поочередно запускают по льду тяжелые гранитные снаряды, так называемые "камни", в сторону размеченной на льду мишени, которая называется "домом". Площадка для игры представляет собой прямоугольник длиной тридцать пассусов и шириной три. Мишень имеет диаметр восемь кубитусов и расположена на расстоянии двадцати трех пассусов от линии броска. Камень весит сорок мин, имеет форму низкого цилиндра с ручкой на верхушке. Скользящая поверхность имеет форму кольца. В игре десять периодов, в каждом из них команды поочередно запускают по восемь камней. Один игрок отталкивается, разбегается до линии и запускает камень в скольжение в направлении к дому. Остальные два игрока специальными щетками трут лед перед камнем, тем самым немного подправляя его движение. Основная задача состоит в том, чтобы пущенный камень остановился в границах дома, как можно ближе к центру. Команда, чей камень оказался ближе к центру дома после того, как совершены все шестнадцать бросков, считается выигравшей этот период. Она получает очко за каждый из камней, что находятся в пределах дома ближе к центру, чем ближайший к центру камень противника. Сумма всех очков за все периоды определяет победителя.

— Ух, звучит сложно, — пожаловался бард.

— Только на первый взгляд. Смотри, ты запускал камни и один из них оказался в итоге в центре мишени. Ты выиграл. Если рядом с этим центральным камнем есть другие твои камни, ты получаешь за них очки. Если тебе принадлежит лишь камень в центре, а ближайшие к нему — чужие, то дополнительных очков ты не получишь, только одно.

— Все равно неплохо.

— Да. Но проигравшая в периоде команда получает возможность сделать последний бросок в следующем периоде. Это бонус. Ведь этим броском она может выбить твой камень из центра и выиграть. А если в конце периода ничьих камней не осталось в доме, то последний бросок в следующем периоде остается за той же командой, что и был. Так что в ходе игры делаются броски не только для того, чтобы разместить камень в центре мишени, но и для того, чтобы выбить камни противника или наоборот, прикрыть удачно вставший свой. Если разобраться, то наблюдать за соревнованиями достаточно увлекательно.

— Поверю на слово! Наверное, пока не увидишь, не оценишь.

За разговором герои успели вместе с толпой хильдар зайти в Ледовый дворец, проследовать к арене и занять места на трибунах. Благодаря Джулии спутники заняли места недалеко от площадки, с которых открывался замечательный вид на лед. Впрочем, благодаря продуманной архитектурной планировке все места имели хороший вид на происходящее на льду.

Площадка для фигурного катания имела длину около сотни шагов и ширину больше полусотни. Углы были закруглены, а вдоль края тянулся невысокий бортик, покрытый рисунками и надписями. Расположенные амфитеатром трибуны быстро заполнялись людьми, галдящими в ожидании начала представления. Вся арена была залита ярким светом.

— На самом деле не такой уж большой выбор того, чем можно заниматься на коньках, — говорила Джулия склонившимся к ней спутникам. — Это командные игры с каким-то инвентарем, бег на скорость или дистанцию и фигурное катание, основная идея которого заключается в передвижении с переменами направления скольжения. При этом важны как мастерство вычерчивания на льду сложных фигур, сохраняя при этом красивую позу, так и выполнение дополнительных элементов: вращений, прыжков, в случае парного катания — поддержек, выбросов и прочего. Чаще всего катаются под музыку. Существует несколько видов фигурного катания. Одиночное, в котором фигурист демонстрирует свое владение телом, выполняя на льду шаги, спирали, вращения и прыжки максимально возможных сложности и качества исполнения. Также важны его чувство ритма, которое демонстрируется соответствием его движений музыке, пластичность, артистизм. Не только лишь трюковость, но и эстетичность исполнения. Парное фигурное катание требует от мужчины и женщины всего того же, что и одиночное, и многое сверх того. Пара должна создать впечатление единства действий. Помимо артистизма и пластичности важна синхронность исполнения элементов. Парное катание имеет уникальные элементы, такие как поддержки, когда партнер несет партнершу на руках, подкрутки, выбросы, совместные и параллельные вращения, тодесы.

— Что?

— Тодесы. При этом партнер вращается на одном месте и держит партнершу за руку, а она вытягивается надо льдом в прямую линию, продолжающую линию его руки, и описывает вокруг него спираль, опираясь на ребро конька. Ну видели как детей кружат, взяв за руки? Вот очень похоже, только держит одной рукой, и партнерша не летит надо льдом, а скользит по нему.

— Ага, понятно.

— Между одиночным и парным катанием есть экзотический вид одиночного катания с предметом. Фигурист выходит на лед с цветком, куклой, плюшевой игрушкой, платком. И своими движениями рассказывает историю. Подвидом этого вида является катание с лучом света. Узкий направленный луч яркого света выступает как партнер фигуриста, сопровождая его танец. Зачастую световое пятно имеет некую форму.

— Интересная придумка, — оценила Лайза.

— Еще одной вариацией фигурного катания являются танцы на льду, — продолжала Джулия. — Это тоже парный вид катания, в котором основное внимание уделяется выполнению шагов и отсутствуют прыжки, выбросы и прочие трюки. Это те же танцы, но выполняемые на льду. Они столь же красивы, что и обычные, а лед дает партнерам легкость, скорость и стремительную летучесть движений. Получается очень красиво.

— Могу себе представить, — воскликнул Саймон.

— Это лучше увидеть. Задержитесь в Камалоне, свожу вас и на танцы. А пока мы будем наслаждаться синхронным катанием. В нем выступают команды из двенадцати фигуристов. Мы будем смотреть женские. Ни техника, ни скольжение, ни выполнение отдельных элементов в синхронном катании от фигурного не отличаются. Но существуют некоторые специфические особенности катания в команде. Есть свои уникальные элементы, а кое-что запрещено, например поддержки и прыжки более двух оборотов. Исключительно в целях безопасности. Идут даже разговоры, чтобы ограничить число оборотов в прыжке одним. При выступлении оценивается единство команды и синхронность исполнения. Мы с вами будем наслаждаться показательными выступлениями, не соревнованием. Выпускницы Ледовой академии этого года продемонстрируют нам свое мастерство и грацию в нескольких выступлениях. Компанию им составят признанные мастера. Смотрите же, начинается.

Свет над трибунами померк, а над площадкой напротив стал ярче. На лед выкатились двенадцать молодых девушек в коротких блестящих платьях и с ярким макияжем. Они выкатились на центр ледовой площадки, выстроились там в ряд, взявшись за руки, и замерли на мгновение. Заиграла музыка и фигуристки пришли в движение.

И на следующие полчаса Лайза и Саймон, как и все остальные зрители, оказались заворожены прекрасным и сказочным танцем, который исполнялся на льду. Дюжина фигуристок в непрерывном и слаженном движении рисовали сложные фигуры и выполняли трюки. Выстраивались каре, звездами и кругами и волнами. Кружились хороводами, вложенными кругами и зацепляющимися "шестеренками". Взявшись за руки, кружились вокруг одной точки, вытянувшись спицами колеса. Девушки расходились на группы и вновь сходились в одну, ни минуты не оставаясь в покое. Разбивались попарно, чтобы показать совместные вращения и тодесы.

Удивительная сложная вязь и непревзойденное мастерство поражали и восхищали. И когда выступление наконец окончилось, Лайза и Саймон в едином порыве с остальными хильдар аплодировали и одобрительно кричали. А фигуристки уже начинали следующий волшебный танец…

— Потрясающе! — не переставал восторгаться Саймон увиденным выступлением, когда спутники уже покинули Ледовый дворец и шли по дорожкам парка. — Как можно по этому чуду проводить какие-то соревнования? Они же все прекрасны! Как их оценивать? Как можно сравнивать два шедевра? Единый тому свидетель — никогда я не видел столь прекрасного зрелища. Невероятно! Танцы призраков!

— Единый свидетель? Кто это? — удивилась Скорпи. — Ты уже не раз упоминал.

— Эээ, — бард слегка растерялся. — Ну, Единый это… тот, кто создал Лиру. Создатель, так сказать.

— Бог? — уточнила Джулия.

— Ну… я даже… Ну да, существо, которое может создать мир, обычно называют богом. Но это бог, которому не поклоняется никто.

— Поклоняется? — еще больше удивилась Скорпи.

— Ну, значит — не молится, не просит ничего. Я не силен в этих теологических изысках.

— Большинство жителей Лиры издавна считает, что их мир создало некое существо, которое они называют Единым, — пришла на помощь Лайза. — После сотворения мира это существо просто наблюдает за своим детищем и не вмешивается никак в происходящее на планете.

— Да, все так, — подтвердил Саймон. — Это очень удобное объяснение того, как возник наш мир. А у вас как? Хильдар считают, что Лиру создал кто-то другой?

Джулия рассмеялась:

— Да, у нас иначе. Хильдар считают, что наша планета сформировалась естественным путем из космической пыли несколько миллиардов лет назад. Первые сотни миллионов лет планета являла собой остывающий вулкан — активно шли тектонические процессы. На поверхности бурлила остывающая магма. Появлялись и вновь исчезали материки, тут и там часты были извержения. Еще через какое-то время на слегка успокоившейся планете возникла простейшая жизнь — доклеточные образования, практически, всего лишь сложные органические молекулы. Признаться, здесь мнения наших ученых расходятся, но официальной считается теория, что эти молекулы, предшественники жизни, синтезировались в первичном океане, который был насыщен химическими элементами и соединениями, под воздействием энергии молний. В последующем, в ходе многомиллионнолетнего процесса эволюции, появились сначала одноклеточные простейшие микроорганизмы, когда сложные органические молекулы заимели оболочку, которая образовала клеточную мембрану, что отделила их от среды вокруг. Затем ещё через тысячу миллионов лет появились многоклеточные организмы — черви, моллюски, затем рыбы, земноводные, которые жили уже не только в море, но и на суше, благо растения уже насытили воздух кислородом, рептилии, птицы и млекопитающие. Параллельно развивались и растения — от простейших одноклеточных водорослей до папоротников, голо- и покрытосемянных. Также грибы и бактерии. В какой-то момент, спустя миллиарды лет после начала, появились достаточно сложные и развитые существа, которые однажды назвали себя людьми. А дальше шла уже история.

— Так что же, у вас совсем нет существа-создателя? — удивился бард.

— Именно. Наша теория происхождения мира не испытывает нужды в творце.

— Это что же, — ошарашенно произнес Саймон. — Это все, по-вашему, появилось само?

— Да. Можно и так сказать. Все то, что мы имеем счастье наблюдать вокруг себя, все разнообразие жизни — это результат цепи случайностей.

— Все эти сложные и прекрасные существа появились сами по себе?

— Да. За тысячи миллионов лет они развились в то, что мы видим.

— Но как же, каким образом результат кучи случайностей может быть настолько совершенным? Бег лошади, грация кошки, мощь элефанта. Логично предположить, что это было создано неким разумом. Подобно тому, как разум и руки человека создают произведение искусства, так и шедевры природы были созданы разумом, в чем-то превосходящим наш.

— Пожалуй, я не совсем корректно выразилась. Это не просто случайность. Это цепь логичных событий, выросшая из случайности. Это результат действия естественного отбора, который оставляет в живых только самых лучших. За те сотни и тысячи миллионов лет появлялись неисчислимые множества живых существ. И только лучшие из них, самые приспособленные, достаточно эффективно сопротивлялись окружающей среде, другим живым существам, чтобы остаться в живых и оставить потомство, которое сохраняло их полезные черты и, в свою очередь, само обзаводилось новыми потомками. Если появившиеся отличия были позитивны для организма, то они закреплялись в потомстве, а негативные отсекались и выводились из эволюции. И так, шаг за шагом, из самых простых и примитивных форм возникло то множество поразительно совершенных живых существ, что мы видим сейчас. И мы, люди, сами тоже часть этого множества! Повторюсь, развитие шло очень долго. Так долго, что мы даже не можем представить себе этот срок. За это время можно приблизиться к совершенству.

— Возможно. Не берусь судить, поскольку сомневаюсь, что способен адекватно понять, что это такое — даже миллион лет. Но в природе же все между собой взаимосвязано — корова ест траву, волк ест корову, мертвый волк съедается всякими козявками, а потом на его останках вырастает трава. И ведь удивительно, что эту траву может есть корова, а волк не отравится коровой! А как получилось, что из металла человек может сделать меч? Почему вообще появилось такое вещество, из которого человек делает полезную для себя вещь? Разве это не свидетельство общего замысла?

— Ха, интересно. Но, как мне кажется, ты неверно расставляешь причину и следствие. Живые существа развивались в этом мире, в окружении других существ. Они должны были приспособиться друг к другу и к этому миру, поскольку являются частью его. Также и металл. Не металл был создан для того, чтобы кто-то мог сделать из него меч или, скажем, плуг. Металл просто был. Это человек нашел металл и благодаря своему разуму нашел способ использовать его, приспособить для своих нужд. Если нет металла — человек использует что-то другое — камень, дерево, кость. Не мир предназначен для человека, а человек приспосабливается к миру.

— Лайза, а ты что скажешь? — обратился поэт к чародейке, с интересом наблюдавшей за диспутом.

— Ничего.

— Вообще? Но у вас же, в твоем мире, должны же быть какие-то концепции мироздания?!

— Безусловно.

— Поделись, сестра? Нам же интересно.

— Нет.

— Почему?

— Нехочунебуду, — отшутилась Лайза. — И вообще, что это там виднеется?

— Ты переводишь тему! — возопил Саймон.

— Это так заметно? — усмехнулась чародейка. — Да, перевожу. Так как считаю, что разговоры о вере — последнее дело. Никого они не переубедят, а вот отношения такими спорами испортить можно очень легко. Поэтому меня и правда больше интересует то здание.

Указанное чародейкой здание располагалось сразу за парком Ледового дворца. Большое, с высоким центральным куполом и двумя крыльями, полукругом расходящимися от него. Здание было окружено беговыми дорожками, теннисными площадками и городками, на которых стояли множество перекладин, брусьев, лесенок. Подходя ближе, спутники увидели на фронтоне здания многочисленные барельефы, изображающие фигуры людей, занимающихся разными видами спорта.

— Ну, вы, наверное, уже сами догадываетесь, — предположила Джулия. — Это Дворец спорта.

— А в Камалоне немало дворцов, — подмигнул Саймон.

— Ну а как их еще называть? — пожала Скорпи плечами. — Сараями? Это крупные центры, величественные здания. Места, где царит и правит спорт. На льду или обычный. Я вам больше скажу — у нас есть также Дворец культуры, в котором проходят выступления артистов и музыкантов; а также известные ученые и члены Всевидящего Совета читают публичные лекции, на которые может прийти любой желающий.

— Зачем?

— Чтобы быть в курсе. Знать текущее состояние, узнавать о новых достижениях и нерешенных вопросах. Для повышения уровня культуры и образованности. Это такое дело, которое не заканчивается при окончании учебного заведения, ведь и процесс развития науки, познания нового продолжается без остановок.

— Но мы зайдем в этот Дворец спорта? — поинтересовалась Лайза.

— Конечно.

— А культуры? — спросил бард. — Я хочу посмотреть выступления местных артистов и услышать местные песни. А то что такое, я бард, а с музыкантами хильдар до сих пор не знаком!

— Будет, все будет, — успокоила барда Джулия. — Сегодня уже не получится, но вообще будет.

— А что есть такого спортивного, что для него аж Дворец понадобилось возводить? — полюбопытствовал Саймон, возвращаясь от планов на будущее к настоящему — то есть вырастающему перед ним зданию.

— Ты шутишь? — не поняла Джулия. — Это целый спортивный комплекс, в котором есть площадки и залы для самых разных игр, упражнений и занятий. Ты представляешь, сколько всяких физических занятий существует? Это же и бег, и плавание, и волейбол, и бокс. И для всех нужны разные условия, разные площадки. Да этот Дворец еще и мал! Впрочем, сейчас вы сами увидите все то многообразие, которое здесь собрано.

— А хильдар придают большое значение физическому развитию, как я погляжу, — заметила чародейка.

— Да, — согласилась баронесса. — Однако не только. Мы за гармоническое развитие личности, которое включает и тело, и разум, и моральные качества. И здоровое сильное тело — это базис, на котором держится и все остальное. В здоровом теле — здоровый дух. Цельная развитая личность прекрасна со всех сторон. Регулярные физические упражнения способствуют продуктивной и эффективной работе мозга, дают человеку хорошее настроение, помогают бороться с болезнями, продлевают срок жизни и повышают качество этой жизни. И это не пропаганда, а результат многолетних наблюдений. Особенное значение активный образ жизни имеет для нашей цивилизации, которая в столь многом полагается на машины. Если в более простых обществах практически все люди занимаются повседневным физическим трудом, который дает им нагрузку, то хильдар переложили труд на механизмы. И даже передвигаться можно сидя.

— Ну и проблемы у вас, — буркнул Саймон. — В более простых обществах, как ты выразилась, люди иной раз от усталости падают там, где работают. Потаскай-ка камни целыми днями на спине, да без выходных, я погляжу, какое там хорошее настроение и здоровье.

— И это очень плохо, грустно и заслуживает всяческого сочувствия и порицания, — согласилась Джулия. — Но вот хильдар не стали терпеть подобные тяжести, а начали искать, находить и внедрять способы облегчения своей участи. А члены более простых обществ что для этого делают?

— Что? Как они должны что-то там внедрять, когда работают от рассвета до заката? Когда целый день в поле с плугом или в лесу с топором, потом как-то не до постройки механизмов. Там бы выжить, себя и семью прокормить. На всякие придумки времени нет. А те, у кого время есть, маги да аристократы, они тоже особо не торопятся чего-то изобретать для облегчения труда простого народа. А зачем, им хорошо и так.

— Ну вот опять. Кто-то должен что-то там сделать. Кто-то должен принести все на блюдечке, на мол, пользуйся, дорогой, я сделал, чтобы тебе удобнее было. Так не бывает. И всегда есть время на то, чтобы подумать и сделать лучше. У тех же крестьян помимо целых дней в поле есть зима. А у лесорубов… Есть такая притча. Два лесоруба как-то поспорили, кто из них за день больше дров нарубит. С утра они разошлись на свои места и принялись рубить. Поначалу они работали в одном темпе, но через один час первый лесоруб услышал, что второй перестал рубить. Он немного удивился, но обрадовался, потому что это был шанс. И с удвоенной силой первый лесоруб продолжал рубить. Через десять минут он услышал, что второй дровосек тоже возобновил работу. И вновь их топоры стучали в одном темпе, пока через еще один час второй лесоруб снова не остановился. Вновь первый дровосек обрадованно удвоил свои усилия, практически уже ощущая запах победы. И так продолжалось весь день. Каждый час второй дровосек останавливался на десять минут, а первый работал без перерыва. Вечером состязание закончилось. Тот, кто рубил без перерыва был совершенно уверен в своей победе. Но каково же было его удивление, когда он узнал, что проиграл! "Как это вышло?" — спросил он соперника: "Ведь я слышал, что ты останавливался каждый час на десять минут. Как же ты смог нарубить больше меня?" "Все просто", — ответил другой: "В эти перерывы я точил свой топор".

Лайза весело фыркнула. Саймон только пробурчал что-то неразборчивое.

— Как часто у нас якобы нет времени! — продолжала Джулия. — Некогда, работать надо! Быстрее, еще быстрее! Но как только мы осознаем, что пора бы остановиться, сделать паузу, осмотреться, наточить топор и научиться чему-то новому, мы находим такую возможность. И в это время происходит скачок в развитии. И это не только к физическому труду относится, но и к любому. Всегда и везде надо периодически останавливаться, смотреть по сторонам, думать, размышлять. О своей работе, о том, что может ее улучшить. О том, не пора ли что-то вообще принципиально менять. Что мешает крестьянину или лесорубу придумать что-то, помогающее им в работе? Недостаток времени? Пусть на это уйдет целый год, на мысли и работы по вечерам или в несезон. Зато эта придумка будет всю дальнейшую жизнь освобождать время. И не только самому крестьянину, но и его коллегам. Недостаток знаний? Так кто же знает его работу лучше его самого? Не верю, что он не видит, что можно бы улучшить в своей работе. А разум у всех есть, так что приспособу можно соорудить. Конечно, сложную машину сразу не создать, но можно двигаться постепенно. Сначала что-то простое, что помогает и дает немного больше свободного времени. Потом, уже в это освободившееся время придуманное более сложное устройство. И так до харвестера, который сам будет и деревья валить, и от сучьев их очищать, и на мерные бревна пилить. Не все сразу. А твои крестьяне из примера ведь плуг используют. Не палку-копалку, а? Кто-то ведь придумал этот плуг. Что мешает посидеть зимой над этим плугом, да посмотреть, может как его улучшить можно? Колеса там поставить, угол наклона лемеха изменить. Глядишь, лучше станет, быстрее станет поле обрабатываться. Кто этому противиться будет?

— Вот прям все так и кинуться этот новый плуг внедрять, — пробормотал Саймон.

— Кто увидит выгоду, тот кинется, — заверила Джулия. — А ленивые и прочие староверы просто не смогут конкурировать на равных с теми, кто внедрил новшество. И постепенно ценность новшества станет очевидна всем. Может быть, это займет длительное время. Может быть, при жизни изобретателя он не увидит широкого распространения своего детища. И не будет так, что сразу — от тяжелого каждодневного труда к отдыху и автоматизации. Но, во-первых, изобретатель этим новшеством будет сам пользоваться, он себе время освободит. А во-вторых, не все сразу. За одну жизнь может и не получится освободиться, но если не делать этого, то не получится никогда. Маленькими шагами. Постепенно. Так хильдар и пришли к тому, что у нас уже не горбатятся в поле днями. Но это привело к другой сложности: недостаток двигательной активности очень плохо сказывался на здоровье каждого хильдар. Поэтому большое значение обрела пропаганда активного образа жизни. Поэтому и в Камалоне не только созданы все условия, но и среди горожан принято ходить пешком. На многих предприятиях есть традиция утренней гимнастики. А в свободное время хильдар с удовольствием занимаются спортом. В том числе и в Дворце спорта, куда мы с вами наконец пришли.

Дворец был огромным, и в нем было много, очень много всего. Спутники проходили мимо игровых залов для самых разных игр. Там были и волейбольные площадки с натянутыми поперек зала сетками. И площадки с более низко висящими сетками, предназначенные для игры в теннис. Были и баскетбольные залы, с начищенным паркетом и кольцами на стойках. Были и залы для вовсе незнакомых спутникам игр, чья разметка и оснастка ничего им не говорили.

Проходили спутники и мимо тренажерных залов с зеркальными стенами. Множество спортивных устройств и снарядов было там, от простых гантелей и штанг до сложных механизмов с противовесами и рычагами, на которых сразу было и не понятно, как заниматься и какие мышцы они разрабатывают.

Спутники продолжали свою экскурсию по Дворцу спорта. Позади оставались и плавательные бассейны. И предназначенные для плавания на скорость, разделенные на дорожки разной длины. И бассейны, предназначенные для водных игр.

Гимнастические залы с матами, перекладинами, брусьями и бревнами. Минималистично оформленные залы, в которых не было ничего кроме тонких индивидуальных ковриков на полу. Татами, огражденные канатами четырехугольные ринги, шести и восьмиугольные клетки для единоборств.

Залы для вооруженных поединков, вдоль стен которых выстроились стойки, несущие самое разнообразное оружие, в том числе весьма экзотическое и необычное. Это вызвало особенный интерес чародейки, отчего спутники задержались в одном из залов.

— Ух ты!.. — Лайза взяла с держака боевой кнут. Длинное, локтей в шестнадцать, тяжелое, плетеное из тонких металлических нитей кнутовище с алмазным граненым наконечником распустилось по мраморному полу. Металлическая рукоять с плетеной тесьмой для руки была покрыта замысловатой гравировкой. — Давненько такого не держала в руках.

— Как такой штуковиной вообще можно орудовать? — удивился Саймон.

— Мощно. Конечно медленно, но мощно. Если попадет таким — мало не покажется, — откликнулась Джулия.

— Ха! Медленно. Уметь надо, — тотчас вскинулась Лайза. — Но да, не поспоришь — мощно, одного удара будет достаточно, чтобы вывести противника из строя.

— Одного противника — еще возможно, — заспорила Скорпи. — Но если их несколько, они успеют подбежать близко, где у них будет преимущество.

— Да ну?

— Конечно. Один наверняка получит свое, но если противников хотя бы трое будет, тебе с таким кнутом не поздоровится. Лучше уж короткий бич.

— Ха-ха, и еще раз ха. Во-первых, противники должны быть уж очень профессиональны и мотивированы, чтобы не испугаться стать этим самым первым, который гарантированно пострадает.

— А во-вторых?

— А во-вторых, уметь надо.

— А ты умеешь?

— Говорила бы я тут, если бы не умела…

— И проверить не испугаешься? Против троих?

— А они не испугаются против меня? Я церемониться не буду.

Джулия хлопнула в ладоши. Части стены поднялись, открывая несколько маленьких комнат, даже ниш, из которых немедленно шагнули в зал три массивные фигуры.

— Големы мастера Вайса. Эти не испугаются.

Три высокие человекоподобные фигуры, целиком закованные в пластинчатые доспехи, вооруженные стальными щитами и мечами, стояли, чуть покачиваясь, на месте, ожидая указаний.

— Ух, какие металлические, — иронично заметила Лайза. — Сколько же они весят?

— Шутишь, ну-ну. Согласна против них?

— Легко.

Скорпи увлекла Саймона к стене:

— Не будем мешать.

— Эти штуки выглядят опасными.

— Да. А еще они быстрые. Неожиданно быстрые. Однако не бойся, убивать ее они не станут. Это все-таки тренировка.

Лайза заняла позицию в центре зала, чуть отведя в сторону руку с кнутом. Големы пришли в движение, быстро окружили девушку с трех сторон, оставаясь вне зоны поражения кнута, и остановились, сверкая красными огоньками сквозь узкие глазницы шлемов.

Джулия гулко хлопнула в ладоши, давая сигнал к началу.

Големы и Лайза начали действовать одновременно. Мечники бросились в атаку. В щит первого тотчас же по касательной ударил наконечник кнута, выбив из него гул и сноп искр, оставил глубокую царапину, а продолжением движения кнутовище захлестнуло меч. Выдернуть из рук оружие не получилось, ибо голем держался за рукоять крепко, но это и не требовалось, главное, что голем остановился. Чародейка прыгнула в сторону, используя натянувшийся кнут в качестве троса, уходя по дуге от добежавших противников два и три, побежала к первому, освободившему как раз свой меч, уклонилась от удара в голову, убежала голему далеко за спину. А когда голем развернулся, он встретился с прилетевшим ему навстречу прямо в шлем тяжелым наконечником, глубоко прогнувшим и вроде даже пробившим металлическую лицевую маску.

— Номер один выведен из строя, — объявила Джулия.

Лайза дернула рукой, посылая распластавшееся от нее до первого голема кнутовище в широкий мах параллельно мраморному полу. Кнут обернулся вокруг ноги третьего, чародейка дернула, но сбить металлическое чудовище или хотя бы заставить потерять равновесие не вышло. Голем рубанул мечом, но клинок отскочил прочь от натянувшегося как струна кнута, тогда голем свободной ногой придавил кнутовище, не давая чародейке освободить ее оружие, а номер второй бросился в атаку. Лайза бросила рукоять кнута и метнулась навстречу атакующему, прыгнула на щит, намереваясь оттолкнуться и перескочить сверху через голема, но тот успел среагировать и щитом отбросил чародейку в сторону. Лайза упала на пол, кувыркнулась через плечо, гася инерцию. Немедленно еще раз, уходя в сторону. На место, где она только что была, с грохотом обрушился тяжелый клинок, выбивший сноп мраморных крошек из пола.

— Эй! — вскочил Саймон. — Он же ее убьет!

— Спокойно. Ты что, ей не доверяешь?

— Э? В каком смысле?

— Ах, потом. Не отвлекайся.

Чародейка уже вскочила и со всех ног бежала к своему оружию. Третий голем, естественно, отпустил кнут, только лишь девушка бросила рукоять. Но сам не уходил далеко, понимая, что девушка либо вернется к оружию, либо с ней с безоружной справится в одиночку второй голем.

Лайза бежала прямо на противника, на металлическую статую, отлично вооруженную и тяжело защищенную, и при этом практически не уступающую ей в скорости реакции, бежала полностью безоружная, но бежала, не замедляя бега, даже напротив, ускоряясь, подобно бегуну перед финишной чертой. Наверное, голем усмехнулся бы такой безумной самонадеянной отваге, если бы мог. Но он просто сделал шаг вперед и быстрым и отточенным движением рубанул сверху вниз, целя набегающей девушке от правой ключицы до левой груди.

Саймон непроизвольно зажмурился. Но даже Скорпи, без волнения смотревшая за схваткой, знавшая, что голем остановит свое оружие у самой кожи, рассечя лишь одежду, не поняла, не успела заметить, когда и каким образом Лайза умудрилась подлететь на два локтя вверх и оттолкнуться правой ногой от плоскости летящего меча. Полет руками вперед над шлемом голема, приземление ладонями об пол с одновременным хватанием кнута за кнутовище. Чародейка на миг оказалась в стойке на руках, перешла на мостик, снова вскочила. Развернулась и приняла меч на двумя руками натянутое кнутовище. Тяжелый клинок тотчас скользнул к одной из рук, но девушка моментально убрала пальцы и тут же отскочила прочь от меча второго голема. Номер третий попытался оттолкнуть ее щитом.

— Эти големы постоянно лезут в ближнюю схватку… — прошептал бард.

— Разумеется. На дистанции преимущество у кнута.

Големы медленно оттесняли Лайзу к стене, не давая ей разорвать дистанцию и воспользоваться своим кнутом. Они явно намеревались зажать ее в углу щитами. Девушка это тоже поняла и одним прыжком отскочила на десяток локтей назад, големы коротким рывком сократили разрыв. Лайза как-то устало вздохнула и опустила плечи, будто признавая свое поражение, руки ее сворачивали кнут свободными кольцами. Номер третий занес меч.

Чародейка вальсирующим движением ввернулась точно в его удар, схватив запястье противника и оказавшись спиной вплотную к грудной пластине голема. Это напоминало прием единоборства, но вместо последующего броска противника через себя девушка упала на колени и змейкой проскользнула у голема между ног. Второй голем не рискнул нанести удар, опасаясь повредить напарника, и Лайза, быстро рванувшись, убежала вперед. Разворот, кнут по дуге обходит щит третьего голема и ударяет тому в боковую часть шлема.

— Номер три выведен из строя.

— Потрясающе!

Оставшегося голема не обескуражила потеря соратника. Пока чародейка не успела вновь замахнуться, последний из противников уже подбежал очень близко. Лайза увернулась от колющего выпада, при этом умудрилась закинуть на клинок рукояточную петлю. Затем перебросила кнут через плечо голема, шагнула ему за спину, подхватила кнутовище, обернула его вокруг металлического воротника, прошмыгнула между ног. Через несколько секунд голем оказался хитро переплетен и связан металлическим тросом. Он попытался разорвать кнут, бесполезно. Чародейка увернулась от неловкой попытки удара мечом, шагнула вбок и слегка шлепнула голема ладошкой по шлему.

— Номер два… выведен из боя, — признала Джулия. — Никогда такого не видела. Ни такой ловкости, чтобы выстоять с кнутом против троих сильных воинов, ни такой потрясающей техники связывания.

— Да уж, это и на бой совсем не похоже. Чистое искусство, — подтвердил Саймон.

— Да ладно вам, — Лайза приводила в порядок дыхание. — Хотя с последним это да, удачно получилось. Сама удивляюсь.

— Сомневалась в себе?

— Ни капли, — гордо выпятила грудь чародейка. — Даже не вспотела. Ну что, идем дальше?

Спутники продолжили осматривать Дворец. Их внимание привлекли длинные узкие дорожки, на дальней стороне которых стояли кегли, а несколько хильдар по очереди катали в эти кегли тяжелые шары, стараясь каждым броском сбить максимальное количество.

— А это что за развлечение? — поинтересовался Саймон.

— Это боулинг, — откликнулась Джулия. — У вас подобного нет?

— Видел я кое-что подобное однажды, — признался бард. — Занесло меня как-то раз к графу Дижонскому на праздник. Не помню уж, чему тот праздник был посвящен, но весело было. Или то похороны были?.. Не суть. Отмечали все очень усердно. Граф так наклюкался, что пустые бутылки вот так же треугольником ставить придумал и потом швырялся в них всем, что под руку попадет. Целые соревнования устроил, кто, значится, больше собьет. Учитывая, что пустые бутылки поставляли сами игроки, можно догадаться, что все соперники были просто в зюзю пьяные. Так что побили они не только мишени, но и вообще много чего вокруг. Я уж не знаю, как на это граф наутро реагировал, у меня более приятные дела появились, так что я ушел раньше.

— Если швырялся, то это скорее городки, — заметила Лайза, которая задумчиво взвешивала на руке шар для боулинга.

— Пожалуй, — не стал возражать бард.

— Площадка для игры в городки тоже есть, — сообщила Джулия. — Но она на открытом воздухе. На прилегающей к Дворцу спорта территории расположены поле для игры в футбол, беговые дорожки, которые вы уже видели, городошная площадка и поле для регби.

— Да тут можно несколько месяцев только осматривать все это! — воскликнула чародейка. — Не говоря уж о том, чтобы попробовать.

— Мало кто ставит целью заниматься всем, — пожала Скорпи плечами. — В основном выбирают любимый вид спорта. Кстати, у нас же есть и водные!

— Мы видели бассейны.

— Еще под открытым небом. Прорыт канал от ближайшего водного кольца. Там проходят занятия по гребле и парусному спорту. Хотите посмотреть?

— Хотим, — решила чародейка.

Саймон взял один из шаров, примерился, разбежался, подражая манере играющих хильдар, и запустил шар по свободной дорожке, припав на одно колено. Пронаблюдал за тем, как шар ушел от центральной линии и скатился в канавку вдоль дорожки, не задев в итоге ни одной кегли. Бард досадливо махнул рукой и поспешил за девушками следом.

День 74

Этим утром Лайза проснулась рано, и при этом в необыкновенно бодром расположении духа. За окном было еще темно, а над Камалоном занималось раннее, очень раннее, просто до неприличия раннее утро. Во дворце и в городе все еще спали. Еще не приступили к работе городские службы, не разгорелся огонь в печах многочисленных пекарен, не ушли в море рыболовецкие суда. Все хильдар продолжали крепко спать, или сладко дремать, или беспокойно ворочаться и метаться в своих (а кто-то и в чужих) постелях.

А вот чародейку сон покинул окончательно и бесповоротно, не оставив ни следа, ни даже тени себя на память; ушел, не обернувшись, словно жестокий любовник в миг разлуки; бросил, не попрощавшись и не пообещав новой встречи. Заместо этого вскочившую с кровати Лайзу распирало от энергии. Мучительно хотелось жить и трудиться. Это было не очень хорошо. Да, чародейка не сильно любила подобный настрой, так как была уверена, что ни к чему хорошему он не приведет, как и любая деятельность, в которой сначала хочется делать, а уже потом думать. От жажды деятельности надо было срочно избавляться.

Лайза знала два пути борьбы с такой напастью. И первый заключался в том, чтобы лечь в кровать, укутаться в одеяло и лежать, пока возбуждение не пройдет.

Увы! Этот способ не сработал. Лежать было невыносимо, тело жаждало и алкало деятельности, и покой доставлял практически физическую боль.

Второй путь был диаметрально противоположен и мог быть выражен древней фразой "если не можешь сопротивляться искушению — поддайся ему!" Бурлящую энергию, грозившую выплеснуться, надо было контролируемо высвободить и направить в созидательное или, по крайней мере, безопасное русло. И лучшим способом для этого был спорт.

О спорт, ты — мир! Так говорили Древние, а уж они были людьми умными и знали, что говорят. Хильдар, прямые наследники Древних, целиком и полностью одобряли это мнение и активно спортом занимались. И кроме пользы для физического здоровья спорт позволяет одновременно и сбросить напряжение, и наполниться энергией. Особенно хорош в этом бег. Уходят плохие мысли, страхи и переживания, голова становится пустой, а тело легким. Бег по своему действию похож на медитацию — он также восстанавливает спокойствие и ясность мыслей, нормализует и гармонизирует организм. Так что беги, Лайза, беги!

И Лайза побежала. Чародейка выскочила из своей резиденции в пустой коридор и побежала вдаль, быстрыми и легкими пружинистыми шагами.

Она бежала совершенно без цели назначения, ради самого бега, наугад сворачивая на развилках, избегая отисов, наобум выбирая лестницы и переходы. Неслась белой тенью, не зная, куда приведет ее этот бег, и не заботясь об этом, целиком отдаваясь процессу и не задумывалась о цели.

Чародейка бежала по всему дворцу, удивляя редких слуг и вечно бдительных часовых, проносясь мимо них и вызывая шторм переговоров, вопросов, требований приказаний и ответных сообщений, говорящих, что все нормально, а высокая гостья имеет право бежать.

Так чародейка бежала, пока не забежала в аккуратный сад, искусно разбитый где-то в глубинах дворца, но лежащий под голубеющим открытым небом. Через сад протекал ручеек, весело журча по камням. И Лайза сразу поняла, что камни были уложены не просто так, а с тонким расчетом, так что текущая вода напевала вполне четко различимую мелодию. В эту мелодию вплетался и размеренный стук бамбукового журавля, который был известен чародейке под именем "содзу", и до этого ей на Лире не встречался. Лайза последовала вверх по течению ручейка, углубляясь в сад.

Ручеек вытекал из расположенного в центре сада невысокого фонтана. На бортике фонтана неподвижно сидела Этайн и смотрела на плавающих в фонтане рыб. Чародейка замерла, увидев императрицу.

— Привет, — услышала Лайза нежный голос у себя в голове. — Присядь со мной, составь компанию.

Медленно, словно во сне, чародейка подошла к фонтану и присела на широкий бортик неподалеку от возлюбленной императрицы, которая не поднимая головы продолжала смотреть на воду. Лайза посмотрела туда же. Большие зеркальные карпы медленно плавали в хрустально чистой воде над мозаичным дном фонтана. Молчание затягивалось.

— Я… — начала было чародейка.

— Не спится? — вновь раздался неземной голос.

— Да, — чародейка кивнула и рискнула тоже задать вопрос. — Как и… (вам?.. тебе?.. промелькнуло в ее голове) возлюбленной императрице?

— Я не сплю, — ответила Этайн. — Вообще никогда. Иногда работаю, иногда гуляю, иногда просто лежу в постели и читаю.

Лайза рискнула быстро взглянуть на императрицу. Прекрасные нечеловеческие черные глаза по-прежнему неотрывно следили за рыбами, поэтому чародейка оставалась в относительно трезвом сознании. Однако близость к возлюбленной императрице то и дело вызывала у нее волны любви и нежности, захлестывающие чародейку с головой.

— Наверное, это очень удобно, — произнесла Лайза отчего-то хриплым голосом. — Иметь столько времени.

— Дело не в том, сколько у тебя времени, а в том, чем ты заполняешь то время, что у тебя есть, — откликнулась Этайн. — Чем ты заполняешь свое время?

— Я… занимаюсь тем, чему училась.

— Мм, да у нас тут посланник из дипломатического корпуса Венгры, — улыбнулась императрица. — Такой вежливый и одновременно пустой ответ. Чем ты заполняешь свое время, Лайза? И ты можешь обращаться ко мне на ты. Без всяких там вы. Я одна.

— Ух, ну… в таком случае… ты же уже тогда и сама знаешь, — выдавила чародейка, которая вспомнила, что возлюбленная императрица обладает способностью читать мысли. — Я… путешествую. Занимаюсь тем, что мне нравится.

— Да, это и правда так, — печально, как показалось Лайзе, подтвердила Этайн. — И когда же ты продолжишь свое путешествие?

Лайза отчаянно попыталась быстро избавиться от непрошеных мыслей и ассоциаций, вызванных этим невинным вопросом, но, кажется, опоздала. Этайн с улыбкой взглянула на чародейку, вызвав тем самым у нее приступ головокружения, и поднялась с бортика. За спиной императрицы тотчас выросли будто из-под земли двое гвардейцев с алебардами.

— Интересная причина остаться, мне нравится, — прозвучал в голове чародейки веселый голос Этайн.

Императрица быстрым шагом покинула сад, а чародейка осталась сидеть у фонтана в состоянии беспричинной радости, с розовым головокружением и глуповатой улыбкой на губах.

Через несколько минут Лайза помотала головой, прогнала улыбку и медленно вышла из сада. Остановилась в пустом дворцовом коридоре, посмотрела в одну сторону, потом в другую.

— А где это я? И как мне отсюда вернуться к себе в резиденцию?

Вопрос повис в пустоте. Чародейка еще раз глянула по сторонам, хмыкнула и пошла налево.

— Сегодня обещанная экскурсия в ЦУП, — объявила Джулия после традиционного завтрака на веранде, когда спутники допивали чай. — Центр управления полетами. Именно там генерируется силовое поле, благодаря которому летают геликоптеры. А также центр осуществляет контроль безопасности всех полетов, следит, чтобы геликоптеры в полете не сближались опасно друг с другом, регулирует воздушный трафик. Обеспечивает функционирование всей системы, короче говоря. Так что если вы готовы, предлагаю отправиться туда.

— Этот центр тоже расположен в городе? — поинтересовался бард. — Пешком отправимся?

— Нет, он за городом. Так что мы туда полетим. Лететь недалеко правда, но как же еще попасть в центр управления полетами геликоптеров, если не прилететь туда на геликоптере, так ведь? — улыбнулась Джулия.

— Вот полетать я завсегда согласный! — радостно подтвердил Саймон.

— Надо же, понравилось летать, — меланхолично заметила чародейка, помешивая ложечкой в чашке. — А когда у ардов был, не любил.

— Ну, это дело прошлое, — смутился бард. — Да и тут способ другой же совершенно! Все-таки не болтаешься привязанным к жуткой клыкастой твари…

— Арды — это те шахтеры, о которых вы рассказывали? — уточнила Джулия. — У них есть какие-то способы полета?

— Ну, арды не только шахтеры, — уточнил Саймон. — Они связаны очень тесно с горами и обработкой камня, но это не значит, что они эдакие подземные жители, ничего кроме своих камней и руд не знающие. Они даже живут на поверхности!

— А мы не рассказали на том собеседовании разве? — удивилась чародейка. — Видимо забыли. Столько вопросов было задано… Да, арды приспособили для полетов виверн. Они летают и верхом на этих драконах, и на крылатых лодках, в которые виверны запряжены словно кони в карету. На такой лодке мы прокатились сами. А про верхом мне Саймон рассказывал.

— Ага, есть такое, — согласился бард. — Да ты же сама видела — ард-погонщик сидел на шее виверны. А потом еще когда привезли камни. Там сопровождающие лодку охранники были верхом.

— Действительно, — чародейка досадливо поморщилась. — Как я могла забыть.

— Мне удивительно, что эти арды вообще существуют на Лире, — призналась Скорпи. — Они не похожи на всех остальных. Смотрите, мы с вами отличаемся только образом жизни. В остальном мы — люди. Даже Лайза, пришедшая из другого мира, совсем такая же. Древние тоже были совсем как мы. Одень Древнего в современную одежду, поставь рядом с любым хильдар или лирцем — не отличишь. Арды же по описанию совсем другие. Они гораздо меньше ростом, их женщины сохраняют вечную молодость, они владеют какой-то своей магией. Они другой биологический вид? Другая ветвь человечества, облик которой из-за условий жизни так изменился? Например, маленький рост можно объяснить естественным отбором. При жизни в шахтах преимущество имели более низкорослые особи, и этот признак закрепился в их потомстве. Или арды пришли на Лиру откуда-то извне? Очень интересно.

Саймон вовсе не выглядел заинтересованным.

— Ну существуют и существуют, — пожал он плечами. — Какая разница? Издавна живут рядом с нами, так что если и пришли откуда, то очень давно, так что никто и не помнит. Живут, не мешают. Наоборот, очень хороши в своем деле. Мы их не трогаем, они нас. Только деловые контакты — и все довольны. Мало ли кто вообще на Лире живет.

Лайза выглядела более заинтересованной, но промолчала. Джулия поглядела на чародейку, потом на барда, а потом сменила тему разговора:

— Ну что, позавтракали? Тогда пойдем, геликоптер уже ждет.

Джулия отвела спутников в небольшой ангар где-то внутри громады дворца. Одна из стен ангара отсутствовала и вместо нее открывался вид на город с высоты. Точнее, вместо стены были огромные ворота, являвшиеся частью стены дворца. Сейчас эти ворота были раскрыты, их створки разъехались в стороны.

По центру ангара стоял маленький геликоптер. Эта машина была не похожа на виденные друзьями ранее — она была небольшой, гораздо меньше того военного транспорта, на котором Лайза и Саймон прибыли в Камалон. И кроме того, она была нарядной. Окрашенный в белые и синие цвета геликоптер казался мирным и даже веселым.

— Ну да, — удивилась Скорпи очевидному, когда спутники поделились с ней этим наблюдением. — Мы летели на военном геликоптере, предназначенном для перевозки вооруженного отряда. Еще вы могли видеть штурмовые машины. В их задачу вообще не входит перевозка людей, так что в них есть места лишь для пилотов. Их цель — нанесение ударов с воздуха. А это чисто пассажирская модель. Она предназначена для полетов гражданских лиц. Нет смысла делать ее аскетично-функциональной, как военные.

Джулия распахнула дверь геликоптера, и Лайза и Саймон забрались внутрь, усевшись в роскошные кресла из светлой кожи. Сама баронесса помогла им пристегнуть страховочные ремни, захлопнула дверь, обошла геликоптер и заняла место рядом с пилотом. Машиной управлял всего один пилот, на голове хильдар красовались большие наушники с отростком переговорного устройства перед губами и "забрало" из темного стекла, закрывавшее верхнюю половину лица. Джулия пристегнулась сама и закрепила на голове такие же наушники, однако сдвинула один из динамиков к затылку, оставив левое ухо открытым.

Пилот щелкнул выключателем и лопасти геликоптера начали вращаться, сначала медленно, но с каждым мигом все быстрее и быстрее. Одновременно с этим стены ангара за стеклами машины поползли назад. Лайза прижалась лбом к стеклу и увидела, что пол ангара вместе с геликоптером выезжает за пределы стен дворца.

Выехав целиком, так что над геликоптером раскинулось свободное небо, площадка остановилась. К этому времени лопасти несущего винта слились в неразличимый круг, машина подрагивала и подпрыгивала на месте.

— Aeris Secundus, fugam parati, — произнес хильдар в свое устройство, и через несколько мгновений потянул за рычаги управления.

Геликоптер легко оторвался вверх с площадки, быстро набрал высоту, удаляясь от дворца, и полетел над городом. Лайза и Саймон восторженно оглядывались по сторонам, одинаково восхищаясь и поражаясь и машине, и открывающемуся из нее виду.

А и то, и другое были воистину достойны восхищения! Маленький геликоптер оказался комфортным до неприличия. Лайзе и Саймону было особо не с чем сравнивать — все их знакомство с летающими машинами хильдар ограничивалось лишь одним полетом. Но сейчас они вольготно сидели в удобных креслах, уместно смотревшихся бы и в самом дворце. Геликоптер летел ровно и практически бесшумно. Двигатель его и загадочный кристалл были спрятаны где-то в недрах машины. А пассажиров окружали лишь панели из полированного дерева, тонко выделанная кожа и огромные стеклянные окна, через которые открывался потрясающий вид на Камалон.

Золотая пирамида императорского дворца оставалась сзади и слева. Лайза и Саймон какое-то время еще могли наблюдать, как уезжает обратно в здание взлетная площадка, и закрываются створки ворот ангара, но вскоре это место потерялось на сияющем фоне, а потом и сам дворец остался слишком далеко.

Геликоптер летел над улицами и площадями, над каналами и мостами, удаляясь в противоположную сторону от моря, вглубь континента, туда, где начинались уходящие за горизонт волны холмов. Внизу проплывали корабли и пешеходы, здания и парки Камалона. Вскоре геликоптер пересек внешнее кольцо воды и полетел над холмами. Еще через несколько минут Джулия обернулась к спутникам:

— Приближаемся!

На вершине холма стояло высокое здание в форме усеченной четырехгранной пирамиды с зеркальными стенами. К зданию подходила дорога, прямой стрелой пролегшая меж холмов. У подножия раскинулась большая каменная площадка, на которой замерли несколько геликоптеров.

— Aeris Secundus voca Imperium centrum, petitio adpulsu, — прозвучал голос пилота.

Геликоптер снизился, коснулся опорами площадки и замер. Пилот щелкнул переключателем, выключая двигатель и останавливая винт. Джулия стянула наушники с головы и отстегнула ремень безопасности.

— Все хорошо? — обратилась баронесса к спутникам. — Отлично. Тогда вперед.

Покинув геликоптер, спутники вопреки ожиданиям не стали подниматься на вершину холма к зданию, а зашагали к большому квадратному туннелю, уходящему прямо от края геликоптерной площадки вглубь холма.

— А? Нет, туда мы не пойдем, — сообщила идущая впереди Джулия. — Та зеркальная штука — это вообще не здание центра, это антенна. Сам Центр управления полетами расположен внутри холма.

— Антенна? Что это? — не понял Саймон.

— Это… Устройство для излучения, а также для приема излучения. Очень приближенно световой кристалл можно назвать антенной, так как он излучает свет. И человеческий глаз — так как он воспринимает свет. Есть и другие виды излучения, которые не видны глазом и не слышны ухом, они вообще незаметны для человека. Но они существуют и могут быть обнаружены специальной техникой. Хильдар используют такие излучения для связи, в частности. А еще с помощью этих излучений можно видеть удаленные объекты. Через эту антенну Центр управления отслеживает все геликоптеры в очень большом радиусе.

— Это как это? Я могу представить, как общаться излучениями — сигнальные лампы Олдиса придуманы давно. Так что может быть, что вы придумали что-то наподобие, только невидимое. А как увидеть то, что далеко? Если оно само не светит, конечно.

— Вот именно. Если оно не светит — можно посветить самим. Ты знаешь, что когда ты в темноте водишь лучом светового кристалла по сторонам, то видишь окружающие тебя предметы только потому, что свет кристалла от них отражается и попадает тебе в глаза? Что-то отражает свет хорошо, как блестящие глаза хищника, а что-то гораздо хуже, как темная шкура этого хищника. Но видишь хищника ты благодаря отраженному свету. Говоря строго, это происходит даже прямо сейчас. Ты видишь меня, Лайзу, геликоптер, холмы лишь потому, что от них отражается свет Коара. Также и с невидимыми излучениями. Антенна посылает волны излучения в окружающее пространство. Когда такая волна где-то встречается с каким-то предметом, то волна от него отражается. Большая часть рассеивается под самыми разными углами и уходит в землю, небо и стороны, но часть отражается прямо на антенну. Оборудование замечает это вернувшееся излучение, а также направление, с которого оно вернулось. Это говорит нам, что в той стороне что-то есть. Так как волны посылаются очень часто, мы способны наблюдать за перемещениями движущегося объекта.

— Ух ты! Это очень круто, — признал Саймон.

— И вы способны увидеть так что угодно? — поинтересовалась чародейка. — Подходящего человека, корабль в море?

— Есть ограничения, не без этого, — согласилась Джулия. — На фоне земли или воды легко потеряться. Ну, если объект хорошо отражает волны излучения, то еще можно его выделить на общем фоне, по усилению интенсивности. Но это сложно. К счастью, Центр следит за геликоптерами — а они мало того, что хорошо отражают, так еще и находятся в небе, где нет посторонних объектов.

— Это вам повезло, — усмехнулся бард.

— Ну как сказать, — тоже усмехнулась Скорпи.

Через туннель спутники наконец попали в Центр. Миновав пост охраны и несколько коридоров, заполненных спешащими по своим делам сотрудниками, друзья зашли в главное помещение, скрытое глубоко в недрах холма. Это было просторное и затемненное помещение, в котором за столами, уставленными непонятным оборудованием, сидели десяток хильдар. На стенах помещения висели большие экраны, на которых на фоне линий рельефа отображались яркие красные точки, рядом с каждой из которых была красная надпись. Эти точки медленно перемещались.

— Это сердце Центра управления полетами, — шепотом сказала Джулия, остановившись у входа и удержав спутников от того, чтобы заходить дальше в помещение. — Диспетчерский зал. Все эти люди — диспетчеры. Они следят за положением каждого геликоптера, совершающего полет, и находятся в постоянном контакте с пилотами. Вы можете видеть их на экранах, каждая точка — это летящий геликоптер. Надписи рядом — это индивидуальное обозначение каждой машины. Вы, наверное, обратили внимание — когда мы летели, наш пилот разговаривал с кем-то. Вот именно с диспетчером. Он называл идентификатор нашей машины, Aeris Secundus, и запрашивал разрешение на взлет и на посадку. Диспетчеры выдают эти разрешения, чтобы совершающий маневр геликоптер не помешал никакому другому. Также диспетчеры сообщают пилоту важную для полета информацию, например погодные условия по маршруту следования геликоптера: силу ветра, осадки, давление воздуха и все остальное. Также диспетчеры отдают команды на изменение курса, если два геликоптера вдруг оказываются слишком близко друг к другу.

Перед каждым из диспетчеров стоял большой экран, на черном фоне которого мелькали красные графики и символы. На головах хильдар были наушники, а из столов перед ними торчали переговорные устройства. То один, то другой хильдар склонялся к своему устройству и произносил в него пару коротких фраз.

— Они руководят всеми полетами геликоптеров в стране холмов? — изумилась чародейка.

— Нет. Есть другие центры управления, — сообщила Джулия. — В других крупных городах страны. Но этот ЦУП — особенный. Ведь он контролирует столичный регион, в котором самый напряженный трафик. А также именно здесь находится генератор силового поля. И это основной генератор. Все остальные лишь ретранслируют его поле, немного компенсируя потери мощности из-за расстояния.

— Но этот генератор секретный, — предположил Саймон. — И мы его не увидим.

— Да нет, почему же. Пойдем.

Спутники покинули диспетчерский зал и пошли дальше. Следующее помещение, в которое привела их Джулия, было не менее большим, но хорошо освещенным. Вдоль стен располагалось оборудование, на панелях которого перемигивались контрольные сигналы. Пятеро хильдар в белых халатах сидели в креслах за пультами управления и следили за работой оборудования. Еще трое стояли неподалеку. Все очень напоминало лабораторию Древних. И те же мигающие сигналы, и белые халаты. Саймон поежился, видимо от воспоминаний, потому что в помещении было тепло, и обратился к баронессе:

— Джулия, а почему диспетчерский зал темный?

— Для повышения чувствительности зрения, — ответила Скорпи. — В темноте зрение обостряется и можно заметить даже слабую вспышку света. Метки геликоптеров не потеряются в случайном блике, яркий свет не ослепит диспетчера. Красный цвет подсветки не вызывает усталости глаз.

— Хитро придумано, — отметил бард.

— Разумеется. Я же говорила, что хильдар используют достижения своей науки ради облегчения своего повседневного быта и работы. От этого повышается не только удобство, но и эффективность работы.

— Я так понимаю, это не сам генератор? — предположила чародейка.

— Да, — неожиданно ответил ближайший к девушке оператор. — Это console… как это будет по-лирски… пульт. Сам дуговой реактор внизу, за стенкой.

— О! Вы говорите на лирском? — изумилась Лайза.

— Да. Немного, — признался оператор. — Не очень хорошо. Меня зовут Клавдий, я работаю контролером поля. Камалон — столица империи хильдар. Я изучал лирский на курсах.

— Здорово! Вы, кстати, очень хорошо говорите по-лирски, — заверила оператора чародейка. — Меня зовут Лайза, а это мой друг Саймон. Мы прибыли в страну холмов с Лиры. И неожиданно узнали, что довольно много хильдар знают лирский язык! Скажите, почему вы решили его выучить?

— О, спасибо. Я изучал лирский для себя, для curiositas… любопытства. Мне очень интересна чужая культура, я гадаю… думаю, как так получилось, что после катастрофы Древних их… наследники, да?.. пошли столь разными путями.

— Может быть потому, что кое-кто не получил себе возлюбленную императрицу? — присоединился к обсуждению Саймон. — Поэтому мы на Лире были вынуждены соперничать между собой и заниматься всяким разным, кто во что горазд, пока вы строили все эти чудеса.

— Ave Imperatrix! — откликнулся Клавдий. — Да, хильдар были осчастливлены пришествием Эхрайде.

— Вам просто выпал счастливый билет, вот и все, — сказал бард.

— Что есть счастливый билет? — не понял хильдар.

— Ну, это в лотерее. Знаешь, что такое лотерея? Есть приз, например бутылка вина. И есть куча билетов, одному из которых она и достанется.

— Не понял все равно, — признался оператор. — Зачем это? Можно купить бутылку просто. Marcus, loco me? — обратился хильдар к одному из своих незанятых коллег.

Тот кивнул и занял кресло оператора. Сам Клавдий увлек барда в сторонку.

— Объясни.

— Ну это в барах такое бывает. В корчмах. Ну… как тебе сказать, чтобы понятно. Там, куда люди приходят кушать и выпивать. Таверна.

— Я понял. Taberna. У нас есть. Вдоль дорог. Путник может зайти, поесть, выпить, отдохнуть.

— Да! Ну у нас они и в городах бывают. Так вот. Если таверна в городе, то хозяин в один прекрасный день может захотеть увеличить число клиентов. Понятно?

— Да-да, больше клиентов — больше денег.

— Точно, — подтвердил Саймон. — Но ведь таверн в городе много. Как же привлечь клиентов именно к тебе?

— Как? — повторил Клавдий.

— Надо дать им то, что они любят, — с лицом человека, рассказывающего страшную тайну, поведал бард.

— Хорошее обслуживание и низкие цены? — предположил хильдар.

— Нет, — помотал головой бард, а потом сделал еще более таинственное лицо и склонился к собеседнику. — Халяву.

— Это…

— Бесплатное что-то. Неважно что. Главное, что бесплатно, даром, просто так. Хозяин таверны объявляет лотерею. Он готовит тысячу билетов с номерами. И объявляет, что один из номеров получит возможность бесплатно обедать в таверне в течение месяца.

— О! Это хорошо! Бесплатный обед…

— Вот, ты понял, что такое халява. Манит, да? — усмехнулся бард. — Эти билеты хозяин таверны продает тем, кто покупает у него еду. Продает за небольшую плату. Ну понимаешь, ты покупаешь обед как обычно, а сверху еще монету, и получаешь шанс выиграть бесплатные обеды. Целый месяц.

— Это… разумно. Хороший приз.

— И вот продает он эти билеты, продает, а когда все распродает, то устраивает определение победителя. Это по разному бывает сделано. Например, все номера пишутся на бумажках, затем бумажки закидываются в мешок, и непричастный человек, который сам не заинтересован в том, кто именно выиграет приз, вытягивает из мешка одну бумажку. Обычно это делает официантка, из тех, у кого побольше… как это по-вашему, — Саймон показал, о чем он. — И тот, у кого на руках билет с вытянутым номером, получает обеды.

— Повезло, и мероприятие хорошее, — оценил Клавдий.

— Точно, — согласился бард. — Особенно для хозяина таверны. У него в эти дни была тысяча посетителей, каждый из которых ему к тому же и монетку подарил сверх основного счета. Одного потом можно и покормить, тем более что обычно идет куча условий по стоимости и меню обеда. Только в определенное время дня, без выбора блюд…

— Ну это уже детали.

— Ага, на халяву и уксус сладкий. Или бывает немного иначе проводится лотерея. Без предварительной распродажи билетов. Каждый посетитель таверны платит монетку и может сам вытянуть из мешка билет. Если вытягивает помеченный — ему достается приз. Бутылка вина, обед бесплатно, еще что-то такое.

— Неплохо, так даже быстрее. Не ждешь дня розыгрыша.

— Именно. Оно так и называется — моментальная лотерея. Призы обычно поскромнее, зато результат сразу. Посетителям весело, халява очень близко маячит и манит. А хозяину капают денежки. Ведь каждая попытка стоит денег, билетов много, а счастливый билет только один. Так что шанс его достать очень небольшой. За то время, что идет лотерея, стоимость призовой бутылки вина многократно отобьется, да еще и прибыль останется. Ну билетом может быть не только бумажка, но также игральная кость или карта. Что угодно. Лишь бы много одинаковых вещей, одна из которых помечена, но вслепую ее не определить.

— А если билет нет, то вообще хорошо? — спросил Клавдий.

— Ну это обычно плохо кончается, — признал Саймон. — Хозяину-то хорошо, но вот любое жульничество рано или поздно раскрывается. И тогда все, конец репутации. А репутация и разбойнику с большой дороги важна, что уж говорить про владельца постоялого двора или ресторана!

— А какая стоимость бутылки вина? — заинтересовался Клавдий. — Сколько нужно билетов, чтобы это было выгодно?

— Я тебе больше скажу. Империя…

— Что?!

— Наша. У нас тоже на Лире есть своя Империя. Очень могучее государство. Так вот, Империя проводит общегосударственную лотерею! Среди всех своих подданных. Каждый может купить билет, один из которых окажется счастливым. Точнее, несколько. Один главный выигрыш — золотой билет, а еще два серебряных и три бронзовых. Призы там очень достойные: собственный дом в столице, дом у озера в престижной области, большие… нет, очень большие суммы денег, и даже титул!

— Надо полагать, там много жителей?

— Еще бы!

Лайза слегка толкнула Джулию локтем, кивая на барда и оператора:

— Кажется, это надолго.

— Да, зацепились языками, — согласилась баронесса.

— Я хочу все же посмотреть на этот дуговой реактор, который создает поле, можно? — попросила чародейка.

— Конечно, за этим мы сюда и пришли.

Джулия поговорила с одним из хильдар, который был, по-видимому, кем-то вроде руководителя смены операторов, и после его кивка, поманила Лайзу к двери в стене помещения.

— Мы посмотрим отсюда, с наблюдательного балкона комнаты управления.

— Опасно приближаться? — уточнила Лайза.

— Вообще да, — подтвердила Джулия. — Ты же помнишь, что силовые поля используются в оружии, так как обладают свойством расщеплять материю. Поле, которое питает геликоптеры, конечно, отличается по характеристикам от боевого, и само по себе для человека оно не опасно и даже незаметно. А вот реактор — иное дело. От работающего дугового реактора лучше держаться на расстоянии. Даже к остановленному реактору могут подходить лишь техники, имеющие допуск и прошедшие инструктаж по технике безопасности.

— Да я без претензий. С расстояния лучше видно.

— Точно. Сможешь увидеть всю систему целиком.

— И поверь, я не больше вашего хочу залезть в незнакомый механизм и что-нибудь там сломать по неведению, — сообщила чародейка Скорпи.

Девушки прошли через дверь и оказались на площадке из металлической сетки, которая нависала высоко над огромным помещением, более чем в две сотни локтей в длину и ширину. Высотой помещение В центре помещения высилась гигантская арка, внутри которой бушевало яростное холодное пламя, водоворотом сплетающееся в невыносимо яркий сгусток в центре. Все остальное место в помещении занимали многочисленные трубопроводы, связки толстых проводов, шкафы оборудования, компрессоры и насосы. В помещении стоял мощный гул работающего оборудования и завывающей энергии поля в арке.

— Это и есть силовое поле! — крикнула Джулия сквозь шум, указывая пальцем на пламя. — Максимально близкое его подобие, что можно увидеть глазами, если точнее. От этого яркого сгустка и расходится на огромное расстояние то поле, что приводит в движение моторы геликоптеров.

— Стало наглядно ясно, почему стоит держаться на почтительном расстоянии от реактора! — крикнула в ответ чародейка. — Никто в здравом уме и не захочет приближаться.

— Всякое бывает, — откликнулась Скорпи.

— Но это потрясающее зрелище, — призналась чародейка. — Такая мощь. Таинственная, но очевидная.

— Это так. Даже наши ученые, которые знакомы с природой этого поля, все равно испытывают восхищение.

— Это поле… Ваши ученые его открыли или создали?

— Не могу ответить на твой вопрос, — призналась Джулия. — Никогда даже не задумывалась об этом. Я всегда относилась к полю, словно оно — что-то естественное. Как дождь или ветер. Просто учитывала его в своих мыслях, не думая о происхождении. Мне известно, что дуговые реакторы поля, которые питают технику — это совместное детище технологии и магии Всевидящего Совета. Не знаю, однако, какая доля у магов, ведь силовые поля использовались очень давно. Я предполагаю, что поля существовали всегда, а ученые и маги нашли способ ими управлять. Но это лишь мое предположение. Если хочешь, я наведу справки.

— Да не важно, я так просто спросила. Любопытство.

— Без него скучно, это да, — засмеялась Джулия.

— Пойдем?

Лайза и Скорпи вернулись из реакторного зала в комнату управления. Саймон и Клавдий увлеченно что-то обсуждали, склонившись над листком бумаги, исписанном какими-то вычислениями. Чародейка хлопнула друга по спине:

— Я дико извиняюсь, что прерываю ваш спор. Ты как, останешься здесь или пойдешь с нами?

— Э…

— Ох, мы и правда увлеклись! — спохватился Клавдий. — Мне нужно возвращаться к работе. Что скажешь, если мы продолжим наш разговор позднее?

— С удовольствием!

— Ты можешь прийти сюда еще. Ты ведь не увидел реактор! Смотри, завтра я выходной, но у меня дела. Что скажешь, если послезавтра мы встретимся и я тебя проведу сюда? Частная экскурсия.

— О, я с удовольствием! — обрадовался бард. — Если тебя это не затруднит, конечно.

— Нет-нет, все нормально.

Вслед за Джулией спутники покинули операторскую и пошли дальше по центру управления.

— В принципе, все самое интересное я вам уже показала. Антенну была, диспетчерская была, реактор был. Остальное — это вспомогательные службы. Еще в Центре есть оборудование для тренировок пилотов, но оно довольно специфическое… Если хотите, можем посмотреть конечно. Или можно вернуться к диспетчерам и понаблюдать за их работой. Если просто сидеть тихонько и слушать их переговоры, то получается очень завораживающе. Или же… Мы пойдем на обед в местную столовую!

— Вот это правильно! Я даже проголодаться успел, — признался бард. — Интересно, с чего бы это? Может, организм привыкает к завтраку? И нужна все большая доза еды? Тогда мне срочно надо прекращать так хорошо питаться и возвращаться к полуголодному состоянию!

— А столовая работает сейчас? — уточнила Лайза. — Я так поняла, что в культуре хильдар после завтрака следует длительный перерыв и обед лишь вечером. А сейчас до вечера далеко.

— Операторы реактора и диспетчеры работают посменно, — объяснила Джулия. — За полетами и за реактором ведь нужен постоянный, круглосуточный присмотр. Так что контролирующий персонал живет по смещенному графику. У них смены по шесть часов с перерывом. И получается, что у кого-то в один и тот же момент персональное раннее утро, а у кого-то середина дня, ну а кто-то вообще готовится отправляться спать. И так весь день! Поэтому местная столовая работает круглосуточно и предлагает блюда от легкого перекуса до плотного завтрака или ужина.

— Ну мы еще долго будем про еду говорить? — недовольно спросил бард. — Я сейчас захлебнусь слюнями, и это будет не очень эстетично.

— Уже идем, — успокоила его Джулия.

Столовая Центра управления полетами была организована на принципах самообслуживания. Каждый желающий брал поднос, на который набирал желаемые блюда из представленных. Там были супы трех видов, мясо и рыба в различных вариантах приготовления и с разнообразными гарнирами, овощные салаты и выпечка с чаем. Выглядело это все очень аппетитно, так что голодный бард набрал себе целый поднос разных тарелок с едой, отчего с трудом его удерживал. Чародейка ограничилась только салатом и выпечкой с чашкой кофе. Скорпи взяла нечто среднее между этими крайностями, выбрав котлеты с картофелем и чай.

— Джулия? Ты же говорила, что лодки и корабли тоже работают на этом силовом поле? — напомнил Саймон, когда все расселись за столом. — Этот центр следит и за ними тоже?

— Нет, — отрицательно помотала головой Скорпи. — Центр управления полетами, внезапно, управляет только полетами. Силовое поле, которое генерируется в его реакторе, приводит в движение лишь моторы геликоптеров. Корабельные двигатели питает силовое поле той же природы, но другой частоты. Корабельное поле генерируется в реакторе, который стоит в Адмиралтействе. Еще вспомогательные реакторы есть на специальных кораблях-ретрансляторах, но тс-с-с, их существование — это страшный военно-морской секрет!

— А зачем так сложно? — недоуменно спросил бард. — Вот есть поле. Зачем делать их несколько?

— Саймон, друг мой, а ты запасные струны для гитары не используешь? — поинтересовалась чародейка. — Для надежности.

— Да, — подтвердила баронесса. — Но и не только. Разумеется, большое значение имеет то, что в случае отключения реактора не остановится вся техника вообще. Еще подобное разделение положительно влияет на работу моторов. Каждое поле имеет свою частоту и потребители не конкурируют друг с другом за энергию. И ведь энергии разным двигателям нужно разное количество. Одно дело крутить винт геликоптера, другое — лопасти домашнего вентилятора.

— А когда хильдар вообще начали использовать такие поля?

— Историю силовых полей можно проследить до глубокой древности. Как я уже рассказывала, еще в Смутные времена хильдар использовали оружие с такими полями. Но у нас были лишь простые образцы. Поле в них использовалось крайне ограниченно. Вся его мощь шла лишь на то, чтобы увеличивать поражающие способности оружия. Да и сами поля были довольно слабыми — они могли существовать на длине клинка меча, и не могли поражать врага на расстоянии. Свое развитие силовые поля и оборудование на их основе получили лишь после сошествия Эхрайде к народу холмов, когда технология и магия объединились.

— Слушай! — вскинулся Саймон, обращаясь к чародейке. — Я чего вспомнил… Помнишь горы Ардов, лабораторию Древних? А что, если там было такое же поле? Оно питало и все оборудование, и ту машинку, на которой мы возили баллоны, и тех зомбей? Дядька из другого мира вроде упоминал, что находил какой-то мощный источник энергии.

— Звучит разумно, — согласилась чародейка. — Не знаю, как насчет оживления зомби, а вот насчет техники и скелетов-охранников кажется очень правдоподобно.

— Да зомбей наверняка тот призванный сделал, — отмахнулся бард. — Подкрутил чего-нибудь, не понимая, вот и получилось. Ну или при аварии чего случилось. Может этого дядьку тоже… оживило. Просто он сохранился получше, вот и не заметил разницы.

— А я смотрю, на Лире всякие гости из других миров просто косяками ходят, — с усмешкой заметила Джулия. — Еще и призванный.

— Да не, это один и тот же, — пояснила Лайза. — Древние баловались с магией призыва и смогли призвать существо из другого мира. Но если там и есть поле, то оно производит впечатление очень продвинутого, не уступающего тем, что используются хильдар сейчас. А это странно, ведь если хильдар достались от Древних только простые оружейные поля, то, значит, у них продвинутых не было.

— Не совсем так, — поправила Джулия. — Хильдар не были прямыми наследниками всех достижений прошлой цивилизации. Могли сохраниться в первую очередь вооружения, но это не значит, что не было каких-то более сложных технологий на том же принципе.

— А как вы обходились без полей современного типа?

— До освоения полей хильдар использовали горючее топливо, чтобы питать двигатели своих машин. Контролируемые взрывы небольших порций горючего толкали поршни, которые вращали коленчатые валы, которые в свою очередь через систему шестерен приводили в движение части механизмов. Такая схема очень помогла в развитии цивилизации, но имело свои недостатки, от малого коэффициента полезного действия таких моторов и сложности обращения с топливом и вредных продуктов, образующихся при его сгорании до банальной ограниченности запасов этого топлива. Рано или поздно горючее бы просто закончилось. Поэтому когда появились действующие модели двигателей, приводимых в движение энергией силового поля, их распространение пошло очень быстро. Поначалу длительность работы таких двигателей была ограничена, потому что техника была вынуждена нести запас энергии для мотора в специальных аккумуляторах. И когда энергия исчерпывалась, приходилось вновь заряжать эти аккумуляторы. Но развитие продолжалось, ученые хильдар все больше узнавали о силовых полях и разработали концепцию дугового реактора. Вскоре была построена тестовая модель, которая доказала работоспособность идеи. В очень короткий срок были возведены первые реакторы, которые создали множество полей, раскинувшихся над всей страной. Вся техника питалась от этих полей, и тогда еще не было деления. Эти реакторы создавали поле ограниченного размера, так что их устанавливали на заводах, в городах, вдоль трасс полетов геликоптеров. Но исследования продолжались. Ученые выяснили, что более эффективным будет разделение поля на частоты. Так разное оборудование не будет соперничать друг с другом, и энергия не будет тратиться впустую. Когда одно поле для всех, кому-то несомой им энергии оказывается много, а кто-то вынужден работать на половине мощности, если рядом есть другие потребители. Эксперимент показал, что выделение ряда частот решает эту проблему. На основе этого открытия были созданы дуговые реакторы второго поколения. Улучшенная эффективность использования энергии, когда разные моторы одной группы работали на одной частоте и не пересекались с другим, позволила резко поднять эффективную мощность реакторов. Дальнейшее развитие привело к постройке реакторов третьего поколения, которые работают и сейчас. Их мощность такова, что один реактор позволяет создать поле, которое накрывает всю страну холмов.

— Следующее поколение накроет всю Лиру? — предположил бард.

— Кто знает. Может в исследовательских лабораториях и смогут ответить на этот вопрос, но точно не я, — призналась Джулия с усмешкой. — Однако в этой погоне за мощностью оказалось, что мы пропустили один момент. Наши усилия были так сосредоточены на своей территории, что мы упустили из виду окружающие земли. Мы строили реакторы, достаточно мощные для того, чтобы донести поле до самых дальних уголков империи. В итоге вся территория страны холмов была покрыта силовым полем, обеспечивающем работу наших машин, но мы не могли уйти далеко от границ этого поля. Не было мобильных дуговых реакторов. Современные модели, работающие в узком спектре частот, были слишком громоздки, чтобы их можно было перемещать. Более того, оказалось, что их размер — это не просто следствие их огромной мощности. Создать дуговой реактор малого размера и малой же мощности оказалось технически сложной задачей. Непонятно, как размещать системы охлаждения и управления. И понятно, что в случае экспедиции пришлось бы нести разные дуговые реакторы — один для кораблей, второй для геликоптеров, третий для легкого оборудования. Потому что можно создать реактор, который будет генерировать мультичастотное поле, но техника не сможет выделить из этого общего потока нужную себе частоту. Поэтому сейчас у нас есть ретрансляторы, которые могут усиливать поле, создаваемое реактором, компенсируя потери. Но даже с ними мы не можем уйти слишком далеко от страны холмов. Вот и ответ на твой давешний вопрос, почему хильдар до сих пор не прибыли на Лиру. Мы контролируем свою территорию и прилегающую акваторию, но дальше Барьерного Рифа уйти не можем. По крайней мере — достаточно крупными силами.

— Десанта хильдар на Лиру можно не опасаться, — подытожил Саймон.

— В ближайшее время точно, — засмеялась Джулия. — Пока не введут следующее поколение реакторов или не достигнут успехов в миниатюризации. А уж потом-то мы вам покажем! Всем принесем Высшее благо и никто обиженным не уйдет.

— Мы уже выяснили, что вам достаточно привезти Этайн, — напомнила чародейка, вызвав у собеседников этим именем мечтательную улыбку. — Но признайся, Джулия, вы же можете как-то попасть на Лиру?

— Не понимаю, что заставляет тебя думать таким образом, — на безупречном лирском ответила Джулия. — Хильдар не лезут в чужие дела и предпочитают заниматься своими.

— Так никто же и не говорит о том, чтобы лезть, — всплеснула руками Лайза. — Я говорю — можете. Ну чисто гипотетически. Если предположить, теоретически, что вам захотелось туда попасть, то вы бы нашли способ?

— Ну вы же к нам попали, — резонно указала Скорпи. — Дорога, по которой можно идти в одну сторону, ведет и в другую.

— Охохо, сколько же трудов нам пришлось на эту дорогу потратить, — закатил глаза Саймон. — Но было интересно.

— А все же? Чисто теоретически, — повторила чародейка.

— Ну если чисто теоретически… — протянула Джулия. — То можно воспользоваться магией. Я честно не знаю, есть ли что-то подходящее в репертуаре Всевидящего Совета. Но опять же, перед нами задача стоит только попасть туда? Или побывать там и вернуться? Тогда нам понадобится и средство возвращения. Получается, задача становится двойной — как попасть из страны холмов на Лиру, и как попасть с Лиры в страну холмов. Судя по вашим приключениям, со второй частью, как попасть с Лиры к нам, все тоже не просто.

— Ну мы решали только задачу попасть, не думая о возвращении, — заметил бард.

— Мдя? — удивленно вскинула бровь Скорпи. — Дорога в один конец, значит. Это с одной стороны проще, так как делает выбор средств шире, но с другой стороны гораздо сложнее, потому что некоторые методы, позволяющие добраться туда, позволят и вернуться.

— И мы решили эту задачу, — напомнил Саймон. — И более того, у нас есть средство вернуться — "Селин", которая стоит в порту Камалона.

— В самом деле, сестра, кончай уже придуриваться, ответь, — попросила Лайза.

— Да он вон уже сказал все, — кивнула на барда Джулия. — Парусные корабли никто вроде не отменял. Я вам даже рассказывала, что у нас парусный спорт развит. И если на то пошло, то и двигатели на горючем топливе еще сохранились.

— Это ладно, — согласно кивнул Саймон. — До барьерного Рифа вы доберетесь, не вопрос. Что дальше? Как вы его преодолеете? Даже вашим кораблям не пробить все эти скалы… Ну ладно, пушками может и получится расчистить проход. Но его же тогда рано или поздно обнаружат жители Лиры, которые знают, что Риф непреодолим, однако иногда шляются неподалеку. И после Рифа надо еще несколько дней плыть. И это если вы знаете, что несколько дней, а можно ведь и недель. Можно уйти в сторону, к Южному материку.

— Во-первых, с чего ты взял, что мы не имеем представления о положении материков и расстоянии до них? — спросила Джулия. — То, что на Лире проблема с картами, еще не означает, что у нас она тоже есть. Хильдар сохранили достаточное количество точных и подробных карт Лиры производства Древних, чтобы вполне четко представлять кто и где есть. Во-вторых, зная это, уже можно спланировать миссию, не требующую пересечения Рифа целым флотом. Достаточно одного легкого корабля с несколькими людьми на борту, который дойдет к берегам Лиры, а потом вернется.

— И как же этот корабль преодолеет Риф?

— Легко. На борту тяжелого корабля будет доставлен непосредственно к Рифу, а затем краном с длинной стрелой выгружен по ту сторону препятствия. Ну, я, разумеется, говорю чисто теоретически.

— Есть же еще такое пожелание, чтобы этот корабль не привлекал внимания, — напомнила чародейка. — То есть, он должен быть похож на корабли, используемые местным населением.

Джулия одобрительно взглянула на чародейку.

— Или не попадался им на глаза.

— Это еще сложнее, — возразил Саймон. — Прибрежные акватории Лиры — весьма оживленные места. Причем везде. И на севере, где имперский флот борется с драккарами северян, и восточное побережье, вдоль которого проходит много торговых путей. И я уж не говорю про юг! Там и торговля, и пираты, и объединенные флоты, за этими пиратами гоняющиеся, и кого только нет. Практически нереально там пройти незамеченным.

— А зачем нам туда лезть? — удивилась Джулия. — Что к восточному побережью, что на юг. Можно взять севернее, и уйти к западному побережью Лиры. Там прохладно, тихо и безлюдно, красота.

— И что там делать? — в свою очередь удивился бард. — Империя на северо-востоке, Халифат Сахры на юго-востоке. Еще кто интересный в центре материка, но до них с западного побережья идти очень долго. К тому же по весьма диким и глухим местам.

— Тогда можно захватить корабль местных, чтобы использовать для путешествия его или хотя бы скопировать.

— Тоже не лучший путь, — отмел бард. — Во-первых, мало кто заплывает близко к Рифу, так что ждать придется долго. А во-вторых, их же еще найти и поймать надо!

— Это если ждать у Рифа. Если преодолеть его, то можно и попиратствовать немного в морях. Рейд, целью которого является не высадка на Лиру, а лишь захват корабля, — предложила Лайза.

— Тогда можно и допросить экипаж, чтобы выяснить много интересного. Никуда и не понадобится высаживаться, — заметила Джулия. — Это еще и лучше. Меньше сложностей. А также допрос решает еще одну проблему. Ведь даже если у нас совершенно привычный местным корабль, мы все равно выдадим себя, когда установим контакт. С другим кораблем в море, или уже после высадки — неважно. Без знания местных обычаев и реалий, мы явно показываем себя чужаками. Можно тогда и не морочиться с кораблем.

— А с чужаками на Лире напряженка, — подхватила Лайза. — Все тесно связаны и друг с другом знакомы. Все три материка постоянно взаимодействуют, а любой чужак может быть только с Запада.

— Или же из другого мира, — добавила Скорпи. — Но вообще мы так и не определились с целью нашего теоретического путешествия. Должно ли оно пройти инкогнито? Какие вопросы оно должно решить? Что выяснить? Каждая операция ведь имеет какой-то смысл, не так ли? Ради чего она затевается. Исходя уже из этого, мы определяем пути решения поставленной задачи и способы достижения требуемых целей. Без этих целей все это остается лишь теоретическими умозаключениями. Например, хильдар могли бы построить гигантскую катапульту, и с ее помощью запустить агента на Лиру. Но это же абсурд. Любое же реальное дело имеет смысл. Нечто, ради чего оно и делается.

— Вот не скажи, — не согласился бард, вылавливающий пальцем сливу из компота. — Знаешь сколько реальных дел творится без смысла? Из любопытства, из скуки, из желания красиво умереть, да хоть на спор! Иной раз люди такое отчебучивают, что только диву можно даваться — как такое вообще им в голову пришло? И главное — зачем?!

— Подобная безрассудность двигает цивилизацию вперед, — философски заметила Лайза. — Постоянное желание узнать, что там, за горизонтом, приводит к открытиям новых земель. Постоянное желание узнать, можно ли съесть вот этот синий плод, дает тебе сливовый компот. Желание красиво окончить свою жизнь может привести к тому, что ты, пока ищешь как бы это сделать поэффектнее, вообще передумаешь умирать, а будешь жить долго и счастливо. Желание облегчить свою жизнь, как мы вчера уже выяснили, приводит к изобретению новых устройств и машин, что дает новое качество жизни. Да и заклинания магов тоже создавались в процессе бесконечного поиска, сколько бы там маги не говорили о своих академических подходах. Особенно в этом отличились алхимики, которые смешивали абсолютно случайные вещи, да еще и в совершенно безумных комбинациях. Зато сколько полезных веществ мы знаем благодаря их неустанным трудам. Всегда то, что ведет прочь от привычного, знакомого и безопасного — клинок без рукояти. Можно открыть новое, а можно порезаться самому. И часто это и происходит. Хоть и грустно, но стоит признать, что вперед по дороге прогресса и развития нас, людей, двигают глупость и безрассудство. Хорошо это или плохо — не мне судить, не человеку, который путешествует в другие миры. Тоже ведь не самое благоразумное занятие.

— Наверное, главное, чтобы разум правил там, где мы уже освоились, — предположила Джулия. — А на фронтире пусть и дальше будут отважные и безрассудные герои, пробивающие нам путь вперед через неизведанное.

— Безумству храбрых поем мы песню! — чествующим жестом вскинул стакан бард.

Спутники покинули Центр управления полетами и уже шагали по геликоптерной площадке к ожидавшей их машине, когда Саймон внезапно остановился:

— Стойте!

— Что случилось? — обернулась Джулия. — Забыл что-то?

— Мы же, наконец, вне города!

— И что? — не поняла Лайза.

— Мы должны воспользоваться этой возможностью! Мы же не гуляли по холмам! Обязательно надо погулять! А то что это такое? Были в стране холмов, а по холмам не погуляли? Да меня просто не поймут! Все, идем гулять по холмам. Немедленно.

И в результате Лайза и Джулия были вынуждены целый час таскаться за Саймоном по окрестным холмам, пока наконец чародейка не вспомнила и не сообщила барду, что они уже ходили по холмам. До того, как встретили хильдар. После этого девушки смогли отвести Саймона на взлетную площадку.

Уже в геликоптере бард спросил:

— А принадлежали ли те холмы стране холмов?

— Да, — успокоила его Джулия. — Геликоптеры же там летали.

— Тогда ладно, — успокоился Саймон и принялся смотреть в окно.

— Джулия, а какие у вас бывают вообще геликоптеры? — поинтересовалась Лайза. — Пассажирские, транспортные, штурмовые. Есть какие-то еще?

— Обычно выделяются две большие категории — военные и гражданские. Военные геликоптеры можно разделить на ударные, они же штурмовые, чьей задачей является уничтожение наземных и надводных целей, а также огневая поддержка сухопутных войск; транспортные, которые осуществляют перевозку личного состава, оборудования, вооружений и запасных частей, продовольствия, лекарств; и разведывательные — маленькие, легкие, очень быстрые, часто не имеющие вооружения, зато оснащенные средствами наблюдения и разведки. Гражданская техника в свою очередь бывает пассажирской, на представителе который мы сейчас летим; бывает транспортной, предназначенной для перевозки разнообразных грузов как внутри кабины, так и на внешней подвеске; и бывает специализированной. Это геликоптеры, которые используются в сельском хозяйстве для обработки растений удобрениями, медицинские, предназначенные для поисково-спасательных операций и любые другие, имеющие специфическое оборудование.

— Ух ты! Вы даже навоз с воздуха раскидываете! — восхитился Саймон.

— Ээм, у нас есть и другие удобрения, — деликатно ответила баронесса.

— Я смотрю, вы очень широко используете геликоптеры, — чародейка вернула тему разговора к технике.

— Да, повсеместно, — согласно кивнула Джулия. — Геликоптер — замечательная машина. Он имеет высокую скорость, которая не зависит от рельефа местности. Обладает высокой грузоподъемностью. Может взлетать и приземляться на ограниченных площадках. Способен зависать в полете. Все эти уникальные свойства обеспечили геликоптерам широкое применение в народном хозяйстве страны холмов.

Геликоптер совершил посадку у подножия дворца. Начинался вечер, но до темноты было далеко. Коар медленно склонялся к горизонту, заливая небо и город удивительными золотыми красками. Было тепло и воздух полнился ароматами распускающейся листвы. Вышедшая из геликоптера чародейка отказалась идти во дворец после того как втянула ноздрями эти сладкие флюиды:

— Да вы с ума сошли. Такие погоды стоят на улице, а вы предлагаете спрятаться во дворце и сидеть там в четырех стенах? Пусть даже отделанных шелками и палисандром. Это же ни в какое сравнение не идет с таким пьянящим воздухом!

— Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы! — рассеянно подтвердил бард.

— Вот именно. Предлагаю вместо этого отправиться в какой-нибудь парк и посидеть там на свежем воздухе, так как после устроенной Саймоном прогулки ходить уже не хочется.

Джулия явно заколебалась.

— Что-то не так? — заметила ее нерешительность чародейка. — У вас нет парка неподалеку?

— Да нет, есть. Не в этом дело, — мотнула головой Скорпи. — Но может быть, мы посидим на веранде? Там все тот же воздух, плюс отличный вид и вкусняшки под рукой.

Лайза задумчиво посмотрела на Джулию, которая почему-то избегала смотреть чародейке в глаза и всей позой выражала желание пойти во дворец.

— Без проблем, — весело согласилась Лайза. — С вкусняшками и освежающими напитками еще лучше будет!

— Отлично! — с облегчением воскликнула Джулия, быстрым шагом направляясь к пирамиде. — У тебя или у Саймона в резиденции? Иными словами — хочешь вид на море или на город?

— У Саймона, — решила Лайза. — Мы будем любоваться закатом.

С удобством расположившись в креслах на веранде, Лайза и Джулия завели непринужденный разговор о разных интересных случаях и происшествиях, которые бывали в жизни. Бард почти не участвовал в разговоре, даже когда речь заходила о приключениях на Лире. Вместо этого он меланхолично смотрел на заходящее светило и размышлял о чем-то своем.

Через пару часов Джулию нашел посыльный. Молодой хильдар в серой форме, которой раньше не доводилось видеть Лайзе и Саймону, зашел на веранду и, склонившись к уху баронессы, прошептал несколько слов. Извинившись, Джулия покинула спутников и вышла.

— Ты задумчив сегодня вечером, друг мой. О чем? — поинтересовалась чародейка светским тоном у барда. Саймон и правда вторую половину дня, после возвращения из Центра управления полетами, был странно отрешен и погружен в свои мысли. Неоднократно Лайза замечала отсутствующий взгляд друга, его беззвучно шевелящиеся губы и загибаемые пальцы.

— Да вот, прикидываю, какое существует минимальное положительное натуральное число, кратное первым десяти целым положительным числам. Иными словами, делится без остатка на один, два, три и так далее.

— Оу… Любопытное занятие. А зачем тебе?

— Именно что любопытное. Потому что мне любопытно. Это мы в Центре управления разговорились с оператором, и речь зашла о всяких хитрых задачках на логику и на вычисления. Я такие люблю. И среди прочего мелькнула и вот эта тема, про наименьшее общее кратное…

— Так, ребята, — вернулась Джулия. — К моему сожалению, я завтра с утра до полудня буду занята. Увы и ах, но от моих прямых обязанностей никто меня не освобождал. Служебный долг требует моего присутствия в другом месте, а это значит, что вам завтра придется какое-то время развлекаться самостоятельно.

— Ох, Джулия, ты говоришь так, будто мы дети малые, — улыбнулась Лайза. — Не волнуйся, мы найдем, чем заняться. И даже не убьемся при этом.

— И постараемся не разбить и не разрушить ничего вокруг, — пообещал бард. — Мы также не будем плакать, не будем играть с огнем и острыми предметами, не будем прыгать на веревке с геликоптера, не будем лазать по стенам дворца без страховки, не сделаем попытки тайного проникновения на субмарину, не будем есть незнакомую еду, не будем организовывать финансовых пирамид и проповедовать единоверие среди хильдар.

— Мы пойдем в спортзал и позанимаемся там до твоего возвращения, — успокоила Лайза баронессу, заметно ошарашенную потоком бардовской фантазии.

Около полуночи в дверь резиденции Саймона коротко постучали. Бард открыл дверь и увидел на пороге чародейку. Волосы Лайзы были растрепаны, в глазах плясали искры неперсонифицированной мстительной ненависти. Чародейка окинула взором гостиную друга, остановив взгляд на исписанных листах бумаги на столе, и хрипло произнесла:

— Две тысячи пятьсот двадцать.

— Аналогично. Пока что дошел точно до такого же значения. А ты чего такая всклокоченная?

— Сначала пыталась не думать об этом. Безрезультатно, если честно… Знаешь, как не думать о белой обезьяне. Постоянно возвращаешься к этой теме. И это при том, что я хорошо управляю своими мыслями, не допуская навязчивых! И одна часть меня говорила, что это глупость и абсолютно бессмысленное знание. А вторая прыгала от любопытства и пыталась найти решение. Потом я сдалась и посчитала. Все просто оказалось. Вроде бы… Я достаточно быстро подобрала это число, две тысячи пятьсот двадцать, но меня все еще терзают сомнения — вдруг я что-то упустила, и можно еще уменьшить? Хотя я и не понимаю, каким образом.

— Ты заходи, чего на пороге стоишь… А ты как решала?

— Сначала в лоб — перемножила все нужные числа, все первые десять, чтобы получить гарантированно кратное им всем число. А потом уменьшала его, постепенно сокращая на общие множители. Ну, понятно, что если число делится на десять, то оно при этом делится и на пять, и на два. Так и дошла. А теперь думаю, можно ли еще улучшить результат. Вроде бы нет. Я разложила все частные, то есть результаты деления этого числа на один, на два, на три и так далее, на простые множители. И там больше нет такого, на что можно сократить. Из этого я и делаю вывод, что либо я нашла искомое, либо моих познаний в математике недостаточно для обнаружения следующего шага…

— Ха! Да не принимай ты это так всерьез, — посоветовал Саймон. — Хочешь еще задачку?

— Нет. Ладно, давай…

— Слушай тогда. Человек рыбачил с лодки на реке. У реки есть течение, разумеется, а лодка стояла на якоре. Через какое-то время рыбак поднял якорь, взялся за весла и с какой-то скоростью поплыл вверх по течению. Проплыв двадцать минут, рыбак обнаружил, что обронил удочку в том месте, где рыбачил. Вернулся за ней и обнаружил, что с момента его отсутствия удочка отплыла на одну лигу вниз по течению реки. Требуется найти скорость течения, если временем на разворот лодки можно пренебречь.

— Зачем я это слушаю?..

— Чтобы решить. Это же забавно!

— Мдя? Дай лист бумаги хоть…

День 75

Рано утром Лайза растолкала барда, который спал в одежде поперек своей кровати. Математические посиделки затянулись до поздней ночи, пока чародейка не махнула рукой и не отправилась к себе. Бард же посидел еще немного, а затем добрался в спальню, пробормотал "Я на секундочку прилягу…" и рухнул на кровать.

— А? Кто это? — сонно поинтересовался Саймон. — Ты как сюда попала?..

— Ты дверь не закрыл, — объяснила чародейка. — Вставай, новый день начинается и обещает нам свежие удивительные впечатления!

— Аааа, — зевнул Саймон, безуспешно пытаясь встать. — А который час?

— Шесть утра, — сообщила Лайза, за руку стаскивая друга с постели и волоком таща в сторону ванной комнаты.

— Обалдеть. То-то я спать хочу. Чего такую рань вставать?

— Давай-давай, просыпайся, умывайся. Немного перекусим и пойдем в спортзал.

— А может — ну его, этот спортзал? Поспим немного. Джулия вроде обещала к обеду вернуться… Я смогу дождаться ее в кроватке, — бард сделал попытку свернуться калачиком прямо на полу. — Или прямо здесь…

Чародейка подтащила барда к душу и включила холодную воду.

— У тебя пятнадцать минут. После этого я считаю, что ты уснул, и прихожу тебя вызволять из власти снов. Делать это буду холодной водой.

— Ладно, я тебя понял, — кивнул лежащий бард, принимаясь расстегивать пуговицы рубашки. — И покоряюсь суровым требованиям. Но ты мне потом объяснишь, к чему такое рвение и такой ранний подъем.

Через полчаса Лайза бодрым шагом двигалась по улицам Камалона в направлении Дворца спорта. Бард плелся следом, держа в руках большую кружку горячего кофе, из которой то и дело отхлебывал на ходу.

— Зачем? Вот зачем? Ответствуй мне, Лайза, зачем же бежим мы сквозь утро, пугая видом своим невинных прохожих? — вопрошал бард с трагизмом в голосе, который звучал бы уместно на подмостках драматического театра, но был неуместен и дик на полупустых улицах.

Невинные прохожие, о которых говорил Саймон, встречались спутникам крайне редко. Большая часть хильдар еще была дома и готовилась к трудовому дню.

— Скоро узнаешь, — пообещала чародейка. — Не отставай.

Во Дворце спорта было столь же немноголюдно, как и на улицах. Лайза провела Саймона по длинному коридору до просторного зала. Это был не специальный зал для конкретного вида спорта, а скорее разминочный — в нем были и перекладины, и брусья, и составленная из лесенок стенка, и достаточно места для бега.

— Вот! — торжественно объявила чародейка, которая вышла на середину зала и развела в стороны руки, будто обнимая помещение.

— Что — вот? — уточнил Саймон.

— Вот ради этого мы и встали так рано!

— Ты шутишь? Если да, то я тебе скажу — это несмешная шутка. И я даже не хочу думать, что ты это серьезно. Не выспаться, не позавтракать нормально, и ради чего? Ради того, чтобы прийти в пустой зал? Что мы тут будем делать?

— Вот, — улыбнулась чародейка. — Ты уже начинаешь задавать правильные вопросы. Не столь важно то, куда мы пришли, как то, чем мы будем заниматься. Мы будем заниматься спортом.

И Лайза в подтверждение этих слов приступила к разминке. Бард скептически посмотрел на подругу, отхлебнул кофе, уже остывшего к тому времени, и поинтересовался:

— Может все же не будем?

— Обязательно будем. Мы и так здесь слишком расслабились.

— Ой, да брось! Мы же столько бегали по горам и пустыням. Неужели мы не заслужили небольшой отдых?

— Не путай отдых с деградацией. Сам же вчера жаловался, что пора уходить от плотных завтраков. И вообще надо поддерживать тонус. А то мы с тобой окончательно разленимся тут, в термах и ресторанах. Станем медленные, пухленькие, слабые. А это плохо!

— Ну мы же должны немного отдохнуть! Восстановиться, набраться сил для новых свершений, — изменил тактику бард.

— Вот поэтому мы не будем устанавливать новые рекорды Западного материка, а просто слегка позанимаемся, — не сжалилась чародейка. — Разомнемся. Подвигаемся. Растрясем накопившийся жирок, так сказать. Вперед, пиит. А то заработаешь одышку, как петь будешь?

Саймон тяжело вздохнул, поставил кружку с остатками кофе у стены и поправил одежду. Сделал несколько вялых движений руками, которые видимо должны были символизировать разминку. Затем отошел к стенке и повис на вытянутых руках на перекладине, не предпринимая никаких попыток что-то там делать.

— Лайза, а почему ты постоянно босиком ходишь? — поинтересовался Саймон у чародейки, которая сидела на полу и делала растяжку, обхватив ступни ладонями и касаясь лбом коленей.

— Привычка.

— И только?

— Это очень полезно для здоровья. Потому что более естественно, чем ходьба в обуви. Еще заметнее это при беге. А бегать мне приходится часто. Вот пройдись, медленно.

Бард с готовностью выполнил требуемое, продефилировав неспешно перед спутницей.

— Обрати внимание. Ты при ходьбе со всего шагу ногу ставишь на пятку. И при беге так же. Вес тела приходится на часть ноги, совершенно для этого не предназначенную. Ты привык к толстым подошвам и каблукам, поэтому не замечаешь. Но это вообще-то сказывается. А теперь гляди на меня.

Чародейка легко вскочила и сделала перед бардом несколько шагов, сначала медленно, затем все быстрее, и наконец пробежалась.

— Видишь? При обычном шаге у меня ступня только перекатывается на пятке, на которую при этом не приходится вес тела целиком. А при беге я пятками земли и вовсе не касаюсь — приземляюсь на среднюю часть стопы. При этом активно работают мышцы стопы и голени, эффективно амортизирующие удары. Нагрузка, которая приходится на пятку и колено, оказывается гораздо меньше, чем при твоем стиле. Без обуви бег также оказывается более экономичным. Обрати внимание, стиль бега у меня другой. Если присмотреться, то видно, что я ставлю ноги прямо непосредственно под центром тяжести, а не впереди него. Тело при этом наклонено и по сути непрерывно падает вперед, мне остается только подставлять ноги. При беге я не трачу силы на то, чтобы погасить всю инерцию на выставленной ноге, а затем оттолкнуться ею.

— Здорово!

— А еще стопа и особенно пальцы находятся в естественном положении, они не сжаты обувью. Это банально приятно. И это еще один плюс босоногости — приятные ощущения. Разная температура, разные виды поверхности. Твердый камень, мягкая земля, нежная трава, щекочущий песок. Теплый, холодный. Это как массаж стоп. И это не только приятно, но и полезно. Такой массаж стимулирует работу мозга, оказывает благотворное влияние на весь организм. И еще хождение босиком служит хорошей закалкой, позволяя мне избегать простуд.

— Это действительно здорово! — воскликнул бард. — Сплошные плюсы.

— Ну, есть опасность уколоться или порезаться. А в рану может попасть инфекция. От простого нарыва до заражения крови. Для меня это не слишком опасно, так как я справлюсь практически со всем, благодаря особенностям метаболизма. А вообще это риск. И еще, к хождению без обуви, и особенно бегу, надо привыкать. Не получится сразу разуться и радоваться. Нужно время, чтобы вновь начали работать мышцы и сухожилия, которые при хождении в обуви практически не задействованы, не получают нагрузок и поэтому ослабевают. Хотя босоногость и является естественной для человека, и тело не учится ходить без обуви, а скорее вспоминает, на это вспоминание требуется время. Иначе можно легко получить травму с непривычки.

— Это везде так, — грустно подтвердил бард. — Если долго гитару в руки не брать, то пальцы отвыкают. Пораниться можно об струны.

— И наконец, босые ноги — это просто красиво, — закончила чародейка.

— Полностью согласен, — улыбнулся Саймон. — На тебя смотреть очень приятно.

— Ах, ну что вы, ну что вы, право слово, — Лайза жеманно склонила голову набок, прикрыла рот кончиками пальцев и возвела глаза к потолку, хлопая ресницами. — На вас действует атмосфера императорского двора, милостивый государь, не иначе. Комплиментами так и сыплете. Засмущали прям девушку.

— Ты хочешь комплиментов! Их есть у меня! С того самого вечера, как я встретил тебя, я не перестаю восхищаться тобой. Слова комплиментов, что я хотел бы сказать тебе, во множестве накопились в моей голове. Но я не пускаю эти слова на язык, так как чувствую — их мало. Тысячи красивых слов я хочу сказать тебе, но молчу. Ведь слишком банальны и слабы эти слова, не могут они выразить то, что меня в тебе восхищает. Не могут эти слова отразить твою красоту, твою силу и твои навыки. Твое изящество, твое прекрасное лицо и совершенная фигура. Твой оптимизм и твое чувство юмора. Твои обширные знания и умения. Как я могу их описать? Я бард, но все же я не могу подобрать достойных слов. Поэтому все те комплименты, что я придумываю, я кидаю в котел… вот этот вот котелок, что у меня на плечах… в надежде, что они там словно колдовское зелье — перебродят и сольются в единственную фразу, достойную тебя. С нашей встречи я следую за тобой, чтобы сказать тебе эти слова, когда я, наконец, их найду. Ты вдохновение, ты идеал, ты совершенство. Необычная и неимоверно прекрасная женщина. Я никогда в своей жизни не встречал девушки, подобной тебе. Лишь героини любовных баллад могут с тобой немного сравниться, но и они уступают тебе, что уж говорить про реальных!

— Этайн.

— Кхрхм!..

— Этайн реальна, и мне до нее далеко. Она — настоящее совершенство.

— Она… понимаешь, она… неземная. Она реально настолько совершенна, что скорее воспринимается не как женщина, а как произведение искусства, перед которым можно терять голову от восхищения. А в реальную женщину можно влюбиться, как… ну, как в женщину. Видеть ее несовершенства, восхищаться ее характером, ее привычками, ее слабостями и ее недостатками.

— Спасибо.

— Да… Эй! Я не хотел сказать, что у тебя недостатки! Ты невероятна! Просто сногсшибательна внешне и очень привлекательна характером. Не говоря уж о всех твоих способностях!

— Не, по-настоящему спасибо. Без сарказма. Мне приятно слышать такое. Хотя я стараюсь не думать о себе так, чтобы не зазнаваться. Красотой я обязана родителям, а мои способности — это результат обучения и тренировок.

— Ом, вот как? Обучение…

— Конечно. Почему тебя это удивляет? Подумай сам, я же отправляюсь в другой мир, естественно, что я должна быть отлично подготовлена и физически, и психологически, и как только можно. Резидент действует в незнакомом, зачастую враждебном окружении. Чаще всего один. Человек, не прошедший тренировку, просто-напросто не справится.

— Ну, как сказать… Какое-то время назад среди народа были очень популярны истории о «попаданцах», так в них самые обычные люди «с улицы» попадали в другие миры и вполне находили себе место в той жизни. Даже лучше, чем дома.

— Ага, мне приходилось читать такое. Даже видела театральную постановку.

— И что скажешь?

— Подобные истории… представляются мне… неправдоподобными.

— Вот как?

— Именно. Очень сомнительно, что какой-то простой человек, ничего из себя не представляющий в родном мире, сможет не то что достичь чего-то в ином, но и попросту там выжить.

— Почему?

Лайза пожала, будто говоря про очевидные вещи, плечами:

— Характер не тот. Для такого приспособляемость важна, а она должна быть сразу. Имея навыки, ум, силу, иными словами — преимущества, ими надо еще воспользоваться. Их нужно развивать. Но, в случае развитых преимуществ, это будет уже не «обычный человек с улицы».

— Хм.

— У нас есть поговорка: «Кто не может быть счастлив дома, не будет счастлив и в гостях».

— Хм-хм, позволь с тобой все же не согласится. Может ведь оказаться так, что по-настоящему «родным» для попаданца окажется именно другой мир. И там он раскроется в полной мере.

— Возможно, — согласилась чародейка. — Один шанс из миллионов. Ты пойми, никакого предназначения нет, «подходящих» или «неподходящих» миров. Где родился — там и родной мир. Живи как хочешь. Дома то всяко полегче.

— Ну а если просто не складывается? Обстоятельства там, еще что-то. Знаешь же выражения навроде «опоздал родиться»?

— Ну, потому один шанс я и оставила. Некоторые люди действительно органично смотрелись бы в другие времена, или в других обществах.

— Вот. А так может просто сила привычки, обычаи родного мира…

— Ха. Если они так влиятельны на человека, где тогда гарантии, что попаданец не окажется под властью обычаев того, другого мира? Которые предпишут ему отнюдь не королевский трон. Неразумно ведь предполагать, что навыки местных жителей в местных же, тамошних, делах, окажутся уступающими навыкам пришельца. Неподготовленного специально, разумеется. И еще. Те люди… которые «органично смотрелись бы»… они зачастую и в своей жизни весьма ярко себя проявляют.

— Вот как… — протянул бард. — Иными словами…

— Иными словами, все от человека зависит. Одного куда ни отправь, толку не будет, а другой куда ни попадет, чего надо добьется. Сможет, найдет, сделает и осилит. Так что, результат определяется человеческими качествами и умениями. И тренировка — это путь к успеху в достижении намеченной цели. Ну и врожденный талант. Без этого никуда, да. Талант, развитый многочисленными тренировками, дает именно то, что нужно. Тогда человек обладает именно тем, что нужно для того, чтобы эффективно действовать в новом и зачастую совершенно неизвестном окружении, с незнакомыми законами, чуждыми обычаями и странными верованиями.

— И твой был развит талант, получается. Ты много тренировалась?

— Я обучалась, — поправила Лайза. — Много лет. И в программе обучения были не только лишь тренировки, как отработка возможных будущих ситуаций, но и ментальная подготовка, которая учит адекватно воспринимать новое, и развитие заложенного от природы в личности потенциала, и очень большой объем знаний, которые могут оказаться полезными. Ты же обратил внимание, что я часто много рассказываю о всяких существах и явлениях. Не все из них я встречала лично! С чем-то я знакома исключительно по лекциям.

— Ой, если откровенно, ты очень интересные вещи рассказываешь, совершенно невероятные, чудесные, удивительные. Диву только успевай даваться, тебя слушая, еле веришь, что все это в том же мире бывает, где ты и сам живешь. Однако говоришь ты это так занудно!

— Что?!

— Занудно. Ну многословно, с кучей уточнений, оговорок, исключений. Оборотни, мол, бывают такие, вот такие, а еще такие. А могут быть такие или другие. И это потому что вот это. Но это не точно. Потому что все может быть и наоборот, и вообще не так. Это так, а может и по-другому. В результате вроде и новое узнал, а как-то без конкретики, все одни предположения да вероятности.

— Ну извините, что пытаюсь давать объективную картинку, — заметно обиделась Лайза. — В том и дело, что вероятности. Это в сказках да проповедях все четко и однозначно — вот зло, вот добро. А в реальности все немного иначе, черного и белого нет, сплошь оттенки. И нет абсолютно никакой однозначности, всегда найдутся отличия, исключения, выверты и странности. Особенно если говорить о большой теме, как например о целом виде живых существ. И дважды особенно если говорить о теме редкой, далеко не повседневной, мало изученной. Там да — сплошь личные наблюдения, предположения и наиболее вероятные и ожидаемые варианты развития событий. Потому что жизнь вообще плохо укладывается в классификации. Знаешь почему? Да потому, что это мы, люди, придумали классификации, чтобы удобнее было изучать мир! А природа этого не знает, она просто есть! И всегда находится что-то, выходящее за рамки любых классификаций, но оно существует. А если говорить о существах магических, то все становится еще сложнее, потому что это магия! Она подчиняется своим законам, но при этом не подменяет законы природы. И в итоге те же оборотни подчиняются как общим законам жизни, так и магическим. Думаешь, это упрощает ситуацию? Нет! Запутывает еще сильнее. Потому что и жизнь, и магия — обе постоянно ищут варианты развития, обе пытаются занять как можно больше места, реализовать как можно больше вариантов. Как жизнь принимает разные формы, подчас странные, причудливые и необычные, так и магия — не что-то застывшее, а развивающаяся среда. Еще один путь существования, еще один слой проявления жизни, еще одно измерение бытия. И законы природы, и законы магии не описывают то, что может существовать, наоборот — они лишь накладывают ограничения, чего существовать не может в принципе. Все остальное — пожалуйста! Разрешено все, что не запрещено. А значит — число вариантов огромно, и можно встретить что угодно. Поэтому те же оборотни столь разнообразны. Да, есть какие-то общие черты, позволяющие объединять их в группы, но даже внутри этих групп могут существовать, и существуют, значительные различия. Это нормально! Жизнь всегда богаче наших представлений о ней! И заметь, в своих рассказах я всегда стараюсь дать четкие практические рекомендации, что делать и как поступать в случае встречи или схватки. А про разные возможности и варианты говорю лишь для общего развития, чтобы ты представлял все многообразие этих существ, не растерялся при встрече с чем-то вроде похожим, но вроде и другим, а понял, что это подвид, он иной, но с ним можно справиться. Теми же средствами, или может быть другими, но ты сможешь понять, какими именно другими, зная особенности этого другого подвида.

— Лайза! Подожди, успокойся, — поднял ладони Саймон. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Я даже представить не мог, что тебя это так заденет. Прости меня, пожалуйста.

— Ты хотел, чтобы я говорила просто и однозначно? Это оборотень, в полнолуние оборачивается волком, серебряным оружием с ним сражайся. А это вампир, пьет кровь, на солнце его вытаскивай. Так? Это самое плохое, что может быть — это иллюзия знания. Я тебе расскажу быстренько что-то, ты обрадуешься и пойдешь дальше, уверенный, что теперь все об этом знаешь, и не подозревая, что знаешь ты лишь одну часть, одну грань действительности. А реальность много богаче, глубже, шире, вариативнее. И оборотни не только волками становятся, и вампиры отлично знают о своей непереносимости солнца, и пытаются что-то с этим сделать. Ты и сам все это видел! Почему тогда я рассказываю тебе о том, что мы встречаем, а ты кривишься, что все так сложно? Да, сложно. Это странные, неизученные вещи, существа и события. О них есть только наблюдения редких свидетелей, теории и предположения. И я с чистой душой и лучшими побуждениями знакомлю тебя со всей доступной информацией, чтобы ты чувствовал себя более уверенно, чтобы все эти чудеса были для тебя хоть немного знакомы, а значит — ты мог действовать в них более спокойно, рационально и уверенно. Чтобы ты выжить мог, если вдруг что. Раз уж ты не держишь пекарню в Арелии, где все просто и привычно, а идешь со мной. А ты называешь меня занудой. Да, я далеко не безупречна, у меня тяжелый характер, и мне зачастую плевать на тех, кто встречается на моей дороге. Но им я и не читаю лекций о мире. А для тебя вот сделала исключение, решила что-то рассказать, чему-то научить, коли я знаю об этом. Но получается, зачем? Чтобы услышать в свой адрес — зануда?

— Лайза. Дорогая моя. Лайза, милая, прости меня, — бард встал перед чародейкой на колени, взял ее ладони в свои и прижался к ним губами. — Я виноват. Я очень виноват и хочу исправиться. Что я могу для тебя сделать, чтобы искупить свою вину? А пока ты выбираешь, пойдем, я узнал тут одно местечко, где продают восхитительное мороженое.

Большая креманка нежного мороженого с кусочками ананаса подняла настроение чародейке, и вскоре девушка уже снова улыбалась, слушая нескончаемую болтовню Саймона, вспоминавшего один за другим забавные случаи из жизни. Бард, явно старавшийся загладить свои неосторожные слова, увидав наконец улыбку спутницы немного расслабился, перевел дух и сделал большой глоток воды с лимоном из стоявшего перед ним бокала.

— Вот у него я и научился завязывать шнурки, — закончил он. — А где обучают проникновению в другие миры?

— В Академии, — ответила Лайза, выскребая ложечкой остатки мороженого и бросая взгляды то на стойку, то на стремительно оголяющееся дно креманки. Саймон верно понял намек, и вскоре перед чародейкой стояла вторая порция.

— Она так и называется, просто Академия, вот как у вас Империя, потому что только одна, — пояснила девушка. — Сказал, что учился в Академии — и всем сразу понятно. Ну, у нас, в нашем мире всем понятно. В других мирах свои академии, всякие разные, но там я и не рассказываю о своем образовании.

— А расскажи про обучение? Или это секрет?

— Да нет, секрета особого в этом нет. Просто не так просто рассказать — я была удостоена чести пройти вступительные испытания в Академию сразу после начальной школы, в двенадцать, а готовой к деятельности была сочтена в девятнадцать…

— Семь лет! Долго же вас там учат!

— На самом деле нет. Это скорее мало, учитывая сколько мы должны были узнать и сколькому научиться. Семь лет насыщенного обучения, и затем еще семь лет практики.

— Ого! Еще семь лет?

— А ты думал? — усмехнулась Лайза. Девушка закусила нижнюю губу и рассеянно возюкала ложечкой по мороженому, очевидно увлекшись воспоминаниями.

— Хорошая подготовка, — осторожно предположил Саймон.

— Да, — согласилась Лайза. — Это к вопросу о различиях между "знаю" и "думаю, что знаю". Какой же я тогда была дурочкой, на самом-то деле!.. В девятнадцать, в смысле. После завершения теоретической подготовки. Самоуверенная, дерзкая, считающая, что все отлично знает и ко всему готова. Практика быстро излечивает подобную дурь.

— И чем ты занималась на практике?

— Тем, к чему готовилась — путешествиями в другие миры. Набор в Академию проводится раз в три с половиной года. Тем летом я с отличием закончила начальную школу, показав выдающиеся успехи в обучении, а также выиграв соревнования по метанию копья. И к моим родителям пришли экзаменаторы Академии, обратившие на меня внимание. Обучение в Академии — высочайшая честь и возможность получить совершенно необыкновенную жизни. Даже приглашение на вступительные экзамены само по себе огромный почет и явное свидетельство выдающихся способностей ребенка.

— Ты хвастаешься? — улыбнулся бард.

— Немного, — вернула улыбку чародейка. — Однако это не легкая и ровная дорога к успеху, совсем нет. Это вызов. Далеко не все из тех, кто получает это приглашение в итоге попадают в Академию. Дело не в сложности экзаменов, многие семьи не готовы отдать своего ребенка туда, многие дети не хотят туда. Это лотерея, где итог зависит от удачи и от твоих способностей. Это вызов. Это узкая и ухабистая тропинка над пропастью, на которой легко подвернуть ногу или свернуть шею. И честно сказать — то, что ждет в конце этой тропки, оно… не всех привлекает, скажем так. Знаешь, не всех манит высота. Некоторые боятся, другие откровенно не понимают, зачем лезть в эту высь, когда можно с комфортом устроиться в долине, где зелень деревьев укрывает от палящего солнца, где сладкие фрукты, где богатство, почет, уважение, блага цивилизации. Аттестат, который дает Академия — это именно высота. Это сила, это развитие, это широкий кругозор, это безграничная свобода. Выпускник знает и умеет многое, гораздо большее, чем все остальные люди, он готов встретиться с чудовищными опасностями и выжить, с ужасными противниками — и победить. Это как получить крылья. Ты обретаешь уникальные возможности. Но это отдаляет тебя от других людей, которые вроде и восхищаются тобой, а в то же время не понимают — зачем эти крылья, спину оттягивают, в кресле мешаются. Им не объяснить весь тот восторг, который они дают. Им не показать вид с высоты. Академия дает целый мир, нет, множество разных миров. Но очень редко выпускник может найти свое место в каком-то из них. Ему суждено везде быть чужим, туристом, пришельцем. Даже в своем родном мире. Везде он "не от мира сего". Академия дает билет в бесконечную вселенную ценой одиночества. Человек, который достоин обучения в Академии, обладает способностями, позволяющими добиться высокого положения — богатства, славы, власти. Поэтому очень многие отказываются.

— Но ты согласилась.

— Да. Я была смышленой девочкой и понимала, что это за возможность. И хотела этого, была уверена, что справлюсь. Мои родители естественно боялись за меня, им не хотелось меня отпускать, но они меня искренне любили и желали счастья. Поэтому выполнили мое желание. Я прошла экзамены и покинула родовое поместье.

— Тяжело наверное было?

— Конечно. Что такое двенадцать лет? Соплячка. И страшно было. Но в то же время, будто тянуло что-то. Судьба. И семь безумных лет… Взросление, обучение, тренировки. Не так просто рассказать про это! Просто оттого, что не сразу и сообразишь — что именно рассказывать, столько всего, о чем хочется говорить в первую очередь…

— А еще практика, — напомнил бард.

— Ага. После семи лет обучения и тренировок в стенах Академии я стала подмастерьем у одного из академиков прошлого набора. Того, что был за три с половиной года до моего. И мы с ней отправились в путешествие, выполняя задания Академии. Через три с половиной года уже я стала наставником для одного из следующего поколения. И лишь после этого я была признана готовой к самостоятельной деятельности и получила аттестат. И тогда все дороги открылись предо мною, и я с тех пор действую на свой риск и на свое усмотрение, ведомая лишь высшей целью и руководствуясь лишь своими критериями правильности и целесообразности. Даже Академия уже не может приказать мне сделать что-либо, а может лишь просить меня об услуге.

— Высшей целью?

— Да. Каждый выпускник предоставлен себе и действует абсолютно независимо, самостоятельно выбирая чем и как заниматься. Чтобы его действия приносили результат, должна быть какая-то задача, желаемый итог этой деятельности. Высшая цель. Смысл жизни, если хочешь. Как правило, эта высшая цель становится понятна за время обучения. Кто-то становится исследователем, собирает знания о жизни в других мирах. Кто-то — открывателем, его цель лишь открыть как можно больше новых миров, оставив их детальное изучение другим. Кто-то становится коллекционером, например, холодного оружия, и собирает экспонаты для своей коллекции по всем мирам. Кто-то собирает определенную информацию, заклинания, или там приемы боевых искусств. Кто-то выбирает путь наемника, и за вознаграждение привозит из других миров редкие экзотические вещи или существ. Иные не могут понять своих желаний и отправляются в долгий квест, из одного мира в другой, в поисках себя.

— А какая цель у тебя, Лайза? Ты исследователь?

— Может быть. А может быть, наемник. Кто-то узнал, что на Лире живет экстраординарный бард, непревзойденный мастер гитары, чьи песни трогают самые глубины души. И загорелся желанием услышать вживую игру этого барда. Но этот кто-то уже стар для личного путешествия на Лиру, однако достаточно богат для того, чтобы нанять академика, который привезет барда к нему, — Лайза подмигнула Саймону. — Вот я и бегала за тобой по всей Лире, пока не поймала, и теперь мы идем к порталу.

— Ха-ха-ха! Смешно, — рассмеялся бард. — Но кое-что не сходится. Во-первых, я с тобой по своей воле иду, я ведь сам захотел тебя проводить до портала в твой мир. А во-вторых, ты мне при знакомстве рассказала, что изучаешь Лиру и ее обитателей. Так что, ты исследователь!

— Ну вот, — Лайза делано надулась и вновь принялась за мороженое.

— А чему учат в Академии?

— Многому. Это и общие знания о природе, и особенности разных миров, языки. Не все, конечно. Большое внимание уделяется физической подготовке. И психологической, естественно. Был и курс магии, но я не волшебница.

— Да, я уже запомнил. И как проходит обучение?

— По-разному. Что-то как в обычной школе — мы сидели в классах, слушали и делали записи. Что-то в практической форме — задание, которое надо выполнить, а для этого использовать полученные знания и навыки. Вот например, есть такое замечательное упражнение "Дорога тысячи поцелуев"…

— Вот по названию предвижу, что это какая-нибудь жуткая гадость, — предположил Саймон.

— Нет, почему же. Это всего лишь прямой коридор длиной в двести локтей. По коридору надо пройти.

— Пройти? Вот так просто? А в чем подвох? Ловушки, препятствия?

— Никаких ловушек. Препятствия есть, однако такие, что надо очень постараться, чтобы они стали хоть сколько-то заметной проблемой для твоего движения по коридору. Их задача в другом.

— Тогда что?!

— Змеи. Коридор полон змей. Всяких разных: мелких, крупных, удавов, ядовитых. И когда я говорю "полон" — это не преувеличение. Змеи почти битком, они покрывают ковром пол, свисают во множестве с потолка и препятствий, даже летают — потому что некоторые виды умеют прыгать на десять локтей. В коридоре жарко, змеи раздражены и активны. И очень агрессивны. Они нападают, хотят поймать в свои кольца и переломать кости, пытаются укусить, плюются ядом…

— Ох, — барду явно было не по себе даже представлять это. — И как же там пройти? Двести локтей…

— Ну, это уж твое дело. Задача упражнения — пройти коридор. Выбор способа это сделать остается за тобой. Вот один мой сокурсник воспользовался магией — пустил огненную волну по коридору. Выжег там все и всех буквально в пепел, немного обождал, пока остынет, и прошел коридор легкой походкой как по бульвару.

— Ему не засчитали? — предположил бард.

— С чего бы это? Задачу упражнения он выполнил же — прошел. Только вот какой момент потом выяснился, змеи эти — собственность Академии, причем многие рептилии очень экзотические, в том числе из других миров, так что студент должен возместить нанесенный им ущерб. Так что пришлось бедолаге долго лазить по джунглям и пустыням десяти миров, восстанавливая серпентарий.

— Хм, мудрое решение, — признал Саймон, после того, как отсмеялся.

— Да, более чем. Понятно же, что истинный смысл упражнения — избавить студента от страха перед змеями. Так что, собирая их в дикой природе, он волей-неволей этот страх преодолел.

— Я гляжу, обучение там у вас поставлено хорошо.

— А ты думал, что это клуб по интересам? Это подготовка человека, который будет действовать в одиночку в непредсказуемых условиях. Помимо дачи знаний и навыков там прежде всего учат думать. Находить решения. Необычные варианты и способы выполнения задач и упражнений только приветствуются. Другой вопрос, что необходимые умения студенту будут привиты в любом случае. Преподаватели тоже не следуют догматично учебным планам, но положенному — учат.

— Понимаю. И много вас там обучалось?

— В моем наборе было четырнадцать. Пятеро ушли, двое погибли. Семеро выпустились.

Бард долго потрясенно смотрел на чародейку, не в силах подобрать слов.

— Я думал… больше, — наконец выдал он.

— И так очень даже неплохой результат! Бывает, что еще меньше людей выпускается.

— Пятеро ушли? Не справились?

— Одна девочка ушла, потому что оказалась единственной наследницей крупной промышленной империи. Там очень серьезная деятельность, стратегически важная. Множество предприятий. Буквально на правительственном уровне решался вопрос. Кто-то понял, что это не для него. Это нормально! В любом случае, лучше так, чем продолжать непонятно зачем. И это вовсе не позорно, если что. Я уже говорила, само приглашение — большая честь. И если ты понял себя и свою цель в жизни, то это замечательно! Даже если этот жизненный путь разводит человека с Академией — всем лучше.

— А двое вообще умерли…

— Да… — Лайза непроизвольно дернулась рукой к сердцу. — Бывает и такое. Что поделать, это опасная стезя. И это всем известно. Опасностей много и в период обучения. Сам понимаешь — надо выполнять рискованные вещи. И хоть и принимаются все меры безопасности — задача ведь обучить, а не поубивать — но от всего не убережешься. Случаются и травмы, и летальные исходы. А ведь потом есть практика. Знаешь, сколько народа там гробится?.. Иные вообще без вести пропадают. Наш выпуск был особенным в этом плане — все смогли завершить практику.

— Сурово. Если успешное завершение практики считается достижением.

— Реальная жизнь много сложнее и опаснее академической практики.

— Нет, вы только посмотрите на эту сладкую парочку! — раздался знакомый голос. — Вот значит как, да? Обещали, что пойдут в спортзал, а сами вместо этого сидят в кафе! Мороженое кушают! Поняяятно все с вами.

— А?! Что? Мы были в спортзале. Правда ведь, Лайза? Подтверди мои слова.

— Были, — признала чародейка.

— И даже занимались там. Занимались до изнеможения. До исчерпания последних сил! Веришь, нет? Мы падали на пол от того, что наши мышцы сводило жуткими судорогами, в глазах темнело, а головы кружились сильнее, чем лопасти геликоптера! Из последних сил мы добрались сюда, чтобы отдышаться и дать своим измученным тренировками организмам немного энергии. Но вот незадача! Здесь не было мяса, лишь мороженое и сладости. Но мы уже не могли идти дальше, поэтому были вынуждены припасть к этим сладостям, тем более что они тоже хорошо восстанавливают силы…

— Вот же языкастый! — восхитилась Джулия Скорпи. — Не особо на мороженое налегайте. Сладости, конечно, дают сил, и быстро. Но это столь же быстро и проходит, да еще и с откатом. Так что если вы можете передвигаться, можем поискать место с более серьезной едой.

— А еще мы даже не завтракали, — сообщил бард.

— А ты уже выполнила свои дела? — поинтересовалась чародейка дружеским тоном. — Все получилось?

— Ага, — кивнула Джулия. — Вновь готова сопровождать вас по нашему удивительному городу. Так я не поняла, вы голодны или как? Я сегодня планировала устроить посещение аквапарка. Туда не рекомендуется ходить на полный желудок, но если вам нужно…

— Аквапарк? Это с водой связано?

— Да. Комплекс водных развлечений.

— Мы готовы! Пойдем немедленно!

Огромный… такое ощущение, что в Камалоне это слово можно применять к любому общественному зданию! Похожий на гигантскую каплю росы огромный геодезический купол сверкал под солнечными лучами, которые отражались в миллионах его стеклянных граней.

— Да уж, не скупитесь вы с размерами, — медленно произнес Саймон. — Это, надо полагать, Дворец воды?

— Нет, просто аквапарк, — засмеялась Джулия. — Наши спортивные и развлекательные здания такие большие, потому что рассчитаны на большое количество людей, которые могут в них одновременно заниматься или смотреть представление. Как вы сами могли видеть, спектр того, чем можно заняться и на что посмотреть, также очень широк. А в случае аквапарка есть и чисто архитектурное соображение. Особенности конструкции геодезического купола таковы, что его размер и несущая способность линейно зависимы. Чем больше здание, тем большую нагрузку оно способно нести. Получается, что нет особого смысла возводить маленькое здание.

— Все-то у вас, хильдар, продумано и просчитано, — с непонятной интонацией произнес бард. То ли с осуждением за дотошность, то ли с завистью.

На входе Джулия оплатила посещение, и служитель аквапарка раздал всем троим по браслету из мягкой и очень приятной резины, который надо было надеть.

— Это ваш билет, — пояснила Скорпи. — И он же ключ от вашего одежного шкафчика. В нем спрятана особая метка, которую надо поднести к замку. Похоже на то, как работают замки в резиденциях.

— Одежного шкафчика? — переспросил Саймон.

— А ты как думал? В раздевалке. Ты же должен где-то оставить свою одежду. Или собрался купаться одетым?

— С чего бы? Одежду я оставлю на берегу и буду купаться без нее. Белье могу оставить, если хотите.

— Эм, а у хильдар принято купаться нагишом? — уточнила Лайза.

— Нет. И не в нижнем белье. А в специальных купальниках. У вас их нет, поэтому мы сейчас купим. Здесь есть магазин.

— Дай угадаю, этот магазин здесь для того, чтобы такая мелочь, как забытый купальник, не помешал человеку посетить аквапарк? — предположил Саймон. — Нет костюма? Забыл дома? Порвался? Не беда! Здесь ты можешь его приобрести! Все для людей.

— Я не поняла, ты это сейчас комплимент сделал или выругался? — спросила Джулия.

— Эм, Джулия, а как выглядят эти купальники?

— Сейчас увидишь, сестра.

Джулия завела друзей в лавку, где на манекенах были представлены разные костюмы для купания. С одной стороны помещения мужские, с другой — женские. И женские были намного более разнообразны.

— О! А мне уже нравится место, в котором принято ходить в такой одежде! — с порога воскликнул бард.

— Какая же это одежда, — не согласилась чародейка. — Это веревочки какие-то.

— А мне нравится, — повторил Саймон.

— Вот ты и носи такие, — буркнула чародейка.

— Да легко! — неунывающе ответил бард. — И надену, и пойду. Я такой. Я ведь произведу фурор своим появлением! Весь свет Камалона будет обсуждать мой купальный стиль. Я стану основной темой дня, а может и недели. И, кто знает, может даже законодателем мод.

— Что-то не так, сестра? — обеспокоилась Скорпи. — Тебе вроде нечего стесняться, фигура у тебя в порядке. Это противоречит обычаям твоего мира?

— Стесняться может и нечего, а демонстрировать все тоже ни к чему. Мы же здесь не одни будем?

— Нееет, — задумалась Джулия. — Сегодня рабочий день, так что людей будет меньше, чем в праздник или выходной, но они будут.

— Ну вот и нечего, — решительно заявила Лайза. — Есть что-то более закрытое?

— Конечно, — баронесса переговорила с продавцом и поманила чародейку глубже в магазин. — Вот, например.

— Ммм. А еще более закрытое? Чтобы живот прикрывало.

— Ха, у тебя что, на пузе частушки похабные вытатуированы, а я и не замечал? Лайза, у тебя же фигура просто шикарная, я тебе как мужчина это говорю…

— Так, прекрати обсуждать мою фигуру и лучше выбери себе купальник!

— А я уже! Гляди какие шорты замечательные!

— Молодец.

— Смотри, а вот про это что скажешь? — предложила Джулия.

— То, что надо, — одобрила чародейка.

После того, как подходящие купальники были приобретены, Скорпи проводила друзей к раздевалкам.

— Тебе налево, — сообщила она Саймону. — Там большое помещение с рядами шкафчиков. Ищи тот, на котором такой же символ, что и у тебя на браслете. На дверце шкафчика будет металлическая квадратная пластина. К ней поднесешь браслет, замок откроется. Ну, я думаю, разберешься.

— Да уж постараюсь, — хмыкнул Саймон.

— Мы направо. Встречаемся здесь.

Комната для переодевания оказалась просторной, светлой и очень светлой. Ряды бело-синих шкафчиков вдоль стен. Длинные скамьи. Пол из мягкого и пружинящего материала. В противоположной от входа стороне видны ряды душевых, разделенных перегородками. В раздевалке переодевались несколько женщин хильдар разных возрастов, но все как одна — прекрасно выглядящие. Похоже, массовая пропаганда спорта действительно работала в стране холмов.

Джулия указала на шкафчик Лайзы и отошла к своему. Через несколько минут, сняв повседневную одежду и надев купальник, Скорпи обернулась к переодевающейся спутнице и в изумлении вздохнула, инстинктивно прикрыв рот ладонью:

— Оу.

Без привычной водолазки на теле чародейки были видны отметины ее образа жизни. Под левой грудью красовались три пересекающихся шрама, будто оставленных воткнутым ножом. Один из них причем был свежим. На светлой коже правой стороны живота алел круглый шрам непонятного происхождения. А поперек спины по диагонали тянулась ужасная длинная отметина, похожая на след кнута.

Чародейка удивленно взглянула на баронессу, затем перевела взгляд на шрамы.

— А, ты об этом, — равнодушно произнесла Лайза. — Да, к сожалению, даже у меня не все шрамы рассасываются. Вот и не хотела пугать ими мирных хильдар.

— Досталось тебе.

— Это пустяки, — улыбнулась чародейка. — Знала бы ты, сколько я всяких получала! К счастью, на мне все заживает хорошо, так что от большинства ран не осталось и следов. А эти… Их я рассматриваю скорее как отметки на память, о самых выдающихся случаях.

— Выдающихся? — повторила Джулия.

— Ага. Вот это, например, — чародейка ткнула пальцем в круглую отметину на животе. — Это от встречи с епископальной миногой. Не знаю, что означает название, мне потом уже местные сказали, кого я встретила. Это такая полурыба-полузмея. Или гигантская пиявка. С круглой пастью и двумя круговыми рядами острых зубов в этой пасти, один ряд внутри другого. И она этими зубами еще такие пилящие движения в разные стороны делает.

Лайза показала двумя руками как именно.

— Обитает в стоячей воде. Нападает вообще на все, что движется. Настоящий бич для всех животных, которые пытаются из этих водоемов напиться, уж не говорю о тех, что попадают в эту воду. Цепляется, пробуравливает шкуру и мышцы добычи и высасывает кровь и внутренности. Сама минога длиной и толщиной с руку взрослого мужчины. Верткая, а тело у нее мускулистое и в то же время желейное такое. Давишь ее, а ей хоть бы хны — проминается и все.

— Какая гадость, — скривилась Джулия.

— А самое интересное, что у нее слюна какая-то особенная, — весело сообщила чародейка. — Содержит какое-то вещество, которое препятствует нормальному заживлению. Раны от укуса епископальной миноги вообще не заживают. Так что даже если удается от присосавшейся миноги избавиться, то все равно можно умереть. А у меня вот остался шрам. Местные жители того мира активно используют яды, как растительного, так и животного происхождения. Стрелы чтобы смазывать. Но с этой миногой стараются не связываться. А я все никак туда вернуться не соберусь, чтобы поймать эту гадину для исследований. Мало ли что интересного получится выделить из ее слюны.

— Интересная у тебя жизнь, — произнесла Скорпи. — И встречи любопытные.

— Да жизнь как жизнь, — пожала чародейка плечами. — Но мне нравится. Слушай, мне надо в туалет на минутку. Ты иди, там Саймон наверное уже готов, а я вас догоню.

Саймон и правда был уже готов. Он ждал на развилке между женскими и мужскими раздевалками и разглядывал висящие на стене правила для посетителей аквапарка в картинках.

— Я вот чего не понял, а зачем на тех шкафчиках в раздевалке вообще замки? — спросил бард у баронессы. — От кражи? Я, если постараюсь, ту дверцу и так выломаю. А вот Лайзе, наверное, и напрягаться для этого не придется. Видел я, как она железные двери одним пинком вышибает. Кстати, где она?

— Сейчас выйдет. А замки на шкафчиках не столько от краж, сколько от недоразумений. Чтобы по ошибке не уйти в чужой одежде.

— Ясно. Слушай, а чего Лайза так дергалась насчет купальника? Чего там у нее такого, что надо прятать?

— Ты дурак? — в лоб спросила Джулия. — Может она просто не хотеть носить открытый? Ты об этом не подумал? Женщина вовсе не обязана показывать свое тело, если не хочет. Тебе может сколько угодно нравиться тот откровенный мини-купальник, но если Лайза не хочет в нем ходить, то и не будет. Это ее право. Если она себя более комфортно чувствует в закрытой модели, то она будет в ней. И неважно, есть там недостатки фигуры, похабные частушки, или женщина просто хочет вот так. Понимаешь? Это ее дело. Абсолютно неважно, безупречная фигура или нет, женщина выбирает ту одежду, которую хочет.

— Ну ладно, я понял, ладно, все, — примирительно выставил ладони Саймон. — Мне это показалось удивительным, только и всего. Раньше Лайза как-то особо не проявляла стеснительности.

— А сейчас проявила, — отрезала Джулия. — Будь любезен принять это и замолчать.

— Опять спорите? — раздался голос чародейки.

Вышедшая к друзьям Лайза была одета в черный закрытый облегающий купальник под горло, который оставлял бедра и плечи открытыми, но скрывал все остальное тело. Несколько тонких белых полосок оживляли мрачный тон костюма.

— О чем на этот раз? — поинтересовалась девушка, глядя на Скорпи и Саймона.

Бард щеголял в просторных шортах цветастой расцветки и черном платке на шее. Раздельный купальник Джулии, состоящий из коротких шортиков и топика, открывал ее подтянутое мускулистое тело.

— Да так, выбираем, куда пойти сначала — на горки или в бассейн, — улыбнулась Джулия.

— Ага, — поддержал баронессу Саймон, тоже улыбаясь. — Я хочу туда, где веселее, а она говорит, что везде одинаково весело. А так же не бывает!

Чародейка подозрительно глянула на улыбающихся спутников, но потом тоже заулыбалась:

— Чего спорить, пойдем и проверим лично!

Под стеклянным куполом аквапарка раскинулся настоящий тропический пляж. Все огромное единое пространство было оформлено как остров, на котором зеленели пальмы, синела вода и белел песок. Все участки "суши" покрывал белый шероховатый материал, который на ощупь был точь-в-точь как песок, только не сыпучий. Впрочем, суши было немного, большую часть аквапарка занимали бассейны различной формы и глубины, в которых плавали и плескались хильдар разных лет. В центре аквапарка возвышался большой деревянный корабль, от которого тянулись разноцветные изгибающиеся, вьющиеся желоба и трубы, открытые и закрытые, которые обрывались прямо над бассейнами с голубой водой. По этим желобам неслись потоки воды и на круглых надувных плотиках скатывались хильдар, падали в бассейны и поднимали тучи брызг.

— Ух ты! — восторженно крикнул Саймон. — Целый корабль!

— Это всего лишь макет, — призналась Джулия. — Но там есть бассейн! Видишь ту синюю горку? Она самая необычная, потому что на самом деле идет наоборот, снизу вверх! Мощный поток воды несет тебя по всей ее длине, сотню пассусов, и выбрасывает прямо в бассейн на корабле!

— Пошли туда скорее!

Друзья взяли себе по надувному плотику, которые Джулия назвала "ватрушками".

— Как?

— Ватрушки. Ну, в честь ватрушек. Пирожков. Вы что, никогда их не видели? Круглые пирожки, а в центре начинка, которая не закрыта тестом. Сегодня угощу.

И после головокружительного полета в стремительном потоке друзья один за другим упали в прозрачную воду бассейна на верхней палубе корабля. Оттуда сверху открывался замечательный вид на комплекс. Но друзьям было не до смотрения по сторонам. Ведь с палубы корабля отходили целых четыре разных горки! Две из них, одна закрытая труба, другая — открытый желоб, были прямыми и круто уходили вниз, обеспечивая резкое ускорения и быстрый спуск. Еще одна была открытой и вилась как пьяная змея, с резкими поворотами, спиралями, шпильками и перепадами высот. Четвертая горка совмещала открытые и закрытые участки. Поток воды то скрывался в трубе, а то несся по желобу, открывая вид на аквапарк. Бард с радостным выражением лица потянул чародейку за руку:

— Все их попробуем! Смотри, те две крутые горки под одинаковым углом идут. Давай, ты по одной, я по другой, кто быстрее спустится!

Привыкшая к подобным развлечениям Джулия вела себя более сдержанно и, прокатившись разок, с улыбкой наблюдала с палубы за тем, как друзья скатываются на одной горке, поднимаются обратно на корабль по длинной синей трубе и бегут к следующей. Наконец, после того, как они прокатились раза по четыре на каждой горке, Лайза и Саймон подошли к баронессе.

— Ты, вроде, говорила, что тут еще бассейны есть, — вспомнил бард, который тряс головой, пытаясь избавиться от попавшей в ухо воды. — Пойдем туда? А то Лайзе-то хорошо, с ее подготовкой, а у меня уже голова кругом идет от этих спусков.

— Ты ж мой сладкий, — рассмеялась Скорпи. — Не пойдем, а поедем. Кроме горок выхода с корабля не предусмотрено.

Самый большой из бассейнов аквапарка был настолько большим, что в нем были самые настоящие волны, с шумом плещущие о берег! Впрочем, Джулия призналась, что волны генерируются искусственным образом, и обычно небольшие, однако с непредсказуемой частотой и продолжительностью усиливаются до "штормовых", высотой два кубитуса. Это, тем не менее, не умаляло размеров бассейна. Несколько десятков хильдар плавали в этом бассейне, кто-то прыгал в набегающие волны, кто-то просто качался, лежа на "ватрушках". Джулия прыгнула с бортика в бассейн и поплыла уверенным кролем. Лайза и Саймон последовали ее примеру. Друзья переплыли весь бассейн, не менее сотни пассусов, и выбрались на другой стороне.

— Уф! Ну и заплыв вы тут устроили, девчонки, — заметил тяжело дышащий бард. — За вами не угонишься.

Другой бассейн впечатлял не столько площадью, сколько глубиной. Его круглые стенки, выложенные маленькими квадратными мраморными плитками, уходили вниз под воду, и на дне становилось уже темновато.

— Десять пассусов глубиной, — сообщила Джулия. — Кто хочет нырнуть?

— Сюда?! — изумился бард. — Десять ваших пассусов, это же… почти тридцать локтей!

— Ага. Что скажешь, Лайза? Нырнешь до самого дна?

— Пфе, — фыркнула чародейка. — На слабо меня хочешь взять? Не выйдет. Нырнуть — дело нехитрое. Давай, кто дольше на дне просидит?

— А давай! — азартно согласилась Джулия.

— Эй-эй, — забеспокоился Саймон. — Вы же в курсе, что вас никто оттуда не вытащит, если что?

— Сам туда не упади, — посоветовала Скорпи, глубоко дыша, чтобы подготовить легкие.

Джулия прыгнула в бассейн головой вперед, мощными гребками устремляя себя на глубину. Лайза спрыгнула ногами вперед, перевернулась и поплыла вниз, прижав руки к туловищу и совершая плавные волнообразные движения ногами.

Коснувшись рукой дна бассейна, Лайза оттолкнулась, переворачиваясь головой вверх. Затем скрестила ноги и замерла, выпрямив спину, зависнув менее чем в ладони над полом. Джулия была рядом с ней. Баронесса сгорбилась как бегун перед стартом — припала на одно колено на дно бассейна и касалась его руками. Она посмотрела на чародейку и улыбнулась сжатыми губами. Лайза оставалась совершенно невозмутимой и неподвижной.

Через несколько минут

— Ну и дыхалка у тебя, сестра, — восхищенно произнесла Скорпи, лежа на берегу.

— Надеюсь, ты не будешь оспаривать результат из-за того, что я сидела не прямо на дне, а чуть выше? — спросила чародейка. — Меня просто с детства воспитывали не сидеть попой на мокрых камнях.

— Ха! Шутишь? Как споры. Я провела там почти десять минут, а ты еще несколько минут сидела, так что я успела всплыть и подождать тебя здесь. Чистая победа, без претензий.

— Да вы обе вообще какие-то сверхчеловеки, — заявил Саймон. — Десять минут на такой глубине — это же с ума сойти!

— Все дело в тренировках, друг мой, — пояснила Лайза. — Умение задерживать дыхание крайне важно и может быть полезным в любой деятельности. Особенно в такой, как у меня или у Джулии. Можно сказать, что это одна из основ. Ведь нам всем необходим воздух. И умение экономно и эффективно его использовать дает значительное преимущество. Как говорится — контролируя свое дыхание, ты контролируешь свою жизнь.

Еще один бассейн хоть и был просторным, но очень мелким — глубиной всего около локтя. По колено.

— Это бассейн для танцев и развлекательных двигательных программ, — объяснила Джулия. — Каждый час под музыку тренер показывает разные движения, а желающие повторяют за ним, стоя в бассейне. Сейчас никого тут нет, минут через двадцать-тридцать следующее занятие. Мы еще успеем сюда вернуться, если хотите.

По всей территории аквапарка были расположены маленькие уютные бассейны с "кипящей" водой. Разумеется, не от высокой температуры! Это была та же система, что уже была хорошо знакома спутникам. Такой были оборудованы ванны их резиденций во дворце, такие были в апартаментах для гостей в лаборатории Древних, такие и по сей день использовались в Халифате Сахры, где назывались "ша-кузи". Потоки воздуха проходили через многочисленные отверстия, насыщая воду множеством пузырьков.

— Как все же удивительно, — заметила Скорпи, когда друзья расположились в одном из таких бассейнов. — Это изобретение Древних, которое прошло через века. Наверное, его создатели бы удивились подобному. Значит, оно используется также и в странах Лиры.

— Да. В некоторых. Хотя там не говорят о ее древнем происхождении.

— Возможно, просто не знают, хотя и пользуются. Или забыли. Или намеренно избегают упоминаний о прошлом.

Официант аквапарка подошел к бассейну и предложил друзьям различные соки на выбор. Саймон предпочел апельсиновый, Лайза остановила выбор на ананасовом.

— Тропики. Это антураж на вас действует, — ухмыльнулась Джулия, выбирая яблочный.

— На тебя он действует тоже, просто ты из принципа берешь что-то обычное, — поддела ее чародейка.

— Ха-ха! Возможно.

— Но устроено здесь все просто сногсшибательно! — признался Саймон. — Здорово!

— Ты еще не все увидел.

— Есть что-то еще?

— Аттракционы. Водные трехмерные лабиринты. Сетки для лазания. Огромный ковш, опрокидывающий массу воды на головы. Вертушки.

— Что это такое?

— Вертушка — это большой металлический диск на вертикальной оси, установленный в центре бассейна. На диск садятся люди, а затем он раскручивается до большой скорости, так что удержаться становится очень трудно. Невозможно точнее. Ведь там нет совсем никаких ручек и креплений, а диск скользкий. Так что как снаряды из пращи люди разлетаются с этого диска в разные стороны.

— Ха-ха, забавно! — оценил бард. — Надо будет попробовать, кто дольше продержится. Но с вами неинтересно. Вы небось опять будете чудеса демонстрировать — пальцы в металл воткнете, например.

— Ой, ну и ладно, ну и пожалуйста. Очень надо, с тобой соревноваться. Можешь вообще, пойти с детьми поиграть.

— А здесь и дети есть? — удивилась чародейка.

— Да, конечно. В той стороне целый детский городок. Там свои горки, мелкие бассейны. По соображениям безопасности маленькие дети все же не допускаются на большие горки и некоторые аттракционы, но достаточно взрослые могут плавать в общих бассейнах под наблюдением родителей.

— Отдых для всей семьи.

— Да. Сюда приходят целыми семьями, чтобы хорошо провести день. А еще здесь есть река. Это длинный-предлинный извилистый бассейн, проходящий через весь аквапарк. В нем есть течение, поэтому можно устроиться на ватрушке и неспешно проплыть весь комплекс. Увидеть все аттракционы, все бассейны, все ресторанчики. И просто расслабиться. Кстати, расслабиться можно и в термах. Они здесь тоже есть.

— Так чего мы тут сидим? — возмутился Саймон, вылезая из кипящего бассейна. — Идемте же, мы отправляемся в дальнее плавание! Вперед!

После этого путешествия бард отправился развлекаться на аттракционы, Лайза же захотела отдохнуть и вместе с Джулией отправилась в термы.

Обшитое деревом небольшое помещение с пирамидкой раскаленных камней в центре было привычным и знакомым, пусть и с какими-то отличиями в украшениях и обычаях.

Сколько ни путешествовала чародейка, везде она встречала нечто подобное. Баня, парилка, сауна, хамам, термы. И хотя кто-то предпочитал воздействие пара, а кто-то отдавал должное сухому жару, но в каждом мире разные культуры находили этот способ очищения тела. А некоторые утверждали, что не только лишь тела, но и души. Чародейка не любила споры на тему душ и прочей метафизики, которую не могли пощупать ни ученые, ни маги. Однако с охотой соглашалась, что после жаркой бани ощущения совсем иные, чем после обычного мытья тела водой и мылом — гораздо более глубокое очищение и улучшение самочувствия.

Непродолжительное воздействие жара ускоряет и улучшает обменные процессы в организме, стимулирует кровообращение, повышает тонус и эластичность мышц, укрепляет органы дыхания, благотворно сказывается на кровеносных сосудах и нервах, а усиленное потоотделение выводит грязь из организма, что благотворно влияет и на кожу.

Баня очень полезна всем людям, которые занимаются тяжелым физическим трудом, а также спортсменам, так как не только является нагрузкой для организма, но и позволяет качественно отдохнуть и разгрузиться после серьезных физических нагрузок. Баня облегчает боли в натруженных мышцах и суставах, улучшает сон и аппетит, приводит к хорошему настроению и самочувствию.

После терм Лайза и Джулия вернулись к Саймону, который успел к этому времени стать любимцем местной детворы. Хотя бард и знал на хильдарине всего пару слов, это не мешало ему успешно общаться с малышней жестами и смехом, устраивать конкурсы и соревнования и просто дурачиться вовсю. Язык шуток понимали все, так что и дети, и присматривающие за ними взрослые хильдар весело хохотали над балагурством и ужимками барда.

Чародейка какое-то время наблюдала с берега за тем, как бард вовсю балуется в мелком бассейне с кучей мелких шариков, плавающих на поверхности воды, а потом махнула рукой и присоединилась к веселью. Джулия оставалась более серьезной, но лишь пока один из шариков не прилетел ей точно в лоб. Это не могло оставаться безнаказанным, и баронесса отправилась мстить.

Друзья пробыли в аквапарке до позднего вечера, пока уже служители, часто извиняясь, не попросили их уходить, так как аквапарк закрывался. Но хороших впечатлений и веселья у Лайзы и Саймона в этот день было много, так что окончание водного праздника не смогло испортить настроения.

А потом Джулия сдержала обещание и повела спутников пробовать ватрушки.

День 76

— У меня сегодня особенная программа, — заявил Саймон утром, когда все трое завтракали на веранде резиденции Лайзы. — Я встречаюсь с Клавдием, и мы идем в Центр управления полетами. Он мне обещал устроить экскурсию и все показать как работник. Думаю, это до вечера.

— Отлично, то есть ты на весь день устроен, — резюмировала Джулия. — Где вы договорились встретиться?

— У того фонтана, что похож на каменную плиту на столбе воды. Оттуда мы прямо в Центр.

— Отлично, — повторила баронесса. — Тогда мы с тобой сегодня одни, сестра. Наконец-то свободны от приглядывания за этим парнем.

— Ой-ой-ой! Давайте, устройте девчачьи посиделки. Что это будет, интересно? Драка на подушках? Релакс в грязевой ванне с массажем?

— А вот не скажем. Иди в свой центр, играйся с геликоптерами.

— Вот и пойду и буду играться, — пообещал Саймон.

И действительно, одним глотком допил кофе, пожелал девушкам хорошего дня и ушел.

— Спасибо. И тебе, — пожелала ему вслед Джулия и повернулась к чародейке. — Есть что-то особенное, что ты хочешь посмотреть или попробовать, сестра?

— Неа, — покачала головой Лайза.

— Тогда что ты ответишь на предложение немного размяться?

— Отправимся во Дворец спорта, позанимаемся немного вместе. Поспаррингуем.

— Ха! Кое-кто не сделал выводов из ныряния? — ухмыльнулась чародейка.

— То ныряние. А на ринге я тебе наваляю, — пообещала Джулия с хищной улыбкой на тонких губах. У хильдар мощная школа единоборств, и я занимаюсь ими с младенчества.

— Подумаешь, я встречалась с десятками стилей на десятках миров, — ответила чародейка.

— Не важно, сколько ты знаешь стилей, важно — как хорошо ты их знаешь.

— Увидишь, — промолвила Лайза, впиваясь зубами в круассан.

***

— Привет!

— Salve!

— О! Ты знаешь фразы на хильдарине! — обрадованно воскликнул Клавдий.

— Ну, всего может несколько, — смущенно отмахнулся бард. — Так, поприветствовать и попрощаться могу. Ну, может спросить что-то простое. Но вот сказать на хильдарине "Многоуважаемые господа и очаровательные дамы! Я рад встретиться с вами сегодня, в этот чудесный солнечный день, в моем замке, где я имею честь представить вам коллекцию художественных работ, которые я, как вам известно, пишу на досуге. Очень рад и очень польщен, что вы сочли возможным посетить выставку моих работ. Это большая честь для меня. Прошу вас, осматривайтесь, чувствуйте себя как дома. Торжественный фуршет в пять часов вечера"… Этого я не могу.

— … Скажи, — осторожно начал Клавдий после недолгого молчания. — А по-лирски тебе приходится такое говорить?

— Вот — только что сказал, — ответил бард.

— У тебя есть замок на Лире?

— Да нет! Откуда бы? Это просто как пример. Ну ты понимаешь, человек, у которого есть замок, и который на досуге пишет картины, мог бы подобным образом приветствовать своих гостей. Таких же богачей и аристократов, которые приехали к нему посмотреть его работы. Или просто в знак уважения. Или выставка картин — лишь предлог, чтобы собраться, не вызывая подозрений, и обсудить какие-то тайные дела и планы.

— Заговор? Я правильно сказал?

— Да! Верно!

Болтая так, Саймон и Клавдий шагали по улицам Камалона, выходя на дорогу, ведущую к Центру управления.

***

Джулия несколько раз повернулась всем корпусом из стороны в сторону, затем уперла руки в бока и принялась наклоняться в стороны, вперед и назад. При этом баронесса не отрывала взгляда от чародейки.

— Не бойся, нападать без предупреждения не буду, — усмехнулась та.

Лайза размяла суставы, упирая ладони в локти, затем сделала несколько вращений плечами.

— Хотя это весьма разумно и эффективно, — сказала Джулия, принимаясь наматывать эластичные бинты на запястья.

— Разумеется, — кивнула чародейка, наклоняясь вперед и касаясь пола локтями. — Но у нас тут все же вроде как дружеский спарринг, а не бой насмерть. Или я ошибаюсь?

— Спарринг. Однако не жди от меня следования правилам и этикету, — предупредила Скорпи. — В реальном бою ограничений нет, а я хочу посмотреть на тебя в деле. Так что драться буду грязно и без жалости.

— Взаимно. Я собираюсь поступить так же, — пообещала Лайза. — Но только после сигнала к началу. И не после того, как ты сдашься.

— Ха! Договорились. Ты где предпочитаешь, в клетке или на ринге?

— Да мне вообще без разницы. Хочешь — прямо здесь, не отходя дальше шага от этого места. А хочешь — с беготней по всему Дворцу и с хватанием всего, что под руку попадется.

— Без оружия, — предупредила Скорпи. — Только я и ты.

***

— Давно ты работаешь в Центре управления?

— Оператором два года. И до этого еще три года занимался обслуживанием реактора здесь же. Экзамен выявил, что у меня есть способности к инженерной работе, и мне к тому же нравилось возиться с техникой. А уже на инженерном обучении я познакомился с теорией силовых полей и увлекся этой темой. Меня особенно увлекали мощные реакторы, из тех, что питают всю страну. После обучения у меня было два пути на выбор: заниматься разработками новых реакторов и генераторов или работать с оборудованием на практике. Я выбрал практику и пришел в ЦУП, на реактор геликоптерного поля, где как раз были нужны техники. Когда освоился, постепенно все узнал, всю конструкцию, все особенности реактора, то начал скучать немного, думать, что может лучше пойти в разработку. Хотя я не люблю сидеть за чертежами, мне больше нравится работать с железом. Но мне предложили работу оператора. Я подумал, окончил двухмесячные курсы, и стал работать. И вот уже два года работаю. Мне нравится. Близко к реактору, но при этом не бегаешь вокруг него с ключами, а следишь за его работой. Контролируешь. Вся его мощь под твоими пальцами. От тебя зависит полет всех геликоптеров страны холмов. Это большая ответственность и большая честь. У меня есть и свободное время. Я даже придумал несколько melius reformantur… улучшений для реактора, которые были реализованы!

— Здорово! А что, для работы оператором нужны всего лишь двухмесячные курсы?

— Не забывай, я уже знал реактор от и до к тому времени.

— Ясно. Слушай, а ты умеешь геликоптером управлять?

— Да. Это считается для всего персонала Центра естественным — обладать хоть какими-то знаниями об устройстве геликоптеров и навыками пилотирования. Так что мы немного этим занимались. В Центре есть тренажеры, целая школа. Там готовят пилотов. Мы тоже занимались. Но, конечно, меньше, чем нужно для полноценного допуска к пилотированию.

— Здорово! Покажешь мне эти тренажеры?

— Да.

***

— Готова? — неразборчиво из-за капы спросила Джулия.

— Всегда, — столь же невнятно ответила чародейка.

Лайза стояла, расслабленно свесив руки и глядя на замершую в нескольких шагах от нее Скорпи. Обе девушки были в коротких обтягивающих шортиках и обтягивающих топах, босиком, с обмотанными бинтами ладонями и свободными пальцами. Джулия волосы скрутила в пук на затылке, а вот Лайза решила оставить свои косички свободно болтающимися.

— Тогда нападай, — предложила Скорпи.

— Только после вас.

Джулия не заставила себя упрашивать и, быстро подскочив вплотную, резко выбросила левый кулак в лицо чародейке. Лайза увернулась, развернувшись в сторону, но за первым джебом Скорпи немедленно провела хук правой, за которым сразу же последовал быстрый лоу-кик. Чародейка исхитрилась увернуться от всех ударов, но отскочила назад, разрывая дистанцию. Скорпи ей этого не позволила и шагнула вперед, проведя еще один хлесткий удар голенью в бедро, который на этот раз достиг цели. Лайза отступила еще на шаг. Баронесса довольны рыкнула и ее нога взметнулась по дуге к голове чародейки. Лайза припала на колено и проскользнула у Скорпи под ударной ногой. Однако уже вставая, получила удар в челюсть локтем с разворота. Удар вышел скользящим, но губу чародейке все же разбил. Лайза отшатнулась назад.

— Первая кровь за мной! — довольно крикнула Джулия, не ослабляя натиск и нанося быстрые удары руками.

Чародейка продолжала отступать, сбивая удары Джулии ладонями. Скорпи наседала, пока Лайза не уперлась спиной в сетку клетки. Тут Джулия нанесла таранный удар прямой ногой в корпус, но ее ступня попала лишь в сетку, потому что Лайза умудрилась в последний момент скользнуть в сторону, уйдя с траектории удара. Чародейка прогнулась назад, избегая обратного кругового движения рукой в голову от Скорпи, и разорвала дистанцию, воспользовавшись полученной свободой.

— Куда же ты? — прошипела баронесса, преследуя Лайзу.

Чародейка вновь нырнула вниз, кувырком уйдя под очередной верхний маваши Джулии, а потом сразу же кувыркнувшись вбок, чтобы избежать удара сверху. И вскочив, отбежала к другому краю боевой клетки, где прижалась спиной к сетке, закрыв голову руками.

— Я думала, это будет веселее! — зло прорычала Джулия, быстро устремляясь к сопернице, отведя правую руку назад и вниз, и прикрывая левым кулаком подбородок.

Лайза, не опуская рук, сделала шаг вперед правой ногой, чуть наклонила корпус вправо и в повороте, с шага, на встречном движении, впечатала левое колено Джулии в солнечное, добавив молотковый удар кулаком в голову.

— Так достаточно весело?

***

— Ух ты! Ух ты! Поразительно! Я никогда раньше не видел ничего хоть сколько-нибудь подобного! — шумно восхищался Саймон, покидая наблюдательную площадку реактора. Клавдий поспешил увести барда с балкона, опасаясь, что тот просто свалится за перила от избытка чувств. — Такая мощь! Гроза! Вулкан! Стихия! Это же просто фантастика! Слушай, а если туда что-нибудь бросить?

— Что за мысли? — возмутился хильдар. — Это дуговой реактор, зачем туда что-то бросать? Оно испарится, скорее всего.

— А что, туда не попадало ничего? И вообще, почему он тогда открытый?

— А каким ему быть?

— Закрытым со всех сторон. Эта же ярость в центре создает поле, так? Но поле, как я понял, хорошо проникает через препятствия. Вот хотя бы через стены зала, через холм. Через корпуса геликоптеров, наконец. Закройте реактор целиком.

— Зачем?

— Чтобы туда ничего случайно не попало.

— Оно и так не попадает. Так удобнее визуально контролировать ход реакции. Так удобнее совершать техническое обслуживание реактора. Так просто красивее.

***

Джулия с шага нанесла было свой любимый маваши в голову, но Лайза остановила ее прямым ударом стопой в корпус, откинув на шаг назад. Затем чародейка рванулась вперед, перепрыгнула Скорпи, оперевшись той на плечо ступней, приземлилась за ее спиной и нанесла удар ногой с разворота назад.

— Ты мне так все ребра сломаешь, — прошипела Джулия, упав на колени и прокрутившись в сторону.

— И не только, — пообещала Лайза, нанося удар кулаком в голову.

Джулия отбила летящий кулак ладонью в сторону, а затем обратным движением ребром ладони нанесла рубящий удар по внутренней стороне бедра чародейки. Лайза вздохнула от боли, отпрыгнула, и нанесла круговой удар ногой в голову стоящей на коленях Джулии. Однако баронесса успела встать, так что удар пришелся в корпус. Захватила ногу чародейки рукой, шагнула вперед и сделала подсечку. Лайза упала на спину, Джулия оседлала ее сверху. Чародейка сумела ухватить руки противницы, не давая ей нанести удар. После нескольких секунд борьбы Лайза резко увела руки в сторону, одновременно выгибаясь мостиком в ту же сторону, подняв одно плечо и таз. Джулия не удержалась и упала. Теперь уже чародейка была сверху, усевшись баронессе на грудь. Высвободив левую руку, Лайза нанесла удар Джулии в голову. Скорпи увернулась. Затем еще раз. Затем ее колено прилетело чародейке в спину, опрокинув вперед. Чародейка сделала кувырок вперед, а потом сразу же еще один.

***

— Вот это и есть летные тренажеры, — сообщил Клавдий.

Тренажеры представляли собой металлические закрытые кабины, лишь отдаленно напоминающие геликоптерные. Они стояли на массивных основаниях, закрепленные на толстых цилиндрах.

— А это что? — указал на цилиндры Саймон.

— Приводы… Да? Они двигают кабину. Создают иллюзию движения. Ты наклоняешь рычаг управления, и кабина наклоняется, совсем как ведет себя настоящая машина.

Хильдар поднялся на основание и распахнул дверцу кабины.

— Залезай, — поманил он барда.

Саймон залез внутрь и устроился в кресле пилота. Изнутри кабина уже полностью соответствовала тому, что видел бард в настоящих геликоптерах.

— Здорово! Все так непонятно и сложно!

— На самом деле, здесь нет почти ничего сложного. Все эти приборы нужны для контроля за полетом. Чтобы пилот четко представлял себе положение машины в каждый момент времени. Их показания отражаются на стеклах шлемов. Вот, надень.

Саймон надел громоздкий шлем, чье забрало из темного стекла закрывало половину лица.

— Силовое поле через преобразующий кристалл питает двигатель, который вращает лопасти винта, — начал объяснять Клавдий. — Но геликоптер может вырабатывать немного энергии и сам. Когда вращаются его лопасти, от внешней силы. Обычно это не используется, а все питается от поля. Смотри, вот это — главный рычаг запуска. Он замыкает цепь, энергия от кристалла поступает в системы, и машина начинает работать.

Клавдий нажал переключатель и в кабине раздалось приглушенное гудение. На внутренней стороне забрала шлема появились символы и рисунки.

— Ничего понятного, — радостно доложил Саймон.

— Да ладно, — не согласился хильдар, тоже надевший шлем. — Смотри, круг слева — это уровень горизонта. Показывает, не кренишься ли в сторону. Рядом с ним — угол тангажа. Он показывает, куда смотрит нос машины — вверх или вниз. Хотя в полете ты можешь смотреть просто вокруг. Следи, чтобы капот и горизонт были в одном положении, без клевков и наклонов, и все. Следующая вертикальная шкала — это высотомер. Показывает расстояние от брюха геликоптера до поверхности земли, в кубитусах. Ты уже знаком с нашими обозначениями цифр? Ну тут еще дополнительная информация: скорость, компас, показатели работы подсистем геликоптера.

— А управлять как?

— Две ручки у тебя под руками. Справа ручка управления. Она двигается вперед-назад и в стороны. Ей осуществляется продольное и поперечное управление геликоптером. Соответственно тангаж и крен. Слева ручка мощности. Двигается вверх и вниз. Ей регулируешь мощность, которая поступает к несущему винту. Подъемную силу. Это маневрирование по высоте. Под ногами две педали, с их помощью осуществляется поворот относительно вертикальной оси. Понятно?

— Неа. Давай запустим, я вживую попробую.

***

— Неплохо, — заявила Джулия, лежа на полу и ощупывая ребра.

— Угу, — лежащая рядом Лайза вынула капу и осторожно потрогала зуб пальцем. — Хотя должна сказать, что тот удар скорпиона — пяткой через себя прогнувшись, был скорее эффектным, чем эффективным.

— То-то зуб трогаешь.

— Этого можно было добиться и менее выпендрежным способом.

— Почему бы и не побаловаться немного, когда чувствуешь свое превосходство.

— Это над кем же?

— Ну я же тебе все-таки наваляла, — заметила Джулия.

— Вообще-то это я тебе наваляла, — поправила ее Лайза.

— Ничья? — предложила баронесса.

— Ничья, — охотно согласилась чародейка.

— Тогда предлагаю нам подняться.

— Зачем? Тут удобный пол. Мягкий такой.

— Здесь есть термы.

— Уже встаю.

***

— Слушай, а как вообще летает геликоптер?

— По воздуху.

— Шутишь, да? Это хорошо. Шутки — верный признак владения языком.

— Было смешно? — обрадовался Клавдий.

— Ну… относительно, если честно. Не то чтобы прямо обхохочешься, но вообще да — смешно. Тут смотря на какое настроение собеседника попадешь с такой шуткой. Если на хорошее, то может и посмеяться. А если он не в духе, то лишь больше разозлится. Построенные на очевидности шутки часто бывают смешными, но иногда наоборот, вызывают раздражение.

— А это не всегда так? Все шутки.

— Пожалуй. Когда человек не в духе, он чаще лишь злится на шутки. Хотя иногда случаются такие, что пробиваются через злобу и заставляют смеяться. А как злиться, когда смеешься? Так как летает геликоптер?

— Его винт отталкивает воздух. Направляет его вниз. Каждая лопасть.

— Ого. А лопасти кажутся такими маленькими… Хоть и длинные, но узенькие.

— Зато они быстро вращаются. Каждая лопасть часто-часто отбрасывает воздух, и получается много.

— Хильдар давно изобрели геликоптеры?

— Это не мы. Такие машины существовали еще у Древних. Вообще, способность винта оказывать давление известна давно. Нам при обучении, на курсе механики, показывали книги Древних по истории. Представляешь, какие древние времена там описаны, что даже предыдущая цивилизация, до Смутных времен, уже считала это историей? Так вот, там были рисунки винта для подъема воды. Те винты были похожи на резьбу — тоже навернутые вдоль оси во много витков. Они своим вращением переносили воду из водоемов к полям и садам, которые располагались выше, чем хранилища воды. Отсюда понятен и следующий шаг — поместить такой винт целиком в жидкость. Тогда он при вращении будет двигаться сам, отталкиваясь как бы от воды. Или ввинчиваясь. Затем, путем экспериментов, было выяснено, что необязательно делать винты длинными. Вполне достаточно нескольких лопастей или лопаток, расположенных с наклоном. Так появились корабельные винты. Они широкие и короткие. Бывают с тремя или четырьмя лопастями, а бывают многолопастные. Так у них разные характеристики. Но об этом лучше спросить в Адмиралтействе. Что же касается воздушных, то их форма должна быть другой. Винт геликоптера имеет большой диаметр, потому что создаваемый им поток должен не только придавать движение аппарату, но и поддерживать его вес. Понимаешь, да? Если бы надо было только двигаться, как лодке, которая сама держится на плаву, то и винт бы можно было сделать небольшим.

— Понимаю, — кивнул бард. — Если бы геликоптер мог летать, то для его движения было достаточно маленького винта.

— Да. Несущий винт приводится в движение с помощью двигателя. Раньше, до освоения силовых полей, двигатели были на горючем топливе. Геликоптеры тогда были тяжелее, потому что были вынуждены брать запас топлива. И еще это ограничивало срок их полета. Когда топливо кончалось — двигатель останавливался.

— И в это время находиться лучше было на земле! — воскликнул бард весело.

— Не обязательно, — поправил хильдар. — Желательно, разумеется. Но все же. Помнишь, я тебе сказал, что вращающиеся лопасти вырабатывают немного энергии? Лопасти могут вращаться под напором воздуха, а если геликоптер падает, то на лопасти набегает воздух, раскручивая их. Это называется авторотация, самовращение. А когда лопасти крутятся, они создают не только энергию, но и подъемную силу. Понимаешь схему? Этой силы не хватит, чтобы поддерживать геликоптер в полете, но хватит, чтобы замедлить падение. Оно будет очень быстрым, но все же не камнем вниз. И посадка выйдет жесткой, но относительно безопасной. А есть способ еще уменьшить скорость посадки, для этого надо перед самой землей дернуть ручку мощности, тогда сопротивление воздуху, которое оказывают лопасти, еще увеличится. Лопасти станут вращаться медленнее, но дадут немного подъемной силы. Тогда сесть можно вообще без повреждений. Но это надо иметь опыт, чтобы хорошо чувствовать, когда что делать. Геликоптеры могли делать так всегда, с любым двигателем. Но, конечно, старались не допускать того, чтобы в полете кончилось топливо.

— Хорошо, что вы избавились от этой проблемы.

— Да. С появлением силового поля срок полета геликоптера ограничен только выносливостью экипажа и механизмов. Двигатель крутит лопасти несущего винта с постоянной частотой вращения. Однако, чтобы иметь возможность маневрировать по высоте, да и просто взлетать и садиться, нужно как-то регулировать подъемную силу. Для этого лопасти крепятся на валу так, что могут изменять угол, под которым они стоят к плоскости вращения. Этот угол называется шагом винта, и ручка мощности регулирует именно его.

— А почему тогда она называется ручкой мощности, а не шага?

— При изменении шага изменяется сопротивление, которое лопасти винта оказывают потоку воздуха. Это то же самое, что и подъемная сила, только в другую сторону. Понимаешь? Винт давит на воздух, но и воздух давит на винт. Баланс. При этом винт отбрасывает воздух, но для этого ему нужна мощность. Винт может зачерпывать воздух понемножку, и для этого нужна одна мощность. А может зачерпывать сразу много! При этом винт отбрасывает больше воздуха, создает большую подъемную силу. Но для этого ему нужно больше мощности. Когда ты изменяешь угол наклона лопастей, шаг винта, то специальная автоматика дает сигнал двигателю выдать больше мощности на винт. Иначе его лопасти замедлятся! Той старой мощности им будет не хватать. Это тоже баланс. Винт может отбрасывать понемногу, но с большой скоростью. А может отбрасывать много, но скорость уменьшится. А чтобы отбрасывать много с большой скоростью, винту нужно больше сил, мощности, которую дает ему двигатель.

— Понимаю… А почему нельзя замедлять лопасти?

— На маленькой скорости отбрасываемого воздуха просто не хватит, чтобы удерживать геликоптер. Там есть и достаточно сложная аэродинамика, которая описывает поведение воздуха на лопасти при движении. Но если не углубляться — в какой-то момент подъемной силы не будет. Проще говоря — чтобы геликоптер летел, нужна определенная скорость вращения несущего винта. Есть холостой режим, когда винт уже крутится, но с небольшой частотой, и геликоптер стоит на земле. Это используется при ожидании, когда от посадки до взлета недолго и нет смысла выключать двигатель.

— Ладно.

— Двигатель питается от силового поля. Его энергия приходит на геликоптер постоянно и воспринимается кристаллом. И когда ты включаешь главный рубильник, энергия от кристалла начинает поступать в двигатель, он раскручивает лопасти и геликоптер взлетает. Когда несущий винт крутится, он создает крутящий момент, воздействующий на весь геликоптер. Это тоже баланс. Сила противодействия. Она стремится развернуть машину вдоль оси винта. Чтобы ее скомпенсировать, в хвостовую балку геликоптера подается воздух, который сильно дует через специальные щели на балке и создает компенсирующую силу.

— А откуда берется этот воздух?

— Его нагнетает компрессор. Это по сути тоже винт, который засасывает и разгоняет воздух, а потом направляет его поток в щели. Получается на балке с разных сторон есть несколько потоков воздуха с разными скоростями. Этим создается разница давлений, которая давит на одну сторону балки, компенсируя разворачивающую силу от винта. Управляя этим потоком с помощью ножных педалей, ты можешь поворачивать машину. Такой поворот кстати называется рысканьем. Не знаю, надо ли тебе знать термины, но пусть. Я говорил уже про угол наклона лопастей. Изменяя его ты можешь не только регулировать подъемную силу, но и отклонять тот воздух, который отбрасывается винтом. Понимаешь? Винт будет отбрасывать воздух не чисто вниз, а вниз и немного в сторону. Тогда его сила будет не только поднимать геликоптер, но и двигать его вперед или в сторону или назад! Это ты регулируешь с помощью ручки управления. Наклонил ее влево, геликоптер накренился влево, сила от несущего винта направлена вниз и вправо, машина двигается влево. Наклонил ручку вперед, сила от винта направилась вниз и назад, геликоптер летит вперед.

— Ну это я освоил.

— Не очень.

— Да ладно тебе! Я потом уже даже не падал.

***

Джулия привела Лайзу в небольшие термы, расположенные прямо во Дворце спорта. По словам баронессы, таких было немало. И большие, где могла после матча отдохнуть вся команда, и маленькие, всего для нескольких человек. Конкретно эти термы были, похоже, еще и особенно роскошные, потому что там были две служанки, такие же красавицы, что были во дворце. Впрочем Джулия отослала их взмахом руки. Служанки исчезли беззвучно, словно тени.

— Мы справимся и сами, правда ведь?

— Ну если тебя ребра не беспокоят… — пошутила Лайза.

— Ну ты же мне поможешь намылить спинку, — в тон ответила Джулия.

Снять топик оказалось неожиданно трудно. Лайза зашипела, подняв за голову руку, которая попадала в захват Скорпи. Джулии тоже было не очень удобно, судя по тому, как она пыталась раздеться, не поднимая рук. На ребрах и под грудью ее синели огромные синяки. Такие же, впрочем, были и у Лайзы по всему телу. Особенно досталось бедрам. Как с внешней, так и с внутренней стороны.

— Любишь ты лоу-кики, — прошипела чародейка, стягивая шортики и стараясь не касаться бедер.

— Особенно в бедро, — согласилась Джулия. — Если метить в колено или голень, противник может просто успеть поднять ногу. А если целить в бедро, куда-нибудь да попадешь.

— Например в блок или в захват.

— Если быстро, то в захват не попадешь. А даже если и попадешь, вторая нога зачем тебе дана эволюцией, как не для ударов в прыжке?

— Зато я заметила, ты не любишь клинчи и вообще борьбу. Хотя и умеешь.

— Точно, предпочитаю бить на дистанции. А то вон, оказалась близко к тебе, — Джулия кончиками пальцев коснулась скулы и скривилась.

— Голова нам дана не только для того, чтобы в нее есть, — подтвердила чародейка. — Молодец, что успела отвернуться, я тебе в нос метила.

— Да я поняла.

Раздевшись, девушки прошли в маленький бассейн, наполненный мыльной пеной. Усевшись друг напротив друга на скамеечки внутри, несколько минут они просто расслабленно сидели, наслаждаясь прикосновением теплой воды к телам.

— Я честно не представляю, как буду намыливаться, — призналась Лайза. — Мне нужно время на восстановление, а пока мне даже шевелиться больно.

— Мы и не торопимся никуда, — ответила Джулия, которая сидела, закрыв глаза. Сейчас баронесса казалась непривычно расслабленной и довольной. Умиротворенной.

— Ну если так, — Лайза с довольным вздохом закрыла глаза и чуть сползла вниз на скамеечке, отчего вода закрыла ей подбородок. Дунула, отгоняя клок пены.

— Я чувствую твою ногу, — сообщила Джулия.

— Ой, извини. Бассейн маленький.

— Да ничего, оставь. Я уже начувствовалась сегодня. И ног, и рук твоих.

— Это взаимно.

Через несколько минут тишины чародейка весела фыркнула.

— М? — вопросительно подняла бровь Джулия, по-прежнему не открывая глаз.

— Я заметила, что ты сидишь рядом со мной с закрытыми глазами. А до спарринга глядела настороженно.

— Хороший спарринг — как хороший секс, очень сближает. Раскрывает людей. Позволяет им стать ближе друг к другу. Понять сущность. В минуты схватки узнаешь человека лучше, чем за дни бесед.

— Потому что в бою он не скрывается за маской воспитания и социальных норм?

— Точно, — кивнула Джулия.

— Тогда схватка насмерть должна быть еще более откровенной, даже интимной, ведь там уже не остается места никакому притворству.

— Именно так. В смертельном бою узнаешь человека полностью, до самых глубин его души. Причем даже неважно, союзник это или враг. Близость смерти как яркий луч светового кристалла, разгоняет мрак и туман, существующий в людях, и показывает без утайки их самые глубокие и потаенные уголки, демонстрируя кто есть кто.

— Без утайки и без прикрас, — откликнулась Лайза.

— Точно, — Джулия наконец открыла глаза и посмотрела на чародейку. Потом медленно повернулась к ней спиной, встав на скамеечку на колени, и легла грудью на край бассейна. — Потрешь мне спинку?

— Только в обмен на такую же услугу, — негромко проговорила Лайза.

— Разумеется.

Чародейка поднялась, взяла губку, лежавшую возле бассейна, и присела рядом с Джулией. Зачерпнула на губку пены и принялась растирать ее по спине баронессы легкими круговыми движениями.

— У тебя красивая спина, — неожиданно произнесла чародейка.

— Спасибо.

— И все остальное тоже. Эти синие бока…

— Ай!

— Ой, извини.

— Нет уж! Не извиню. Ты специально ткнула мне в ребра пальцем!

— Что ты! Как ты могла подумать такое! Хм, а твои синяки кажутся меньше… Хотя нет. Это не кажется. Они реально уменьшаются.

— Будто для тебя это удивительно.

— В том и дело, что для меня — нет. А от тебя я не ожидала такого.

— Почему же? Мой род занятий имеет повышенную вероятность получения травм. Логично предположить наличие каких-то защитных механизмов. Например, ускоренного восстановления.

— Если честно, я до сих пор не до конца понимаю род твоих занятий, — призналась Лайза.

Джулия медленно развернулась и уселась на краю бассейна, так что сидящая чародейка смотрела ей прямо в солнечное.

— Как ты думаешь, почему я называю тебя сестрой? — негромко поинтересовалась баронесса.

— Не знаю. Но предполагаю, что у тебя была в детстве сестра, возможно близняшка. Вы росли вместе и были очень дружны, не разлей вода. Делились секретами и все делали вместе. Даже спали в одной кровати, и всегда точно знали, что другая чувствует и думает. Но твоя сестра погибла в результате ужасного и трагического несчастного случая. Это оставило неизгладимый след на твоей психике, и с тех пор ты ищешь ее в других людях. И во мне ты увидела сестру из-за цвета волос, поэтому и называешь меня так, и относишься ко мне с нежностью, которая пробивается сквозь твое армейское воспитание.

Джулия несколько долгих мгновений смотрела на чародейку, не говоря ни слова и приоткрыв рот. Потом хмыкнула.

— Тебя Саймон укусил, да? Узнаю его стиль безумных фантазий.

— Да я и сама умею, — немного обиделась Лайза. — Хотя кое-чему от него все же научилась.

— Вот уж правду говорят, с кем поведешься, от того и наберешься. У меня не было сестры в человеческом понимании. Есть старший брат, но дело не в этом. Просто мы с тобой занимаемся очень похожим делом. Мы сестры не по крови, но по духу. Безусловно, разница есть. Ты странствуешь по мирам, я служу на благо страны холмов.

— Но это косметические различия, — медленно проговорила чародейка. — Так?

— Мы с тобой преследуем одни и те же цели. Пусть и прикрываемся словами о смысле жизни, высшей цели, Высшем благе, верности, государственном долге. Слов много разных существует. Они хороши, чтобы говорить с другими. Чтобы создавать у других людей нужное впечатление, настроение и желания. Чтобы заставлять их делать то, что тебе нужно. Ведь и способы достижения целей у нас с тобой похожи. Разве нет? Поэтому я и называю тебя сестрой. Как очень близкого человека. Похожего. Родного. Той же крови.

— Почему ты почувствовала это сразу, как увидела меня, а я нет?

— Потому что даже ты не всесильна? Я не знаю. Может быть, твои мысли были о другом. А может быть, ты просто отвыкла искать в других людях свою родню? Перестала верить, что можешь встретить похожую на себя. Перестала искать эту похожесть, так как перестала верить, что она существует вообще. Садись, моя очередь тебя помыть.

Лайза медленно развернулась и села на скамеечку бассейна между раздвинутых ног Джулии. Баронесса взяла у нее губку и начала аккуратно намыливать спину. Остановилась у шрама и легонько коснулась его пальцами.

— Не больно?

— Не бойся, он не отличается по ощущениям. Это лишь причина моего умения владеть кнутом и моей любви к нему… Стой. Что значит — в человеческом понимании?

— Этайн и я родились в одной семье. Вместе.

— Оу.

— В человеческом понимании нас можно бы назвать сестрами. Но ты сама понимаешь, человеческие категории не применимы к Этайн.

— У меня столько вопросов кружится в голове, — призналась чародейка. — Не знаю, какой задать.

— Да уж, это была неожиданная двойня, — усмехнулась воспоминаниям Скорпи. — Для всех, кроме, может быть, Элохим. А может даже она не ожидала, что помимо Этайн будет еще ребенок. Так или нет, мы не могли быть сестрами. Однако по какой-то причине нам позволили расти вместе. Не так, как обычно растут дети, нет. У нас были разные пути. Но мы общались, мы очень многое делали вместе. Мы были пусть не сестрами, но друзьями, как это может быть в случае человека и принцессы, будущей возлюбленной императрицы. Поэтому я и сказала, что служу Этайн с рождения. Я люблю ее. Может быть даже больше, чем заставляет ее аура. Но ты мне больше сестра. Вот так.

День 77

Это был день созерцания и расслабления. На Камалон лился дождь. Тугие струи падали из низких серых туч, потоками текли по склонам пирамиды дворца и образовывали реки на улицах, стремящиеся к водным каналам.

Саймон после завтрака принялся за изготовление геликоптера. Он сделал винт из листа бумаги, короткий и широкий, похожий на корабельные, насадил его на зубочистку, укрепил хлебным мякишем, собрал подобие корпуса из бумаги. Соединил это все и принялся за эксперименты, наблюдая за падением модели.

Лайза и Джулия лениво наблюдали за его деятельностью. Они не говорили между собой, однако это было очень теплое, понимающее, интимное молчание.

К полудню дождь прекратился. Джулия посмотрела с веранды на улицы города, и объявила:

— Мы идем в оперу!

— Куда-куда? — переспросил Саймон, как раз собиравшийся запустить с веранды свою наиболее удачную модель.

— В оперу. Ты же хотел сходить в театр? Вот опера — это тоже спектакль, только музыкальный. Все герои не говорят, а поют.

— Так я же языка не знаю. Слов не пойму.

— Это абсолютно не важно. Слова очень часто непонятны даже носителям языка из-за особенностей исполнения. Поэтому гостям выдают libretto — это письменный текст всего произведения. В опере главное не текст, а голос. И еще костюмы.

Саймон отпустил модель и с грустью пронаблюдал как она переворачивается и катится по склонам дворца.

— Стабилизатор отлетел, — сообщила баронесса.

— Эх. Ладно, чего стоим тогда? В оперу!

Здание оперы находилось в месте, где соединялись морской канал и внешнее кольцо. Его причудливая форма напоминала три ракушки, стоймя воткнутые рядом друг с другом, причем каждая следующая была несколько больше предыдущей.

Сама опера тоже оказалась великолепной. Три часа эстетического удовольствия. Шикарные костюмы, восхитительные декорации. А главное — умопомрачительные голоса актеров. Их яркость, их красота и сила, широта диапазона. Все это привело барда в полнейший восторг. На выходе из оперы Саймон рыдал, обливаясь слезами восхищения и причитал:

— А я еще думал, что умею петь!

Однако не успел бард полностью излить душу и выразить свои чувства, а к Джулии у порога здания оперы подошел хильдар в серой форме и склонился к уху баронессы.

— Приношу свои извинения, ребята. Вам придется вернуться без меня. Срочное дело требует моего внимания и, к сожалению, присутствия.

— Жаль. Когда ты вернешься?

— Увы, не знаю. Надеюсь, что сегодня, но без гарантий.

— Хорошо. Удачи в делах.

— Спасибо, — кивнула Джулия, принимая из рук посыльного свой шлем и уже на бегу его надевая.

***

— Quid accidit? Brevem et punctum.

— Deprensa navis in territorii aquas in aliena regione montis. Secundum de causa figura est ei quae gravibus carrier patriae appellaretur.

— Lira…

— Comprobatur. Praedo reliquit intercipere intrusus "Celeri" exsequendum feliciterque repulso vas et pretium tincidunt. Tamen, non dignum quod expectata cantavit. Videtur quod praeter navem carrier ad duces et nautae et qui summus ordo principes Imperii in Concordat. Et active conatur ad statuam contactum nos. "Celeri" sit petit instructiones.

— So. Euge quod non erueret. Contactum, so… Miror, cur non subito eum. Tantum navis una?

— Comprobatur.

— Et hoc modo: "Celeri"?

— Et factum est obambulauerant area. Alius habet duas prope explorata navis vulgo fregatis. Peto eorum nomina?

— Non. Im 'iens ut volare ad helicopter. Sed subversores sunt tecum, si memini, non omnibus gaudet super gradum?

— Tantum in cruiser. Sed postridie vix aliter. Quod additur ad aquas nostrae terminus.

— Bene, quod.

— Ad fugis tu?

— Etiam.

— Quod circa portum?

— Portum navis in funem. Exspectabo helicopter fuga. Dic ad eos qui non habent difficile opus cantavit. Quam fugere?

— Et dimidium tribus horis ad quinque autem ex in tempestatum in itinere.

— O. Quid opus est ut numulariorum cantavit.

— Ad propono exitus.

— Veni in.

— Cur fugis?

— Concordat. Et venerit ad nos, et vis ad statuam contactum. Habeo ut cum de causis.

Полет был долгим. Пара геликоптеров летела на северо-восток от Камалона. Один транспортный и один штурмовой. Сначала над побережьем, затем машины повернули и полетел уже над открытым морем. Джулия успела два или три раза задремать, сидя на жесткой скамье. Помимо нее в геликоптере летели полдюжины бойцов "Тени". Молчаливые, не снимающие шлемов. Надежные.

— Appropinquanti — раздался в шлемах голос пилота. — Decem minutorum approximata tempore fuga.

— Praeparet portum, — скомандовала Джулия.

Бойцы спецотряда зашевелились, проверяя оружие и снаряжение. Через десять минут геликоптер пошел на снижение.

— Visual contactum est, — сообщил пилот.

Коар больше чем наполовину скрылся за горизонтом и в его последних лучах на глади моря были хорошо различимы два корабля. Один из них был привычным эсминцем хильдар, с гранеными серыми формами, закрытый и холодный. Стволы его орудий были направлены в сторону второго корабля. Этот был деревянным, имел странные закругленные очертания и был очень большим. Гораздо больше "Celeri". Джулия знала, что размер не главное, а пушки эсминца обладают ужасающей мощью. Однако боевые возможности имперского линкора были доподлинно неизвестны, а присутствие на борту магов Конкордата вообще делало все прогнозы бессмысленными. Так что хорошо, что встреча пока обходилась без конфликта.

Геликоптеры облетели корабли по широкой дуге.

— Nos terram, — приказал Джулия своим бойцам и пилоту.

Транспортник снизился еще больше и завис над эсминцем не более чем в десяти пассусах. Бойцы "Тени" выкинули наружу десантные тросы, пристегнулись к ним карабинами на поясах и один за другим заскользили вниз, на палубу эсминца, расположенную сразу за его рубкой и прикрытую высокими бортами. Скорпи также пристегнулась к тросу и подошла к двери. Ударный геликоптер продолжал все это время барражировать вокруг, держа имперский линкор на прицеле.

— Manere prope quod paratos nos capere, — приказала она пилотам и шагнула за порог.

Быстро проскользив вниз, Джулия ощутила под ботинками палубу корабля и отцепила карабин. Геликоптер вертикально поднялся вверх и отлетел в сторону от кораблей, где принялся барражировать по кругу. Тросы по-прежнему свисали под его брюхом.

— Vos erit statuam contactum? — спросил у Скорпи хильдар в форме военно-морского флота.

— Im 'Iulia Scorpios, ita et ego statuam contactum.

Хильдар вытянулся смирно и отдал честь.

— Senior Suffragium Nicolaus Zimin, ma'am. Et hoc propius ad navem illam?

— No. Naviculam parant.

Через пять минут надувная лодка отвалила прочь от борта эсминца и быстро устремилась к линкору, прыгая на волнах. Матрос управлял шлюпкой, а Джулия и ее бойцы расположились по бортам.

С линкора уже спустили трап, когда шлюпка приблизилась к имперскому кораблю. Первыми на борт поднялись трое бойцов "Тени", затем Джулия, за ней еще два бойца. Один вместе с матросом остался в шлюпке.

На палубе линкора выстроились люди в серой и черной форме. Один из них выделялся буйной гривой рыжих волос. Когда Джулия поднялась на борт, ей навстречу выступил человек в черном комбинезоне и плаще. Седая бородка клинышком украшала его лицо, а глаза сверкали нетерпеливым огнем.

— Наконец-то, — пробормотал он себе под нос.

— Вы находитесь в территориальных водах страны холмов, — громко объявила Джулия по-лирски. — Я Джулия Скорпи, баронесса Кесари, официальный представитель императрицы хильдар. Назовите себя и свою цель нахождения здесь или умрите.

— Мое имя Тиорий. Магистр Конкордата и глава контрразведки Империи. Я и мои люди преследуем опасных беглецов от правосудия Империи. Это чародейка, зовущая себя Лайза, имеющая отличительный признак — необычные белые волосы… кхм-хм. И парень — бард Саймон Ментарийский. Вы их не видели?

— Здесь я задаю вопросы, — сообщила Джулия. — В чем вы их обвиняете?

— Это наше внутреннее дело, которое никоим образом не затрагивает хильдар. Это не важно.

— Здесь я решаю, что важно, а что нет. И доказательством этого служит все то вооружение, что направлено сейчас на ваш корабль. Вы маг, так ведь? Уверены, что успеете сбежать, если все это вдруг превратится в горящие щепки?

— Честно говоря — нет, — признался Тиорий. — Зато уверен, что мы слишком враждебно начали общение, вы так не считаете? Ни у Конкордата, ни у Империи нет вражды к империи хильдар. Строго говоря, мы о вас даже не знали. В своей погоне за беглецами мы зашли так далеко, как никто до нас. Давайте проследуем в мою каюту, и я расскажу вам, что привело нас сюда. А то что-то ветер холодный поднимается.

Джулия кивнула двум бойцам и втроем они последовали за магистром.

В каюте Тиорий приглашающим жестом указал на кресла перед столом и предложил вина. Джулия села и от вина отказалась, а сопровождавшие ее бойцы не отреагировали, стоя у дверей каюты. Магистр плеснул вина себе в кубок и сел в соседнее кресло, по ту же сторону от стола, что и Скорпи.

— На Лире существует множество государств, которые имеют своих правителей, но при этом объединены языком, историей, а также глубокими и сильными экономическими связями…

— Это для меня не секрет, — прервала его Джулия.

— Я догадался, — кивнул магистр. — Потому что вы говорите на этом общем языке. При всем уважении, маловероятно, чтобы на Западном материке, так мы называем ваши земли, был тот же язык, со всеми особенностями и правилами, как и на Лире. Без тесных контактов это невозможно. Даже если вы говорите на чем-то похожем, на языке, который тоже идет от Древних, он должен отличаться.

— Вы правы, — согласилась Джулия. — Хильдарин имеет общие черты, но сильно отличается. Не уходите от темы, вы хотели рассказать о своем интересе к Лайзе и Саймону.

— Это вы хотели, чтобы я это рассказал, — мягко поправил ее магистр. — И угрожали оружием.

— А я и не переставала им угрожать, — хмыкнула Джулия. — Ближе к теме, дорогой магистр.

— Что вы знаете о Конкордате? — задал вопрос Тиорий.

— Меньше, чем хотела бы, — призналась Скорпи.

— Это объединение всех магов Лиры. Не просто клуб по интересам, почетное братство или профессиональный союз, а реальная сила, преследующая свои цели. Одной из этих целей является объединение Лиры и ближайших материков в единое сверхгосударство. Пусть не юридически, но практически. Общая история, единый язык и глубокие связи облегчают эту задачу. А после всеобщего прекращения войн, наступившего с усилением Конкордата, мы приблизились к цели еще на шаг. Лишь единое государство, не раздираемое внутренними спорами и распрями, может направить все силы, которые тратятся на войны, на развитие и познание. Мы помним ошибки Древних и решили выбрать другой путь. Магия — вот то, что приведет нас к лучшему будущему. Моя работа — контрразведка. Ведь к сожалению, хоть войны и прекратились, но государства по-прежнему соревнуются между собой. Иногда выбирая для этого откровенно враждебные действия. Шпионаж, диверсии, подкупы должностных лиц ради достижения преференций. Мышиная возня ради прибыли, тратящая огромные силы и средства без понимания того, что в сотрудничестве можно достичь гораздо большего. С этим я вынужден бороться как глава контрразведки, и как магистр Конкордата, потому что это мешает и моему государству, и моему братству.

— Пока я не понимаю, как отношение это имеет к Лайзе и Саймону.

— О, самое непосредственное. Саймон Ментарийский — вообще непонятно кто. Так, идет за компанию. Я думаю, он просто оказался не в том месте не в то время. А вот Лайза — иное дело. Первоначально ее засекла моя служба. Она собирала информацию в Империи. Подумаешь, эка невидаль. Империя — мощное государство, сильнейшее на Лире. Много кто хочет узнать ее секреты. Но в этом случае были особенности. В поведении шпиона, в ее способах. В информации, которую она искала. Все было каким-то нехарактерным, странным, чуждым. А потом выяснилось, что этот шпион вовсе не из другого государства Лиры, а из другого мира. Это выяснилось при задержании Лайзы. Попытке задержания, если быть точным, потому что девушка смогла убежать. И даже еще чуть позднее, если быть совсем точным. Когда мы стали разбираться с тем, что удалось захватить. Я гонялся за Лайзой по всей Лире. Сначала по долгу службы, а затем по велению судьбы, когда выяснилось, что она иномирянка. Но она постоянно опережала меня на шаг и не давалась в руки. Ускользала их ловушек и прорывалась с боем. Уже потом я понял, что надо перестать изображать пса, гоняющегося за вороной, а направиться туда, куда стремилась она — на Западный материк. Но похоже, я опоздал и она все же прибыла сюда первой?

— Возможно. А что Саймон?

— Я так и не понял, зачем она его таскает за собой. Они встретились случайно, после того, как Лайза сбежала от меня первый раз. И после этого она постоянно была с ним. Она именно тащит его, вытягивает из ловушек и неприятностей. Понимаете, в ее действиях была цель — она искала способ попасть на Западный материк. Как мы предположили, у нее здесь путь домой или просто интерес. Когда мы убедились, что она упорно стремиться попасть на Запад, то отправились на перехват. Я понимаю действия и мотивы чародейки, но мотивы этого барда для меня загадка. Почему он следует за ней, почему она ему помогает это делать?

— Ну ему просто в кайф такие приключения и новые места, — сообщила Джулия. — А вот ее мотивы неизвестны. Может, ей нравится как он поет.

— То есть, вы признаете, что они у вас, — кивнул Тиорий.

— Прежде чем я это признаю, ответьте на вопрос — почему она вам так важна? Из-за шпионажа за вашей страной?

— Нет. То и шпионажем назвать трудно, скорее интерес туриста, который почему-то решил действовать инкогнито. Настоящий интерес она для меня представляет как для магистра Конкордата.

— Почему?

— Она гостья из другого мира.

— И что? — вновь спросила Джулия.

— Вас это не удивляет? — вопросом на вопрос ответил магистр.

— А должно? Существование других миров — не тайна. Существование переходов между разными мирами — тоже не секрет. Естественно, что рано или поздно встретится гость из другого мира.

— К сожалению, для многих обывателей на Лире существование других миров остается где-то на уровне легенд, — вздохнул Тиорий.

— Это вопрос образования. Причем тут Лайза?

— Она важна для Конкордата. Это наш шанс установить контакт с другим миром.

— А если она не хочет этого контакта?

— Она уже его установила. Но односторонний. Это как-то… неправильно. Все равно как если бы мы прибыли к вам тайно и начали вынюхивать секреты и просто обычаи жизни. Это подозрительно, к тому же. Не готовится ли вторжение. Это тоже обязанность Конкордата — защищать Лиру от угроз извне.

— А вы ее пробовали спросить? — поинтересовалась Джулия. — Или сразу "всем на пол, руки за голову, лицом в пол!" Если выяснили, что она так интересна, могли бы поговорить вот как мы с вами сейчас.

— В том и дело, что поначалу я считал ее простой шпионкой. А когда выяснил ее суть, она уже была вне досягаемости. И я не мог ее схватить, чтобы хотя бы объяснить свой интерес. Ха! Один раз мы с ней даже разговаривали. Но она была в чужом обличье и я ее не узнал. А затем было несколько эпизодов, когда мои коллеги по незнанию весьма грубо пытались ее захватить. Я тоже виноват, что не препятствовал этому. Знаете, думал, что посажу ее за стол, пусть даже в цепях, там и поговорим. Но уверен, она теперь жутко не хочет со мной общаться. Со всем Конкордатом.

— А если вы с ней встретитесь? Попробуете захватить или все же поговорите?

— Думаю, она при встрече ударит первой, и честно сказать, я ее понимаю.

— Лайза гостит в стране холмов и соответственно, находится под нашей защитой. Как и Саймон Ментарийский. Я не могу допустить, чтобы им был причинен вред. Однако вы тоже находитесь у нас и ваш статус пока не определен. Могу сказать, что страна холмов заинтересована в установлении контакта с Лирой и с Конкордатом в частности.

— Это большая честь для нас и могу заверить, что мы столь же заинтересованы в знакомстве и сотрудничестве, — быстро произнес магистр.

— Так что вы лично и ваш корабль направитесь к берегам хильдар. И рано или поздно встретитесь с Лайзой. Если она сама этого захочет, конечно. Я могу пообещать, что объясню ей вашу позицию и причину вашего интереса. Разумеется, мы вам ее не выдадим, но в случае ее согласия вы сможете поговорить на территории хильдар. Задать все интересующие вопросы и предложить сотрудничество. Это вас устроит?

— Это намного больше того, на что я мог рассчитывать, — заверил баронессу Тиорий. — Можем ли мы отправиться немедленно?

— Конечно, однако это займет не меньше двух или трех дней плавания.

— Досадно. Я бы мог предложить телепорт, но к сожалению, уже второй день вокруг словно какое-то поле, которое препятствует телепортации.

— Вот как? Интересно. А вы так спешите?

— Конечно.

— Мы бы могли отправиться на моем геликоптере. У меня есть шесть свободных мест, так что вы можете взять пятерых сопровождающих. Мы долетим за пять часов. А тот прекрасный корабль сопроводит ваш линкор и всех остальных ваших людей в порт Камалона.

— Забавно, вам даже известен тип этого корабля… Ваше предложение честь для меня, баронесса, и я с радостью его принимаю. Мы будем готовы через десять минут.

Ночь 77

Камалон

Покои императрицы

— Ты пришла… — чуть слышно прошептала Этайн.

Лайза молча кивнула.

— Почему так долго? — все тот же шепот. — Разве ты не хотела ко мне?

— Я сопротивлялась, — призналась чародейка тихо. — Это желание пугало меня, как ничто иное. Я в полной мере владею своими эмоциями, они лишь инструмент достижения цели для меня. И когда я испытала это влечение к тебе, я испугалась. Это было неправильно. И невозможно.

Этайн плавным движением поднялась с кровати и на цыпочках подошла к столику. Взяла с него хрустальный графин и до краев наполнила высокий бокал кроваво-красным вином. С бокалом в руках так же на цыпочках подступила к чародейке.

— Ты знаешь, как меня называют мои подданные? — спросила Эхрайде, передавая стакан Лайзе и на пару мгновений задерживая свои пальцы на пальцах чародейки.

— Возлюбленная императрица, — кивнула Лайза, принимая бокал.

— Ты этого боялась?

— Да. Они любят тебя. Все. До безумия. И я решила, что сама пала жертвой твоих чар. Ведь с того первого мига как я увидела тебя в тронном зале, я хочу тебя. Сначала я не могла понять что это. Влюбленность? Но у меня есть незаконченное дело в этом мире, которое надо выполнить. Я не могу отвлекаться на романы. И даже больше: ты — императрица, а я — пришлая девка из ниоткуда. Между нами просто не могло быть ничего, мы слишком разные по статусу. Я могу контролировать свою влюбленность. И это чувство должно было исчезнуть, как бесперспективное. Но эта страсть не желала угасать, она наоборот росла. Потом, узнав больше о хильдар, я поняла, что это твоя сила, твоя императорская власть. И я поняла, что она действует и на меня, хотя я иммунна к магии очарования. Но с твоей силой я не могла спорить. Поэтому не уходила дальше. А оставалась здесь, во дворце, поближе к тебе. Я балансировала на грани и хотела найти силы, чтобы уйти. Я сопротивлялась твоим чарам. До сегодняшней ночи.

Лайза одним глотком допила вино и посмотрела в черные глаза Этайн. Императрица взяла из ее рук пустой бокал и не глядя отбросила на пол. Кончиками пальцев она нежно провела вдоль щеки чародейки.

— А если я скажу тебе, что это не моя сила? — тихим голосом спросила Этайн. — Что я тоже с первого мгновения нашей встречи думаю о тебе и представляю нас вместе? Ты поверишь?

— Я не знаю…

— Я тоже. Моя сила всегда была со мной, сколько я себя помню. И я не знаю даже теперь, может ли кто-то полюбить меня по собственной воле, не под действием чар? Я всеми любима, но… истинная ли это любовь? Настоящая? Такая, какая бывает у простых людей? Я знаю лишь, что меня любила мама, потому что она сама имела такой дар… или проклятие? А сейчас, я любима всеми.

Лайза сжала кисть императрицы между своих ладоней.

— Это благо, — убежденно произнесла чародейка. — Я знаю людей, которые мечтали бы о такой силе, как у тебя. Потому что она дает настоящую любовь. Даже более настоящую, чем у простых людей. Надежную. Вечную. И будь уверена, это не магия, не иллюзия, не внушение окружающим тебя. Это истинное благословение.

— Спасибо тебе за эти слова. Я не могу отключить свой дар, и, наверное, это он на тебя действует. Но знай — это взаимно. То, что ты испытываешь ко мне, я испытываю к тебе. Я в тебя влюбилась с первого взгляда. И мечтала о ночи с тобой. И сейчас ты пришла…

— Да…

— И я теперь не отпущу тебя, пока не получу желаемого, — Этайн положила ладонь на плечо чародейки. — Я ведь императрица, мое желание — закон.

— Да…

— И… мы ведь обе этого хотим, не так ли?

— Обе… — эхом повторила Лайза.

Этайн сделала еще один маленький шажок вперед. Ее лицо оказалась совсем близко к лицу чародейки. Лайза чувствовала на своих губах дыхание Этайн. Их ресницы почти соприкасались. Несколько долгих мгновений зеленые глаза не мигая смотрели в черные.

— Я люблю тебя, — прошептала Лайза и прильнула к жадно встретившим ее губам Этайн.

День 78

Чародейка ворвалась ураганом в спальню барда, рывком сдернула одеяло и принялась трясти за плечо:

— Саймон, просыпайся! Мы уходим.

— Ага… хорошо… я выйду к завтраку, — сонно пробормотал Саймон, переворачиваясь на другой бок. Но через пару секунд распахнул глаза и сел, глядя на чародейку, которая носилась по комнате, собирая его одежду и кидая ему на кровать. — Уходим? Когда?

— Прямо сейчас. И чем быстрее, тем лучше, а то начнется… Завтрака не будет. Мы сматываемся. И быстро. Проснись, — чародейка звучно хлопнула в ладоши. — Все плохо, и нам снова надо бежать.

— О Единый… Что случилось-то? — бард лихорадочно натягивал штаны, сидя на кровати, и одновременно с этим пытаясь ладонями привести в порядок волосы, протереть глаза и найти в карманах жевательную смолу.

— Как там это… laesae majestati, — туманно пояснила Лайза. — Хотя в чем там laesae, я не понимаю. Но хильдар, кажется, обиделись.

— И у нас от этого неприятности? — уточнил Саймон.

— Очень большие неприятности.

— Я готов бежать, — отрапортовал бард, но потом озадачился. — А как мы сбежим?

— Ты что, не продумал способы побега из дворца? — бросила чародейка, выбегая из резиденции и устремляясь по коридору прочь. Саймон не отставая бежал следом.

— Ты говоришь, будто я этим когда-то занимался, — пропыхтел он.

— Тогда не задавай таких вопросов и доверься мне.

— А куда мы вообще побежим? Если мы и выберемся из дворца, что дальше? Здесь страна хильдар! Со всеми их геликоптерами, отрядами солдат, антеннами слежения. Они не дадут нам уйти.

— Доверься мне, — повторила чародейка.

— Я тебе доверяю всегда, — признался бард. — Но мне хочется знать.

— Это тебя спокойная жизнь в роскоши так избаловала, — посетовала Лайза, открывая дверь на лестницу и устремляясь по ней вниз.

— Почему не вызвать отис?

— Потому что его остановят в первую очередь, и мы окажемся в ловушке.

— Куда мы бежим?

— Ты расслабился. Хочешь, чтобы я тебе все рассказала, объяснила, дала гарантии. А их нет. Все, что у меня есть — это план, дикий и сумасшедший. Даже не план, а лишь направление действий. И я могу лишь надеяться, что все получится. И прилагать для этого все усилия. И верить, что подвернется удачная возможность, которую мы сможем использовать себе во благо. Также, как это было в таверне в Арелии, как это было в горах Ардов, как это было в Белом Лесу, как это было посреди Южного океана после срыва телепортации… Мы улетим.

— Что?!

— Сядем на геликоптер и улетим. Ты ведь хвастался вчера, что научился им управлять.

— Я?!

— Ты.

— Но я… А, ладно! Все равно терять особо нечего. Куда мы, в тот ангар?

— Нет, там есть ворота, а ворота можно закрыть. Ловушка. Перед дворцом тоже есть площадка, и там есть геликоптеры. Должны быть. Я надеюсь, что они там есть.

— Но они, наверное, охраняются?

Чародейка обернулась на бегу и ухмыльнулась, оскалив зубы:

— Когда это нас останавливало?

— Дай-ка вспомнить… Никогда? — вернул усмешку бард, придерживаясь за перила на повороте лестницы. — Эх! Я начинаю вспоминать, почему мне так нравились приключения!

Чародейка порхала вниз по лестнице, перескакивая через несколько ступенек зараз, перепрыгивая целые пролеты, а иногда, кажется, и вовсе отталкиваясь ногами от стен для смены направления движения. Ее босые ступни касались мраморной лестницы абсолютно беззвучно. Саймон также мчался со всех ног, его каблуки отбивали чечетку, когда бард перепрыгивал через ступеньки, и визжали, когда он, уцепившись за перила, разворачивался для следующего пролета.

На площадке действительно был геликоптер. Серый транспортный военный аппарат, вроде того, на котором спутники прибыли в Камалон. И охрана тоже была. Трое вооруженных хильдар держались начеку, однако не смогли противостоять чародейке, которая вырубила их всех за считанные мгновения, и легким подзатыльником направила взирающего на это барда к машине.

— Запускай. Не забыл, у них у всех связь между собой. Молчание охранников вызовет подозрения и сюда придут большие силы. Вооруженные силы.

— Уже бегу. Просто забыл, как ты прекрасна в бою.

Лайза и Саймон заняли места пилотов геликоптера. Бард надел шлем и перещелкнул главный рубильник. Приборы ожили, а кабину геликоптера заполнил гул. Лопасти несущего винта начали медленно вращаться.

— Так… увеличиваем мощность, — пробормотал Саймон.

Лопасти начали крутиться все быстрее и наконец слились в неразличимый круг. Геликоптер слегка подрагивал на земле. Саймон потянул рукоятки управления, и машина поднялась вверх.

На площадке внизу засветились яркие прожекторы, нащупавшие геликоптер, началась суматоха и беготня. В наушниках шлема раздавались взволнованные голоса, требующие объяснений.

— Сейчас начнется кипеш, — предсказала чародейка. — Взлетай повыше и держи курс вон туда. Вопрос теперь в том, сколько у нас будет форы.

***

— Во дворце какой-то бардак и суматоха, — произнесла Джулия, прислушиваясь к динамику в своем шлеме. — Похоже, эта парочка все-таки что-то натворила.

— Что-то не так? — поинтересовался Тиорий.

— Не могу понять. Какие-то разговоры, что они угнали геликоптер.

— Вы кажется говорили, что они гости?

— Вот я и не понимаю, что там происходит.

— Как долго нам еще лететь?

— Около часа.

Все это время Джулия взволнованно слушала переговоры, кусая губы. На ее вопросы ей не могли дать четкого ответа. Звучали какие-то дикие и невозможные доклады, что Лайза и Саймон нарушили закон, с боем покинули дворец, угнали геликоптер. Причины такого поведения оставались загадкой. Пока не прозвучало "Imperatrix" и "laesae majestati".

— Ксо! — Джулия со злостью швырнула свой шлем в борт геликоптера, заставив испуганно обернуться бойцов и магов. — Что ты натворила с моей императрицей, сестренка?

Джулия выпрыгнула из геликоптера, не дожидаясь пока он приземлится, и со всех ног кинулась во дворец. Промчалась коридором и ворвалась к императрице в спальню. Этайн с улыбкой посмотрела на Скорпи, и та захлебнулась от восторга.

— Что она с тобой сделала, моя императрица? — припав на колено, спросила Джулия.

— Она со мной? — переспросила Этайн, подняв идеальную бровь в изумлении. — Ничего плохого, если ты об этом.

— Позвольте мне немедленно последовать за ней, моя императрица.

— Зачем же?

— Я верну ее в Камалон, чтобы она держала ответ за свои действия перед возлюбленной императрицей.

— О. Незачем. Она уже все подержала. У меня нет к ней претензий, и она вольна продолжать свой путь. А значит, и у тебя нет к ней претензий.

— Как вам будет угодно, моя императрица.

Этайн поднялась с кровати и подошла к Джулии, положила ладонь ей на голову.

— Перестань обращаться ко мне на вы, Джулия. Мы же столько знакомы. И сейчас мы вообще одни, незачем думать об этикете…

Императрица замолчала на мгновение.

— Лирцы. Магистр Конкордата, — медленно проговорила Этайн.

— Да. И еще пятеро сильных магов. Они пришли за Лайзой. Они хотят установить контакт с другим миром с ее помощью. И с нами тоже.

— Как интересно. Пусть один из лирцев останется здесь. Я поговорю с ним. А ты с остальными следуй за Лайзой.

— Что я должна сделать, когда догоню ее?

— Ничего плохого. Но постарайся вернуть. Скажи, что на время. Мы все поговорим, а потом она сможет уйти.

— А что с оскорблением?

— Не было никакого оскорбления. Кое-кто неправильно понял. Я уже приказала отменить тревогу.

Джулия вернулась к геликоптеру, рядом с которым ее ожидали маги и бойцы "Тени", держащие магов на прицеле.

— Ты, — наугад ткнула Джулия в одного из магов. — Останешься здесь. Остальные в машину. Imperium centrum.

— Куда мы направляемся? — полюбопытствовал Тиорий, который не стал оспаривать решение Скорпи, а лишь кивнул своему остающемуся коллеге.

— В Центр управления полетами. Мы выясним куда направляется Лайза и последуем за ней.

— Adsunt, Unregistered fuga. Constans scilicet post discessum non mutare. Vade ad unum et dimidium horas.

Джулия впилась глазами в красную точку, на которую указывал диспетчер.

— Куда же ты летишь? — пробормотала она.

— Это они? Мы летим следом? — задал вопрос магистр.

— Да, но сейчас зайдем к операторам и попробуем узнать, как их остановить.

— И что вы хотеть от меня? — недоуменно спросил Клавдий, сбиваясь от волнения.

— Заставьте их сесть, — потребовал Тиорий.

— Но мы не можем управлять геликоптерами дистанционно, — покачал головой оператор.

— Тогда сделайте так, чтобы они упали!

— Это невозможно!

— Возможно, — негромко произнесла Скорпи. — Надо лишь отключить силовое поле.

Оператор вытаращился на баронессу в изумлении.

— Это противоречит всем правилам! — воскликнул он. — Это нарушение техники безопасности, это неслыханно, это нонсенс…

— Это сработает? — перебил бормотание оператора Тиорий.

— Без энергии силового поля двигатель геликоптера остановится. А без двигателя геликоптер — лишь кусок железа, — пояснила Джулия.

— Подождите-подождите! — запротестовал Клавдий. — Мы должны предупредить все геликоптеры, которые находятся сейчас в полете, чтобы они успели совершить экстренную посадку! И даже после этого нам понадобится время, чтобы заглушить реактор!

— Сколько?

— Штатный останов потребует часа два.

— Мы не можем столько ждать, — отмела вариант Джулия. — За это время они улетят слишком далеко.

— Штатный? А есть нештатный? — уцепился за слово Тиорий.

— Ну, есть также аварийный — в случае повреждения реактора сработает защитная система, которая заглушит реакцию и перенаправит энергию в рассеивающий контур… Что вы делаете?! Туда нельзя!

Магистр развернулся и вышел из зала управления на площадку над огромной аркой реактора, вытянул руки. Между ладонями мага появился и начал быстро расти шар искрящейся энергии. Когда шар достиг размеров человеческой головы, Тиорий швырнул его в реактор.

Силовое поле, бушующее внутри арки, разорвало магический шар еще на подлете. Затем по всей конструкции побежали цепные молнии, перекидываясь на стены и контрольное оборудование. В зале резко запахло озоном, послышался медленный протяжный стон металла под напряжением. Через пару секунд раздались пронзительные визги сирен, замигали красные аварийные лампы. С ослепительной вспышкой и не менее оглушительным треском крутящееся поле схлопнулось. Многочисленные форсунки начали заливать арку и пространство вокруг нее струями жидкости, быстро превращавшейся в густой белый туман.

— Вам придется за это ответить, — без тени осуждения заметила Скорпи, которая успела выйти за магом на балкон и сейчас наблюдала за клубами охладителя, заполняющими реакторный зал.

— Безусловно. Сразу после того, как поймаем беглецов.

— До них еще надо как-то добраться. После вашего эффектного жеста ремонтникам потребуется несколько дней, чтобы вновь запустить систему. Все это время геликоптеры будут привязаны к земле.

Тиорий склонил голову к плечу, будто к чему-то прислушиваясь.

— Неважно, — произнес он. — Теперь, без этого вашего силового поля, я могу создать телепорт к месту крушения. Определите где оно произошло и дайте мне карту того места, чтобы я мог настроить портал. Собирайте ваш отряд быстрого реагирования, а я иду за своими людьми. Встречаемся через пятнадцать минут на площадке, где мы приземлились.

***

В шести сотнях лиг от Камалона геликоптер споткнулся в полете, словно конь на бегу. Машина резко дернулась в сторону и провалилась вниз, будто в яму. Гудение двигателя стихло, и его отсутствие показалось более оглушающим, чем грохот. Полетная информация, отражавшаяся на стеклах шлемов, исчезла, как и внутренняя связь. Через несколько секунд падение слегка замедлилось, лопасти несущего винта продолжали вращаться под напором потока воздуха, создавая небольшую подъемную силу и не давая машине камнем рухнуть на землю. Однако геликоптер продолжал лететь вниз, и гораздо быстрее того, что можно было назвать безопасным снижением. Информационная система шлемов ожила, вновь показав красные индикаторы горизонта, направления и бешено уменьшающиеся значения на высотомере. Поверх всего мигала крупная надпись: Machinam defectum!

Лайза подняла забрало шлема и перевесилась через ручку кресла, глядя в хвостовой отсек. Ее взгляду открылся потухший и останавливающий свое вращение кристалл, на гранях которого быстро гасли искры.

— Мы падаем! — раздался в наушниках голос барда. — Согнись, опусти голову на колени, обхвати ее руками!

— Зачем?

— Так говорят стюардессы.

— Кто это — стюардессы?

— Делай, что тебе говорят! — прикрикнул Саймон, корректируя положение машины движениями ручки управления.

Геликоптер несся вниз, будто с ледяной горки. Вращающиеся лопасти вырабатывали немного энергии, которой хватало на работу приборов, летательный аппарат полностью сохранял управляемость. Саймон знал, что геликоптер даже можно безопасно посадить с неработающим двигателем, однако не был уверен, что справится. Поэтому бард лишь старался держать машину ровно и направлять так, чтобы ни во что не врезаться. Под брюхом проносились деревья и какие-то постройки, а чуть дальше виднелась пашня, на которую и держал курс Саймон.

Когда высотомер показал, что до земли осталась сотня кубитусов, Саймон дернул вверх рычаг тяги, и скорчился в кресле, обхватив голову руками, как уже сделала чародейка. Несущий винт замедлил свое вращение, создав еще немного подъемной силы и замедлив падение. А затем геликоптер рухнул на краю поля, взметнув фонтан черной грязи. Машина немного проскользила вперед, остановилась, и начала заваливаться набок, опрокидываясь в дренажную канаву. Вращающиеся лопасти винта ударились о землю, сминаясь и ломаясь. Земля, ветки, куски металла разлетелись вокруг. Затем все стихло.

Лайза убедилась, что движение прекратилось и геликоптер занял устойчивое положение, выпрямилась, удерживаясь в кресле ремнями, сняла шлем. Рядом шевелился Саймон.

— Ты в порядке?

— Кажется да. Стюардессы дело говорят.

Спутники расстегнули страховочные ремни и осторожно вылезли из кресел. Пройдя через пассажирский отсек Лайза дернула рычаг сдвижной двери, ставшей ныне люком в "потолке", уцепилась за край, подтянулась, вылезла на борт геликоптера, спрыгнула на землю. Вскоре к ней присоединился бард.

Лайза осмотрела упавшую машину, покачала головой.

— А ты молодец, — одобрительно заметила чародейка спутнику. — Хорошо справился.

— Да не… — отмахнулся тот. — Можно было вообще посадить, как полагается, а так лишь машину испортил. Надо было лучше слушать, когда рассказывали.

— Ну-ну, мы живы, так что не прибедняйся. Кстати, что случилось, есть мысли?

— Двигатель остановился. Я не знаю почему. Энергия просто исчезла. Будто исчезло то силовое поле, которое питает все эти машины.

— Ладно, неважно уже. Надо двигаться, потому что скоро нас догонят наверняка. Я там видела какие-то дома. Пойдем, сориентируемся где мы, и что дальше.

Постройки оказались большой фермой. Большой, однако безлюдной. Никто так и не появился на месте крушения геликоптера, никто спутникам не встретился по дороге, никого среди построек, ни людей, ни голосов. Однако ферма явно не была и заброшенной. Встречались недавние следы крупного скота. Из длинного приземистого дощатого здания доносилось конское ржание. На окраине возвышался строящийся красный амбар. Рядом с ним лежали напиленные доски, ящик с инструментами, несколько коробок длинных гвоздей.

— Странно, — удивилась чародейка, замедляя шаг и внимательно оглядываясь по сторонам. — Ну ладно, не увидели, как с неба геликоптер падает, не пошли смотреть. Или, может, наоборот, в здешних местах это такая повседневность, что и внимания никто уже не обращает. Но здесь-то куда все подевались?

— Думаешь, ловушка?

— Да вроде бы не должно… Ведь даже если геликоптер отслеживали, и в нужный момент отключили, чтобы мы именно сюда упали — все равно координация просто сверхэффективная. Они не успели бы все организовать. Подозрительно.

— Может, просто все попрятались? — высказал предположение Саймон. — Может все местные жители по нашему маршруту предупреждение какое получили, а потом и геликоптер увидели, вот и не высовываются. Это ты привыкла везде угрозу видеть, и с врагами сражаться. А здесь простые фермеры, им в последнюю очередь нужно с какими-то непонятными беглецами связываться.

— Как вариант, — признала чародейка. — Все равно не по себе мне. Давай тогда проявим миролюбие и уйдем дальше.

— Зачем уйдем? — возразил бард. — Когда можем уехать! Слышишь — лошади. Можем взять себе парочку, всяко быстрее получится.

— Отлично!

Спутники откатили ворота и зашли в конюшню, соблюдая осторожность и выискивая засаду. Однако в конюшне людей не было, только пять десятков лошадей в дощатых стойлах по обеим сторонам прохода. Животные были слегка взволнованы и часто ржали, будто переговариваясь. Лайза и Саймон закрыли ворота за собой и прошли вдоль стойл. На противоположном торце конюшню были еще одни ворота, за которыми виднелся широкий выпас.

— Ну, тихо, чего ты, — негромко произнесла Лайза, подходя к ближайшему деннику, в котором стояла красивая белая лошадь. Та услышала голос и притихла. Чародейка медленно протянула вперед руку. Лошадь поколебалась немного, глядя на девушку большими глазами, а потом ткнулась мордой в ладонь.

— Вот и умничка, — похвалила ее чародейка, поглаживая. — Вот и славно. Вот какая ты хорошая.

Лайза открыла калитку стойла, вошла и погладила лошадь по холке. В большом и просторном стойле было чисто и удобно, пол засыпан свежими опилками, большая емкость с водой. Похоже, за лошадьми здесь ухаживали хорошо. В углу денника была стойка, на которой висела сбруя, не вычурная, но качественная.

— Хорошая лошадка, — мелодично продолжала чародейка, от ее голоса и прикосновений лошадь становилась все спокойнее. — Давай мы с тобой немного прокатимся.

Чародейка начала седлать лошадь. Положила на спину животного вальтрап, разгладила его. Похлопала ладонью по тому месту, где должно располагаться седло, и осторожно положила его поверх. Аккуратно сдвинула вальтрап и седло чуть назад, чтобы они заняли верное положение на спине лошади. Пристегнула к пристругам два ремня подпруг, затем продела их в лямку вальтрапа и подвела ремни под живот. Пощекотала лошади брюхо, чтобы та перестала его надувать, и затянула подпруги. Убедилась, что грудная клетка животного не передавлена, а между подпругой и животом проходят два пальца. Затем проверила, что седло лежит нормально, а на коже лошади нет складок. Закрыла пряжки ремней защитным клапаном. Начала пристегивать нагрудник

Саймон немного понаблюдал за ее ловкими действиями, а затем отошел к другому стойлу, в котором стоял большой и очень спокойный черный конь.

— Здравствуй, приятель. Не хочешь прогуляться немного? В компании вон той симпатичной белой лошадки?

Конь смерил барда на удивление выразительным и даже насмешливым взглядом, после чего фыркнул и отступил на шаг назад, повернувшись боком. Саймон воспринял это как знак согласия и открыл калитку. Черный конь фыркнул еще раз, продолжая искоса смотреть на человека.

Лайза подходила к своей избраннице с лаской, от которой лошадь явно млела, постоянно терлась головой о чародейку и вообще до того была похожа на ластящуюся кошку, что того и гляди замурлыкает. Саймон решил действовать иначе. Без грубости конечно, но смело и уверенно, сразу давая коню понять, кто здесь главный, и сообщая, что шутки неуместны. Похоже, это был верный подход, так как хоть конь и фыркал постоянно, будто смеясь над всадником, однако дал себя оседлать.

— Молодец, парень, — Саймон перекинул через голову коня поводья, взял животное под узду, вывел из стойла. Они вместе подошли к деннику, где чародейка готовила свою белую лошадь.

— Хм, — только и смог выдавить бард, глядя как девушка заплетает косичку в лошадиной гриве. — Хм, может поедем уже тогда, ведь ты вроде как хотела побыстрее отсюда убраться?

— А, ты готов, — спокойно откликнулась Лайза, оставила косичку в покое и шагнула к выходу из стойла. Лошадь пошла за ней.

Саймон успел сделать несколько шагов к воротам, когда у него за спиной раздался полный боли вопль чародейки. Лошади вокруг испуганно заржали. Конь барда взвился на дыбы, но сам бард уже бросил поводья и метнулся к Лайзе.

Чародейка каталась по земле, обхватив руками правую ступню. И при этом выла так, что дрожь пробирала. Никогда за все их путешествие бард не слышал такой боли в голосе своей попутчицы. Той самой попутчицы, которая лишь шипела и усмехалась, получая раны. Саймон упал на колени рядом с девушкой.

— Лайза…

Чародейка взвыла с новой силой и схватилась за другую ступню. Бард растерянно озирался, не понимая что происходит и как помочь.

Лайза откатилась к ближайшему стойлу и резко ударила в стенку рукой, пробив насквозь. Уцепилась за край дыры и, обдирая в кровь пальцы, вырвала доску. Подтянула ноги к груди и приложила к ступням доску, удерживая ее двумя руками.

Лишь после этого девушка перевела дух.

— Скотина!

— Лайза! Что случилось?

— Некогда… Хватай лошадей. Надо убираться отсюда… погоня близко.

Саймон поймал лошадей, которые хоть и напугались, однако не убежали, подвел их к чародейке, продолжавшей удерживать ноги прижатыми к доске.

— А как ты…

Лайза поморщилась.

— Возьми какую-нибудь доску, разломай на две части, найди веревку. Я привяжу к ногам.

Саймон быстро выломал из стенки еще одну доску, сломал ее об колено напополам. Подхватил висевшие на стойке поводья, разрубил ножом. Помог чародейке привязать обломки досок к ступням и подняться. Лайза с помощью барда доковыляла к своей лошади, где Саймон подхватил девушку и усадил боком в седло, так что обе ее ноги были с одной стороны лошади.

— А ты легонькая…

— Нашел время, — Лайза поморщилась, но взглянула на барда с благодарностью.

Саймон вскочил на коня, ухватил белую лошадь за повод.

— Без стремян удержишься?

— Справлюсь.

— Н-но!

Две лошади пустились вскачь, когда сзади раздались крики, в конюшню ворвались люди. За воротами также оказалось двое человек в черной форме, которые еле успели выскочить из-под копыт мчащихся коней. Вслед убегающим полетело несколько выстрелов, но огненные шары взорвались далеко в стороне.

Чуть раньше

Над пашней возник небольшой, размером с кулак, лучистый шарик, светящийся густым фиолетовым светом. Провисев мгновение неподвижно, он начал с ускорением летать по расширяющейся спирали. Облетев так значительную площадь, шарик исчез.

В центре проверенной шариком площади возник столб мерцающего хрусталя, из которого один за другим начали выходить люди. Первыми выступили двенадцать человек в черной форме воинов хильдар. Они быстро разошлись в стороны, держа оружие наготове. Следом за ними вышли четверо магов Тиория и Джулия Скорпи, в полном боевом облачении и в шлеме. Сам магистр вышел последним, столб портала за его спиной быстро растаял.

— Значит, это и есть ваше телепортационное заклинание? — спросила Джулия у мага, пока бойцы хильдар образовывали периметр вокруг них и осматривали территорию.

— Одно из них, — кивнул Тиорий. — Для перемещения в незнакомую область с произвольными координатами.

— Необычное ощущение, — призналась Джулия. — Будто на мгновение погружаешься целиком в ледяную воду, однако не успеваешь не то что замерзнуть, но даже намокнуть.

— Да, есть такое. Но к этому быстро привыкаешь.

— Ma'am, et inventum perspiciunt lapsum helicopter. Passuses orientis usque ad centum, in extremis terrae arabilis. In fossa iacebat.

— Proficiscentur.

Отряд быстро преодолел расстояние до полускрытого в канаве геликоптера. Хильдар окружили машину, подняв оружие. Двое бойцов забрались на борт и через люк спрыгнули внутрь. Через несколько секунд раздался их доклад:

— Mera!

— Corporis? — уточнила Скорпи.

— Non. Etiam nec sanguinem.

— Похоже, они сумели более-менее управляемо посадить геликоптер. Но все же не дотянули чуть-чуть до ровного поля, и машина, уже приземлившись, упала в канаву… Магистр, что вы ищете?

Тиорий опустился на колени в грязь немного поодаль от геликоптера и что-то высматривал на земле.

— Следы. Это их следы, — маг снял перчатку и коснулся отпечатка босой ступни. — Эх, уже остыл. Но еще очень и очень свежий.

— Замечательно, — пожала Джулия плечами. — Следы. Но что они нам дадут? Вон там ферма, наверняка они направились туда в поисках транспорта. А даже если нет, ваши маги же смогут найти их на расстоянии?

— Конечно. Последуем на ферму.

— Proficiscentur, — Скорпи махнула рукой своим людям.

Сборный поисковый отряд из магов и хильдар легким бегом направился по грунтовке к зданиям фермы. Магистр Тиорий при этом продолжал шарить взглядом по земле. Достигнув окраины фермы, отряд занял позицию у строящегося амбара.

— Обыщите все здания, — скомандовала Джулия своим бойцам. — И будьте осторожны, беглецы предельно опасны. При обнаружении зовите остальных, и помните — Всевидящему совету чародейка нужна живой!

— Магистр? — обратился к Тиорию один из магов. — Нужно ли нам провести ритуал поиска?

— Что?.. А, нет, — магистр в это время достал из коробки несколько длинных гвоздей. В другой руке у него уже был молоток. — Нет. И, Джулия, будьте так добры, придержите своих людей.

— Что вы задумали, магистр? — баронесса подошла к магу, внимательно разглядывавшему землю под ногами.

— Осторожно! — предупредил тот. — Не затопчите.

Тиорий вновь опустился на колени и коснулся пальцами четкого следа правой ноги.

— Ммм, она прошла здесь совсем недавно. След не успел полностью остыть.

— Вам это поможет найти ее? — уточнила Джулия.

Вместо ответа магистр наставил гвоздь в центр следа и одним ударом молотка загнал в землю по шляпку. Из длинного здания в полусотне шагов от них раздался женский вопль.

— Конюшня! — Скорпи не понадобилось отдавать приказы. Хильдар вскинули оружие к плечам и побежали на крик, на бегу разворачиваясь цепью и окружая здание. Маги Тиория следовали за ними.

— Поможет. Есть методы, чтобы найти человека по следам, — магистр на коленях прополз чуть дальше, к следующему отпечатку. — А есть — чтобы вывести из строя.

Магистр поставил гвоздь и ударил по нему молотком. Из конюшни вновь раздался вопль.

— По горячим следам кого-то ловить — детская забава. Сама виновата, что без обуви бегает. Так она не окажет сопротивления.

Тиорий перебрался к следующему отпечатку, примерился и ударил молотком по шляпке. Ничего. Маг удивленно поднял голову, посмотрев в сторону конюшни, ударил по гвоздю еще раз. Безрезультатно.

— Умна, — одобрительно усмехнулся магистр в бороду. — Командуйте штурм!

— Captis, — приказала стоящая рядом с магом Джулия в свой шлем.

Двое хильдар откатили створки ворот, и остальные забежали внутрь. Тотчас раздались крики и несколько выстрелов хильдарского оружия. Сверкнула вспышка магии.

— Ой, сейчас наша молодежь там наворотит делов, — буркнул Тиорий, вскакивая и совсем не по-старчески резво бросаясь в конюшню.

— Они ушли! — сообщила ему бегущая рядом Джулия. — Наши зашли в здание, и в это время беглецы на двух лошадях выехали через ворота на другой стороне. Находившиеся там двое оперативников не смогли остановить мчащихся лошадей, произвели несколько выстрелов, но лошади не испугались, а стрелять на поражение запрещено!

Когда магистр Тиорий и Скорпи забежали в конюшню, маги уже седлали лошадей. Несколько хильдар также имели опыт работы с лошадьми. Остальные старались подражать им, однако сказывался недостаток опыта и дело шло не очень хорошо.

Тем не менее, достаточно споро были оседланы девять лошадей, на которые вскочили маги и четверо хильдар, немедленно сорвавшиеся в погоню за беглецами. Еще на одну заседланную лошадь взобрался Тиорий. Скорпи без лишних разговоров отобрала у одного из солдат оружие и вскочила на коня без седла. Крепко вцепилась ему в гриву и толкнула пятками в бока. Конь взвился на дыбы от такого обращения, но Скорпи лишь крепче сжала колени и быстро шлепнула коня по морде. Тот проявил сообразительность, перестал упрямиться и скакнул за остальными.

— А вы хорошо держитесь, — светским тоном заметил Тиорий, подведя свою лошадь так близко, чтобы можно было не слишком кричать. Сам магистр держался верхом с непринужденным изяществом, двигаясь в такт скачке. — Имеете опыт езды?

— Имею опыт работы, — откликнулась припавшая к шее коня Джулия. — Быстро действовать в сложных условиях, не падать когда толкают, а также находить общий язык с разными строптивыми упрямцами.

— О да. Замечательный набор умений. Не хотите ко мне в контрразведку, на работу? Мне бы пригодился такой способный человек.

Джулия повернула голову к магу, зубасто ухмыляясь:

— Уже работаю в схожей области.

— Мда, ну, если надумаете — всегда рад.

— Уж лучше вы к нам!

Маг и Джулия быстро настигли своих людей. Далеко впереди были видны две лошади, галопом скачущие по дороге, лежащей между двух полей.

— Куда они бегут? — крикнула Скорпи Тиорию.

— Вы мне скажите.

— Пока я могу лишь сказать, что они движутся примерно в ту же сторону, что и летели до этого. Вы же ее преследовали через океан, должны знать куда она стремится. Мне Лайза этого так и не сказала.

— Увы, мне тоже. Сейчас догоним, выясним.

— А догоним? — усомнилась Скорпи. — Не похоже, что наши кони быстрее их.

Тиорий бросил поводья, выдернул правой рукой из гривы своей лошади волос, а пальцы левой сложил щепотью. На кончиках пальцев возник маленький огонек, в который маг и сунул конский волос. Тот быстро превратился в струйку дыма, которую Тиорий втянул ноздрями, а потом выпустил изо рта заклинанием. Глаза лошади под магистром налились красным огнем, дыхание стало вырываться клубами черного пара, бег ускорился, и движения ног слились в сплошное марево. Такое же происходило и с другими лошадьми отряда. Расстояние между преследователями и беглецами начало быстро сокращаться.

***

— За нами погоня, — отметил Саймон, бросив короткий взгляд за спину.

— Что, правда? — чародейка была занята тем, что отвязывала доски от ног. Делать это на полном скаку похоже даже ей было не очень удобно, и сарказм в ее вопросе мог разъесть железо.

Одна за другой обе дощечки полетели в сторону, чародейка перекинула одну ногу через круп, вдела ноги в стремена и чуть склонилась вперед к лошадиной шее.

— Что это было? — задал вопрос бард. — С твоими ногами?

— Магистр Тиорий сделал одну крайне неприятную штуку. Вот уж не ожидала.

— Чего?

— Того, что он сделал.

— И доски защищали от того, что он сделал, я так понимаю?

— Верно.

— А сейчас ты их сняла. Думаешь, подобное не повторится?

— Ага, мои следы уже остыли. Да и магистр Тиорий похоже среди тех, кто нас преследует, так что ему все равно сейчас это не повторить.

— Я испугался за тебя, — признался Саймон. — И за себя тоже. За то, что не знаю что сделать, чтобы помочь.

— Ну, теперь знаешь, — чародейка послала спутнику быструю улыбку. — И я сама впредь буду осторожнее.

— Тогда ладно. А мы сейчас просто убегаем от погони или убегаем куда-то?

— И то, и другое одновременно! Погоня — это замечательно! — радостно сообщила девушка.

— Я помню, что тебе нравятся погони! — откликнулся Саймон. — Ты и в Белом Лесу это говорила.

— Точно. Прямо сейчас наша главная задача — оторваться, поэтому мы убегаем. Все просто и незатейливо, как это происходит испокон веков — один бежит, второй догоняет. Но если ты заметил, мы скачем в ту же сторону, что и летели. По моим расчетам, мы успели достаточно близко подлететь к храму, так что он должен быть уже где-то неподалеку.

— Да ладно? — не поверил бард. — Здесь же пусть не город, но вполне себе обжитая территория. Поля, фермы. Да мы прямо сейчас по дороге скачем!

— И?

— Древние храмы не могут стоять посреди выпаса для коров, это всем известно! Это закон жанра!

— Ну, можешь тогда написать жалобу Всевидящему Совету, — пожала чародейка плечами. — К тому же, мы еще не приехали. Чего ты возмущаешься заранее? Может быть, храм достаточно удален, чтобы на его стенах не сушили белье местные жители.

— Если бы вокруг были джунгли, я бы мог поверить. Там бывает, что вот дорога, а чуть сойди в сторону — непролазные заросли. И вроде по расстоянию недалеко, а чтобы добраться — нужно потратить уйму сил и времени. Но здесь-то обычная средняя полоса! Здесь нет серьезных естественных препятствий.

— Ага, — рассеянно отозвалась чародейка, которая то и дело оглядывалась через плечо.

— Что там? — оглянулся и бард.

— Догоняют нас, вот что.

— Какие-то у них кони странные…

— Магически ускоренные, — Лайза принялась быстро распускать свои косички, все кроме двух. Вскоре грива белых волос разметалась по спине чародейки.

— Дай мне свой нож!

Девушка под корень срезала оставшиеся косички и зажала их в зубах. Распущенные волосы сгребла в кулак и одним взмахом ножа отчекрыжила получившийся хвост под самым затылком.

— Держи меня! — невнятно пробурчала чародейка, разворачиваясь в седле лицом к лошадиному хвосту.

Саймон одной рукой в конскую гриву вцепился, другой — Лайзу держит, чтобы она не упала. Чародейка принялась сквозь зубы что-то бормотать над пучком волос. А погоня уже близко. Всего локтей десять между ними. Первым магистр Тиорий скачет, и горячее дыхание его лошади чародейке лицо обжигает, вот-вот маг схватит её костлявыми пальцами. За ним Джулия на коне без седла и упряжи. Лицо за черной личиной шлема скрыто, но ухмыляется наверняка. Она ведь тоже любит погони, сестра из другого мира. И еще восемь человек позади, бойцы хильдар и маги. И у двоих из них уже в руках пылают синие шары заклинаний-ловушек. Наконец Лайза замолчала, и пучок волос наземь бросила.

Что за диво! Там, где волосы упали, вырос лес дремучий и высокий, аж вершины деревьев облака подпирают. Руку между ветвями не просунешь. Лисица не прошмыгнёт. Еле успел магистр лошадь свою остановить, а за ним и остальные.

А чародейка косички изо рта вынула, да несколько слов прошептала. Двумя змеями скользнули косички с ее рук, да в лес устремились.

— Это должно их задержать ненадолго, — пообещала Лайза, разворачиваясь в седле. — Чего ты на меня так смотришь?

— Тебе очень идет короткая стрижка.

— Эм… спасибо.

Тем временем на другой стороне мистического леса магистр Тиорий и его маги заклинаниями сжигали и валили одно могучее дерево за другим, углубляясь в чащу. Хильдар следовали за ними следом, ведя лошадей в поводу.

— Это ведь не реальный лес? — не удержалась Скорпи. — Невозможно так быстро вырастить подобную чащу, хоть какую магию применяй.

— Невозможно, — согласился Тиорий. — Это магия контроля разума, какой-то вид ее. На самом деле этого леса вовсе не существует. Это наваждение, морок, иллюзия, существующая только в наших умах. Но от этого не легче. Мы видим этот лес, мы слышим его, чувствуем и осязаем. Так что наш разум не может достаточно сильно неповерить в его существование, чтобы увидеть истину, скрытую за иллюзией. Поэтому для нас лес все равно что реален. Если пнуть ствол — почувствуете вполне настоящую боль, и даже можете сломать палец.

— Как же такое может быть? Это меня всегда удивляло — если это иллюзия, как она может причинить реальный вред?

— А сны реальны? — вопросом на вопрос ответил Тиорий. — Не сон как физиологический процесс, а те истории, что вы наблюдаете во сне. Нет. Это лишь ваши мысли, плод воображения, игра разума. Но увидев кошмар, вы просыпаетесь в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. И пот, и сердцебиение вполне реальны. Пока ваш мозг верит, что то, что он воспринимает — реально, он реагирует столь же реально. Видите ли вы настоящего тигра или тигра во сне — ответ вашего мозга будет один и тот же. Он даст команду вашим железам, которые приведут ваше тело в состояние борьбы или бегства. Происходящее с вашим телом будет реальным. Но если вы поймете, что то, что вы наблюдаете — лишь сон на самом деле, тогда вы станете в нем всемогущи. Это же ваш сон, и вы знаете, что это сон. Поэтому ничто там не может навредить вам, а вы можете делать все, что пожелаете, устанавливать законы бытия и манипулировать происходящим как заблагорассудится. Если вы сможете посмотреть сквозь иллюзию, осознать, что это не по-настоящему, тогда иллюзия вас не остановит. Но как сложно осознать себя во сне, так сложно и посмотреть сквозь иллюзию. Тренировки помогают, но получается все равно не всегда.

— Подождите. Ладно пот, но раны?

— Не стоит недооценивать способности вашего мозга управлять вашим телом, — посоветовал магистр.

— А вы не можете рассеять эту магию? Вы же вроде как магистр, неужели Лайза настолько сильнее вас?

— Эх, дело не в силе. Дело в том, что это не магия как таковая. Ну или это вид ее, совершенно мне не знакомый. С той магией разума, что используется на Лире… Или с любой другой, имеющей с нашей хоть что-то общее, хоть какие-то принципы и основы… С этим я бы разобрался и справился. А здесь я не вижу ничего вообще, ни единой зацепки. Понимаю, что это иллюзия, но вынужден играть по ее правилам. Так как понимаю это головой, а не сердцем. Понимаю, но при этом не верю.

— Dextra! — раздался крик одного из хильдар, который вскинул оружие, припал на колено и дважды выстрелил, целясь во что-то большое и белое, движущееся за деревьями. Остальные хильдар немедленно поддержали соратника огнем.

— Слева! — завопил маг, когда наверху треснула сломанная ветка, и перед ним свесилось извивающееся тело гигантской змеи с перекатывающимися канатами мускулов под белой чешуей.

С пальцев мага сорвалась черная молния, ударившая в морду твари. Двое хильдар развернулись и перенесли огонь на ближайшую угрозу. Огненный магический шар прочертил обугленную полосу в теле змеи. Но это лишь привело рептилию в ярость. Сверкнули острые и длинные изогнутые клыки, полыхнула красным огромная пасть. Вокруг плоской головы развернулась корона длинных чешуек. Голова чудовища промелькнула молнией, тараном ударив в грудь мага. Человек отлетел на десяток шагов, впечатался спиной в ствол дерева и свалился безвольной поломанной марионеткой.

Змея соскользнула наземь с ветвей, двигаясь быстро и до отвращения плавно, будто игнорируя при этом законы тяготения. Конечно, так оно и было на самом деле, и текучее длинное тело в реальности было лишь мерцающим обманом, фантомом, вроде тех, что образуются в мареве жаркого воздуха. Но как и фата-моргана успешно приводит к гибели усталых путников в пустыне, так и белая змея сеяла вокруг себя вполне реальную смерть.

Один из стрелков хильдар упал на землю, придавленный ее тяжестью. Злобная рептилия обвилась вокруг него, сжимая тело стальными витками. Хильдар испустил отчаянный вопль боли и ужаса, оружие его отлетело в кусты. Солдат безрезультатно колотил руками по чешуйчатому боку змеи. Та еще раз стиснула кольца, и крики оборвались громким булькающим звуком. Хильдар обмяк, из-под края его шлема вытекала струя темной крови. Змея сдавила тело еще раз, отчего кости в нем захрустели как сухое дерево, и отпустила, разворачиваясь к следующей жертве. На все ушло лишь пара секунд.

Далее на пути змеи стояла Джулия Скорпи. Баронесса не сделала ни шагу прочь от быстро приближающегося чудовища. Вместо этого она подняла свое оружие и в упор выстрелила змее в глаз. Огненный заряд взорвался, разнеся голову твари в кровавый туман. Змеиное тело забилось в судорожных конвульсиях.

В это время на другой стороне отряда замеченная первой змея прорвалась сквозь заградительный огонь хильдар. Навстречу ей выступил Тиорий. Магистр с размаху ударил чудовище кулаком в голову. Не последовало ни вспышек, ни иных спецэффектов, зачастую ожидаемых людьми от применения боевой магии. Просто змея превратилась в пепел, сразу и целиком, от места удара до кончика хвоста.

— Что с пострадавшими? — осведомился Тиорий ровным голосом.

— Мертвы.

— Значит, минус два. Продолжаем, коллеги, лес еще не кончился!

— Собрались! — крикнула Джулия. — Маги делают просеку, мы прикрываем! Смотреть в оба!

Много ли, мало ли времени прошло, а вновь погоня наших героев настигает. Проломились темные силы, значится, сквозь лес, да со змеями совладали. И сокращается расстояние, будто тает. Злой колдун совсем близко! Вот-вот схватит девушку за платье. Быстро несут околдованные кони, пылают алым огнем глаза, и дыхание черным дымом стелется, будто горят кони изнутри, в жертву бешеной скачке принесенные. А топот копыт и вовсе неразличим, в сплошной гул сливается, будто преследует рой злых ос наших…

— Саймон! Хорош тут народные сказки разводить! Снимай платок.

— Что?

— Платок! С шеи.

Бард сдернул подаренный чародейкой при бегстве из Равенграда темно-синий шелковый платок, который с тех пор носил постоянно, скрывая под ним шрамы от топора палача.

— Я очень извиняюсь, но иначе никак, — с искренним сожалением проговорила Лайза.

Взяла платок чародейка и бросила за спину через плечо. Что за диво! Там где платок упал в тот же миг разлилась в обе стороны до горизонта река широкая-преширокая, глубокая-преглубокая.

Магистр Тиорий дернул поводья, заставив лошадь резко свернуть и пробежать немного вдоль реки, останавливаясь. Успели остановиться и другие. Лишь один хильдар не удержался и вместе с конем рухнул в реку. Свирепый поток тотчас подхватил человека и лошадь, закрутил словно щепку, отнес вдаль от берега, где они и скрылись из виду.

— Ксо! — выругалась Джулия.

Магистр Тиорий остался внешне невозмутим. Он заинтересованно разглядывал бурлящую реку с высоты своей лошади.

— Потрясающе. Я думаю, этой водой даже напиться можно, — Тиорий замолчал и принюхался. — Нет. Она соленая… Почему?

— Я рада, что вы находите это столь занимательным, магистр, — голос Скорпи вовсе не выражал радости. — Но, быть может, сконцентрируемся на преодолении этого препятствия? А когда догоним Лайзу, вы сможете высказать ей свое восхищение.

— Честно сказать, мне не приходит в голову никакого решения, — признался магистр. — Поток слишком быстрый, чтобы у нас получилось его переплыть.

— А сделать портал? — нетерпеливо спросила Джулия. — На другую сторону реки?

— Сквозь иллюзию? Нет уж. Вы поймите, нет у этой реки другой стороны. И этой нет. Вообще никакой стороны нет. И самой реки нет. У нормальной реки есть другой берег, на который можно переместиться, а у этой — нет. Если я открою портал, мы вполне можем выйти над водой. Упадем и утонем.

— Вы же говорили, что у ваших заклинаний портала есть проверка местности высадки?

— Есть. Только в этом случае не поможет. Для заклинания все будет в порядке, оно не увидит иллюзию.

Пока Тиорий рассказывал это, один из магов встал на берегу. От рук его к воде протянулись два синих конуса. Там, куда они попали, вода покрылась коркой льда. Однако лед тут же был сломан неистовым потоком, и обломки его унеслись, кувыркаясь, прочь.

— А это идея! — радостно воскликнул наблюдавший за действием магистр. — Только надо иначе, на другое воздействовать!

— Что вы придумали?

— Лучше всего с иллюзией бороться другой иллюзией.

Тиорий вытянул руку над бурлящей рекой и произнес несколько отрывистых холодных слов. Бурлящие воды под его десницей замедлились, присмирели, утихли, заледенели. Вся широкая река, на сколько хватало глаз, покрылась льдом. Магистр тронул пятками сапог бока своей лошади и неспешной рысью первым выехал на лед. Остальные последовали за ним.

— Вы пересилили наведенную Лайзой иллюзию? — спросила Джулия. — Изменили ее?

— О нет, — Тиорий улыбнулся довольно, будто школяр, решивший хитрую задачку. — Я сделал еще одну. Навел иллюзию на всех нас. Я наложил свою иллюзию поверх существующей. Принцип ее другой, а результат тот же. Для нас реальна эта река, но реален и лед на этой реке. Поэтому мы по нему можем переехать реку.

— Хитро, — признала Скорпи.

— Благодарю. Однако на всем этом мы потеряли много времени.

— Наши кони наверстают отставание, разве нет?

— Эх, боюсь, что нет, — покачал головой магистр, приглядываясь к своей лошади, которая покинув лед вновь принялась нестись быстрее ветра колдовским аллюром. — Мое заклинание придало им скорости, но оно не всесильно. И скорее рано чем поздно наши лошади не смогут продолжать бег.

— Их лошади тоже уже долго бегут, они тоже выдохнутся, — отметила Скорпи. — Так что ничего страшного.

***

— Нет, я же говорил! Я же говорил! — практически кричал Саймон, тыча пальцем в пирамиду. — Это просто невероятно! "Visita unique antiquis monumentum! Triginta denarios ad circumeundam labyrinthum"! Что это такое? Это издевательство, вот что это такое. Издевательство над законом жанра!

— Ну, ты драматизируешь, — не согласилась чародейка, которая спокойно, но быстро расседлывала свою лошадь. Животное тяжело дышало после длительного бега, и то и дело старалось ткнуться лбом в девушку. — Тихо, хорошая лошадка, спасибо тебе, а теперь можешь отдохнуть, сейчас о тебе позаботятся. Саймон, за нами погоня, если ты забыл. Надо поторопиться и попасть внутрь храма, пока сюда не прибыли наши друзья. И не кричи так, не привлекай внимания, на тебя и так уже оглядываются.

— Нет, — голос барда стал на удивление спокойным. — Мы наверное где-то ошиблись. Это не может быть Ат-эль-Коар. Это не тот храм, что мы ищем.

— Тот. Это именно он. Слезай и поторопись.

— Дурдом какой-то.

Негодование барда можно было понять. Загадочная цель их путешествия, крохи информации о которой они собирали по тайным библиотекам. Место, из которого открывается дорога к иным мирам. Пункт назначения, ради которого они пересекли горы, пустныню и океан, следуя на другую сторону планеты. Древний таинственный храм Ат-эль-Коар…

…оказался туристическим центром! Вполне характерной и где-то даже типичной "достопримечательностью", подобной сотням таких мест в цивилизованных странах Лиры.

К зиккурату храму вела ровная дорога, упирающаяся в огромный прямоугольный деревянный щит на трех опорах. На щите была нарисована улыбающаяся пирамида храма. В белом облачке, вылетающем изо рта пирамиды, были слова, зачитанные Саймоном.

Перед щитом раскинулась большая площадь с размеченными белой краской местами для карет. На одной стороне площади стоял длинный навес с привязью для лошадей. На другой стороне виднелась геликоптерная площадка.

Ступенчатая пирамида возвышалась среди обширного ухоженного пространства, заполненного народом. В местах, с которых открывались наиболее красивые виды на сооружение, были поставлены скамейки. Повсюду были видны легкие повозки с тентами, где прямо с колес продавались сладости и сувениры. Леденцы, сахарная вата, сладкие газированные напитки, воздушные шарики, маленькие пирамидки на цепочке с кольцом для подвешивания на ключи, большие и маленькие картины и снимки пирамиды, информационные брошюры. Над склоном пирамиды виднелось колесо обозрения — с другой стороны зиккурата находился парк с аттракционами. Над всем комплексом звучала музыка, смех и крики веселящейся детворы.

— Как это может быть тем самым местом? Здесь же полно людей.

— Тем лучше. Затеряемся в толпе. Да и магистр Тиорий может поостережется раскидываться заклинаниями.

— Нет, я не об этом, — Саймон привязал своего коня рядом с лошадью чародейки, потрепал ему загривок, кинул монету присматривающему за лошадьми мальчишке. — Curam.

— Тогда о чем? — Лайза с беззаботным видом отдыхающего зашагала к пирамиде.

— Выходит, портал нашли? И если путешествие в другой мир не числится среди местных аттракционов, то портал закрыт.

— Не обязательно, — помотала головой чародейка. — Про него могут и не знать.

— Да ладно тебе. Хильдар не могли устроить популярное место отдыха рядом с необследованным сооружением. Наверняка их ученые облазили всю пирамиду сверху донизу. Вон, даже экскурсию по лабиринту проводят, то есть знают его план.

— Кто сказал, что по всему лабиринту? Пирамида большая, могли и пропустить уголок.

— Вот с этим не поспоришь, большая…

Пирамида была не просто большая — огромная. Чем ближе спутники подходили к ней, тем больше закрывал небо зиккурат.

— А эта штука на самом деле больше, чем кажется сначала, — пробормотал Саймон.

— Намного, — Лайза тоже была под впечатлением.

Ат-эль-Коар был громадной пирамидой. Настоящий масштаб скрадывался размерами окружающей ее площади. Мелкие ориентиры вроде людей и палаток не давали представления об истинных размерах. Те, что стояли ближе к зданию, попросту были поначалу не различимы, а те, что были у рекламного щита — обманывали зрение, искажая перспективу и визуально приближая зиккурат. И лишь по мере того как спутники все шли и шли по территории, им открывалось настоящее величие древнего храма.

— Какой же он высокий! Локтей триста наверное!

— Почти угадал, — Лайза проходя мимо стойки взяла буклет. — Три сотни и тринадцать кубитусов. Это сколько… что-то около двухсот семидесяти локтей.

— Обалдеть.

— Не, я не спорю — внушает. Но ведь на Лире есть и более высокие здания? — с интересом обернулась к спутнику чародейка. — Да и пирамида императорского дворца в Камалоне намного больше этой. Я уж молчу про более инженерно сложные здания, вроде купола обсерватории в Халифате Сахры, или акведуки Империи.

— Это да, — согласился бард. — Но это же современные постройки. Там была задействована магия, ресурсы государства. А это же древний зиккурат! Как его смогли построить?

— Хм, ну вроде как Древние его бы и за постройку не посчитали. Так, детский куличик. Здесь же ничего принципиально сложного. Просто уложенные друг на друга каменные блоки. Ты же сам видел комплекс Древних в горах Ардов. Думаешь, у его создателей возникли бы хоть малейшие затруднения с возведением каменной пирамиды?

— Ээээ…

— Впрочем, — Лайза вновь обратилась к буклету. — Есть теория, основанная на веских доводах, что это постройка более ранняя, чем эпоха Древних. А так как о тех временах мы ничего практически не знаем, то можем предполагать все что угодно. Возможно сами Древние так же смотрели на эту пирамиду и удивлялись как ее построили.

— Ого, тогда уважение вызывает ее прочность. Выстоять под напором тысячелетий.

— Да. Хотя по сути это просто нагромождение больших камней, а камень устойчив к воздействиям. Да и форма пирамиды устойчива сама по себе, как и конус. Ветер наметает барханы песка в форме пирамиды. Горы имеют тот же облик.

— А об этой пирамиде еще и заботятся. Вон ремонтируют даже, — заметил Саймон.

Участок одной из ступеней был огорожен предупредительными лентами. Несколько рабочих заново формировали разрушившуюся грань, используя какой-то цемент из материала, имитирующего камень пирамиды.

Храм выглядел действительно очень хорошо для сооружения, простоявшего тысячи лет под ветрами, дождями и катаклизмами. Отчасти из-за прочности конструкции и материалов, отчасти из-за восстановительных и декоративных работ. Если пролетевшие века и оставили шрамы на зиккурате, то сейчас они были аккуратно устранены заботливыми руками мастеров хильдар. Которые также устраняли растительность, что пыталась найти место в стыках и трещинах. Которые поддерживали чистоту и порядок вокруг. Которые даже установили ряды прожекторов у подножия храма — для подсветки здания по ночам. Все для того, чтобы Ат-эль-Коар выглядел привлекательно и служил центром притяжения и отдыха людей. Судя по количеству народа вокруг — это удавалось.

— Один, два, три, четыре, пять… — начал бард. — … двадцать.

— Точно, — подтвердила чародейка, глянув в буклет. — Двадцать ступеней, и еще небольшая постройка на вершине, которая является входом. С земли не видна.

— Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что вход — на вершине этой горы?!

— Приятно общаться с понимающим человеком.

— Нам туда?

— Если мы хотим попасть внутрь, то да, — кивнула чародейка. — Или пробиваться напрямую через камень, хотя я слабо представляю как это сделать. Особенно не привлекая внимания.

— Ух. Высоко.

— Ну, там же есть лестница.

Четыре лестницы вели к вершине зиккурата. По одной на каждой из сторон пирамиды.

— Выглядит не очень воодушевляюще, — буркнул Саймон.

— Да ладно тебе, — легкомысленно пихнула локтем товарища в бок чародейка. — Это же просто лестница. Всего лишь ступеньки. Шагаешь на одну ступеньку, потом на другую. Шагнул четыреста семьдесят раз — и ты уже на вершине!

— Сколько?!

— Четыреста семьдесят, — радостно повторила Лайза. — Но это не точно. Смотри, так написано в этом буклете. Составители рекомендуют подсчитывать количество ступенек, пока будем подниматься. И если их число на самом деле иное, то нам полагается бесплатное мороженое и прокатиться на одном аттракционе на выбор! Йуу-хуу!

— Лайза. Я тебе удивляюсь, — Саймон нахмуренно глядел на веселящуюся подругу. — Четыреста семьдесят. Это почти что пятьсот. А это почти тысяча. И посмотри какие они крутые и высокие.

— Ты. Слишком. Мрачный, — вынесла свой вердикт чародейка, сопровождая каждое слово тычком пальца в грудь барда. — Куда делся твой оптимизм? Эй, когда мы познакомились ты был другим.

— О Единый! — вырвалось у Саймона. — Мы потерпели крушение геликоптера, сбежали от погони, нашли этот храм, который оказался каким-то дурдомом с рекламой и попкорном. И нам предстоит карабкаться по высоченной лестнице, чтобы попасть неизвестно куда, надеясь, что портал есть и работает! А тебя это забавляет, и ты ведешь себя, будто туристка на веселой экскурсии. И вообще, что это за речь обиженной девушки? Ты был другим. Скажи еще: я не такого полюбила.

Чародейка расхохоталась.

— Просто стараюсь находить радостные моменты в жизни, вот и все. И да — я туристка на экскурсии, забыл? — Лайза весело подмигнула барду. — Только вот от погони мы не сбежали, а лишь оторвались немного. Так что давай-ка поторопимся. А то скоро уже явится магистр Тиорий. А вдруг он после лесов и рек тоже мрачный, уставший и не оценивший юмора? Здесь же тогда вообще сплошная тоска и уныние будут. Я доступно выражаюсь?

Саймон глянул на безмятежно улыбающуюся девушку, почему-то вспомнил эпизод на борту "Селин" и кивнул:

— Вперед!

Спутники начали подниматься. Ступеньки действительно оказались высокими. Правда не все — некоторые были заметно ниже остальных. Длина ступенек также была непостоянной.

— Кто это только придумал, — бурчал Саймон вполголоса, держась на ступеньку ниже чародейки. — И зачем? Вот зачем делать ступеньки разной высоты и длины? Нет бы сделать нормально — пусть высокие ступеньки, пусть крутые, но одинаковые. Поймал нужный ритм и вперед до вершины: раз-два, раз-два. Так ведь нет! Они все разные, все. Одни чуть ли не по колено высотой, другие совсем низенькие. Одни преодолеваются за один шаг, а на других надо сделать два. На какой-то было вообще три шага. И в их расположении никакой системы. Никакого ритма. Меня это угнетает.

— Сто шестьдесят четыре, — откликнулась Лайза. — Сто шестьдесят пять.

— Ты их считаешь, — констатировал бард со вздохом. — Хочешь доказать, что тот буклетик содержит неверные данные?

— У меня есть шанс на бесплатное мороженое, и я не собираюсь от него отказываться. Сто шестьдесят восемь.

— А еще аттракцион на выбор, — напомнил Саймон.

— Тем более. Знаешь, я почти уверена, что это на самом деле розыгрыш. Пирамиду, как ты и говорил, наверняка изучали. Так что количество ступенек точно известно. Да они наверное все пронумерованы и описаны в археологических отчетах! Но для поддержания интереса, да и просто для веселья, администрация комплекса указывает в этих буклетах неверное число. Например, меняя его каждую неделю.

— Зачем так делать?

— Просто для интереса. Это же парк развлечений. Сам посуди, если истинное число неизвестно точно, и отдыхающий скажет, что количество ступенек иное, нежели указано — это же надо проверять, считать заново. Кому это нужно? Верный ответ известен заранее. И если турист называет правильное число — ему дают мороженку. Парку это не стоит ровным счетом ничего. Человек доволен и рассказывает друзьям. Всем хорошо и весело. Сто восемьдесят пять.

— Ох, это еще даже не середина.

— Хорош скулить, шагай веселей!

— У меня уже колено хрустит, — пожаловался бард.

— А в Академии это было стандартное упражнение на физических занятиях — бег по лестнице. Только мы по винтовой бегали, в главной башне. Триста шестьдесят девять ступеней, как сейчас помню. Вверх, потом вниз. Повторить. И еще разок.

— Так вот почему это тебя столь радует! Напоминание о школьных годах!

— Академических. Но там у нас ступеньки одинаковые были. Это легче, ты прав. Можно ритм подобрать. Надо будет заглянуть по возможности мне в альма-матер, посоветовать бег по разноразмерным ступенькам. Чтобы постоянно быть в концентрации и не отвлекаться.

— А я смотрю, ты заботишься о следующих поколениях твоих коллег, — насмешливо заметил Саймон.

— Хы. Приятно, когда тебя понимают. Двести одиннадцать.

— Что?! Двести одиннадцать? Я думал, уже как минимум триста шестнадцать!

Когда спутники наконец достигли вершины пирамиды, Саймон был уже спокоен и невозмутим. Только иногда наклонялся, чтобы потереть икроножные мышцы и колени. Устал он еще на двухсотой ступени. Умереть был готов на трехсотой. На четырехсотой барду стало все равно и он шагал дальше абсолютно бездумно, ожидая что вот на эту ступень уже не сможет подняться. Ну или на следующую. Или на следующую. Но вопреки его ожиданиям ноги раз за разом оказывались способны на еще один шаг, а потом на еще один. К четыреста пятидесятой у барда открылось второе дыхание.

Выйдя на площадку на вершине зиккурата, спутники на миг замерли, пораженные красотой открывшегося вида.

— Смотри, — чародейка толкнула барда в бок. — Погоня.

Саймон посмотрел в указанном направлении. Группа людей в черном спешивалась у рекламного щита.

— Семеро, — пробормотала Лайза. — Магистр Тиорий, Джулия. Эти двое с оружием, эти трое надо полагать маги.

Чародейка развернулась к центру площадки, где стоял небольшой дольмен — три вертикальных каменных плиты, расположенные буковой "П", и накрытые сверху четвертой. Узкая лесенка внутри уводила круто вниз. Рядом с дольменом на раскладном стульчике ожидала молодая девушка. На столике перед ней лежала куча маленьких колокольчиков-бубенцов.

— Salve! — улыбнулась девушка спутникам. — Pulchrum visum.

— Assentior, — кивнула Лайза. — Ээ… Nos volumus ad pyramidem.

— Scilicet, triginta denarios.

Саймон достал из кошелька нужную сумму и передал девушке, подмигнув. Та засмеялась.

— Vos postulo a duce?

— Non.

— Praeclarus, — девушка взяла два колокольчика из кучи на столе и протянула их барду и чародейке. — Hic. Quando vos adepto perdidit — voca me.

— Gratias ago.

— Вот меня как-то смущает quando вместо si, — признался бард. — Навевает смутные опасения какие-то, что ли…

— Ой, такая милая девушка просит тебя позвонить ей, а ты смущаешься. Опасения у него какие-то. Трусишка.

— Ладно, уела. Очко в твою пользу, — ухмыльнулся Саймон.

— Пошли уже, — чуть нетерпеливо дернула головой Лайза, начиная спуск в пирамиду.

— Уже идем, — согласился бард, ступая на лестницу следом за чародейкой.

Тем временем

Тиорий натянул поводья и привстал в стременах, осматривая комплекс.

— Что это? — недоверчиво осведомился магистр у Скорпи. — Парк развлечений?

Джулия спрыгнула на землю и сняла шлем, рассыпав по затянутым в бронежилет плечам длинные белые волосы.

— Да. Тематический парк Ат-эль-Коар. Древняя пирамида, все такое. Место отдыха и развлечения.

— Что происходит? Что это? Почему здесь столько народа?

Баронесса удивленно посмотрела на магистра.

— Потому что это как раз парк развлечений? Как вы сами только что сказали. Люди приходят сюда чтобы весело провести время. Сегодня выходной день, хорошая погода. Ничего удивительного, что здесь многолюдно.

— Лайза и бард прибыли именно сюда.

— Несомненно. Вон их лошади, — подтвердил слова магистра один из магов, указывая в сторону привязи.

— Тогда почему это место не оцеплено? Я думал, что вы эвакуировали население из района места крушения.

— С чего бы? — удивилась Джулия.

— На ферме было пусто, — напомнил Тиорий.

— Мы тут не при чем, — отрицательно помотала головой Джулия. — Я понятия не имею, куда там все подевались. Может быть, уехали на пикник. И этот комплекс находится далеко от места крушения, если уж на то пошло.

— Мы должны вызвать подкрепление, оцепить комплекс и эвакуировать всех посетителей. Чародейка не должна воспользоваться ими как прикрытием.

— Вы считаете, что Лайза возьмет их в заложники? — недоверчиво спросила Джулия. — По моему, это совсем не ее стиль.

— Вызовите еще людей, оцепите территорию, проверяйте всех, кто покидает этот комплекс, — потребовал Тиорий. — Нельзя позволить, чтобы беглянка вновь улизнула, пока мы ищем ее в толпе.

— Я уже вызвала группу быстрого реагирования с ближайшей опорной базы, — ответила Скорпи, шагая по дорожке к пирамиде и увлекая за собой остальных. — Также один из моих людей отправился к администрации парка, чтобы задействовать местную службу безопасности.

— Хорошо, — одобрил магистр.

— Однако подумайте вот о чем, — продолжила Скорпи. — Лайза производит впечатление очень целеустремленной личности, отлично понимающей, чего хочет. С фермы она могла сбежать в любом направлении, однако продолжила двигаться туда же, куда летела до крушения.

— Намекаете, что она не убегает, а стремится куда-то?

— Не куда-то. Сюда.

— Хочет прокатиться на колесе обозрения? — хмыкнул Тиорий.

— Неуместная шутка, — осталась серьезной Джулия. — У вас нет ощущения, что Лайза изначально действует по какому-то плану? Она реагирует на происходящие события, но при этом четко придерживается определенной главной линии. И в любой момент знает следующий шаг. Она может гулять по Камалону и наслаждаться отдыхом, но когда ситуация меняется, например появляетесь вы, Лайза не колеблется и не ищет решения. Она просто сразу переходит к следующему пункту своего плана, уходит дальше. И поэтому оказывается всегда на шаг впереди нас, а мы вынуждены ее догонять.

— Мне приходили те же мысли, — признался магистр. — Но стоит ли сейчас об этом?

— Несколько минут роли не сыграют. Но мы должны понять цель этого плана, тогда сможем не гоняться за ней как собака за вороной, а предвосхитить следующий шаг.

— Ладно, очевидно у вас есть какая-то теория, выкладывайте.

— Спасибо. Понимаете, в этих местах на много сотен миль вокруг только сельскохозяйственные угодья. Поля, фермы, пастбища. Абсолютно нет каких-то заметных объектов. Кроме Ат-эль-Коар. И выяснилось, что Лайза с места крушения отправилась именно к пирамиде. Я сначала подумала, что она знала про комплекс и рассчитывает использовать его как маневр для ухода от погони. Затеряться в толпе, или прикрыться людьми как живым щитом, чтобы мы не могли использовать оружие и мощные заклинания. Но потом я вспомнила, что из всех направлений бегства из Камалона Лайза выбрала именно это. Что, если она изначально хотела попасть именно сюда?

— Она могла полететь в случайном направлении, а потом уже решить использовать комплекс для того, чтобы уйти, — попытался найти слабые места теории магистр.

— Уйти куда? — уточнила Джулия. — Здесь можно спрятаться на какое-то время. На ферме, например. Однако по большому счету — это тупик. Вся эта область. Лайза ведь не владеет телепортацией?

— Насколько мне известно — нет. Оба известных мне раза она пользовалась чужими средствами.

— И тут мы возвращаемся к ее портрету. Не похоже, чтобы такой человек бежал в панике, абы куда. Я знаю ее не очень долго, но за весь срок нашего общения каждое ее действие было осмысленным. Пусть этот смысл не всегда был очевиден сразу, но потом неизменно оказывалось, что все было разумно и целенаправленно. Она не могла улететь из Камалона не подумав, куда именно летит. Но она выбрала именно эту область. Не побережье. Не крупный город. Поля до горизонта. И одиноко стоящий меж этих полей Ат-эль-Коар. Древняя пирамида.

— Что ж, это звучит логично, — признал магистр, следом за Джулией начиная подниматься на зиккурат. — Если мы верно понимаем ее психологию, то ваша теория объясняет все красиво и непротиворечиво. Тогда что здесь?

— Откуда мне знать, — пожала Скорпи плечами. — Что-то ценное для пришельца из другого мира. Древний артефакт. Высеченный на стене рецепт местного ячменного пива. Галочка в списке посещенных достопримечательностей…

— О нет… — Джулия замерла на мгновение, а затем бегом рванула вверх по ступенькам. — Портал домой!

— Ох ты ж… — Тиорий перепрыгнул через край лестницы на вторую ступень пирамиды. Магистр выхватил из крепления на поясе длинный кристалл, разломил его пополам и половинками начертил круг на камне. В круге замерцал хрусталь колонны телепорта. Через пару мгновений такой же хрустальный столб выходного портала возник на вершине зиккурата. — Сюда!

Джулия немедленно развернулась и влетела длинным прыжком через несколько ступеней в портал. Следом за ней вбежали маги, бойцы хильдар и пятеро охранников комплекса, присоединившиеся к группе. Магистр шагнул в круг последним и вышел на вершине, где Скорпи уже допрашивала смотрительницу у входа.

— Cum puella alba capillos?

— I-ita… et guido…

— Они здесь.

Скорпи кивнула на вход своим людям, которые первыми начали спускаться по лестнице, держа оружие наготове. Маги и охранники следовали за ними. Баронесса задержала одного из охранников, выдала несколько приказов, и сама шагнула на уходящую в пирамиду лестницу.

— D-domina? — робкий голос девушки-смотрительницы заставил баронессу остановиться. — Triginta denarios?

В это время

Лайза и Саймон по одной узкой лестнице за другой спускались все глубже внутрь пирамиды. Каждая ступень зиккурата внутри представляла собой лабиринт, с этим реклама не обманывала. Коридоры, тупики, камеры, пандусы, лестницы. Все было хорошо освещено многочисленными светильниками на стенах, но сама архитектура помещений и какая-то искаженная геометрия пространства кружили голову. Запутывали, лишая чувства направления и даже понимания, откуда ты пришел. Чем ниже была ступень, тем соответственно большей площади она была, и тем более запутанным было переплетение комнат и коридоров в ней. Тем дольше приходилось искать переход на следующий, нижний уровень, который оказывался еще более вывернут сам вокруг себя.

— Ух, — Саймон вслед за чародейкой пригнулся, когда высота коридора ступенькой понизилась до половины от прежней. — Ну и местечко. После выпивки сюда лучше не соваться. Такое ощущение, что по тарелке спагетти идем. Какой это уровень, девятый? А уже такая каша, что я совсем не ориентируюсь. И меня подташнивает. И дальше очевидно будет только хуже.

— Да, занимательное местечко, — согласилась чародейка. — Сложная планировка вместе с искажением пространства создают прекрасный лабиринт.

— Искажением пространства?

— Именно. В обычных условиях можно построить весьма запутанный и хитрый, но понятный лабиринт. Нормальный. Подчиняющийся общим законам пространства. Верх, низ. Вперед, назад. Это короче, это длиннее. Отсюда вышел, туда пришел. А здесь все иначе. Ты заметил, чем глубже уровень, тем более странным он является? Самые верхние ступени — это просто сложная планировка. Но теперь есть кое-что сверх того. Мы уже прошли несколько характерных мест. Тот коридор длиной в пять шагов, по которому мы шли минут пять.

— Да-да!

— Или эти ощущения подъема когда идешь вниз по лестнице. Неудивительно, что голова кружится. Глаза тебе говорят одно, а внутреннее ухо — совершенно другое. Мозг получает несогласованные сигналы от разных органов чувств и решает, что отравлен ядом. Это и приводит к тошноте, как способу очиститься. Натурально укачивает, тот же самый механизм, что и на кораблях или в каретах.

— О. И что делать?

— Ничего. Терпеть. Привыкнешь. Ну если нет — закроешь глаза, я тебя поведу.

— Я постараюсь справиться.

— Ага. Ниже еще должны появиться эпизоды вроде гуляния по кругу, выхода туда же, откуда пришел. Жаль еще, что здесь дверей нет! Знаешь как весело, когда заходишь в дверь и тут же из нее выходишь, причем в ту же комнату? — веселым голосом сообщила чародейка.

— О ужас. Как это?

— Ну как ты через дверь ходишь? В одной комнате ты в нее входишь, а в другой комнате из нее соответственно выходишь. С другой стороны двери. А в искаженном пространстве ты можешь в одной комнате войти, и в ней же выйти! С той же стороны той же самой двери причем! — Лайза радостно засмеялась. — Такой кайф. Я когда впервые с такой штукой встретилась, не сразу въехала. А когда поняла, еще минут десять игралась.

— Брр, даже представлять себе такое не хочу, — содрогнулся бард, явно зеленея. — Я как местную топологию вижу — так блевать и кидат. Без вывернутых дверей.

— Ха, скажи еще спасибо, что это непрерывное пространство.

— В смысле?

— Его свойства остаются неизменными. Если ты будешь пятиться назад, то вернешься туда, откуда пришел. Это сложное, искаженное пространство, но оно не прерывается, не изменяется по ходу твоего продвижения через него. Если ты будешь идти обратно, то преодолеешь тот же самый путь. Например, ты прошел через коридор, спустился по лестнице, пересек комнату. Остановился. Пошел назад. Снова пересек комнату, поднялся вверх по лестнице, прошел коридор. Что ты чувствуешь при движении по лестнице, сколько ты идешь по коридору — это другой вопрос. Главное, что маршрут остается тем же самым.

— Кажется понял, — кивнул бард. — Можно построить карту.

— Умница! В точку! В случае прерывистости же, шаг назад идентичен шагу вперед — он приведет тебя в новое место. Ты прошел коридор, спустился по лестнице, пересек комнату, пошел назад… Оп! Ты идешь по неизвестному коридору, за ним комната и еще одна комната. Пространство изменилось, когда ты по нему прошел. За твоей спиной не знакомая местность, а такая же неизвестность, как и перед тобой. Равно верно и обратное — ты можешь еще раз прийти в то место, через которое уже проходил. И даже неоднократно. И это будет не петля, а именно продвижение вперед. Насколько применимо к такому само понятие "вперед".

— Как такое вообще может существовать?

— Почему нет? — ответила вопросом на вопрос Лайза. — Вселенная не обязана соответствовать нашим обывательским представлениям о ней. Реальность может быть сложнее наших взглядов.

— Слушай. А это пространство… Оно меняется постоянно, или только когда я по нему прошел? Иными словами, оно меняется само по себе, или потому что я по нему прошел?

— Ха. Я уже говорила, что мне в тебе нравится способность заглянуть в самую интересную суть? — одобрительно хмыкнула чародейка. — Это очень хороший и глубокий вопрос.

— И ответ на этот хороший вопрос?..

— Издает ли звук падающее в безлюдном лесу дерево? Когда мы не смотрим на Лану, она существует? Ты уверен, что стулья за твоей спиной не превращаются в кенгуру? — пожала чародейка плечами. — Не у всех хороших вопросов есть ответы.

— У меня сейчас голова сколлапсирует, — пожаловался бард. — Ладно, а если можно прийти в то же место еще раз, и при этом не по кругу… Получается, места не возникают случайно, а существует конечный набор этих мест? Нельзя составить карту такого пространства, однако можно список его составных частей. Мы не можем отобразить связи между элементами пространства, но мы способны их хотя бы перечислить. Смотри как я понимаю: обычное пространство мы представим как ожерелье с бусинами. Тогда искаженное — то же ожерелье, только бусины могут принимать разную форму и протяженность. А прерывистое — ожерелье без нити. По мере того, как мы следуем вдоль ожерелья — бусины подставляются в случайном порядке, а затем убираются в общую кучу. Но у нас одна куча этих бусин, мы не создаем новые.

— Продолжай.

— Тогда следующий вопрос — каков размер этих бусин? Насколько мелкими они могут быть? Если они достаточно крупные, вроде комнаты, то и граница между ними тоже крупная. Можем ли мы стоя на этой границе поймать момент, когда одна бусина сменяется другой? А как тогда я могу видеть, что лежит передо мной, в зоне видимости? Следующую комнату из нынешней. Выбор бусины значит происходит заранее, по крайней мере вперед по линии действия. Или это более плавно все случается? Но если масштаб бусин меньше, и смена их плавнее, тогда возможна ситуация, когда, например, оборачиваешься на полпути, а часть помещения за твоей спиной уже другая. И ты как бы только что был в середине коридора, а уже раз, и находишься между коридором и комнатой.

Саймон задумался на пару секунд. Чародейка молча наблюдала за его размышлениями.

— Хотя знаешь… это ведь как раз соответствует логике изменения пространства. Ты обернулся, совершил действие. Пространство в ответ на это действие изменилось. Получается, спусковым крючком изменения является не переход между двумя элементами пространства, а твое восприятие. Я сам, выходит, устанавливаю, где будет граница между двумя бусинами. Явный порог, обозначенный физическим переходом из одной комнаты в другую, или вообще любой момент времени, обозначенный моим направленным вниманием, моим поиском изменений. Слушай, но ведь тогда можно вообще не ходить никуда. Можно просто игрой внимания к окружающему пространству менять текущую бусину пока не появится нужная. Или все же вокруг тебя существует некое стабильное пространство определенного радиуса, а все что дальше — возникает случайно. Это бы объяснило случай открытого пространства, а не условных коридоров. Ведь бывают прерывистые открытые пространства?

— А ты хорош, — с искренним уважением проговорила Лайза. — Не хочешь пойти в Академию преподавателем многомерной и динамической геометрии? Я серьезно. Разумеется, надо будет несколько лет поучиться этому, но у тебя явный талант к топологии нестабильных пространств. Мало кто вообще задумывается над такими вещами. Еще меньше тех, кто понимает и разрабатывает эту тему.

— Ой, поучиться в твоей Академии? Я помню какой у вас там процент выпуска.

— Не, я не о том обучении. Я о занятиях с профессором, исключительно по этому предмету. У тебя правда хорошие способности, и объясняешь хорошо, с замечательными наглядными примерами. Если познакомишься с теориями и разработками в этой области, так сказать, наложишь способности на базис, то из тебя получится отличный специалист в данной области. А таких специалистов мало, и они весьма ценятся, буквально на вес золота.

— Мм, спасибо. Но боюсь если мы здесь еще пробудем, у меня вообще ум за разум зайдет. Никакого профессора не понадобится.

— Не преувеличивай. Ты отлично справляешься, а тошнота пройдет. К тому же не забывай — это ведь развлечение. Хильдар не дураки и не допустят существования на этих уровнях чего-то действительно опасного для здоровья. Смотри, здесь уже появляются указатели.

Действительно, постепенно в лабиринте стали все чаще попадаться указатели. Сначала это были карты уровня, расположенные около входа. На более низких уровнях к ним добавились большие яркие стрелки-указатели на стенах в ключевых точках. Еще ниже, там где искажения пространства были очень сильны, к вышеперечисленному добавились цветные линии маршрута на полу. И через равные промежутки на стенах висели небольшие ящички заметной оранжево-черной расцветки. На верхней стороне ящичков было отверстие. Пояснительная надпись гласила, что для вызова спасателя нужно бросить колокольчик в отверстие.

— Чем ниже мы спускаемся, тем хуже. И причем гораздо хуже, чем ожидалось на верхних уровнях, — отметил Саймон. — Ну, в смысле не мне хуже, я уже как-то освоился. Свыкся практически с безумием окружающего пространства. Не пытаюсь его оценивать и загонять в рамки своих представлений о нормальности. Твой совет реально помогает. Такое ощущение, что большая часть моего головокружения происходила не от искажения пространства, а от моих попыток это утрамбовать в мои критерии правильного и неправильного. А вокруг творится что-то невообразимое, иду, как в галлюцинации.

— Ага, — согласилась чародейка. — Зачастую уход от привычного оценочного восприятия действительности к ее принятию очень способствует хорошему самочувствию. Плюс я все больше убеждаюсь, что у тебя настоящее родство к подобным аномалиям. Немного освоишься, так и вовсе полюбишь. Вылезать не захочешь в обычное пространство!

— Ну и я все же бард. Я думаю, это тоже влияет. Я привык к фантастическим историям, я уже поверил в чудеса, в то, что они случаются. И когда они и правда случаются в моей жизни, то адаптироваться к ним легче.

— Верно. По своему опыту могу сказать: мое признание о том, что я пришла из другого мира легче воспринимают фантазеры и ученые, нежели рабочие и крестьяне. Быстрее верят и благожелательнее относятся. Я думаю, что это не из-за разницы в уровне интеллекта, а именно от того, что первые готовы к встрече с тем, что выходит за рамки привычного опыта, за рамки повседневности. Даже если раньше они с таким не сталкивались, то внутри себя они уже допустили, что подобное может быть. Что мир не ограничивается рутиной. И это новое и необычное может и не существует в их мире, но существует в их картине мира. А более приземленные реалисты сначала долго сопротивляются, а потом часто еще и реагируют плохо.

— Хотят уничтожить?

— И это тоже. Или начинают искать способ использовать в своих интересах, к собственной выгоде. Но чаще да, логика такая — разве могут люди промеж миров шастать, я этого не делаю, и не знаю никого, кто так делает, а значит не правильно это, значит, нужно уничтожить. На костер. Приблизительно такая схема.

— Грустно, — вздохнул Саймон. — Иногда даже и другого мира не обязательно. Скажи, что издалека пришел, уже посматривают как на второй сорт, будто и не человек вовсе. Ну, в крупных городах такого нет, а вот где-то в глубинке можно встретить. Грустно от такого отношения.

— Да не отношение даже, — тоже вздохнула девушка. — Нормальная защитная реакция. Новое естественно вызывает настроженность и опасение, ведь оно неизвестное, а значит — может быть опасным. Печалит то, что потом отношение может поменяться на противоположное. Стоит доказать свою полезность, и ты уже желанный гость. Тебя приглашают за стол, тебя угощают, с тобой хотят выпить.

— Звучит не очень плохо, — заметил бард. — Мне лично такое нравится больше, чем костер.

— Да, но я о другом. Это же какая-то автоматическая реакция, знаешь, как у лягушки — ткни ее иголкой, она лапку отдернет. Да или человек, который дотронулся горячего чайника. Он сначала отдернет руку, а потом только поймет что случилось, потом боль почувствует. А среагирует не задумываясь. Стимул — реакция. С лягушкой это просто более показательно, так как у лягушки разума нет. Это хорошая реакция, по большому счету, ведь глупо размышлять, когда рука в огне, надо действовать, спасать конечность, чем быстрее, тем лучше. Но я же не огонь, и не иголка, — в голосе чародейки Саймону послышалась давняя грусть. — Я ведь человек, как и они. А они почему-то оценивают меня как угрозу. Первой реакцией идет отказ — уйти или уничтожить. А потом уже оценить и приветить, если я покажу какую-то полезность. Ну знаешь, это они не меня оценивают, это они мою функцию оценивают. Сначала я плохая, только потому, что пришлая. Затем я для них хорошая и желанная. Потому что делаю что-то полезное. А если я откажусь это делать? Снова плохой стану?

— Ох.

— Понимаешь, когда появляется новый человек, естественно испытывать настороженность. Даже если он не угрожает, а наоборот, очень милый и приветливый. Выведает такой приветливый все, а через месяц армию приведет. Ну, условно. Просто какую-то пакость сделает, воспользовавшись доверием.

— Бывает. Так и учишься не верить хорошему. Становишься подозрительным.

— Да. Есть разные взгляды. Есть презумпции невиновности, есть убежденность в доброте большинства. Есть подозрительность до паранойи. Но ведь нормальным делом является оценка по факту. Пусть вначале с подозрением, но потом ты понимаешь кто перед тобой. И если гость обманет добрые ожидания, то ему же хуже. А не реакция-маятник. Ты мне делаешь хорошо, я тебя люблю. Ты не делаешь — я тебя ненавижу.

— Эмм… Не уверен, что понимаю твою мысль, — признался бард.

— Да не обращай внимания, — махнула рукой Лайза. — Так, мысли вслух. Просто вот приходишь ты в новое место… так, по дороге шел, переночевать остановился, а тебе местные говорят: привет, странник. Переночевать? Да можешь там, в стогу. А ты вообще кто? Бард? А не споешь ли нам? А мы тебе в ответ ужин хороший. Или другой вариант. Приходишь ты, а тебя сразу вилами тычут и прочь гонят. Убегаешь и кричишь, да бард я! И поешь. Тут они резко останавливаются, начинают тебя за стол звать. А когда ты говоришь что все, концерт окончен, пора баиньки, тебя обзывают словами нехорошими и вновь за вилы хватаются. Тебе бы как было приятнее?

— Хе! В первом случае оно как-то более человечески выглядит!

— И я о том же, — вздохнула Лайза. — А, не обращай внимания. Наверное мне в отпуск пора, а то совсем на сентиментальность потянуло. Или это так обстановка действует? У меня стойкое ощущение, что мы идем вверх ногами.

— Да? И у меня тоже! Слушай, а почему книзу так усиливаются все эффекты искажения пространства? Мы приближаемся к источнику возмущений, или это пирамида так давит?

— Я думаю, что это проявляется эффект портала, — высказала свое предположение чародейка. — Это именно он так действует на все окружающее. Хильдар обнаружили эффект, однако либо не поняли его причину, либо поняли, но решили использовать эти искажения для развлечения. И не запретили доступ в пирамиду, а устроили из нее аттракцион.

— Думаешь, портал в основании пирамиды? На самом нижнем уровне?

— Не знаю. Возможно.

— Но если он искажает пространство, значит он действует?

— Не могу ответить. Возможно он сломан. И то, что мы наблюдаем — побочный эффект. Придем на место, узнаем.

— Думаю, хильдар не оставили доступ к порталу, — сказал бард.

— Почему?

— Иначе об этом бы говорилось в рекламе. Не просто лабиринт, а загадочный портал в глубине лабиринта.

— Хм, логично, — признала Лайза. — Не подумала о такой возможности. Например, если рядом с порталом искажения слишком велики и находиться там просто опасно, то естественно никого туда не пускать. Или… хильдар о портале и правда не знают.

— А не может быть наоборот? — через какое-то время задал вопрос Саймон. На восемнадцатом уровне с восприятием хода времени были серьезные трудности. Здесь можно было идти до хорошо различимого, и явно находящегося в нескольких шагах впереди, ориентира столько, чтобы успеть проголодаться и устать. А можно было стоять на месте, ощущать сигналы мышц, видеть свои ноги, стоящие на одном и том же месте, и при этом перемещаться. Испытывать ощущение перемещения в пространстве, и через какой-то период времени обнаружить себя в другом месте. Все так же стоящим неподвижно. Сколько времени это занимало оставалось неизвестным.

— В смысле?

— Не портал наводит искажения на пирамиду, а пирамида генерирует искажения, благодаря которым портал функционирует как портал?

— Хорошая идея, — кивнула чародейка. — Такое бывает.

— Правда? А я уж обрадовался, что придумал.

— Бывает. И даже более того — бывает возникшее естественным путем.

— Ого, как это?

— Ну, помнишь, я говорила, что законы природы — это запреты, некие границы реальности?

— Ага.

— Но это именно границы в смысле черты края. Они существуют не абы где, установленные по чьей-то прихоти. Они не ограничивают реальность, а отделяют реальность от нереальности, возможное от невозможного, бытие от небытия. За ними принципиально не может существовать что-то, не являющееся реальностью.

— То есть вообще ничего? — уточнил Саймон.

— Мы даже не сможем этого понять. Для нас это истинное небытие. Однако может быть, что там что-то есть. Но мы абсолютно, тотально, совершенно никак, категорично не можем это воспринять. За этими границами нет абсолютно никаких привычных нам понятий. И нас тоже нет.

— Ух.

— Именно поэтому законы природы нельзя обойти или нарушить. Это не границы между государствами, которые можно сместить. Это не законы общества, которые могут быть изменены волей или временем. Это абсолютные границы бытия. Не рамки, ограничивающие бытие, а рамки, показывающие, что вот это — бытие. Как твоя кожа служит границей тебя и нетебя, так и границы реальности, выраженные законами природы, отделяют то, что может быть, от того, что быть не может. Если там что-то и есть, то оно абсолютно нам чуждо, как и мы ему, и никакие мосты или связи между нами попросту невозможны. Для нас этого чего-то все равно что нет вовсе.

— Ясно.

— И какие-то возможные хитрые штуки, которые вроде бы нарушают законы природы… Вроде некромантии, возвращающей к жизни умерших. Или мгновенных перемещений телепортации. Они хоть и выглядят странно, однако нарушениями этих законов не являются. Они — это новое, более глубокое понимание сути реальности. Новое открытие в науке, дающее более глубокое понимание устройства мира. Или магия, открывающая еще одно измерение этого мира. Их "чудеса" — на самом деле просто новое, лучшее понимание настоящих границ. Их уточнение. Реальность сложна и многогранна, а наше представление о ней постоянно улучшается. То, что раньше казалось барьером и концом, со временем становится лишь кочкой, а то и трамплином! Но кое-что остается невозможным, абсолютно и принципиально. Скажем, быстрое перемещение возможно, а вечный двигатель — нет. И никак его не сделать.

— Почему?

— Не производится энергия из ниоткуда. Даже если устройство может работать очень долго, или вроде бы питается из воздуха, из ничего, из пустоты. На самом деле это не так. Либо этот двигатель получает энергию из огромного источника, который может быть воистину огромным и мощным, и хватит его на жизни многих и многих поколений людей, но однажды все же он исчерпается. Как, например, ветряные и водяные мельницы. Начало их — это тепло Коар, нагревающее воздух. А это создает ветер, это заставляет испаряться воду с поверхности океана, которая переносится ветром на огромные расстояния, выпадает дождем над землей, и вновь стекает к океану. Для нас энергия получится даровой, и нам остается лишь собрать ее. Либо же двигатель, называемый вечным, собирает низкопотенциальную энергию, рассеянную в окружающем мире, и данной энергии ему хватает на какие-то действия. Как барометр двигает стрелку лишь с помощью изменения давления воздуха. Это здорово и полезно. Но энергия не возникает из ничего. Мы жжем природное топливо, или тратим ману, или пользуемся движениями сил общепланетарного масштаба, или собираем крохи и остатки для мелкой работы. Ты знал, что даже падающие капли дождя можно использовать как источник энергии?

— Нет, — покачал головой Саймон.

— Очень небольшой источник, однако для некоторых применений его хватает. Но это все лишь хитроумное использование энергии, уже существующей. Знаешь, есть теория, что вся энергия в мире была создана изначально, в момент образования мира. Вот, то есть, вся-вся, что есть, вообще. И мы, а также все процессы в природе, только преобразуем существующую энергию из одной формы в другую, совершая при этом работу. Ну или просто так, впустую тратим. И при этом преобразовании энергия превращается в тепло, котрое рассеивается в мире. Вся энергия, или какая-то ее часть. И рано или поздно, вся энергия превратится в тепло, которое рассеется в мире равномерно. И тогда все закончится. Не будет никакой разницы энергии в мире, невозможно будет ее использовать, остановятся все процессы.

— Как это?

— Ну, представь, что исчезли горы и впадины. И вся земля стала ровной как стол. И так как нет перепадов высот, реки остановятся.

— Понимаю… Жуткая теория. И так будет, мир умрет как застойное болото?

— Сомневаюсь. Во-первых, это все займет кучу времени. Наверное больше, чем существует мир. А во-вторых, мы еще многого не знаем, есть другие влияющие факторы, которые могут повести развитие иным путем.

— Это радует.

— Ага. Так вот, границы. В пределах этих границах возможно абсолютно все. Даже природный телепорт с описанным тобой принципом работы. Кажется — ух, телепорт! Это явно творение рук человеческих. Мудрых волшебников и ученых, которые придают хитрую форму огромным массам особого камня, что вызывает искажение окружающего пространства-времени, да еще и сконцентрированного так, что в какой-то точке открывается дорога в иные места. Но ответь, а что мешает природе собрать в одном месте кучу такого камня и придать ей нужную форму?

— Эээ… ничего? — предположил Саймон.

— Именно! Ничего! Это лишь статистическая вероятность. И она больше нуля, потому что в природе существуют нужные материалы, которые могут собраться в нужную форму. По теории вероятности, если что-то может случиться, то на достаточно большой выборке оно случится. Миры огромны, их много. Это достаточно большая выборка, чтобы подобное случилось. Разумеется, это достаточно редкое явление, но тем не менее существуют места, где образуются природные телепорты. И человек, оказавшийся в таком месте, переместится будто по волшебству.

— Есть слухи, что в некоторых местах люди пропадают бесследно, — вставил бард. — Выходит, они куда-то перемещаются?

— Не обязательно. Скорее даже вряд ли. Шансы на то, что люди погибли тем или другим образом, а их тела были съедены дикими животными или просто не были найдены, гораздо выше, чем на то, что эти люди попали в природный телепорт, — призналась чародейка. — Однако исключать такую возможность нельзя.

— По крайней мере, теория с телепортом хорошо объясняет бесследность исчезновений, — произнес Саймон.

— Это да, — согласилась чародейка. — Выход из природного телепорта может быть абсолютно любым: в центре горы, на дне океана, над пропастью. Или вовсе над обширной территорией одновременно.

— Фу!..

— Но даже если выход безопасен, он вполне может вести туда, где про родной город, страну или мир невольного путешественника и слыхом не слыхивали, не то что про обратную дорогу туда. Или туда, где просто не встретить никого, с кем бы можно было поговорить. Однако, у этой хорошей теории есть один нюанс.

— Какой же?

— Телепорт сработал бы и на тех, кто отправился на поиски. Нет, есть вероятность того, что этот природный телепорт работает не постоянно. Только в нужную фазу Ланы, при нужной погоде, в нужное время суток…

— Знаешь, некоторые места считаются гиблыми, — заметил бард. — Туда особо не ходят. Как раз потому, что и поисковые отряды пропадают. Так что лучше туда вовсе не соваться. А кто сунулся и пропал — сам и виноват.

— Ага. Только какое-нибудь болото само по себе прекрасное гиблое место, где сгинуть — что два пальца… и следов не останется. Без всяких телепортов.

— Оно так. А что о первичности искажений? — напомнил Саймон. — Телепорт или пирамида?

— Так я же уже ответила, — удивилась Лайза. — Пирамидальные телепорты, в которых мегалитическое сооружение выполняет функцию резонатора, существуют. Но у них искажение пространства сконцентрировано в одной точке. Обычно на вершине. Мы же спускаемся, а возмущения становятся все сильнее. И каждый нижний уровень имеет большую площадь, чем предыдущий. И на всей этой площади сильные искажения. Может конечно быть так, что зиккурат Ат-эль-Коар фокусирует энергию в точке под землей, вокруг которой образуются сферические зоны с убывающей интенсивностью пространственного искажения. Но как по мне — это больше соответствует картине точечного источника, распространяющего искажения вокруг себя. А пирамида служит каким-то другим целям.

— Как сложно, — пожаловался бард. — Сферические зоны убывающей интенсивности…

— Ничего, придем на место — узнаем точно, — ободрила спутника чародейка. — Это уже скоро.

***

— Магистр, вы замечаете искажения вокруг? — поинтересовалась Скорпи.

— Разумеется. Почему вы спрашиваете?

— Потому что это аттракцион древней пирамиды. Искаженный лабиринт, в котором пространство и время сливаются воедино и выворачиваются наизнанку.

— Это вы на память или с рекламы прочитали? — добродушно хмыкнул в бороду Тиорий.

— Я серьезно. Это баловство, и веселое, хотя и жутковатое приключение для выходного дня. Здесь дети с четырнадцати лет ходят. В сопровождении взрослых, но тем не менее. И при этом, здесь все реально, никаких фокусов. Здесь существует устойчивая пространственно-временная аномалия, которая проявляется в искажении привычной метрики пространства и нарушении привычного хода времени.

— Эм, я и не сомневался, что это так, — подтвердил магистр. — И в мыслях не было считать это фокусом. Что вы хотите от меня?

— Вам знакомо подобное?

— Нуу, однозначно сложно ответить, — признался маг. — Подобное. О чем-то слышал или читал, с чем-то приходилось встречаться. Не совсем такое, разумеется. Но в целом нечто знакомое.

— Можете указать причину? — заинтересовалась Джулия.

— Нет, — покачал головой магистр. — Не с ходу. Если посвятить дни, точнее месяцы, а может и годы, на обследование пирамиды, тогда можно найти ответ. А так это может быть природное явление, эффект артефакта, наследие Древних… Очень многое способно вызвать такую аномалию.

— Еще это похоже на работу телепорта поблизости, — добавил один из магов, идущих чуть впереди.

— Ой ли? — выразил скептицизм магистр. — Не так чтобы и похоже. Сигнатура телепорта вполне четкая и цикличная, с выраженными пиками. Здесь ничего подобного нет.

— Сигнатура работающего телепорта — да, — уточнил маг.

— Работающее вхолостую устройство все равно дает узнаваемую картину, пусть и менее выраженную. Может это я ее не замечаю? Вы наблюдаете здесь кольцевые волны плотности? Несущую частоту? Маяк, наконец? Портал не создает возмущений, а телепорт — это вполне логичное устройство, создающее четкий логический же отпечаток, несомненное свидетельство разумного замысла. А здесь ничего подобного нет. Телепорт аккуратно складывает пространство, как ребенок, делающий журавлика из листа бумаги. Здесь же этот лист скорее напрочь скомкан! Да и такого размера? Здесь же затронута огромная площадь!

— А что, если это сломанный телепорт? — не унимался маг. — Это объяснит и структуру возмущений, и большой объем. Вся энергия неконтролируемо уходит в окружающее пространство и создает вот это…

— Подождите-ка минутку, — перебила магов Скорпи. — Хотите сказать, что там внизу — телепорт?

— Мой коллега излишне горяч и категоричен, — поморщился Тиорий. — Но да, это один из вариантов. А что? Хильдар нашли его? Ваши ученые же изучали пирамиду?

— Изучали, — кивнула Скорпи. — Однако мне неизвестно о подобной находке.

— Хм? Неизвестно? Звучит странно, — отметил магистр.

— Ну, возможно это было отражено в отчетах археологов, — шевельнула наплечниками бронежилета Джулия. — Но я не читала информацию о комплексе так досконально.

Тиорий быстро переглянулся с коллегой-магом.

— Хм, — осторожно начал магистр. — На мой взгляд, такая находка заслуживала бы места на первой странице. Это же все-таки телепорт.

— Всевидящий Совет не испытывает нужды в чужих телепортах, — отрезала баронесса. — Если подобная находка и была, то скорее всего специалисты отразили это в отчете, убедились в безопасности, и перекрыли доступ к телепорту.

Маги снова переглянулись.

— Богато живете, — заметил магистр.

— Нет абсолютно никакого резона пользоваться чужой неизвестной и непроверенной технологией, — возразила Скорпи. — Но дело в другом. Если это, возможно, эффект телепорта, может ли быть так, что Лайза уже добралась к нему? Если телепорт активен, то она может убежать от нас. Я говорила, что время здесь также искажено, как и пространство. В лабиринте есть как задержки, так и ускорения. Лайза могла получить фору в несколько часов.

— Ммм, — Тиорий задумался.

— Часов, а не лет же, — высказался маг. — Хильдар давно известно об искажениях в данном месте.

— А вы уверены, что искажения все эти годы были такими же, как сейчас? — уточнила Джулия. — Или они стали вот такими как раз перед тем, как мы зашли в пирамиду? Я потому и спрашиваю вас, знакомы ли вы с таким. А получаю академические лекции о сигнатурах телепорта! Да плевать на это! Мне надо поймать нарушителя, а потом уже разглагольствовать о высоких материях.

— Простите, мы увлеклись, — покаялся магистр. — Нет, это неизвестный вид искажений, о котором мы не можем говорить с уверенностью. Ни о его причинах, ни о том, как долго существует именно такая конфигурация.

— А вы можете убрать это искажение?

— Поясните.

— Если вы знакомы с чем-то подобным, у вас есть способы бороться с ним? Как на реке. Нейтрализовать действие этого искажения. Чтобы мы имели возможность идти нормально и догнать Лайзу.

Магистр Тиорий глубоко задумался на какое-то время.

— Я могу создать пузырь нормального пространства вокруг нас, — предложил он наконец. — Без гарантий, что это сработает. Это заклинание предназначено совершенно для иных целей, так что я не знаю, что получится в этих условиях. Возможно, мы будем идти нормально, а весь пузырь вокруг будет все так же подвержен воздействию искажений. Тогда это ничего в итоге не даст нам, а мы об этом даже не узнаем.

— Делайте уже, — прошипела Скорпи.

— Все сюда! — приказал магистр. — Соберитесь теснее.

Хильдар и маги образовали плотную группу вокруг магистра. Тиорий сложил ладони перед лицом, прошептал слова заклинания и развел ладони так, что соприкасались лишь кончики пальцев, образовав подобие сферы или купола.

— Готово, — произнес магистр, держа руки в том же положении.

— Никаких изменений, — заметила Джулия.

— Никаких спецэффектов, — поправил ее маг. — Сфера нормального пространства имеет радиус в пять шагов от меня, наших шагов, лирских, так что не отходите далеко. Вперед!

— Deinceps!

Группа двинулась вперед по лабиринту. В пределах обозначенной магистром зоны действия заклинания не было никаких эффектов искажения пространства. Однако Тиорий предупредил, что это может быть субъективный эффект, а на самом деле группа идет так же, как и раньше, преодолевая одни участки пути в мгновение ока, и надолго застревая в других.

— Но, по крайней мере, идем в комфортных условиях, — высказался один из магов. — А то уже голова болела от этой кутерьмы.

— Да, это уже кое-что, — согласилась Джулия.

— Вы сказали, что здесь есть как задержки, так и ускорения, — припомнил магистр. — Что это, искажения непостоянны? В какой-то момент время замедляется, а в другой ускоряется?

— Нет. По крайней мере, насколько мы знаем. Каждое точечное искажение стабильно. Но это лабиринт, — пояснила Скорпи. — От входа на уровень до перехода на следующий можно пройти несколькими путями. Лайзе могло повезти, и она прошла так, что получила ускорение. Или не попала в замедление.

Маги и хильдар вскоре преодолели лабиринт и спустились на следующий, четырнадцатый уровень.

***

— Тупик, — высказал очевидное Саймон. — Надо полагать — это победа? Вы прошли лабиринт древней пирамиды до конца, возьмите пирожок с полки?

— В общих чертах — да, — согласилась чародейка, изучая стенд. — Я не сильна в хильдарине, так что за буквальность не ручаюсь. Но что-то вроде: поздравляем, вы прошли лабиринт до самой дальней точки самого нижнего уровня. Вы достойно преодолели искажения. Это не понимаю… У Ат-эль-Коар больше нет тайн от вас. Эмм… вставьте колокольчик в отверстие и дерните рычаг, чтобы получить золотой жетон древних… Не понимаю, о чем это. На выходе этот жетон вы сможете обменять на… приз какой-то, наверное, если по контексту.

Саймон кинул полученный на входе колокольчик в обозначенное стрелкой отверстие и дернул рычаг с круглым набалдашником, который торчал с боку массивного стенда. В глубине устройства что-то звякнуло и в металлический лоток в основании стенда выпал большой, размером с ладонь, золотой диск. Бард взял и диск и взвесил его на руке.

— Увесистый. Интересно, правда золотой?

— Ага. Платина в позолоте. И в центре еще бриллиант спрятан, — хмыкнула Лайза. — Тут еще приписка. Один колокольчик — один жетон. Будьте мудры и не забывайте про обратный путь.

— Минутку! — бард даже прекратил изучать гравировки на диске. — Какой еще обратный путь?

— Это не для нас, — успокоила его чародейка. — Для обычных посетителей. Им же еще назад идти. Надпись предупреждает не жадничать и оставить хотя бы один колокольчик на всякий случай.

— Да я понял, что это для посетителей. Но разве не должно быть какого-то прямого выхода на поверхность? А, может где-то здесь? — Саймон попытался заглянуть между стендом и стеной. Хотя стенд почти вплотную стоял к стене, барду удалось просунуть в этот промежуток голову. — Брр, ох уж эти искажения. Это же не может быть просто тупик. Вот я отдыхающий в парке, я пришел сюда, все, я выиграл, я хочу домой, в нормальное измерение, выпустите меня отсюда.

— Сурово, да?

— Не то слово, — покачал головой бард. — Сурово — это колесо обозрения с прозрачным дном кабинки. А идти все двадцать уровней наверх, вновь по этим искаженным лабиринтам… Да более того! Потом же с вершины этой пирамиды спускаться по лестнице! По той дикой лестнице. Ха! Теперь я понимаю ее неравномерность. Вот эта обратная дорога — это не сурово, это просто катастрофично!

— Видишь как хорошо, что нам так делать не придется? — ухмыльнулась девушка.

— Нет, и правда нет выхода? — Саймон вновь принялся осматривать стены. — Мы же как раз где-то на уровне земли. Если бы здесь был прямой коридор…

— Ты не о том волнуешься, мой друг, — заметила Лайза. — Мы пришли сюда в поисках телепорта, но вот телепорта как раз и нет. Двадцатый уровень оказался искаженным, как и ожидалось, но здесь нет того, что мы ищем.

— Верно, искаженным. Слушай, а только мне кажется, что мы хоть и стоим лицом друг к другу, но при этом будто на резинке — то сближаемся, то отдаляемся?

— Нет, мне кажется, что мы на качелях, то вверх, то вниз, — призналась чародейка.

— Ладно, тогда что мы будем делать теперь? Если телепорта нет, то нам придется идти наверх, искать что-то другое?

— Хочу напомнить, что на пути наверх мы встретим магистра Тиория и Джулию, которые вряд ли позволят нам продолжить наши поиски в другом месте.

— Блин, — Саймон был в явной растерянности. — Выходит, мы попали в ловушку. Телепорта здесь нет. Путь наверх перекрывает магистр. Но ты же можешь с ним справиться?

— Мне льстит твоя уверенность в моих силах, — кивнула Лайза, шагая по лабиринту и касаясь стены кончиками пальцев. — Однако там магистр Конкордата и трое магов, тоже явно не из последних. И Джулия Скорпи, которая совсем не тот человек, которого хочется иметь врагом. С ней минимум двое вооруженных бойцов. С их оружием ты знаком, и они наверняка владеют им более ловко, нежели зомби из комплекса. В условиях замкнутого пространства бой с ними будет тяжелым. Даже если получится как-то использовать особенности местности, это не даст решающего перевеса.

— Все так плохо?

— На самом деле еще хуже, в прямом столкновении они нас одолеют, — вздохнула Лайза, остановившись в месте, где сходились четыре коридора, образуя пять углов. — Я думаю, мы даже не смогли бы прошмыгнуть мимо них в нашей крысиной ипостаси. Возможно, нам удалось бы спрятаться где-то в лабиринте, пропустить их, а потом рвануть наверх. Однако я не уверена, что у нас хватило бы на это времени, так как прятаться лучше на уровне повыше, который преследователи спешили бы пройти, не особо вглядываясь. Но крысиная форма хороша для скрытности, а не для боя. Если бы нас заметили, то наши возможности противодействия оказались бы серьезно ограничены. Накрыть крыс памятным тебе "Куполом шока" труда не представляет. И честно сказать, я не уверена, что в той ипостаси смогу ему противостоять.

— Тогда что нам остается? — спросил бард обреченно. — Сдаваться?

— Зачем? Я порассуждала на тему нашей погони, но пока что они нас еще не поймали, и даже не дышат в затылок. И не поймают. Мы же еще не пришли туда, куда мы идем.

— Но телепорта здесь нет. Я конечно не знаю как он выглядит, но вряд ли бы мы его не заметили.

— На этом уровне нет, — уточнила чародейка, встав лицом к острому углу, образованному стыком двух коридоров.

— Это последний уровень, — Саймон поднял золотой диск.

— Сколько здесь, по-твоему, коридоров? — спросила девушка, взяв спутника за руку.

— Ну, если это считать одним, а эти сливающимися… Четыре.

— Неверный ответ, — Лайза шагнула прямо в стык, увлекая за собой барда.

— Нет, мне просто интересно, — проговорил бард, сидя на полу и туго заматывая колено старым эластичным бинтом. — Это так и задумано было, делать темную лестницу без ступенек?

— Ой, ну что за теория заговора? Лестница могла банально обрушиться, — чародейка осторожно бродила неподалеку, вытянув руки и ощупывая пол ногой, прежде чем сделать шаг. — И вообще, тебе еще на подъеме на пирамиду дали понять, что не стоит полагаться на равномерность здешних лестниц.

— Ой, кто бы говорил? Сама-то…

— Что?! Это ты меня толкнул!

За проходом, скрытым в складке пространства, оказалась длинная лестница, круто уходящая вниз. Грязная и темная. Свет, доносившийся с двадцатого уровня, быстро исчез, так что спутникам пришлось спускаться в темноте, полагаясь на усиленное зрение чародейки. Света в какой-то момент стало так мало, что и тапетум в глазах Лайзы не мог помочь. И на очередном шаге очередной ступеньки под ногой внезапно не оказалось, так что спуск превратился в падение с лестницы.

— Уй! — донесся из темноты сдавленный возглас девушки.

— Что с тобой? — вскинулся Саймон, незряче всматриваясь.

— Нашла чего-то, — сообщила Лайза. — На ощупь похоже на факел. На запах тоже. Нефтью пахнет.

— Так это хорошо же?

— Головой нашла, — уточнила Лайза.

Раздались характерные щелчки зажигалки, в темноте сверкнули искры, а затем медленно разгорающееся пламя осветило помещение, в котором оказались спутники. Это была небольшая камера с низким потолком, своеобразный предбанник, которым оканчивалась лестница. В противоположные стороны из камеры расходились два темных коридора, низких и шириной около пяти шагов. Пол камеры и коридоров был вымощен квадратными плитками с длиной стороны в локоть. Кое-где виднелись обрушения кладки. Некоторые блоки, из которых были сложены потолок и стены, выпали из своих мест, образовав кучки осколков.

Факел в руках чародейки представлял собой что-то вроде металлической трубы, на одной стороне которой были намотаны тряпки, пропитанные горючей жидкостью.

— Гениальное решение, — отметила чародейка, вытягивая рукав водолазки и в несколько слоев закрывая им ладонь, держащую факел. — Рукоятка с подогревом.

Еще несколько таких же факелов висели на стенах в металлических держаках. Саймон медленно встал, осторожно перенес вес на замотанную ногу, сделал несколько пробных шагов. Остался удовлетворен результатом, и начал снимать факелы.

— Где мы?

— Здесь, — Лайза ткнула пальцем себе под ноги.

— Смешно. Точный ответ, но бесполезный.

— Самое то для глупого вопроса. Очевидно же, что это продолжение лабиринта, часть храма Ат-эль-Коар, неизвестная хильдар.

— Из-за той складки?

— Да, искажение пространства в том месте таково, что проход и лестница практически закрыты в своеобразном кармане. Их не заметить даже при тщательном осмотре. Так что ничего удивительного, если хильдар их не обнаружили при изучении пирамиды.

— Но мы прошли.

— Мы прошли, — согласилась чародейка. — Позанимаешься сложнопространственной геометрией — поймешь как.

— Говоря об искажениях — здесь они заметно меньше, как мне кажется. Почти не кружит. И эта камера — она выглядит достаточно прямоугольной. Как думаешь, почему так?

— Где самое тихое место урагана? — вопросом на вопрос ответила Лайза.

— В его центре, — Саймон понимающе кивнул. — Мы близко к телепорту?

— Возможно.

— И мы уже ниже уровня земли?

— Да. Вообще, я думаю, что здесь что-то вроде обратной пирамиды.

— Обратной?

— Да. Обрати внимание, это явно та же постройка, что и наверху. Разумеется, там все ярко освещено, и хильдар сделали косметический ремонт, отчего стены ровные и красивые. Но сама архитектура, пропорции, стиль — явно те же. Тот же почерк, можно сказать. Это не два разных сооружения, а одно.

— Хочешь сказать, у пирамиды есть подземный этаж? — уточнил Саймон.

— Больше тебе скажу — я думаю, что он не один, и здесь еще одна пирамида. Такая же, как и над землей, только перевернутая. И эти две пирамиды соединяются тонкой ниточкой лестницы, по которой мы прошли только что.

— О Единый! — воскликнул бард. — Две пирамиды? Триста локтей вниз? И там, на вершине… на перевернутой вершине пирамиды — телепорт?

— Ну, это лишь мое предположение, не более того, — пожала чародейка плечами. — Так бы получилось очень красиво. Но вряд ли, слишком много труда. Да и если учесть, что мы уже попадаем в "око бури" телепорта, в его зону спокойствия, то сам он должен быть достаточно близко к поверхности земли. Мы теоретически могли бы определить, где находится телепорт, если предположить, что именно он является причиной искажения пространства. А конфигурация искажений сферична. Точнее, сфера имеет какую-то толщину, а общая картина похожа на орех, где скорлупа — это искажения. А телепорт — ядро, окруженное пустотой. Тогда, с учетом того, что на поверхности вокруг храма искажений нет, становится очевидно, что надземная пирамида Ат-эль-Коар полностью закрывает собой эту часть сферы. Можно прикинуть радиус зоны искажений. Однако мы не знаем радиус зоны спокойствия вокруг телепорта. Да и вообще, столько допущений и неизвестных, что нам лучше воспользоваться старым проверенным методом.

— Идти самим искать? — предположил бард.

— Точно. Это будет надежнее и быстрее.

— Тогда пошли? — спросил бард, поджигая один из собранных факелов.

Спутники зашли в один из коридоров, освещая себя путь и отбрасывая на стены причудливые искаженные тени.

— Знаешь, — через несколько минут произнес Саймон задумчиво. — Если это природное образование, то затраты труда были оправданы.

— Хм?

— Ну, ты сказала, что слишком много труда, чтобы строить подземный зиккурат.

— Точно, — подтвердила Лайза.

— Но это лишь если телепорт потом был принесен и поставлен на место. И пирамиду строили для того, чтобы прикрыть искажения пространства, возникающие от телепорта.

— Верно. И?

— Но что если это природный телепорт? Он существовал изначально, там, на глубине. Его нашли благодаря искажениям наверху, откопали и построили весь комплекс.

— Ммм, все равно нет смысла, — покачала головой чародейка. — Если это природный объект, нет абсолютно никакого резона заморачиваться с обратной пирамидой. Искажения на поверхности закрываются постройкой исключительно в целях безопасности, а к самому телепорту в таком случае можно проложить шахту.

— Думаешь, пирамида Ат-эль-Коар имеет чисто защитное назначение?

— Да. Хильдар устроили из нее аттракцион. Строители комплекса скорее обозначили и оградили зону искажений пространства. Можно было обойтись и без этого. Тогда бы просто было пятно искаженного пространства. А в центре пятна — шахта к телепорту.

— Хм, понимаю, — Саймон потер виски. — А если это искусственный телепорт, но с большой зоной спокойствия вокруг? И его надо располагать глубоко, чтобы получить такую конфигурацию искажений. Ведь при расположении его на поверхности зона искажений будет представлять собой кольцо. Не строить же целый комплекс такой формы! Он же огромный получится. Это же очень сложное дело.

— Выкапывать яму глубиной триста локтей тоже не простое дело. И потом еще и сверху делать пирамиду такой же высоты. Ладно бы еще просто гору земли накидать, так ведь нет же — каменные блоки.

— Забавно, что ты сама предложила идею перевернутого зиккурата, а сейчас я ее защищаю, а ты опровергаешь, — заметил бард с улыбкой. — А почему тогда неизвестные строители не разместили телепорт на вершине пирамиды?

— Чтобы дождем не мочило? — предположила Лайза. — Или потому что в таком случае пирамида не закрывает собой зону искажений, а служит лишь подставкой? Или потому что не захотели устанавливать бесполетную зону над пирамидой из-за этих искажений, возникающих где-то в небе? Я прям не знаю, что и выбрать.

— Хе-хе. Уй, блин! Камень под ноги попал. Ладно, а почему тогда…

— Саймон, — перебила спутника чародейка. — Это гадание на кофейной гуще. Пустые и бессмысленные рассуждения при недостатке фактов. Мы не знаем, какими соображениями руководствовались строители Ат-эль-Коар. Мы не знаем даже кем они были. Мы не знаем причину искажений. Мы не знаем вообще ничего об этом месте, чтобы строить хоть немного обоснованные теории. Все это лишь догадки. Зачем?

— Да потому что тут все равно только и остается, что трепаться о всяком разном! — всплеснул руками бард. — Такая беседа хоть скрашивает прогулку. Мы все идем по этому темному пустому коридору, идем. Он периодически сворачивает в одну и ту же сторону. И насколько я могу судить, имеет небольшой уклон. Мы спускаемся куда-то. И делать здесь больше абсолютно нечего, только беседовать. Потому что здесь кроме редких обломков ничего…

Саймон наткнулся грудью на выставленную поперек дороги руку чародейки.

— Нет? — закончила девушка за него фразу. — Закон жанра. Смотри.

В мерцающем свете факелов впереди были видны на стенах коридора ряды маленьких отверстий. Множество их покрывали стены от пола до потолка и делали похожими на терку.

— Что это? — спросил бард.

— Сам как думаешь? — насмешливо поинтересовалась девушка. — Украшения наверное.

— Чего-то не верится. Да и вообще смотреть на эти дырки как-то противно. Неприятно. Прям дрожь по телу.

— О? — чародейка с интересом повернулась к спутнику. — Только здесь, конкретно на эти отверстия? Или ты подобное за собой замечал, когда видел губки, пчелиные соты?

Бард явно содрогнулся.

— Почему ты спрашиваешь?

— О, не волнуйся, — успокоила его девушка. — Я просто узнала кое-что новое о своем друге! Мне приятно стать тебе чуть ближе. А то все я да я тебе рассказываю про себя и свою жизнь, а ты молчишь.

— Эээ… — Саймон явно был смущен таким заявлением. — Ну, я вроде не скрываю, да и рассказал все. Так-то, что мне рассказывать кроме баек и дорожных случаев о своей жизни — бродяжничаю, на гитаре играю. Особо и похвастать нечем.

— Хи-хи. Успокойся, я пошутила. А про эту фобию тоже не волнуйся, боязнь кластерных отверстий — это довольно распространенный страх. Даже не страх, а биологическое отвращение, доставшееся тебе от далеких предков. Такая дырчатость может быть свидетельством болезни или разложившегося трупа, вот и вызывает отторжение.

— Брр! Пожалуй. Наверное. Как-то неуютно. Так и кажется, будто оттуда кто-то вылезет. И наверняка это окажется какая-то редкостная гадость, вроде жуков или сколопендр.

— Ну, в данном случае это похоже на правду, — заметила чародейка, издали разглядывая отверстия. — Только мне кажется, что не вылезет, а скорее вылетит.

— Что? Осы какие-нибудь? Да ладно, им же здесь есть нечего.

— Угу. Так что вылететь оттуда может кое-что другое.

— Кончай говорить загадками, а? — попросил бард. — Сама же сказала, что мы стали ближе, можешь довериться мне.

— Ха! Молодец. Ладно, я думаю, что это ловушка. Стоит ее задеть — из этих отверстий что-то вылетит. Например, стрелы. Или дротики. Или просто шарики на большой скорости.

— Я понял. А может быть, она уже не действует, столько времени прошло.

— Сколько? У Древних в горах Ардов все прекрасно работало.

— Э нее, там другие условия были. Там вообще мистика какая-то творилась со временем… Ээ…

— Да ладно? — поддела уже понявшего свою ошибку барда Лайза.

— Но здесь же нет искажений как в пирамиде наверху, — попытался немного поспорить Саймон.

— Ты уверен? Может быть нет искажений только пространственной составляющей континуума. Поэтому мы не можем заметить искажение времени, как не замечали его там.

— Блин. Как просто было гулять по ночным лесным дорогам, когда наиболее серьезной опасностью была встреча с волками, — Саймон вздохнул. Слишком громко и выразительно, чтобы это могло быть выражением искреннего сожаления о былых временах. — И от них можно было убежать. Далеко убежать, в город, который виднелся на расстоянии пары лиг. И успеть прибежать туда до наступления четвертой эпохи.

— Я думаю, что заставляет эту ловушку срабатывать, — произнесла чародейка. — Не похоже, чтобы это была растяжка.

— Ага, веревок, кажется, нет, — подтвердил Саймон.

— Ну, это может быть луч света, — напомнила девушка.

— Света здесь еще меньше, чем веревок, — радостно заметил бард.

— Если чего-то не видно, это еще не значит, что этого нет вообще, — назидательно сообщила Лайза. — Свет может быть невидимым. Да и нет резона делать такую длинную галерею, если она срабатывает от пересечения линии границы. Тогда уж один выстрел.

Участок коридора с дырчатыми стенами и правда был длинным. Ряды отверстий начинались в трех шагах от спутников и тянулись вдаль еще на десять шагов, теряясь потом в темноте.

— Я думаю, что механизм ловушки запускается одной из плиток на полу, — наконец выдала чародейка. — Стоит наступить, и полетят стрелы. Поэтому отверстий так много. Если идет не один человек, а группа, то все успеют зайти в зону поражения. Тогда спусковой крючок должен быть где-то в середине участка.

— Да ну, слишком очевидно, — не согласился бард. — Такие дырки в стенах. Это привлечет внимание.

— Кхм, не хочу слишком хвалить себя, но если бы не мое предупреждение, кое-кто так бы и пер вперед, пока не оказался посреди ловушки.

— Ну ладно, я облажался, — признал Саймон.

— На самом деле любой мог бы очень легко задуматься и не заметить, после длинного и скучного коридора, — успокоила его спутница. — Грамотно устроено, спрятано на видном месте. Расчет именно на притупление бдительности и снижение внимания.

— Хорошо, — кивнул Саймон. — Моя репутация восстановлена. Тогда как мы найдем опасную плитку? Я ведь понимаю так, что эта штука скорее всего однозарядная. И мы должны либо заставить ее сработать, а потом спокойно пройти коридор прогулочным шагом. Либо проскользнуть незаметно, аки тени в ночи, обойдя и не коснувшись той плитки, что грозит нам бедой. И в том, и в другом случае, нам будет потребно знать на какую плитку наступать можно, а на какую — нет. Как мы сможем это проверить?

— Красиво излагаешь, — улыбнулась Лайза. — Я даже заслушалась. Думаю, чтобы проверить, можно что-то бросить перед собой.

— У меня есть фляга с водой.

— Скорее всего, нужно что-то потяжелее фляги. Должна же быть нижняя граница срабатывания механизма, иначе ловушка будет срабатывать от упавшего камушка или пробежавшей мыши.

— Ну и какого тогда веса оно должно быть? Хоть не с человека же?

— Нееет, — протянула чародейка задумчиво. — Думаю нет. Люди ведь бывают разного веса. Это могут быть карлики или дети. Или человек может ползти, снижая тем самым нагрузку, которая приходится на каждую отдельную плитку. Это все очевидно было учтено строителями, так как отверстия в стенах есть и у самого пола. Думаю, граничный вес небольшой. Меры две или три. Но зачем тебе?

— Отлично! Жди меня здесь! — обрадованно воскликнул Саймон.

— Эй, сто… — начала было чародейка, но бард уже быстро убежал назад по коридору. — …й. Вот же быстрый, а еще нога перевязана.

Через несколько минут бард вернулся, таща в руках большой каменный блок.

— Ух! — с явным облегчением Саймон поставил камень на пол. — Увесистый. Я его по дороге заметил. Ну как заметил, споткнулся.

— Замечательно, — одобрила чародейка почему-то скептическим тоном. — И что дальше?

— Ну как это что? Кинем его на пол. От него ловушка точно сработает!

— А если не сработает?

— Значит, та плитка безопасна! Кинем на следующую! И так будем продвигаться вперед, проверяя следующий шаг.

— Замечательно, — повторила Лайза. — Предположим, шаге на восьмом ты попадешь в ту плитку, которая запускает ловушку. Мы будем соответственно на седьмом шаге, прямо среди отверстий. Я же чуть раньше описала этот механизм.

— Ну… Можем бросать отсюда… Привяжем веревку, будем вытаскивать камень за нее.

— Я вижу, что отверстия уходят вдаль не меньше, чем на двадцать шагов, потом уже не разглядеть четко. Ты сильнее, чем я думала, если можешь закинуть эту каменюку на такое расстояние.

— Ну, может если вдвоем… Как-то раскачать и бросить. Или я могу превратиться в крысо…

— О! — назидательно воздела указательный палец чародейка. — Именно это я и хотела сказать до того, как ты радостно ускакал. Мы спокойно обернемся в крыс и пройдем, не потревожив охранный механизм. И даже если я ошиблась в своих предположениях, и это настолько чуткая система, что среагирует на вес крысы, то наши шансы угодить под заряд в такой форме будут невелики.

— Ха! Вот это здорово! Ха-ха!

— Ну или я ошиблась в другом, из этих отверстий не полетят стрелы, а выбегут плотоядные жуки или пойдет ядовитый газ. Тогда мы умрем.

— Вот умеешь ты обнадежить, — радость барда заметно уменьшилась.

— Риск всегда есть, — пожала чародейка плечами. — Давай уже, чего тянуть.

— А факелы? Мы не сможем их нести, а свет нужен.

Лайза бросила свой факел так, что он упал шагах в десяти от спутников. Затем взяла факел барда и зашвырнула его подальше в коридор.

— На той стороне зажжем новые. Шагов двадцать пять зона ловушки. Перекидываемся.

Две крысы, белая и черная, побежали между зловещих отверстий.

***

— Тупик, — констатировал магистр Тиорий, разводя ладони и опуская руки.

— Да, это самая дальняя часть лабиринта, — подтвердила Джулия.

— Тогда где же беглянка?

— Вы меня спрашиваете? Мы шли под куполом вашего заклинания, сами говорили, что не можете поручиться за его работу.

— Не совсем так. И в любом случае, мы бы увидели беглецов, если бы оказались поблизости. Они точно не могли бы спрятаться. Если только где-то в лабиринте, оставшись в стороне от нашего пути.

— Это не имеет смысла, — заметила Скорпи. — Мы оставляли человека следить за переходом на каждом пятом уровне. Охранник конечно не сможет задержать Лайзу, но они все на общей частоте связи. И перекликаются каждые пять минут. Беглецы не смогут пройти незамеченными мимо охранника, а контакт или внезапное исчезновение немедленно будет обнаружено.

— Вы забываете, что беглянка владеет способами контроля разума, — указал магистр. — Так что она как раз может пройти незамеченной мимо охранника.

— Неважно, — отрезала Скорпи. — Выход из пирамиды только один, и он под охраной. Там уже три десятка охранников комплекса. И две группы быстрого реагирования. Это еще десять профессиональных бойцов. Еще три группы на подходе в течение десяти или двадцати минут. Выход перекрыт штурмовиками и снайперами. Всем им Лайза глаза не отведет. А они могут даже не делать попыток захвата, а просто огнем не давать ей высунуться, пока не подойдем мы. Эта мышеловка надежно закрыта, магистр.

— Вот только в ней мыши нет.

— Отсюда нет выхода. Она где-то здесь. Прячется.

— Ээм, извините, что влезаю, — прервал спор магистра и баронессы один из магов, самый молодой из спутников магистра. — Но я там видел по дороге какую-то темную лестницу, точь-в-точь служебный ход. Может чародейка туда пошла?

— Лестницу?

— Ну да. Закуток тесный, а за ним лестница неосвещенная вниз уходит. Я так и подумал, что она в какие-то служебные помещения ведет.

— Здесь нет служебных помещений, — немного растерянно произнесла Джулия. — Никаких. Прямо сейчас у меня в шлеме отображается карта уровня. Это тупик. Нижний уровень. Дальше ходу нет.

— Где вы ее видели?

— Здесь рядом! На перекрестке.

Группа преследования бегом двинулась по коридору за магом. Достигнув пяти углов, маг остановился и принялся в недоумении озираться.

— Но она была здесь… Я ее видел. Не могла же лестница исчезнуть.

— Хм, возможно… показалось? — высказала осторожное предположение Джулия.

— Возможно и не показалось, — отрицательно покачал головой магистр. — Здесь кое-что изменилось с того момента, как мы прошли.

Тиорий вновь свел ладони и прошептал слова заклинания. Вокруг мага раскинулась сфера нормального пространства. На том месте, где раньше был острый угол стыка двух коридоров, теперь четко виднелась небольшая темная ниша, в дальней стороне которой начинались ступеньки лестницы.

— Ксо! — вырвалось у Скорпи. Девушка начала быстро что-то говорить в шлем, вероятно сообщая о новых обстоятельствах. — Вы сможете как-то оставить это место открытым? Какой-то амулет, или еще что? У нас под носом было такое, а мы даже не подозревали. Это ужасно. Мы должны будем изучить то, что там.

— Что-нибудь придумаем, — дал обещание Тиорий. — А пока у вас и ваших людей есть замечательная возможность первыми начать изучение новых мест. Вперед.

***

Подземелье изменилось. Ухоженный и освещенный лабиринт пирамиды, наполненный пространственно-временными искажениями. Длинный темный однообразный коридор с ловушкой. Сейчас же вокруг спутников было то, что Саймон назвал "следами древоточцев". Множество круглых туннелей-ходов, проложенных совершенно бессистемно, пронизывало землю под Ат-эль-Коар. Туннели изгибались в разные стороны, поднимались, уходили вниз, пересекались, сливались, разделялись, оканчивались тупиками. Некоторые были толщиной с палец. В другие мог залететь геликоптер. Многочисленные длинные корни неведомых растений будто лианы в джунглях тянулись с потолков туннелей. Некоторые ходы были затянуты сплетенными корнями будто паутиной. Стены тут и там покрывал то ли мох, то ли плесень. Из буро-серых ковров торчали сотни крошечных синих шариков на длинных стебельках, которые поворачивались к свету факелов.

— Я даже не хочу думать, кто мог сделать эти ходы. И почему эта штука ко мне поворачивается.

Через этот муравейник вела дорога, вымощенная каменными плитками. Где-то следующая по туннелям, где-то переходящая из одного хода в другой, где-то превращающаяся в искусственный коридор.

— По крайней мере, не заблудимся, — отметила Лайза. — Я почти уверена, что эта дорожка ведет именно туда, куда нам и нужно.

— Главное, чтобы не к тем, кто проложил эти ходы. Потому что я не вижу на стенах никаких следов инструмента. А встречаться с животным, которое способно проделать такой лаз в каменистой почве, мне не хочется ну вот совсем.

— Да ладно, неужели тебе даже не любопытно взглянуть? — с улыбкой спросила у спутника чародейка.

— Ни капельки.

— Эх. Ничего, все равно их уже тут нет.

— Почему?

— Дорожка, — указала девушка. — Она явно построена уже после этих туннелей. Если бы здесь продолжали водиться те, кто проложил эти ходы, они бы не дали построить этот путь. Так что либо они ушли, либо их уничтожили строители Ат-эль-Коар.

— Я как подумаю, сколько же времени прошло с тех пор, так дух захватывает, — признался бард. — Такая пропасть лет. Веков. Тысячелетий. Я в Империи, в Халифате Сахры, просто в путешествиях видел здания, построенные в первом веке нашей эпохи. Они… древние. Им сотни лет, и это чувствуется. Просто какая-то седая аура окутывает стены тех зданий. А храм Ат-эль-Коар уже был древним, когда их возводили. Он выстоял под бурями Смутных времен, он стоял при Древних. Ха-ха! Он был древним еще при Древних!

— Прикосновение к чему-то большему, чем ты сам, вызывает трепетные чувства, — согласилась Лайза. — Контакт с тем, что существует на протяжении сотни поколений, возвышает душу. Это распахивает перед тобой историю. Увеличивает время. От твоей собственной жизни обращает тебя к жизни всего человечества. И ты вспоминаешь не только свой жизненный опыт, а опыт всех своих предков. Далеких предков, живших в других условиях, но объединенных с тобой в одно целое — человечество. И ты чувствуешь себя их наследником и продолжателем их дела. Наследником цивилизации.

— И ты еще меня зовешь поэтом, — заметил Саймон после недолгого молчания.

— Но ты и есть поэт, — недоуменно развела ладони чародейка. — Именно поэтому я тебе это и рассказала. Потому что ты можешь понять.

— Хм. Засмущала ты меня, — шмыгнул носом бард. — Мне… отойти нужно.

Лайза вскинула руку в сторону — да пожалуйста, мол. Саймон отошел с мощеной дорожки в ближайший туннель и вскоре скрылся за поворотом. Чародейка уселась, скрестив ноги, и о чем-то задумалась.

***

Сделав дела, бард поднял факел и осмотрелся. Круглый туннель перед ним шел заметно вверх и казался немного странным, каким-то несоразмерным. Саймон присмотрелся внимательнее. Так и есть, диаметр уходящего туннеля понемногу увеличивался, это и нарушало перспективу. Более того, на сводах туннеля явно были различимы следы обработки.

— Хм, интересно…

Бард оглянулся в ту сторону, откуда пришел. Снова посмотрел в уходящий туннель. Мотнул головой и сделал шаг обратно, к дорожке. Оглянулся на туннель. Остановился. Затем махнул рукой.

— Я только гляну быстренько, — и побежал вверх.

Туннель раздваивался. Круглый ход уходил еще круче вверх, а прямо шел короткий прямоугольный коридор, оканчивающийся аркой. Бард медленно прошел дальше, освещая себе факелом дорогу. За аркой в полу коридора зияла широкая дыра. Саймон осторожно встал на краю, придерживаясь рукой за корни на стене, и глянул вниз. Дна не было. На другой стороне провала коридор расширялся, превращаясь в темную пещеру. В глубине пещеры тускло сверкнуло что-то металлическое. Бард убедился, что у него за спиной висят еще три факела, и метнул горящий в пещеру.

— Ух ты!

Посреди небольшой полукруглой каменной пещеры стояла каменная тумба. А на тумбе — золотая статуэтка, изображающая крылатую женщину с поднятыми руками.

— Ухты-ухты-ухты!

Саймон отошел чуть дальше от провала, глянул, примерился. И рванул вперед. Длинным прыжком бард преодолел дыру и, перекатившись, вскочил. Поднял факел и подошел к тумбе. Осмотрел ее более внимательно. Грубо обработанный куб, однако в центре его верхней грани торчал широкий каменный диск, на котором и стояла золотая статуэтка. Между кубом и диском бард заметил тонкую щель.

— А вот знаю я такие шутки, — пробормотал Саймон, отступил на шаг и начал осматривать пещеру. — Ага!

Бард поднял с пола обломок, взвесил его в руке и остался удовлетворен. Примостил факел в щель между камней в стене. Подошел к постаменту, чуть нагнулся, протянул над статуэткой руки, в одной из которых держал камень. Двинул локтями, поправляя рукава куртки. И быстрым движением заменил статуэтку на обломок.

Все было тихо. Саймон перевел дух, выпрямился и улыбнулся. Отвернулся, вынимая факел.

Диск медленно и плавно ушел вглубь куба. Из-за сводов пещеры раздался приглушенный грохот.

— Вот же блин! — опрометью бард кинулся прочь, на бегу запихивая статуэтку в наплечную сумку.

Перед дырой Саймон затормозил. Впереди из арки медленно опускалась каменная плита, грозящая вот-вот перекрыть коридор. Бард швырнул факел под арку, разбежался и прыгнул через провал.

Ему не хватило совсем чуть-чуть. Саймон ударился грудью о край провала, но смог уцепиться за один из корней, вившихся на полу. Корень затрещал и подался. Бард зашарил ногами по стене провала, безуспешно пытаясь найти опору. Плита в проходе медленно опускалась, дойдя уже до середины. Бард потянул за корень, стараясь выбраться. Корень резко подался вперед, но выдержал. Саймон зарычал и с удвоенной силой начал подтягиваться. Каменная плита опускалась, между ней и полом оставалась все уменьшающаяся щель.

Саймон вылез из провала и рыбкой кинулся под опускающуюся плиту. Успел проскользнуть, и за его спиной плита с грохотом коснулась пола.

— Фух! — бард медленно встал, придерживаясь за плиту, и поднял чуть не потухший было факел. — Это было круто.

Саймон успел сделать пару шагов прочь, когда шум за спиной заставил его обернуться. Из круглого хода, уходившего вверх, раздался звук, похожий на тот, что издают вращающиеся мельничные жернова. А затем из хода выкатился огромный каменный шар, устремившийся к барду. Саймон бегом рванул прочь.

Туннель по дороге туда не был таким длинным! Бард отпихивал руками свисающие корни, цеплявшиеся за его одежду, и продолжал бежать. Только бы не споткнуться!

Уменьшающийся диаметр туннеля сделал дело и шар остановился, не догнав быстроногого поэта. Ход к таинственной пещере был надежно запечатан. Однако сокровище пещеры было у барда. Саймон не сбавляя шага проверил сумку и довольный выскочил из туннеля на дорожку из плит.

— Вот скажите мне, друг мой, — раздался за спиной барда ленивый голос чародейки. — Почему стоит только вам отойти по надобности, как вы тут же находите какие-то приключения?

— Неправда ваша, тетенька! — Саймон был в радостном возбуждении от адреналина, от бега и от успешного приключения. — Это всего лишь второй раз, считая Белый лес. А сколько раз я отходил нормально, без происшествий?

— Ох, — Лайза одним плавным движением поднялась из сидячей позы. — Ради чего хоть?

— Вот! — довольный бард достал из сумки золотую статуэтку.

Чародейка несколько секунд изучала сокровище, пока не задала вопрос:

— Зачем?

— Ну, она красивая, и тебя напоминает. Я думал тебе ее подарить, на память о Лире, — признался Саймон. — А то скоро уже телепорт ведь. Ты уйдешь, и без сувениров…

Лайза долгую минуту смотрела на спутника, не произнося ни слова. Затем повернулась и зашагала дальше по дорожке. Саймон положил статуэтку в сумку и поспешил следом.

***

— Это весьма любезно с их стороны, — заметил магистр Тиорий, разглядывая стены коридора. — Здесь наверняка ловушка. Очень мило, что они решили обозначить ее факелами.

Коридор был залит ярким бестеневым светом, вызванным магистром. В этом свете явно были видны и ряды отверстий в стенах, и пара догорающих факелов на полу. Хильдар и маги остановились перед опасной зоной.

— Но вот с чего бы такая забота?..

— Неважно, — поторопила магистра Скорпи. — Они прошли, а ловушка скорее всего по-прежнему активна. Как мы пройдем?

— Ну, это-то не проблема, — махнул рукой Тиорий и повернулся к младшему из магов. — Ловушка похоже срабатывает, если шагнуть на какую-то из плиток. Я надавлю, а вы, коллега, приготовьте что-нибудь вроде стены огня на всякий случай. Если вдруг из отверстий полезут какие скарабеи. Или скорпионы.

Магистр протянул вперед руки, повел ими сначала чуть вверх, а затем резко вниз. Несколько плиток впереди утопились в пол, а из отверстий с резким свистом вылетела туча коротких стрелок, тут же вспыхнувших и обратившихся в пепел.

— Извините, — смущенно выдавил маг, которого Тиорий просил о подстраховке.

— Ничего страшного, — ободрил коллегу магистр. — Это конечно не скарабеи, но стрелы нам тоже без надобности.

Джулия и бойцы хильдар за ней уже шагали по коридору.

— По крайней мере, в смелости ей не откажешь, — пробормотал Тиорий.

***

Остались за спиной переплетения таинственных ходов. Исчезла растительность. Почва сменилась камнем. В скальной породе были вырублены коридоры и залы. Огромные залы, с колоннами, уходящими ввысь. Украшенные резьбой портики в местах встречи коридоров и залов. Длинные узкие каменные мосты, перекинутые через бездонные пропасти. Тянущиеся на сотни шагов колоннады высоченных статуй неизвестных людей. Мужчины, женщины, в доспехах и с оружием, в тогах и с перьями и свитками. Герои и ученые? Воины и маги? Полководцы и летописцы?

— Это потрясающе… Но чьих это рук дело?

— Ты меня спрашиваешь?

— Но согласись, удивительно видеть такое! — восклицал Саймон. — Это же подлинное искусство. Сколько труда затрачено на то, чтобы возвести такие подземные дворцы. Тем более, так глубоко под храмом. Кто и зачем мог сделать это? Не Древние же!

Лайза поморщилась.

— Что-то не так? — спросил ее бард.

— Да. Все не так, — неожиданно резко ответила чародейка. — Вот это, например.

Лайза ткнула пальцем вниз. Спутники шли по широкому коридору, а по обоим краям пола тянулись две узкие глубокие канавки. Далеко внизу, на дне этих канавок, текла светящаяся оранжево-красным светом лава.

— Что это такое? — спросила чародейка.

— Эм, — несколько растерянно посмотрел на спутницу бард. — По-моему, это лава. Ну, знаешь, расплавленный камень… вулканы… под землей течет. Все такое.

— Да, лава. Расплав горных пород. Излившаяся на поверхность магма. Только вот магма встречается на глубине от двух лиг. Как думаешь, мы спустились так глубоко? А лава бывает при извержениях вулканов. Ты видел на поверхности вулканы? Я нет. Более того, местность совсем не похожа на вулканически активную. Ни гор, ни гейзеров. Поля, холмы. Тишь да благодать. Середина континентальной плиты.

— Эээ, поверю тебе на слово, — решил Саймон. — И что из этого?

— То, что для таких мест не характерны выходы магмы к поверхности.

— И что это значит?

— Либо Ат-эль-Коар много тысяч лет стоит в уникальном месте, буквально над огненной бездной, которая никак себя не проявляет, кроме вот этой красоты вокруг. Либо все это, — чародейка вновь ткнула пальцем вниз. — Подделка. Бутафория. Декорации.

— Но зачем?! — изумился Саймон.

— Для антуража, — пояснила девушка. — Это же таинственные подземелья древнего храма. Какие они по закону жанра? Вот если бы это был приключенческий роман, как бы они должны были выглядеть?

— Ну, что-то в таком духе, — признал бард. — Хочешь сказать, это декорации приключения? Аттракцион, вроде лабиринта наверху?

— Хочу сказать, что у строителей этого было извращенное чувство юмора, — буркнула чародейка.

— Ну, по-крайней мере, это лучше, чем если бы мы встретили невзрачного лысого клерка в серой мешковатой одежде: "Предъявите удостоверение личности. Распишитесь здесь и вот здесь. Оплатите пошлину за пользование телепортом. Всего доброго", — скрипучим голосом подурачился бард.

Лайза рассмеялась, шагая вперед. Странный подземный мир ложился к ее ногам.

— Здесь рисунок какой-то змеи с рожками. Не узнаешь, что такое?

— Чего ж не узнать, — пожала чародейка плечами. — Не самая распространённая зверюшка конечно, но, по большому счёту, известная. А известное, как известно, не страшно. Василиск это.

— А, василиск! Знаю, как же. Из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой…

— Неа. Это распространённая ошибка, но тот, кого ты хочешь описать, называется куролиском или кокатрисом, и к василиску имеет достаточно отдаленное родство. Выглядит иначе, а главное — значительно слабее. Василиск же — это царь змей, владыка и повелитель всех пресмыкающихся, рождается неимоверно редко из яйца ибиса, внешне представляет собой змею с короной из чешуи на голове.

— Из яйца ибиса?

— Ага. Потому что поедание ибисом ядовитых змеиных яиц иногда заражает собственные птичьи яйца змеенышами. Эй, я надеюсь, ты понимаешь, что это лишь поверья? Люди издавна упорно верят, хотя совершенно безосновательно, что живое существо, ну или его потомство, может получить черты съеденного. Отсюда дикарский обычай пожирать сердце врага, чтобы заполучить его отвагу, или нынешние страхи на тему гибридных растений и животных.

— А что, еда не может повлиять на потомство?

— Может. Если хорошо питаться, то потомство родится сильным и здоровым. Как рождаются василиски, доподлинно неизвестно, как и не изучен вообще их жизненный цикл. Однако более вероятным кажется то, что рождаются василиски из яиц василисков же. И знаешь, у этих тварей и так много интересных особенностей, чтобы приписывать им еще и чудеса рождения.

— И чем славен? Чего ожидать?

— Чего можно ждать от змеюки, способной, как гласят легенды, убивать не только ядом, но и взглядом, запахом, сжигающей под собой траву и ломающей камни? Быстрой и мучительной смерти, надо полагать.

— А размером этот василиск наверное локтей в сорок?

— Нет. Рассказы про василисков размером с дракона — это лишь детские сказки, либо хвастовство искателей приключений. Реальность более скромна, но и более сурова. Василиск размером не крупнее обычной змеи, длиной с половину локтя, а может и того меньше. Так что он гораздо мельче, чем, например, кобра. Змея как змея, в общем, только нарост специфического вида на голове, да передвигается извиваясь не как другие змеи, а поднимая кверху среднюю часть туловища. И это еще страшнее, на самом деле, чем сорок локтей. Издалека василиска не заметишь, не будет никаких огромных чудищ, возвещающих о своем приближении грохотом проламываемых стен, не будет никакого предупреждения вроде оглушительного шипения. Это небольшая серая змея, которую трудно заметить дальше, чем за несколько шагов. А на таком расстоянии уже обычно поздно.

— И страшен только своей ядовитостью?

— Ну, яд василиска действительно страшен до мурашек. Историки древности записали легенду о том, как всадник ударил василиска копьем, но яд потек вверх по древку и убил всадника и даже коня. Есть также предание о том как василиск убил целый отряд воинов, лишь один из которых спасся, отрубив себе руку, державшую оружие, которым поразил змея.

— Жуть какая.

— А еще запах, тоже смертельный. И взгляд, по легенде — обращающий в камень.

— Так эта гадя еще и магическая?

— Не факт. Я лично склонна полагать, что это преувеличение, как часто бывает в легендах. И на самом деле взгляд не превращает в камень, а гипнотизирует. Знаешь, как удав на кролика смотрит, а тот замирает и не сопротивляется? Вот и у василиска может быть что-то подобное, только сильнее намного. Так что жертва просто двинуться не может, будто окаменев.

— Да… такому и без надобности огромный размер.

— Есть кое-что еще, о чем почему-то часто забывают. Его королевский статус. Обычно лишь упоминают, что от шипения василиска остальные змеи разбегаются. Ну, расползаются. А на самом деле — как расползаются, так и сползаются. Василиск — повелитель всех гадов земных, морских и воздушных, и не только по названию, он реально может им приказывать.

— Неприятно. И так противная тварь, а когда рядом еще и сотня всяких гадюк и кобр… Бррр! Что?..

— Драконы, Саймон, драконы. Василиск — царь не только змей, но и вообще пресмыкающихся. А это крокодилы, виверны, драконы. Так что если василиску понадобится огромный размер — он позовет дракона. Я однажды видела картинку — зависший над деревней огромный дракон, выдыхающий струю пламени, а на голове у него — маленькая змейка. Вот это и есть василиск.

— Ого. Да это же просто конец света ходячий!

— Ползающий.

— Неважно. И что с ним делать, как бороться?

— Хех, ну из глаз и крови василиска делают кое-какие амулеты и снадобья. Жуткой силы, но и жутко сложные. Попробуй достань этот глаз, хоть бы даже из мертвого василиска, когда от прикосновения к нему даже големы разрушаются. Так что когда тебе в следующий раз будут на рынке предлагать амулет из василиска, защищающий от сглаза, знай — лукавят. Такие амулеты делаются из куролисков, дающих похожий, но много более слабый эффект. Зато куролисков немало, это обычный, часто встречающийся монстр, повседневные будни ведьмаков. Чего не сказать о василиске, который неимоверно редок. Что и служит защитой от конца всему живому. Ну и заодно повышает цену настоящих снадобий и амулетов до совершенно неприличных сумм.

— И все же, что делать при встрече?

— Бежать, если не поздно. Серьезно. Ну его нафиг, такое счастье — драться с василиском. Даже если победишь, что потом? В мешок не запихаешь, алхимику в ближайшем городе не продашь. Даже голову как трофей не забрать. Так что лучше не связываться.

— А если некуда бежать?

— Тогда умирать. Если в отряде — есть шанс, что кто-то выживет. Небольшой шанс. Василиск хоть и живучий, но все же не бессмертный. Так что один удар, один труп, одна рана. Если же один… Ну, коли сможешь обхитрить василиска и устроить ему ловушку, в которой он погибнет, то молодец. Не забывай только, василиск — умный. А в честном бою грудь на грудь — никаких шансов. Максимум ничья, в смысле — два трупа. А потом еще несколько, пришедших на мертвых поглядеть, ага. Есть совет использовать зеркало, чтобы василиск посмотрел сам на себя и таким образом, значится, окаменел под своим же взглядом. Но многие исследователи, например Аль-Бируни, относятся к этому скептически, резонно указывая, что так бы василиски истребились сами. Да и вообще ядовитые твари иммунны к своему яду. Ради справедливости должна сказать, что зеркало работает на куролисков, заставляя их замирать в оцепенении, бесконечно глядя на свое отражение. У кокатрисов тоже парализующий взгляд, не особо сильный правда, однако себя они им не парализуют, а именно что любуются: "Святые чешуйки! Посмотрите как хорош этот парень!"

— Ха-ха! — бард расхохотался от реплики спутницы.

— Куролиск, глядящийся в зеркало, просто забывает обо всем и не реагирует на происходящее вокруг, чем и пользуются в своей работе ведьмаки. Есть метод еще, опять же против куролисков — петуха в клетке носить. Крика петушиного куролиск пугается, и убегает. Странно, но есть. Уж не знаю, какие там страшные воспоминания из детства просыпаются. Что же до василисков… есть один верный способ. Как ни крути, бывают ситуации, когда бежать нельзя, кучи воинов, чтобы закидать трупами, под рукой нет, а извести змеюку надо всенепременно. Например, если василиск устроил логово рядом с деревней.

— И как же? — даже подпрыгнул от любопытства бард. — Как бороться с василиском?

— Ответ дает Великая Книга Заклинаний, — глаза чародейки остекленели, и она заговорила, будто читая с невидимых страниц. — Как избавляются от василисков. Средство избавления от василисков. Одолевают василисков посредством горностаев. Подводят горностая к логову, где в глубине укрывается василиск, ибо против всего на свете имеется средство. И василиск, завидев горностая, бежит прочь, а горностай преследует его и умерщвляет, затем что укус горностая смертелен для василисков, однако не прежде, чем горностай отведал руты. И против сих злыдней горностай сперва вкушает травы руты. И сок этой травы служит для укуса. Храбро бросается он вперед и умерщвляет их.

— Горностай?

— Но ты оценил красоту слога, да? Старая школа. Лично мне особенно нравится, что ключевой ингредиент упоминается лишь под конец. Не получится быстренько прочитать лишь первую строчку рецепта, схватить горностая в охапку и бежать к василиску. Нееет, будь любезен прочесть все. И понять. Это вам не современные "Как быстро сделать…"

— А что за рута?

— Кустарник, обладающий сильным запахом, с перисто-рассеченными листьями и зеленовато-желтыми цветами. Символ раскаяния, сожаления или сострадания.

— И все же это неожиданно. Такой ужас, и вдруг горностай…

— Иногда упоминается ласка. Но они все равно из одного рода. И если подумать — это не так уж и удивительно. Ты ведь наверняка слышал, что на востоке против кобр сражаются мангусты? Так что это вполне естественно, что ядовитую змею может победить маленький проворный хищник.

— И еще эта рута.

— Да, хех, рута, — почему то усмехнулась Лайза. — Там есть одна деталь, тонкий юмор. Сок руты делает укус горностая смертельным для василиска, защищает горностая от яда, но соль не в этом. Дело в том, что сам по себе горностай к василиску не полезет никогда и ни за что, он же не дурак. А сок руты на горностая действует как валерьянка на кошек — башню сносит напрочь. Отведавший руты горностай храбр и отважен до необычайности, он не то что на василиска, на дракона накинется. Забавное, в общем, зрелище.

— Ха-ха, да уж представляю!

— Но это не простое средство, не из тех, что всегда под рукой, — вновь посерьезнела чародейка. — Нужен горностай. Нужно время на подготовку. Да и рута сама по себе очень редкая. Добыть ее — отдельное приключение. Так что таким образом убить василиска, устроившего где-то логово, после серьезной подготовки возможно. А вот повстречав его в коридорах внезапно…

Пола впереди не было. Совсем. Прямоугольный коридор, до странности простой на фоне предшествовавших залов, не имел пола. Обвал, сработавшая ловушка, каприз строителей. Так ли, иначе ли, но перед спутниками пол коридора резко обрывался в пропасть. Саймон бросил вниз свой факел, но его огонек пропал в темноте, не осветив дна. Продолжал ли он падать, или потух в полете, или может быть канул в подземную реку с черной водой. Ясно было лишь, что если дно и есть, то оно далеко. Лайза подошла к бездне и вытянула руку с факелом вперед.

— Двадцать шагов, — произнесла девушка. — На столько я вижу при таком освещении. И другого края в этих пределах нет. Ладно, сделаем так.

Лайза перехватила факел на манер копья и метнула вдаль.

— Угу, другой берег есть, — кивнул Саймон, зажигая новый факел. — Это радует. Печалит то, что на… сколько здесь, шагов сорок?.. я не прыгну.

— Да я тоже, — согласилась чародейка. — Но перебраться надо.

— А как? Я летать не умею.

— А лазать? — чародейка достала из кармана брюк несколько черных тряпочек и кинула пару Саймону.

Это оказалось что-то вроде перчаток без пальцев. Мягкие пластинки с морщинистой и ворсистой поверхностью и с ремешками для крепления. Довольно большие в развернутом состоянии, похожие размером на спортивную перчатку для ловли мяча. Или на ракетку для настольного тенниса.

— Приспособление для лазания по стенам, — пояснила Лайза. — С их помощью можно даже залезть на вертикальную идеально гладкую стену, например из стекла. Или удержаться на потолке. Разработчики вдохновлялись ящерицей гекконом. Может видел, на Лире они тоже водятся. Эти ящерицы могут лазать по стенам и потолкам, в южных странах их часто можно в домах встретить, куда они приходят вслед за насекомыми, которые летят на свет. Наши ученые изучили микростроение лапок геккона и создали аналог более крупного масштаба.

— Обалдеть!.. Как это?

— Ну, сложно объяснить так, чтобы и просто, и верно…

— Клейкое вещество? Малюсенькие крючочки, цепляющиеся за мельчайшие неровности?

— Еще более красиво, строение. Ты замечал, что если взять два очень гладких предмета и приложить их друг к другу, то они будут очень плохо скользить? Даже наоборот, они слипнутся!

— Да! Есть такое, — обрадованно воскликнул Саймон. — Я пробовал такое с двумя ограненными камнями драгоценными. Это меня еще удивляло всегда.

— Да, камни. Или два кусочка стекла. Или две ровные пластинки из полированного металла. Стоит их приложить друг к другу, и потом становится трудно их даже разделить. Ты знаешь, что все предметы и вещества состоят из маленьких, не различимых глазом кусочков?

— Да. Я слышал, что есть такие кусочки. Одни большие, из них состоит любое вещество. И вот какое это вещество будет, вода или гранит, как раз определяется видом этих кусочков. Но эти большие кусочки в свою очередь состоят из совсем маленьких, которые уже неделимы, они фундаментальные. И этих маленьких буквально несколько дюжин, а все многообразие веществ получается из сочетаний. Я даже слышал названия этих больших и маленьких кусочков, но забыл. Мне это знание ни к чему. Я и запомнил-то лишь потому, что это похоже на язык. Ну, есть буквы. Их всего три десятка. Зато из этих букв можно делать слова, которых уже тысячи. А из слов — предложения, которых вообще не счесть.

— Хорошая аналогия, — отметила Лайза. — Немного упрощенно, но пойдет. Вот, держи еще для ног. Пока надевай и потренируйся на стенке где-нибудь, чтобы освоиться. Сила прилипания зависит от угла с поверхностью. Чтобы прицепиться, надо перчатку слегка приложить к поверхности, а затем протянуть. Вот, смотри. Вот так вот. Чтобы отлипнуть — действуй в обратном направлении.

Саймон натянул хитрое приспособление на сапоги, на ладони, и принялся за эксперименты. Лайза тоже начала снаряжаться, тем временем продолжая рассказывать:

— Так вот, если сблизить такие кусочки вещества между собой, то между ними возникает сила притяжения. Она слабая, и действует только на очень маленьких расстояниях. Но она есть. И когда сближается много кусочков вещества, то и сила получается заметная. Чаще всего мы ее не замечаем. Если посмотреть с хорошим увеличением на поверхность любого предмета, даже гладкого, то мы увидим, что на самом деле эта поверхность отнюдь не ровная, а со множеством впадин, пиков, выступов. Они такие маленькие, что даже на ощупь неразличимы. Однако из-за этих неровностей лишь малая часть кусочков вещества одного предмета оказывается близко с кусочками вещества другого предмета.

— Ага, это так всегда бывает. Чем ближе смотришь, тем больше шероховатостей замечаешь.

— Однако если взять что-то, достаточно гладкое по своей природе, как стекло. Или тщательно отполировать металл или камень, то эти неровности будут совсем небольшими, достаточно много кусочков окажутся близко друг к другу, и мы сможем почувствовать возникающую силу.

— Но эти штуки совсем не гладкие, — заметил бард. — Скорее наоборот.

— Как и лапки геккона, — отметила Лайза. — Наши ученые рассмотрели их с очень большим увеличением, и обнаружили, что на пальцах этой ящерицы расположено множество коротких тонких волосков. Они располагаются очень плотно. На квадратном вершке до полутора миллионов щетинок!

— Ого!

— Но и это еще не все. Каждая щетинка в свою очередь разделяется на ответвления. Как ствол дерева на ветки. И таких ответвлений может быть до тысячи. На каждом волоске. Каждое ответвление имеет на конце треугольную пластинку, этакую ладошку. Она крохотная, но их тьма. И вот эта пластинка уже ровная и гладкая. Благодаря такому устройству лапка геккона имеет огромную площадь близкого контакта. Благодаря своему количеству щетинки и ответвления подстраиваются к самым крохотным неровностям поверхности, так что каждая пластинка оказывается прижатой к ровному участку, действительно ровному, на таком крохотном масштабе. И между пластинкой и поверхностью возникают силы притяжения. Количество участков контакта столь велико, что силы просто огромны. Геккон может удерживать свой вес на одной лапке. Всего на одной! Эта избыточность очень помогает ящерице в ее природной среде обитания, где часты неровные грязные и влажные поверхности, где случаются тропические шторма.

— Это потрясающе!

— Да. И вот на основе этих знаний наши инженеры создали искусственный материал. На микроскопическом уровне он повторяет строение лапки геккона. И в результате созданное из этого материала снаряжение позволяет человеку лазать по стенам будто геккон. Ну ты как, освоился?

— Вроде да.

— Не волнуйся, как я уже сказала, тут заложена большая избыточность. Так что если одна рука или нога и соскользнет, ничего страшного. Просто будь внимателен, следи за своими движениями, чтобы материал был прижат должным образом. Не торопись. Я буду рядом и подстрахую, если что.

— Угу.

Чародейка с помощью барда закрепила факел на спине так, чтобы не мешал. Затем Лайза и Саймон медленно вскарабкались по стене на потолок и поползли над бездной.

— Это уже вовсе за гранью… — пробормотала Лайза.

Коридор, в котором спутники почувствовали себя ящерицами, привел их в огромную пещеру. ОГРОМНУЮ. Простите, но лишь так можно передать, что та каверна, в которой оказались герои, была воистину ошеломляющих размеров.

Пространство вокруг было освещено мягким светом из неведомого источника, так что взгляду открывался вид на лиги вдаль. Разум отказывался верить, что все это находится под землей, такой простор был вокруг.

Спутники вышли из коридора на большой полукруглый балкон на стене огромной сферической пещеры. Дна, потолка и противоположной стены было не разглядеть. В центре же пещеры висела скала неправильной формы. Именно висела, потому что никаких опор не было видно. На скале можно было разглядеть большую площадку ровно напротив того места, где стояла Лайза и Саймон. За площадкой высились две створки металлических ворот. Приоткрытые.

Между скалой и балконом перекинулся мост, будто собранный из дымящегося золотистого света. Узкий и длинный, одним единственным пролетом он тянулся на добрую лигу. Без опор и вантов. И без перил. Бард подошел к мосту и осторожно потрогал его ногой, проверяя на прочность.

— Хм, выглядит странно, а на ощупь как настоящий.

Саймон убрал ногу, и за его сапогом потянулись нити тающего света.

— Очень подозрительно, — вынес свой вердикт бард.

— Что тебя смущает? — Лайза не спешила вступить на странный мост, а оглядывалась по сторонам.

— Мост, что же еще. Непонятный он. Если уж вспомнить о законе жанра, то должен быть какой-то подвох. Ну там, что по нему пройти сможет лишь чистый душой, искренне верящий, имеющий великую цель… Что-то в таком духе. Мост явно не из железа сделан, магия какая-то. А от магия всегда можно ждать скрытых условий. Не хотелось бы, чтобы этот мост растаял как утренний туман, когда мы будем посередине.

— Это уж точно, — чародейка наконец решилась подойти к мосту и быстро коснуться его ногой. — Хм, нормально. Кажется твердым, не жжется. Ты прав, боязно вступать на сделанный из непонятно чего мост, тянущийся на лигу над пропастью. Однако я не вижу здесь никаких предупреждений, инструкций, описаний "достойности". Либо такая информация должна быть общеизвестна, либо это просто странный, но мост.

— Тогда пойдем?

— А что нам остается? Может быть, мы просто уже слишком перенервничали за время путешествия, так что теперь видим опасности там, где их нет?

— Должен сказать, опасности были вполне реальными, — напомнил бард. — Через сколько всего мы с тобой прошли за эти месяцы после встречи нашей в лесах Арелии. Сколько раз были на грани смерти.

— Да, — улыбнулась спутнику Лайза. — Тогда не будем медлить на финишной прямой!

Чародейка вскочила на светящийся мост и легко побежала вперед.

— Но вот перила могли бы и поставить, — вздохнул Саймон, отправляясь следом.

***

— А здесь красиво, — отстраненно заметил Тиорий. — Можете сделать отличный аттракцион. Подземный дворец! Какие еще тайны скрывает древняя пирамида? Уверен, от желающих посетить эти катакомбы отбоя не будет.

— Да, — согласилась Джулия. — Но перед этим нам придется не один месяц изучать все это, чтобы убедиться в безопасности для посетителей. Вы не представляете, куда только могут забраться туристы!

— Ну так используйте это! Пусть они все осмотрят, а когда что-то найдут, в дело вступите уже вы, — предложил магистр.

— Ну уж нет! — усмехнулась Скорпи. — Мне абсолютно не хочется разбираться с претензиями тех, кто найдет какую-нибудь ловушку в этих туннелях. Или точнее — с родственниками тех, кто найдет. Да можно даже без ловушек. Обязательно кто-нибудь умудрится залезть в эту лаву. Возможно, у вас такое отношение к народу и допустимо, а у нас это просто не принято. Да и на парке развлечений такие случаи плохо скажутся — кто захочет посещать аттракцион, где можно умереть?

— Вот последний довод весомый, — хмыкнул в бороду магистр.

— Что вы хотели, — вздохнула Скорпи. — У нас система построена так, чтобы обеспечивать безопасность посредством выгоды, а не мифического человеколюбия. Мы не ищем безупречных людей, которые бы все делали "правильно" лишь по зову сердца. Мы создаем такие условия, в каких обычные люди действуют "правильно", руководствуясь собственной выгодой или диктатом обстоятельств. Ну вы понимаете, что это я не только о безопасности отдыхающих в парке развлечений. Вся государственная система так устроена.

— Это же хорошо, — заметил Тиорий. — Мудрый правитель не контролирует своих подданных в каждом их деянии, но устраивает быт их так, чтобы подданные сами, по собственной воле, действовали так, как угодно правителю.

— Мм? У вас так же?

— Это записки "Об устройстве государства" одного имперского политика и философа, жившего пятьсот лет назад. Однако мне кажется, что вы не разделяете подобных воззрений?

— Мне все равно, — дернула плечами Джулия. — Я не политик и меня не волнуют законы общества, пока они не препятствуют мне в моей работе.

— И часто такое бывает?

— К счастью нет. К тому же, большую часть времени я провожу не здесь.

***

Шириной не более локтя и длиной не менее лиги. Прямой как луч света и прочный как сталь. Прозрачный как дымчатое стекло и зыбкий как утренний туман над лесным озером. Спутники бежали по таинственному мосту, и с каждым шагом их ноги взбаламучивали завитки света, из которых мост был соткан.

— Ты в порядке? — крикнула Лайза не оборачиваясь.

— Я в порядке… Не очень! — раздался голос Саймона. — Я бегу по неведомой штуке над пропастью. Эта штука до невозможности узкая, а пропасть внизу до невозможности глубокая. Здесь нет совсем ничего, за что бы можно было ухватится. Так что я стараюсь не смотреть вниз, и даже не думать о всем этом. Потому что иначе у меня начинает голова идти кругом, а я начинаю заваливаться вбок.

— Хех. Ну хочешь, я тебя на руках донесу? — предложила чародейка.

— Да лучше я сам в пропасть сигану, чем такой позор, — вскинул подбородок Саймон. — Хотя нет, если сигану, то, коли есть хоть какое-то посмертие, меня на том свете Иля заклюет.

— Кто такая Иля?

— Гимнастка из бродячего цирка. Канатоходка. Мир праху ее, — вздохнул бард. — Она меня в свое время учила держать равновесие. На бревне, на доске, на канате. Ох, как же помогла мне потом ее наука… И она будет чрезвычайно огорчена, что я грюкнулся с такого широченного, и даже не качающегося, моста. Иля мне просто на том свете житья не даст. Выживет обратно в этот и заставит проходить мост заново! А я здесь уже дальше половины дошел!

— Ха-ха! Да ты не то что дальше половины дошел, мы уже почти добрались.

Спустя пару минут чародейка спрыгнула на площадку, осмотрелась и подбежала к створкам ворот. Саймон вслед за спутницей покинул световой мост.

— Ух! Хорошо снова оказаться на твердой земле!

— Саймон, эта скала просто висит средь пещеры без каких-либо видимых опор и подвесов. Не думай о твердой земле, лучше иди сюда и помоги мне закрыть эти двери.

— Зачем?

— Телепорт внутри. Я хочу, чтобы между нами и магистром Тиорием с Джулией было как можно больше препятствий. Эти ворота дадут мне дополнительные минуты, чтобы разобраться с устройством.

— Иду. Уже иду.

Ворота оказались совсем не большими. Две створки из темного металла, каждая высотой не более шести локтей и такой же ширины, толщиной десять вершков. Каждая створка висела на трех массивных внутренних петлях. Одна половина ворот была приоткрыта наружу, оставляя между створками небольшой промежуток, в который скользнула Лайза.

Изнутри на каждой створке был штурвал запирающего механизма. В дверной коробке в полу и на потолке виднелись гнезда для запорных штырей. Периметр створок опоясывала полоса уплотнителя.

Саймон шагнул через порог, и вместе с чародейкой они потянули дверь, которая легко провернулась на петлях. С влажным чавкающим звуком створка закрылась. Штурвал вращался плавно, выдвинувшиеся запоры надежно заблокировали дверь, запечатав проход в пещеру.

— Хе, а знаешь, что это за металл? — весело спросила девушка, блокируя запирающий штурвал специальным рычагом-фиксатором. — Хладное железо! Вот магистр Тиорий обрадуется!

— Хладное железо? Анафема магов?

— Ага. Непроницаемо для магического воздействия, да еще и жжет мага. По крайней мере, наш уважаемый магистр не сможет просто открыть эти двери. Ха-ха.

— Погоди, если жжется, то как ты его трогаешь?

— Я же не волшебница, — пожала Лайза плечами. — Мне все равно, как и тебе.

— Нет, а как оно понимает, кого жечь, а кого нет? Ты не волшебница, но ты умеешь использовать ману, ты сама рассказывала. Может не в таких количествах и не так эффективно, как магистр, но тем не менее. Железо ориентируется на количество маны в человеке? Если почти нет, то и не жжется? Или как?

— Железо не понимает и не ориентируется, это просто металл. Но в целом ты прав, это реакция материала на ману. Хладное железо обладает просто чудовищной маноемкостью. Оно просто напросто поглощает любое прямое магическое воздействие. А при физическом контакте с магом — обжигает его холодом. Не буквально жжет, а именно как холодная железяка зимой — если ты до нее дотронешься, почувствуешь такой же эффект. Обычное холодное железо отбирает тепло у тебя, а хладное железо отбирает у мага его ману.

— То есть маг с этими воротами не сможет ничего сделать?

— Нет, почему же. Всегда можно что-то придумать. Какой-то обходной путь, непрямое воздействие. Можно вообще просто накачать маны, но при всем уважении к магистру и его коллегам — они не справятся, не смогут за разумное время собрать и преобразовать нужное количество. Но это неважно уже…

Разговаривая о хладном железе спутники отошли немного от ворот и оказались в подлинном сердце храма Ат-эль-Коар. Небольшая пещера с большим мастерством и аккуратностью была вырублена прямо в цельной скале. Ровные стены в мягком золотистом свете казались желтыми. А в центре пещеры была цель путешествия. Телепорт. Портал. Дорога в иной мир.

— Это он? — уточнил Саймон. — Портал?

— Да, — кивнула Лайза. — Это врата. Astria Porta. Оно же Чаппа'ай. Оно же "кольцо богов" и "круг стоячей воды". Один портал из множества, стоящих в разных мирах Универсалии.

Врата представляли собой вертикально стоящее на каменной платформе двойное кольцо серого цвета. Семь оранжевых треугольных вставок равномерно были расположены по окружности внешнего кольца. Расстояние между ними позволяло сделать предположение, что еще два шеврона могли были скрыты в платформе. Внутреннее кольцо покрывали крупные символы. Кольца были сделаны из странного материала, похожего на камень и металл одновременно. Диаметр их составлял дюжину локтей. От пола к порталу вел длинный пандус с тускло светящимися полосами на краях.

Перед каменной платформой с двух сторон от пандуса располагались два постамента. На вершине одного постамента была наклоненная круглая панель с двумя концентрическими рядами символов, одинаковых с теми, что были на кольце, и полупрозрачной оранжевой полусферой в центре. Второй постамент был кафедрой, на которой лежала золотая книга.

Лайза подошла к постаменту с панелью и принялась осматривать его, то и дело удовлетворенно хмыкая. Саймон в это время подошел к другому. Книга, лежавшая на пьедестале, и правда была золотой. Под тяжелой металлической обложкой скрывались листы из тонкой золотой фольги. Множество неизвестных барду символов покрывали страницы тесными рядами. На первой странице поверх остальных символов была нанесена крупная надпись буквами другого алфавита.

— Лайза!..

— Ммм, я занята.

— Тут книга, с какими-то надписями.

— Это инструкция, все нормально.

— Инструкция?

— По использованию портала. Мне она ни к чему, я умею.

— Но тут на первой странице что-то написано.

— Спасибо за покупку нашего портала? — усмехнулась чародейка. — Я включаю, можешь посмотреть.

Раздался глухой удар в двери пещеры.

— Это не я, — заметила Лайза. — Это магистр Тиорий стучится. Но мы его не пустим, это мероприятие лишь для нас двоих.

Саймон оставил книгу и отошел к спутнице, опасливо глянув на запертые двери. Чародейка одну за другой нажала семь из символьных клавиш на панели, а затем надавила ладонью на центральную полусферу.

На кольце портала зажегся и погас центральный шеврон. Вместо него засветился следующий по часовой стрелке. Внутреннее кольцо начало вращаться, пока напротив светящегося шеврона не встал символ, первым выбранный чародейкой на панели управления. Снова вспыхнул на мгновение центральный. Загорелся второй от него по часовой стрелке. Кольцо вновь начало вращение. Так по очереди активировались все семь видимых шевронов.

Внутри колец возникла мерцающая синеватая пелена, мгновенно объяснившая упомянутое чародейкой название портала "круг стоячей воды".

— Путь открыт, — прошептала Лайза, повернувшись к Саймону. — Пора.

— Да, — бард сглотнул внезапный горький комок в горле. — Хорошее выдалось путешествие.

— Замечательное, — согласилась девушка. — Это были чудесные месяцы, что я провела с тобой.

Лайза шагнула к барду, обхватила за шею, притянула к себе и поцеловала. Затем легко запрыгнула на пандус и остановилась перед самым порталом.

— Знаешь… ты мог бы пойти со мной.

Саймон моментально оказался рядом с девушкой.

— Правда?!

— Ну… если ты хочешь остаться…

Бард оглянулся на двери, на которых уже появилось красное пятно, чья яркость быстро увеличивалась. Было похоже, что с другой стороны что-то раскаленное плавит дверь. И скоро проплавит.

— Да как-то не особо, — признался Саймон. — Но я иду не потому что боюсь встретиться с магистром Тиорием! А потому что хочу пойти с тобой. Я понял, какой единственный комплимент хочу сказать тебе: я люблю тебя, Лайза.

— Что ж, хороший выбор. Не придется тебя заставлять.

Чародейка взяла барда за шею и сильно толкнула в портал. Бард исчез за мерцающей пеленой. Чародейка бросила взгляд на золотую книгу инструкции, прошептала: "Чего ж мне так огурцов соленых хочется?" и шагнула за пелену.

Круг стоячей воды держался пока не рухнули с грохотом двери, вырезанные нестерпимым жаром, пока в помещение не ворвались Тиорий и Джулия.

— За ними?!

— Стоп! Нет! Стоп. Не приближаться к порталу. Видите книгу? Это инструкция по эксплуатации. И на первой странице позднее сделанная надпись, что телепортационное ядро нестабильно. Использовать портал нельзя. Беглецы выйдут неизвестно где, вместо пункта назначения. Если они выйдут. Если они выйдут.

— Но ведь!.. Так, ладно, — постаралась успокоиться Скорпи. — А это может быть обман? Что, если сама Лайза сделала эту надпись, чтобы отпугнуть погоню? А портал работает.

— Интересная гипотеза. Рискнете проверить? — Тиорий поднял бровь. — Я своими людьми рисковать не буду. И надпись старая, ее сделали много сотен лет назад.

И лишь потом мерцающая пелена телепорта поблекла, задрожала и схлопнулась, исчезнув.

***

Магистр Тиорий вышел на вершину пирамиды, вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Прошагал неторопливо до обрыва ступени, присел на краю, свесив ноги, разглядывая вид, открывающийся с высоты. Джулия Скорпи неслышными шагами подошла сзади, устроилась рядом. Оба молчали. Ни один звук не тревожил красоты мистической картины этой ночи. Полная луна заливала лес призрачным зеленоватым серебром.

***

Лайза, ещё вчера мы были вдвоём,

Ещё вчера не знали о том,

Как трудно будет нам

С тобой расстаться, Лайза,

И новой встречи ждать день за днём.

Лайза, когда теперь увидимся вновь,

Кто знает, может, это любовь,

А я ещё не смог сказать о самом главном

Тебе всего лишь несколько слов.

О, Лайза.

Лайза, не исчезай, Лайза, не улетай,

Побудь со мной ещё совсем немного, Лайза,

Как жаль, что расставанья час уже так близок.

Лайза, где же ответ — счастье было и нет,

Последние минуты навсегда уходят,

Часы остановить хотел бы я сегодня.

Лайза, я так хотел признаться тебе,

Что я навек обязан судьбе

За то, что мы с тобою повстречались, Лайза,

Однажды на огромной земле.

Лайза, сегодня между нами моря

И грусть сильнее день ото дня,

И только я, как прежде, буду верить, Лайза,

Что ты всё так же любишь меня.

О, Лайза.

Лайза, не исчезай, Лайза, не улетай,

Побудь со мной ещё совсем немного, Лайза,

Как жаль, что расставанья час уже так близок.

Лайза, где же ответ — счастье было и нет,

Последние минуты навсегда уходят,

Часы остановить хотел бы я сегодня.

Лайза, не исчезай, Лайза, не улетай,

Побудь со мной ещё совсем немного, Лайза,

Как жаль, что расставанья час уже так близок.

Лайза, где же ответ — счастье было и нет,

Последние минуты навсегда уходят,

Часы остановить хотел бы я сегодня.

Лайза, Лайза.

Побудь со мной ещё совсем немного, Лайза,

Как жаль, что расставанья час уже так близок.

Лайза, Лайза, Лайза, Лайза.

«Лиза», А. Губин.

*********************************************

Краткая справка.

В тексте встречаются понятия, незнакомые читателю — названия предметов обихода, единицы расстояний и подобное. Однако при этом они привычны и очевидны для героев, поэтому их объяснение не дается в повествовании, а собрано в данной справке. Также здесь приводятся и некоторые другие факты, способствующие более яркому представлению картины мира.

Отдельный раздел содержит переводы фраз на языке хильдар.

Система мер и весов

Расстояния

1 лига (= 1024 земных метра) = 2000 локтей

1 локоть (= 0,512 метра) = 5 ладоней

1 ладонь (приблизительно равна 10 сантиметрам) = 10 вершков (соответственно вершок равен 1 сантиметру).

Дополнительная внесистемная единица — шаг (= 0,7 метра).

Хотя эти единицы имеют "телесные" названия, каждая из них чётко определена и не зависит от телосложения употребляющего ее индивида.

Масса

1 мера (= 9 земных килограмм).

1 взвес (= 0,9 килограмма).

1 крат (= 0,2 грамма).

Объем

1 бочка (= 90 литров) = 10 ведер.

1 ведро (= 9 литров) = 10 кранов.

1 кран = 10 кварт.

Вопреки созвучности названий предметов и единиц объема, ведра (как емкости) могут быть и сильно меньше, и заметно больше указанного. Бочки и цистерны, как правило, имеют объем, кратный единичной бочке. Когда необходимо подчеркнуть не только объем продукта, но также используемую тару, применяются соответствующие названия, которые отражают эту кратность: "Счет на поставку дека-бочки вина", "Морские перевозки от центо-бочки"…

Система мер и весов, используемая хильдар, очень близка к общелирской, так как происходит от того же источника — Древних. Используются другие названия, возможны небольшие отличия.

Расстояния

Cubitus — Кубитус — приблизительно соответствует локтю, немного короче (= 0,444 метра).

Passus — Пассус — "двойной шаг". Если на Лире внесистемной единицей расстояния стал шаг одной ноги, то хильдар считают шагом движение обоих ног (левой-правой) (= 1,48 метра).

Mille passus — Миля — "тысяча шагов" (= 1480 метров).

Площадь

Scripulum — скрупул — четыре квадратных пассуса (= 8,76 м2).

Масса

Mina — Мина — чуть меньше половины лирского взвеса (= 436,6 грамм).

Летоисчисление и счет времени

III эпоха — описываемые события.

II эпоха — Древние.

I эпоха — достоверных сведений не сохранилось. Известно, что кто-то жил уже тогда, но кто… Отрывочные упоминания Древних о существовавшей еще до них высокоразвитой цивилизации подвергаются сомнениям от многих историков, считающих эти свидетельства не более чем художественными произведениями.

Между эпохами — Смутные времена, длящиеся неизвестное количество лет, ибо нет в это время ни календаря, ни людей, которых интересовал бы подсчет лет.

1-й год III эпохи — год создания действующего календаря. Старт нового витка цивилизации. Описываемые события — 513 год III эпохи.

1 год на Лире = 1,17 земного года.

1 год = 12 месяцев, 4 времени года.

В году 400 суток.

1 сутки = 24 часа. 8 часов — ночь, 8 часов — день, по 4 часа — утро и вечер.

1 час = 60 минут = 3600 секунд (при этом лирский час = 64 земным минутам).

Один раз в 25 лет к первому дню зимы добавляется один час (25-й). А раз в 125 лет к первому месяцу лета добавляются одни сутки.

Языки Лиры.

Разных языков как таковых, вроде тех, что существуют на Земле, на Лире нет. Максимум — диалекты, пусть и весьма различные порой (как, например, у ардов или живущих изолированно туземцев), но, тем не менее, в целом понятные всем жителям. Это неудивительно, так как язык населения Лиры напрямую происходит от языка Древних. Разумеется, за прошедшие столетия он сильно, очень сильно изменился. Также и языковые различия между континентами или удаленными частями Лиры (материка) весьма сильны. Но при этом язык остается тем же самым, одним и тем же. Имперец поймет торговца лошадьми на Южном материке, северянин поймет арда. Пусть не каждое слово, но по контексту точно догадается.

Хильдарин — язык хильдар. Он ближе всего к тому, на котором разговаривали Древние. Этот язык сохранился в более чистом, малоизмененном виде. Оттого хильдарин кажется лирцам знакомым, явно родственным, но одновременно далеким и странным. Как пример можно привести языки славянской группы — русский, белорусский, польский, болгарский. Некоторые слова в них звучат очень "знакомо", что-то можно понять. Но иногда привычные слова означают противоположные вещи. Например, в русском "стул", а по-болгарски это будет "стол", болгарское "гора" в переводе на русский означает "лес". А что-то просто ставит в тупик.

Ориентировочный перевод встречающихся фраз на хильдарине.

Legatos ad Imperatrix! — Послы к императрице!

Te potest intrare — Вы можете войти.

Ave Imperatrix! — Слава императрице!

…salutant vos essemus — …мы приветствуем вас.

Completam est — (прием) завершен/окончен.

Vici-vici — победа-победа, win-win.

Aeris Secundus, fugam parati — Воздух-два, к полету готов.

Aeris Secundus voca Imperium centrum, petitio adpulsu — Воздух-Два запрашивает Центр Управления, прошу разрешения на посадку.

Marcus, loco me? — Маркус, подменишь меня?

Taberna — таверна.

Quid accidit? Brevem et punctum — Что случилось? Коротко и по существу.

Deprensa navis in territorii aquas in aliena regione montis. Secundum de causa figura est ei quae gravibus carrier patriae appellaretur — Обнаружено судно чужаков в территориальных водах страны холмов. По обводам корпуса соответствует тяжелому линкору страны, называемой Империя.

Lira… — Лира…

Comprobatur. Praedo reliquit intercipere intrusus "Celeri" exsequendum feliciterque repulso vas et pretium tincidunt. Tamen, non dignum quod expectata cantavit. Videtur quod praeter navem carrier ad duces et nautae et qui summus ordo principes Imperii in Concordat. Et active conatur ad statuam contactum nos. "Celeri" sit petit instructiones — Подтверждаю. На перехват нарушителя вышел эсминец "Быстрый" и успешно его осуществил, заставив судно остановиться и лечь в дрейф. Однако экипаж судна не соотвествует ожидаемому. Судя по всему, на борту линкора помимо матросов и офицеров Империи находятся высокопоставленные чины Конкордата. И активно пытается установить с нами контакт. "Быстрый" запрашивает указаний.

So. Euge quod non erueret. Contactum, so… Miror, cur non subito eum. Tantum navis una? — Так. Молодцы, что не потопили. Контакт, значит… Интересно, с чего бы это вдруг. Только один корабль?

Comprobatur — Подтверждаю.

Et hoc modo: "Celeri"? — И там находится только "Быстрый"?

Et factum est obambulauerant area. Alius habet duas prope explorata navis vulgo fregatis. Peto eorum nomina? — Он патрулировал этот район. Еще неподалеку есть два фрегата и разведывательное судно. Мне запросить их названия?

Non. Im 'iens ut volare ad helicopter. Sed subversores sunt tecum, si memini, non omnibus gaudet super gradum? — Отставить. Я собираюсь вылететь туда на геликоптере. Но эсминцы, насколько я помню, не оборудованы площадкой?

Tantum in cruiser. Sed postridie vix aliter. Quod additur ad aquas nostrae terminus — Только крейсера. Но ближайший почти в дне пути. Инцидент произошел на самой границе наших вод.

Bene, quod — Ладно, неважно.

Ad fugis tu? — Вы собираетесь лететь?

Etiam — Именно.

Quod circa portum? — А как же высадка?

Portum navis in funem. Exspectabo helicopter fuga. Dic ad eos qui non habent difficile opus cantavit. Quam fugere? — Спущусь на корабль на тросе. Геликоптер подождет меня в полете. Скажите экипажу, что им предстоит сложная работа. Сколько туда лететь?

Et dimidium tribus horis ad quinque autem ex in tempestatum in itinere — От трех с половиной до пяти часов в зависомости от погодных условий на маршруте.

O. Quid opus est ut numulariorum cantavit — Оу. Скажите экипажу, что им понадобятся сменщики.

Ad propono exitus — Разрешите вопрос.

Veni in — Давай.

Cur fugis? — Зачем вам лететь?

Concordat. Et venerit ad nos, et vis ad statuam contactum. Habeo ut cum de causis — Конкордат. Они сами пришли к нам, и хотят установить контакт. Я должна выяснить причины этого.

Appropinquanti — Приближаемся.

Decem minutorum approximata tempore fuga — Расчетное время подлета десять минут.

Praeparet portum — Приготовиться к десантированию/высадке.

Visual contactum est — Есть визуальный контакт.

Nos terram — Мы приземляемся/высаживаемся.

Manere prope quod paratos nos capere — Будьте неподалеку и готовы забрать нас.

Vos erit statuam contactum? — Вы будете устанавливать контакт?

Im 'Iulia Scorpios, ita et ego statuam contactum — Я Джулия Скорпи, и я буду устанавливать контакт.

Senior Suffragium Nicolaus Zimin, ma'am. Et hoc propius ad navem illam? — Старший помощник Клаус Зимин, мэм. Прикажете нам подойти ближе к тому кораблю?

No. Naviculam parant — Нет. Приготовьте шлюпку.

Laesae majestati — Оскорбление величества.

Adsunt, unregistered fuga. Constans scilicet post discessum non mutare. Vade ad unum et dimidium horas — Есть, незарегистрированный вылет. Курс устойчивый, после вылета не менялся. Идут так уже полтора часа.

Ma'am, et inventum perspiciunt lapsum helicopter. Passuses orientis usque ad centum, in extremis terrae arabilis. In fossa iacebat — Мэм, засекли упавший геликоптер. Сотня пассусов к востоку, на краю пашни. Лежит в канаве.

Proficiscentur — Вперед.

Mera! — Ничего/Чисто!

Corporis? — Тела?

Non. Etiam nec sanguinem — Нет. Даже крови нет.

Captis — Захват.

Machinam defectum! — Отказ двигателя!

Dextra! — Справа!

Visita unique antiquis monumentum! Triginta denarios ad circumeundam labyrinthum — Посетите уникальный древний памятник! Тридцать денариев за тур по лабиринту.

Curam — Позаботься.

Salve! — Привет!

Pulchrum visum — Прекрасный вид.

Assentior — Согласна.

Nos volumus ad pyramidem — Мы хотим в пирамиду.

Scilicet, triginta denarios — Конечно, тридцать денариев.

Vos postulo a duce? — Вам нужен гид?

Non — Нет.

Praeclarus — Отлично.

Hic. Quando vos adepto perdidit — voca me — Вот. Когда заблудитесь — позвоните мне.

Gratias ago — Спасибо.

quando… si — когда… если.

Cum puella alba capillos? — Девушка с белыми волосами?

I-ita… et guido… — Да… и парень.

D-domina? — Г-госпожа?

Triginta denarios? — Тридцать денариев?

Deinceps — Вперед.

Content

Олерис Вадим Чародейка-2

Вадим Олерис Чародейка

Краткая справка.