Вячеслав Корнич

ЗА ТЕНЬЮ ОГНЕННЫХ МИРОВ

Миссия

Верьте, люди, верьте,

Верьте в красоту,

Пусть глумятся черти

Воя в пустоту.

Для любви нет смерти —

К звёздам её путь,

Верьте, люди, верьте —

В сердце ваша суть!

I

Исключительно важная необходимость заставила Галактический совет высших мирозданий Млечного пути собраться на экстренную встречу. Поводом для неё послужил ультиматум, посланный Синклитом Вселенной о принятии срочных мер по нейтрализации энергоинформационной болезни, возникшей на одной из планет Солнечной системы галактики.

Семи высочайшим Владыкам предстояло решить судьбу «совместного детища» разумных галактических сил, за развитием которого неустанно велось наблюдение на протяжении последнего эона. Объектом обсуждения была планета Земля, человечество которой напоминало «ребёнка — подростка», в чём-то очень ранимого, но так любящего себя, что порой его безответственные поступки превращались лишь в потакание своей низшей природы. Складывалось впечатление, что многочисленные уроки прошлого не обременяли памяти «заигравшегося юнца», не ведающего о себе ровным счётом ничего. Процесс взросления земного человечества затянулся во времени, а вместе с тем и рост его мировоззрения.

Подобные встречи проходили в обстановке обусловленной договорённостью прошлых времён: с некоторых пор Владыки не присутствовали на совете сами, но посылали свои мыслеформы, или так называемые — софы, характерные для многомерных огненных миров. Тончайшие ментальные оболочки полностью заменяли своих хозяев и вели информационный обмен от первого лица.

В назначенных координатах временной продолжительности семь светящихся софов соединились в одну сферу, излучавшую удивительную по красоте энергию. На подобных мероприятиях не было длинных дискуссий, а обмен информацией происходил исключительно на телепатическом уровне в виде закодированных мыслезнаков галактического языка. В суть проблемы участники встречи вникли сразу, оставалось обсудить лишь способы по её устранению и назначить исполнителей, но в этом-то и заключалась самая большая трудность. Председательствующим на данный временной период был Соф Владыки Рей, который и начал свой монолог:

— Как вы уже знаете, одна из планет молодого мироздания галактики была атакована вирусом хаоса искусственного происхождения. На протяжении второй половины длящегося эона мы изыскивали различные способы по его нейтрализации, но окончательных успехов так и не достигли. Уже были использованы практически все возможности известные галактическому разуму. Хочу вам так же напомнить, что в целом земной эксперимент оказался позитивным, его неоценимый опыт ещё принесёт пользу для эволюции молодых мирозданий, но, к сожалению, не обошлось и без побочных явлений. Сейчас нам предстоит принять нелёгкое решение, и я бы хотел услышать ваши мнения. Если у кого-то родились конкретные предложения, мы непременно их выслушаем.

Соф Владыки Фархас:

— Согласен, вопрос непростой, он касается самого существования планеты и землян. Не хотелось бы начинать всё заново. А насчёт вируса… да он мутировал и сильно видоизменился в знаковом отношении став жизнеспособной системой пространственного образования. Поэтому все ранее созданные программы по его уничтожению были не в состоянии распознать обновлённый облик тёмного порождения. Проникая в около ядерную структуру земных монад, он по сути уже стал руководить их ментальной сферой. Для решения этой проблемы нам необходимо изыскивать универсальное «противоядие».

Соф Владыки Солей:

— Ситуация усложняется ещё тем, что ядро психосферы покрыто эманациями разложения и с трудом распознаёт создавшуюся угрозу своей безопасности. Психические порождения человечества настолько безответственны, что уже перенасытили даже глубинные слои планеты. Энергетическое равновесие Земли находится под угрозой внутреннего взрыва. Но ведь в ожидаемом будущем планете предстоит перейти в фазу ускоренного духовного развития, её ожидает встреча с «Огненным ветром».

Соф Владыки Дойрэ:

— Увы, на Земле не подготовлена духовно-нравственная почва для развития шестой расы человечества. Психическая болезнь планеты переходит в хроническую форму, а взросление цивилизации затянулось. Кроме того человечество поражено страхом во всех его нелепых формах. Напрашивается закономерный вопрос: сможет ли планета вместе землянами за такой короткий срок кардинально перестроиться на восприятие иной реальности?

Соф Владыки Синхан:

— У меня тоже возникают сомнения по поводу готовности земного сообщества к тотальным изменениям. Деградация духовности налицо, земляне считают, что дарованный им дом для развития незыблем, неподвижен, наполнен неживой бесчувственной материей, а звёзды на небе являются лишь его украшением. Они перестали думать о возвышенном, их мысли и чувства погрязли в беспросветной суете и самодовольстве! Выводы сами вытекают из вышесказанного, но нужно ещё думать.

Соф Владыки Мибос:

— Такое положение не случайно, не все планетарные силы заинтересованы в изменении сознания землян. Вы все знаете, что в недавнем прошлом «тёмный» хозяин планеты был сброшен в низшие слои антимиров, но его коалиция продолжает существование, оказывая огромное влияние на мировоззрение человечества. Кроме того активизация демонических сил на всех уровнях создала значительный знаковый дисбаланс между антимирами и проявленными мирами, что привело к опасности планетарных «дисфункций» в Солнечной системе.

Соф Владыки Лясон:

— Приходится это признать. Тёмные силы действуют в нескольких направлениях и нам необходимо продумать пути по нейтрализации их воздействия на всех уровнях. Возможно, уничтожение только одной вирусной составляющей не принесёт желаемых результатов. Но давайте всё же не будем так сгущать краски, выход есть всегда.

Соф Владыки Мибос:

— Согласен, работа уже проделана немалая, учителя человечества и координаторы разных мирозданий делали и делают всё возможное по уничтожению информационных структур вируса и удержанию его в пределах солнечной системы, что не позволяло ему сих пор распространиться далее к центру галактики. Но если вирус всё-таки преодолеет выработанную защиту, то последствия могут быть катастрофическими даже для Вселенной. Нам необходимо спешно помочь нашим братьям.

Соф Владыки Лясон:

— У нас с Владыкой Солей есть конкретное предложение.

Соф Владыки Рей:

— Мы слушаем.

Соф Владыки Лясон:

— Чтобы распознать подвижную структуру вируса необходимо досконально изучить его ядерную сущность, после чего мы уже сможем найти универсальное «противоядие». Наше предложение предполагает миссию по перемещению монад в человеческие оболочки. Но самое главное заключается в том, чтобы монады прошли весь цикл человеческого рождения с дальнейшим существованием в планетарном социуме. Иными словами наши посланцы должны впитать в себя воздействие ядерно-знаковой сущность вируса во всех её формах и записать информацию на причинно-кармических оболочках своих монад. И ещё… непосредственные исполнители должны быть представителями тонкоматериальных планет.

Соф Владыки Солей:

— Но миссия оправдает себя лишь в том случае, если сознания «будущих землян» будут затемнены на определённый временной период ещё до момента проявления в плотных оболочках. Вся поступающая на ментальный план информация будет восприниматься без аналитической оценки, что позволит выявить и зафиксировать «ядерное зло» в его обнажённом состоянии.

Соф Владыки Синхан:

— А почему вы предлагаете представителей тонкоматериальных цивилизаций?

Соф Владыки Лясон:

— Дело в том, что ментальные приёмники этих сущностей легче поддаются психическому воздействию.

Соф Владыки Солей:

— В дальнейшем собранная информация будет перенесена на энергоинформационные кристаллы и расшифрована в лабораториях Надземного братства. На базе обработанных данных будут созданы универсальные антивирусные программы для уничтожения вируса. Запуск сывороточных программ, усиленных психической энергией участников эксперимента, мы предлагаем осуществить из основных центров Надземного братства непосредственно в психосферу Земли.

Соф Владыки Рей:

— Идея стоит обсуждения, но если возникли иные предложения, мы готовы выслушать.

Соф Владыки Дойрэ:

— Я принимаю это предложение, возможно, на данный момент ему нет альтернативы.

Соф Владыки Фархас:

— Хотя миссия необычна и не совсем предсказуема при положительном её исходе можно надеяться на перераспределение сил и качественное изменение планетарной ситуации. Я так же готов взять на себя ответственность.

Соф Владыки Мибос:

— Никто не застрахован от непредвиденных случайностей, но вы сами понимаете всю меру ответственности… поэтому миссия должна быть продумана до мелочей. Во избежание неудачного исхода, нам необходимо подобрать достойных исполнителей.

Соф Владыки Солей:

— Я предлагаю исполнение миссии поручить Владыке Сензара из созвездия Стрельца, его наблюдатели способны выполнить задуманное. Если мы примем положительное решение, то разработку оперативного плана возложим на Владыку Тайе.

Соф Владыки Лясон:

— Это достойная кандидатура, воины Сензара не раз доказывали преданность нашему делу.

Соф Владыки Рей:

— Если возражений нет, мы так и поступим. Для осуществления контроля предлагаю назначить Наблюдательный совет, в который войдут: Владыка Мибос, Владыка Солей и Владыка Лясон. Если удастся реализовать задуманное, то очищенная психосфера Земли сможет принять обновленные знания об истинной сути бытия. Земляне должны наконец-то осознать необходимость космической эволюции.

Соф Владыки Синхан:

— Не стоит забывать, что в противном случае пятая раса четвёртого планетарного круга может прекратить своё существование вместе с остатками прошлых рас.

Соф Владыки Рей:

— Будем надеяться на лучшее. Нельзя допустить, чтобы земляне были отброшены в своём развитии на долгие века. Есть ли у членов Совета иные мнения?

Других предложений не последовало, и начало было положено.

Соф Владыки Рей:

— Кроме того, постарайтесь учесть все варианты по нейтрализации активного зла в лице демонических кланов, безответственное существование этих космических отбросов уже переполнило отрицательную чашу весов. Необходимо срочно восстановить равновесие. Высшим мирам незачем прислушиваться к отголоскам хаоса с периферий Вселенной.

Галактический совет высших мирозданий Млечного пути закончил свою работу. Светящаяся сфера разделилась на семь софов, которые мгновенно растворились в пространстве.

II

Изумительное по красоте лазурное озеро окружали горные массивы тончайшего изумрудного цвета, а вдоль его побережья простирались живописные луга, усеянные множеством ароматных цветов. Казалось, что само дыхание чистоты наполняло округу и обнимало землю вместе с девственным покрывалом золотисто — розового неба.

Старший координатор Эйтан плыл в тишине над озером с устремлёнными в небо глазами. Весь окружающий пейзаж являлся его собственным творением, именно он вызвал из «кладовой акаши» эфирные формы и облачил их в цветовую палитру по своему желанию. В этом мире любой его обитатель был творцом всевозможных тончайших форм, которые становились верными друзьями своему создателю. Получая энергию любви своего хозяина, его творения отвечали ему тем же чувством, окружая его первозданной красотой, заботой и преданностью. Сущность самого Эйтана, как и прочих сензарцев представляла собой бессмертное духовно-разумное образование называемое монадой, которая в свою очередь была облачена в оболочки ментально-астрального плана. Благодаря тонким «одеяниям» и осуществлялось эмоционально-мыслительное функционирование жителей планеты, включая возможность общения с другими уровнями сознания и планами бытия. Основным источником питания для сензарцев служила энергия пространственного огня Фохата, поддерживавшая жизненную активность их сознаний. Поэтому обитателей планеты в полной мере можно было назвать категорией универсальной и самодостаточной. Репродуктивные функции размножения у сензарцев отсутствовали полностью, а братство Сензара пополнялось за счёт монад добившихся такого права путём неустанного духовного развития в более низких мирах. Таким образом новоявленные сензарцы поднимались ещё на одну ступеньку бесконечной иерархической лестницы Космического разума. Точно так же наиболее выдающиеся монады планеты получали право выбора для своей дальнейшей эволюции. Внутренние отношения в братстве Сензара строились на принципах иерархического наставничества, целесообразность которых доказывала жизненная необходимость. Неиссякаемый источник мудрости был доступен для всех, но каждый наполнял собственную «чашу» исходя из её вместимости. Прекрасно зная об этом, наиболее продвинутые в духовных познаниях сензарцы помогали своим младшим товарищам кропотливо расширять собственные «сосуды» знаний.

В тонкоматериальных мирах мужское и женское начало в полной мере отвечали гармонии единства, поэтому половая принадлежность для обитателей планеты не имела особого значения, но всё-таки, следуя позывам своей психической природы и влиянию прошлого, каждый из них выбирал близкий для себя облик.

Принадлежность Сензара к группе планет тонкоматериального плана позволяла иметь собственную орбиту в созвездии Стрельца, но при необходимости оставалась возможность и для самостоятельного перемещения по просторам галактики в качестве своеобразного звездолёта. В этом случае использовались огромные запасы энергии сосредоточенные в ядре планеты, постоянно пополняющиеся за счёт трансформированного огня пространства. Для выполнения масштабных заданий сензарцы применяли универсальные летательные аппараты, облачённые в тонкоматериальную оболочку уплотнённой структуры, которая поддерживалась разумными энергополями. Управление звездолетами осуществлялось телепатически: «мозг аппарата» сам обрабатывал команды экипажа и рассчитывал оптимальную категорию полёта к точке заданных координат, используя скоростное скольжение или пространственно-временные скачки. Но чаще наблюдатели пользовались умением своих монад телепортироваться в различные координаты пространства и времени.

Следуя иерархической необходимости, братство Сензара непосредственно подчинялось Галактическому совету высших мирозданий Млечного пути, выполняя его задания по наблюдению, сбору информации, координации действий и экстренной помощи цивилизациям более низкого плана. И такая повседневная рутинная деятельность, требующая огромных затрат сил не прекращалась даже на мгновение. Со временем совершенствовались методики исследований, углублялись подходы к задачам, но цель всегда оставалась прежней — помощь младшим мирозданиям в их эволюционном росте. Мировоззрение юных цивилизаций во многом определялось воздействием кармических особенностей, преодолеть которые им предстояло самостоятельно, поэтому учителя космического братства старались не вмешиваться в процесс развития, но лишь корректировали его, задавая новый ритм постижения истины. Но в отдельных случаях приходилось делать исключения из сложившихся правил, ведь отступления от принципов космического закона уже неоднократно приводили к опасным последствиями. Ошибки в развитии зачастую влекли за собой духовную деградацию молодых цивилизаций вплоть до планетарной гибели, которая далеко отбрасывала их назад к более низкому прошлому. Иногда «опустившимся» цивилизациям требовались многие тысячелетия, чтобы вернуться к потерянному облику разумности.

Могло показаться, что плывущий на потоке собственной энергии Эйтан погружён в глубокий сон, но это было не так, он напряжённо осмысливал информацию, полученную на расширенном Совете Сензара. Хотя суть проблемы не была детализирована, Эйтан сумел оценить её сложность и меру ответственности при неудачном исходе миссии:

«Даже если получиться синтезировать „сыворотку“, времени может и не хватить для её внедрения в психосферу планеты. Земля просто не успеет подготовиться к встрече с „Огненным ветром“. Опасность реальна, ведь несоответствие в полевых вибрациях может привести к резкому смещению планетарной оси и магнитных полюсов, а значит, и к существенным природным изменениям. Сколько же тогда останется на планете людей? А о планетарном взрыве даже думать не хочется».

Неожиданно размышления Эйтана прервал телепатический импульс, прозвучавший голосом Сатены, его близкого друга и неизменного партнёра в работе:

— Эйтан, мне можно войти в твою скромную обитель? Необходимо поговорить.

В общении между собой они зачастую использовали шутливую форму разговора, но невинные шутки не могли нанести и тени обиды сложившимся отношениям, основанным на взаимной любви и уважении. Напряжённые будни сражений с космическим хаосом накрепко связали их верной дружбой.

— Вплывай, Сатена, в моё «уютное гнёздышко», я рад тебя видеть.

Коснувшиеся друг друга их ауры засветились тончайшими цветами пространственного эфира, испытывая естественную радость от встречи. Какое-то время они безмолвно плавали над лазурной гладью, ощущая единство и умиротворение.

Сатена первой прервала недолгое молчание:

— Ты же не зря скрылся от посторонних глаз… Что надумал?

— Ещё неизвестен состав группы, — уклончиво ответил Эйтан, — сама знаешь, на рассмотрении у Совета тридцать потенциальных кандидатов.

— Учитывая принцип отбора, думаю, что наши кандидатуры утвердят.

— Судя по игривым тонам, ты что-то выяснила?

Аура Сатены действительно засветилась лукавыми огоньками.

— На самом деле я знаю не так уж и много, — призналась она.

— Не таись, рассказывай.

— Хорошо, не буду томить тебя, участвовать в миссии будут те, кто однажды уже сталкивался с подобными обстоятельствами.

— Может, ты и права, — аура Эйтана вдруг вспыхнула ностальгическими огоньками памяти.

В необозримо далёком прошлом он и несколько его товарищей по отряду наблюдателей стали непосредственными участниками крутого поворота в истории своей родины. В ту пору они ещё были людьми плотноматериальной планеты Рэйя, на которой сложились обстоятельства подобные земным. Выбранный её руководством ложный путь развития едва не завёл молодую цивилизацию в непроходимый тупик, и лишь своевременная помощь от старших братьев из созвездия Орла уберегла планету от надвигавшейся катастрофы. Учителя мудрости убедили Высший совет Рейи изменить курс планетарного развития с интеллектуально-технократического на путь естественной гармонии со своей сущностной природой. После корректировки задач Рейя совершила значительный скачок в своём духовном росте.

«Действительно ситуация была похожей, но обстановка не усугублялась хроническим присутствием хаоса, да и времени тогда было ещё предостаточно», — отметил про себя Эйтан.

— Всё поняла, мой друг, ведь я давно умею читать твои мысли, как и ты мои, — прожурчал невидимым ручейком голос Сатены. Я и сама представляю всю сложность предстоящей миссии. Ведь в случае неудачи развитие землян остановится на длительный срок, а мы можем потеряться в сферах плотных миров, если не сумеем вспомнить себя. Мне бы очень не хотелось начинать всё заново…

— Пока это не наше бремя, — спокойно произнёс Эйтан. — А если уж мы возьмём его на себя, то придётся побеждать обстоятельства. Ведь так было всегда, ты же знаешь.

— Ты прав… Я чувствую твоё желание попасть в группу.

— Это ещё один шанс проверить свои силы и помочь другим.

— Вместе поможем!

— Я и не сомневался в этом.

Практически одновременно они услышали телепатический импульс, возвещавший о приглашении к Верховному координатору Габриелу.

— Я же говорила, что мы потенциальные кандидаты! Закрывай на «замок» двери своего «домика», что бы чужие не выкрали красоту. А может, ты собираешься забрать её на Землю? — уже откровенно забавлялась над другом Сатена, зная о его трепетном отношении к своим творениям.

— Повеселилась, насмешница? А теперь полетели, нас ждут!

Как по команде два светящихся силуэта мгновенно растворились в пространстве.

III

На какое-то время, исключительно для встречи с приглашёнными наблюдателями обитель Габриела превратилась в энергосферу мерцающую изумрудно-рубиновым светом. Насыщенные тона сферы чередовались, последовательно сменяя друг друга, но, несмотря на многослойность — составляли единое незыблемое целое. Зная о неимоверной сложности задания, Верховный координатор заранее приучал своих учеников к ощущениям духовного равновесия и высшего психического напряжения, выраженных этими цветами. При выполнении задач в далёких мирозданиях столь необходимые качества всегда были верными помощниками воинов Света.

Возле обители Верховного координатора в сознании Эйтан невольно пронеслась мысль:

«Лишь взошедшему на вершину духа виден кротчайший путь стремящихся к нему».

В это время внутри сферы уже находились их товарищи — Ол Розо, Шаин, Авия Зира и Санэль, а также главный координатор планеты Кадир.

Как уже успели понять присутствующие, разработка плана непростой миссии легла на плечи Верховного координатора Габриела. Для осуществления задуманного ему предстояло отобрать самых опытных исполнителей, собрать всю доступную информацию о планете Земля, наладив при этом постоянный контакт с Владыкой Надземного братства. И в завершении первого этапа миссии необходимо было осуществить самое сложное мероприятие по переселению монад наблюдателей в подобранные человеческие оболочки.

Габриел как обычно сохранял невозмутимое спокойствие, излучавшее вовне могучую силу. Возникшая пауза позволила ему разобраться с настроением своих учеников, после чего он приступил к телепатическому монологу:

— Как вы, наверное, догадались, состав группы определён и согласован с Советом. Старшим группы назначен Кадир, его заместителем Сатена. Эйтан, я думаю, что ты не будешь в обиде на нас, дело не в недоверии… на этот раз тебе предстоит особое задание, возможно, самое сложное в твоей жизни. Предстоящая миссии очень непроста и потребует от всех вас неимоверного напряжения сил. В нашей работе и так не бывает проходных заданий, но на этот раз всё будет гораздо сложнее. И вы должны быть готовы к любым неожиданностям. А теперь внимательно послушайте меня: молодая планета Солнечной системы — Земля, как и вся наша галактика, вступает в фазу эволюционного обновления. Это произойдёт в первой половине двадцать первого столетия по земному летоисчислению. Так что до вышеуказанных сроков осталась всего лишь половина планетарного столетия. Думаю, все прекрасно понимают, что для кардинального изменения ситуации на планете времени практически не осталось, поэтому мы должны рассчитать наши действия вплоть до земного года. Главным образом положение усложняется присутствием в сфере планеты демонических сил, создающих информационный дисбаланс. На протяжении тысячелетий они искажали эволюционную программу естественного развития землян, заменяя её основополагающие постулаты — дезинформацией. И это не мудрено, ведь для дальнейшего паразитирования в земной сфере им по вкусу духовная инертность человечества. Во имя идеи безраздельного господства над душами землян и был создан вирус хаоса, изуродовавший лик истинных знаний маской ханжества и лжи. Силы Надземного братства пытаются удержать его распространение в пределах Солнечной системы, но им нужна помощь, только совместными усилиями мы сможем ликвидировать последствия тёмного порождения. Около двух земных десятилетий назад жестокое противостояние в тонких мирах разрядилось на планете страшной мировой войной, унесшей десятки миллионов жизней. Тогда была одержана победа, не позволившая погибнуть земному миру, но демонические кланы очень быстро пришли в себя. От откровенно насильственных мер, выраженных открытой агрессией, они перешли к тактике нравственного разложения человечества. Приходится признать, что во многом они преуспели, во всяком случае, посеянные ими зерна невежества уже дают свои плоды в нетерпимости и эгоизме землян. Тёмные хозяева планеты нашли универсальный ключ к сознанию значительной части человечества, привязав людей к потребностям низших инстинктов, исключающих возможность общения со своей духовной природой. Для значительной части населения жизнь превратилась в обыкновенное выживание и непрекращающийся поиск средств существования. Земной мир разделился на два полюса, где богатство и роскошь соседствуют с нищетой. Зависть всегда порождала лишь ненависть к себе подобным, заставляя малоимущие народы подниматься на восстания и революции. И сейчас человечество неумолимо погружается в духовное оцепенение, а вирус продолжает мутировать, особенно изменив свою суть с началом бурного развития научно-технического прогресса. Сосредоточив в своих руках практически все мировые капиталы и политическую власть, демонические кланы и по сей день успешно воплощают в реальность идею полного порабощения своего «энергетического донора». Вы прекрасно знаете, что усилия хаоса сводятся к удержанию молодых цивилизаций в состоянии духовной аморфности, и «тёмные» пойдут на всё, что бы продлить срок человеческого невежества. Поэтому они меньше всего заинтересованы в развитии духовного видения людей, понимая, что сознательный человек способен распознавать лицемерие во всех его извращённых формах. Таких людей невозможно подкупить иллюзией сытой жизни, «чистые души» знают истинную цену очевидности. Учитывая особенности земного развития, перед нами стоит неимоверно трудная задача по созданию противоядия от знакового зла с целью полного уничтожении хаоса в психосфере планеты. А в конечном итоге мы должны помочь землянам изменить мировоззрение.

Габриел сделал паузу, внимательно оглядев своих учеников, а затем продолжил:

— Сегодня у меня слишком много дел, так что с деталями разработанного плана ознакомитесь с Кадиром. И ещё… никогда не забывайте, что вы — Воины Света. До встречи!

IV

После напутственных слов Верховного координатора группа переместилась в Центр галактической информации, представлявший собой серебряную полусферу. Вся территория вокруг Центра находилась под бдительной охраной разумных энергетических полей, которые подпитывались непосредственно от «сердца» Сензара. Система безопасности безошибочно определяла вибрационные характеристики наблюдателей, имевших право доступа в святыню планеты, информация о которых хранилась в её базе данных. Любая же попытка несанкционированного проникновения моментально пресекалась мощной «энергетической паутиной», удерживавшей «незваного гостя» до появления экспертов по безопасности. А в случае силового проникновения, полевая защита, не задумываясь — атаковала нарушителя сфокусированными энерголучами уже на поражение. Договориться с системой было невозможно, ровным счетом, как и отключить её, ведь для этого необходимо было бы уничтожить ядро планеты. Подтвердив право доступа, члены группы беспрепятственно проникли вовнутрь полусферы, в самом центе которой располагался кристалл сферического вида, таящий в себе информацию о развитии галактики за бесчисленные эоны её существования. Ещё в необозримо далёком прошлом он был создан из адаптированных психических энергий высокодуховных цивилизаций и Сензара. Ввиду огромной энергоёмкости и мощи кристалла доступ к нему был разрешён лишь Владыке Тайе и Верховным координаторам, все остальные черпали информацию из сфер расположенных по периметру внутреннего помещения. Прототипы, по виду напоминавшие центральный кристалл — были менее энергоёмкими и обладали знаниями лишь о мирах идентичных Сензару, либо находящихся на более низком уровне развития. Используя каналы собственных сознаний, наблюдатели подключились к информационным источникам и приготовились к считыванию данных.

После подтверждения готовности Кадир приступил к телепатическому монологу:

— Владыка Тайе попросил собрать для нас всю имеющуюся информацию о развитии Земли. На сей момент база данных располагает мельчайшими подробностями об эволюции земного человечества. Вначале вы ознакомитесь с информационным материалом, а затем отработаем моменты, вызывающие непонимание, чтобы совместно ответить на возникшие вопросы и выработать стратегию предстоящего задания. Прямо сейчас предлагаю перейти на терминологию землян, чтобы лучше проникнуться атмосферой их жизни. Теперь прошу внимания, начинаем изучение схематической составляющей задания. В ближайшее время наши монады отождествятся с зародышевыми человеческими образованиями в начальной стадии их развития, чтобы в последующем родиться людьми плотноматериального плана. При этом наша память о прошлом будет искусственно затемнена до определённого времени взросления. Срок шестерых из нас ограничится семнадцатью — двадцатью земными годами, а тебе, Эйтан, как уже сказал Учитель Габриел, предстоит выполнить особую миссию. Сознание прошлого в тебе уснёт практически полностью, и срок пробуждения точно определить не возьмётся никто. Возможно, временной диапазон растянется с тридцати до сорока лет. Но мы очень надеемся на твою внутреннюю силу и интуицию, поэтому твоя кандидатура и была одобрена на Совете.

Эйтан пристально взглянул на Кадира:

— Существует ли вероятность отрицательного результата?

— Не стану тебя обманывать, друг мой, такой исход возможен, ведь мы не имели ещё подобного опыта.

Предстоящая миссия заметно отличалась от всех предыдущих, при том ответ Кадира не сильно обнадёживал. Эйтан не выразил видимого смятения, хотя сомнения невольно зашевелились внутри него, навевая некоторые опасения по поводу беспомощного состояния в земном мире, ведь ему предстояло вступить в схватку с силами зла, не имея в арсенале накопленных знаний.

— Кадир, а какие последствия ожидают меня при неудачном исходе?

Аура Кадира шелохнулась сочувствием лишь на мгновение, но это дружеское чувство сразу же утонуло в могучей невозмутимости:

— Тебе придётся отрабатывать полученную карму в плотных или промежуточных мирах, всё зависит от того, сколько ты её возьмёшь на себя, и какого качества она будет. Но всё-таки давай надеяться на лучшее, мы обязаны любой ценой выполнить задачу, ты сам понимаешь её значение. Кроме того Надземное братство возьмёт всю группу под неусыпное наблюдение, контролируя наше развитие и охраняя от тёмных сил. Однако при выполнении такой миссии вероятность случайностей велика, об этом не стоит забывать.

После пояснений Кадира раздался голос Ол Розо:

— А почему принята схема шесть — один?

— Если вирус сможет преодолеть выработанную защиту, то Эйтан станет запасным вариантом с более сильным противоядием, — ответил Кадир, продолжая свой монолог:

— Задача заключается в том, чтобы участвуя в жизнедеятельности землян вобрать в себя ядерно-знаковую сущность вируса хаоса со всевозможными вариациями и видоизменениями. При спящем состоянии сознания произойдёт естественное накопление вируса во внешней оболочке монады, а по мере очищения сознания возникнет естественная реакция духовно-энергетических структур по удалению чужеродной программы из причинно-кармической оболочки. Именно в этот период и произойдёт запоминание его сущности. Останется лишь извлечь информацию, изучить и создать боеспособные сывороточные программы по его уничтожению, чтобы в дальнейшем насытить ими психосферу Земли. Совместными усилиями был проведён анализ распространения вируса по психосфере планеты, после которого мы сделали удручающий вывод. Невидимые сети хаоса уже довольно крепко охватили сознания людей, прежде всего наиболее развитых в научно-техническом плане государств, способных контролировать мировую политику и экономику. Но, кроме того, под его воздействие попали территории юго-восточной Азии, всегда являвшиеся оплотом духовности. По сути, вирус уже трансформировал планетарный социум, превратив его в информационно — энергетического рабовладельца человеческого сознания. В меньшей степени под его гипнозом находится большое государство — Россия, занимающее шестую часть земной суши. В настоящее время это государство находится в составе союза Республик, но по судьбоносным предпосылкам в недалёком будущем оно вновь должно приобрести самостоятельный статус. В виду сложившихся исторических обстоятельств союзу Республик с небольшой частью примкнувших государств пришлось находиться в определённой изоляции от остального мира, поэтому вирус и не смог найти на их территории глубокого пристанища. Россия представляет противоположный социально-политический лагерь к так называемому капиталистическому миру, пытаясь выстроить свою систему существования на основах равноправия и братства, исключив из неё эксплуатацию человека человеком. К сожалению, новая система выпустила из своих постулатов существование высших миров, и не учитывала реальность эволюционного развития в различных воплощённых состояниях бытия, тем самым ограничив бессмертное существование монады одной человеческой жизнью. Но мы все знаем, что предпосылки для эволюционных изменений должны быть подготовлены высокой культурой народа. Потенциально такая возможность существовала, но, к сожалению, идея социализма не предполагала духовного совершенствования в его истинном понимании, перечеркнув тем самым все прекрасные начинания. Такое однобокое развитие изначально было обречено на неудачу. На сегодняшний день система ещё существует, но не за горами её увядание и деградация, а мы должны стать тому свидетелями. Несомненно, что за великие заслуги перед планетой — Россия накопила огромный духовный потенциал, собранный в надземных сферах. Душа Надземной России является сильным оберегом для своей земной сестры. А для сил тьмы она всегда была лакомым кусочком, объектом звериного аппетита с целью захвата территорий и полного уничтожения её народа и культуры. Но во все времена Россия побеждала недругов и возрождалась из «пепла». Вот почему мы и сделали ставку на неё и более того, мы хотим помочь её очищенному сознанию стать благодатной почвой для появления шестой расы человечества.

Кадир на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, а затем пояснил:

— Меня срочно вызывают, за старшего группы остаётся Сатена. Тщательно изучите всю имеющуюся информацию, я скоро появлюсь.

Возникшую паузу прервал голос Авия Зиры:

— Вы заметили, что земное одеяние по форме напоминает пентаграмму? Пятиконечная звезда — это так романтично! Совсем в духе нашего далёкого прошлого.

— Вынужден не согласиться с тобой, — заявил Ол Розо, — у меня несколько другая ассоциация…

— И какая же?

— Если следовать земной терминологии, плотная оболочка напоминает скорей бурдюк с водой.

— Довольно прагматичное сравнение, — заметила Санель.

— Ну, посудите сами, белково-нуклеиновая оболочка, наполненная идентичным органическим составом с повышенным содержанием Н2О, растянутая непомерными желаниями человека, очень точно соответствует моему определению.

— Ол Розо, а ты не боишься, что подобные шутки впоследствии могут сказаться и на твоём организме? — раздался лучистый возглас Санель.

— Ты же знаешь, Санель, что я ничего не боюсь. Но всё-таки вы посмотрите, какая у землян плотность тела! Если учесть особенности гравитационных и электромагнитных полей Земли, то я не понимаю, как они могут безболезненно передвигаться в своём трёхмерном пространстве.

— Ты прав, мой земной друг, это состояние называется физической тюрьмой, — поддержал шутку Шаин, — и всем нам придётся вспомнить далёкое «детство». Ведь о теле необходимо заботиться, содержать в чистоте, контролировать приём органической пищи, помогать ему в оправлении естественных надобностей, а при необходимости даже подвергать лечению. Но всё же, несмотря на многочисленные его недостатки и неудобства связанные с ним, у тела есть одна довольно приятная функция…

— И какая же? — осведомился Ол Розо.

— Эта функция по воспроизводству себе подобных, которая сопряжена с волшебным проявлением сексуальной энергии, — аура Шаина завибрировала золотистыми искорками.

— Я так и знала, что этим всё закончится! — залилась смехом Санель.

— Санэль, а ты смогла бы подарить мне физическую любовь? — подхватил идею своего друга Ол Розо.

— Возможно, если твой облик не будет создавать бесформенные ассоциации…

— Чтобы понравиться тебе я постараюсь сократить потребление органической пищи и займусь физическими упражнениями.

— Всё в твоих силах, друг мой.

— А если по случайной ошибке Властелинов Кармы вы окажетесь одинакового пола, возникнет ли необходимость в вашей любви? — подбросила соли в огонь Авия Зира.

— Интересный вопрос, — тут же среагировал Шаин, — но просматривая на досуге информацию, я успел заметить, что на Земле существует и однополая любовь. Так что дерзайте, в любом случае в накладе не останетесь!

Шутливое настроение уже переполняло ауры наблюдателей.

— Ваши шутки не совсем уместны, давайте уважать человеческие чувства, — вмешалась в непринужденный разговор своих товарищей Сатена. — Да, земляне действительно считают физическое тело неким храмом для поклонения, но ведь и мы когда-то не знали иной реальности… Заблуждения свойственны людям и преодолеваются лишь знаниями.

— А кроме того физическому телу придётся выполнять роль посредника с земным миром, — напомнил друзьям Эйтан, — так что нам придётся с пониманием отнестись к его свойствам.

— Эйтан прав, мы должны принять человеческий мир, тогда он станет понятнее, — подытожила Сатена. — А теперь пора заняться делом.

Понимая правоту слов Сатены, наблюдатели без лишних разговоров погрузились в изучение информационного материала.

Спустя некоторое время Эйтан услышал очень близкий голос Сатены:

— Эйтан… чтобы не случилось — знай, я не оставлю тебя в том мире. Ты слышишь?

— Спасибо, Сатена, — ответил он, с благодарностью взглянув на своего друга. — Для меня это очень важно.

Непосредственное считывание данных происходило через информационно-частотные каналы, снабжённые персональными кодами доступа, которые были известны лишь ограниченному кругу посвящённых. Информационный объем, поступающий в ментальные оболочки сензарцев, был «свёрнут» в специальные мыслезнаки, обладавшие немалой энергоёмкостью. А их расшифровкой уже занимались аналитические структуры монад. Дальше они разворачивали данные в пространственные голограммы легко читаемые наблюдателями. По окончанию работы они же самостоятельно повторяли весь процесс в обратной последовательности. Информация, однажды попавшая в «накопительную чашу» сохранялась в ней навсегда и могла быть вызвана по первому требованию сознания.

Изучая информационный материал, Эйтан вдруг ощутил лёгкое чувство тревоги, едва заметной рябью всколыхнувшее его память… Однако это ощущение не задержалось надолго, сменяясь смутными образами далёкого прошлого, которые выталкивало из собственных недр подсознание. Как в ускоренной съёмке перед ним проносилась вереница многочисленных кармических воплощений, возвращая его в забытьё «эволюционной юности». Былое вновь открывалось сознанию Эйтана, унося его в зыбь материальных миров, заставляя вновь и вновь переживать бремя первых шагов «взросления». Бесконечной чередой перед ним являлись тени минувших времён, стеная грустью бесчисленных ошибок, потерь и падений. По прошествии многочисленных временных циклов Эйтан уже мог реально оценивать неизбежность этого пути, рождённого космической необходимостью. Суровое не ведающее жалости право было даровано испытуемым лишь для того, чтобы пройти до конца этот невообразимо тяжёлый путь с единственной целью постижения себя. Миновали мгновения его сумрачного становления и, наконец, сознание ожило воспоминаниями долгожданного прозрения… Он словно вновь ощутил, как воспарила его душа, освобождённая от тяжести неумолимой кармы, в красоте немыслимого полёта она уносилась в неведомое непостижимое — Безмолвие. Когда объятия Бесконечности раскрылись перед ним, всё изменилось в одно мгновение, и его душа бесстрашно прошла сквозь незримые врата Великого порога. Именно тогда, приняв посвящение, он стал — воином Света.

Видимо, нечто подобное переживала и Сатена, её взор лишь коснулся золотистых глаз своего друга и вновь углубился в себя. Наверное, теперь уже никто бы не смог предсказать их будущее…

Основная специфика работы воинов Сензара заключалось в проведении экстренных операций по выявлению и уничтожению искусственно созданных очагов хаоса. В соответствии со статусом исполнителей строилась вся боевая подготовка отрядов. На начальной ступени иерархической структуры Сензара находились воины-наблюдатели, которые являлись боевыми единицами оперативного действия, непосредственно нейтрализующими проявленное зло.

Категория наблюдателей-координаторов, к которой относились участники земной миссии, являлась более высокой, так как требовала не только навыков непосредственного уничтожения зла, но и наличия аналитических способностей по его выявлению. При распознавании чужеродных энергоинформационных программ, они атаковали ядерно-знаковую структуру тёмного порождения, разрушая её информационный фундамент, а разряженные поля уже рассеивали в эфире космического пространства. Обладая целым арсеналом способов ведения пространственного боя, наблюдатели в зависимости от обстоятельств могли использовать энерголучевые и энергоимпульсные воздействия, а также психические проникновения в тончайшие структуры противника. Естественно, что и энергопсихическая защита воинов была практически неуязвима, даже от нападений демонических сущностей высокого плана.

Ещё выше по иерархической лестнице стояли Главные координаторы, Верховные координаторы и сам Владыка Сензара.

К всеобщему удивлению Кадир появился вместе с Учителем Габриелом, который без предисловий приступил к делу:

— Ситуация с перемещением ваших монад прояснилась, «окно» для Эйтана уже открыто. Тебе придётся уходить первым и уже очень скоро. Оставшаяся группа переместиться чуть позже, по мере появления благоприятных кармических условий. По регионам вашего проявления так же принято решение: Эйтан и Сатена родятся в России, Ол Розо и Санэль в Северной Америке, Шаин и Авия Зира в Западной Европе, Кадир в Юго-восточной Азии. После проявления в человеческих оболочках, за каждым из вас будет закреплён наблюдатель-охранитель высокого уровня с помощниками, которые обнаружат себя не ранее вашего пробуждения. В дальнейшем координировать свои действия нам придётся совместно с Надземным братством. Как вы наверно уже поняли, до момента прозрения на свои психические силы можете не рассчитывать. Впоследствии знания и навыки работы с энергиями к вам вернутся, возможно, не в полном объёме, но вернутся. Сложнее обстоят дела с перемещением Эйтана, в процедуру может вмешаться нелепый случай, но на ожидание благоприятных обстоятельств уже просто нет времени. Эйтан, ты должен знать, что в любом случае на произвол судьбы мы тебя не оставим.

После этих слов Габриел вновь удалился.

— Вопросы есть? — поинтересовался Кадир.

— В процессе обсудим, — ответил за всех Ол Розо.

— Хорошо, тогда оставшееся время посвятим изучению информации, а затем приступим к обсуждению. Мне бы очень хотелось знать ваше мнение насчёт совершённых ошибок в развитии земного человечества, а так же о путях по их устранению.

Поддерживая шутливый тон недавнего разговора, Санель прекрасно понимала, что реальная земная жизнь будет диктовать свои условия, ввергая их в эмоционально-чувственную игру, которая нередко приводит к нежелательным последствиям. Санэль вопросительно поглядела на своего старшего товарища:

— Кадир, есть один вопрос: как нам быть с личной жизнью, ведь мы не застрахованы от определённых отношений?

— Ты права, эта тема непростая… и мои советы, скорей всего, будут забыты на Земле. Как бы это кощунственно не звучало, но вы и сами понимаете всю ненужность чувственных отношений в земной жизни. Перед нами стоит лишь одна задача, которую мы должны выполнить любой ценой. Хотя никто из нас от чувственного плена не застрахован. Но будем надеяться, что заложенная в нас чужая карма не приведёт к неоправданным поступкам, и до момента пробуждения нам удастся справиться со своими страстями. Что же касается Эйтана, то ему я не могу ничего советовать, всё в воле провидения.

— Получается, что Эйтан сможет в полной мере насладиться земной жизнью? — продолжал подшучивать Ол Розо.

— Стать многодетным отцом, например, — добавила Авия Зира.

— Как знать, — рассмеялся Эйтан, — но не завидуйте мне раньше времени…

— Нет, завидовать тебе не стоит, — согласился Шаин, — я бы не желал оказаться на твоём месте.

— А ты и не будешь.

— Эйтан, мы тебе не позволим обрасти житейскими заботами, даже не мечтай об этом! — заявила Санель.

— Если вы возьмёте на себя воспитание моих будущих детей, то я не стану возражать, — отшутился Эйтан.

— Вижу что настроение у всех позитивное, значит, можем продолжить работу, — произнёс Кадир, окинув всех внимательным взглядом:

— Давайте проанализируем изученную информацию и определим общие перспективы своих действий. Итак, с основными параметрами Земли вы уже, думаю, ознакомились. Кратко повторюсь: являясь не самой внушительной по объёму в Солнечной системе, она имеет повышенную плотность строения. Планета окружена многослойной газовой оболочкой атмосферы, которая проникает своей внутренней частью в гидросферу и незначительно в твёрдую основу, а внешней частью соприкасается с космическим пространством. Этот насыщенный пузырь выполняет функции по поддержанию жизнедеятельности планеты, в частности водно-воздушного баланса и наряду с магнитным полем Земли является своеобразным щитом от проникновения солнечной радиации, а так же от прочего космического мусора. Воздушный состав атмосферы определяется большим содержанием азота и кислорода, разбавленных незначительным содержанием иных газов. По удалённости от Солнца планета занимает третий орбитальный уровень и совершает вокруг него поступательно-вращательные движения. За счёт орбитального и осевого вращения Земля участвует в непрерывном космическом энергообмене, поддерживающем её полевой баланс. С остальными свойствами планеты, наверное, всё понятно, если нет, то разберётесь самостоятельно. А теперь давайте оценим ваши наблюдения.

— Интересно, а сами-то люди понимают, где они находятся? — тут же откликнулся Ол Розо. — Ведь Земля это живая сферическая капсула, не имеющая даже точки опоры. Она же несётся в безбрежном космическом пространстве с огромной по земным меркам скоростью.

— А энергию, которая поддерживает траекторию движения, ты не считаешь опорой? — тут же заметил Шаин.

— Я уже перешёл на земную терминологию, поэтому рассуждаю плотноматериальными категориями. Но всё равно, друзья мои, у меня сложилось впечатление, что люди хотя и теоретически знают об этом, но абсолютно не осознают всей реальности происходящего.

— В чём-то ты и прав, — согласился Шаин, — если бы люди задумались о происхождении своего «дома», то изменили бы к нему отношение. Ведь даже любая мелочь может стать для планеты роковой. Хотя бы взять тот же самый метеоритный дождь, или мощные наземные либо подземные взрывы способные вызвать цепную реакцию и привести к смещению планетарной оси. А в последующем к дисбалансу в равновесии. И что тогда?!

— А вы заметили, что по прогнозам некоторых учёных Земли уже намечаются тенденции растворения озонового слоя атмосферы, который является основной защитой от опасных излучений? — произнесла Санэль. — Но если учесть бурное развитие научно-технического прогресса в совокупности с неконтролируемым использованием природной энергии, то проблемы с балансом среды у землян наступят очень скоро.

— К сожалению, человечеством был выбран путь техногенной экономики, бесконтрольно эксплуатирующей природные ресурсы. А ведь усиленный прирост потребления происходит исключительно за счёт уничтожения биосферы и в целом природной среды, — добавила Авия Зира.

— Посмотрите на прогнозы прироста населения Земли, — снова вмешался в дискуссию Шаин, — если сейчас оно исчисляется тремя миллиардами, то на начало третьего тысячелетия численность населения может удвоиться, что естественно приведёт и к двукратному увеличению потребления. Какие перспективы в дальнейшем у человечества?

— Ты предлагаешь прекратить прирост населения? — со скрытой иронией поинтересовался Кадир.

— Человеческим душам нужно воплощаться, они обязаны развиваться. Но я бы предложил отрегулировать потребности землян, зачастую они становятся непомерными. Во всяком случае, разумность должна превалировать над ненасытной безрассудностью. Ведь для восстановления природных источников требуются столетия, а зачастую и миллионы планетарных лет.

— Да, прогнозы не утешительные, — Ол Розо, сделал небольшую паузу, — сверхускоренное развитие промышленности, в том числе химической и автотранспортной может привести человечество к экологическому тупику. Если, конечно, к тому времени энергоисточники не изменят свою углеводородную составляющую. При такой нагрузке биосфере просто не переработать вредные порождения жизнедеятельности. Отторжение избыточных отходов приведёт к скопищам яда, которые впоследствии могут изменить природную среду до неузнаваемости. И рано или поздно земляне сами подтолкнут себя к природной мутации, к эпидемиям, психическим болезням, агрессивности и жестокости.

— Если бы земное человечество способно было узреть своё будущее, я думаю, что подобного бы не произошло, — произнесла Санель, — но люди даже не могут представить, что им когда-нибудь придётся возвратиться на Землю. Вопрос лишь в том, смогут ли они узнать свою планету?

Дождавшись своей очереди, Сатена довольно решительно затронула проблему экологии:

— Неужели в среде прогрессивного человечества не найдутся «авторитетные головы», способные изменить экономическую политику на разумную, учитывающую экологические принципы сохранения и восстановления природной среды?! Ведь человечеству жизненно важно перейти на высокотехнологичную хозяйственную деятельность совместимую с безопасностью планеты. Это так просто, нужно лишь немного разума и желания!

— Сатена, я желаю того же, но всё не так просто, иначе мы выполняли бы миссию в других координатах галактики, — ответил Кадир. — Влияние «тёмных» проникло во все сферы капитала и мировой политики. Зачем же временщикам заботиться о будущем Земли? Ведь им нужна лишь быстрая прибыль. Остановиться, значит потерять её, а вместе с ней и власть, влекущую к иллюзии жизни. Поэтому они не остановятся на этом, и будут выкачивать из несчастной Земли всё её невосполнимое достояние, сформированное миллиардами лет, пока полностью не истощат жизнеспособность планеты. Разве они хозяева? Нет, они паразиты, настоящий хозяин никогда не станет вредить тому, что его кормит и даёт кров! А духовный потенциал у земного мира, конечно же, есть, он накоплен светлыми гениями человечества в искусстве, науке, высшем творчестве, в величайших религиозно-философских трудах. Наша миссия в том и заключается, чтобы подготовить сознания землян для принятия этого величайшего дара.

Прекрасно понимая правоту слов Кадира, Эйтан так же поддерживал и мнение Сатены. Одухотворение технократической машины могло занять долгие десятилетия, но в любом случае сознание землян должно быть готово к принятию последствий человеческой деятельности. Во избежание экологической катастрофы вся мировая общественность обязана подняться на защиту «земного дома». Возможно, тогда и государственные мужи обратят внимание на назревшую проблему. Телепатически он высказал своё мнение, и наблюдатели поддержали его.

Обсуждение продолжалось. Инициативу взяла на себя Авия Зира:

— Я проанализировала среднее человеческое сознание в причинно-следственном мире и пришла к выводу, что ошибки землян кроются в незнании своей истинной природы. Это, прежде всего, связано с отсутствием обучения в нужном направлении. С момента рождения перед человеком не ставится иных задач кроме умственно — телесных, связанных с функционированием физического тела и прочего комплекса чувств, вращающихся вокруг этой идеи. Практически весь планетарный социум придерживается лишь постулатов плотноматериального существования. И на базе этого заблуждения выстраивается вся ограниченная надстройка человеческой жизни, связанная в основном с телесными потребностями. А вопросы о глобальном смысле своего существования возникают только у незначительного процента населения планеты. Складывается впечатление, что сознание человека окутано плотной пеленой неведения и не в состоянии оценить необходимость подобных вопросов. А если вопросы не возникают, то не будет и ответов. От столетия к столетию человеческие монады перебираются из одной телесной тюрьмы в другую, меняя семьи, социальный статус, цвет кожи, приобретая новые привычки и наклонности, взращивая собственное эго, но всё так же смутно взирают на свою истинную суть.

— И это не мудрено. Как быть «видящим» при неразвитых психических центрах? — напомнил Ол Розо. — Ведь в среднем человеке в полной мере функционируют лишь три из семи основных, не говоря уже об остальных. Безопасность, выживание, семья работа, размножение, волевая деятельность — вот и весь набор основных функций. Сердечный центр, способный уравновесить противодействующие силы в человеке, проявлен не полностью у большинства землян. Не говоря уже о высших духовных центрах, задействованных частично лишь у творческой элиты, да и то в спонтанном неосознанном состоянии.

— Верно, — согласился Эйтан, — но ведь задача землян в новой эпохе как раз и состоит в раскрытии «тонких приёмников» с последующей их трансмутацией. Сама человеческая суть должна измениться кардинально. И если на нынешнем этапе отличие людей от животного мира отмечается лишь появлением интеллектуальных способностей, то новая эпоха ознаменует значительный прорыв в сферу разумности. Предполагается не только развитие духовного сознания, способного проникать мгновенно в любую сокрытую истину, но и изменение структуры внешней оболочки. Ведь так было со всеми вставшими на этот путь.

Сатена решила проанализировать истоки человеческого неведения:

— Чтобы открыть врата надземные необходимо утончение земного сознания. Но как это осуществить собственническому мировоззрению? С чего же начать? Думаю, с культуры. Ведь через восприятие утончённого искусства, изучение религиозно-философских знаний и личное творчество можно сменить умственные ориентиры, направить их по восходящей духовной шкале. Но всё творческое и прогрессивное в человеке исходит из прозревшей интуиции. Ведь так? Поэтому интуитивное женское начало в человеке должно уравновесить непомерную агрессивность мужского, чтобы сознанию открылся «золотой» срединный путь. Культура и должна стать таким принципом равновесия.

— Да, да, Сатена, полностью с тобой согласен, — вступил в разговор Шаин, — но, кроме того, немаловажно помочь человеку научиться ощущать самого себя, ведь средний человек очень смутно ощущает даже собственное тело, не говоря уже о своей глубинной сущности. Он не анализирует появляющиеся мысли и живет практически не сознавая их, зачастую превращаясь в заложника собственной невнимательности. Чтобы обрести непрерывное сознавание себя человек обязан стать господином своих мыслей и чувств.

— Лишь свободная и возвышенная мысль способна изменить мировосприятие человечества, предложив людям вместо серого и обывательского обихода — бесконечный полёт к высшему! — буквально выдохнула Санэль.

— Верно, Санель, — поддержал её Эйтан, — такая мысль вернётся к пославшему её не одна, а вместе со своей вечной спутницей огненной энергией. И так будет всегда, а связь с высшими мирами станет обратной. Отдавая свои возвышенные чувства Великому Непознаваемому, человек всегда будет получать взамен ещё больше и, наконец, когда-нибудь станет сознательной частицей его духовной силы.

— Вот, по сути, вы и набросали план предстоящей работы. Именно после ликвидации вируса хаоса мы сформируем совместно с нашими братьями обновленные энергоинформационные программы следующего этапа развития человечества, — Кадир воодушевлённо окинул всех присутствующих взором:

— Во что бы то ни было мы должны выиграть битву за сознание землян, и спасти от уничтожения планету для будущих поколений людей. Ведь эволюция должна продолжиться на Земле, ей нельзя останавливаться. Я думаю, что вы сумели прочувствовать обстановку на планете, жизненный уклад её народов, политические и экономические тенденции развития, дальнейшие перспективы вплоть до начала третьего тысячелетия. Ну, а как всё сложится в реальности, сами увидим, ведь от нас теперь многое зависит. Но имейте в виду, что «тёмные» не оставят нас в покое, и будут использовать любые возможности чтобы помешать выполнению миссии. Организация нашего противника по-прежнему сильна, так что будьте всегда начеку. Персональные инструкции получите прямо сейчас через информационные кристаллы, а после «пробуждения» информация поднимется на поверхность сознания, и вы будете во всеоружии. Корректировку задач будем проводить на месте с представителями Надземного братства. Всё будет зависеть от состояния нашей готовности. Теперь каждому из вас необходимо придумать псевдоним для работы. До момента пробуждения свои имена нам придётся забыть.

Наблюдатели телепатически передали информацию Кадиру.

В тот же момент его аура заиграла разноцветными огоньками:

— Давайте знакомиться мои земные братья: Я — Кайлас, Эйтан — Странник, Сатена — Лайя, Ол Розо — Рок, Санэль — Лира, Шаин — Ведун, Авия Зира — Сага. Знакомство состоялось, теперь поработайте по своему усмотрению в парах в соответствии с земными регионами. Можете переместиться в свои обители. По окончанию работы прошу удалиться в «Сущностное уединение» и провести полное психическое очищение.

Попрощавшись, Кадир покинул центр.

Глядя ему вслед, Эйтан поймал себя на мысли:

«Бесстрашный мудрый Кадир… Ты продумал всё, что было в твоих силах, но чувствуется, чувствуется озабоченность будущим. В таких рамках с надеждой на волю случая тебе ещё не приходилось работать никогда. Поэтому ты так хорошо пытался скрыть свои мысли».

Они так давно работали вместе, что Эйтана невозможно было ввести в заблуждение, он всё прекрасно понимал и сочувствовал другу.

V

Эйтан шутливо подтолкнул Сатену энергоимпульсом и предложил переместиться в свою обитель.

Возле побережья эфирного озера она вопросительно поглядела на друга:

— Интересно, как мы будем выглядеть в человеческом обличье?

— Ты станешь прекрасной земной девушкой и разобьёшь не одно мужское сердце…

— Всё шутишь? Хотя в нашей ситуации оптимизм лучший помощник.

— Ты мне не веришь?

— Отчего же? Возможно, всё так и случится… Но я бы хотела разбить единственное сердце, — взгляд Сатены скользнула по Эйтану нежно розовым лучом.

Понимая друг друга без слов, они сблизились, сияя созвучием чувств. В следующее мгновение над лазурной гладью плавно воспарила светящаяся сфера из двух слившихся аур. В мирах подобных Сензару чувства его обитателей никогда не стремились к обладанию, побуждаемому низкими страстями, им неведомы были узы навязчивых желаний и эгоистичных притязаний. Высокая любовь не понимала значения словесных интриг и, раскрывая свою глубинную суть, отдавала себя без остатка, выливаясь в потоке самого сокровенного, чистого, непостижимого. В эти мгновения они полностью терялись в неге блаженного единства, и всё то, что ещё оставалось ими, растворялось в прекрасной музыке безмолвия, забывая о принадлежности к какому либо миру…

После того как сфера вновь разделилась на две светящихся оболочки, Эйтан невольно подумал:

«А что бы произошло с земными телами, испытай они воздействие такой силы чувств?»

— Сгорели бы в пространственном огне. Но боюсь, что на Земле невозможно испытать подобное, — тут же ответила Сатена.

— Наверное, ты права.

После недолгой паузы Сатена вновь подняла волнующую её тему:

— Эйтан, я как-то смутно представляю наше земное существование, даже не верится, что придётся начинать всё заново. Выбранная не мной семья, случайное окружение, не свои чувства… странно всё как-то. Неужели нельзя было найти другой путь?

— Не знаю, старшим виднее. В одном ты права, противоречия не оставят нас в покое до момента прозрения, ведь остатки памяти будут бороться с чужой жизнью.

— Муки раздвоенного сознания, — почти по земному вздохнула Сатена, — как это знакомо мне.

— Меня сейчас волнует другое, — задумчиво произнёс Эйтан. — Когда мы выберемся из этой тюрьмы?

— Трудно сказать, всё зависит от плотности «кармического футляра». Но всё равно остаётся множество вопросов… Как это произойдёт, что послужит пробуждению, кто окажется рядом в этот момент?

— Сатена, а мы ведь можем случайно встретиться в том мире, пройти мимо и даже не узнать друг друга. И когда вы уже пробудитесь, а я всё так же буду «незрячим», для меня ничего не изменится… Но мне бы очень хотелось, чтобы в это время ты была рядом.

— Ты можешь в этом не сомневаться, я всегда буду рядом с тобой.

— Я и не сомневаюсь, но всё равно спасибо тебе, звёздочка моя.

Эйтан увидел, как вспыхнули благодарные огоньки на ауре Сатены.

— Я всё думаю, когда мы проявимся на Земле? — после паузы сказала она, что-то вычисляя в уме. — Возможно, в середине шестидесятых годов земного столетия, или ещё позже. Но где? Трудно даже представить…

— Властелинам Кармы нужны предпосылки для нашего переселения, ведь таких решений порой ждут тысячелетиями, — ответил Эйтан.

— Нам не приходится выбирать.

— Да, не приходится… А когда всё закончится, мы станем другими.

— Что ты имеешь в виду?

— Наше мировоззрение, Сатена… такие испытания не проходят бесследно. Ты же знаешь, что иногда даже сильные духи не выдерживают тягости плотных миров.

— Ты что-то чувствуешь?

— Странные ощущения, они пока непонятны мне, словно навязчивые воспоминания прошлого, но не моего. В одном я уверен, что земной мир не станет нашим тюремщиком навсегда.

— И я в этом уверена, — убеждённо заявила она.

Обменявшись впечатлениями, они принялись изучать страну своего будущего рождения. Считывание информационного материала занимало незначительное время, основная работа заключалась в анализе и осмыслении полученных данных. После завершения работы Сатена попрощалась и перенеслась в свою обитель. Наступило время последней фазы подготовки известное среди сензарцев как — «Сущностное уединение», в котором воины самостоятельно проходили психическое очищение, накапливая энергии равновесия и бесстрашия.

Перед уходом в медитативное состояние Эйтан ещё раз попытался просчитать свои шансы на пробуждение:

«Всё зависит от того насколько в монаде останется моего сознающего принципа, способного зацепиться за спасительную ниточку памяти. И как хорошо было бы оказаться под прикрытием друга. Не зря же Кадир определил меня в пару с Сатеной, только она способна расшевелить спящего призрака».

Отметив изменение общего тонуса, он стал погружаться в глубину своей монады, равно как и шестеро его друзей, проходивших идентичную процедуру последнего этапа подготовки. Укрепить веру воина могла лишь полная концентрация сознания, способная удалить всё наносное и ненужное так мешающее работе. Промывая свою сущность потоками психической энергии, Эйтан заряжал себя верой.

А в это время удалённая от посторонних глаз обитель принимала двоих наиболее посвящённых сензарцев. На протяжении нескольких космических эпох они были связаны узами близкой дружбы и в общении между собой допускали товарищескую непринуждённость, непозволительную при иных обстоятельствах. За невообразимо долгий путь эволюционного развития они накопили могучий духовный потенциал способный управлять пространственным огнём, создавая его силой любые формы доступные воображению. Ещё с давних времён пульсация «Сердца Всевышнего» стала для них осознанным жизненным ритмом, путём к новым духовным восхождениям. Не понаслышке зная о целесообразности вселенских процессов, они всё же не могли полностью вместить в себя высочайшего замысла космического созидания, великая тайна безначального бытия оставалась загадкой даже для таких высоких сущностей.

В связи с предстоящей миссией они обсудили готовность Земли к встрече с «Огненным ветром», а затем Габриел посвятил Владыку Сензара в детали разработанного плана. Акцентируя внимание на его важнейших моментах, он при этом не упустил возможности запасных вариантов в случае непредвиденных обстоятельств.

Выслушав Габриела, Владыка произнёс:

— Я всё понял, миссия продумана, насколько позволило время. Но, к сожалению, его то у нас и нет. Действия рассчитаны вплоть до земного года и любая ошибка в решении равносильна неудаче. Задача по спасению земного человечества это дело чести всего галактического сообщества, поэтому в пределах Солнечной системы нас будут поддерживать коалиционные силы средних мирозданий. Тягостное испытание предстоит твоим ученикам — Габриел, ведь нисхождение в плотные миры всегда сопряжено с неимоверным напряжением сил и чудовищным давлением несовершенства. Но нам не подобает испытывать жалость к воинам Света, победившие обстоятельства всегда получают большее. И ещё, в случае непредвиденного с перемещением Эйтана, сделайте всё возможное, чтобы своевременно вернуть его к осознанию себя.

— Все необходимые меры примем, лишь бы временной период пробуждения не затянулся дольше расчётного, в этом случае придётся задействовать экстренные источники, но такие вмешательства лишь усложнят выполнение миссии.

Владыка выразил свои чувства платиновым напряжением ауры:

— Да, Габриел, и для землян настают великие времена испытаний. Скоро спадёт пелена иллюзий, сбудутся древние пророчества. Уже близок низведённый на Землю огонь, и совсем скоро возгорится он, воздавая всякому по делам его. Торопит уже время Армагеддона!

— Ты прав, Тайе, наши братья предсказали грядущее и указали на путь любви, как единственное спасение от когтей тьмы, но люди так и не поняли глубинной сути их учений.

— Тяжела Карма человечества, не все смогут повернуться к свету и выдержать его ослепительного сияния, так и, оставшись в неведении о новой земле и новом небе, — в словах Владыки чувствовалась грусть. — Но ожидающих перемен мы должны спасти…

Некоторое время они провели в молчании.

— Что ж, всё готово к следующему шагу, собирай группу, Габриел, сбор состоится в Центре галактической информации.

Ожидание встречи с Владыкой надолго не затянулось. Вскоре два наиболее влиятельных лица Сензара появились в серебряной полусфере.

Владыка окинул пристальным взором наблюдателей, словно проверяя на прочность каждого:

— Подготовка к начальному этапу миссии завершена, настало время действовать. Не буду останавливаться на деталях задания, вы сами всё знаете. Просто хочу ещё раз напомнить о вашей ответственности перед тем миром и всей галактикой. В очищении сознания землян и его подготовке к новым условиям развития заключается наш с вами долг. Не скрою, миссия непростая, в лабиринтах невежества вас ожидают нелёгкие испытания. Найти выход и не заблудиться в этих сумерках вам поможет интуиция и вера. Вы сильные воины и вы в состоянии найти правильные решения и выход из любой ситуации! Не забывайте о вашей чести и преданности истине и всегда помните — кто вы, тем более в низших мирах. Удачи вам и до встречи!

На прощание Владыка Тайе безмолвно коснулся аурой каждого наблюдателя, делясь своей могучей силой.

Настала очередь Учителя Габриела. Стоявшие перед ним воины были его учениками, в которых он вложил свои знания и душу. Теперь они умели многое. Он доверял каждому, как самому себе и знал, что любой из них сделает даже невозможное, чтобы выиграть эту трудную битву. Габриел телепатически передал ученикам свои чувства, и те с благодарностью поглядели на учителя.

— Если следовать земной терминологии, вы будете находиться в тылу врага… ваша вера подвергнется суровому испытанию, а чувства попадут в сети плотских искушений, так было всегда. Избежать этого не удастся, но, несмотря на вынужденное беспамятство, вы должны довериться своей интуиции, и освободить сознание от тенёт иллюзии. Не ослабляйте бдительности! Даже после пробуждения вам придётся испытать нападки тьмы. Они сильны вначале, но встречая сопротивление, зло утрачивает силу и сворачивается в собственном страхе. Тьма не выдерживает натиска Света, помните об этом всегда. Со временем ваши сознания укрепятся и станут практически неуязвимыми. И помните, с каким бы ужасом и болью вы не столкнулись, духовная сила Сензара всегда придёт на помощь. Верьте ей!

Габриел ещё раз окинул взглядом своих учеников, а затем обратился к Эйтану:

— Наступил твой час, Эйтан. Прямо сейчас тебе придётся проделать путь в накопитель Надземных миров. Властелины кармы уже подготовили возможность для твоего переселения и уже ждут. Так что пора прощаться.

Не было места словам и эмоциям когда ауры наблюдателей соединились в одно целое. Но голос Габриела прервал недолгое молчание:

— Остальным ожидать моего сигнала на местах. Вы свободны.

После того как шестеро наблюдателей покинули помещение Центра, Габриел вновь обратился к Эйтану:

— Эйтан, тебе предстоит выполнить ещё одно задание, кроме нас о нём не будет знать никто. Во всяком случае, до прояснения ситуации.

Какое-то время они провели в деловом обсуждении, после чего Габриел пристально поглядел на своего ученика:

— Пойми, это очень важно не только для нас, но и для всего Сензара.

— Я понял вас, Учитель, и всё сделаю, как вы просили.

— А теперь пора. Сейчас я передам тебе координаты проявления в сфере Надземных миров. Ты готов?

— Да. Спасибо вам за всё, Учитель.

— Тогда в путь, до встречи — Странник!

Пролетело мгновение, и на месте, где только что находился Эйтан, осталась лишь светящаяся дымка. Начало было положено, но предчувствие чего-то неотвратимого не покидало сознание Габриела…

Спустя некоторое время через такую же процедуру прошли остальные члены группы за исключением Сатены, покинувшей Сензар последней.

Несколько позже в золотисто — серебряной энергосфере состоялась ещё одна встреча Владыки Тайе и Верховного координатора Габриела.

Взгляд Владыки буквально пронзил своего друга:

— Что случилось, Габриел?!

— Шестеро членов группы отправлены в накопители Надземных миров и ожидают земного воплощения. Но непредвиденный сбой произошёл с перемещением Эйтана, его след затерялся где-то в России…

— Какие меры приняты?

— Владыка Гория обещал сделать всё возможное, чтобы отыскать его. Хотя задача непростая, за это время в стране родилось слишком много человеческих детей. Но, исходя из сроков и региона воплощения, можно сузить круг поиска. Теперь нам необходимо набраться терпения.

— А нам его не занимать. Ведь так, Габриел? — с некоторой иронией проговорил Владыка. — Хорошо, держи меня в курсе дел, мне постоянно приходится отчитываться перед Галактическим советом.

Попрощавшись с Тайе, Габриел переместился в четырёхгранную пирамиду, сияющую аметистовым светом. В своей обители ему зачастую удавалось находить верные решения, но только не сейчас… Все, что было в его силах, он уже сделал. Информация о Страннике, касающаяся привычек, способностей, возможных проявлений характера была передана по специальному информационному каналу в Надземное братство и работа по его поиску уже велась. Оставалось лишь ждать результатов.

Осмысливая происходящее, Габриел буквально на миг почувствовал лучик души своего ученика:

«Значит, жив. Но где же ты, Странник?»

У задворок истины

Не понять эту муку без Бога,

Без него эта жизнь — суета,

Пусть у каждого будет дорога,

Чтоб найти неземные врата.

I

Гималаи… нескончаемые белоснежные вершины, окутанные дымкой облаков, изрезанные глубокими ущельями и живописными долинами, растянулись на тысячи километров от Тибетского нагорья до Индо-Гангской равнины. Безмолвно касаясь небес, они хранили в сердце своём великую тайну о духовной «жемчужине» Азии.

Ещё с давних времён люди олицетворяли эту таинственную страну с высшей справедливостью и духовной мудростью, слагая о ней многочисленные легенды. Не однажды искатели пытались найти её горный след, так и не дойдя до цели, но лишь призванным открывались невидимые тропы, ведущие в лоно загадочной обители. Даже природа охраняла великую святыню, уводя путников от цели, преграждая тропы непроходимыми ущельями, отвесными скалами и стремительными горными реками. Казалось, что сама непостижимая сила Всевышнего хранила её, скрывая в иллюзии неприступности.

Что же скрывали в себе седые вершины, объятые тайной прошлого? Помнят ли Гималаи правду о тех далёких временах Земли? Либо ответы до сих пор покоятся в глубинах мирового океана, как ныне материки загадочной Атлантиды. Тайны, тайны… Сколько же ещё их сокрыто в недрах веков?

Многие тысячелетия тому назад в середине четвёртого круга планетарного развития несколько «Высоких сущностей» с тонкоматериальных планет галактики появились в сфере Земли. Своим нисхождением в земные оболочки они открыли новую эпоху в развитии человечества, наделив землян принципами разумности. В наиболее опасные периоды человеческого взросления, когда бездуховность достигала своей критической глубины, они появлялись среди определённых народов, посвящая избранных в знания надземных истин. Со временем сакральные знания обрастали религией для масс, а пустые формы ритуальности заменяли верующим суть великих учений. Но с появлением нового Учителя духовная истина вновь выбиралась на «свет божий», пробиваясь сквозь сумрак религиозных догматов. И так было всегда на протяжении многих и многих веков… В необозримо далёком прошлом эти Великие завершили подобное восхождение на других планетах, достигнув немыслимого для землян развития. Их называли по-разному: богами, архатами, махатмами, святыми, пророками, но посвящённым они были известны как — Учителя человечества.

С некоторых пор в гималайской обители братства находились лишь младшие махатмы и подготовленные ученики, старшие же братья пребывали в надземных сферах, иногда появляясь на Земле для неотложных нужд. До определённого времени ашрамы братства были многочисленны и занимались не только просветительской, но и научной деятельностью. Используя незнакомые землянам технологии, они создавали чудо средства, наделённые аспектами разумности, принципиально отличавшиеся от известных человечеству аналогов.

Именно четвёртый период планетарного развития и должен был стать переходным, своеобразным этапом подготовки к сознательному единению духа с материей, чтобы «однажды предавшие бога» обрели наконец-то путь к своему истинному дому. До поры до времени развитие землян протекало по намеченному плану, но непредвиденные обстоятельства неожиданно вмешались в судьбу человечества, влача за собой серьёзные последствия. Причиной тому послужило беспрецедентное предательство одного из учителей землян, возомнившего себя единственным хозяином планеты. Подобные случаи хотя и являлись исключительными, но все же время от времени проявляли себя в среде молодых мирозданий. Именно тогда отступник заключил тайное соглашение с демоническими силами антимиров, вступив с ними в тёмную коалицию. А когда тень Кали — Юги ещё больше сгустилась над планетой, и упадок человеческого сознания достиг своей критической точки, союзники активизировали свои действия. Одурманивание землян проводилось с циничностью, не поддающейся здравому осмыслению: для этих целей использовались национальные и религиозные идеи, провозглашающие господство определённого государственно — расового клана, либо единственно истинной веры. Идеи нетерпимости к инакомыслящим насаждались в сознания людей, возбуждая инстинкты кровожадной толпы, и наравне с потребностями «хлеба и зрелищ» становились смыслом существования. Ещё неискушённое человечество глубоко увязало в силках своей низшей природы, умело расставленных добровольными помощниками хаоса. «Тёмные союзники» всеми силами старались скрыть истинную правду о посмертном существовании души, тем самым ограничивая мировоззрение людей пределами физической реальности. С тех пор и началось невиданное противостояние между силами Света и тьмы.

Битва за души человеческие развернулась одновременно в двух мирах, где были собраны все силы противоборствующих сторон. Неимоверное бремя долга перед земным миром легло на «плечи» Надземного братства…

Лишь в середине двадцатого столетия, потерпев сокрушительное поражение в тонких мирах, «тёмный хозяин» планеты был сброшен в низшие слои преисподней. Но в земной сфере силы хаоса не собирались сдавать своих позиций, и готовились к новым сражениям. После того, как планетарные противоречия уже в который раз накалилось до предела, угрожая перейти в катастрофу, и было принято решение о привлечении к работе необременённых земным прошлым наблюдателей с планеты Сензар.

В одной из базальтовых башен земной обители братства состоялась встреча двух великих Учителей человечества — Владыки Гория и Вут-Суми. Они появились в тонких астральных телах и вели разговор на телепатическом языке.

— Как обстоят дела с нашими подопечными? — после приветствия сразу же задал вопрос Гория, — Владыка Тайе просил снабжать его всей появившейся информацией.

— За каждого подопечного отвечает один из младших махатм и несколько его учеников. «Новорождённые» развиваются в определённом для них окружении в соответствии с кармической привязкой. Я уже доводил до твоего сведения, что монада одного из них была потеряна, но мы сузили круг поиска и вышли на несколько предполагаемых кандидатов. За ними будет вестись пристальное наблюдение, и рано или поздно Странник обязательно проявит себя, — ответил Вут-Суми.

— Миссия сензарцев подлежит полной секретности до её решающей фазы. Необходимо соблюдать все меры предосторожности, особенно при вынужденных контактах с подопечными. «Тёмные» всегда настороже, и остро чувствуют наше присутствие.

— Всё будет в порядке, координация действий поручена Джун-Кэлу, он же соберёт после пробуждения всех подопечных и поможет им восстановить прежние силы. Только после этого мы приступим к созданию антивирусных программ.

— Для их внедрения в психосферу необходимо подготовить дополнительные излучатели в горных районах Тибета и Алтая. На Алтае предлагаю использовать братьев Сензара, разумеется, после их реабилитации. Это очень сильные воины, они принесут огромную пользу, — промолвил Владыка.

— Я распоряжусь, чтобы всё организовали.

— Каковы астрологические предпосылки для России на ближайшие десятилетия?

— Далеко не благоприятные… Наш незабвенный владыка смерти и возрождения Плутон в восьмидесятые — девяностые годы окажет огромное влияние на подсознание человечества. А при его вхождении в созвездие Скорпиона в России обостряться все назревшие противоречия прошлого. Застоявшаяся энергия масс выплеснется наружу, порождая хаос и небывалые последствия.

— Как мы и предполагали, идеология государства рухнет именно в этот период, — задумчиво проговорил Владыка Гория.

— Верней всего, хотя для России потенциально существуют два варианта развития, но ты же сам знаешь, к сожалению, наши предложения были отвергнуты руководством страны.

— Значит, на месте руин бывшего Союза обозначиться новая Россия, ослабленная, без чётко выраженной концепции развития, но стремящаяся к свободе? — Владыка пристально поглядел на Вут-Суми.

— Так всё и будет, и в этот период для хаоса откроются все информационные двери. Силы тьмы предпримут, возможно, самую долгожданную попытку, чтобы поставить страну на колени. Именно тогда мы и должны подготовить первые антивирусные программы, чтобы сохранить равновесие государства.

— Ты прав, Вут-Суми, этот этап особенно важен для всей миссии. Поэтому возьми под контроль, чтобы антивирусные данные, полученные через монады шестерых членов группы, были синтезированы именно в середине данного периода.

— Хорошо. Но уверен, что полученная защита лишь на какой-то период разрядит вирусные поля. Спустя некоторое время они воссоздадутся в изменённой форме. Вот тогда возникнет необходимость ударного антивируса, зреющего в монаде Странника. Так как его «сон» продлится значительно дольше, он сумеет впитать в себя воздействие и мутировавшего зла.

— Если нам удастся воплотить задуманное в реальность, последнее слово останется за нами, — проговорил Владыка Гория. — Мировые изменения уже витают в пространстве, и России предстоят тяжёлые испытания на прочность духа. Нельзя её отдавать хаосу, а он за ней придёт. Мы должны удержать ситуацию под контролем!

— Во всяком случае, у нас будет отсрочка во времени… В середине девяностых годов, когда Плутон войдёт в созвездие Стрельца, наступит некоторая стабилизация, — напомнил Вут-Суми.

— Да, нам необходимы эти годы, за это время мы обязаны подготовить ловушку для «раненного зверя». Предпосылки для трансформации мирового сообщества должны созреть к восьмому году нового тысячелетия. Если расчёт окажется верным и ситуация не повернётся к нам обратной стороной, то к середине второго десятилетия сознания какой-то части человечества сумеют принять огненную трансмутацию.

— К этому времени мы должны подойти во всеоружии. Однако хаос успеет сделать своё дело, мы можем потерять целое поколение людей, — произнёс Вут-Суми.

— Согласен, это неизбежно, но несмотря ни на что, мы должны довести намеченное до конца. Уже грядёт новая эпоха, ведя за собой «Огненный ветер».

— К сожалению, потрясений Земле не избежать, слишком много накопилось невежества в её ауре. Разряжение её тёмных слоёв необходимо для очищения всей планеты, ведь «назревший нарыв» должен выйти наружу, — произнёс Вут-Суми, предвидя будущее.

II

Южная Индия, штат Тамилнад.

В кафе одного из отелей небольшого индийского города Тируваннамалая трое молодых людей вели непринуждённую беседу. По странным стечениям обстоятельств два месяца назад все они получили приглашения для участия в международной молодёжной конференции, которая должна была состояться в городе Дели под эгидой Всемирного молодежного фонда. Однако вся странность заключалась в том, что будущие профессии ребят имели лишь косвенное соприкосновение с тематикой конференции. Нехарактерная для западного мышления тема касалась теории зависимости и освобождения души от материального мира, освещаемая взглядами философских школ: Веданты, Джайнизма и Санкхьи. Будучи людьми западного менталитета, глубоко не интересующимися вопросами религии, они оказались несколько в растерянном положении. Конечно, сомнения в целесообразности поездки возникали, но как всех молодых людей полных сил и стремления к чему-то новому, их завораживала экзотика приключений. И как ни странно родители ребят совсем не чинили препятствий. Возможно, при иных обстоятельствах подобное решение вызвало бы по меньшей мере удивление, но предстоящая свобода и перспектива окунуться в экзотический мир Востока по-особому «пьянили» их разум, не позволяя задуматься над истинными причинами происходящего.

До отеля друзья добрались лишь поздним вечером. Измученные дорогой и жарой, они приняли душ и тут же отдались богу сновидений — Морфею. Утром они спустились в кафе отеля и заказали завтрак, заранее зная, что в этом городке им могут предложить исключительно вегетарианскую пищу. Молодые люди никогда не придерживались строгой вегетарианской диеты, но уже успели проникнуться уважением к индийским традициям. Незамедлительно к ним подошёл добродушный официант. Выслушав пожелания, он улыбнулся и на сносном английском языке поблагодарил за заказ. Томить друзей голодом он не стал, и вскоре принёс на большом подносе завтрак. Он состоял из рисовых лепёшек, овощей карри, пельменей с начинкой из маринадов, а на десерт была простокваша. Новый товарищ ребят — Раджив, с которым они познакомились на конференции, уверял, что в жару лучшего напитка, чем простокваша дхай просто не найти. В это время в кафе уже царило затишье, только за дальним столиком сидели мужчина с женщиной, они были явно не из местных и периодически удостаивали друзей мимолётными взглядами. Все остальные обитатели отеля уже давно обходили городские достопримечательности и места паломничества. После плотного завтрака ребята обменялись мнениями о колорите южноиндийской кухни, сумев оценить её по достоинству, и стали ожидать Раджива. По его же словам два года назад он окончил Делийский университет по направлению восточной философии и древнеиндийского языка санскрита. Ещё на конференции Раджив обратил на себя внимание недюжинными организаторскими способностями, став одним из самых активных её участников. В ожидании товарища ребята с удовольствием вспоминали о неповторимых днях своего пребывания в Дели. Сама атмосфера конференции незаметно сблизила новых друзей, заставляя задуматься о вещах ранее их не интересовавших, но ставших сейчас постоянной темой обсуждений. Экскурсии по городу ещё более усиливали остроту ощущений от знакомства с древней культурой. Они посетили все основные достопримечательности города, в том числе Красный форт, построенный ещё шахом Джаханом в период расцвета Могольской империи, выходящий на знаменитый рынок, представляющий цвет индийской экзотики с его невообразимой плотностью, толкотнёй, криками продавцов, ароматами индийской кухни и всевозможной бытовой мелочью. Побывали в одном из символов Дели, самой большой мечети в Индии — Джама Месджид, во дворе которой могло одновременно поместиться два десятка тысяч человек. Вечерами ребята гуляли по площади Коннаут в Нью-Дели — цитадели туризма и деловой жизни, обходя магазинчики, заглядывая в многолюдные рестораны, общались с бойкими торговцами сувениров. В конце площади они не раз задерживались у сорокадвухметровой триумфальной арки, называемой воротами Индии, и любовались её величием. А, кроме того — была ещё уйма других впечатлений.

Как-то само собой разговор друзей переключился на отвлечённые темы. Всё началось с неожиданного заявления Стивена:

— А вы знаете, ребята, я нисколько не жалею об этой поездке. Столько нового довелось узнать! Что нас ожидает дома, карьера, деньги? Эта вечная погоня за призраками благополучия и признания.

Своей вальяжной раскованностью парень так походил на истинного американца. После окончания Стэндфордского университета, в котором он занимался изучением искусственного интеллекта, Стивен имел потенциальную возможность добиться больших успехов в этой области.

— Ой-ой… А почему бы и нет? — зелёные глаза рыжеволосой Даниэлы лукавыми лучиками заскользили по лицу собеседника. — Ведь ты же всю свою сознательную жизнь стремился именно к этому.

— Ну да, стремился, пока не начал кое-что понимать…

— Интересно, интересно и что же тебя просветило?

— Мысли, всё мысли, милая. Сдаётся мне, что исследования искусственного интеллекта не будут иметь смысла, пока не познан до конца наш человеческий.

— Да-а, вот это самокритичность! Тебе, друг мой, на философский факультет нужно было поступать, — вмешался в разговор Рендел, худощавый молодой англичанин с заострёнными чертами аристократичного лица.

— Это почему же?

— Философия, Стивен, не требует научных доказательств истины, она просто допускает её существование. В этом случае тебе лишь останется понять себя.

— Но как понять себя, Рендел?!..

— А вспомни-ка недавние лекций профессора Дата, ведь помимо умственных спекуляций восточная философия ещё опирается на непосредственное проникновение в истину через духовно-интуитивное прозрение.

— Умник! Не подскажешь, как это сделать? — разгорячился Стивен.

— Нет, в этом я тебе не помощник, лучше обратись к Радживу.

— Пожалуй.

— Ребята, а вам не кажется, что в последние дни тематика наших бесед сильно изменилась? — Даниэла вопросительно поглядела на друзей. — Мы всё чаще стали вспоминать о душе.

— Ты хочешь сказать, что пора бы о ней и подумать? — насмешливо заметил Рендел.

— Нет, я серьёзно! Может, это как-то связано с приглашением посетить Индию?

— Хм… я тоже постоянно об этом думаю, — задумчиво произнёс Стивен, приглаживая свою непослушную светлую шевелюру. — Не случайно наше появление здесь, не случайно… У меня даже складывается впечатление, что кто-то очень желал нас видеть на этой земле. Но кто и с какой целью?

— Когда я получила приглашение, честно сказать была в недоумении… в нашем университете некоторые ребята очень серьёзно увлекались восточной философией, а пригласили именно меня. Почему?

— И у меня, Даниэла, была такая же ситуация, — произнёс Стивен, откидываясь на спинку стула. — Но ещё больше не понимаю, почему родители так быстро согласились меня отпустить и без лишних вопросов ссудили деньгами?

— Может быть, потому что ты стал уже взрослым мальчиком? — хихикнула девушка.

— Шутница! — вспыхнул Стивен.

— Не обижайся, милый, я же любя.

— Кстати, а вы заметили, с каким вниманием и заботой относится к нам Раджив? — произнёс Рендел, оглядывая ребят своим прищуренным взглядом. — Конечно, можно погрешить на национальное гостеприимство, но что-то здесь не так, слишком уж заинтересован он в нас. Есть здесь какая-то тайна, и мы должны её разгадать…

— М-да… наверно, ты прав, Рендел, — Даниэла постучала своими изящными пальцами по столу. — Вы помните его глаза? В них же может уместиться весь этот мир! А те необычные ощущения, когда он находился рядом? Я как женщина не могу увидеть в нём мужчину, но в нём есть нечто иное, более сильное и цельное, что ли… хотя он и не на много старше нас.

— Даниэла, а во мне ты мужчину видишь? — Стивен попытался шуткой рассеять знакомое и ему ощущение.

— А ты никак на комплимент напрашиваешься? — девушка лукаво улыбнулась и ласково потрепала Стивена по шевелюре.

— Мне кажется, что вы давным-давно знакомы, отношение между вами такие естественные без лишнего жеманства. Не находите? — усмехнулся Рендел, поглядывая на друзей.

— Ага, ещё скажи, что узы кармы держат нас в своих крепких объятиях, из воплощения в воплощение подталкивая к своей судьбе. Тоже мне… Ты шутишь или действительно веришь во всё это?! — произнёс Стивен, вопросительно взглянув на Рендела.

— Не знаю, не знаю… но если не понимаешь чего-то, это не значит, что его не существует вовсе, просто сознание ещё не готово к восприятию.

— Шутки шутками, но все-таки, ребята, нам необходимо проявлять осмотрительность в отношении к Радживу, — с полной серьёзностью сказал Стивен, развернув широкие плечи, — необходимо разобраться в истинной причине его внимания к нам.

— Ты не ошибся, Стивен, моё внимание к вам не случайно…

От неожиданности ребята вздрогнули и почти одновременно обернулись на знакомый голос с южным акцентом. От дверей кафе к ним направлялся улыбающийся Раджив.

— Как ты услышал наш разговор, неужели мы так громко болтали? — удивилась Даниэла.

— Друзья мои, наша встреча действительно не случайна, и вы очень скоро поймёте — почему. Единственное что хочу вам сказать, не бойтесь ничего и верьте мне, всему своё время. А сейчас давайте сделаем так, я поднимусь в свой номер, умоюсь, ну а потом начнём знакомство с городом. Мне достаточно получаса, встречаемся у входа в отель, — подмигнув друзьям, Раджив быстрым шагом направился наверх.

Через тридцать минут вся группа собралась в условленном месте. За это время Раджив успел переодеться в лёгкую национальную одежду, дополнявшуюся коричневыми сандалиями и небольшой матерчатой сумкой свисавшей с его плеча. Остальная компания облачилась в бриджи и футболки; головы парней гордо украшали бейсболки с названиями каких-то спортивных команд, а Даниэла кокетливо водрузила на свою рыжую головку эффектную панаму. Кроме того ребята вооружились фотоаппаратами последних моделей.

— В путь, друзья мои! — скомандовал Раджив, направляясь в сторону виднеющейся горы. — Пока мы идем, я буду рассказывать, а вы просто послушайте.

Ребята переглянулись и молча двинулись вслед за ним.

— В конце прошлого столетия один юноша постиг то, к чему долгие десятилетия в основном безуспешно стремятся многочисленные духовные искатели, — начал свой рассказ Раджив. — Ощущение сильнейшего страха смерти привело его к постижению себя. На востоке этот феномен называют духовной реализацией — самадхи, или реализацией Атмана. Иными словами, он ощутил свою бессмертную неразрушимую сущность, не имеющую отношения к телу, уму, или личности. Он постиг в прямом переживании, что ничего не существует отдельно от всеобщего единого сознания, воплощённого в человеческих личностях и Вселенной, а в непроявленном состоянии являющегося — Богом. Будучи обыкновенным учеником, юноша какое-то время скрывал от людей свои ощущения, но с каждым днём могучая сила Атмана всё сильнее и глубже захватывала его, открывая неведомое. Решение было принято, собрав нехитрые пожитки, он двинулся в путь к священной горе Аруначале, почитаемой индусами как проявление Бога Шивы…

Их путь пролегал через многолюдные улочки кипящего жизнью городка, мимо проносящихся моторикшей, торговых лавок, одноэтажных невзрачных жилых домиков и по-восточному экзотических зданий. А между тем Раджив продолжал:

— Юноша решил остаться навсегда у подножия этой святыни, предавшись глубочайшему созерцанию. На протяжении нескольких лет он практически не принимал пищу и воду, обходился без сна, так как погружённость в себя была настолько интенсивной, что не требовала ничего больше. С годами его внутренняя сила стала проявляться духовным сиянием, привлекая к себе паломников со всего мира. Со временем возле склона горы вырос ашрам, и молодой человек, получивший имя — Шри Рамана Махарши, стал на стезю учительства. Вначале своего пути большую часть времени он проводил в глубоком молчании, излучая через него свою силу, успокаивающую человеческие умы. Но со временем он уже стал давать устные объяснения того, что постиг в тишине. Шри Рамана и сам не раз утверждал, что только великая сила безмолвия способна без искажений передать подобное переживание, и никакие интеллектуальные диспуты не в силах открыть покров этой тайны. С тех пор Шри Рамана Махарши стал великим мировым Учителем и глубоко почитаемым святым. Я бы очень хотел, чтобы вы на месте прониклись ощущением духовной силы учителя Раманы, ведь он и Аруначала уже давно стали единым целым, их нельзя отделить друг от друга.

— Ты ведёшь нас к горе, где святой провёл оставшиеся годы жизни? — спросил Стивен.

— Да, мы побываем в ашраме учителя, но вначале посетим храм Аруначешвары, он так же расположен у подножия Аруначалы.

Рассказ Раджива навеял на Даниэлу волну непонятных ощущений, смешавшихся с трепетом и щемящей тоской. Что-то знакомое шевельнулось в её душе и призывало знать ещё больше.

«Не связанно ли это с окружающей обстановкой, с памятью прошлых веков, осевшей на улицах и камнях зданий, ведь как говорил Раджив, город является одним из древнейших в мире», — подумала девушка.

— А в чём всё-таки суть учения Шри Раманы? — спросила немного взволнованная Даниэла. — Объясни проще.

— Проще, говоришь? Попробую. Суть учения заключается в познании самого себя, своей истинной глубинной природы. Для этого необходимо в тишине освободиться от всех желаний и тревог своего «маленького я» и развернуть успокоенный ум вовнутрь, к ощущению себя… не тела, а самого бытия в себе, которым мы и являемся изначально. Если рвение искателя превратиться в настоящий поиск, то душа поведёт его к самым глубинам познания истины и, в конце концов, сольётся с бесконечным космическим началом.

— Разве возможно такое при нашей прагматичной жизни с её житейскими привязанностями и привычным мировоззрением? — скептически заметил Рендел.

— Всё в наших силах, друг мой, — таинственно улыбнулся Раджив. — Ты ещё не знаешь всех своих возможностей, быть может, совсем скоро ты со смехом будешь вспоминать о своих наивных вопросах. Как знать. В школьные годы я часто бывал в этих местах гостя у своей бабушки. Я бродил в толчее паломников, проникаясь духом святых мест, и так же как Шри Рамана полюбил всем сердцем Аруначалу. Сила неведомая таится в ней!

— А теперь ты бываешь здесь? — спросила Даниэла.

— К сожалению, бабушка уже покинула этот мир, но всё равно раз в году я посещаю эти места.

— Раджив, а почему вы с таким почитанием относитесь к святым, ведь они всё-таки простые люди, и на первый взгляд ничего выдающегося не совершали? — поинтересовался Стивен.

— Внешне они действительно не отличаются от обычных людей, но внутренний мир мудреца непостижим для ума обывателя. Сумевший усмирить плоть и мирские желания — становиться хозяином своих мыслей и провидцем судеб. Мудрецу нет необходимости доказывать свою святость, люди сами ощущают её. Одно его присутствие лечит человеческие души, и вселяет веру в будущее. Разве этого мало?

— Не обманываются ли люди таким внушением? — выразил сомнение Рендел.

— Вера нуждается в поддержке, а на такую помощь способен лишь сильный духом.

При осмотре городских окрестностей ребята успевали фотографировать архитектурные виды южной провинции и понравившиеся жизненные сюжеты.

— Смочите горло водой, много не пейте, — сказал Раджив, доставая из сумки керамическую фляжку.

Солнце уже стояло в зените, и жара, словно дыханьем раскалённой печи прожигала тела друзей, но на удивление никто не роптал. Отпив по глотку воды, ребята обтёрли лица от появившихся капель пота, и стали осматривать гору, обнимающую своими скалистыми красно-коричневыми склонами округу. Священный пик величественно возвышался над городком и практически бесплодной местностью с грудами валунов и расколотых временем камней, деливших пейзаж с кактусовыми и пальмовыми деревьями.

— Продолжим наш путь, следующая остановка паломников — Храм Аруначешвары. — произнёс Раджив и с загадочной улыбкой двинулся дальше.

Остальные молча потянулась вслед за ним. Они как будто забыли о словах Раджива, скрывавших какую-то тайну, видимо, интерес к новым приключениям временно отодвинул этот вопрос на задний план. Вскоре молодые люди подошли к храму, вокруг которого кипела торговая жизнь. Прямоугольное строение ограниченное четырьмя высоченными башнями со сказочно богатой скульптурой, нельзя было не заметить и издалека. Раджив остановил друзей на небольшой площади перед входом в храм и продолжил рассказ:

— Ещё со времён ранних Вед существует легенда о споре ведических Богов — Брахмы и Вишну, о том, кто из них сильнее. Спор разрешил Шива, в индуистской мифологии он один из верховных Богов, а вместе с Вишну и Брахмой образует божественную триаду. Шива не только добрый защитник, но и грозный Бог, обитающий на полях сражений и у погребальных костров. Нередко его изображали с веревкой, на которую нанизаны черепа. Шива Бог-творец и вместе с тем Бог времени, а, следовательно, разрушения, Бог плодородия и в то же время аскет, подавивший желания. Шива доказал превосходство над Брахмой и Вишну, приняв образ колонны света. Гора Аруначала и является тем символом.

Раджив обратился к своим друзьям, указывая рукой на храм:

— Поглядите на это величие, он посвящён Богу Шиве. Храм является одним из самых высоких в Индии, и никто не скажет, сколько ему веков. Возможно, это десятый век до нашей эры, но некоторые учёные относят его рождение к более ранним столетиям. Ещё одна легенда утверждает, что Шива появился однажды вспышкой пламени на самой вершине горы. В честь этого чуда жрецы храма ежегодно зажигают на ней огонь. Пойдёмте дальше.

Около двух часов они осматривали территорию храма: посетили три основных двора с воротами, увенчанными средневековыми гопурами, останавливаясь возле каждой реликвии вплоть до четвёртого двора, пройти в который имели право лишь посвящённые. Затем друзья провели ритуал омовения священной водой в бассейне храма, немного отдохнув возле его прохлады вместе с немногочисленными паломниками.

— Каковы впечатления? — поинтересовался Раджив, когда они покинули территорию храма.

— Ах… такое спокойствие на душе, полное умиротворение, — с блаженной улыбкой промолвила Даниэла.

— Я тоже чувствую нечто подобное, даже странно, — вздохнул Рендел.

— Ничего странного, это дух святых мест так действует на вас, — объяснил Раджив.

— Раджив, а как Шива доказал своё превосходство над остальными богами? — спросил Стивен, уже давно мучившийся этим вопросом.

— Шива напомнил им о преходящей природе всего сущего. Всё в этом мире рано или поздно исчезает в огне времени, ведь для того чтобы создать новое необходимо разрушить старое. Мировоззрение не изменится до тех пор, пока изжившая себя ветхая природа сознания не поглотится огнём нового знания, то же самое характерно и для целых миров. «Пожирая» в своём огненном дыхании отжившее прошлое, Шива в тоже время расчищает путь для нового и прогрессивного, открывая возможность для созидания. Получается, что без Шивы остановилась бы жизнь. Разве не так?

— Возможно, но всё равно смутно как-то, трудно осмыслить твои слова.

— Всему своё время. А теперь продолжим наш путь, до Раманашрама не так уж далеко.

Ворота ашрама молодые люди миновали у южного склона горы. С интересом вникая в жизнь ашрамитов, друзья с удивлением успели заметить, с какой теплотой те приветствовали Раджива.

По этому поводу он невозмутимо пояснил:

— Не удивляйтесь, я уже несколько лет являюсь постоянным членом Раманашрама, меня здесь хорошо знают.

За час с небольшим новоиспечённые паломники успели обойти все строения обители, начиная с холла в котором Шри Рамана принимал духовных искателей, затем посетили пещеру, где он провёл первые годы в медитации и ознакомились с подсобным хозяйством ашрамитов. В помещениях было не особенно людно, основные массы паломников появлялись лишь в зимний период, поэтому необычайная тишина и спокойствие наполняли атмосферу ашрама, словно дух святого до сих пор присутствовал здесь. Украдкой наблюдая за своими друзьями, Раджив с удовлетворением заметил изменения происходящие с ними:

«Всё идёт к тому».

Взгляд Даниэлы стал вдумчивым и серьёзным, будто и не было утреннего кокетства со Стивеном. В то же время на добродушном лице Стивена отражалось некоторое размышление, исходившее из глубин его сознания. Даже стальные глаза Рендела, выглядевшие до сего момента непроницаемыми, выдавали внутреннюю борьбу в его душе.

— Раджив, мне кажется, что за нами следят, — вдруг встрепенулся Стивен, — от самого города увязалась за нами эта парочка. В храме постоянно за спиной околачивались, и сейчас… Куда мы — туда и они!

— Тебе, наверно, показалось, весь день ведь на жаре.

— Что интересно и у меня такое же ощущение, — Даниэла пристально поглядела в глаза Радживу.

— Ребята, я же просил вас довериться мне… Тайна касается не только меня, поэтому сейчас открыть её я не могу, это выше моих сил. Прошу вас — потерпите ещё немного.

Ещё с первых дней знакомства друзья почувствовали какую-то гипнотическую силу, исходившую от Раджива, всё в нём говорило о необычности: нестандартное поведение, всепроникающий взгляд, спокойствие, возникающее в его присутствии. Но никто из ребят не ощущал даже малейшей угрозы с его стороны, скорей наоборот, Раджив притягивал их чем-то неуловимо близким.

— Хорошо, Раджив, мы подождём, но не более двух дней, а потом уедем домой, — сказал невозмутимый Рендел.

— Отлично, тогда продолжим наше паломничество! Я предлагаю подняться наверх, дорога через ашрам ведёт как раз на вершину горы. Тем более жара понемногу спадает, идти будет намного легче. Согласны?

— Я лично не против, — Даниэла несколько растерянно посмотрела на своих товарищей, — осмотрим окрестности, наверное, это красивое зрелище… а то мы как-то про фотоаппараты совсем забыли…

Остальные лишь кивнули в согласии.

— Тогда за мной и слушайте дальше! — с воодушевлением проговорил Раджив, направляясь к тропе. — Название горы состоит из двух слов, Аруна и Ачала, что означает красная и священная гора. Легенды утверждают, что Шива материализовал себя в самой сущности горы, постоянно пребывая в ней. Поэтому даже простое размышление о ней может привести к духовной реализации. Так говорят…

Раджив остановился возле тропинки, ведущей на вершину горы.

— У паломников подъём в гору является особым ритуалом, духовные искатели поднимаются босиком. Давайте и мы с уважением отнесёмся к традициям этих мест.

Без лишних слов ребята выполнили его просьбу.

— Не отставайте, друзья мои! — предупредил Раджив и стал подниматься в гору.

— Раджив! — вдогонку ему крикнул Стивен. — А что нужно сделать для быстрой реализации?

— Расскажу наверху!

Пройдя босиком по тропе паломников, запыхавшиеся друзья, наконец, подобрались к вершине, где перед ними открылась необозримая даль южных просторов, раскинувшихся на сотни километров. А лежащий у подножия Аруначалы город уже оказался под крылом гигантской тени.

— Почувствуйте гору сердцем, в тишине, — негромко произнёс Раджив.

В безмолвном созерцании миновали ещё полчаса, и вся округа поглотилась вечерними сумерками.

— Раджив, ты обещал рассказать о быстрой реализации, — нарушил молчание Стивен.

— Ты уверен, что хочешь знать?

— Для того и спрашиваю.

— Хорошо… но духовный поиск не приемлет спешки, знания накапливаются по крупицам на протяжении многих воплощений исключительно верой и преданностью. А если реализация всё-таки наступила в этой жизни, значит, заслуги прошлого способствовали тому. Хотя у иерофантов Древнего Египта всё-таки были испытания для адептов оккультных знаний, ускоряющие духовное освобождение. Если хотите, расскажу.

— Да, рассказывай, мы слушаем, — уже не мог остановиться Стивен.

Раджив окинул друзей внимательным взглядом и начал рассказ:

— В качестве посвящения в высшие оккультные знания для адептов было предназначено последнее самое важное испытание… избранного для этой цели помещали в открытый саркофаг, находящийся в склепе. Затем посвящённые удалялись. Испытуемый оставался совсем один во мраке леденящего холода, чтобы постепенно пройти через все переживания смерти и впасть в глубокий сон. Но прежде его жизнь разворачивалась в последовательные картины прошлого, а его земное сознание становилось все более и более смутным. По мере того как исчезало ощущение телесности, его душа освобождалась, впадая в экстаз беспредельной свободы. Перед ней раскрывался мир «беззвучных звуков» и «первозданного света», с видениями небесных сущностей, и благоуханием неземных ароматов. Его ощущения упивались немыслимым блаженством, словно сама любовь баюкала «маленькое дитя» в неге света лаская покоем вечности. Первый миг пробуждения был подобен мраку — холодное тело, сырой склеп и темнота… Но пробуждённый уже стал другим, ведь он видел истину и не забудет её никогда. Вкратце всё происходило именно так. Правда похожим испытаниям подвергались ученики и других духовных практик, с единственным отличием, что вместо саркофага использовалась замурованная пещера.

Раджив видел, как его друзей охватило состояние таинственного возбуждения. Возможно, причина крылась в окружающей атмосфере, пропитанной незабываемыми мифами и легендами древности, либо в непостижимой силе мудреца Раманы. А может быть, тому послужило восхождение на гору огненного Шивы. Но, безусловно, глаза ребят уже блестели неподдельным интересом, желая большего.

Наблюдая за ребятами, Раджив отметил про себя:

«Всё идёт по плану, они практически угодили в расставленные силки. Мы верно просчитали их психологию исследователей, уверен, что они пойдут до конца».

— Я бы не прочь пройти через это… хотелось бы узнать, что же сокрыто внутри меня, — неожиданно заявил Стивен.

— Ты уверен? — усмехнулся Рендел. — Ведь объективный мир находится в субъективном сознании. Не боишься увидеть то, что не вызовет у тебя восторга?

— Да брось ты! — вдруг вспылил Стивен. — Какой смысл в этой жизни, если вечно всего бояться?! Что бы ни было там, пускай…

— А что… я бы тоже хотела попробовать, — перебила его Даниэла, — правда, страшновато немного, брр… Но жутко интригующе!

— Вот это по-нашему! — поддержал девушку Стивен, приобняв её за плечи. — Не бойся, милая, никто нас там не съест.

— Спасибо, что успокоил, но этого я точно не боюсь.

Не высказывал желания лишь один Рендел, видимо, что-то его настораживало.

— В принципе подобное испытание можно организовать, — ухватился за идею Раджив. — Выше подножия горы находятся пещеры, если есть желание, то всё можно устроить прямо сейчас…

— Знаешь, Раджив, — не выдержал Рендел, — сдаётся мне, что ты очень тонко подводишь нас к такому решению. В чём твоя-то выгода?!

— Странный вопрос, Рендел. Какая может быть выгода? Отчего люди западного мира видят во всём лишь подвох? А как же такие понятия — как бескорыстная помощь, истинная дружба? Ведь ты же дипломированный психолог, окончил престижный британский университет. Разве тебе не интересно, прежде чем изучать сознание других людей — исследовать всю глубину своего? Но ведь «психо» — означает душа, если ты не забыл, конечно. А что ты знаешь о своей душе, можешь ли ты её ощутить, почувствовать? Ведь без познания её сокровенных тайн вся ваша западная наука теряет смысл. Оценивая только поверхностные проявления сознания, она не обнаруживает глубинных причин состояния человека. А тайна нашего душевного состояния своими корнями глубоко уходит в кармическое прошлое и текущая человеческая жизнь лишь следствие многочисленных воплощений. Как можно понять себя, если не заглянуть в глубину собственной сущности?! Даниэла, ты философ по образованию, и, наверное, уже поняла отличие западных теорий от восточных. Ведь изучающий науку о мудрости должен сам окунуться в этот источник, чтобы постичь её тайну и расширить свои знания. Стивен, я рад происходящим изменениям в тебе, ты совершенно верно обмолвился утром о нерациональности создания искусственного интеллекта, пока не познан человеческий. Истинными творцами могут быть люди духовно развитые, знающие себя и этот мир. Иначе бед не избежать.

— Что?.. Откуда ты знаешь, что я говорил утром, ведь тебя не было с нами?! — вырвалось из Стивена.

— Может, потому что я тоже проходил через подобное испытание…

Ребята с неподдельным удивлением глядели на своего загадочного друга.

— Ты прошёл через это? — первой пришла в себя Даниэла.

Буквально на несколько секунд смуглое лицо Раджива стало непроницаемым. Лишь его воронёные длинные волосы непокорно развивались на ветру… Но вдруг тёмно карие глаза мужчины ожили, и он произнёс:

— Два года тому назад я сам попросил ашрамитов помочь мне в этом. На востоке духовный поиск ни у кого не вызывает предубеждений, а наоборот только поддержку. Из пещеры я вышел совсем другим человеком.

— Бред какой-то… Зачем нам это испытание? — не унимался Рендел. — Где гарантия, что нашим душам там уготовлен радушный приём?! Ведь мы же не ты и если удалось тебе, не значит, что и нам повезёт!

— А разве ты что-то теряешь? — спокойно произнёс Раджив. — Неужели тебе совсем не интересно проверить себя?.. Нет, конечно, если вы не пожелаете, то прямо сейчас можете отправляться домой, никто вас удерживать не станет. Но тогда до конца своих дней в каждом из вас будет жить щемящее душу сожаление о неиспользованном шансе. И вы знаете, что я прав!

— Дай нам пять минут, — ответил за всех Стивен.

Раджив кивнул и отошёл в сторону.

Тем временем над округой уже распростёрлось потемневшее южное небо, сплошь усыпанное яркими мерцающими звёздами.

— Вы как хотите, а я для себя всё решил! — твёрдо заявил Стивен. — Но навязывать вам своё мнение не собираюсь, думайте сами…

— А, рискну и я! — словно выдохнула Даниэла. — Всё-таки Раджив прав, не простим мы себе упущенной возможности. И знаете почему?

— Ну и? — усмехнулся Рендел.

— А потому, что не смогли преступить через собственную предубеждённость и трусость.

— Ух, и сильно же ты прошлась по нему, милая! Да-а, — рассмеялся Стивен.

— Как умею.

— Ладно, вместе так вместе, — махнул рукой Рендел. — Только не надо считать меня трусом!

— Не дуйся, Рендел, я не хотела тебя обидеть, честно.

— Забыл уже.

— Раджив! — подозвал его Стивен. — Мы готовы пройти испытание. Как ты всё себе представляешь?

— Так и должно быть, вы приняли верное решение и не пожалеете об этом. Раджив внимательно поглядел на ребят, будто проверяя на прочность.

— Сейчас мы спустимся вниз, и я договорюсь с ашрамитами, они помогут в организации испытания. Только каждый из вас будет находиться в пещере один, чтобы душа не блуждала и не отвлекалась на ненужное.

В глазах испытуемых Раджив уже не увидел страха. Отметив это про себя, он удовлетворённо кивнул и достал из сумки электрический фонарик, жестом приглашая друзей следовать за ним. Несмотря на наступившую ночь, обратный путь показался ребятам намного короче, они так были поглощены предстоящим испытанием, что даже не замечали сияющих на небе созвездий.

Раджив сразу же отвёл друзей в столовую и попросил накормить, а сам тем временем занялся организацией задуманного. Появился он спустя полчаса с большим свёртком.

— Всё решено, подготовка идёт полным ходом, мы выбрали три пещеры недалеко от ашрама. Внутри каждый из вас найдёт коврик, запас воды и еды, а также место для естественных надобностей. Возле пещер будут расположены палатки, так что за вами присмотрят. Естественно, я тоже буду рядом. Если возникнет необходимость окончить испытание, вам нужно будет подёргать за конец сигнальной верёвки с колокольчиком и вас немедленно освободят. Воздуха в пещерах будет достаточно, для этого оставят небольшие проходы. Но свет не сможет проникать вовнутрь, так что придётся привыкать к темноте. А пока что переоденьтесь, свои вещи положите в мешок, до вашего возвращения они побудут в надёжном месте.

В свёртке оказалась одежда, свободные рубашки со штанами для парней и простое сари для Даниэлы.

— У вас есть еще немного времени… готовьтесь морально, я скоро буду.

Молодые люди переоделись и стали ожидать Раджива.

Вскоре он появился и обвёл взглядом переодетых ребят:

— Всё готово к вашему испытанию. Но перед тем как уйти, я хотел бы прочитать небольшое наставление Кришны из Бхагавад-Гиты:

«Для того, чей ум не обуздан, самореализация — тяжкий труд. Но обязательно добьётся успеха тот, кто властвует над своим умом, и кто идёт к цели верным путём. Постепенно, шаг за шагом, человек должен войти в состояние транса, с помощью разума, подкреплённого убеждённостью, и, таким образом, ум его должен сосредоточиться на душе и, ни на чём ином».

И от себя добавил:

— Не забывайте об этом, и помощь всегда будет с вами. Пойдёмте, нас ждут!

Молодые люди направились к склону Аруначалы. Возле первой пещеры их уже ожидали семеро ашрамитов с факелами. Ребята успели обратить внимание на то, что большая часть входа была заложена внушительными камнями, а промежутки между ними были обмазаны глиной, само же чрево пещеры таинственно мерцало световыми бликами.

— Кто пойдёт первым? — поинтересовался Раджив.

— Я готов идти, — вызвался Стивен.

Ашрамиты сразу же затянули песню преданности, написанную в честь Учителя одним из его почитателей ещё при жизни Шри Раманы. Церемония обрела особую торжественностью, наполнив сердца ребят необъяснимым трепетом.

— Пора прощаться, — Раджив подошел вплотную к Стивену и обнял его. — С Богом, пускай дух мудреца Аруначалы будет с тобой!

Трое испытуемых крепко обнялись, пожелав друг другу удачи. Стивен направился к входу в пещеру и скрылся в нём. Помощники Раджива незамедлительно заложили оставшийся проём камнями, обмазав тем же составом образовавшиеся щели, после чего заранее приготовленными деревянными щитами закрыли кладку. Теперь даже днём свет не смог бы проникнуть вовнутрь. Та же самая процедура повторялась ещё дважды, с каждым разом уменьшая состав церемонии на одного человека.

Когда всё закончилось, Раджив ещё долго не смог заснуть. Он прогуливался по затихшему ашраму о чём-то напряжённо размышляя и только с первыми лучами восходящего солнца ушёл в гостиницу для паломников.

Пока горели свечи, Стивен успел оглядеться, знакомясь с расположение пещеры: под его ногами темнела земля вперемешку с россыпью камней, а над головой возвышался трёхметровый свод, длина временного пристанища не превышала и пяти метров.

«Н-да… не очень роскошная обитель, хотя для последнего приюта даже великовата», — усмехнулся он.

В глубине пещеры лежал коврик, бурдюк с водой, тканевый свёрток, с едой и какая-то закрытая ёмкость, а у самого входа висел конец сигнальной верёвки. Он ещё слышал, как снаружи закладывали проем камнями и замазывали щели… но вдруг стало тихо, необычайно тихо… Лишь вздрагивали последними всплесками догорающие свечи, а через несколько минут наступила кромешная темнота. Только запах благовоний ещё какое-то время расплывался по пещере. Глаза Стивена долго привыкали к темноте, пока не появились смутные очертания его временной обители.

Немного освоившись, он сделал глоток воды из бурдюка, потом положил коврик на ровное место, и сел на него скрестив ноги. Ещё никогда в жизни он не ощущал такой звенящей тишины, в напряжённом ритме городской суеты сознание настолько сживалось со звуками цивилизации, что сейчас испытывало непонятный трепет. У Стивена была отличная память, и он без труда вспомнил наставления Кришны:

«Постепенно, шаг за шагом, человек должен войти в состояние транса, с помощью разума, подкреплённого убеждённостью, и, таким образом, ум его должен сосредоточиться на душе и ни на чём ином…»

Какое-то время он попытался сосредоточиться на своей внутренней сущности, отгоняя ненужные мысли и, наконец, почувствовал, как внутри него стала появляться слабо ощутимая вибрация, затем она начала нарастать, напоминая рой насекомых, прорываясь изнутри, она постепенно охватывала всё тело… Стивену казалось, что его сознание уже заполняет собой всю пещеру и пытается вырваться дальше на свободу. В его голове проносились обрывки каких-то образов: родной дом, родители, учёба… всё пролетало, не задерживаясь, а из самых глубин сознания уже поднималось нечто иное, пока непонятное ему…

Даниэла уже давно потеряла счёт времени…

«Сколько я здесь… час или день?.. Мне кажется, что вечность…»

Полуобморочное состояние периодически освещалось вспышками осознанности, а потом вновь погружалось в беспамятство. Впадая в очередное забытье, Даниэла увидела лик прекрасной неземной женщины, она сочувственно глядела на девушку своими золотистыми глазами наполненными слезами и молвила:

— Я люблю тебя… я жду, когда ты вернёшься, возвращайся скорее, ты нужна мне…

Рендел всё никак не мог сосредоточиться, пытаясь анализировать свои ощущения, но мысли путались и вносили лишь хаос в его сознание. Наконец, он собрался и отпустил умственный контроль. Спустя некоторое время его охватил поток разорванных хаотичных мыслей вместе с обрывками фраз, фрагментами прошлых чувств и подавленных эмоций. Он ещё больше отпустил ум, пропуская через себя эту умственно-эмоциональную лавину, затопляющую его целиком… и почувствовал, как из глаз потекли слёзы. Они текли, не останавливаясь, сплошным потоком, оставляя ощущение солёного моря на щеках и губах…

Солнце вновь уходило за горизонт, забирая с собой дымку розового заката. Раджив забрался на гору, где устроился на валуне и стал отрешённо глядеть вдаль. Уже заканчивались четвёртые сутки добровольного заточения его друзей, но никаких сигналов от них не поступало.

«Что они сейчас чувствуют, и где их души, там или здесь, — простонало его сердце. — В любом случае мы поступили правильно, собрав их вместе».

Казалось, что его неподвижный могучий взгляд пытается пронзить наступающие сумерки, чтобы остановит их… Но опускающаяся на округу ночь была неотвратима. Раджив пробыл на горе до самой темноты.

«Свет… море переливающегося света… поющее безмолвие… Что есть я?.. Я нега блаженства и покоя… я здесь… я дома».

Душа плыла в океане изначального Света, а музыка небесных сфер ласкала её гармонией и красотой. Но Голос всё звал. Поглощённая непостижимым единством созвучия, она уже перестала ощущать себя, растворившись в Нём… И тогда Голос промолвил:

— Ты свободна.

Она вновь летела в бесконечности безвременья, очищенная, свободная, знающая себя…

На исходе уже были седьмые сутки заточения испытуемых. Как обычно Раджив прогуливался вдоль горы, с надеждой вслушиваясь в каждый посторонний звук. Все эти дни он провёл в постоянном напряжении практически без сна и пищи. С наступлением сумерек он подошёл ближе к одной из пещер и заметил, как дёрнулась сигнальная верёвка… И сразу же раздался звон колокольчика, сначала очень тихо, но с каждым разом он звонил всё настойчивей и громче. Раджив со всех ног кинулся отодвигать щиты, а со стороны палаток ему на помощь уже бежало несколько человек. Когда общими усилиями вход был освобождён, из открывшегося проёма показалась измученная фигура мужчины. Он зажмурил глаза, видимо, привыкая к новому освещению, затем вновь открыл их и подошёл к Радживу.

— Здравствуй, Кадир.

Кадир — Раджив поглядел в глаза своему воскресшему другу и они обнялись.

— С возвращением, Шаин.

Через несколько минут практически одновременно зазвонили ещё два колокольчика, и люди бросились разбирать оставшиеся входы.

После вызволения «узников» из добровольного заточения, Кадир собрал их возле подножия горы.

— Я рад, что всё у нас получилось, и вы вернулись. Не имел я права раскрывать все карты перед вами, теперь сами знаете — почему, — улыбнулся он друзьям.

— Скажи, а что с остальными нашими, где они? — Санэль вопросительно поглядела на друга своими измученными, но чистыми глазами.

— Давайте сделаем так, вы сейчас помоетесь, поедите и немного поспите, а завтра с рассветом мы поднимемся на гору и всё обсудим.

Его друзья даже не пытались спорить и отправились вслед за ним.

Как и обещал, Кадир разбудил их перед самым рассветом.

Они оказались на вершине в тот момент, когда её окутывала мягкая ласкающая дымка восходящего солнца. Во избежание проблем со зрением, Кадир заранее приготовил для своих друзей затемнённые очки.

— Каковы ощущения? — обратился ко всем Кадир.

— Новое рождение, не иначе! Я до сих пор не понимаю, как всё произошло. Вначале суматоха ума, хаос, галлюцинации, затем душа вышла из тела и отдалась потоку света, а он уже поманил её в самые глубины Высочайшего. Так всё и случилось, — поведал о своих впечатлениях Ол Розо.

— А меня пробудило видение Матери Мира, она позвала меня за собой в лоно своей любви… там я и прозрела, — улыбнулась Санэль.

— Да-а… долго мне пришлось бороться со своими неуспокоенными мыслям, пока не возникло желание отдаться всему этому потоку и пропустить его через себя… Затем я стал просто наблюдать, без всякой привязанности. И у меня получилось! Ну а потом меня унесло в Беспредельность с её невообразимым покоем, — поделился своими ощущениями Шаин.

— Кадир, как ты всё просчитал, ведь ситуация могла выйти из-под контроля? — спросил Ол Розо.

— Время вашего сна и так затянулось, мы ждали окончания учёбы, только после этого приняли решение собрать вас. Откладывать пробуждение было нельзя, поэтому мы и рискнули.

— Но почему нас четверо, где остальные? — напомнила о вчерашнем разговоре Санель.

— Больно об этом говорить, но группа уже потеряла одного нашего товарища. Погибла Авия Зира, теперь можно назвать её имя.

Лица наблюдателей потемнели.

— Как это произошло? — сдавленным голосом произнесла Санэль.

— Банальная история для землян… четыре месяца назад вместе с земными родителями она попала в автомобильную катастрофу, грузовик выехал на встречную полосу и расплющил их Опель, а водитель исчез с места происшествия. Эта происшествие не похоже на случайность, я думаю, что без «тёмных» здесь не обошлось. Только ума не приложу, как они обнаружили её? Ведь наше появление покрыто строжайшей секретностью. Видимо, они очень близко к ней подошли и почувствовали её, даже сокрытую «одеждой».

Некоторое время они провели в молчании, мысленно прощаясь с близким другом.

— Что будет с ней в дальнейшем? — прервал затянувшуюся паузу Шаин.

— Вернее всего, она пройдёт очищение в промежуточных мирах. Если карма не тяжела, а она не успела сильно нагрешить, то вернётся со временем на Сензар.

— А Лайя и Странник, что с ними? — с надеждой спросил Ол Розо.

— Лайя ещё учится в школе, за ней усиленно присматривают наши братья. Будем ждать от них вестей, думаю, уже совсем скоро. Странник же обнаружен несколько лет назад, и это хорошее известие, его слишком долго искали… Теперь мы уже не имеем права на ошибки, их лимит исчерпан.

— Кадир, ведь ситуация несколько изменилась, что предлагаешь делать дальше, — спросила Санэль.

— Напротив, практически всё идёт по плану. Костяк группы сохранён, мы впятером станем боеспособной единицей, и совместно с нашими братьями сумеем удержать вирус, по возможности ослабив его удар по России. К тому времени «проснётся» Странник, я в этом уверен, и мы синтезируем основную сыворотку.

— Если со Странником не получиться, что предпримем? — задал обоснованный вопрос Шаин.

— В нашем арсенале уже будут серьёзные доводы против «тёмного порождения», попытаемся действовать имеющимися средствами. Но сейчас вы должны восстановить свой потенциал, на это потребуется время и соответствующая обстановка, по себе знаю. Возможно, вскоре к нам присоединиться и Лайя. На первых порах ей будет труднее всех. С завтрашнего дня мы начнём по крупицам вспоминать всё заново, просыпающаяся сила поможет вам в этом. Какое-то время мы пробудем здесь, ну а когда психическая энергия проявит себя полностью, и вы научитесь ею управлять, переберёмся в Гималаи, где продолжим работу по синтезированию антивирусных программ. А пока Аруначала станет нашей защитой. Но когда обретём силу — пусть попробуют совладать с нами!

Кадир заразительно рассмеялся, подбадривая своих друзей.

— Как я рада, что мы вновь вместе! — с теплотой в голосе воскликнула Санэль. — Родные мои, вы словно лучики света нашего далёкого дома…

Они обнялись и простояли на вершине горы до полного появления солнца над горизонтом.

III

Замок хозяина антимиров — Абаддона создавался в Романском стиле, напоминавшем ему ностальгическую эпоху средневековья, это было время безраздельного господства его веры над душами земного человечества.

Цитадель всемогущего демона располагалась на высокой безжизненной скале, вокруг которой зияла бездонная пропасть. Замок очень удачно вписывался в окружающий ландшафт, дополняя и без того жуткий образ местности суровой законченностью. Массивные стены поддерживали основную массу свода с четырёхгранными куполами пяти высоких башен, а по периметру наружного фасада, сооружение как бы расчленялось галереями, но в тоже время сливалось воедино в общий архитектурный комплекс. Тяжёлая гармония строений в сочетании с аркадами, прорезавшими объёмную массу свода, рождала ощущение незыблемой устойчивости демонического мироустройства. А за счёт преломляющегося пространства вокруг скалы, создавалась искусственная иллюзия блуждающего замка-призрака.

Сам же властелин преисподней имел много обликов, но один из них, напоминавший зловещую тёмно-лиловую тень с раскинутыми крыльями, всегда наводил необъяснимый ужас на своих подданных. Восседая на высоком средневековом троне, могучий демон предавался думам о былом и грядущем…

На протяжении долгих тысячелетий текущего эона он вёл напряжённую борьбу с силами Света за господство в галактическом пространстве и вот однажды наступил момент решающего сражения, которое произошло в созвездии Скорпиона. Потерпев тогда сокрушительное поражение, обескровленный Абаддон с остатками демонической свиты был вынужден отступить в сферу одной из солнечных систем галактики Млечный Путь. На какое-то время он решил укрыться в новой цитадели, но его замыслам не суждено было осуществиться. Коалиционные силы средних галактических мирозданий блокировали его воинство в околоземном пространстве молодой планеты Земля и принудили демонов прорвать «окно» в четырёхмерные антимиры. Сбежавших от возмездия воинов тьмы преследовать не стали, но все известные проходы в преисподнюю были надёжно закрыты «энергоинформационными замками».

Абаддон всегда стремился к исключительной власти, питающей его ненасытные амбиции, поэтому никогда не останавливался на полпути. И даже несмотря на временную слабость, не спешил расставаться с мечтой о безраздельном господстве своей веры. Все демоны планетарного уровня, к коим относился Абаддон, являлись очень древними обитателями галактических миров, обладая могучим интеллектом и невероятными психическими возможностями, они могли адаптироваться к любым условиям существования. Совсем немного времени понадобилось ему, чтобы подчинить своей воле два наиболее влиятельных демонических клана преисподней. После чего он стал полновластным хозяином таинственных антимиров — Самеру.

Род асуров отличался надменной гордыней и воинственностью, стремясь лишь к завоеваниям. В отличие от своих воинственных собратьев, гаки характеризовались непомерной жадностью и ненасытностью. Практически не имея моральных принципов, они были склонны только к наживе и потребительству. Абаддон не оставлял надежду на своё освобождение, мечтая рано или поздно вырваться из пучины антимиров, чтобы продолжить завоевания молодых мирозданий, а в предстоящих делах, как раз и рассчитывал на своих новых вассалов, так удачно дополнявших друг друга «изумительными пороками».

Структура Самеру напоминала некий пространственный лабиринт в виде необозримой улитки, состоящей из трёх гигантских витков-тоннелей, закрученных в сердцевину, где и укрывался замок хозяина преисподней. По сути, чрево антимиров являлось своеобразным «зазеркальем» плотных земных слоёв только с отрицательной мерностью. Сами тоннели не имели фиксированных координатных плоскостей, но скорей представляли собой энергетические субстанции, пульсирующие в спектре инфра-частотных диапазонов, причём каждый из трёх витков отличался разной вибрацией. Для обыкновенного человеческого глаза антимиры были недоступны. Иные формы жизни здесь отсутствовали, хотя само антивещество, безусловно, обладало разумностью, позволявшей ему проявлять чудеса самостоятельной трансформации. Источником питания для демонов служила флюидальная энергия магменных пластов Земли, где оседали низшие психические порождения земного человечества. Поэтому демонические кланы были кровно заинтересованы в сохранении форм человеческого невежества, ведь обширный рацион способствовал разнообразию их питания. С появлением Абаддона антимиры Самеру превратились в этакого ненасытного «эмбриона», присосавшегося к земной плоти своеобразными «пуповинами» или инфра-энергетическими каналами, через которые и происходило поедание эмоциональной энергии Земли. Оболочки демонов отличались невероятной подвижностью, эта уникальная особенность позволяла им быстро трансформироваться в различные мыслимые формы. Кроме того они обладали огромными психическими силами и владели способностью перемещать свои сознания в любые точки пространственных координат, чем умело пользовались в своих захватнических целях. Психическая энергия демонов аккумулировалась за счёт активного интеллекта, способного обрастать эмоциональной агрессией, она то и являлась грозным психо-энергетическим потенциалом воинов тьмы. А презрение обитателей антимиров к высоким духовным понятиям, сводило всё их воспитание лишь к культивированию собственных эгоистических принципов. Тем не менее, весь жизненный уклад Самеру подчинялся железной дисциплине, обусловленной демонической иерархией, во главе которой стоял сам Абаддон.

С ностальгическим трепетом Абаддон вспоминал момент своего освобождения из плена. Это случилось в начале четвёртого круга планетарного развития, когда высокий дух Лювицер, облёкшийся в плотную оболочку, не сумел обуздать свои эгоистические притязания на власть. Назревшие противоречия с Надземными братьями обратились в откровенное неприятие, приведшее Лювицера в лагерь противников Света. Во имя исполнения своего беспринципного замысла по захвату планеты, он заключил союз с Абаддоном и открыл «окно» соединяющее земные сферы с антимирами. С тех пор началось демоническое вторжение из «зазеркалья». Союз оказался взаимовыгодным: Абаддон помог Лювицеру удержать статус хозяина Земли, а тот в свою очередь позволил демоническим силам проникнуть в сферу планеты и насладиться невиданной властью над душами людей. Обладая огромной психической силой, они захватывали плоть духовно слабых людей, подавляя активность их сознаний и начиная с четвёртой человеческой расы — ассимилировались под землян на всей территории планеты. После чего незамедлительно стали провоцировать захватнические войны, насаждать насильственный деспотизм и невежество. А позднее ввели культ чёрной магии, ставший одним из действенных способов обращения человеческого сознания к своей тёмной стороне. С «расцветом» космической эпохи — Кали-юги, тёмное крыло антимиров накрыло всю Землю. Сам Абаддон не раз воплощался в наиболее кровожадных правителей Земли, ещё более усугубляя межчеловеческие раздоры и привнося на планету новую волну хаоса. Его сущность всегда стремилась к непомерной власти и только к ней. Испытывая сладострастное возбуждение от безнаказанности, он мечтал о времени, когда под тяжестью невежества окажется вся планета. Воинство Абаддона уже предвкушало окончательную победу, наслаждаясь эйфорией порока и боен. В те времена и была создана энергоинформационная программа хаоса, до неузнаваемости исказившая принципы эволюционного развития человечества. Но когда противостояние достигло последнего предела, произошло великое сражение между силами Света и тьмы. Практически захваченный тёмными союзниками земной мир был уничтожен в водах мирового океана. А затем началась новая история Земли. Но Кали-юга всё ещё шествовала по планете и предъявляла свои права…

Вспоминая прошлое, Абаддон искал причины собственных ошибок:

«Когда же мы упустили инициативу, может, во время воплощения Христа, либо в эпоху раннего христианства? Нет, зря мы подвергали травле его учение, ведь сопротивление и поругание его сути породило интерес толпы и новую волну веры! Не стоило поднимать его значимости преследованием, нужно было, как обычно окутать пустым формализмом ритуальности и оно со временем бы увязло в замшелых догмах. Хотя, так всё и произошло в итоге… А быть может, просчёт закрался в средних веках, когда мы не смогли поставить на колени Русь? Ведь орды монголов и крестоносцы практически исполнили наш замысел. Победа была так близка! Но её вырвали из-под носа! Как мы уже только не пытались сломить её, разделить, ослабить! И это последнее сражение в тонких мирах, когда „светлые“ бросили на её защиту все свои силы, их не остановили даже бесчисленные земные жертвы, они пошли до конца!»

Неожиданно какая-то сила подняла Абаддона вверх, и он поплыл по тронному залу своего замка с встревожившей его сознание мыслью:

«Лювицер, Лювицер, что же с тобой сейчас мой вынужденный союзник, не желал бы я оказаться в той обители».

Тёмно-лиловый цвет его лица окрасился малозаметным багровым оттенком, а в чёрно — жёлтых зрачках отразилась усмешка.

Он прекрасно понимал, что его нынешняя власть не так крепка, как раньше, последняя битва была проиграна, и он не досчитался многих, в том числе его главного союзника Лювицера. Но отступать он не собирался, позиции его ставленников на Земле были значительны, а несметные капиталы находились всё ещё под его контролем. Кроме того, тысячелетние эксперименты по демонизации человеческого сознания не пропали даром, люди были крепко привязаны к плодам земного существования.

«Мы добились главного, разделив этот земной пирог на куски! Противоречия и неприязнь правят сейчас миром, что, безусловно, на руку нам. Мы не дали подняться сознанию толпы выше посредственного, купив её благосклонность обывательщиной, мы смогли привить человеческой самости неутолимый голод себялюбия и гордыни».

Абаддон кружил по залу, напитывая его своим неистовством:

«Только узкие рамки и ни шага в сторону, всё, что нужно этим смертным!»

В тот момент врата в зал отворились. В ожидании приглашения, трое вошедших замерли возле входа. Это были Пахарад, Раху и Варгл, самые близкие соратники Абаддона, участвовавшие ещё в галактических войнах прошлого. Владыка и его верные приближённые составляли древнюю касту воинов тьмы, но их связывала не давняя дружба, а скорее укоренившаяся привычка быть вместе, чтобы чувствовать свою силу, это железное единство питало их всегда даже в лихие времена, позволяя возрождаться из пепла и продолжать своё дело. Абаддон опустился вниз и жестом разрешил демонам пройти в зал.

— Я же не назначал на сегодня встречу. Что произошло, к чему такая спешка?

— Хозяин, мы пришли обсудить неотложные дела, — прогремел Пахарад и поклонился.

— Ну, я слушаю.

— Если ты помнишь, Хозяин, в пространстве назревают предпосылки для изменения мироустройства и передела Земли, совсем скоро Плутон войдёт в созвездие Скорпиона и обострит все скрытые противоречия в человечестве. Нам необходимо выработать стратегию своих действий…

— Знаю, я уже всё решил, — раздался глухой голос Абаддона. — Наша главная цель — Россия, теперь мы не должны её упустить. Мы обязаны использовать период её временной слабости и подорвать фундамент духовности, через усиление энерговирусных дезинформаций. Россию нужно утопить в хаосе безнравственности, разложить все накопленные идеологические устои, а затем убить её душу, без неё вся оболочка развалится сама! Но сначала мы должны посадить её в долговую яму и поработить её экономику, чтобы лишить самостоятельности и навязать западные устои жизни с полной материализацией сознания. Бросьте на эти цели все силы наших тайных обществ, все капиталы и государственные рычаги! Кроме того, постоянно держите в напряжении человечество, раздирайте его локальными войнами, политическими конфликтами, особенно обостряйте противоречия на религиозной почве, используйте весь наш потенциал средств массовой информации. Только так мы сможем удержаться в том мире ещё какое-то время.

В покорном понимании демоны склонили головы.

— Что происходит в стане «светлых»?

— Хозяин, об этом мы и хотели поговорить, — продолжил Раху, — посланцы средних мирозданий уже появились на внешних кольцах Солнечной системы и приступили к её исследованию…

— Что ещё?! — не дав договорить, взревел Абаддон.

— У нас появились гости, — криво усмехнулся Пахарад. — Эти пришельцы очень искусные воины, те самые, что вытесняли нас из созвездия Скорпиона.

— Тебя это забавляет, Пахарад, да?! — глухим эхом отозвались стены замка.

— Прости, Хозяин.

— Цель их появления?!

— Насколько мы поняли, они хотят взломать код нашего «детища», — уже серьёзно ответил Пахарад.

— Какие меры приняты и почему я узнаю об этом последним?!

— Хозяин… мы хотели разобраться сами, — попытался оправдаться Варгл. — Работа уже ведётся, одного пришельца нам удалось найти и уничтожить, четверо скрываются в Индии. В святых обителях их уже не просто достать, они набирают силу. Оставшихся — ищем.

— Почему не захватили живьём, больше было бы толку?! — рассерженно бросил Абаддон.

— Его надёжно охраняли, это всё, что мы смогли сделать.

— Запомните раз и навсегда, без моего разрешения не предпринимать никаких действий. Вы поняли?!

Демоны вновь склонили головы.

— Но это ещё не всё, — после короткой паузы проговорил Раху, — их монады проникли в земной мир через материнские утробы. И мы посчитали это очень странным. Обычно такие способы воплощения несвойственны для наблюдателей, и тем более для решения экстренных задач.

— Тебе ли не знать, — насмешливо бросил Абаддон. — Но я согласен с тобой, способ непонятный… В любом случае оставшихся пришельцев найти, найти во что бы то ни стало, все силы бросьте на поиски, не дайте им собраться вместе!

— Сделаем, Хозяин! — ответил за всех Пахарад.

— Погодите… кажется, я понял их замысел, — вдруг встрепенулся Абаддон.

— Поведай, Хозяин, — попросил Пахарад.

— Хитрый ход задумали эти творцы. Они же хотят, как на чистую плёночку записать информацию о нашей деятельности на Земле. И если им удастся это, то они без труда синтезируют противоядие и вскроют «замок капкана»… тогда дни нашего «детища» будут сочтены, а вскоре и наши. Вот для чего им нужны «спящие монады»!

— Хозяин, ты разгадал их уловку, — угодливо поддакнул Варгл.

— Да, скорей всего, так и есть, — поддержал его Пахарад. — Мы склонялись к тому же.

— Склоняйтесь дальше, — усмехнулся Абаддон. — Но сделаете следующее: подключите все наши силы повсеместно, особое внимание обратить на России. Что-то мне подсказывает, что их интересы связаны именно с ней. Вытягивайте всю информацию из «светлых», всеми способами, они бывают зачастую болтливыми. И найдите остальных любой ценой! Всё, свободны!

После того как демоны покинули замок, Абаддон не на шутку задумался:

«Да, обложили нас со всех сторон, но так не хочется покидать Землю, я уже привык к ней, почти как Лювицер. Как тягостно расставаться с безграничной властью. Ну ничего, битва ещё не завершена и неизвестно чем окончится!»

IV

1987 г. Афганистан, провинция Гильменд.

Два вертолёта Ми-8 с разведгруппой спецназа на бортах были почти на подлёте к месту высадки, небольшая высота позволяла разведчикам рассмотреть даже незначительные складки пустынного рельефа. Командир группы капитан Доцевич уже несколько минут внимательно изучал карту местности и что-то помечал карандашом, время от времени поглядывая в иллюминатор. Затем, видимо, приняв какое-то решение, он резко поднялся и прошёл в кабину экипажа.

— Что скажете, летуны?! — громко поинтересовался Доцевич, стараясь перекричать шум движков.

Спросил он, скорее, для очистки совести, хотя сам уже сориентировался по времени полёта.

— Паша, почти на месте! — ответил ему командир экипажа старший лейтенант Голиков.

— Добро, Серёга!

Доцевич вздохнул и ещё раз поглядел на циферблат трофейных часов «Ориент»:

«Так, пора готовиться».

Хлопнув по плечу Голикова, он показал рукой по курсу полёта:

— Серёга, садимся вон за той грядой! Видишь?!

— Вижу, вижу, замётано командир! — ответил старший лейтенант.

— Всё мужики, счастливо добраться! — проговорил Доцевич и вышел из кабины.

Вернувшись к своим подчинённым, он отдал короткий приказ:

— Так, бойцы, приготовиться к десантированию, сначала выходит тройка сержанта Эржанова и остаётся на прикрытии, остальные «мухой» в укрытие между барханами от левого борта вертушки!

Похожую команду радист передал старшему лейтенанту Раскатову, находившемуся с остальными разведчиками во втором вертолёте.

Свистя лопастями, вертушки зависли над местом приземления и медленно опустились на песок. Высадка была отработана до мелочей, без лишней суеты разведчики сосредотачивались в обозначенном укрытии. Тем временем вертолёты огневой поддержки Ми-24 совершали облёт территории, прилегающей к месту сбора разведгруппы. А спустя несколько минут «винтокрылая четвёрка» уже взяла обратный курс на базу, находящуюся вблизи населённого пункта Лашкаргах. Между тем спецназовцы успели рассредоточиться по периметру укрытия и освободились от увесистых рюкзаков.

О предстоящем задании Доцевич узнал два дня назад, когда был срочно вызван к командиру батальона подполковнику Ерёмину. Кроме комбата в комнате уже находились начштаба, начальник разведки и два командира роты.

— Разрешите, товарищ подполковник?

— А, Доцевич, проходи! — кивнул Ерёмин вошедшему капитану.

Павел поприветствовал офицеров и расположился за столом, где уже была разложена карта южных провинций Афганистана.

— Капитан, а ты никак домой собрался?

Как только усы комбата поползли вверх, Доцевич сразу же понял неладное.

«Начинается, тьфу ты!» — не сдержался про себя Павел.

— Так пора уже, товарищ подполковник, отвоевал я своё, — уже вслух произнёс он, чувствуя явный подвох в словах комбата.

— Н-да, твоё время пролетело, заслужил, брат, — согласился Ерёмин, но затем уже по-отечески добавил:

— Ты знаешь, Паша, я не могу тебе приказывать… просто прошу, чисто по-человечески, надо ещё послужить.

— Товарищ подполковник, я свой патрон войны уже зарыл, замена ведь на подлёте, сами знаете…

— Паша, а может, не глубоко зарыл-то? — подначил его начальник разведки. — Песок же мягкий, поди, откопаешь.

— Юморист ты, Санин! — вспылил, было Доцевич, но затем уже миролюбиво заметил:

— Да и чушь ты порешь, Валера, песок ведь разный бывает, сравни хотя бы Регистан с Дашти-Марго.

— Пробило, значит! — рассмеялся капитан Санин.

— Ладно вам, развеселились! — прикрикнул на офицеров комбат и снова обратился к Доцевичу:

— Да знаю я, капитан, всё понимаю… Но ты же самый опытный у нас, а задача чертовски сложна!

— Павел, всё, крайний выход и домой! — поддержал Ерёмина начштаба. — Кому ещё эти дыры затыкать?

— А на мне кто их заткнёт? — съязвил Доцевич.

— Доцевич, только не надо этого чёрного юмора! Мы же тебя не в задницу отправляем… посидишь в пустыне несколько суток, ведь даже не факт, что караван на тебя выйдет.

— Не факт, но ирония судьбы, — усмехнулся Павел. — Ладно, я же не девочка чтобы ломаться, надо, значит, надо.

— Ты мужик, капитан, настоящий мужик! — обрадовался комбат.

Через пару минут Доцевич вместе с остальными офицерами уже вникал в оперативные данные начальника разведки.

— Товарищи офицеры, прошу внимания, — начал капитан Санин. — По данным агентурной разведки с территории Пакистана через перевалы Чагаи планируется переброска на юг Афганистана большого каравана с оружием и боеприпасами. Предполагаемый маршрут его движения по пустыне Регистан через приграничные провинции — Гильменд и Кандагар. Единственное, что мы не знаем точно, так это даты его выхода, разброс по времени может быть три — четыре дня…

Доцевич слушал Санина, но в его голове крутилась предательская мысль:

«А ведь всякое может быть, закон подлости всегда срабатывает после расслабухи, сейчас тот самый случай… и не дай бог накаркал насчёт этих дырок… Вот дурак, язык без костей!»

Чуть позже с планом предстоящей операции их ознакомил начштаба:

— Я думаю, вы намотали на ус информацию начальника разведки, не скрою, операция сложная и многоходовая, а времени на серьёзную подготовку у нас нет. Посему, напрягайте все свои извилины! Итак, операция по обнаружению каравана будет проводиться силами двух отрядов бригады, мобильные группы нашего отряда на бронетехнике и трофейных Тойотах выдвинутся к афгано-пакистанской границе, где должны будут блокировать проходы каравана в северном и северо-западном направлениях, тем самым вынуждая душманов сузить сектор продвижения. А при необходимости должны организовать преследование каравана. Северо-восточнее поисково-засадные действия будут проводиться пешими разведгруппами и нашими соседями…

«Ну да, а на войне как на войне — привет родимой стороне, — с усмешкой заметил Павел, выходя из штаба. — Опять крайнее задание, ведь чувствовал, блин… Как же не хочется переться в эту пустыню!»

События того самого дня почему-то всплыли в памяти Доцевича уже на днёвке перед маршем, и он ещё раз окинув взглядом своих людей. В группу Павел отобрал самых опытных проверенных бойцов, в том числе одного офицера и прапорщика. Каждый из них был облачён в так называемую «песочку» — форму спецподразделений для пустынной местности и экипирован нагрудником для боеприпасов, вмещавшим несколько снаряженных магазинов с патронами. В шутливом солдатском обиходе этот переносной склад боеприпасов, выполнявший кроме того и функцию бронежилета, назывался — «лифчиком». Специальную обувь разведчикам заменяли обыкновенные кроссовки, обладавшие незаменимым качеством бесшумности. Ввиду необычайной сложности задачи группа была оснащена серьёзным огневым потенциалом. «Да уж, нелегка ты доля разведчика, — усмехнулся про себя Доцевич, останавливая взгляд на увесистых рюкзаках спецназовцев, — придётся нам опять немного попотеть».

Капитан отчасти лукавил, прекрасно зная, что потеть придётся много, очень много, ведь таскать по пустыне сорок килограммов реального веса — занятие совсем нешуточное. А из рюкзака как из песни сути не выбросишь, ведь он доверху был набит лишь жизненно важными вещами, обеспечивавшими разведчикам автономное существование в тылу врага. Кроме пятидневного «сухпая» он комплектовался гранатами, минами, двумя боекомплектами патронов, пятнадцатью литрами воды, спальником, плащ- палаткой и тёплыми вещами. Пустыня была очень коварна и любила удивлять контрастами, и даже несмотря на наступление декабря, дневная температура воздуха нередко поднималась выше сорока градусов, а ночи частенько преподносили сюрпризы в виде пронзительно-холодного ветра.

К Доцевичу подошёл старший лейтенант Раскатов и попытался прощупать состояние своего друга:

— Ну как ты, Паша? Отошёл уже от нокдауна?

— Антон, ты хоть не лечи, впрягся ведь уже! Всё, закрыли тему.

— Как скажешь.

Доцевич отслужил в Афганистане уже два года и с нетерпением ожидал замены, чтобы вернуться в Союз. Тоска по родине не пустой звук и всякий побывавший на чужбине, несомненно, испытывал подобное чувство, а рисковавшие на войне жизнью — тем паче. Раскатову же предстояло прослужить ещё пять месяцев, поэтому «боевой запал» в нём по-прежнему не иссяк. Тем не менее, он прекрасно понимал настроение друга и сочувствовал ему.

— Давай-ка лучше покумекаем над картой, — проговорил Доцевич, — как говорится одна голова хорошо, а полторы лучше…

— Вот это по нашему! — насмешливый взгляд Раскатова скользнул по лицу друга, — Спасибо, брат, за искренность.

— Не обижайся, Антоха, это у меня нервное.

— Да вижу уже.

Офицеры несколько минут изучали карту местности и корректировали по азимуту маршрут движения.

— Да уж, километров пятнадцать придётся топать до первой ночёвки, на месте уже определимся, где приткнуться, — произнёс капитан, помечая карандашом предстоящий путь.

— Конечно, чего гадать на кофейной гуще, — согласился Раскатов. — Как ты думаешь, реально нам подцепить духов? Пустыня большая, столько дорог, а нас слишком мало, дырявыми сетями и крупную рыбку не поймать.

— Ну и что мы теряем, Антон? Ну проскользнут они мимо нас, не в первый же раз… ещё же три группы сидят, или кандагарцы на худой конец их встретят. Не дрейфь, захлопнем капкан! Забыл, что такое «пруха»?

— Как забыть-то? Для нас она всё равно, что палочка — выручалочка.

— Вот и я о том же.

Сумерки моментально сваливались на пустыню, проявляя на небе первые южные звёзды. Поглядев на часы, капитан поднялся:

— Пора, Антон.

Затем он приказал собраться группе.

За исключением троих наблюдателей, разведчики в полной экипировке расположились возле своего командира.

— Все? — спросил Доцевич и, получив утвердительный ответ от прапорщика Грумицкого, продолжил:

— Так, бойцы, приказываю совершить пятнадцатикилометровый марш в юго-восточном направлении для организации поисково-засадных действий. Цель: захват и уничтожение боевого каравана противника. Встали, попрыгали, всё лишнее из карманов убрать, чтобы на марше не было ни единого постороннего звука. Вопросы?

Вопросов не оказалось, прогибаясь под тяжестью снаряжения, разведчики добросовестно выполнили приказ командира. Доцевич удовлетворённо кивнул, по его мнению, группа была готова к маршу.

— Тройка сержанта Крылова — головной дозор, расстояние от ядра в поле видимости, смотреть по сторонам в оба, — стал распределять обязанности Доцевич.

— Есть, товарищ капитан, — в полголоса ответил Крылов.

— Тройка младшего сержанта Резника — замыкание, так же в пределах видимости ядра. Крутите головой на триста шестьдесят градусов!

— Всё понял, товарищ капитан, — серьёзно пробасил Резник.

— Я нахожусь в ядре группы. Направление движения корректируем через каждые двадцать минут, связь по отработанной схеме, — добавил капитан и махнул рукой головному дозору в направление юго-востока:

— Всё, вперёд!

— Антон, ты пристройся за ядром и присмотри за тылами.

— Хорошо, Паша.

Спустя несколько минут группа вытянулась в разорванную колонну. Несмотря на тяжёлое снаряжение, разведчики старались передвигаться бесшумно, помня о способности ночной пустыни усиливать даже малейший звук. На марше капитан периодически рассматривал местность через прибор ночного видения и сверял по компасу направление движения с заданным азимутом. В лице Доцевича всё говорило о его сильном характере: крепкий волевой подбородок, выделяющиеся скулы, глубоко посаженные стальные глаза, выражающие несгибаемую решительность. Ему невозможно было не подчиняться, понимая это, разведчики побаивались своего командира, но в тоже время и уважали. А в свободное от службы время Павел словно преображался, становился другим человеком, склонным на размашистые шутки и мужское добродушие. В любой компании он всегда был своим.

Через несколько часов разведгруппа наконец-то подошла к предполагаемому месту засады, и капитан отдал новый приказ:

— Рассредоточиться на дне мандеха по тройкам. Прапорщик Грумицкий, выстави по «фишке» с противоположных сторон и определи очерёдность смен. Курить только под укрытием, все разговоры шепотом. Всё, свободным отдыхать.

После чего офицеры подошли к радисту уже готовившему радиостанцию «Ангара» к передаче первой радиограммы. С помощью шифратора специального назначения, капитан быстро составил сообщение о прибытии группы на место.

— Всё, Родин, передавай. Бумажный вариант приказываю съесть.

— А-а… товарищ капитан? — непонимающе проговорил радист.

— Шутка, боец, работай, — усмехнулся Доцевич, усаживаясь на плотный песок.

Отстучав сообщение, радист получил подтверждение о приёме. «Горизонт» не возражал против выбранного места засады.

— Ну что, Антон, прогуляемся, — произнёс капитан, забрасывая на плечо автомат.

— Да, давай осмотримся.

Некоторое время офицеры проводили рекогносцировку местности.

— Гляди, Паша, два мандеха уходят параллельно на северо-восток, а между ними неплохой проход для каравана, вот бы заминировать эту дорогу южнее в ста метрах. Как думаешь?

— Хм… ты прав, эту чёртову мышеловку нужно захлопнуть, хотя не факт, не факт, что они объявятся именно здесь. Ладно, перед рассветом этим займёмся, поставь задачу минёрам.

— Сделаем.

Офицеры обошли всю прилегающую территорию, изучив возможные направления каравана, что позволило им оценить позицию группы вместе с вариантами засадных действий. А потом они забрались под плащ-палатку и закурили.

— Антон, надо «фишкам» выдать по таблетке синдокарпа, а то не дай бог уснут, намаялись после марша, — процедил Павел, выдыхая сигаретный дым.

— Выдадим, я всё равно первым дежурю, проконтролирую, а ты иди, отдыхай.

— Да, пару часиков поспать не мешает. Но чуть чего — буди.

— А, ничего не случится, нас, как всегда выбросили с запасом.

— Угу, с запасом, но кто его знает… Ладно, пошёл я.

Антон добросовестно проверил наблюдательные посты и поставил на утро задачу минёрам. Потом лёг поверх спального мешка и стал наблюдать за звёздами. Южное небо заметно отличалось от привычного ему с детства, бескрайняя звёздная россыпь здесь не поддавалась даже исчислению, весь небосвод был буквально усыпан сияющим взором дальних миров. Раскатову нечасто приходилось созерцать подобную картину, и он невольно залюбовался ею, ему даже показалось, что дух древней пустыни сознательно волнует его чувства. Только зачем? Он не знал этого… Но, несмотря на затаившуюся вокруг смерть ему было хорошо сейчас. Тёплая волна прокатилась по его душе, навевая воспоминания об отчем доме в дальневосточном городке Лесозаводске, о маме, сестрёнке Наташе, родной школе. Память не обошла и первые его шаги во взрослую жизнь, те незабываемые курсантские годы, проведённые в Рязанском воздушно-десантном училище, где он постигал азы профессии разведчика. Прошлое неудержимо проплывало в сознании Антона, словно кто-то непременно хотел наполнить его приятной ностальгической грустью.

Всё ещё находясь под впечатлением нахлынувших чувств, Раскатов направился с проверкой к наблюдательным постам. Практически бесшумно он подошёл с внешней стороны мандеха, но бойцы были начеку и разгадали его замысел. Антон улыбнулся и лёг рядом с солдатами.

— Ну как дела, ребята, всё спокойно?

— Всё тихо, товарищ старший лейтенант, — прошептал рядовой Колосов.

— Спать то не хочется?

— Куда там… от синдокарпа глаза на лоб лезут, — от души пояснил белорус Дубина.

— Всё же лучше, чем ножом по горлу спящих. Сколько уже случаев было, и всё из-за чьей-то расхлябанности, — произнёс Раскатов, серьёзно поглядев на солдат.

На какое-то время воцарилась тишина, каждый думал о своём.

— Из дома то пишут? — прервал недолгое молчание Раскатов.

Солдаты ответили утвердительно, а их глаз заметно потеплели.

— Алексей, а со своей девушкой ты помирился? — обратился офицер к Колосову.

— Помирился… А откуда вы знаете об этом?! — солдат с удивлением моргал глазами.

— Тихо, не шуми, — предостерёг его Раскатов. — Откуда знаю? Положено, я же ваш командир.

Чуть позже старший лейтенант проверил бдительность второго поста.

Дежурство Антона заканчивалось, и он разбудил прапорщика Грумицкого. В первую минуту тот спросонья хлопал глазами, но затем его сознание немного прояснилось.

— Вставай, Игорь, твоя смена. Пока всё тихо, бойцам выдай по таблетке синдокарпа и сам не спи, проверяй «фишки».

— Брр, прохладно, — вылезая из спальника, сонно прохрипел прапорщик, — я всё понял, отдыхай.

Прошло четверо суток, за которые капитан Доцевич уводил группу восточнее, меняя место засады, но интуиция опытного командира вновь привела его к первоначальной дислокации. С наступлением очередных сумерек он приказал минёрам проверить ранее установленные минные заграждения и поставить дополнительные направленного действия. Во главе со старшим лейтенантом Раскатовым к месту минирования выдвинулись минёры-разведчики Голубев и Проскок. Вначале они проверили ранее установленные осколочные мины кругового поражения ОЗМ-72, которые оказались на своих местах и полностью перекрывали предполагаемый маршрут каравана между мандехами.

— Так, братцы минёры, поставите две «монки» на повороте нашего мандеха, расстояние десять метров… «пристреляйте» по высоте автомобильной кабины и замаскировать не забудьте, — поставил новую задачу Раскатов.

— Сделаем, товарищ старший лейтенант, — ответил Голубев.

Солдаты сразу же по-хозяйски принялись за дело. Зелёные корпуса мин МОН-50 они предварительно обмазали сгущёнкой и посыпали песком, а затем замаскировали кустами растений. Утопленные в грунт электропровода были подведены к подрывной машинке ПМ -4.

С началом дня вновь наступила невыносимая жара, которая вытягивала с потом последние силы людей. Лица разведчиков заметно осунулись, как-то заострились, даже губы не выдерживали нещадного солнцепёка, трескаясь и кровоточа. Уже остро чувствовалась нехватка воды…

Внизу оврага офицеры собрались на короткое совещание.

— Игорь, на сколько дней осталось воды у бойцов? — спросил Доцевич Грумицкого.

— Воды?.. Нет её уже практически, сам же видишь какая жара.

— Значит так, проверь весь оставшийся запас и возьми на контроль приём воды. Пить только по глотку три раза в день. Неизвестно еще, сколько нам здесь торчать.

— Понял, командир.

— Если мы ещё пару дней здесь пролежим, жара всю влагу из нас выпарит, бойцы и так уже еле ноги волочат, — невесело заметил Раскатов.

— Да не лечи, Антон, сам всё вижу! В крайнем случае, запросим «Горизонт», может, вертушки сбросят.

В этот момент от наблюдательного поста отделилась фигура разведчика.

— Товарищ… капитан! — запыхавшись, кричал рядовой Горин. — «Духи», несколько машин… идут прямо на нас!

— Группа к бою! — резко выдохнул Доцевич. — Всем по местам, стрелять только по моей команде!

Рассредоточившись наверху мандеха, спецназовцы готовились к бою. Доцевич с Раскатовым в бинокли пытались разглядеть приближающийся караван.

— Одна… три… семь… десять… двенадцать. И судя по посадке, нагружены до предела… так, на двух стоят ДШК, — процедил Доцевич, отрабатывая в уме тактику боя. — Ни хрена себе!

— Паша, они прямиком лезут в нашу ловушку! — с азартом прокомментировал Антон.

— Тфу-тфу-тфу, — три раза через левое плечо плюнул капитан. — Не сглазь, Антоха, а то сорвется рыбка.

— Игнатьев, выбиваешь пулемётчиков! — крикнул Доцевич снайперу и уточнил задачу другим бойцам:

— Гранатомётчики, работаете по машинам замыкания сразу после подрыва! Минёры, пропускаете первые машины, работаете по центру каравана!

Машины постепенно перестраивались в колонну. До места засады оставалось всего метров семьсот.

— Пусть втягиваются, — негромко протянул капитан.

Несколько сбавив ход на повороте, «Тойоты» сразу же налетели на растяжки. От взрыва одну машину развернуло и бросило в сторону ближнего мандеха, вторая задымилась, уткнувшись в бархан.

— Огонь! — крикнул Доцевич.

С гребня мандеха одновременно заговорила вся стрелковая мощь разведгруппы. Уничтожив машины замыкания, гранатомётчики не оставили каравану путей для отступления. Оставшаяся техника на всей скорости пошла на прорыв, но рванувшие МОН-50, разорвали потрёпанную колонну в середине. А остальное довершила огневая группа, практически в упор, расстреляв потерявшие скорость автомобили.

Вскоре рванул бензобак одной из «Тойот», засыпая мандех искорёженным металлом, и всё было закончено.

— Фу ты… Неужели получилось? — выдохнул Доцевич, вытирая рукой потное лицо. — Чёрта вам лысого, духи!

— Да им уже всё равно, какого, лысого или нет, — усмехнулся Антон, — вроде никто не шевелится.

— Так, Антон, возьми трёх бойцов и через минут пять сходи к машинам, погляди, ради чего мы так мучились.

— Голубев, Проскок, Халиулин, ко мне! — крикнул Раскатов.

Лица подбежавших солдат были потными и красными от жары, но глаза всё ещё горели азартом боя.

— Пойдёте со мной в досмотровой группе, Халиулин с пулемётом в прикрытии, минёры досматривают машины на предмет минных сюрпризов. Задача ясна?

— Так точно! — с радостью, в один голос ответили бойцы.

Досмотровая группа осторожно выдвинулась к месту уничтоженного каравана. На подступах к первым машинам Халиулин занял положение для стрельбы лёжа, а минёры начали досмотр автомобилей. Оценив ситуацию, Раскатов понял, что в живых никого не осталось, кругом валялись трупы душманов, а часть из них так и осталась в машинах.

— Товарищ старший лейтенант, смотрите что здесь! — обалдевшим голосом закричал Проскок, указывая на кузов автомобиля.

Раскатов подбежал к машине и обомлел… в кузове в немаркированной упаковке, находились переносные зенитно-ракетные комплексы «Стрела-2м» и «Блоупайп».

— Ни черта себе, повезло-то как! — воскликнул офицер, почесав затылок.

Обойдя другие машины, он обнаружил в ящиках миномёты и стрелковое оружие, а так же многочисленные боеприпасы. Каждый из проверенных автомобилей был под завязку набит этим «добром».

«Да-а, такая удача выпадает нечасто и не всем», — мелькнуло в голове Раскатова.

— Бойцы, берите по одному образцу ПЗРК и бегом к группе! — крикнул он минёрам.

Не успели они ещё добежать до мандеха, как на его противоположной стороне прогремело несколько взрывов.

— «Духи»! — дико закричал сержант Эржанов, показывая куда-то вдаль.

— К бою! Все на ту сторону! Резник, охрана тыла и машин! Родин ко мне! — отдавал команды капитан, со всех ног несясь к противоположному склону оврага.

Заняв новую позицию, разведгруппа встретила наступающего противника плотным огнём.

Доцевич уже успел оценить реальность угрозы и крикнул радисту:

— Срочно, «Горизонту» и мобильным группам — «три семёрки», подтверди открытым текстом, координаты те же, получи подтверждение! Понял?!

— Так точно!

В пылу боя Раскатов успевал корректировать стрельбу расчёта АГС:

— По миномётам бейте! Правее!

Прицельный миномётный огонь противника уже гремел взрывами на дне мандеха, разбрасывая экипировку разведчиков.

— А-а… твою! — застонал рядом кто-то из бойцов.

К нему сразу же устремился медик группы.

«Духовская» цепь насчитывала около двухсот человек и находилась в трёхстах метрах от позиций спецназа.

— Огонь из всех стволов! — уже орал Доцевич.

Тем временем радист вызывал подмогу:

— «Горизонт», «Горизонт», я «Море», как получаешь… приём, приём! Поднимайте вертушки, нас долбят! Срочно поднимайте вертушки!

Не выдержав плотного огня, «духи» залегли в складках местности, готовясь к новому штурму.

— Родин, что у тебя?! — крикнул капитан подбежавшему радисту.

— Вертушки уже на взлёте, бронегруппа старшего лейтенанта Зорина в тридцати километрах от нас, просили продержаться полчаса…

— Полчаса должны продержаться, — кивнул Доцевич, а затем хрипло прокричал:

— Всем экономить патроны, стрелять на поражение, сейчас будет «артподготовка», спрятать всем головы, зарыться в песок!

Капитан оказался прав, через минуту началась настоящая канонада: миномётные мины со снарядами безоткатных пушек рвались везде, наверху и внизу мандеха клубилась завеса из дыма и песка.

«Духи» вновь предприняли штурм позиций спецназа. Группа огрызалась прицельным огнём, заметно прореживая цепь наступавших.

— Есть потери?! — крикнул оглохший от взрывов Доцевич, медику Заравину.

— Два трёхсотых, лёгкие, — ответил тот.

— Резник, помоги оттащить раненных в безопасное место! — отдал приказ Доцевич, а про себя уже добавил:

«Твою мать, из какого хрена они вылезли?! Как чувствовал ведь! Чёрт, лишь бы наши не опоздали…»

— Товарищ капитан, «духи» с правого фланга обходят, прорываются к машинам! — сдавлено закричал Крылов, размазывая по лицу вместе с потом крупинки песка.

— Антон! — крикнул Раскатову Доцевич. — Возьми пулемётчика, помоги ребятам, не выдержат они!

Перемещаясь на правый фланг, Раскатов с Халиулиным короткими очередями поддерживали своих товарищей подсевших под натиском душманов.

— Держаться, бойцы! — срывая голос орал Раскатов. — Не пускать к машинам!

— Аллах Акбар!.. Аллах Акбар!.. Аллах Акбар! — зловеще, неслось с той стороны, поливая «свинцовым дождём» группу спецназа, окопавшуюся на гребне мандеха.

— На, получай, сволочи! — крикнул здоровенный Дубина, сильно швыряя гранату в самую гущу «духов».

Вослед за ней полетели ещё две гранаты, разметав по сторонам тела наступавших душманов. Организованный огонь заметно потрепал живую силу противника, и на этот раз душманам не удалось прорваться к желанному грузу. Они вновь откатились назад, зарываясь в песок.

Бой длился минут сорок, всё ближе и ближе передвигаясь к позициям разведгруппы. «Духи» смогли вплотную подойти к гребню мандеха и уже практически в упор расстреливали разведчиков, фонтаны песка смещались с пороховым дымом, застилая глаза висевшей в воздухе пеленой. Патроны были на исходе, спецназовцы стреляли всё реже и реже, пуская в ход уже последние гранаты. Все подступы к месту засады были усыпаны десятками «духовских» трупов, и с обеих сторон раздавались стоны раненных. Внизу мандеха валялся развороченный взрывом АГС-17, а рядом с ним безжизненно лежали бойцы его расчёта. Раненный Доцевич всё ещё пытался из последних сил организовать взаимодействие оставшейся группы, но вдруг его тело дёрнулось и неестественно завалилось на песок… Боковым зрением Раскатов увидел, как падал его друг, но помочь ему ничем не мог, «духи» уже лезли напролом.

И в этот самый момент раздался чей-то остервенелый крик:

— Наши!

Два бронетранспортера стремительно приближались к месту боя, ведя огонь из крупнокалиберных пулемётов. Разведчики Зорина на ходу десантировались с брони, устремляясь на помощь своим товарищам. На какое-то мгновение Раскатов обернулся назад, но в следующую секунду прогремевший взрыв отшвырнул его на дно мандеха… Подоспевшая разведгруппа всё же сумела закрепиться на опустевших позициях, а через несколько минут вертолёты огневой поддержки принялись «утюжить» реактивными снарядами пустыню вместе с остатками отступавших душманов. Но Антон ничего этого уже не видел…

V

Стелла бродила по вечернему городу, совсем не обращая внимания на мелькавших мимо неё прохожих. Под сенью потемневшего неба с россыпью только что появившихся бледных звёзд на девушку вновь нахлынули воспоминания… Ещё совсем недавно её мир вращался в суете последних экзаменов и в томительном ожидании выпускного вечера, а теперь всё уже было позади. Но, несмотря на негу приятных ощущений, внутри неё оставалось место для лёгкой грусти, ведь где-то в недалёком прошлом всё ещё жило незабываемое беззаботное детство вместе с друзьями и наивными мечтами. Отец Стеллы был военнослужащим, и семье часто приходилось переезжать с места на место, меняя одну воинскую часть на другую. И где они только не побывали за это время, по воле необходимости знакомясь с географией своей огромной страны. Частенько Стелле приходилось заниматься самостоятельно, чтобы наверстать учебный материал, но она была упорной девочкой. Через несколько лет «цыганских мытарств» отец поступил в военную академию, и семья перебралась в Москву. Два года учёбы пролетели незаметно. После чего последовало очередное назначение, и Кудрявцевы, уже в который раз стали паковать чемоданы. По приезду в Тюмень, семья получила служебную квартиру недалеко от военного училища на улице Ямской.

Стелла невольно улыбнулась, вспоминая первый день знакомства с новой школой и одноклассниками, в такие моменты она всегда ощущала некоторый дискомфорт от пристального внимания наблюдавших за ней глаз. Буквально за последний год из угловатой девчонки — подростка она превратилась в красивую девушку, одаренную природной женственностью и обаянием. Теперь она всё чаще и чаще замечала на себе волнующие взгляды парней и немного стеснялась этого. Придирчиво оценивая внешность Кудрявцевой, женская половина класса пыталась отыскать в ней видимые недостатки, но плохо скрываемые эмоции на лицах одноклассниц говорили о тщетности их желаний. Напротив, юноши старались разглядеть в ней лишь приятные для своего взора моменты:

— Ничего девочка… Фигурка — потрясная!.. А какие ноги… Красотка!..

Уловив настроение класса, Стелла кокетливо поправила свои смоляные волосы и улыбнулась.

В дальнейшем ей не удалось избежать «полосы отчуждения» в отношениях с одноклассниками, но чуть позже всё стало на свои места. Девушки как-то успокоились, оценив серьёзный нрав и ум Стеллы, а неугомонным парням пришлось даже остерегаться её острого словца. Хотя Стелла и завоевала право быть равной в школьной среде, но настоящего друга здесь так и не нашла, а может, просто не искала. Стелла очень надеялась, что в новом городе продолжит свои занятия синхронным плаванием, которым серьёзно увлеклась ещё несколько лет назад, но, к сожалению, её мечтам не суждено было сбыться. Поэтому всё свободное время она старалась посвящать музыке и поэзии, с недавних пор ставшие её верными спутниками в жизни. За полгода до государственных экзаменов Стелла вдруг ощутила острую потребность в одиночестве, она стала чаще и подолгу замыкаться в себе, находя в созерцании своих мыслей необъяснимый покой. Перемены в поведении Стеллы не смогли ускользнуть от внимания Веры Владимировны, её мамы, и она не раз пыталась поговорить с дочерью, но девушка только отшучивалась. В итоге мать успокоила себя мыслью о затянувшемся переходном возрасте дочери и перестала её тревожить. С трепетным волнением Стелла вспоминала свой выпускной бал. Ещё во время учёбы девушка не раз замечала, как высокий юноша с параллельного класса Вадим Савельев пытался оказывать ей знаки внимания, и в тот вечер после объявления первого медленного танца, он буквально на крыльях полетел через весь зал к ней. С этого момента Вадим ни на шаг не отходил от Стеллы. Они много танцевали, кружась по залу поглощённые музыкой и ощущениями близости… А после с группой одноклассников — бродили по ночному городу, пели песни, мечтали о будущем. И только с наступлением рассвета Вадим в первый раз осмелился её поцеловать. Стелле льстило внимание нового друга, но почему-то её не оставляло ощущение какой-то зыбкости всего происходящего, словно незримая частица её души хранила некую тайну, не позволяя обманываться настоящим…

«Всё в прошлом, — с лёгкой грустью и в тоже время с радостью подумала Стелла, — уже совсем скоро вступительные экзамены в университет, а завтра море… Как я хочу к нему!»

Уже полгода Кудрявцевы с нетерпением ожидали летнего отпуска, и теперь мечта практически осуществилась, оставалось провести всего лишь одну томительную ночь в душном городе, а потом их ждала долгожданная южная сказка.

В голове Стеллы неожиданно всплыли строки, написанного ей стихотворения:

Рассмеялось море от сиянья света,

Жалко, что уходит лето…

Уплывало детство вместе с парусами —

Мы их проводили сами.

На прощанье в море брошены монеты,

На руках уже билеты…

Усмехнулось солнце жёлтыми глазами

Словно расставаясь с нами.

С воспоминаниями и мечтами о будущем она уже подходила к своему дому, но вдруг почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд. На улице заметно потемнело и прохожих становилось всё меньше. Стелла оглянулась, но ничего подозрительного не увидела: под деревом целовалась парочка молодых людей, а впереди маячила лишь группа подростков. Её обогнала женщина с хозяйственной сумкой и скрылась во дворе соседней девятиэтажки.

«Показалось, наверное. Или всё-таки… Да нет, глупости всё это, скорей всего, впечатления последних дней сказываются, пора отдыхать», — решила Стелла и повернула к дому.

Не дожидаясь лифта, она быстро взбежала до своей лестничной площадки и нажала на дверной звонок.

Дверь открыл отец:

— Наконец-то! И где же ты, дочка, была так долго? Мы уже начали беспокоиться.

— Папа, не ворчи, я прощалась с городом, ведь три недели не увидимся, — с улыбкой ответила девушка, проходя в коридор.

— Ещё надоест, доченька, на море время-то быстро пробежит, — заметила Вера Владимировна, вытирая о полотенце руки. — Ужинать будешь? Мы с отцом уже перекусили.

— Спасибо, мамочка, я не голодна… нет, пожалуй, выпью чашечку чая.

Девушка подошла к матери и поцеловала её в щёку.

Стелла помыла руки и прошла на кухню, где на столе её уже ожидало любимое клубничное варенье. Она с удовольствием сделала глоток ароматного чая и вопросительно поглядела на мать:

— Мам, вы вещи ещё не складывали?

— Приготовили только, сейчас вместе собираться будем.

— Половину отбракуем, — вставил своё слово, заглянувший на кухню Станислав Алексеевич. — Нечего отдых перегружать вещами!

— Ой-ой, старая песенка, лишь бы поменьше везти. Тебе дай волю одни плавки с собой возьмёшь! — насмешливо пожурила его жена.

— Да, плавки, шорты и футболку. А что ещё нужно туристу на море? — шутливо воскликнул Кудрявцев. — А тебе дай волю весь гардероб с собой заберёшь!

— Не весь, Стасик, а только самое необходимое для женщины…

— Папа, у нас же обширные планы… Разве ты забыл? — подыграла матери Стелла.

— А ну-ка напомни.

— Ну как же… а посещение кафе, танцев, вечерние прогулки по городу, выезд в Сочи. Мы должны выглядеть соответствующе.

— Ишь ты, сговорились уже! — рассмеялся отец, обнимая жену с дочерью.

Кудрявцевы долго собирали чемоданы, не прекращая при этом спорить о необходимости в поездке тех или иных вещей, а межу делом успевали подшучивать друг над другом. И только глубокой ночью трёхкомнатная квартира на пятом этаже погрузилась в тишину.

Рано утром домочадцев разбудил бодрый баритон Станислава Алексеевича:

— Девочки, подъём, нас ждут великие дела! Бегом умываться и завтракать!

После необходимых утренних мероприятий, они распределили обязанности и приступили к делам. Стелла побежала в магазин за разными забытыми мелочами, Станислав Алексеевич занялся уборкой мусора оставшегося после вчерашних сборов, а Вера Владимировна стала выставлять на столы цветы, порученные для поливки соседке. К полудню всё было подготовлено к отъезду. Самолёт Тюмень-Адлер вылетал в пятнадцать часов по местному времени, поэтому на всё про всё еще оставался целый час, чтобы успеть к началу регистрации.

— Родители, миленькие, я уже два года мечтаю о море! — не удержалась Стелла, когда они присели на дорожку. — Быстрее бы окунуться в него и пройтись по набережной вечернего города… а потом забраться в горы и полюбоваться окружающей красотой. Как же это здорово!

Обняв дочь, Вера Владимировна с нежной грустью прошептала:

— Ах, взрослая ты у меня уже стала, а радуешься, как ребёнок… Никогда не забывай, доченька, ощущений детства.

— Н-да, что-то тебя, дорогая моя, на сентиментальную философию потянуло. Предвкушайте лучше радость отдыха! Сегодня вечерком и в море искупаемся и прогуляемся по ночному городу, — задорно подмигнув «своим девчонкам» Станислав Алексеевич и стал выносить чемоданы на лестничную площадку.

К аэропорту Рощино Кудрявцевы подъехали вовремя.

Потеряв больше часа на нудные процедуры регистрации, досмотра, и ожидания посадки, они наконец-то расположились в салоне Ту-134. Но и здесь время тянулось долго, духота лишь усиливала томление людей. После традиционного инструктажа стюардессы пассажиры дисциплинированно пристегнулись привязными ремнями. Несколько минут турбины ревели, разогревая на месте двигатели, а потом самолёт стал выруливать на взлётную полосу. Стремительный разгон, мгновенное зависание в воздухе и борт уже уверенно набирал высоту. Сквозь стекло иллюминатора Стелла наблюдала, как в облачной дымке исчезали геометрические фигурки зелёных полей, бесформенно очерченные массивы лесов, нити ускользающих рек, капли озёр, пока земная панорама не поглотилась океаном воздушно-белых облаков.

Набрав необходимую высоту, авиалайнер постепенно выровнял траекторию полёта. Стелла окинула взглядом салон. В последние минуты нервная суета как-то улеглась, пассажиры успокоились и стали заниматься своими делами. Вера Владимировна всегда неважно переносила перелёты, вот и сейчас она пыталась дремать, но пока безуспешно. А Станислав Алексеевич, как ни в чём не бывало, читал детектив, заранее припасённый к поездке. Искренне посочувствовав маме, девушка прикрыла глаза, погружая себя в размышления. На мгновение ей стало почему-то грустно, возможно, пережитое за последнее время давало знать о себе:

«Вот и детство прошло… Что ожидает меня впереди во взрослой жизни?»

Она пыталась представить будущее, но почему-то не могла, надуманная картинка размывалась в неопределённости. Но это не настораживало девушку, сейчас она даже не хотела думать о чём-то плохом…

Три часа полёта пролетели для Стеллы не заметно, чего нельзя было сказать о её измученной маме, а отец, как всегда был бодрым и уверенным в себе. Вступив на трап самолета, они сразу же ощутили дуновение тридцати градусного зноя. Ещё около часа Кудрявцевы потратили на выгрузку, дорогу к зданию аэровокзала и получение багажа. И вот их мытарства закончились. Немного уставшие, но воодушевлённые свободой, они устремились на поиски такси. На удивление им повезло, высокий молодой таксист, недавно выгрузивший своих пассажиров, подошёл прямо к ним.

— Вам в Адлер или куда-то ещё? — спросил он, с интересом разглядывая Стеллу.

— Да, в Адлер. Увезёте? — обрадовался Станислав Алексеевич.

— Без проблем, идите за мной, вон моя машина, — произнёс водитель.

Подойдя к жёлтой Волге, водитель открыл багажник и подмигнул пассажирам:

— Давайте помогу загрузить вещи.

Когда они выехали на шоссе, молодой человек спросил:

— Вы в санаторий или «дикарями»?

— «Дикарями», — уточнил Кудрявцев.

— Если ещё не определились с жильём, то могу подсказать хороший вариант.

— Нет, пока что не определились, хотели присмотреть, что-нибудь поближе к морю, — подключилась к разговору еще немного бледная Вера Владимировна.

— Моя тётя сдаёт флигелёк, а сегодня как раз место освободилось. Отдыхающие съехали, и она попросила меня подыскать порядочных постояльцев.

— А вы считаете нас порядочными? — не сдержала насмешливого тона Стелла.

— Конечно, по вам это сразу видно.

— А где ваша тётя проживает? — спросил Станислав Алексеевич.

— Да практически у самого моря, рядом с набережной Мзымты. Слышали что-нибудь о нашей реке?

— Ещё бы, не только слышали, но видели и даже купались! — с пафосом пояснила Стелла.

— Так, если никто из присутствующих не возражает, поедем смотреть флигелек, — взял инициативу на себя глава семьи.

— Отлично. Посмотрите, приценитесь, вам должно понравиться. Кстати, меня зовут Олегом.

За разговором живописная дорога пролетела незаметно и через несколько минут они уже кружили по улицам города. Олег остановил машину у аккуратного кирпичного домика, окружённого фигурно-металлической изгородью.

— Ну вот и приехали, — Олег просигналил три раза и вышел из машины.

Из калитки почти сразу вышла женщина среднего возраста с лёгкой проседью в волосах и очень живыми глазами.

— Здравствуйте, мои дорогие! — пропел её бархатный голос.

Кудрявцевы дружно ответили на её приветствие.

— Я так понимаю, что Олег предложил вам пожить у меня?

— Да, хозяюшка, хвалите свои владения! — весело произнёс Станислав Алексеевич.

— Добро пожаловать, пройдите во двор… я всё сейчас покажу. Меня зовут Елена Николаевна. Если вас что-нибудь не устроит, племянник тут же отвезёт, куда попросите.

Оставив вещи возле дома, они отправились осматривать территорию. Аккуратно выложенная плитка провела их мимо живописных цветочных клумб, переходящих в небольшой огородик. А дальше их встретил великолепный фруктовый сад, в глубине которого Кудрявцевы увидели уютный белый флигелёк.

— Мой покойный муж был хозяин — золотые руки… вся эта красота после него и осталась, — с неподдельной грустью произнесла хозяйка.

— Но если хозяйство не поддерживать, то труды пропали бы даром, а у вас здесь настоящая гармония во всём! — с восхищением заметила Вера Владимировна.

— Спасибо на добром слове… прошу, проходите.

Флигелёк состоял из двух комнат, совсем маленькой, выполнявшей функцию прихожей и той, что побольше. Во второй комнате находились три кровати, застеленные цветными покрывалами и небольшой столик со стульями.

— Здорово, как уютно, мне нравится! — восторженно прозвенел голос Стеллы.

С теплотой в глазах Елена Николаевна улыбнулась Стелле и обратилась ко всем:

— И ещё, напротив флигелька находиться летний душ, за день вода хорошо прогревается, так что после моря вы всегда сможете обмыться. Кушать можете на свежем воздухе, прямо в саду найдёте столик. Если вас всё устраивает, располагайтесь, цена за проживание не будет высокой.

— Ну что ж, нас действительно всё устраивает, остаёмся у вас, Елена Николаевна, — ответил Станислав Алексеевич. — Не против, Кудрявцевы?

— Да, нам очень у вас приглянулось, тишина, чистота, а какие запахи сада и цветов… Лучшего просто не придумать! — произнесла Вера Владимировна, прижав руки к груди. — Пойдемте, хозяюшка, договоримся об оплате.

Пока родители обговаривали с Еленой Николаевной необходимые бытовые вопросы, Стелла успела ознакомиться с остальной частью двора, заглянув во все его уголки. Ей тоже здесь очень понравилось, но больше всего сама хозяйка. Вскоре появились родители и принялись распаковывать вещи. Затем Кудрявцевы приняли душ, переоделись в лёгкую одежду и отправились к морю, планируя чуть позже прогуляться по вечернему городу.

На выходе из ограды они увидели крепкую чёрную собаку с сильными лапами. Она спокойно лежала в тени, но заметив незнакомцев, тут же подбежала к ним и добросовестно обнюхала каждого.

— Не бойтесь, он чувствует добрых людей и по-своему вас приветствует, — пояснила Елена Николаевна, выйдя на крыльцо дома. — Тор, не мешай людям, иди к себе!

— Какой ты умный, Тор, давай знакомиться, — предложила Стелла, погладив собаку.

Пёс в долгу не остался, довольный оказанным вниманием он лизнул девушку в щёку.

— Теперь у вас будет дружба — не разлей вода! — задорно улыбнулась хозяйка. — Тор признал тебя, Стелла. Он преданный пёс и очень ценит искренние отношения.

— А как мы его не заметили раньше? — удивился Станислав Алексеевич.

— Я отпустила его побегать на улицу, его здесь все знают и не боятся. Но сторож он прекрасный, чужого никогда не пропустит, особенно если чувствует что-то недоброе.

Попрощавшись с Еленой Николаевной и Тором, Кудрявцевы направились к морю. Поддавшись уговорам Стеллы, они решили пройти через набережную реки. Солнце уже клонилось к горизонту, уводя с собой дневную жару, но духота всё-таки не спадала. Кудрявцевы спустились к нижней ступеньке схода к реке и с удовольствием умылись ледяной водой.

— Ура, вот и сбылась мечта, я так всё себе и представляла! — воскликнула с детским восторгом Стелла. — Ух, какая красотища!

— Согласен, дочка, картина что надо! — поддержал её отец. — Ты погляди, как цвет моря меняется…

Затаив дыхание, они глядели, как полноводные потоки могучей реки с шумом врывались в море, окрашивая его синеву в мутно-коричневый цвет. Чтобы соединиться с Чёрным морем «Бешеная» река несла свои воды с Кавказского хребта, прорываясь через глубокие ущелья, разбрасывая по пути многочисленные бурлящие пороги.

После недолгой остановки они направились дальше по набережной, сливаясь с такими же беззаботными группами отдыхающих. Пляжи несколько опустели, израсходовав лимит солнечно-водного оздоровления, а тем временем люди посвящали себя уже вечерним мероприятиям. Выбрав удобное место на одном из пляжей, Станислав Алексеевич со Стеллой решили искупаться.

— Давай наперегонки до буйков, кто первым! — предложил отец.

— Согласна! — выдохнула Стелла, тут же, устремляясь вперёд.

А Вера Владимировна сняла сланцы и по щиколотки вошла в тёплую шелковистую воду.

— Не заплывайте слишком далеко! — только и успела крикнуть она вдогонку своим родным.

Но отец с дочерью уже подплывали к ограничительным буйкам.

— Всё, я победила! — крикнула Стелла, касаясь буя.

— Фу-у… фу-у… сдаюсь, — с трудом продышался отец. — Ты молодец, дочка… вот бы десяток лет скинуть, тогда бы ни за что не догнала.

— Ладно, в следующий раз придётся дать тебе фору.

— Ах, ты ещё и издеваешься! — рассмеялся Кудрявцев, брызнув на неё водой.

Они искренне радовались встрече с морем, барахтались, ныряли, просто лежали на поверхности воды, испытывая непередаваемое наслаждение.

Потом Кудрявцевы долго гуляли по ночной набережной, вдыхая неповторимый запах морского воздуха смешанный с ароматами южных растений. Уставшие, но безмерно счастливые, они вернулись домой. Во дворе они застали Елену Николаевну, видимо, она специально не ложилась спать, ожидая постояльцев.

— Как погуляли, мои дорогие? — поинтересовалась хозяйка.

— Нагулялись… что сил уже нет, — уставшим голосом произнесла Вера Владимировна, присаживаясь на скамейку.

— Ничего — это полезно, спать крепче будешь! — ободрил жену неунывающий Станислав Алексеевич.

— Вы правы, прогулка только на пользу… воздух у нас изумительный, море, горы вокруг и столько солнца, — улыбнулась Елена Николаевна. — Очень хорошо отдохнёте, не пожалеете!

— Да, да, да, я уже не жалею! — воскликнула Стелла, кружась по двору. — Моя мечта сбылась!

— Какая же ты светлая девочка, Стелла, — негромко произнесла хозяйка, подойдя ближе к ней, — в тебе живёт радость…

Родителям лишь оставалось с удивлением глядеть на эту необычную сцену.

Кудрявцевы пожелали хозяйке спокойной ночи, а Тору бдительности и направились отдыхать.

Так, в размеренном ритме долгожданного отдыха пролетело пять дней. До обеда Кудрявцевы проводили время на пляже, отдаваясь живительным источникам природы, затем обедали в столовой, немного отдыхали во флигельке и снова возвращались уже к щадящему солнцу. О культурных мероприятиях они тоже не забывали, но решили чуть отложить поездки, так как не в силах были оторваться от морских чар. На следующие две недели они распланировали водные экскурсии, поездки в Абхазию, Сочи, а так же посещение парка «Южные культуры» и Ахштырской пещеры. Но всё это ожидало их позже, а сейчас было только море и солнце. Вечерами они обычно прогуливались по набережной. Во время очередной прогулки Стелла решила искупаться под звёздами.

— Папа, ты составишь мне компанию?

— Нет, дочка, мне уже хватило на сегодня, поплавай сама.

— Стеллочка, будь осторожна, далеко не заплывай, мы немного пройдёмся по набережной и вернёмся, а одежду возьмём с собой, — предупредила Вера Владимировна.

Стелла не спеша вошла в потемневшее море. Вода была тёплая, но всё равно в момент привыкания её тело покрылось мелкими мурашками, пока она полностью не окунулась. Немного покачавшись на лёгкой волне, она перевернулась и быстро поплыла в ночную даль… Выйдя на берег, Стелла надеялась увидеть родителей, однако вместо них на пляже расположилась подвыпившая компания. На секунду Стелла смутилась, но тут же взяла себя в руки и направилась на набережную, полагая, что родители ожидают её там. Но изрядно подвыпившие молодые люди не оставили без внимания выходящую из моря девушку, один из парней успел преградить ей дорогу:

— Эй, русалочка, откуда же ты появилась такая? А хвостик, хвостик-то, где забыла?

— У неё э-э… вместо хвоста найдётся кое-что поинтересней! — прогоготал светловолосый верзила, так же направляясь к Стелле. — Надо э-э проверить.

— Ну, Витёк, так некультурно… ты ведь в обществе прекрасной нимфы, она и сама всё нам покажет и украсит наш скучный досуг. Ведь так, русалочка?

Претендующий на эрудита парень попытался обнять девушку.

Стелла увернулась, и чуть было не угодила в руки ухмылявшегося Витька.

— Попалась! Сама э-э… погребёшь к нашему «шалашу», или силой тащить придётся?!

Кто-то из сидящей троицы с недоброй усмешкой крикнул:

— Да тащи её, всё равно кочевряжиться сучка будет, не нравится ей наша компания!

Двое парней подошли к девушке вплотную, взяв в полукольцо, и Стелла почувствовала на своём лице тяжёлый запах винного перегара. Выдержав взгляды наглецов, с вожделением рассматривающих её красивую фигуру, она спокойно произнесла:

— Вот умора… пьяные потные кавалеры. Вы хоть в зеркало-то себя видели? С дороги уйдите, а не то…

— А то что? — развязно процедил «эрудит».

— Лучше бы тебе об этом не знать, — совсем рядом раздался знакомый голос.

Только сейчас Стелла разглядела за спинами парней стоявшего Олега.

— Чё?.. Это ещё чё за явление? — через зубы поинтересовался «эрудит», поворачиваясь назад голову.

— Валил бы ты э-э… отсюда, козёл, пока не накостыляли! — посоветовал Олегу Витёк.

— Я вам, ребята, говорю то же самое.

Оставив в покое Стеллу, хулиганы направились к её нежданному заступнику.

— Да, чувак, не твой сегодня день! — злобно прохрипел «эрудит» и ударил Олега. Но его рука провалилась в пустоту, а сам нападавший получил удар ребром ладони в шею и одновременно ногой в голень.

— А-а-а! бля… — взвыл от боли «эрудит», падая на гальку.

Всей тяжестью своей массы Витёк бросился на Олега и тут же нарвался на прямой удар ногой в пах, согнувший его пополам. Верзила судорожно застонал, пытаясь разогнуться, но молниеносная подсечка уложила его рядом с «эрудитом». Один из сидевших парней разбил пустую бутылку и со «зловещей розочкой» двинулся на Олега, но вдруг ни с того ни с сего повалился на спину. А двое из оставшейся компании буквально застыли на своих местах с остекленевшими глазами. События пронеслись так быстро, что Стелла поначалу не успела понять, что же произошло, и только когда всё закончилось, она увидела в темноте человека… Немигающим пристальным взглядом он глядел на стоявших в бездействии хулиганов. От такого зрелища у девушки пробежал мороз по коже.

«Как удав на кроликов смотрит», — пронеслось в её голове.

— Забирайте ваших калек-алкоголиков и убирайтесь! — обратился Олег к вменяемым хулиганам.

Двое лежавших парней до сих пор стонали и матерились, а третий ещё слабо подавал признаки жизни. Но советом они поспешили воспользоваться. Уже через минуту комичная кавалькада горемык с руганью и неуверенными угрозами в адрес Олега потянулась на набережную. А им навстречу уже бежали встревоженные Кудрявцевы.

— Доченька, что произошло?! Они тебя не обидели? — прижав ладони к щекам Стеллы, Вера Владимировна с тревогой глядела в её глаза.

Ожидая пояснений, Станислав Алексеевич вопросительно взглянул на Олега, но тот лишь пожал плечами.

— Мамочка, со мной всё в порядке, меня никто не обидел, — спокойно ответила слегка побледневшая Стелла и повернулась к своему спасителю:

— Спасибо, Олег.

— Да не за что, — улыбнулся парень.

— Хулиганьё! — крикнула в сердцах Вера Владимировна вдогонку уходящей компании. — Откуда вы берётесь такие?! Погань! Стасик, надо вызвать милицию!

— Не надо, мама, успокойся.

— Вера, дочка права, им уже и так досталось, — заметил Кудрявцев. — Пускай идут.

— Ну как, как не надо?! Завтра эти… эти подонки к другим людям будут приставать! — с нескрываемым возмущением проговорила Вера Владимировна.

— Мамочка, всё же хорошо, ничего же не случилось, ты не переживай, — произнесла Стелла, обнимая её.

— И, слава Богу, что не случилось, — всхлипнула Вера Владимировна.

Только сейчас из темноты к ним направился незнакомец.

— Познакомьтесь, мой друг Ридан, — коротко представил Олег подошедшего человека. — Он из Индии.

Ридан поклонился женщинам и пожал руку Кудрявцеву. Стелла внимательно поглядела в тёмные глаза таинственного человека, сыгравшего по её мнению немаловажную роль в разрешении инцидента.

— Вы смелая девушка, Стелла, вам неведомо чувство страха, — с еле заметным акцентом на русском языке проговорил Ридан.

— Спасибо… а вы хорошо говорите по-русски.

— Я изучал «язык» в университете Дружбы народов, да и сейчас частенько практикуюсь в общении с друзьями.

Группа пьяных хулиганов уже скрылась из видимости, и Станислав Алексеевич предложил немного прогуляться по набережной. Молодые люди с удовольствием приняли приглашение. К некоторому удивлению Кудрявцевых — Олег оказался эрудированным собеседником, хорошо знавшим не только историю своего городка, но и многое другое.

Прислушиваясь лишь краем уха к познавательной беседе, Стелла попыталась разговорить нового знакомого.

— Ридан, а как вы познакомились с Олегом?

— Вас удивляет наша дружба?

— Да, наверное…

— Всё просто, Стелла, когда-то мы вместе учились в университете на историко-филологическом, с тех пор и дружим. Зачастую первые впечатления о человеке бывают обманчивыми. Не так ли?

С нескрываемым интересом Стелла поглядела на Олега, размышляя о загадках, таившихся в каждом человеке.

— А вы хорошо знаете себя, своё прошлое и будущее? — спросил Ридан словно прочитав её мысли.

— Себя и своё прошлое? Ну, наверное… хотя, иногда мне кажется…

Ридан как бы невзначай прикоснулся к руке девушки и внимательно поглядел в её глаза:

— Внутри каждого из нас есть «потайная дверь» скрытая от обычных чувств. Тайна, укрывающаяся за ней, порой не даёт нам покоя всю жизнь. Вам это знакомо?

— Да… Но как же открыть её?

— Вы хотите знать? — спросил мужчина, всё глубже проникая в Стеллу своим магнетическим взглядом. — Этот ключ находится в вашем сердце. Поймите его и перед вами откроются двери вашей души.

— Всё это непостижимо для моего ума…

— Вы правы, умом невозможно постичь всю глубину истины, но глазом Данг-мы, — Ридан взял паузу и ослабил свой взгляд. — Но всё же вначале необходимо услышать своё сердце.

— Продолжайте, Ридан, — попросила девушка, завороженная его голосом, проникавшим в самые глубины её души.

— Стелла, мы с вами обязательно поговорим об этом ещё не раз, данная тема не приемлет поспешности. А сейчас нам пора откланяться, завтра мне предстоит небольшое путешествие, но вскоре мы вновь увидимся.

За разговором они даже не заметили, как подошли к калитке дома Елены Николаевны.

Простившись с молодыми людьми, Кудрявцевы направились к своему флигельку. Проходя мимо Тора, Стелла успела потрепать его за загривок, в ответ — пёс довольно заурчал и лизнул девушку в руку.

Наступила ночь, все уже давно спали, но Стелла всё ещё находилась под впечатлением минувшего вечера. Чтобы не мешать родителям она вышла в сад. Её чувства путались, а смутные видения, наполненные странными событиями, будто пытались о чём-то поведать. Но рождавшиеся в её сознании образные картинки почему-то рассыпались, не в силах собраться в единую мозаику. Внезапно голова Стеллы закружилась, завибрировала вместе с окружавшим её пространством, которое тут же замельтешило бесчисленными светлячками. Последнее, что она помнила — как земля ускользает из-под ног…

Девушка очнулась от утренней прохлады, заползающей в её тело надоедливыми мурашками. Оказалось, что всю ночь Стелла провела в саду на скамейке. Затёкшее тело поламывало судорогой, но её голова была на удивление ясной. Она как-то странно улыбнулась и направилась в дом.

Утром, как обычно, родители собирались на море.

— Вставай, красавица, проснись, — негромко произнёс отец, пощекотав девушке пятку ноги.

— Папа, не надо… я не пойду на пляж, — сонно ответила Стелла, натянув на голову простынь, — у меня болит голова.

— Девочка, может, ты вчера перегрелась на солнце? — забеспокоилась Вера Владимировна, дотрагиваясь до лба дочери, — Да нет, вроде бы не горячий… прими, доченька, таблетку цитрамона. Воды принести?

— Не надо, мам… посплю, и всё пройдёт.

— Вера, пускай она отлежится, мы вдвоём сходим, а вечером дочка присоединится к нам.

— Доченька, когда проснёшься, обязательно перекуси, завтрак найдешь на столе, — напомнила Вера Владимировна, погладив её руку.

— Ладно, мама… вы идите.

Но как только родители ушли, Стелла сразу же поднялась с кровати, приняла холодный душ и переоделась в удобную одежду. Бросив в спортивную сумку фляжку с водой, она быстро выбежала из дома. На остановке Стелла заскочила в первый подошедший автобус и сошла уже на окраине города. У обочины дороги девушка огляделась по сторонам, даже выражение её лица говорило о серьёзности намерений. На раздумье ей хватило одной минуты, после чего она направилась в сторону ближайших гор.

Чуть-чуть не дойдя до вершины, она остановилась, чтобы передохнуть и невольно засмотрелась на бескрайнюю гладь лазурного моря, сияющего в отблесках света. В другой стороне возвышалась нескончаемая горная даль, подёрнутая синеватой дымкой. Неповторимая природная красота отозвалась в сердце девушки нахлынувшими чувствами, от которых у неё перехватило дыхание…

Ещё прошлой ночью она поняла, что внутри неё, в глубине сознания семнадцатилетней девочки с недолгим жизненным опытом — таилось совершенно иное существо и теперь в природной тишине ей хотелось разобраться с появившимися ощущениями. Пытаясь расслабиться, она вдохнула полной грудью, уже чувствуя приближение ночного состояния…

Море… горы… я душа… небесная нимфа, невесомая и чистая… как непостижимо и легко…

Она летела в безмолвном океане ласкающего света, наслаждаясь своей невиданной свободой… Но внезапно всё изменилось: страшная буря настигла её, содрагая пространство жуткими стонами, слившимися с реквиемом боли. Душа сжалась в беспомощный комочек, укрывшись в тоненькой полоске исчезающего во мраке света. Тяжёлая чёрная тень нависла над ней, прожигая несчастную пленницу безжизненным взглядом. И не было исхода из беспросветной тьмы, сдавившей душу невыносимыми объятиями. А мгла всё кружила вокруг, пеленая её невидимой паутиной страха…

— Отпусти меня, — простонала душа.

Но в ответ от жуткого смеха содрогнулось пространство.

И вдруг в момент полного отчаяния она услышала далёкий голос:

— Девочка, вспомни, что я говорил тебе, в нём защита!

Тогда, собрав последние силы, она закричала:

— Сенза-а-а-р!

Ярый луч света тотчас же разорвал мглу, сжигая остатки её клочьев в сияющем огне! Не выдержав огненной мощи, взбешённая тень ретировалась в пустоту, а на месте, где только что исчез её след, душа увидела ослепительный лик своего Учителя…

VI

«Надменный» трёхэтажный особняк одиноко возвышался над берегом Мексиканского залива. Его архитектурная композиция не отличалась особой вычурностью, свойственной средневековым строениям, скорее, в ней преобладала современная мысль, где предпочтение отдавалось простым геометрическим формам. Лишь замысловатая металлическая лестница с оригинальными по исполнению поручнями несколько выбивалась из общего архитектурного ансамбля. От центрального входа она витиевато опускалась к пустынному песочному пляжу. Этот дом был специально построен на частной территории побережья западной Флориды для проведения нечастых, но важных встреч членов тайного общества — «Авичи». Таких загородных резиденций по всему миру было немало, но для сегодняшнего заседания был выбран именно этот. Тайное общество «Авичи» являлось верхушкой огромной иерархической пирамиды братства тёмных сил, её мозгом, распорядителем несметного капитала и незримым аппаратом управления политической системой мира. Восемь членов таинственной организации являлись редкими гостями газетных полос и телевизионных репортажей, но всё что происходило в мире капитала, политики, не обходилось без их непосредственного участия. Они контролировали практически все мировые экономические рынки, планировали выгодные для себя политические решения, оказывая тем самым влияние на судьбоносные для планеты события. Это только они развязывали захватнические войны с целью расширения сфер своего влияния, смещали неугодных правителей, навязывали выгодные для себя режимы. Костяк тёмного сообщества состоял из членов демонических кланов завоеванных в своё время Абаддоном. Пятеро из них были представителями — гаков, трое — асуров. Такое неравенство сложилось совсем недавно, с тех пор, когда воинственные асуры, отвечавшие за военный захват планеты, проиграли решающее сражение в битве с Надземным Братством. После чудовищной войны охватившей оба мира, произошёл политический передел, а позиции «тёмных сил» были значительно ослаблены. Именно тогда Абаддон и решил изменить тактику действий. Ставка была сделана на постепенный экономический захват мира с насаждением на порабощённых территориях порочной идеологии мнимой западной демократии, вследствие чего и было отдано предпочтение беспринципным и искушенным в таких делах гакам. В то незапамятное время общество и получило своё новое название.

Восемь влиятельных персон расположились за овальным столом из натурального мрамора на втором этаже особняка. Специально отведённая для подобных встреч комната была оборудована звуконепроницаемыми стенами и бронированными окнами. Все подступы к дому были блокированы многочисленной хорошо обученной охраной и просматривались системой видеонаблюдения. Девятым лицом среди присутствующих был демон Пахарад, правая рука самого Абаддона. По издавна сложившимся законам на подобных встречах никогда не произносились настоящие имена, а к Пахараду присутствующие обращались не иначе как — Сэр.

— Что сделано по реализации плана «Распятие»? — прогремел голос Пахарада.

— Сэр… ведётся планомерная работа по дискредитации идей коммунизма, как в странах Восточной Европы, так и в самом Союзе. Наши люди внедрены в правительства этих стран и уже действуют, — доложил председатель общества Годвин, давно полнеющий «человек» с красным лицом и маленькими цепкими глазами.

— Я что-то не наблюдаю заметных сдвигов в их работе! — нервно бросил высший демон.

— Это не так просто, Сэр, для полномасштабной работы необходимы огромные денежные вливания, — попытался оправдаться Малех, человек восточного типа с бегающими, хитрыми глазками. — Чтобы наладить дезинформацию мы должны купить с потрохами правительства этих государств…

— А что у вас на это нет денег?! — взревел Пахарад. — Или вы не понимаете своими заплывшими торгашескими мозгами, что если мы через десять-двенадцать лет не развалим эту систему и не поставим Россию на колени, то вы всё можете потерять!

— Да, конечно, Сэр, мы это прекрасно понимаем и всё сделаем как надо, — шепелявым голосом заверил Годвин.

После короткой паузы слово взял подтянутый крепкий Ирм:

— По расчётам наших аналитиков идеология коммунизма практически исчерпала себя, на сей момент это всего лишь пустая безжизненная ширма, а политическая верхушка этих государств уже не в состоянии руководить массами, взывая только к идейности. Они давно дискредитировали себя, погрязнув во лжи и лицемерии. В эту идею верят лишь простые люди, да и то в основном — военного и послевоенного поколений.

— Так вы помогите сломать этот ветхий сарай! Ещё немного усилий и он рухнет! — засмеялся немного отошедший Пахарад и махнул рукой, чтобы продолжали.

— Сэр, ключевой момент плана заключается в разделении социалистического лагеря и самого Союза на обособленные государства, чтобы в дальнейшем взять под контроль их экономику. Мы планируем затащить все эти страны и в первую очередь — Россию в долговую яму и лишить их экономической самостоятельности, параллельно насадив нашу идеологию.

— Задача состоит в том, чтобы посеять хаос в сознания людей, предложить им образ жизни самого примитивного плана, основанный лишь на яром эгоизме самости, — добавил Жорес.

Пахарад сделал знак, чтобы все замолчали:

— Запомните раз и навсегда, в первую голову нам нужна — Россия, с остальными не будет больших проблем. Самый удачный момент уже наступил, из молодого поколения русских можно лепить всё что угодно, неокрепший в испытаниях материал очень податлив. Как только наши друзья в Союзе помогут нам развалить его, вы должны сразу же затопить сознания людей самым низменным, бездуховным и собственническим. Посейте раздоры между народами этих стран, предложите им иную реальность, не несущую ничего кроме проявления инстинктов себялюбия, жестокости и похоти. Вы должны привязать человека к его плоти и потребностям, связанным с ней. Погрузите Россию в это топкое болото материи, пусть она преет там и разлагается! Толпы напрочь должны забыть о своих душах и духовности, их удел — ползать по земле в рабском угодничестве перед нами! И меня не волнует, как вы это будете реализовывать, я хочу видеть только результат. Ты понял, Годвин?!

— Да, Сэр, план уже действует.

— И ещё, России необходимо навязать разветвленную систему внутренней коррупции, во всей вертикали аппарата чиновников. Подкуп, взятки, шантаж, делайте что хотите, но никакие финансовые решения во благо страны не должны быть реализованы! Запомните, все финансовые потоки должны рассеиваться, не доходя до конечного потребителя в этой стране, деньги должны исчезать в никуда, это в худшем случае, а в лучшем — обязаны питать нашу систему! Продолжайте.

— Сэр, план по подмене ценностей прошлого нами продуман, — уверенно начал монолог низкорослый и кругленький Наль, — мы планируем на постсоветском пространстве посеять новый образ жизни, предоставив его в красивой упаковке добродетели, чтобы толпы его приняли «на ура», как долгожданную мечту о свободе и демократии. Пока они плавают в эйфории этой мечты, сами не заметят, как продадут нам свои души. Для реализации всего плана мы подготовили специальные благотворительные фонды якобы по оказанию помощи нуждающимся странам. Но на самом деле они будут спонсировать реакционно-националистические и религиозные организации, реализующие политический захват власти. Спустя некоторое время Россия останется в полной изоляции, и мы наконец-то поставим её на колени.

— Кроме того, мы продумали систему информационного штурма, который через средства массовой информации должен навязать новый уклад жизни для русских, — добавил Годвин. — Задумка состоит в культивировании у толпы потребительского сознания через нашу киноиндустрию и информационную пропаганду западного образа жизни, естественно, с учётом воспитания вкуса к безнравственному искусству и зрелищным шоу. Рано или поздно подмена ценностей приведёт к расслоению в обществе. А так же мы планируем вмешаться в систему образования русских, предложив им наш вариант обучения. Суть его состоит в том, чтобы до минимума сузить мировоззрение подрастающего поколения, окутав его холодным цинизмом и собственичеством. Нам нужны лишь узкоспециализированные работники, не претендующие на поиск «высоких материй». Вся их культура в конечном итоге должна потонуть в инстинктах невежества и пошлости. Тогда безо всякого военного вмешательства мы и поработим эту страну!

— Ну, это уже кое-что, — Пахарад поднялся из-за стола, явно пребывая в хорошем настроении. — Но не расслабляйтесь и держите всё под контролем, настоящая работа не может отпускаться до самотёка.

Теперь у него были неплохие известия для своего Хозяина.

— А сейчас я хочу услышать об испытаниях оружия массового поражения, в частности меня интересует — биологическое, генное и психическое.

— Сэр, я доведу информацию, — произнёс высокий асур Хлаг. — В наших лабораториях уже выращены биологические вирусы нового поколения, способные к разновременному проявлению, в том числе и к замедленному действию с растянутым инкубационным периодом. На африканском континенте мы отрабатывали систему их применения с расширением сектора и дальности. Результаты ошеломляющие! Вирусы наносят поражение на значительных расстояниях от источника, но с трудом поддаются выявлению. Что касается генного оружия, то и в этом направлении мы продвинулись далеко. Нами выявлены механизмы, влияющие на изменение структуры ДНК человека. Воздействия на генетический аппарат, способны вызвать значительные генные изменения вплоть до низшей мутации. Заданное программирование может привести к потере психического здоровья, либо к полной управляемости отдельных групп людей. Воздействие может производиться и избирательно на отдельные этнические слои социума. Психическое оружие уже применяется нами в отдельных регионах планеты в основном как направленное инфразвуковое излучение. У толпы оно вызывает эффект тревоги, паники и необъяснимого страха. Так же прошли испытания СВЧ-оружия, выводящего из строя нервную систему и структуры головного мозга, вызывая шумовые галлюцинации. Его так же можно эффективно использовать для подавления компьютерных систем, которые в ближайшие годы станут базовой составляющей любой современной техники.

— Ты закончил? — спросил Пахарад.

— Если кратко, то да.

— Так… подготовь весь подробный материал об исследованиях наших лабораторий и обо всех проведённых испытаниях. Мы изучим информацию и примем решение. Материалы закодируй в звуковые сигналы и перенеси на электронные носители. Использовать их только под грифом секретности — «ноль». Ты понял?

— Я всё сделаю, Сэр. Если желаете увидеть практическое применение наших средств, то можно устроить.

— Пожалуй, так и сделаем. Годвин, полетишь с нами.

— Понял, Сэр.

— Да, как обстоят дела с пришельцами? — напомнил Пахарад.

— Сэр, мы обнаружили одного из них, — самодовольно пробасил могучий Лаэрт. — Он воевал в Афганистане, где получил тяжёлые ранения, а теперь находится на излечении в московском госпитале. Прикажете его уничтожить?

— Не торопись, — Пахарад отошел в сторону, настраиваясь на телепатическую связь с Хозяином.

— У вас есть возможность воздействовать на его сознание? — поинтересовался Пахарад.

— Да, Сэр, это возможно, в госпитале есть наши люди.

— Тогда сделаем следующее, продумайте операцию по очистке и перекодировке его прежнего сознания, пускай поживёт новой жизнью. Хозяин считает, что смерть слишком лёгкое для него наказание, пускай окончательно провалится в омут созданной нами иллюзии и утонет там. Ну а потом, быть может, мы его и подберём! — глухим хохотом Пахарада отозвались стены комнаты.

После того, как все вопросы были обсуждены, Пахарад, Годвин и Хлаг, опустились на лифте в самую секретную часть особняка, его подземные галереи. Пройдя под каменным сводом тоннеля, они очутились в огромном ангаре, где размещалось несколько необычных универсальных аппаратов. Три из них были эллипсовидной формы, а один напоминал цилиндрическую капсулу с закруглёнными концами.

— Прошу, — произнёс Хлаг, приглашая демонов проследовать за ним.

На механическом трапе они поднялись к специальной платформе, у которой «швартовался» светло-серый лайнер. Как только демоны устроились в кабине, заработали почти бесшумные двигатели, и универсальный аппарат плавно заскользил по электромагнитной направляющей в сторону Мексиканского залива. В конце тоннеля автоматические ворота выпустили капсулу из своего укрытия, но пролетев над поверхностью залива всего несколько морских миль, она неожиданно погрузилась в воду. В подводном режиме они миновали Флоридский пролив, и вынырнули уже в Атлантическом океане в районе Багамских островов. Повисев в воздухе буквально несколько секунд, аппарат, стремительно набрав скорость, понёсся сторону открытого океана. В непосредственной близости от Бермудских островов Хлаг резко повернул вправо, меняя траекторию полёта.

— Сейчас мы опустимся в океанический разлом, в его глубине находится одна из наших баз, — произнёс он.

— Вези кормчий, только не утопи! — усмехнулся Пахарад.

— Никогда, Сэр, это моя стихия.

Хлаг сбавил скорость и медленно опустил аппарат в океаническую пучину, разгоняя в разные стороны напуганных обитателей подводного мира. Пройдя под водой несколько десятков миль, они стали спускаться в мрачный разлом. С каждой минутой погружения на глазах у демонов скудела подводная жизнь, солнечный свет уже не проникал на эти глубины, а давление нарастало с неимоверной силой. Наконец, Хлаг выровнял курс и направил аппарат вдоль поверхности разлома в сторону мерцающих огоньков. Вскоре они уже подходили к глубоководной базе, напоминающей гигантскую мидию, окружённую по периметру жёлтыми и красными огнями. Когда аппарат сблизился с базой, автоматически открылись впускные шлюзы, пропустившие гостей в первый камерный отсек. После швартовки в транспортном накопителе демоны направились в секретную лабораторию.

Помещение командного центра лаборатории было оборудовано по последнему слову технического развития ещё недоступному даже воображению землян. Через плазменные экраны мониторов отслеживались все сектора, прилегающие к Бермудским островам, океанская даль, как на ладони лежала у невидимых наблюдателей, находясь под полным их контролем. Работавшие в командном центре специалисты поприветствовали вошедших демонов почтительными поклонами.

— М-да, неуютно же у тебя здесь, Хлаг, — иронично отметил Годвин.

— Это ты, Годвин, привык к роскоши, а мои «люди» столетиями так живут и не ропщут!

— Ну извини, каждому своё.

— Хватит болтать! — прикрикнул на них Пахарад. — Давайте займёмся делом.

Непрекращающаяся борьба за место под солнцем между кланами асуров и гаков уже порядком поднадоела Пахараду, поэтому в подобных случаях он жёстко и недвусмысленно ставил противоборствующие стороны на место.

Непроницаемый Хлаг подал своим помощникам знак рукой, и они повели расширенный поиск водных объектов.

— Сэр, сейчас мы найдём какое-нибудь плавающее средство с людьми на борту и проведём небольшой эксперимент, — доложил он Пахараду.

— Конкретнее, что ты хочешь мне показать?

— Мы продемонстрируем вам способы психического воздействия на полевые структуры человека, а после вы увидите в действии «Поцелуй времени».

Не прошло и пяти минут, как на мониторах появился небольшой рыболовецкий сейнер под пуэрториканским флагом.

— Сэр, можно приступать? — обратился Хлаг к Пахараду.

— Начинай.

Хлаг кивнул своим «людям», после чего на внутренних мониторах появилась техническая часть лаборатории, через которую наверх стал подниматься универсальный импульсно-частотный излучатель. Его головная часть в виде вогнутой сферы выдвинулась над подводной базой и занялась поиском заданного объекта. Обнаружив объект, излучатель приступил к направленному импульсному воздействию.

На сейнере стали происходить невероятные события: в тревожной панике рыбаки метались по верхней палубе, явно находясь в неадекватном состоянии. Но затем поведенческие симптомы заметно изменились. Подопытные будто заразились какой-то агрессией и без видимых причин начали затевать драки, сопровождавшиеся отборной руганью. В конце концов, они дошли до того, что выбросили двух своих товарищей в воду.

— Мы постоянно меняем частоту воздействия, избирательно проникая на сопредельные полевые структуры, — пояснил Хлаг.

— Излучатель может подобрать частоту, соответствующую вибрациям ментальных полей? — спросил Пахарад.

— Конечно, но может возникнуть резонансный удар на этом уровне.

— Действуй!

Рыбаки уже валились на палубу, корчась от невыносимой боли, а у некоторых шла кровь из ушей и носа. А потом несколько человек уже по «доброй воле» выбросились за борт.

— А можно их ввести в состояние полного безразличия? — поинтересовался Годвин.

— Вполне.

Через минуту оставшиеся рыбаки уже безвольно сидели или лежали на палубе, не проявляя ни каких эмоций.

— Ну и на какие расстояния возможны воздействия? — осведомился Пахарад.

— Всё зависит от мощности источника питания и универсальности частотного преобразователя. Настоящая система способна эффективно воздействовать на тысячу морских миль при значительном секторе охвата. Но она не самая мощная.

— Сколько всего у нас таких баз?

— Всего пять, две их них в Тихом океане.

— Хорошо, я удовлетворён твоей работой. Не забудь об отчётных документах и помни о строгой секретности.

— Спасибо, Сэр! Я всё сделаю.

— И что у тебя на закуску?

— «Поцелуй времени», сейчас мы покажем его в действии.

Излучатель заработал снова, образовав вокруг сейнера светящееся облако, которое очень плотно обволокло корабль, после чего искусственное образование пришло во вращательное движение. Это видение походило на чудовищную воронку, словно в затяжном поцелуе засасывавшую в себя желанную добычу. Когда облако рассеялось, на месте сейнера резвились лишь океанские волны.

— И куда ты их отправил: в прошлое или в будущее? — усмехнулся Пахарад.

— В будущее, если оно у них есть…

VII

Стелла очнулась от осторожного прикосновения к её волосам. Открыв глаза, она увидела перед собой встревоженное лицо Олега.

— Опять вы? — ещё слабым голосом произнесла девушка. — Вы что следите за мной?

— Что вы, Стелла, я здесь оказался случайно… просто увидел вас на шоссе вот и всё…

— Не лгите, таких совпадений не бывает. Лучше расскажите правду, иначе я с вами не стану больше разговаривать! — не на шутку рассердилась девушка, приподнимаясь с земли.

— Ну хорошо, хорошо, вы правы, я заехал на пару минут к тёте Лене, и она попросила за вами присмотреть.

— И зачем за мной присматривать? — не сдавалась Стелла.

— Слишком уж вы вели себя подозрительно, она забеспокоилась.

— Так уж подозрительно… Хотя эта версия ближе к правде, но я всё равно вам не верю, вы не смогли развеять мои сомнения.

— Стелла, вы считаете меня лжецом? Чем я это заслужил?!

— Ладно, не обижайтесь, Олег, я погорячилась, — уже более отходчиво произнесла девушка. — Но я уже не понимаю этих странных случайностей… я не могу объяснить, что со мной происходит. Бред какой-то! И этот сон… свет, страшная тень, чьё-то лицо, никак не могу вспомнить его… пытаюсь, но не могу…

— Успокойтесь, Стелла, вы сильно испугались и бредили, наверно что-то привиделось, но это лишь сон, забудьте о нём. А раньше с вами такого не случалось?

— Нет, всё началось прошлой ночью.

— Может быть, это из-за вчерашнего инцидента?

— Не думаю, хотя…

— Не переживайте, всё будет хорошо!

— Я долго была без сознания? — задумчивым голосом спросила девушка.

— Нет, когда я подошёл, вы уже лежали. Ну, минут пять прошло не больше. Пульс был повышенным, но в целом состояние не вызвало у меня беспокойства. Я подложил вам под голову сумку, остановил кровь и вскоре вы очнулись. Слава богу, что головой не сильно ударились, только небольшая ссадина на лице.

Только сейчас Стелла почувствовала лёгкое жжение на щеке. В руке Олега она заметила мокрый платок, пропитанный красными пятнами. Видимо, им он и остановил кровь.

— Опять мне приходится вас благодарить, — произнесла Стелла, с улыбкой поглядев на него, — вы становитесь прямо моим ангелом-хранителем.

Парень пожал плечами, сделав вид, что не понял её иронии.

— Давайте я отвезу вас домой, — предложил Олег, помогая девушке подняться.

Они стали спускаться к шоссе, где парень оставил машину.

Олег высадил Стеллу возле дома, а сам уехал по своим делам. Зайдя во двор, девушка застала хозяйку за пересаживанием цветов на клумбе.

— Здравствуйте, Елена Николаевна. Как красиво получается у вас! — первой заговорила Стелла.

— Здравствуй, Стелла, — улыбнулась женщина. — А цветами я уже давно занимаюсь, поэтому и дело спорится. Что-то ты сегодня одна… А где родители?

— Наверное, на море ещё, — пожала плечами Стелла.

— Разве ты не с ними была?

— Нет, я в горы ходила.

— Одна?!.. И не страшно тебе было?

— Ничуть. А это вы сказали Олегу присмотреть за мной?

— Признаюсь. Мне не очень понравилось твоё состояние… ты так быстро выбежала, вот я и позвонила Олегу. Значит, это он нашёл тебя?

— Да, он.

«Только непонятно как, — подумала она, — да и версия у Елены Николаевны несколько другая».

Стелла подошла к цветнику и вдохнула в себя тонкий аромат роз.

«Интересно, зачем им понадобилось скрывать правду?»

— Что у тебя с лицом? — поинтересовалась Елена Николаевна, заметив рану на её щеке.

— А, это?.. Да так, о камень ударилась.

— Не беда, сейчас обработаю, подожди здесь.

Елена Николаевна забежала в дом, и обратно уже появилась с пузырьком перекиси водорода и ватой.

— Подставляй щёку, девочка, это не больно.

Хозяйка обработала ссадину и что-то быстро проговорила шёпотом.

— Ну вот и всё, к вечеру ранка затянется.

— Спасибо, Елена Николаевна.

— Да не за что, милая.

— Елена Николаевна, вы, пожалуйста, не говорите родителям, что я ходила в горы.

— Хорошо, Стелла, если для тебя это так важно, не скажу.

— Спасибо.

Они обменялись с ещё несколькими фразами, и девушка направилась к флигельку.

В комнате на своей кровати она увидела книгу.

«Глаз Данг-мы, Елена Рерих», — прочитала девушка, беря книгу в руки. — «Да-а, ещё раз убеждаюсь, что эти встречи не случайны… Почему же они так меня опекают? Где же спрятан ключик от тайны, может быть — в книге? Ну что ж, посмотрим».

Стелла прилегла на кровать и с интересом принялась за чтение. Чуть позже на одном из абзацев она задержала внимание дольше обычного:

«Высшее достижение йога есть открытие Глаза Данг-мы, и это не есть то, что мы называем ясновидением, но именно пробуждением чувствознания, которое есть следствие тысячелетних накоплений, непрестанных духовных устремлений и самоотверженных жизней; следствие, отложенное в виде тончайших энергий в Чаше».

«Не зря Ридан говорил о потайных дверцах души, он пытался на что-то намекнуть… видимо, он не мог или не захотел открыто сказать об этом. Значит, потрудиться придётся мне самой», — рассудила Стелла.

Ближе к трём часам дня с пляжа вернулись родители. Как выяснилось, на этот раз «слегка» переборщившие с принятием солнечных ванн.

— Говорил же — до двенадцати уходить нужно, но тебе всё мало и мало! Теперь пару дней придется пропустить, — укоризненно выговаривал жене Станислав Алексеевич.

Вера Владимировна только отмахнулась, не желая вести бессмысленный диспут.

— Как, дочка, самочувствие? — морщась от боли, проговорила мать.

— У меня-то всё нормально, чего не скажешь о вас. Придётся вас полечить!

Не теряя времени даром, Стелла уложила родителей на кровати и принялась обрабатывать покрасневшую кожу простоквашей. При этом Вера Владимировна непритворно охала, а Станислав Алексеевич, хотя и стойко переносил нешуточные муки, но ещё успевал сетовать на неуёмность жены.

— Да ладно вам, уже завтра всё пройдёт! — попыталась успокоить их Стелла.

— Вряд ли, два дня минимум, — не соглашался отец, — ну ничего, это нам обоим урок…

— Стасик, ты иногда бываешь таким вредным! — обиженно произнесла Вера Владимировна.

— Не известно у кого её больше.

Родители не сразу заметили ссадину на лице дочери, но расспрашивать особенно не стали, удовлетворившись её ответом. Возможно, свои проблемы сейчас занимали их сильнее. После лёгкого обеда на свежем воздухе «пострадавшие» отправились отдыхать во флигелёк, а девушка осталась в саду изучать книгу. Временная нетрудоспособность отца с матерью, как бы кощунственно это не звучало, была сейчас на руку Стелле. В последние дни вопросов накопилось немало, вот она и решила во что бы то ни стало подобрать «ключик» к разгадке свалившихся на неё тайн. Увлечённая чтением, она даже не услышала, как подошёл Олег. От неожиданности Стелла вздрогнула, но временное замешательство сразу же сменилось лукавой улыбкой на её лице. Несомненно, Олег вызывал у неё симпатию, но как любой красивой девушке знающей себе цену ей не терпелось поиграть с ним.

— А-а, это снова вы, мой неискренний, но верный друг. Какую историю на этот раз расскажете, чтобы потешить доверчивую девушку?

— Сударыня, откуда столько предвзятости, чем же я заслужил такое отношение? — подыграл ей парень.

— А сами-то не догадываетесь, доморощенный детектив? Ваша ложь раскрыта, кайтесь и молите на коленях о прощении!

Смуглое лицо Олега покраснело от смущения, когда он встал на колено и поцеловал ей руку:

— Простите, сударыня, я искуплю свою вину.

Теперь уже смутилась она. Возникла неловкая пауза.

— Я собственно заскочил по делу, — первым произнёс Олег, — хотел пригласить вас в Абхазию… вместе с родителями, разумеется.

— Вы разве не на работе? — удивилась Стелла, напрочь забывая о своей игре.

— В отпуске я на две недели, так что полностью в вашем распоряжении.

— Ой, как жалко! Сегодня, как назло родители сильно обгорели на солнце… Даже не знаю, смогут ли поехать.

— А вы сможете? — с надеждой спросил Олег.

— Ну, не знаю, не знаю… мы слишком мало знакомы, — игриво произнесла девушка.

— Стелла, разве я не вызываю у вас доверия?

— Я не это имела в виду…

— Тогда я не вижу препятствий.

— Хорошо, подождите здесь, я спрошу.

Войдя во флигель, она увидела, что родители уже не спали, а просто лежали под простынями.

— Как самочувствие пациентов? — шутливо поинтересовалась Стелла. — Доктор желает знать только правду.

— Немного получше, спасибо, доченька, — улыбнулась мама.

— И моё ничего, жить буду, — вторил ей отец.

— Родители, миленькие, Олег приглашает нас в Абхазию, завтра. Как вы на это смотрите?

— Вряд ли, к утру мы точно не отойдём, — отрицательно покачал головой отец, — столько километром трястись в машине с обожжённой кожей… нет, наверно.

— Папа прав, такая поездка не будет в радость, извини, доченька, — поддержала отца Вера Владимировна.

— Если вы не в состоянии, может, мы вдвоём поедем? Не возражаете?

— Почему бы и нет, Олег парень серьёзный, я ему доверяю, — рассудил Кудрявцев и хитро улыбнулся:

— А ты, дочка, ему явно нравишься. Не замечала разве?

— Папа, перестань… не смущай меня.

— Ладно, Стеллочка, мы уже были когда-то в тех местах, а ты съезди, не пожалеешь, там очень красиво, — разрешила Вера Владимировна.

— Спасибо, родители! — обрадовано воскликнула Стелла, по очереди целуя мать с отцом. — Пойду, обнадёжу кавалера, а то уже заждался.

Олег сидел на скамейке и нервно барабанил пальцами по столу. Увидев девушку, он моментально вскочил, с надеждой поглядев на неё. Чтобы немного помучить своего нового друга, Стелла сделала двусмысленную паузу, напевая куплет популярной песни.

— Ну как?! — нетерпеливо спросил парень.

— Пляшите, Олег, едем вдвоём.

— Отлично! — искренне обрадовался молодой человек. — Выезжаем завтра в семь утра, будьте готовы.

Он быстро поцеловал девушку и, не дав ей опомниться, выбежал на улицу, оставляя за собой лишь её недоумённый взгляд.

Они выехали из города ещё с утренней свежестью и устремились по пустынному шоссе. Только ближе к Абхазии стали появляться первые редкие потоки встречных машин. Дорога то вытягивалась в струну, то петляла вдоль заросших горных массивов, минуя зелёные луга и утопавшие во фруктовых садах сёла.

— Удивительные места! — с восхищением отметила Стелла.

— Самое удивительное ещё впереди, скоро всё увидите сами. Да, совсем забыл, загляните в бардачок, Ридан передал вам подарок.

— Подарок? — переспросила она.

В руке девушки оказался затянутый шнурком шёлковый мешочек. Раздвинув его, она извлекла содержимое. На её ладони лежал изумительный по чистоте минерал.

— Ах, какая красота! Это горный хрусталь, да?

— Да, хрусталь… и не совсем обычный, — таинственно проговорил Олег.

Поначалу прохладная сфера минерала показалась девушке настолько правильной и прозрачной, что она невольно подумала:

«Прямо, как девичья слеза».

Однако приглядевшись, Стелла увидела в самом центре камня сияющую на солнце снежинку, но когда она повернула хрусталь, то с удивлением обнаружила вместо снежинки прозрачную розу. В этот момент минерал ожил в руке девушки приятным пульсирующим теплом, его тоненький ручеёк тот час же устремился вверх к её груди, наполнив сердце ощущением непередаваемого блаженства.

— Наверно, это очень дорогой подарок, я не смогу его принять, — с нотками сожаления произнесла Стелла.

— Не обижайте моего друга отказом, — сказал Олег, увидев колебания девушки. — Он не всем дарит такие подарки… и если вы удостоились его внимания, значит, заслуживаете того. В минерале скрыта великая сила, позволяющая его владельцу утончать свои интуитивные способности. Это камень мистиков и ясновидящих.

— Но я не понимаю, чем заслужила его внимание.

— Стелла, вы, наверное, заметили, что Ридан человек необычный… и то же самое он увидел в вас. Не подумайте ничего двусмысленного, это не подарок мужчины понравившейся женщине, но скорее приглашение в иной мир, скрытый от непосвящённых.

— Хорошо, Олег, я приму его, — быстро сдалась Стелла, — тем более он мне по душе. А Ридану предайте мою благодарность.

— Нет, вы сами ему об этом скажете, — подмигнул ей Олег. — Вот и Гагра уже на горизонте!

Стелла совсем забыла спросить о таинственном появлении первого подарка и во все глаза стала разглядывать раскинувшийся вдоль побережья южный городок. По проспекту Руставели, стеснённому с двух сторон экзотическими пальмами и величественными кипарисами, они въехали в старую Гагру. Со стороны моря открывался вид изумительной по красоте бухты, а слева проплывали старинные замки, особняки и здания санаториев. Они остановились возле самого знаменательного места в городе — Колоннады, представлявшую собой полукруглую аркаду, в центре которой находился фонтан. Оставив снимки на память, они ненадолго спустились к морю. Погода была прекрасной и пляжи уже постепенно заполнялись беззаботными отдыхающими.

Дальше их путь лежал в Новый Афон. По приезду на место Олег припарковал машину невдалеке от Новоафонского монастыря и предложил Стелле осмотреть соборный комплекс.

— Взгляните, Стелла, между корпусами монастыря расположен Пантелеймоновский собор, — произнёс Олег, показывая на высокие строения.

— Да, вижу… А разве мы вовнутрь не пойдём?

— К сожалению, он закрыт для посещения притом уже давно ещё с первые лет советской власти. Но рано или поздно всё вернётся на круги своя, я так думаю. А когда-то монастырь являлся духовным центром православия на Кавказе.

— А что вы о нём ещё знаете?

— Не так много… знаю, что собор построен в конце девятнадцатого века в честь великомученика Пантелеймона, а его проект был задуман в ново-византийском стиле. Говорят, что монахи сами строили этот комплекс. Для расчистки площадки им даже пришлось срезать часть горы. А со временем они разбили на горных склонах фруктовые сады, и стали возделывать землю под овощные поля. Да, ещё монахи занимались пчеловодством, у них были свои пасеки. Представляете, они имели даже собственную гидроэлектростанцию! Вот так!

— Как интересно! Выходит, что монахи были вполне независимы от внешнего мира?

— Получается так.

— Олег, а вы верующий человек? — неожиданно спросила девушка.

— Хороший вопрос… все мы должны во что-то верить, иначе утратим смысл самой жизни.

— Нет, вы не поняли, я про веру в Бога.

— И я про неё, только каждый понимает веру по-своему. Но вера и любовь это наш единственный путь в жизни.

— Да, вы правы, я тоже об этом постоянно думаю, особенно в последнее время…

Стелла в задумчивости поглядела в сторону монастыря и быстро перекрестилась.

А затем с экскурсионной группой они спустились в Новоафонскую пещеру, скрывавшую тайну Иверской горы до второй половины двадцатого века. Они не торопясь обошли её сказочные залы в обликах причудливых галерей, таинственных гротов с зелёными озёрами и сталактитовыми чудесами подземного мира.

— Как впечатления? — поинтересовался Олег, когда они поднимались на поверхность.

— Волшебный мир! Просто сказка какая-то, я не видела ничего подобного! — воскликнула она.

— Стелла, вы очень чувствительная девушка и тонкая натура.

— Разве это плохо?

— Напротив, это редкость в наше время.

— Только не перехвалите, а то загоржусь. Не подступитесь! — рассмеялась девушка. — А что в нашей дальнейшей программе?

— Теперь только в горы, там скрывается жемчужина этих мест — озеро Рица.

— Тогда везите, мой осведомлённый друг, к познанию иных тайн природы! — с показным пафосом заявила Стелла.

Молодые люди продолжили своё паломничество по природным уголкам Абхазии. Первозданная красота этих мест сильно волновала Стеллу, а легенды, поведанные ей Олегом, были запечатлены самой природой в таинственных водопадах, озёрах, реке. Свой путь они продолжили по ущелью реки Бзыбь, стремительно убегающей к низкогорью. Всё выше и выше они забирались в горы, петляя между высокими грядами густых зелёных лесов, и только на середине пути решили сделать небольшую остановку возле голубого озера.

— Интересно, а почему его называют голубым? — осведомилась Стелла.

Олег не задумываясь, ответил:

— Но оно действительно — голубое, его дно покрыто отложениями лазурита. Попробуйте воду из ручейка, она очень вкусная.

Стелла воспользовалась его советом, зачерпнув ладошкой прозрачную воду.

— Вкуснотища!

С берега она легко прыгнула на большой камень и с него умылась озёрной водой.

— Всё, Стелла, теперь вы сохраните свою молодость навсегда и будете ещё краше. Эта вода волшебная! — весело произнёс Олег, любуясь девушкой.

Она озорно брызнула на него волшебной водицей:

— Пускай и вам немного достанется!

Тем временем туристы с воодушевлением набирали «воду молодости» в бутылочки, видимо, мечтая поскорее вернуться в детство.

Дальнейший маршрут проходил через таинственное Юпшарское ущелье, практически сомкнувшееся в одноименный скальный каньон со свисающими красно-зелёными мхами. За несколько минут салон автомобиля успел наполниться непередаваемыми запахами самшита. Вскоре они уже подъезжали к конечному пункту путешествия. Оставив машину на стоянке, молодые люди прошли на смотровую площадку перед озером Рица. Пред ними открылась неповторимая картина во всём величии раскрывающая красоту этих мест: бирюзовую гладь высокогорного дива торжественно охраняли могучие великаны, заросшие непроходимыми лесами, а на их вершинах лежали белоснежные пряди зимы. Стелла вновь ощутила себя в волшебной сказке:

— Господи… это немыслимо! Не знаю даже как всё это вместить в себя…

— Я рад, что вам понравилось.

— Просто душа поёт! Олег, с вами такое случалось?

— Немногие могут услышать её, но вам, Стелла, дано редкое счастье.

— О чём вы?.. Я не понимаю вас, Олег? — девушка с недоумением поглядела на него.

Он взял её руку и с грустью произнёс:

— Очень скоро нам предстоит расстаться, возможно, навсегда… так сложилась судьба и ничего с этим не поделать. Но я никогда не смогу вас забыть, Стелла…

Девушка закусила губу и промолчала, лишь мочки её ушей залились нежно-розовым цветом. Она и сама понимала всю ненужность слов, и просто с благодарной теплотой пожала ему руку.

— Не будем больше о грустном, — уже спокойно сказал Олег. — Давайте лучше перекусим. Наверно, проголодались?

— Да, пожалуй.

Олег со Стеллой расположились в одном из кафе. Мимо них по озеру проплывали катамараны и прогулочные лодки, а вдоль набережной беззаботно прогуливались отдыхающие. Они сидели напротив друг друга в окружении таких же счастливых людей, вдыхавших аппетитный дымок от мангалов. В эти минуты им было просто хорошо вдвоём.

Вскоре им принесли две порции ароматного мяса с овощами и зеленью.

Когда они управились с обедом, Олег поинтересовался:

— Стелла, если не секрет, что вы почувствовали, рассматривая хрусталь?

— Не секрет. Сначала я разглядела хрупкую снежинку, но почти сразу она превратилась в прекрасную розу… А потом я ощутила тепло, такое необыкновенное…

— Странно.

— Отчего же?

— Дело в том, что минерал абсолютно чистый, внутри него не может быть ничего.

— Но, Олег, поверьте, этого невозможно не заметить! — воскликнула она.

— Прав был Ридан, вы необыкновенная девушка, — задумчиво произнёс парень. — Созерцающий этот камень видит лишь то, что близко его душе.

— И что же близко моей?

— Наверное, красота.

— Не знаю, может, вы и правы… И поэтому мне так не хочется уезжать. Здесь всё так загадочно, необычно.

— А кто нам запретит побыть здесь ещё? Когда скажете, тогда и поедем.

Молодые люди направились вдоль набережной, болтая о всяких пустяках, но в тоже время понимали, как неумолимо приближается миг расставания с этими прекрасными местами. Стоя на смотровой площадке, они с тёплой грустью попрощались с озером, надеясь когда-нибудь вернуться в эти края.

Знакомый дорожный серпантин теперь уже нёс их вниз, к подножию гор.

— Олег… остановите машину, — с трудом выдавила из себя Стелла.

— Что случилось, вам плохо?!

— Парень резко свернул на обочину дороги и остановился.

— Снова приступ… как тогда, — через силу проговорила она, выходя из машины.

Стелла перешла дорогу, спустилась к реке и уже там упала на колени, обхватив голову руками. Олег присел рядом и попытался заглянуть ей в глаза, но увидел лишь нестерпимую боль. И в этот момент сердце парня сжалось от ужаса, ему показалось, что лик самой бездны глядит на него, взывая его дрогнувший разум. Он резко отшатнулся, теряя равновесие, но успел увидеть, как девушка безвольно повалилась на камни…

Голова Стеллы уже несколько минут покоилась на коленях Олега, а он нежно гладил её смоляные волосы. Стремительная река несла свои потоки куда-то вдаль, обдавая молодых людей прохладными брызгами…

Душа вновь уносилась во мглу отчаяния, разрываясь от боли и невыносимой тоски, и казалось, что омут безысходности уже не отпустит её никогда. Когда померк свет, опустошенная измученная душа вновь увидела — тень…

Как и в прошлый раз, тень пытала её своим безжизненным взглядом. Душа уже чувствовала, что теряет себя в бездне мрака, липкие тенёта страха обволакивали её со всех сторон, заставляя забыть себя. И не было уже сил противиться этому.

Наконец, тень заговорила. Казалось, что от её зловещего голоса похолодела вся округа:

— Теперь ты моя раба, я пришёл взять своё.

На мгновенье душа почувствовала, как тёплый лучик света коснулся её… она попыталась ощутить его ещё раз, но он отчего-то терялся… Тогда набравшись последних сил, она глубоко вздохнула и снова ощутила его тепло. Ухватившись за последнюю надежду, она позвала своего Учителя. Тень слишком поздно поняла, что невольница нашла силы бороться с ней, и когда тьму вновь разорвал луч ослепительного света, она попыталась захватить с собой душу, но уже не смогла…

— Прочь! — закричала воскресшая душа. — Уходи прочь!

Но ей ответила лишь тишина…

Молчком, Стелла зашла в реку и опустилась на колени. Олег не стал вмешиваться, а только наблюдал, пока вымокшая до нитки девушка не вышла на берег.

— Я же говорила, что вы мой ангел-хранитель, — раздался её утомлённый голос.

— Вы… вы вспомнили себя? — Олег вопросительно смотрел на девушку.

— А что я должна была вспомнить?

Но он уже почувствовал в её взгляде перемену.

— Стелла, мне не до шуток!

— Мне тоже, друг мой. Извините, такие потрясения сказываются на равновесии… да, я вспомнила себя, теперь можно не таиться.

— Нет, Стелла, секретность остаётся прежней, вас до сих пор ищут.

— Да, вы правы.

— Вам надо просушить одежду, снимите её, — предложил Олег.

Стелла сбросила промокшие шорты с блузкой и осталась в одном купальнике. Олег тщательно выжал вещи и разложил их на валунах.

— Немного посидим здесь, скоро всё подсохнет.

— Олег, что вам известно о нашей группе? — чуть позже спросила девушка.

— Не очень много, я выполнял указания Ридана, он больше осведомлён.

— Значит, в университете вы с Риданом не учились?

— Признаю, слукавили, но это была вынужденная мера. Я учился в другом ВУЗе, затем пришлось выполнять задание в одной из южно-азиатских стран, а в Адлер я вернулся совсем недавно.

— А Елена Николаевна — кто вам, или тоже придуманная легенда?

— Нет, Стелла, тётя настоящая, и она в курсе наших дел.

— Простите, Олег, будем считать, что допрос окончен.

— Я не обижаюсь.

— Мне необходимо срочно встретиться с Риданом, — твёрдо заявила она.

— Конечно, завтра я организую встречу, он уже должен вернуться.

Когда вещи просохли, молодые люди продолжили свой путь в Адлер.

В дороге они практически не разговаривали, Стелла с самого начала пересела на заднее сиденье и погрузилась в размышления. Понимая состояние девушки, Олег старался не беспокоить её вопросами. Лишь с наступлением сумерек они добрались до города. Отца с матерью Стелла нашла в саду за вечерним чаем. Судя по настроению родителей, прошлая ночь принесла им некоторое облегчение, а появление дочери только добавило положительных эмоций.

— Вот и путешественница наша появилась! — радостно заявил Кудрявцев. — А ты, Вера, переживала.

— Доченька, как мы по тебе соскучились! — принялась обнимать её мама.

— Вы сами-то как себя чувствуете?

— Да почти уже в норме, считай, что оклемались, — отмахнулся отец, — Ты лучше расскажи, как съездили?

Девушке пришлось обстоятельно рассказывать о своей поездке.

— У тебя даже глаза по-особенному светятся, — заметил наблюдательный отец. — Я рад, что тебе понравилось, Абхазия стоит того.

— Да?.. Надо будет поглядеть на себя в зеркало, — сделала удивлённый вид Стелла. — Немудрено, столько невероятных ощущений за один день…

— Мы с папой в тот раз тоже долго отходили от впечатлений, — добавила Вера Владимировна.

«Мои милые земные родители… нет, не только эти ощущения я имела в виду, знали бы вы, кто срывается в теле вашей дочери. Но вам лучше не знать никогда. Я всё равно люблю вас и всегда буду вам благодарна», — думала про себя Стелла, с нежностью глядя на Кудрявцевых.

Наступила ещё одна ночь. Родители уже спали, а Стелла сидела в саду, наблюдая за звёздным небом. В дымке Млечного пути она отыскала созвездие Стрельца и долго не могла оторвать от него взгляда; десятки световых лет отделяли её от «космического дома», но он казался ей, так близок. Девушка уже чувствовала, что психические изменения добираются до её высших центров, они оживали словно плод в материнском лоне, отдаваясь болезненными ощущениями. Но она прекрасно понимала, что тело должно привыкнуть к новому предназначению. Лишь только под утро Стелла позволила себе заснуть.

Как обычно Кудрявцевы поднялись пораньше и к своему удивлению обнаружили бодрствующую дочь.

— Что-то ты сегодня рано поднялась, дочка, даже будить не пришлось, — заметил отец.

— Милые родители, сегодня я дарую вам полную свободу, наслаждайтесь солнцем и морем без меня. Ну а мне предстоит свидание с одним молодым человеком.

— Я даже догадываюсь с кем, — произнёс отец, пряча хитрющую улыбку.

— Уж не влюбилась ли ты, дочка? — вопросительно поглядела на неё мама. — Вся так и светишься.

— Слишком заметно?

— Нам с матерью так показалось ещё вчера, — заключил Кудрявцев.

— Дочка, дочка, выросла ты уже и скоро улетишь из нашего гнёздышка навсегда, — Вера Владимировна с материнскою нежностью обняла девушку. — Но в любом случае держи голову на плечах, это мой тебе совет.

— Не беспокойся, мама, я умная девочка.

«Да, уже совсем скоро, мама, ты даже не представляешь, как скоро нам предстоит расстаться», — подумала она.

Родители отправились на пляж, а Стелла с нетерпением стала ожидать известий о встрече с Риданом. Её сердце приятно ёкнуло, когда по дорожке, ведущей к флигельку, раздались торопливые шаги.

— Здравствуйте, Стелла! Собирайтесь, наш общий друг будет на месте через двадцать минут, — произнёс запыхавшийся парень.

— Доброе утро, Олег, я готова, поехали.

Встреча была назначена в парке «Южные культуры». Они перебрались на другую сторону Мзымты, и девушка одна вошла в аллею парка. Направляясь к назначенному месту, Стелла мимолётно рассматривала южные растения, но больше всматривалась в прогуливавшихся людей, пытаясь отыскать среди них знакомое лицо. Возле пруда её окликнули. Она обернулась и увидела Ридана.

— Я же говорил, Стелла, что мы обязательно увидимся, — с улыбкой произнёс мужчина.

— Очень рада вас видеть, Ридан, я ждала этой встречи.

— Как ваше самочувствие? — с участием спросил он.

— Ощущения переполняют, но уже появилась боль. Ничего, буду терпеть.

— Мы постараемся облегчить ваши страдания, но основную тяжесть испытания всё равно придется нести вам. Так что крепитесь!

— Спасибо вам за поддержку, — ответила Стелла, — я хотела бы узнать о судьбе своих товарищей.

Ридан внимательно поглядел в её тёмно-вишнёвые глаза, ощущая за видимой хрупкостью девушки растущую силу.

— Четверо ваших друзей благополучно прошли через это испытание и уже полностью восстановились. Но, к сожалению, не обошлось без потерь. Погибла Сага… как мне потом открыли её настоящее имя — Авия Зира.

Ридан с тенью вины и в то же время с сочувствием поглядел на Стелу:

— Не уберегли мы её… мне очень жаль. Что касается Странника, то мы с трудом его обнаружили, но теперь он находится под постоянным наблюдением. Когда пробудится его сознание — неизвестно, Властелины кармы на совесть сделали своё дело.

Девушка совсем ненадолго отвернулась, переживая только что услышанное, но потом кивнула, чтобы Ридан продолжал.

— Насчёт вас, Стелла, у нас уже сложился определённый план. Вы вернётесь с родителями домой, и поступите в университет. С этим, я думаю, проблем не возникнет. Затем через пару месяцев мы организуем для вас перевод в Делийский университет по программе обмена студентами. В этом учебном заведении, как раз создаётся кафедра для иностранцев по новой методике обучения. Когда все формальности будут улажены, мы уведомим вас. Вам останется лишь уговорить своих родителей, что при вашем умении не составит большого труда. В Индии вы встретитесь с вашими друзьями и завершите восстановление. Впоследствии всей группе придется перебраться в гималайскую обитель нашего братства, тогда и начнется настоящая работа.

— Как вы видите моё восстановление в Адлере? — поинтересовалась Стелла.

— Я думаю, что вам необходимо избавиться от опеки родителей. Как это сделать придумайте сами, можете разыграть отношения с Олегом.

— Что мы уже и делаем, родители успели в это поверить.

— Не разубеждайте их в этом. Сейчас вам просто необходимо одиночество, в тишине вы сможете быстрее восстановиться. Каждое утро Олег будет заезжать за вами, и отвозить в горы, там вы будете углубляться в себя и вспоминать свои навыки. Он не будет вам мешать, но расположится неподалёку в пределах видимости. Кроме него поблизости будут ещё наши люди. А вечером снова домой.

— Хорошо, друг мой, так и сделаем.

VIII

В то время, как остальные сензарцы осматривали окрестности базы, специально подготовленной для их жизнедеятельности, Кадир ещё раз пытался оценить все «за и против» своего решения. Гора Белуха была выбрана им неслучайно, в оккультных источниках и народных поверьях она издавна считалась физической проекцией Духовного Сердца России, олицетворением его небесной чистоты. Исследование Катунского хребта Кадир проводил в астральном состоянии, без усилий проникая в любые складки труднодоступной местности, и в конечном итоге предпочтение было отдано восточной части южного склона Белухи. Нижние подступы к будущей базе перекрывались непроходимыми ущельями, заросшими в основном хвойными лесами, а подходы с других сторон преграждались верховьем реки Катунь, многочисленными водопадами и ледниковыми шапками самой горы. Выбранное место находилось на высоте более двух тысяч метров над уровнем моря в небольшой долине среднегорья. По распоряжению Джун-Кэла недалеко от водопада на ровной площадке были поставлены три уютных домика, в которых и планировалось размещение наблюдателей группы Кадира. Рядом с жилыми строениями «выросла» пятнадцатиметровая пирамида, материализованная из полупрозрачного минерала Оникса отличного проводника и накопителя пространственных энергий. Над всем комплексом строений был выставлен невидимый энерго-защитный экран в форме полусферы, обладавший уникальной способностью к поглощению направленных излучений любых волновых диапазонов, включая воздействие современнейших спутниковых систем обнаружения. И в то же время для внешних наблюдателей он воссоздавал голограмму рельефа этой местности. Поэтому от «глаз» остального мира база была надёжно защищена.

За два прошедших года четверо членов группы Кадира полностью восстановили свои психические возможности и могли свободно телепортироваться в пространственных координатах. Ещё на первой стадии подготовки они досконально изучили структурные энергоинформационные взаимосвязи в плотноматериальных оболочках и выработали единую систему перемещения на физическом плане. Чтобы телепортироваться в плотноматериальных телах, им необходимо было нейтрализовать воздействия электромагнитного и гравитационного полей, удерживающих телесную форму в заданном функциональном объёме. Со временем сензарцы научились устранять это препятствие. Путём углубления трансцендентного состояния сознания они создавали внутри себя тончайшую высокочастотную вибрацию, в результате чего материальная субстанция превращалась в «дыхание» физического вакуума, где разряженные атомарно-молекулярные взаимосвязи распадались на элементарные частицы, а потом сворачивались в эфирном теле в виде информации. Восстановление информации в прежних характеристиках происходило с помощью памяти уже на месте заданной телепортации. Само перемещение незримых оболочек сознания осуществлялось через многомерные пространственно-временные коридоры, способные открываться в любой координатной точке земных сфер по желанию посвящённых в эту тайну. Вся процедура телепортации не отнимала много времени, вернее происходила практически мгновенно. Таким способом наблюдатели появились в Алтайских горах, чтобы поближе ознакомиться со своим будущим домом.

— Кадир, возле реки такие изумительные водопады, глаз не оторвать! — воскликнула раскрасневшаяся Санель. — На Земле столько удивительных мест!

Трое сензарцев подошли к своему старшему товарищу.

— Хотя у красоты разные формовщики, но материал-то один. Разве вы забыли? — улыбнулся друзьям Кадир.

— Ты прав, духовный огонь вездесущ, в нём и творящая сила, и материал для лепки, только картины его творений различны, — ответил за всех Ол Розо.

— Но это же не умаляет замыслов Единого, — произнесла Санель.

— Верно, верно, друзья мои, всё так, — согласился Кадир. — Великий ваятель один в своём бесконечном разнообразии.

— Но ведь и мы его подмастерья. Не так ли? — шутливо заметил Шаин.

— Согласен, и мы кое-чему научились.

— Ты молодец, Кадир, место выбрал грамотно, подступы защищены неплохо, — похвалил своего товарища Ол Розо.

— Было из чего выбирать.

— Кадир, как ты думаешь, альпинисты не станут здесь частыми гостями? — спросил Шаин.

— Всё возможно. Вот ты и будешь ответственным за эту проблему.

— Чтобы уводить их далеко по горным тропам? — принял игру Шаин.

— Только без несчастных случаев, — уже серьёзно предупредил Кадир.

— Не переживай, мы предложим им более безопасные маршруты.

Некоторое время они провели в безмолвии, созерцая красоту этих мест…

— А гора действительно впечатляет, — нарушил молчание Кадир. — И коль в этих местах сложилась легенда о стране справедливости, предлагаю нашу обитель назвать — «Беловодьем».

— Такие поверья рождают мечту о лучшем мире, — поддержала его Санель. — Хорошая идея, Кадир, пускай символ «Беловодья» помогает нам.

Кадир задумчиво поглядел в сторону горизонта и произнёс:

— Совсем скоро хаос сожмёт свои клещи вокруг России. Мы окажемся в самом эпицентре этой битвы, а с этих склонов нам предстоит атаковать зло, плодящееся в сферах Земли.

— Быстрее бы Сатена присоединилась к нам, из пяти источников мы смогли бы синтезировать сильную защиту и уже приступили бы к активным действиям! — с пылом проговорил Шаин.

— Навоюешься ещё, — попытался остудить его Кадир. — Поверь, нам уготована непростая доля, ауры будут рваться от напряжения. Ты же видел, что твориться в обителях Надземного Братства… пока что они сдерживают хаос, но это лишь начало. Главный удар придётся по России, в него «тёмные» вложат все силы. И если мы выдержим, зло захлебнется в собственном порождении!

— А сами-то люди разве не хотят помочь себе? — не успокаивался Шаин. — Неужели они так одурманены иллюзией, что не замечают очевидного?!

Его слова наткнулись на взгляд Санель:

— Ты же совсем недавно был в таком состоянии… Забыл? И что же ты сам ощущал? Так и они. Кто-то же должен расшевелить их спящие сознания. Они обязаны проснуться и изменить своё мировоззрение, тогда мы сможем объединить наши усилия.

— Ощущение радости, возвышенной, утончённой, способно пробудить человеческие сердца для понимания, — поддержал разговор Ол Розо. — Но для этого людям необходимо подружиться со своей внутренней природой.

— Умственные спекуляции не способны приблизить человека к пониманию себя, — тут же отреагировал Шаин. — Люди привязаны к внешнему миру и уже не мыслят себя без его благ… А свою радость они оценивают лишь разнообразием призрачных удовольствий да возможностью их продолжения. Но если лишить человечество видимых причин счастья — будет ли оно счастливо? Нет, конечно. А иллюзией невозможно насытиться, это же порочный круг!

— Они должны поверить в нетленные ценности, — ответил Ол Розо. — Возможно, тогда они поймут, что истинная радость в свободе от невежества, в стремлении постигать неведомое в бесконечном космическом творчестве.

— Ты прав… но человечеству не хватает любви, — произнесла Санель, — люди перестали чувствовать и любить сущее, окружающую природу, звёзды на небе, свою жизнь и жизнь других людей. Они утратили смысл существования, утеряли ключ к тайне… А вибрации любви подняли бы человеческие души на иной виток восприятия, наделили бы их гармонией и чувствознанием.

— Твоими бы устами, Санель… Но не бессмысленно ли навязывать любовь «мёртвым душам»? — с грустной иронией отметился Шаин.

— Не всё же на Земле так безнадёжно!

— Убедила, сдаюсь, у них ещё есть шанс, — согласился её оппонент.

— Справедливые слова, Санель, кому как не нам знать об этом, — произнёс Кадир. — Невозможно соединиться с огнём пространства, если не возгорелся огонь духа в самом человеке, а без искры высоких чувств это невозможно.

Он не успел договорить и сделал знак своим друзьям, настраиваясь на телепатический контакт.

— Здравствуй, Кадир, — прозвучал где-то внутри него голос Джун-Кэла.

— Приветствую тебя, мой друг. Что произошло? — Кадир сразу же почувствовал, неладное.

— Случилось непредвиденное, мы вновь потеряли Странника.

— Подробнее!

— После двух тяжёлых операций его дела уже шли на поправку, но затем что-то случилось с его памятью, даже врачи госпиталя пребывали в недоумении. Он настоял на выписке, получил все необходимые документы и исчез в неизвестном направлении, даже не объявившись дома. Наши братья захватили сотрудника госпиталя, работавшего на «тёмных» и выведали у него всё, что смогли. Как оказалось, он пропустил в палату Странника специалиста по психическим воздействиям, который заблокировал в его сознании информацию о прошлом. В настоящий момент память вашего товарища подобна «чистому листу» за исключением отдельных фрагментов последних месяцев. Похоже, что «тёмные» его тоже потеряли, но это лишь предположение.

— Что предлагаешь предпринять? — спросил Кадир.

— Пока мы ищем своими силами в пределах России, но есть вероятность, что «тёмные» придумали нечто более хитроумное, тогда придётся расширить сектор поиска.

— Моя группа может присоединиться к поискам! — выразил готовность Кадир.

— Я уведомлю тебя о нашем решении. До встречи.

— Удачи вам.

По лицу Кадира наблюдатели почувствовали, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Странник пропал, — задумчиво произнёс он.

IX

Раздался звонок, и коридоры университета вновь наполнились молодыми голосами выходивших из аудиторий студентов. Вместе с разделившимся потоком ребят Стелла выбежала на улицу вдохнуть свежего осеннего воздуха. Хотя и наступил уже ноябрь, погода удивляла умеренной прохладой непривычной для этого времени года. Немного прогулявшись под взглядом остывающего солнца, Стелла вернулась в свой корпус. Когда девушка проходила по коридору первого этажа, к ней с загадочным видом подошла Алла Степановна Ясницкая куратор её группы:

— Стелла, через полчаса тебя ожидает Евгений Викторович, на занятия можешь не ходить.

— Декан? — удивилась девушка. — Не знаете зачем?

— Узнаешь всё у него, только не опаздывай.

— Хорошо.

На самом деле Стелла сразу всё поняла.

«Значит, у Ридана получилось. Ну наконец-то, а то я уже заждалась», — радостью отозвалось её сердце.

Уже несколько недель она с нетерпением ждала известий от Ридана. Хотя решение по поводу её перевода в Делийский университет было принято ещё почти четыре месяца назад, его реализация несколько затянулась.

До назначенной встречи оставалось менее получаса, и девушка решила подождать в коридоре возле окна. Тем временем студенты вновь потянулись в свои аудитории.

— Стелла, ты разве не идёшь на лекцию? — спросила подошедшая к ней староста группы, Ольга Рузина.

— Нет, Оля, меня декан вызывает.

— Зачем? — удивилась Ольга.

— Сама не знаю, — пожала плечами Стелла.

— Интересно. Ну ладно я пошла. Потом расскажешь, хорошо?

— Договорились.

Через несколько минут учебный корпус погрузился в тишину. Стелла облегчённо вздохнула и предалась размышлениям.

Вспоминая о прошлом, она не переставала удивляться, с какой быстротой менялась её жизнь. Ведь не так давно на далёком Сензаре вместе со своими товарищами она пыталась понять земное будущее, мысленно примеряя к себе человеческую оболочку. А ещё несколько месяцев назад она была обыкновенной девочкой, почти ничем не отличавшейся от сверстников. Но затем всё изменилось: мир закружился вокруг неё с немыслимой скоростью, являя новые лица, смутные предчувствия, смятение, боль, а потом произошло стремительное прозрение. Уже теперь трезво оценивая произошедшее, она была немыслимо рада, что смогла пройти через эти испытания.

Как и предполагал Ридан, она без особого труда поступила в Тюменский Государственный университет на химический факультет. В принципе её будущая специальность уже не имела большого значения, но такой выбор был сделан не случайно, ведь в Делийском университете был идентичный факультет. За минувшие месяцы её психические центры раскрылись полностью, но их трансмутация продолжалась, доставляя девушке определённые неудобства. С каждым днём ей всё сложнее становилось скрывать своё состояние от родителей и однокурсников, порой прилагая неимоверные усилия, чтобы контролировать активность неудержимой энергии. То, что являлось естественным и привычным на её далёкой родине, могло создавать непонимание здесь. Но необычность Стеллы всё же бросалась в глаза её новым товарищам по университету. В отличие от своих сверстников она не проявляла особого желания участвовать в студенческих вечеринках, отвергала ухаживания молодых людей, тем самым — игнорируя «взрослую жизнь», к которой так стремились вырвавшиеся на свободу студенты. Но даже не это выделяло Стеллу из общей массы своих однокурсников, а ощущение исходившей от неё силы, невольно завораживающей внимание людей. Девушка прекрасно это понимала, но ничего изменить уже не могла. Поначалу поведение Стеллы обернулось предметом досужих обсуждений, но позднее всё изменилось. Она стала замечать, как девушки старались подражать её манере поведения и даже стилю одежды, а парни рядом с ней прямо на глазах преображались в галантных джентльменов. К ней стали частенько обращаться за советом, охотно доверяя свои проблемы, и для каждого она находила доброе слово. Стелла очень хотела, чтобы её однокурсники, с головой окунувшиеся в беспокойную, но замечательную студенческую жизнь не забывали никогда этого прекрасного времени, идеализированного самой романтикой молодости.

Не так давно девушка научилась «читать» чужие мысли. Проникая в глубины человеческого сознания, она пыталась отслеживать следствия их прошлых воплощений и причины предстоящих рождений. Словно в замедленной съёмке Стелла наблюдала, как в людях прорастают зёрна добродетели и порока, посеянные ещё в далёком кармическом прошлом. И с сожалением нередко замечала, когда открывалась дорога для отвратительных червячков самости. Верные слуги невежества, такие как: зависть, лицемерие, обида, жадность и, конечно же, страх, разрастаясь со временем, превращались в беспощадных демонов человека. Угодив в вязкие сети зависимости, безвольные сознания уже не в силах были противиться своим «тёмных наушникам».

«Как же помочь вам почувствовать себя и увидеть изнанку ваших судеб?» — всё чаще думала Стелла.

За недолгие месяцы своего осознанного состояния, она изучила сущность «русской души», такой непокорной, не вмещающейся ни в какие стереотипные рамки, подсознательно стремящейся к свободе и духовной чистоте.

В последнее время Стелла часто размышляла над этим вопросом, ещё раз убеждаясь в своей правоте:

«Как мы были правы, что сделали ставку на этот народ, он избран свыше. И хотя он до сих пор прозябает в невежестве и грубости, в подсознательной тоске по лучшей доле, спасаясь от своей боли в вине и тревожных исканиях, но его душа ещё жива, если испытывает такие муки. Значит, остаётся надежда, что мы достучимся до неё и поможем стряхнуть иллюзию непонимания. В „русской душе“ сокрыт могучий потенциал!»

В минувшие месяцы она всячески избегала встреч с Вадимом Савельевым, не желая обнадёживать безумно влюблённого в неё парня. На её счастье он учился в Тюменском военном училище, а первокурсников нечасто баловали увольнениями. Однако она не смогла отказаться от приглашения посетить присягу, которую молодые курсанты принимали на верность Родине. Церемония проходила в торжественной атмосфере, на большом плацу в ротных колоннах собралось всё училище, а многочисленные родственники, приехавшие со всех концов страны, с гордостью наблюдали за происходящим. По окончанию присяги курсанты проходили по плацу с песнями, вызывая слёзы радости на глазах своих близких. Затем было отведено время для встречи с родными, и Стелла успела коротко переговорить с Вадимом. Вокруг них стоял невообразимый гул, родственники уже успели перемещаться с молодыми курсантами и наперебой поздравляли их с первым шагом в военную жизнь.

— Поздравляю, Вадим! — улыбнулась Стелла, целуя парня. — Ты похудел… Наверно нелегко совмещать учёбу со службой?

— Да нет, уже втянулся. Вначале было трудно, режим у нас очень плотный, но сейчас только есть постоянно хочется, — смущённо ответил Вадим. — А ты как? Как учёба? Расскажи о себе.

— У меня всё нормально, учусь, пока нравится, — немногословно ответила она.

— Стелла, мы так давно не виделись, я ужасно соскучился… знаешь, я постоянно вспоминаю выпускной и как мы гуляли с тобой до рассвета. Ты не забыла?

— Я всё помню, — негромко произнесла она, чувствуя какую-то неловкость.

— Ты будешь приходить ко мне по вечерам? — с надеждой спросил парень. — На КПП нам разрешают встречи с гостями.

Стелла задумчиво поглядела на Вадима и подумала:

«Что же ответить тебе, милый мальчик, чтобы не обидеть».

— Я постараюсь. Сейчас и у меня нелёгкая пора, времени совсем не остаётся… наверно, часто не смогу.

— Всё равно я буду ждать тебя, — с надеждой сказал парень, неловко целуя Стеллу.

Со стороны на них глядели счастливые родители Вадима, у их сына всё было хорошо в учёбе и службе, а рядом с ним стояла красивая скромная девушка. После этого разговора они виделись лишь пару раз.

С каждым днём Стелла чувствовала, что её сознание уже с трудом вмещает земную реальность, так волнующую обычных людей заботами повседневности, на неё всё заметнее давила городская суета. Она стала задыхаться от несвежего воздуха и обывательских мыслей людей, поэтому, всё чаше пропадала в лесопитомнике, часами прогуливаясь в одиночестве.

Однажды она дольше обычного задержалась в лесу, не заметив, как сгустились сумерки. Стелла уже собралась домой, но вдруг услышала какой-то шорох за своей спиной. Она обернулась на звук и увидела, как между деревьями мелькнула чья-то тень.

«Может, мои охранители?» — предположила она.

И тут же почувствовала, что кто-то пытается проникнуть в её мысли. Быстро оценив ситуацию, она определила психические возможности противника: воздействие происходило из двух источников и довольно на компетентном уровне. Стелла поняла, что сейчас её попытаются атаковать.

«Вот и первый бой в новом качестве, нашли всё же меня», — успела подумать она, напрягая до зеркально-платиновой чистоты свой «огненный щит».

Одновременно два луча ударили по ауре Стеллы, но отражённые её защитой, с удвоенным импульсом понеслись обратно и, достигнув головных центров нападавших, разразились резонансным ударом. В один миг всё было закончено. И только через несколько секунд появились запыхавшиеся охранители.

— Да, ребята, почти что успели, — насмешливо заметила она.

— Стелла, вам уже не нужна наша помощь, с такой силой вы неуязвимы, — сконфуженно произнёс один из мужчин.

— Посмотрите, что с ними, — попросила девушка, указывая на места падения тел.

Охранители тут же устремились на поиски.

— Жить будут! — раздался голос из темноты. — Пульс прослушивается, но очень слабо. Ничего, отойдут. Вы не переживайте, мы их заберём с собой и всё выясним.

Связав нападавших, мужчины загрузили их безвольные тела в подогнанную машину.

— Давайте подвезём вас, — предложил второй парень.

— Нет уж, я сама дойду, а вы поезжайте.

Машина уехала, но один из охранителей все же проводил девушку до дома, следуя за ней на видимом расстоянии.

За размышлениями время пролетело незаметно. Стелла постучала в дверь кабинета декана и вошла.

— Здравствуйте, Евгений Викторович. Вы меня вызывали?

— Да, проходите, Кудрявцева, присаживайтесь, — произнёс декан факультета, продолжая что-то записывать в тетради. — Через минуту я освобожусь.

Стелла присела на стул и огляделась. Оценив неброскую обстановку кабинета, она внимательно разглядела Елизарьева, лысеющего, но поджарого мужчину лет пятидесяти. Про себя она успела отметить, что строгое по-мужски красивое лицо декана вызывает у неё симпатию. Освободившись от повседневной работы, мужчина интригующе поглядел на неё:

— Стелла, не догадываетесь, зачем я пригласил вас?

— Понятия не имею, — удивлённо пожала плечами девушка.

— Да я и сам, если честно признаться ничего не понимаю… Вы что-нибудь слышали о международной программе по обмену студентами?

— Так, в общем, в подробности не вникала.

— Странно, но вы включены в списки от нашего ВУЗА по этой самой программе, хотя инициатива исходила не от нас. Один влиятельный международный фонд настойчиво предложил министерству образования именно вашу кандидатуру. Может быть, раскроете маленькую тайну, кто за вас так хлопочет?

На лице Стеллы отразилась гримаса удивления:

— Евгений Викторович, я действительно не совсем понимаю, что происходит… Мои родители обыкновенные люди, родственников за границей я не имею, ума просто не приложу…

— Ну ладно, ладно, оставим эти догадки, вопрос уже решённый. Если вы не против, то остаётся заручиться лишь согласием ваших родителей. Как вы сами на это смотрите? Если откажетесь, мы поймём такое решение.

«Не дождётесь!» — подумала Стелла.

— С какой страной планируется обмен, и какие сроки отводятся на оформление документов? — уже требовательно спросила девушка, взглянув прямо в глаза декану.

— Обмен будет произведён с индийским университетом города Дели. По срокам затрудняюсь ответить, но думаю, что всё произойдёт в следующем месяце, — не выдержав взгляда Стеллы, куда-то в сторону ответил Елизарьев. — Мы будем держать вас в курсе событий… самое главное это согласие родителей.

— Спасибо, я завтра же дам ответ, — спокойно сказала девушка, поднимаясь со стула. — До свидания, Евгений Викторович.

— Счастливо, Кудрявцева.

«Спасибо, Ридан, что не затянул обещанное на долгое время, теперь уже недолго осталось ждать», — облегчённо вздохнула Стелла.

Теперь ей предстоял нелёгкий разговор с родителями, но он уже не имел никакого значения, она твёрдо знала, что уедет в любом случае. Стелле очень не хотелось воздействовать своей силой на близких ей людей, но при необходимости она готовилась и к этому. В своих мыслях девушка уже была с друзьями, прекрасно понимая, что того же желают и они.

Стелла специально пришла домой попозже, открыла дверь своим ключом и сразу же прошла в ванную.

Разглядывая своё отражение в зеркале, она не удержалась от внутреннего порыва:

«Ну вот и всё… Выше нос, Сатена!»

Сполоснув лицо холодной водой, она вытерлась полотенцем и направилась в гостиную.

— Родители, прошу собраться в комнате, у меня важное сообщение! — громко объявила девушка.

Отец с матерью появились одновременно, будто ожидали её приглашения.

— Что за пожар, дочка? — поинтересовался Станислав Алексеевич.

— Присядьте, разговор предстоит непростой, — ответила Стелла, наблюдая, как родители устраиваются на диване.

— Мы тебя слушаем, — немного обеспокоенным голосом произнесла Вера Владимировна.

— Вы только не переживайте, — начала девушка. — Сегодня декан факультета предложил мне поучиться за границей… Я уже внесена в список кандидатов, необходимо лишь ваше согласие.

— Стеллочка… ты же только что поступила в университет. Зачем куда-то уезжать? Ведь здесь твой дом, мы… А там что?.. Незнакомая чужая страна, — поддавшись первым эмоциям, Вера Владимировна сразу же попыталась отговорить дочь.

— Родители, но вы даже не поинтересовались, куда я собираюсь.

— И куда же? — спросил отец.

— В Индию, — невозмутимо ответила Стелла и добавила, — по программе обмена студентами.

— Дочка, тем более, это же не совсем цивилизованная страна, там столько всяких заболеваний… И жара там нестерпимая! Как ты выдержишь всё это?! — ухватилась за спасительную соломинку мать.

— Мама, во-первых, страна имеет давнюю истории и великую культуру, а во-вторых, как вы наверно помните, я всегда мечтала познакомиться с обычаями индийского народа. В конце концов, я уже взрослая и ты, мама, сама об этом недавно говорила. Вспомни Адлер!

— Нет, тебе кажется, что ты взрослая, ты совсем ещё ребёнок и всегда для нас им останешься.

— Зачем ты противоречишь себе, мама? Ты же понимаешь, что я не могу всю жизнь просидеть возле вас.

— Стелла, я не хочу тебя отпускать! — упрямо заявила мать.

— Мама, это несколько эгоистично с твоей стороны. Что тебя смущает?

— Я не могу это объяснить, но чувствую что-то нехорошее…

— Глупости всё это, просто ты не хочешь расставаться со мной.

— А разве этого мало?! Ты же наша дочь. Стасик, ты то, что молчишь, скажи хоть что-нибудь! — в отчаянии воскликнула Вера Владимировна.

— Дочка, ты не хочешь подумать, ну хотя бы несколько дней, чтобы взвесить своё решение? — предложил отец.

— Я уже подумала, папа… такое предложение бывает раз в жизни, не хотелось бы потом сожалеть.

— Всё равно я против этой поездки, твоё желание безрассудное! — настаивала мать.

— Извини, мама, но решение принимать буду я! — уже с недетской твёрдостью проговорила девушка.

На глазах Веры Владимировны навернулись слёзы, она отвернулась, понимая, что уже исчерпала все аргументы. Стелла подсела к ней и нежно обняла.

— Всё будет хорошо, мамочка, так надо.

— Ну что ж, если решение принято, то мы, мать, должны его поддержать. Возможно, это действительно шанс увидеть другой мир. Когда ещё появится такая возможность? — произнёс отец, обнимая рыдающих женщин.

В окнах квартиры Кудрявцевых ещё долго горел свет, хотя и со слезами, но семья уже позитивно обсуждала предстоящую жизнь дочери.

Прошло три недели и все необходимые документы, касающиеся отъезда, были подготовлены. Но вначале Стелла должна была добраться поездом до Москвы, где собиралась вся группа студентов. В честь своего отъезда она устроила чаепитие с тортами и конфетами, на прощальный вечер в аудитории университета собралась вся её группа во главе с куратором. В течение двух часов ребята обсуждали дальнейшую учёбу Стеллы, забрасывали её всевозможными вопросами, но всё же с грустью касались темы расставания.

Когда все разошлись, к ней подошла Татьяна Лебедева. Однажды их сблизила любовь к музыке. Татьяна так же жила в своём собственном мире, в который старалась не допускать посторонних. Но со Стеллой всё было иначе, их связывало нечто общее.

— Жалко, что уезжаешь, — с грустью произнесла Татьяна. — Без тебя, Стеллочка, на душе будет пусто, особенно в первое время…

— Ты говоришь так, словно мы расстаёмся навсегда.

— Всё так и есть…

— Танюша, ты это серьёзно?

— Да, я знаю… я чувствую это, мы больше не увидимся никогда. Может быть, я говорю глупости, но я знаю, так надо… ты другая, и у тебя иной путь. Будь счастлива!

— Спасибо тебе за всё, Танечка, — с нежностью произнесла Стелла, обнимая свою подругу.

В назначенный день отъезда Кудрявцевы пробирались через встречный поток людей к третьей платформе, на которой находился поезд Красноярск — Москва. На улице уже заметно темнело и обдавало морозцем. Наконец, совершив небольшой пробег с вещами, они нашли свой вагон. Каково же было удивление Стеллы, когда возле вагона она увидела ребят своей университетской группы вместе с куратором Аллой Степановной. А рядом с ними в военной форме стоял грустный Вадим. Прощание оказалось недолгим, вскоре гудок тепловоза возвестил об отправлении поезда. Стелла наскоро обнималась с ребятами и поцеловала в последний раз Вадима, уже ничего не обещая ему. Затем она крепко обняла родителей и горячо расцеловала. И уже из тамбура, понимая, что прощается с этими людьми навсегда, крикнула:

— Спасибо вам за всё, родные мои!

Тепловоз набирал скорость, оставляя за собой здание железнодорожного вокзала, но она точно знала, что провожающие ещё какое-то время будут глядеть вслед уходящему поезду…

На роковых весах

На роковых весах Божественной Фемиды

Сознание веков, меча, рождая глас,

Сложило все права с великой Атлантиды,

Отметив в Небесах её последний час.

I

Мастер Цзяньян сидел на внушительном валуне и внимательно наблюдал, как его ученик отрабатывал технику одного из древнейших стилей ушу — Нань цюань. Находясь в устойчивой позиции, молодой мужчина чередовал короткие и длинные удары по воображаемому противнику, его жёсткие движения плавно переходили в мягкие и вновь взрывались освобождённой энергией. После часа занятий мастер обратился к ученику:

— Достаточно, передохни немного и продолжим.

Пока мужчина бегал умываться к водопаду, что-то заставило Цзяньяна заглянуть в своё прошлое. Уже минуло почти десять лет, как он поселился в юго-восточной части Тибетского нагорья вдалеке от мирской суеты, чтобы постичь свою бессмертную сущность. Ещё с юных лет он невольно задавался вопросом о тайне бытия, изучая философию буддизма и даосизма у достойных последователей этих учений, его интересовало всё, что хоть как-то могло приоткрыть завесу неведения и показать дорогу к истине. За прошлые годы он сумел овладеть навыками управления энергией через различные техники ушу и цигуна, добившись в этом выдающихся результатов, но всё равно до конца удовлетворён не был. Когда-то у него была даже своя школа восточных единоборств, но в один прекрасный момент он почувствовал острую необходимость удалиться в уединение, чтобы окончательно слиться с бесконечным Дао. Однажды к всеобщему огорчению родственников и учеников, Цзяньян объявил о своём намерении уйти из мира в отшельничество. Проделав нелёгкий путь из северной части Китая к Тибетскому плоскогорью, он долго искал подходящее место для своей последней земной обители, пока не остановился на одной из пещер в долине реки на склонах среднегорья. Место оказалось вполне удачным: поблизости находились источники с питьевой водой, а в нижних ущельях долины зеленели лесные массивы, состоящие из смешанных пород деревьев. Со временем Цзяньян оборудовал в пещере двускатный шалаш из сосновых жердей, покрыв его с внешней стороны мхом и корой деревьев, а пол застелил ровным слоем хвои. Рядом с пещерой Цзяньяна возделал небольшие участки земли, засеяв их ячменём, гречихой и фасолью. Собранного урожая ему вполне хватало для пропитания. Однако мастера всё же разыскали близкие родственники, и в дальнейшем стали периодически навещать. Лет пять назад, его любимый внук Чжао посадил возле пещеры две яблоньки, одна из которых прижилась и даже взялась плодоносить. Наверное, жизнь Цзяньяна так бы и продолжалась в размеренном ритме уединённого существования, но за последние три месяца всё кардинально изменилось. Как обычно мастер Цзяньян пребывал в глубокой медитации с обращённым на восток взором, созерцая свою внутреннюю сущность, но вдруг его интуитивное зрение почувствовало приближающихся людей. Он перевёл взгляд вниз к подножию горы и увидел два человеческих силуэта. Спустя некоторое время появились уставшие путники, один из которых был его родным внуком.

— Здравствуй, дедушка! Как твоё здоровье? — широко улыбнулся Чжао.

— Спасибо, не жалуюсь пока, — ответил мастер, крепко обнимая парня.

— Высоко же ты живёшь дед, нелегко добираться…

— Ты ещё молод, грех жаловаться на свою немощь. Вижу ты не один. Кто же твой попутчик?

Цзяньян внимательно оглядел незнакомца.

— Познакомься, дед, его зовут…

— Называйте меня — Валидом, — на ломанном китайском языке, представился мужчина.

— «Новорожденный»? — переспросил мастер.

— Вы правы.

— Хорошо, умойтесь с дороги, а я пока согрею чайник.

— Да, дедушка, мама же послала твой любимый зелёный чай, — спохватился Чжао, выкладывая из рюкзака все принесённые подарки.

— Спасибо, что не забываете отшельника.

Пока молодые люди умывались, мастер успел приготовить еду, обдумывая между делом появление нового человека:

«На вид не больше тридцати, но виски уже побелели… недавний шрам на щеке, взгляд сильный, но он не скроет от меня муку, разрывающую его сердце. Это воин, и ему многое довелось пережить».

Потом все трое расположились у плоского камня, исполнявшего роль стола и приступили к обеду. Мастер угощал гостей гречневой кашей с фасолью, а затем они с удовольствием отведали его цветочного чая. Во время чаепития дед с внуком перебрасывались короткими фразами, касающимися жизни их многочисленных родственников и учёбы Чжао. За эти минуты Валид не проронил ни слова.

— Дед, мне нужно с тобой поговорить наедине, — позже сказал Чжао, увлекая мастера за собой.

— Ну пойдём. Извините, Валид, мы вас оставим.

— Ничего.

— Не знаю даже с чего начать, — произнёс парень, когда они отошли в сторону.

— А ты говори как есть, я пойму.

— Знаешь, дед… мы с Валидом познакомились в Москве и разговорились, с ним случилась большая беда, он был тяжело ранен на войне и утратил память. А врачи, так и не смогли ему помочь. Дедушка, ты, конечно, извини меня… но я пообещал, что ты попытаешься вернуть ему память. Возьми его в ученики и помоги. Я прошу тебя!

— А ты не забыл, почему я здесь?! — сурово проговорил Цзяньян, пронзая взглядом внука. — И ты прекрасно знаешь, что я не беру больше учеников!

— Сделай исключение, дед, поверь, это хороший человек… Ты уже многим помог, помоги и ему! — настаивал парень.

— Чжао, зачем ты даёшь за меня обещания, кто тебе это позволил?!

— Дед, пойми, это особый случай, я чувствую!

— Он чувствует…

Поначалу мастер хотел решительно отказать внуку, но что-то заинтересовало его в этом человеке, в последние минуты Цзяньяна не оставляло ощущение, что он действительно необходим ему.

Мастер подошёл к Валиду и пристально поглядел ему в глаза:

— Ты можешь остаться, но должен полностью подчиниться моей воле, иначе ничего не получится.

— Я согласен.

С тех пор Валид стал учеником мастера Цзяньяна.

Ещё на первых занятиях мастер пришёл к выводу, что Валид был знаком с техниками рукопашного боя довольно на хорошем уровне, но чтобы достичь уровня его мастерства, парню нужны были долгие годы упорных тренировок. Больше двух месяцев Цзяньян присматривался к нему, нагружал работой по хозяйству и обучал в основном методикам дыхания, он хотел, чтобы мысли Валида успокоились, а тело окрепло. И только после того как процесс восстановления завершился, они приступили к серьёзным тренировкам.

Легко спрыгнув с валуна, семидесятилетний мастер подошёл к Валиду.

— Нападай! — приказал он.

— Так сразу? — удивился мужчина.

— Ты не ослышался. Нападай, не жалей старика!

Три резких удара мгновенно обрушились на корпус мастера и все провалились в пустоту.

Не сходя с места, Цзяньян насмешливо глядел на своего обескураженного ученика.

— Ошибка в том, что ты наносишь удар кулаком, но впереди него должна лететь энергия мысли, лишь она способна сокрушить неуязвимого. Попробуй ещё раз.

Вновь два удара готовы были поразить мастера, но всё вышло наоборот. Будто подкошенный Валид упал на колени.

— Да-а… учитель, — проговорил он, с трудом восстанавливая сбитое дыхание, — далеко мне ещё до вас…

— Во-первых, всё зависит только от тебя, а во-вторых, у нас с тобой совершенно иная задача, если ты, конечно, не забыл.

— Я всё помню.

— А теперь послушай меня внимательно, это очень важно для твоего духовного прогресса. Запомни, Валид, сознание эмоционального человека блуждает вовне в поисках объектов чувств, поэтому, его жизненная сила рассеивается и разлагается. Как избежать этого, ты знаешь?

— Ну… наверно, нужно владеть своими эмоциями.

— В принципе, верно, а если точнее, то тебе необходимо соединить в себе три драгоценных элемента: воспроизводящую силу, жизненное дыхание и свой дух. Если ты очистишь себя от мысленной зависимости, дух станет свободным от вялости и привычек, а мысли перестанут блуждать и подчиняться ему. Ты должен научиться концентрации на исходной полости духа за межбровьем, при непрерывном созерцании твоё сердце станет чистым, а душа возвышенной, развивая могучую жизненность. Твоя основная сущность проснётся для пустоты, которая поведает тебе о том, что её не существует. Возможно, твоя память пробудится на каком-то из этапов йоги, время покажет. А вначале мы должны прочистить и освободить твои энергоканалы, в этом нам поможет даосская йога и цигун. Основных каналов всего восемь, самые главные это «Ду мо» — канал управления, и «Жэнь мо» — канал действия. Первый начинается от основания половых органов и поднимается через копчик по позвоночнику вверх к головному мозгу, второй берёт начало там же, поднимаясь по животу до той же конечной точки. Через эти каналы по большому и малому кругу циркулирует жизненное дыхание. Ты должен пробудить его силу, только после этого мы сможем двигаться дальше. Но знай, что энергия «ци» — это дыхание самого Дао.

— А что такое Дао, Учитель?

— Дао, это высший Абсолют, закон мироздания и великий путь гармонии, — произнёс мастер, — он в чём-то тождественен с Атманом в индуизме.

— Я слышал, что у буддистов существует такое понятие как нирвана… В чём её суть?

— Хм… трудно объяснить это понятие словами, это совершенно иной виток восприятия реальности, — произнёс мастер и глубоко вздохнул. — Я и сам долго пытался её постичь… нирвана выходит за пределы обыденного понимания, но если попытаться её описать, то скорей, это состояние непостижимой безмятежности, бесстрастия и невозмутимости. Это окончательное освобождение от беспокойства возбуждённого метущегося ума… нирвана — это великое равновесие знающего себя и в тоже время высочайшее духовное напряжение.

— Учитель, как можно совместить несовместимое?! — воскликнул Валид.

— Несуразица возникает лишь в твоём понимании, но познавший себя не видит в том противоречий.

— Но возможно ли мне достичь такого немыслимого состояния?

— Ты прав… слишком высоко находится эта вершина и непрост путь к ней. Тебе придётся пройти сквозь иллюзию неведения, скрывающую твою сущность, и победить незримых демонов твоих страстей. Лишь пройдя сквозь огонь очищения, презрев страх и боль, освободившись от ненужных мирских желаний, ты сможешь обрести истину. Ты готов идти до конца?

— Да, Учитель.

II

Миловидная стюардесса объявила, что через двадцать минут авиалайнер совершит посадку в аэропорту города Дели, пожелала удачного приземления и попросила пристегнуть привязные ремни. Вскоре самолёт уже катился по бетонной полосе к месту стоянки. Температура воздуха в городе была выше тридцати градусов, и Сатене пришлось сложить тёплую куртку в сумку. Весь колорит Южной Азии она ощутила уже в здании аэровокзала, где с группой студентов ожидала выдачи багажа. Абсолютно другая атмосфера жизни пестрила здесь необычной одеждой, мелькала смуглыми лицами, разливалась непонятной речью. Прибывшие студенты собрались в большом зале и провели в нём ещё несколько минут, пока сопровождавшая группу женщина что-то выясняла с представителем Делийского университета. Стелла осмотрелась и заметила, как в их сторону направляются двое мужчин. В одном из них она сразу же узнала Ридана, а лицо второго ей не было знакомо. Но встретившись взглядом с его живыми проницательными глазами, она безошибочно поняла, кто это.

— Кадир! — воскликнула девушка, бросаясь ему на шею.

— Сатена, девочка… знаю, нелегко пришлось тебе, но всё уже позади, ты с нами, — гладя её по голове, приговаривал Кадир.

Затем она по-дружески обняла Ридана.

— Ридан, спасибо тебе за всё!

— Я рад тебя видеть, Сатена, на земле Индии. Вы подождите пару минут, я улажу некоторые формальности.

Ридан подошёл к представителю университета и что-то стал объяснять ему на хинди.

— Вот и всё, ты свободна, Сатена. Пора начинать новую жизнь, — произнёс Ридан, вернувшись назад.

— Слава Богу! А то я уже измаялась исполнять роль пытливой студентки.

— Можешь снять маску, будь собой, — рассмеялся Ридан.

— До сих пор не верится…

— Всё, друзья мои, поговорим по дороге, в путь! — заторопил их Кадир.

Они взяли такси и направились в Нью Дели, где находился железнодорожный вокзал. Через три часа от него отходил поезд, на котором они должны были добраться до города Мандраса.

В ожидании посадки они успели обсудить многие вопросы, а потом Ридан посадил их на поезд, пожелав счастливого пути. Ожившая цепочка пассажирских вагонов, увлекаемая неутомимым тепловозом, медленно тронулась на юг. Их путь пролегал практически через всю страну, но Мандрас не был конечным пунктом, оставшуюся часть маршрута им предстояло проделать на автобусе до небольшого по индийским меркам городка Тируваннамалая.

— Разве мы одни будем в купе? — спросила девушка, одновременно рассматривая непривычные для неё занавески, отделяющие плацкартные места.

— Да, нас не побеспокоят, Ридан всё уладил.

— Как здесь жарко, а в Сибири сейчас лютый холод, — с улыбкой отметила Сатена.

— Вот такие контрасты на Земле, видишь, в чём я хожу, — произнёс Кадир, показывая на льняные рубашку и штаны. — И ты можешь переодеться. Есть во что?

— Да, есть.

Когда Сатена появилась из туалетной комнаты в свободных шортах и футболке, Кадир задорно рассмеялся:

— Совсем другое дело! Теперь ты напоминаешь наших студентов на второй день приезда в Тируваннамалай.

— Забавно, что ты их называешь студентами. Расскажи, как всё произошло у вас? Мне очень интересно.

— Сложилось всё боле менее удачно, исключая конечно гибель Авии Зиры. Я пробудился первым, как и рассчитывал ещё на Сензаре, ведь находился в окружении единомышленников. Да и великая духовность Индии помогла мне в этом. Труднее пришлось остальным, менталитет западного воспитания никак не располагал к искренности с собственными душами. Но мы нашли всё же одну зацепку за свойства их характеров…

— Позволь, я сама угадаю.

— Попробуй, ты же их хорошо знаешь.

— Конечно же, это неуёмная любознательность, натуру исследователей невозможно умалить ничем. Угадала?

— Ты права, на этом мы и построили весь спектакль. Сопротивлялись они недолго, хотя поначалу мучились внутренними сомнениями, но, в конце концов, стремление к неизведанному побороло все страхи. А испытание они проходили в пещерах на склонах горы Аруначалы, как адепты духовных практик прошлого.

— И со мной тоже разыграли в некотором роде представление, — вспомнила Сатена.

— А про тебя, родная моя, я всё знаю, все твои успехи и неудачи проходили через моё сердце. Я даже знаю, что ты сумела одержать первую победу.

— Но это было не так сложно.

— Всё равно ты — молодец!

— Кадир, неужели за вами до сих пор присматривают? — спросила Сатена.

— Так заметно?

— Я почувствовала это внимание.

— Значит, твоя интуиция уже просыпается. Да, пока мы здесь, охрана не будет снята.

Кадир внимательно поглядел на Сатену:

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, во всяком случае, не так мучительно как раньше.

— Я вижу по твоей ауре, что восстановление идёт успешно. Мы поможем тебе войти в норму, эту методику мы апробировали на себе.

— И сколько это займёт времени?

— Думаю, не меньше двух месяцев. Затем мы переберёмся в Гималаи и займёмся обработкой исходных вирусных данных. А после этого надолго обоснуемся в горном Алтае, там уже всё приготовлено для работы.

— Вы были там?

— Да, мы досконально изучили эту местность, пространство вокруг Белухи как будто пропитано огнём Космоса. Нам это на руку, попробуем объединить все возможности для работы.

— Белуха… когда-то я читала о ней и даже мечтала взобраться на её вершину.

— Скоро твоя мечта сбудется. Красота тех мест впечатляет, словно сама вечность застыла в её ледниковом величии.

— Два месяца… Я должна во что бы то ни стало догнать вас!

— Не переживай, у нас всё получится.

Сатена с благодарностью взглянула на Кадира.

После недолгого молчания он предложил:

— Хочешь я расскажу об Индии, это очень необыкновенная и таинственная страна.

— Конечно, Кадир, я с удовольствием послушаю.

Он начал рассказ о своей земной родине, которую ещё с раннего детства искренне полюбил всем сердцем. Сатена с интересом слушала его, но между тем вспоминала о другой совсем недавней поездке к озеру Рица. Тогда таким же искусным рассказчиком стал для неё Олег.

«Где же он теперь, мой верный друг?» — с приятной грустью подумала девушка.

С наступлением сумерек Кадир выглянул в окно, рассматривая проплывающие пятна горных массивов.

— В Мандрас поезд прибудет рано утром, так что давай отдохнём, — предложил он.

— Не знаю, смогу ли я заснуть… столько впечатлений накопилось.

— Вскоре нам предстоит нелёгкая работа, так что береги силы, — улыбнулся мужчина.

— Кадир, на сегодняшний день мы сможем остановить распространение вируса? — вдруг поинтересовалась Сатена.

— Должны, во всяком случае, на какое-то время мы сумеем его «связать». Странник нам нужен ко времени, внутри него зреет ключ к ядру вируса. Он должен впитать в себя его сущность и самостоятельно обезвредить «корни», вот тогда мы полностью сумеем расшифровать его знаковый код.

— Я должна участвовать в поисках, уверена, что разыщу его! — решительно заявила Сатена.

— Все будем его искать, — задумчиво произнёс Кадир. — Давай всё же отдохнём.

Рано утром Кадир разбудил Сатену:

— Вставай, родная, скоро приедем.

Убаюкивая пассажиров ритмичным стуком колёс, поезд неторопливо бежал вдоль побережья Бенгальского залива. Сатена привела себя в порядок и стала глядеть в окно, любуясь открывающимся видом на огромный песчаный пляж. Через несколько минут они уже въезжали в город.

— Кадир, а Мандрас большой город? — поинтересовалась девушка.

— Да, один из самых крупных в стране, он был основан ещё древнейшей цивилизацией дравидов.

На моторикше они добрались до автовокзала, а чуть позже уже с билетами ожидали отправки автобуса до Тируваннамалая.

— Ещё часов пять езды, и будем на месте, — вздохнул Кадир, располагаясь на сидении, а затем уже шёпотом добавил:

— Всё, в последний раз пользуемся земными средствами, слишком уж неудобно.

— Как ты прав, уже нестерпимо хочется свободы и лёгкости, — мечтательно произнесла Сатена.

— Потерпи, милая, скоро мы станем, кем были.

— Как я рада, что мы вновь вместе, — расплылась в улыбке Сатена, положив голову на плечо Кадиру.

После изнурительной пятичасовой тряски, они, наконец, подъехали к конечному пункту своего пути. Экзотический экипаж остановился возле уютного каменного дома ещё два года назад приобретённого Риданом. Он очень удачно располагался на самой окраине города ближе к южному склону Аруначалы и был окружён прекрасным фруктовым садом, сквозь который прямо к дому тянулась дорожка, выложенная из природного камня. Из дома навстречу им выбежали заждавшиеся друзья: Санель, Ол Розо и Шаин.

Эту долгожданную встречу самых близких по духу существ невозможно было описать словами. Они окружили Сатену и несколько минут не выпускали из своих объятий. Потом они прошли в дом, где всё уже было готово к приезду Сатены, праздничный стол красовался разнообразием блюд южноиндийской кухни. Закончив трапезу, они удобно расположились на мягких диванах.

— Вот нас уже и пятеро, мы сильны и способны на многое, — произнёс Кадир. — Первая фаза миссии завершена, костяк группы собран. Конечно, нам будет нахватать Авии Зиры, но уже ничего не поделаешь…

— Кадир, когда мы подключимся к поиску Странника? — поинтересовался Шаин.

— Вы же прекрасно знаете, в чём состоит наша задача, и давайте не будем повторяться, — не терпящим возражения голосом ответил Кадир. — Когда закончим с синтезом антивирусных сывороток, подключимся и мы. Но скорей всего мне всё же предстоит навестить Абаддона, давно мы не виделись с ним, а нам есть что вспомнить.

— Я пойду с тобой! — незамедлительно предложила Сатена. — Эта встреча может оказаться непредсказуемой.

— Ты ещё не готова. Мы переместимся в Самеру с Джун-Кэлом, в ментальных телах. Это решение не обсуждается!

— Он ничего тебе не расскажет, это пустая трата времени, — вступил в разговор Ол Розо. — И я сильно сомневаюсь, что они прячут Странника в своём «могильнике». Какой смысл в этой встрече?!

— Не скажи… хотя он и хитёр, но полезной информацией всё равно поделится, вольно или невольно. Нам нужно его прощупать, перед решающей битвой противнику лучше взглянуть в глаза, они могут о многом рассказать.

— Кадир, я бы тоже не спешил с этим, — поддержал товарища, Шаин, — думаю, что Странник находится в пределах земного мира, в ином случае «тёмные» бы не удержались от злорадства.

— Вот мы и проверим правоту твоих слов. Всё, дискуссия закончена!

— Друзья мои, не желаете подняться на Аруначалу, встретить закат? — предложила Санель, пытаясь разрядить обстановку.

— Действительно, нам не помешает развеяться, — уже примирительным тоном произнёс Кадир. — Мы устали от бездействия, а это угнетает.

Предложение сразу же нашло поддержку, и сензарцы поспешили на улицу.

— Не боитесь оставлять дом без охраны? — спросила Сатена.

— За ним присмотрят, — успокоил её Кадир.

Возле подножия горы Сатена обогнала своих товарищей и неожиданно для всех рассмеялась. Все с удивлением ожидали пояснений…

— Я почему-то вспомнила Сензар, как мы шутили насчёт земных отношений, и мне вдруг стало весело, — со смешинками в глазах произнесла Сатена.

— Да и про бурдюки что-то там говорили, — напомнил Шаин.

— Санель, милая, нас хотят поддеть! — захохотал Ол Розо. — Разве я похож на бесформенный бурдюк?

— Совсем нет, дорогой, — ответила Санель, через силу сохраняя серьёзный вид. — Ты парень хоть куда!

— И ты готова отдать мне своё сердце?

— А почему бы и нет.

— Так, так… а может, мы соединим сердца молодых, пока они ещё не сбросили земные оболочки, — насмешливо произнёс Шаин. — Проведём соответствующий обряд, свяжем влюблённых узами духа… одним словом — узаконим их обоюдное стремление. Как вы на это смотрите?

— А наших будущих детей, ты будешь нянчить, дядюшка?! — озорно рассмеялась Санель.

— За два месяца дети не рождаются, — с улыбкой заметил Кадир, — так что не тешьте себя надеждами.

После этих слов наступила ожидаемая разрядка.

Взобравшись на вершину Аруначалы, они какое-то время созерцали срез горизонта розовеющего в дымке заката, до тех пор, пока сумерки не поглотили целиком всю округу. Раскинувшийся у подножия горы городок засиял электрическими огоньками, над которыми возвышались четыре величественные башни храма Аруначалешвара. Сензарцы собрались возле Кадира и крепко обнялись, уже навсегда прощаясь с обыкновенной человеческой жизнью.

III

Спустя два месяца после своего воссоединения, сензарцы наконец-то перебрались в гималайскую обитель. Остальные члены группы уже бывали здесь однажды, но Сатена впервые посетила ашрам Надземного братства, поэтому с интересом вникала в каждый фрагмент общинной жизнь. На этот день Ридан участливо согласился стать её проводником. Как успела выяснить Сатена, все жилые строения, лаборатории, подземные галереи, хранилища и инженерные инфраструктуры горной обители, были оставлены в наследство ещё первыми Планетарными духами, пришедшими на Землю для эволюционной помощи человечеству. В настоящее время эти высокие сущности, за исключением двоих, уже выполняли свою работу в иных мирах галактики. Практически все наружные строения общины создавались из естественных базальтовых пород тёмного цвета, образованных магматическими извержениями. Выбор материала оказался неслучайным, в виду его особой устойчивости к воздействиям окружающей среды, а кроме того базальт обладал хорошими изоляционными свойствами и был абсолютно безвреден для людей. Форма, цвет и структура строений, удачно вписывались в рельеф природного ландшафта, гармонично сливаясь с ним. Все сооружения покоились на гранитных фундаментах, уходящих глубоко под землю, а дальше от них уже расходились подземные галереи, которые в свою очередь разветвлялись в тоннели, протянувшиеся на многие сотни километров.

Знакомство с обителью началось с жилых помещений, где девушка не обнаружила даже намёка на роскошь, здесь не было ничего лишнего только самое необходимое для жизни. И это обстоятельство не особенно удивило Сатену, ведь махатмы и их ученики являлись поклонниками совсем иных ценностей. Когда они знакомились с космической обсерваторией, а после с научными лабораториями, Сатена сделала вывод, что отдельные технологические разработки Надземного братства напоминали хорошо известные ей. Но к её разочарованию некоторые лаборатории оказались закрытыми или ограничивались незначительным количеством персонала.

— Понимаю твоё удивление, но сейчас мы практически прекратили научные изыскания в связи с обострением напряжённости на планете, — упредил Ридан назревавший вопрос Сатены. — Братьям постоянно приходится «разгребать» пространственные нагромождения, которые создают «тёмные». Ослаблять внимание нельзя, противники эволюции только этого и ждут.

— Ридан, а какие принимаются меры по стабилизации состояния психосферы? — спросила Сатена.

— О, это целая наука! У нас полно-спектральный охват наблюдения за земными и «тонкими» сферами. Все «незримые» и географические регионы контролируются нашим «всевидящим оком». В лабораториях братства ежедневно проводятся углублённые исследования психосферы, а после аналитической оценки её состояния мы направляем мощные энергоинформационные потоки, чтобы ослабить активность хаоса. Особенно в последнее столетие его давление выросло неимоверно, даже наиболее сильные братья после долговременных воздействий тьмы нуждаются в серьёзном восстановлении. Кроме того мы корректируем некоторые решения людей, от которых зависят судьбы мира, а когда это возможно кармически даже предотвращаем военные и межрасовые столкновения на физическом плане. Много внимания уделяем просветительской работе среди землян через философию, науку, искусство. Вот так по капельке и точим камень невежества.

— А как изначально планировалось развитие землян? — не замедлил появиться следующий вопрос Сатены.

— Первоначально вариантов было несколько, однако некоторые нам сразу пришлось отмести как непригодные, другие же отпали сами, как не выполнившие своего назначения. Только в середине четвёртого эволюционного круга в психосферу планеты был запущен откорректированный информационно-знаковый импульс, который наконец-то соединился с потоками Космического магнита, истекающими от светил. Со временем адаптированный к земным условиям импульс развернулся в программу планетарного развития, рассчитанного на долгие тысячелетия. По сути, она и является универсальным планом духовно-интеллектуального роста землян. В зависимости от кармических предпосылок и иных космических факторов мы корректируем знаковую составляющую программы, выбирая оптимальные пути решений. Но, к сожалению, волны хаоса вносят существенные препоны в нашу работу.

— Ридан, а какими средствами вы пользуетесь для наблюдения за планетой?

— Посмотри, Сатена, — Ридан указал рукой на выдвигающиеся из горы параболические зеркала. — Это импульсные экраны-излучатели, работающие по системе фотонно-оптической локации. Они обладают огромным полевым радиусом действия. Отражённый сигнал от любого исследуемого объекта или местности проецируется внутри экрана и поступает в нашу лабораторию, в дальнейшем уловленный импульс подвергается расшифровке, а затем разворачивается в смысловые изображения, отображающие информацию о происходящем на Земле. Кроме того для наблюдения за недрами планеты используются спектрально-сейсмические приборы глубинного обнаружения. Об индивидуальных психических возможностях братьев распространяться не буду, ты сама всё знаешь.

— Да, конечно. Но неужели средства землян не способны обнаружить вашу систему наблюдения?

— Во всяком случае, до сих пор это им не удавалось даже с помощью современных спутников. Возможно, когда-нибудь они ближе подойдут к разгадке нашей тайны.

— У вас есть особые секреты безопасности?

— Сатена, в ином случае наша обитель превратилась бы в проходной двор! — рассмеялся Ридан.

— А вы ещё и селекцией растений занимаетесь? — поинтересовалась девушка, кивнув в сторону цветочных оранжерей.

— Да, наши научные исследования охватывают всевозможные сферы. Многие наблюдения и научные разработки по крупицам передавались человечеству, но к несчастью знания зачастую обращались против самих людей. Взять хотя бы те же способы получения энергии, со временем они превратились в промышленное производство разрушительного оружия и вместе с преступной деятельностью землян уже привели к «экологическому нарыву» на планете. Все прогрессивные технологии превратились в источники обогащения, либо стали символом «полицейской дубинки». Рано, очень рано мы выпустили джина из бутылки, сознание человечества ещё не готово к таким испытаниям!

Они прошли по межгорной лощине, осматривая удивительную местность, надёжно укрытую горными хребтами. Казалось, что в её самодостаточной экосистеме всё было предусмотрено для жизнедеятельности общинников. Это касалось и искусственных термоисточников, в основном солнечно-фотонных батарей-накопителей, поддерживавших благоприятную температуру на всей территории ашрама. Благодаря стабильному микроклимату здесь даже произрастали фруктовые сады и злаковые поля. Всю разветвлённую инфраструктуру между собой соединяли удобные гранитные дорожки и подземные галереи. В глубине лощины перед ними открылось небольшое прозрачное озеро с ровным галечным пляжем, а с противоположной стороны над ним нависал скалистый склон.

Ещё в первый момент своего появления, Сатена обратила внимание на многометровую четырёхгранную пирамиду, расположенную в стороне от жилых строений и только сейчас Ридан пригласил девушку поближе ознакомиться с ней.

— Это строение является проводником информационных галактических каналов, — пояснил он, открывая проход в пирамиду. — Она собиралась из нескольких видов природного кварца, очень редких по цвету и рисунку. Эти минералы очень хорошо концентрирует в себе любой вид энергии. Но самое важное находится внутри.

В самом центре огромного внутреннего помещения, Сатена увидела застывшую в безмолвном ожидании энергосферу. Но первое впечатление оказалось обманчивым, неожиданно сфера задышала и ожила всевозможными переливами цветовой гаммы.

— Потрясающе! — не удержалась от возгласа девушка. — Это и есть ваш знаменитый «кристалл», «глаза и уши» Надземных миров?

— В каком-то смысле так оно и есть, система очень универсальна, через вертикальный осевой канал в «кристалле» происходит соединение эмоциональных потоков Земли с нисходящей информацией из Космоса.

— Я так понимаю, что через эту систему мы сможем передать антивирусные данные в сферы дальних миров? — предположила Сатена.

— Совершенно верно. Вы телепатически запишите на «кристалл» обработанную информацию и по восходящему каналу она перейдёт в банк данных Галактического Разума, после чего её извлекут представители высокодуховных цивилизаций. А затем сывороточное «противоядие» в форме знакового кода будет отправлено тем же путём обратно. Мы его расшифруем и приступить к работе. Естественно, что насыщение психосферы сывороткой так же будет проводиться с помощью «кристалла». Да, забыл тебе сказать, под основанием «кристалла» находится осколок минерала из созвездия Ориона, мы получили его в дар от наших далёких братьев, он обладает феноменальной способностью фокусировать и усиливать направленные излучения.

— Интересно бы поглядеть на него в работе, — намекнула Сатена.

— Если хочешь, могу продемонстрировать, — предложил Ридан.

— Ещё бы!

Ридан на что-то нажал, и верхняя часть конуса пирамиды сдвинулась в сторону. Сфера незамедлительно запульсировала, соединяя в себе два энергетических столба устремлённых на встречу друг другу.

— Сатена, выйди наружу, — попросил Ридан.

Картина происходящего стоила внимания. Падающий с небес гигантский столб света с вибрирующим гулом проникал в пирамиду, и даже находясь на некотором расстоянии, она ощущала эту неимоверную силу, накрывшую плотной энергией всю округу.

«Как гудение пчелиного роя… огромного роя, — подумала она, — простому смертному не выдержать такого».

— Впечатляющее зрелище, но наши технологии другого уровня, — произнесла Сатена, вернувшись назад.

— Я знаю, но нам приходится ориентироваться и на физический мир. Пойдём дальше?

— Пойдём. Теперь мы будем открывать «Сезам»?

— Угадала, сейчас я проведу тебя по подземным галереям и расскажу о тайнах сокрытых в них.

Используя лифт одной из башен, они спустились под землю на глубину в несколько десятком метров. В гранитном зале было светло, но Сатена так и не смогла обнаружить источник освещения. Само помещение имело форму пентаграммы с пятью входами.

— Сатена, погляди… дверь от правой руки ведёт в кладезь знаний когда-либо существовавших на Земле. Это святыня братства, здесь хранятся величайшие труды, собранные за все эпохи сознательного существования человечества. Вся история земного развития находиться за этой дверью, — с гордостью сказал Ридан.

— И как же вам удалось сохранить это достояние, ведь Земля не раз подвергалась природным изменениям?

— Мы прогнозировали эти изменения и принимали меры.

— А если налево пойдёшь, то, что потеряешь? — с улыбкой спросила девушка, намекая на сюжет русской народной сказки.

— Ты не ошиблась, действительно в эту дверь способен войти любой, но вернуться сможет лишь «посвящённый», — загадочно произнёс Ридан. — За дверью находится следующий зал, из которого на сотни километров расходятся подземные тоннели, соединяющие нашу обитель с внешним миром. Если на один из уровней проникнет непрошеный гость, то под тяжестью его тела мгновенно сработают сейсмические датчики, открывающие каналы с усыпляющим газом. Но это ещё не всё… одновременно включается инфразвуковая система направленного действия, парализующая нервную систему. Она реагирует на тепловое излучение тела, в том числе в инфракрасном диапазоне. Но посторонним попасть в тоннели практически невозможно, все проходы надёжно закрыты психической защитой, она создаёт иллюзорные голограммы и любое живое существо попадается на эту удочку.

— Ты сказал практически невозможно… Значит, случаи всё же были?

— Да, был один, но уже очень давно. Двое путешественников попали в тоннель через открывшийся пещерный проход.

— И что с ними стало?

— Им не суждено было выбраться самостоятельно, пришлось переносить спящие тела подальше от этого места и корректировать их память.

— А можно мне попробовать? — спросила Сатена, желая проверить себя.

— Почему бы нет. Но я уверен, что тебе это под силу, — ответил Ридан, открывая двери.

По широкой галерее они проследовали к тоннельной развилке. Потайной механизм бесшумно раскрыл одну из дверей, после чего Ридан жестом пригласил девушку вовнутрь. Когда дверь затворилась, Сатена осмотрела подземное сооружение и пришла к выводу, что оно являлось творением рук человеческих, во всяком случае, в начале своей протяжённости. Конструкция тоннеля напоминала арку, искусно вырубленную в естественных скальных породах, по закруглениям которой в небольших нишах размещались источники освещения. Сделав несколько десятков шагов, Сатена вдруг почувствовала непонятную сонливость, а следом и тревожность, причём неприятное состояние усиливалось с каждой секундой.

«Чуть не попалась!» — отметила про себя девушка, моментально прячась за «щитом» высокочастотных вибраций, одновременно переходя на дыхание порами тела. Когда защита была установлена, она без труда нейтрализовала воздействие газа разложением его молекулярной структуры. А инфразвуковое излучение при встрече с внешними слоями энергетической защиты стало мгновенно рассеиваться, не успевая даже затронуть эмоциональную оболочку. Сатена удовлетворённо кивнула и отправилась обратно.

— Как прошёл эксперимент? — поинтересовался Ридан.

— Довольно неожиданное воздействие, простому человеку из этой ловушки не выбраться, — пояснила Сатена, а затем с лукавинкой в глазах добавила:

— Не хочу показаться невежливой, но думаю, ты кое-что утаил о системе безопасности, демон высокого уровня способен нейтрализовать её. Ведь так?

— От тебя ничего не скроешь, да против «компетентных» сущностей существует иная защита, но извини, это один из строжайших секретов безопасности братства.

— Я понимаю.

Ридан нажал на скрытый механизм, и стена галереи разошлась в разные стороны, открывая глубокую нишу, где размещалось несколько малогабаритных аппаратов.

— Это лишь один из способов передвижения по тоннелям, — заметил Ридан.

— Вы не злоупотребляете пешими прогулками? — рассмеялась Сатена.

— Напрасно ты так думаешь, пешие прогулки это хорошее средство для укрепления равновесия, мы не гнушаемся ими.

— Извини, не хотела тебя обидеть.

— Я не обиделся.

После знакомства с подземными средствами передвижения Ридан повёл Сатену обратно к гранитному залу. Подобным же способом он открыл ещё одну из дверей, выводящую в огромное помещение-ангар для шести летательных аппаратов. По своей форме пять из них напоминали объёмные диски, достигающие в диаметре от пятнадцати до тридцати метров, а один походил на морского бесхвостого ската.

— Надо же, летающие тарелки! — шутливо воскликнула Сатена. — Неужели миф об инопланетянах превратился в реальность?

— Людей сильно интригуют легенды о пришельцах, но они даже не догадываются, что сами изначально являются «детьми» космоса. А эти не совсем обычные аппараты действительно наблюдали в различных уголках планеты.

— Ридан, а какую энергию вы используете для перемещения этих «тарелок»?

— Технология простая, в силовом устройстве аппарата используется активная деятельность «огненных искр» пространства. Они притягиваются тонковибрационным магнитом в специальную накопительную камеру, где создаётся высокочастотное полевое возбуждение. Одним словом — происходит беспрерывное накопление и трансформация энергии. Но это ещё не всё, после подъёма аппарата на определённую высоту вибрационный источник разряжает перед собой объём воздушного пространства, тем самым создавая вакуумный коридор по траектории полёта, через который происходит своеобразное всасывание аппарата, причём с трансзвуковой скоростью. Такая техника универсальна и обладает уникальной маневренностью, она используется даже для перемещений в глубинах мирового океана. Хочу заметить, что это не самые совершенные наши технические разработки, есть и другие. А кроме того мы используем знакомые вам способы мгновенного перемещения в заданных координатах.

Сатена поднялась по специальному трапу к одному из аппаратов.

— Незнакомые ощущения, я не сталкивалась с такими материалами, — заметила она, проводя рукой по корпусу.

— Эта технология называется — «Огненное крыло». Я не буду вдаваться в химическую структуру материала, но объясню суть. В своих разработках мы добились управляемой подвижности материи, в данном случае при наборе высокоскоростного режима, внешний слой оболочки трансформируется в эфирно-энергетический обтекатель, в значительной степени уменьшающий трение аппарата в воздушной среде. В тоже же время он является поглотителем направленных излучений всех диапазонов. Способность аппарата передвигаться с огромными скоростями размывает его контуры, создавая иллюзию призрака или облака, а эфирно-энергетическая защита укрывает его от систем обнаружения.

— Спасибо, Ридан за экскурсию, всё было очень познавательно и интересно, — поблагодарила Сатена.

— Всегда к твоим услугам.

Тем же путём они поднялись наверх. Ридан сразу же отправился по своим делам, а Сатена вернулась в комнату для гостей, которую делила с Санелью.

— А я уже подумала, что Ридан решил прокатить тебя на «летающей тарелке» до Гавайских островов! — рассмеялась Санель, увидев подругу.

— Нет, к сожалению не предложил. Чем вы здесь занимались?

— Обсуждали предстоящую встречу с Владыкой Гория, он должен появиться вечером, а завтра уже начнём запланированную работу.

— Значит, у нас есть немного времени?

— Немного есть. Сатена, не хочешь прогуляться к озеру.

— Пойдём.

Когда они подошли к голубому озеру, его живая гладь напомнила Сатене картину, созданную Эйтаном на Сензаре, и нахлынувшие воспоминания унесли её в прошлое.

Её размышления прервал голос Санель:

— Сатена, ты что уснула?

— Так, задумалась.

— О чём-то значимом?

— Санель, а тебе довелось познать физическую любовь? — вдруг спросила Сатена.

— Странный вопрос…

— И всё-таки?

— Да, я испытала её, — нехотя ответила Санель. — Но эти ощущения лишь страсть, они не стоят моих воспоминаний.

— А если бы ты встретила любовь, настоящую, для неё нашлось бы место в твоих мыслях?

— Мы должны быть благодарны судьбе, что она уберегла нас от глубоких земных чувств. Ты же понимаешь, чем это могло обернуться?

— Понимать то понимаю, но меня до сих пор беспокоят ощущения чего-то неисполненного в жизни, словно какой-то пробел остался в душе…

— Ты просто ещё не освободилась от земных снов, они ещё довлеют над тобой. Со мной происходило нечто подобное, но потом прошло.

— Возможно.

— А ты встретила земную любовь? — поинтересовалась Санель.

— Влюблённость была, но серьёзного чувства я так и не испытала. Наверное, не смогла забыть его….

— Эйтана?

— Да.

— Если честно, я по-хорошему завидую вашим отношениям, ничего подобного я не наблюдала ни в одном мире. Между вами существует какая-то немыслимая связь.

— Я и сейчас чувствую его… будто он совсем рядом.

Санель обняла подругу и прошептала:

— Мы его найдём, обязательно найдём.

Вечером того же дня состоялась встреча, в которой приняли участие Владыка Гория, Вут-Суми, Джун-Кэл, Ридан, а так же пятеро сензарцев.

На правах хозяина обители беседу начал Владыка Гория:

— Я рад, что вы вместе. Мы скорбим об утрате вашего товарища, но что поделаешь… судьба неотвратима. Однако долг перед миром никто не отменял, и он не исчерпает себя никогда.

— Мы согласны с тобой и готовы идти до конца, — без тени пафоса ответил Кадир.

Владыка Гория сделал знак рукой, чтобы разговор продолжил Вут-Суми.

— Настал момент истины, все предпосылки для этого созрели. Завтра произойдёт информационная передача накопленных антивирусных данных. Вначале мы планировали провести подготовку программ самостоятельно, но Галактическим советом предложен иной путь и он нами принят. Вы все осведомлены, о чём я сказал. Созданные сывороточные программы надеемся получить в кротчайшие сроки.

— По нашим расчётам до решающего срока осталось несколько земных лет. Нельзя упустить этот момент, иначе хаос поглотит Россию, — добавил Джун-Кэл.

— Всё так и есть, — промолвил Владыка. — Мы будем ежедневно анализировать состояние психосферы, и корректировать наши действия. Если сможем справиться собственными силами, то отложим момент внедрения «противоядия» до тех пор, пока хаос не укоренится в России. В этом случае он обязательно раскроется и обнажит свою суть. Вот тогда-то мы и выпустим на свободу «наш довод».

— Когда нам необходимо перебраться в горный Алтай? — поинтересовался Шаин.

— Я думаю, сразу же после передачи антивирусной информации. Вы можете помочь нам уже сейчас, — ответил Вут-Суми. — А со сроками решающего наступления мы определимся позже.

— Всё правильно, чем скорее, тем лучше, — кивнул головой Шаин.

Владыка Гория окинул сензарцев взглядом и произнёс:

— После того как вы обоснуетесь в горах Алтая, я бы не советовал вам появляться среди людей в физических телах, особенно в многолюдных мегаполисах. Равнины не способствуют накоплению энергии, а скорее — наоборот. В этом вы и сами уже убедились. Кроме того ваши сильные излучения будут болезненны для людей, они не готовы к их принятию равно как и к вашим истинным ликам.

— Мы учтём твои пожелания, будем терпеливы и последовательны, — ответил Кадир.

— Владыка, нас интересует ситуация со Странником. Какие меры принимаются по его поиску, и есть ли необходимость в нашем участии? — спросил Ол Розо.

— Ридан занимается поисками вашего друга и расскажет об этом.

— Исчезновение Странника это какая-то нелепость, наши люди сопровождали его до самого вокзала в Москве, где он купил билет до дома, но затем бесследно исчез. Мы просмотрели все сводки о несчастных случаях, проверили его друзей и знакомых, но всё безрезультатно. По нашим данным у «тёмных» его тоже нет, но нужно ещё проверять. Поиски будут продолжены, и вы можете подключиться к ним.

— Мы так и сделаем, но у меня есть ещё одна идея, — проговорил Кадир.

— Слушаем тебя, — произнёс Владыка Гория.

— Я предлагаю посетить нашего «старого знакомого», в последнее столетие Абаддон редко выходит из Самеру, и, несомненно, заскучал по общению. Возможно, нам что-то и удастся у него выведать.

— Это небезопасно, — предостерёг Владыка. — Даже если вы проникните в антимиры в ментальных телах, тяжких воздействий демонических сфер не избежать. Хотя резон в этом всё-таки есть, давайте подумаем, как нам лучше поступить.

IV

Облачённые в ментальные оболочки Джун-Кэл с Кадиром неслись по пространственно-временному лабиринту, соединяющему невидимым «мостом» тонкие миры надземных планов с антимирами. Они уже потеряли счёт времени, слившись с потоком вихревого движения, но лабиринт всё не хотел выпускать непрошенных гостей. Наконец, они почувствовали, что неодолимый импульс изживает свою энергию. Вскоре их выбросило в так называемый «пространственный карман» начальных антимиров. Этот локальный мирок мерцал надоедливым алым туманом и немного тревожил психику пришельцев.

— Да-а, обстановочка не гостеприимная, атмосфера явно не располагает для созерцания, — иронично заметил Кадир.

— Но мы же не на прогулку собрались, — ответил Джун-Кэл.

— И то верно. Давай-ка поищем, где же находится вход в прелестное лоно Самеру.

Через некоторое время им удалось обнаружить пространственный проход. Эти живые врата пульсировали ритмичными световыми вспышками и чем-то напоминали таинственную плаценту, скрывавшую внутри себя драгоценное дитя.

Они попытались проникнуть вовнутрь, но безуспешно.

— Есть идеи, как попасть к сердцу этого «удивительного мира»? — осведомился Джун-Кэл. — Скорее всего там и обосновался Абаддон со своей свитой.

— Да, вероятней всего это и есть вход в Самеру, возможно, один из нескольких, — задумчиво произнёс Кадир. — А что касается идеи… есть одна задумка, нам необходимо набраться терпения и дождаться гостей с той стороны. Думаю, они не заставят себя долго ждать. Мы скопируем их полевые вибрации и получим «универсальный ключ» от логова Абаддона.

— Ты думаешь, что это единственный ключ?

— Посмотрим, выбор то у нас не велик.

Какое-то время им пришлось подождать, пока не открылся проход, выпустивший группу демонов. Могучие тела этих существ имели бурый окрас и четырёхпалые удлинённые конечности, причём верхние походили на недоразвитые крылья. Почувствовав угрозу, желтоватые щёлки демонов как по команде вспыхнули красными огоньками и настороженно принялись сканировать окружающее пространство. Одновременно с этим они стали напрягать симметричные боковые центры, зияющие треугольными углублениями вместо ушных раковин.

— Это асуры, воинство Абаддона, его основная боевая сила, — проинформировал Джун-Кэл.

— Они не видят нас, но чувствуют, — отметил Кадир, наблюдая за противником.

— Да, для них мы пока что останемся инкогнито, но Абаддона и его приближённых обмануть не удастся, эти демоны обладают высочайшим уровнем видения.

Просканировав вибрационные характеристики асуров, они записали информацию на свои монады и, облачившись в «демонические плащи», беспрепятственно проникли на первый уровень Самеру.

— Мне показалось, что они используют треугольные углубления для наружной локации, а полученный сигнал обрабатывают внутренним аппаратом носового центра и через него же задействуют обратную связь, — предположил Кадир.

— Похоже, но ещё я заметил, что ротовая полость асуров содержит мембрану… она открывается с определённой периодичностью. Скорей всего этот орган служит своеобразным энергетическим насосом, — поделился наблюдениями Джун-Кэл.

— В твоих словах есть резон, органическую пищу они не употребляют, значит, питаются этой «кровавой энергосмесью».

Обойдя передовой отряд асуров, охранявший подступы в логово Самеру, они остановились, чтобы адаптироваться к незнакомому миру.

— Это пространственный лабиринт, — заявил Джун-Кэл. — Я здесь не бывал раньше, но слышал от братьев, что тоннели закручиваются в форму улитки, а проходы между витками закрыты «информационными замками».

— Да, возможно, — согласился Кадир, и сразу же отметил одну закономерность:

— Посмотри, внутреннее пространство находится в постоянном преломлении, но с определённой периодичностью повторяет себя будто в зеркальном отражении. В этих складках должны быть межвитковые проходы, я в этом уверен.

Следуя вдоль гигантского тоннеля, они приблизились к пограничному поселению асуров, ощетинившемуся словно пасть дракона многочисленными башнями-клыками. Но вдруг город демонов исчез. У Кадира с Джун-Кэлом даже сложилось впечатление, что кто-то просто свернул его в пространстве.

— Не иначе город-призрак, — задумчиво произнёс Кадир. — Когда же эта иллюзия выпустит его снова?

— Если такие превращения в порядке вещей, то нелегко с ними придётся в сражении, — заметил Джун-Кэл.

— Ничего, приспособимся, не зря же мы здесь.

Когда пространство всё же вернуло поселение асуров, они решили разглядеть его повнимательней. Высоченные конусообразные сооружения с небольшими окнами-бойницами нельзя было назвать шедевром гармонии.

— Эти смотровые окна мне чем-то напоминают птичьи гнёзда на горных склонах. Не находишь? — сказал Джун-Кэл.

— Некоторая ассоциация есть, — согласился Кадир, — тем более эти подранки тоже умеют летать, насколько я заметил.

И действительно все передвижения осуществлялись асурами очень быстро и целеустремлённо — мощными прыжками или затяжным полётом.

Даже в самой архитектуре воинственных демонов всё было пронизано резкими очертаниями форм, агрессивностью и животной силой. В поселении царили военный порядок и железная дисциплина, каждый воин здесь занимался определённым ему делом, беспрекословно подчиняясь единому незыблемому укладу. Тяжёлая воинственная энергия невообразимой плотностью пронизывала всю сферу поселения, не оставляя демонам ни малейшего шанса на инакомыслие.

— Джун-Кэл, эти гигантские многогранные сосульки не так просты, как кажутся, — отметил Кадир. — Видимо, они выполняют функцию трансформаторов энергии.

— Ты прав, мы давно уже стали замечать, что антимиры злоупотребляют психическим вампиризмом, а эти строения перерабатывают эмоциональные флюиды земных недр в энергию для Самеру.

Какое-то время Кадир с Джун-Кэлом наблюдали за жизненным укладом асуров, пока чуткие демоны не ощутили присутствие чужаков и не забили тревогу. Организованными группами они принялись осматривать многочисленные строения, тщательно проверяя каждый квадрат подведомственных им территорий, при этом все подступы к поселению были моментально блокированы. Чтобы не привлекать к себе внимания пришельцы вновь устремились внутрь лабиринта в поисках прохода ко второму витку. В дальнейшем они передвигались по проходам между пространственными искривлениями тоннеля, чтобы не вызывать преждевременной тревоги асуров.

Миновав ещё с десяток подобных поселений, они подобрались к предполагаемому входу и решили воспользоваться прежним «ключом», но врата завибрировали непониманием, сигнализируя о несанкционированном вторжении.

— Интересно. Неужели поменяли защиту? — удивился Джун-Кэл.

— Вероятно, у них на каждом уровне свой код доступа, — предположил Кадир. — Давай подождём немного, охрана должна появиться.

Действительно, спустя незначительное время с той стороны появились незнакомые существа, встреченные на границе группой асуров. Между ними завязался телепатический разговор, скорей всего, касавшийся проникновения в их среду «чужаков».

— Я всё понял… обитель второго витка принадлежит гакам, — заявил Джун-Кэл. — Ещё в недавнем прошлом асурам отводилась роль «военной машины» для захвата планеты, но после поражения в обоих мирах они попали в немилость Абаддону и он сделал ставку на гаков, жадных, ненасытных, но очень цепких в торговых делах, да и в политических интригах тоже. Именно гаки на сегодняшний день управляют политикой и экономикой Земли, владея практически всеми мировыми капиталами. А деньги и по сей день властвуют над миром невежественных, покупая их совесть.

— Как им это удалось, да ещё с таким размахом?

— Воспользовались упадком духовности. Они захватывали тела безнравственных и духовно слабых людей, а этих несчастных в те времена хватало. Со временем зёрна зла глубоко прорастали в душах людей помеченных демонами и когда двуличные рождались вновь, их уже ожидали хозяева.

— Но это же порочный круг, как из него вырваться?! — недоумевал Кадир. — Рано или поздно эти «живые мертвецы» пополнят отряды сознательного зла, ведь иначе жить они уже не смогут.

— В этом вся трудность нынешнего положения. Сознательных помощников у нас не так уж много, а недругов хватает.

Сканировав новый ключ, они проникли на следующий виток лабиринта, осторожно углубляясь в его сердцевину.

Архитектурные строения гаков были уже массивнее, и отличались напыщенной витиеватостью. В отличие от могучих асуров — гаки не обладали гармоничной формой тела, скорее наоборот: сильно вытянутые серые лица демонов выглядели непропорционально большими по отношению к маленьким тщедушным телам, а длинные оттопыренные уши напоминали локаторы. Худые трёхпалые конечности гаков были перетянуты тонкими перепонками и вызывали лишь отвращение, но цепкие безжалостные глаза говорили о многом.

— Асуров хотя бы можно уважать за их бесстрашие, но эти твари… Видели бы люди истинный лик своих хозяев! — сокрушённо проговорил Джун-Кэл.

На этом уровне их тоже почувствовали, и серое «мышиное царство» тот час же пришло в озлобленное возбуждение. Гаки ощутили реальную угрозу для своей безопасности, понимая, что рядом находится серьёзный противник, сумевший пройти через самих асуров. Пока они не понимали сути происходящего, но похоже, что ощущали на себе болезненные вибрации света. Вероятно, тревога уже была поднята на всём пространстве Самеру и охрана Абаддона ожидала «гостей».

Применив синтезированный универсальный ключ, пришельцы наконец-то проникли во владения самого Хозяина антимиров. Они миновали безжизненное багровое пространство и остановились подле бездонной пропасти, зияющей со всех сторон вокруг крепости Абаддона. На одинокой скале, словно тень коршуна величественно возвышались тёмные башни замка.

— Ещё один призрак… узнаю Абаддона, он всегда имел претензии на зловещий эстетизм, — с сарказмом произнёс Кадир.

— Ему больше подходит звериная клетка на дне антимиров! — сурово ответил Джун-Кэл. — Пускай страх станет его постоянным спутником до тех пор, пока он не окажется рядом с Лювицером. Там им место — до конца великой Пралайи!

— Не стану спорить с тобой, друг мой, но даю голову на отсечение, что он с нашим мнением не согласится и сделает всё возможное, чтобы удушить нас в омуте злобных намерений.

— Действительно, задерживаться здесь нельзя, это чревато даже для нашего разума. Нужно быть настороже, скорей всего он подтянет подмогу. А когда они поймут, что мы одни, начнётся настоящая травля, — серьёзно сказал Джун-Кэл.

Оставив позади пропасть, они оказались на самых подступах к замку. Первое кольцо охраны составляли асуры, почувствовав невидимых чужаков, они сразу же ощетинились энергией, готовясь к бою. А непосредственно вокруг замка грозно стояли демоны личной охраны Абаддона, его верные соратники ещё по космическим сражениям прошлого. Немного уже осталось их, но по своей силе и интеллекту, каждый воин стоил нескольких асуров. Беспрепятственно миновав первый заслон, Джун-Кэл с Кадиром остановились перед цепью высших демонов. В отличие от асуров те обладали уникальным внутренним зрением и смогли разглядеть невидимые ментальные оболочки пришельцев. Кадиру вдруг вспомнились беспощадные сражения прошлого, когда отрядам средних мирозданий пришлось вытеснять на периферийные кольца галактики «полчища» этих могучих воинов. Он знал истинную силу стоящих перед ним демонов и был готов ко всему.

— Пропустите, не заставляйте гостей топтаться у порога моего дома, — неожиданно раздался насмешливый голос Абаддона. — Ба-а!.. И чем не сюжет для фантастического жанра? Свет в гостях у тьмы… Джун-Кэл, а кто же твой попутчик?

— Демон, воспоминания обо мне не согреют твою тёмную душу, — спокойно сказал Кадир.

— М-да, сколько же тысячелетий прошло… Неужели предо мной сам Кадир? Значит, ты и есть тот посланец со Стрельца. Что ж, противник ты достойный, тем приятнее потери твоих воинов.

— Ты оговорился, демон — воина! — жёстко ответил Кадир. — До других тебе уже не добраться.

— Уже добрался, — насмешливо заявил Абаддон. — Теперь он мой вассал. Представляешь, если его сила повернётся против вас!

— Тогда покажи его нам, если сможешь, конечно, — попросил Джун-Кэл, — может, тогда посмеёмся вместе.

В надменных желто-чёрных глазах Абаддона буквально на миг промелькнуло замешательство, которого пришельцам хватило, чтобы всё понять.

— Тебе никогда не обратить его в свою порочную веру, запомни это! — со звенящей сталью в голосе произнёс Кадир. — Запомни ещё одно, этот воин вместе со мной бил твоих демонов в далёком прошлом и мы пришли на Землю, чтобы завершить начатое!

По строю охраны пронёсся воинственный гул, со злобной ненавистью воины тьмы глядели на неприятеля, готовые напасть в любой миг. Но Абаддон дал им знак и гул стих.

— Хорошо, счёт равный, я тоже понял, что у вас его нет. Значит, будем искать вместе. А уж кто найдёт первым, тот и посмеётся.

— Я знаю, что ты не воспользуешься моим советом, но всё-таки его тебе дам, — сказал Джун-Кэл, бесстрашно взглянув в чудовищную бездну глаз Абаддона. — Не искушай свою и так загубленную судьбу, сними все претензии к России, она под нашей защитой и тебе не по зубам. Время всегда это доказывало, так будет и теперь.

— Ты прав, Джун-Кэл, советом твоим я не воспользуюсь, а битва уже началась, но её последствия шокируют вас, — надменно заявил Абаддон и тут же добавил:

— А знаешь почему? Нет, не скажу, пускай это будет сюрпризом…

Проговорив последнее слово, он подал знак своей охране.

Вокруг пришельцев стало сжиматься живое кольцо из демонов, а дальше уже стояли в готовности только что подоспевшие отряды асуров. Чудовищное психическое давление нарастало с каждой секундой, накрывая разум воинов Света незримым колпаком мрака, их мысли стали путаться и терять подвижность.

— Пора! — крикнул Джун-Кэл. — Проходим через них!

— Мы ещё вернёмся! — сурово пообещал Кадир Абаддону, отправляясь за своим другом.

Выбросив на ближайших демонов всю мощь своей энергии, они прорвались сквозь разорванную цепь противника и взмыли вверх над головами основных сил асуров. Джун-Кэл с Кадиром буквально пронеслись через населённые обители Самеру, лишь трижды столкнувшись с небольшими группами неприятеля возле межвитковых проходов «улитки», но им удавалось прорываться сходу, используя фактор неожиданности. Перевести дух они смогли лишь в «пространственном кармане», где уже в полной мере осмыслили страшную силу сознательной тьмы. Даже для таких сильных духов как они посещение антимиров оказалось очень болезненным.

— Будь мы в более восприимчивых оболочках, остались бы здесь навсегда… Ты бы не хотел стать вассалом Абаддона? — устало пошутил Кадир.

— Не дождётся он этого никогда! Во всяком случае, Абаддона мы посетили не зря, внесли смятение в его ряды и получили информацию, а это уже не плохо.

— Ты прав, друг мой. Пора возвращаться обратно.

V

Прошло около трёх лет с момента появления Валида в скромной обители мастера Цзяньяна. Со временем он привык к незатейливому укладу жизни, а бремя нелёгкого существования незаметно сблизило его с Учителем. Горный воздух и духовные практики во многом способствовали успокоению «израненной» души Валида, но пока лишь только жизненные силы вернулись к нему, а память по-прежнему пребывала в забвении. Все обязанности по хозяйству они старались делить поровну даже несмотря на преклонный возраст Цзяньяна, который не позволял себе послаблений и наравне с Валидом участвовал в общинной жизни. Новый день для отшельников начинался ещё затемно, но с рассветом они предавались созерцанию восходящего солнца. Мастер Цзяньян не раз утверждал, что именно утренние потоки «Великого светила» способны были дарить благодатную энергию Земле и человеку. Затем в течение нескольких часов они отдавались тренировкам, начиная занятия с дыхательно-энергетических упражнений по системам даосской йоги и цигуна, а заканчивали боевыми комплексами ушу. После скромного завтрака они принимались за хозяйственные дела в зависимости от времени года. А дел у них хватало всегда, будь то подготовка к посевной, ухаживание за подрастающими культурами, либо сбор или обработка урожая. Оставшуюся часть дня отшельники посвящали медитации, прогулкам и просто беседам у костра за чаем.

За это время мастер Цзяньян успел многому научить Валида, в том числе раскрыл тайну управления потоками энергии по внутренним каналам-меридианам и помог увериться в силе человеческой мысли. Новые ощущения уже не пугали Валида, а скорее, придавали уверенности в правоте выбранного пути; в процессе обучения менялось и его мировоззрение.

Цзяньян не особо любил рассказывать о своём прошлом, а Валид, даже если бы хотел, не мог по известной причине, поэтому все разговоры между ними в основном касались философских тем о смысле бытия. Каждая новая беседа превращалась в своеобразный диспут, из которого Учитель неизменно выходил победителем. Для подтверждения своих слов он находил аргументированные доводы, ссылаясь на религиозно-философские источники и собственный жизненный опыт.

Однажды, когда они прогуливались по лесу, мастер устроил ученику поучительное испытание после того как тот затронул очень непростую тему.

— Учитель, а почему именно в постижении себя вы видите смысл человеческой жизни? — поинтересовался тогда Валид. — Ведь в жизни столько разнообразных дел и возможностей для их реализации.

— Я же не утверждаю, что нужно непременно бросать любимое дело и как мумия сидеть в медитации. Каждому из нас жизненный путь определён кармическим прошлым, и даже нынешние склонности человека имеют тот же источник. Закон кармы регулирует этот процесс, направляя наши души по кругу воплощений, но познавший себя разрывает цепочку неведения и становится хозяином судьбы. В этом-то вся и разница. Большинство людей не знают истинной цели своего предназначения и продолжают выполнять пускай даже любимую, но ведомую кармой работу. А те немногие видят всю жизненную картину в целом, они ясно понимают, что трудятся ради своего духовного совершенства и во имя будущего всего человечества.

— Но люди же не помнят прошлых воплощений… Как им связать прошлое с настоящим? — не сдавался Валид.

— Постижением себя. Только так можно обрести непрерывное сознавание. Вспомни, что было с тобой месяц назад, сможешь ли ты воспроизвести всё в подробностях?

— Нет, наверно, не смогу. Но как же удержать всю информацию в памяти, если она поглощается временем?

— Не совсем так… вся информация о былом записывается на кристалле человеческой души, живущей в сознании Великого Дао. Душа познавшего себя едина с Ним и помнит всё.

— Как же познать себя, Учитель? Что ещё я должен для этого сделать?! — умоляюще воскликнул Валид.

— Не спеши, всему своё время. Состояние духовной реализации называют по-разному, самадхи, нирваной, сатори, постижением Атмана, или Абсолюта, но пускай это будет просто просветление. А ты знаешь, что такое просветление?

Мастер Цзяньян вопросительно поглядел на ученика.

— Ну… наверно, когда сознание освобождается от иллюзий мешающих ему, — ответил Валид.

— Вот именно. А ты уверен, что освободился от своих?

— Если честно… даже не знаю, что и ответить… Я не нахожу в себе видимых преград для постижения себя.

— Запомни, Валид, любая духовная практика начинается с этики, лишь она способна постепенно очистить ум от накопившегося «мусора». Вставший на этот путь, прежде всего — обязан преодолеть зависимость от умственных и физических объектов порождающих желания и только после того, как ум станет вполне контролируемым, его необходимо погрузить в своё высшее — «я». Лишь только в его глубине можно достать жемчужину истины. К этому призывали и все величайшие Учителя человечества — Кришна, Будда, Христос. В своих проповедях Христос призывал в первую очередь искать царствие Божье, уводя человеческий ум от материальных привязанностей. По его мнению, оно находится внутри каждого человека, в его духовной сущности, обнаружение которой и может привести к Всевышнему.

— Но, Учитель, я научился контролировать свой ум, ведь уже третий год живу жизнью аскета. Чего же мне ещё не хватает?

— Несомненно, ты уже имел определённые задатки, ты честен, не жаден и кое-чего добился в исканиях, ты освободился от гордыни и гнева, но всё же ненужные умственные склонности в тебе до конца не изжиты. Давай не будем заниматься пустой полемикой. Хочешь убедиться в этом на практике?

— Я готов.

— Тогда ложись на землю и прими позу «мертвеца», полностью расслабь тело и освободи от мыслей ум. Будем проводить небольшой эксперимент, — с лукавой улыбкой произнёс мастер.

Выполнив указания Учителя, Валид освободился от ощущения телесности…

Песчаная дорожная россыпь негромко шуршала под ногами Валида, уводя его меж пёстрого разнотравья в мерцающую золотистую дымку. Вскоре его путь преградила неширокая, но быстрая река. В поисках брода он направился по её течению, и обнаружил каменный мост в форме вытянутой арки. В этот момент золотистый туман неожиданно рассеялся. Валид подошёл ближе к мосту и увидел на противоположном берегу женщину. Лицо незнакомки ему показалось необыкновенным, немыслимо красивым, как и всё в ней. Её прекрасные волосы «платиновым водопадом» струились вдоль утончённой шеи, а прозрачное бежевое сари не скрывало великолепия форм женского тела, особенно соблазнительную грудь, вздымавшуюся от глубокого дыхания. Валид перевёл взволнованный взгляд на её женственные бёдра, грациозным изгибом переходящие от тонкой талии в стройные ноги, облачённые в сандалии с высоким плетением. В изумрудно-томных глазах женщины он прочитал неодолимое желание, а из чувственных влажных губ услышал призыв:

— Иди ко мне, милый… Я жду тебя… Иди же!

Валид ощутил, как топкое вожделение заползает в каждую клеточку его тела, захватывая сознание в сладкий упоительный плен. Всё померкло в нём кроме этого невыносимого желания обладать её неземным телом. Прекрасная незнакомка манила его, всё чувственней и настойчивей, а когда лёгкое сари сползло с её ослепительных плеч, он сделал шаг вперёд. Их разделял всего лишь небольшой мостик в несколько шагов…

«Так, что же я делаю?» — закралось подозрение в глубинах его сознания, но другой голос склонял его к желанию:

«А что такого? Она мне безумно нравится и я ей… Почему бы и нет?.. Иди, она ждёт».

Но что-то всё-таки удерживало его. Преодолев немыслимое опьянение, он закрыл глаза, освободившись буквально на миг от обворожительных чар незнакомки, и заглянул в свою душу. Наблюдатель внутри него лишь снисходительно улыбнулся. Тогда он поглядел на прекрасную деву уже совершенно иными глазами. Рассмеявшись, она тут же растворилась в пространстве…

Валид продолжил свой путь и за мостом свернул в густой лес. Он шёл по лесной тропинке довольно долго, не заметив, как сгустились сумерки. Так же внезапно на лес опустилась беззвёздная ночь, окутав его плотным покрывалом своих таинственных объятий. Потеряв тропинку, Валид уже наугад пробирался сквозь кусты и буреломы пока не вышел на опушку леса.

«Опушка без избушки, — ещё умудрился пошутить он. — Но отсюда как-то нужно выбираться… Идеи есть?»

Свежих идей не оказалось, и он повернул назад в надежде отыскать мост. Во тьме лесной чащи Валид окончательно заблудился, но поплутав какое-то время, вновь очутился на старом месте. К его удивлению опушка стала другой. Он отчётливо помнил, что не видел раньше на этом месте ветхой избы.

«Наваждение какое-то… Откуда она появилась?.. Такого не может быть, я же точно помню!» — недоумевало его сознание.

— Здесь кто-нибудь есть? — негромко спросил Валид.

Ему ответил порыв ветра, со стоном пронёсшийся по верхушкам деревьев, а за ним уже обречённо заскрипели стволы сосен. Где-то совсем рядом раздался резкий крик пролетающей птицы. Он оглянулся и настороженно прислушался, уже ощущая в сердце некоторую тревожность, ему казалось, что невидимая опасность притаилась где-то совсем близко. Вся округа будто замерла в ожидании чего-то неведомого и страшного…

«Здесь что-то не так… Что вообще здесь происходит?!» — уже беспокоился Валид.

И вдруг вокруг него зашевелились бесформенные тени, лес буквально ожил пугающими звуками и зловещим шёпотом! Сердце Валида спазматически сжалось и заныло, по телу моментально поползли ледяные мурашки, отзываясь отвратительной слабостью в животе и ногах.

«Соберись, ты же воин! — разозлился на себя Валид. — Возьми себя в руки, негоже унижать себя страхом!»

Пытаясь сбросить оцепенение, он вздохнул полной грудью, и уже трезво оценивая ситуацию, понял, что источник опасности исходит от избушки. Хотя он не видел незримого противника, но ощущал его всей своей сущностью. Валиду хватило минуты, чтобы окончательно собраться с духом, после чего он решительно направился к дому. Уже не раздумывая, он отворил дверь и вошёл вовнутрь…

— Теперь ты всё понял? — уже серьёзно спросил мастер у пробудившегося ученика. — Я лишь немного усилил твои ощущения, но если сознание до сих пор хранит зависимость, то в любой момент всё может повториться. Пойми, в тонких мирах, где люди оказываются после физической смерти, царствует лишь мысль. И если мы принесём с собой неизжитые желания, страсти и страхи, то они придавят наши души непомерным грузом земного бремени. А это новая иллюзия зависимости! Удовлетворить земные желания в тех мирах невозможно, как и освободиться от страха. В конечном итоге зависимость превратится в невыносимые муки ада. Только полная сознательность человека способна спасти от этого иллюзорного рабства, запомни это.

— Спасибо за науку, Учитель, я буду стараться.

Как-то в одной из многочисленных бесед Валид затронул вопрос о необходимости полноценной еды для человека, намекая на приверженность мастера к растительной пище. На что Цзяньян прочитал ему целую лекцию:

— Ну а ты сам, как себя чувствуешь? Я не заметил, что ты сильно похудел, да и сил в тебе не убавилось, даже наоборот. Пища ведь не только строительный материал для клеток, но и энергия, притом немаловажно какого она качества. Ты не задумывался над тем, сколько времени человек сможет прожить без еды? А без воды и воздуха? Так что же является истинной ценностью для тела?

— Вы считаете, что в пище вовсе нет нужды? — удивился Валид.

— Не утрируй мои слова. Когда-нибудь с изменением физической структуры тела подобное станет возможным, но до того момента пищу принимать необходимо. Вопрос лишь в том: какую и сколько?

— Но почему именно растительная пища, а не мясо и рыба? — настаивал ученик.

— Разве я тебя неволю в этом вопросе?

— Да нет. Но всё-таки?

— А разве человек имеет право на убийство? И неважно, в какой оно форме.

— Но ведь человек должен жить!

— Согласен, должен. Но разве обязательно существовать за счёт жизни других?

— Так было всегда, Учитель! — воскликнул Валид. — Наиболее сильный вид всегда завоёвывал себе лучшую нишу в природе.

— Вернее, разумный. Я допускаю, что первобытному человеку было позволительно добывать пищу таким способом, иного он и не знал. Но ведь с тех пор миновали многие тысячелетия, и сознание людей должно было измениться. Знания подарили человеку новые условия жизни. Но стали ли мы разумнее?

— Вы хотите сказать, что гоминиды, бегающие с камнями за мамонтом, оставили неизгладимый след в наших сознаниях?

— Я хочу сказать, что человечеству пора повзрослеть, невозможно постичь новое предназначение с пережитками прошлого. Что позволительно младенцам, отвратительно для знающих. Всякое живое существо имеет право на жизнь и только Всевышнему известен его путь. Мы все едины в Его духе, поэтому любое преднамеренное убийство или даже агрессивный помысел — нарушают гармонию этого мира.

— А растения, они ведь тоже живые и имеют такое же право?

— В отличие от животных у растений меньше чувств и они в меньшей степени испытывают боль. А многие растения это сезонные культуры и как раз предназначены для пищи, в них в полной мере есть все полезные вещества. Но, к сожалению, в наше время приём пищи превратился в необузданный культ удовольствия и наслаждения. Однако никто не задумывается над тем, что организм принимает лишь какую-то часть необходимого для себя, а всё лишнее отторгает, как ненужное. И чрезмерное усердие в этом вопросе зашлаковывает организм ядом и способствует увяданию клеток. Только небольшое количество еды способно сохранить чистоту и ясность сознания. От растительных культур мы получаем положительную энергию, но клетки убитого животного кристаллизуют в себе информацию о страхе смерти.

— Учитель, вы действительно считаете, что люди принимающие плоть животного являются пособниками убийства?

— Переход в мир иной это великое таинство… в нём сокрыты непостижимые ощущения божественного мира. И если мы перечеркнём их болью и страданием, то поверь мне, это не пройдёт безнаказанно. Стремящийся к высшим познаниям человек должен полностью изменить свою жизнь, отказавшись от догм и привычек прошлого, лишь тогда он способен прийти к цели.

Как-то ранней осенью мастер Цзяньян с Валидом отправились на прогулку в горы. За разговором они не заметили, что наступил вечер. Возвращаться же им пришлось в обход заросшего лесом ущелья, где они неожиданно столкнулись с пёстрым барсом, нечасто заходящим в эти места. Красивая горная кошка моментально напряглась всем телом и, издав грозное рычание, приготовилась к нападению.

Валид несколько растерялся, но спокойный Цзяньян сделал ему предостерегающий знак рукой.

Несколько минут мастер и барс внимательно изучали друг друга. Но затем к удивлению Валида поведение зверя резко изменилось: его мышцы освободились от напряжения, а из взгляда напрочь исчезла агрессия. Грациозная кошка демонстративно зевнула, улеглась на землю и что-то замурлыкала себе под нос. Цзяньян приблизился к барсу, опустился перед ним на колено и спокойно потрепал его за шею. Ответная реакция барса ещё больше ошеломила Валида, когда тот, издав довольное урчание, потёрся об руку мастера.

— Учитель… неужели вы на языке животных умеете разговаривать? — проговорил обескураженный Валид.

— Для всего живого существует один универсальный язык.

— И какой же?

— Язык чувств.

— Но как, как же вы его приручили?!

— Всё очень просто. Я лишь дал ему понять, что являюсь другом, а он почувствовал мои добрые намерения и успокоился.

— Как же он вас понял?

— Все животные сильно чувствуют эмоциональное состояние, особенно страх, агрессию, ну и любовь, конечно. Они ощущают только на этом уровне, моментально ориентируясь в своём поведении. Я поделился с ним любовью, но в тоже время показал силу бесстрашия, и он принял меня как старшего друга.

— Невероятно!

— Это всего лишь закон нашего единства. Подойди к нам.

Валид осторожно подошёл к барсу.

— Погладь и почувствуй его…

Учитель с учеником сидели на валунах, созерцая таинство заката. Блеснув своим последним лучом, солнце закатилось за горы, оставляя после себя лишь розовую дымку. В последнее время Валид стал замечать, как из самых глубин его души поднимаются поэтические строки, вот и сейчас глядя на тающий закат он почувствовал их рождение:

Уставший день, взывает тихий вечер

Смиряя говорливость суеты,

Блеснувший луч торопиться навстречу

Немому горизонту темноты.

Покой неотвратимый, опустив ресницы —

Стирает краски сумрачной рукой,

Как будто кто-то, пролистнув страницы

Незримо дирижирует игрой.

Когда темнота опустилась на горы, принеся с собой прохладу, они развели костёр и расположились возле танцующего в озорных искрах огня.

— Учитель, а почему человек так привязан к собственному телу? — спросил Валид, разливая по кружкам чай. — Ведь тратится столько сил и времени на удовлетворение его желаний.

— Тело необходимо… можно сказать оно является посредником с физическим миром, — ответил мастер, — но ошибка человека кроется в незнании собственной природы. По сути, телу свойственны только естественные желания, а всё прочее навязывает человеку ум. Ты знаешь, что подразумевает реальность?

— Ну, наверно… то, что можно видеть, чувствовать…

— А ты всегда доверяешь своим глазам и чувствам?

— Как же иначе… чему же ещё доверять?

— Хорошо, а то, что не доступно твоему видению, но существующее, это реальность? — улыбнулся Цзяньян.

— Даже затрудняюсь ответить… ведь я не ощущаю этого.

— Тогда послушай меня. Реальностью является лишь то, что существует постоянно, но тело меняет свою клеточную структуру каждые семь лет, и трёхлетний ребёнок мало похож на подростка, а тем более на взрослого человека. В конечном итоге так всеми любимая физическая плоть оканчивает свой путь в земле. Можно ли её назвать реальной?

— Но если заблуждение так явно, как от него освободиться? Ведь невозможно объяснить красивой женщине, что все усилия, которые она тратит на уход за своим телом, являются лишь иллюзией! Она этого просто не поймёт! — в непонимании воскликнул Валид.

— Заблуждения свойственны человеку, они имеют очень глубокие корни. Но давай вместе с тобой заглянем под покров физической формы… ведь кости, кровь, желчь, неприглядные на вид липкие органы — тоже являются частью тела, причём более важной, чем внешность. Но мы о них забываем, любуясь в зеркале лишь собственным отражением. Тело всего лишь средство, проводник сознания в физическом мире, но не более того. Но слепцы видят лишь очевидное, не замечая скрытого от них. Жизнь большинства людей так и проходит в неведении своей истинной природы. А в результате душа вновь и вновь ввергает себя в бессознательный, но необходимый для развития круговорот кармы.

— Но всё-таки, как же вырваться из этого порочного круга?! Я так и не могу понять до конца! — не унимался разгорячённый спором ученик.

— Закон кармы выполняет лишь волю Великого Дао, и в нём уже заложен магнит эволюционного развития. Хочешь, не хочешь, а он заставит человека пройти через новые рождения и связанные с ними страдания. Так не лучше ли самому выбрать кротчайший и сознательный путь? Ведь можно проследить всю цепочку, обуславливающую человеческое рождение и найти его причины.

— В чём эти причины, Учитель? — всё больше проявлял настойчивость Валид, глядя в глаза мастеру. — Давайте проанализируем их вместе.

— Ну что ж, давай попробуем…

Мастер Цзяньян подбросил в костёр ветки, после чего внимательно посмотрел на ученика.

— Но начну я с небольшого предисловия, послушай, тебе не повредит.

Миллионы лет назад на Земле появились первые люди, люди совсем не похожие на нас, они скорей напоминали прозрачных бесполых призраков, хотя и обладавших высокой духовностью… и ещё одна странность была в том, что они абсолютно не имели сознания.

— А разве такое возможно? Как они вообще существовали?

— Возможно… тем более в те времена и Земля была иной, не похожей на нашу планету. В этом и заключается великий замысел эволюции, нисхождение духа в материю это всё равно, что посев семян в землю. Слушай дальше: им предстояло пройти очень долгий и нелёгкий путь развития в постоянно уплотняющейся материальной среде, иными словами, эволюционная задача заключалась в приобретении сознания. Но временной промежуток, разделяющий эти два состояния, обернулся чудовищной пропастью испытаний, связанных с погружением духа в материю. Всё это может показаться парадоксом… но, нет, вынужденная инволюция была необходима, только таким путём можно было обрести плотные тела, а взамен получить зачатки сознательности. В настоящее же время человечество пребывает в состоянии, когда весы развития установились в равновесии, настало время гармоничного соединения двух начал в человеке. Сознание это не что иное, как плод их любви. И когда-нибудь оно должно вернуться к своему источнику, но уже в новом качестве. Первые люди не создавали кармы, так как не имели сознательности, а поэтому и ответственности… лишь с появлением зачатков ума и началась кармическая зависимость человека.

Проговорив эти слова, мастер замолчал, любуясь звёздами.

— Неужели эти первые пришельцы на Землю были нашими предками? — после некоторой паузы произнёс Валид. — Или это были мы сами?

— Направление мысли верное, — ответил мастер с хитринкой в глазах.

— Невероятно! Ведь всё это время мы своими помыслами плодили новые воплощения, — продолжал размышлять Валид. — И сколько же неизжитой кармы свёрнуто в наших душах?.. Как возможно её отработать в короткие сроки, ведь она наслаивалась тысячелетиями?!

— Всё верно, всякое мысленное желание создавало жизнеспособное творение, которое питалось от человеческих побуждений, оно же призывало своих породителей к очередному земному воплощению. Сам факт рождения в плотном мире обусловлен лишь мысленной привязанностью к объектам чувств… Не будь этой привязанности, не было бы и рождения. В некоторых религиозно-философских школах это явление называется зависимостью души, но существуют так же способы её освобождения. Теперь ты сможешь ответить на свой же вопрос?

Мастер Цзяньян вопросительно поглядел на Валида.

— Пожалуй… теперь смогу, — задумчиво ответил ученик, — чтобы освободиться от кармических воплощений, необходимо найти источник своих мыслей, в нём находится причина зависимости.

— Допустим, но что есть этот источник?

— Это… это же мой дух, моё высшее — «я»… Это я сам! — с блеском в глазах воскликнул Валид.

— Ты прав, в этом источнике раствориться всё человеческое невежество, и сознание, наконец, обретёт истинный дом. А в награду за упорство и веру освобождённая душа больше никогда не станет влачить зависимое существование, ведь она разорвёт круг рождения и смерти. Именно свобода выбора даст безграничное блаженство и знания.

VI

Эпоха девяностых, несомненно, зарождалась для россиян в чаяниях лучшей жизни, но в итоге она оставила в их сознаниях лишь смутный след непонимания и безверия. Огромная и когда-то могучая «Империя социализма», расшатываемая со всех сторон идеологическим хаосом — дала трещину. Как порой бывает нелегко отличить подлинную демократию от вседозволенности, а независимость от «махрового» национализма, но всё происходило именно так на всей территории великой страны. Гниющая голова рыбы всегда увлекала в этот необратимый процесс всё остальное, точно так же истлел идеологический фундамент Советского Союза, подточенный нравственным разложением его кормчих, неспособных разглядеть будущее. Испив свободы, зароптали окраины страны, в поиске виновников многолетнего рабства, затем чьей-то умелой рукой стали направляться вспышки межнациональной розни, выплеснувшиеся ненавистью и кровопролитием, породив повсеместно цепную реакцию хаоса. Паровой котёл назревших противоречий накалился до предела, грозя в один миг развалить «Империю» на части. Предчувствуя необратимые изменения в обществе, горсточка «патриотов» попыталась вернуть историю в прежнее русло, но их слабые доводы потонули в эйфории грядущих перемен. Беловежское соглашение вынесло окончательный приговор семидесятилетней истории социализма, растоптав призрачную мечту миллионов советских людей ещё живущих и не доживших до этого дня. Для всех ушедших в мир иной это уже не имело никакого значения, но оставшимся пришлось как-то приспосабливаться или срочно менять своё мировоззрение, ведь великой страны не стало, а вместе с ней и самой идеи прошлого. Как и предсказывали некоторые провидцы, на крыльях демократической истерии люди устремились к долгожданной свободе, не заметив как тёмное крыло бандитского капитализма уже накрыло Россию. Народное достояние, завоёванное потом и кровью миллионов людей, было приватизировано по «совести и чести». Врата для тёмных сил теперь были отворены нараспашку, чем они не преминули воспользоваться, войдя хозяевами в униженную и оплёванную страну. Непреодолимой пропастью судьба разделила этот мир на новых господ и вассалов. А вместе с тем из всех щелей социума поползли чёрные тараканы хаоса в лице бандитов, мошенников и воров. В открытые двери помутившейся сознанием России хлынула новая идеология, развращая всё чистое и святое, а великий народ, ещё совсем недавно строивший коммунистическое будущее, превратился в марионетку незримого «тёмного кукловода». Лицемерие, жестокость, безнравственность, ненасытные удовольствия, весь поток тёмной стороны западного образа жизни, буквально выливался через информационные источники, чтобы в неотдалённом будущем затопить Россию полной бездуховностью. Новые хозяева с усиленной энергией принялись насаждать идеологию конкуренции во все сферы человеческой жизни, расслаивая общество и порождая нетерпимость между людьми. Невиданному испытанию подверглось всё в этой стране: вера, дух народа, воинский долг армии, истинное искусство, нравственность и честь.

При этом масштабное наступление «тёмных» началось одновременно в двух мирах: насыщая ментальный уровень психосферы вибрациями хаоса, они завлекали в свои липкие сети человеческие сознания, а на земном плане проводили откровенный захват власти. Тайное общество «Авичи» бросило на порабощение России главные силы, задействовав все возможные источники давления на политику и экономику страны. Идеология всеобщего братства, культивируемая в лагере социализма, расползалась по швам, рождая побочные последствия в виде неприязни и откровенной ненависти. Россия, ставшая приемником когда-то могучей «Империи», была придавлена данью внешнего долга, и наделена ответственностью за все содеянные, а также надуманные грехи. Единая союзная экономика с каждым годом проваливалась в хроническое недомогание и постепенно увядала. Под давлением недругов Россия сдала основные внешнеполитические позиции, практически утратив статус сверхдержавы. Волны хаоса неудержимо рвались к её Духовному Сердцу, порабощение которого кардинально могло изменить соотношение противоборствующих сил. «Тёмные» прекрасно понимали, что страна утратившая жемчужину духовных знаний на долгие тысячелетия канула бы в бездну невежества, потянув за собой весь остальной мир. И предстоящая встреча с «Огненным ветром» не могла пройти бесследно для заболевшей планеты, насильственное лечение не оставило бы Земле выбора, ввергнув её в череду чудовищных испытаний с последующей агонией для всего человечества. Но «тёмных хозяев» не интересовала судьба своих энергетических вассалов, они стремились лишь к выживанию в условиях хаоса, в противном случае выздоравливающий мир не предусматривал бы для них места на Земле. Силы Света изыскивали все возможности, чтобы не допустить гибели человечества, но для этого им необходимо было найти ключ к сердцу хаоса. Времени оставалось всё меньше, а недуг планеты только усугублялся, грозя перейти в хроническую форму. Величайшее сражение за души человеческие вновь развернулось в тонких мирах, порождая невиданные столкновения между силами Света и тьмы. Это были битвы сознательных энергий — чудовищных по своей силе! Отголоски надземных сражений уже проносились ураганным эхом по самой планете, ввергая человечество в локальные войны и природные катаклизмы. Как и предсказывал Кадир, ауры наблюдателей с Сензара буквально разрывались от натиска тьмы, безудержно ползущей к своей цели…

В одной из башен гималайской обители состоялась непродолжительная тайная встреча, на которой присутствовали — Владыка Гория, Вут-Суми и Кадир. Беседу начал Владыка, используя эзотерический язык Надземного братства:

— Как и следовало ожидать, вирус практически полностью адаптировался в психосфере, события разворачиваются быстрее, чем мы предполагали, и я хотел бы знать ваше мнение.

— Да, устремлённости «тёмных» можно только позавидовать, а масштабы наступления на Россию просто ужасающие! — констатировал состоявшийся факт Вут-Суми. — Уже на сегодняшний день сознания людей находятся в состоянии духовного оцепенения. Страна всё глубже погружается в болото невежества, поэтому нам нужно принимать кардинальное решение, ближайшие пять лет оптимальное время для перелома ситуации.

— Всё верно, у «тёмных» не будет другого шанса, и они это понимают, но до настоящего момента мы всё же сдерживали натиск, хотя нагрузка действительно чудовищна, — согласился Кадир и высказал своё предложение:

— Проблема в том, что мы не располагаем основной сывороткой и неизвестно когда её получим. Учитывая это, я предлагаю несколько повременить с внедрением антивируса, чтобы затем уже действовать наверняка.

— Давайте решим так, пускай вирус развернётся полностью, ведь нам необходимо увидеть его знаковую суть, а когда раскроется ядро и покажет себя в полной мере, тогда и поразим его сердце, — подвёл итог Владыка.

— Но учтите, девяносто восьмой год — это крайний срок, далее нельзя затягивать, мы можем упустить инициативу и проиграть битву, — настаивал Вут-Суми.

— Я согласен с тобой, будем ориентироваться на эти сроки, — твёрдо произнёс Владыка.

— Но когда обстановка несколько выровняется России необходимы новые сознательные лидеры, способные стабилизировать внутреннюю ситуацию и восстановить её статус, — выразил своё мнение Кадир.

— Такие люди уже есть, мы окажем им содействие, — ответил Вут-Суми.

— Как долго может продлиться стабилизационный период страны? — поинтересовался Кадир.

Владыка Гория сам взялся ответить на этот вопрос:

— Это зависит от многих факторов, в том числе и от очищения психосферы. Если мы доведём до логического завершения задуманное, тогда срок может ограничиться двумя — тремя десятилетиями. Человеческое сознание не способно перестроиться мгновенно, слишком глубоко укоренились в нём заблуждения прошлого. Нужны долгие годы духовно-нравственного воспитания. Впоследствии на очищенном от хаоса пространстве будут посеяны зёрна нового мировоззрения. Но культивировать его станут другие люди, они ожидают своего часа в тонких мирах, а некоторые уже рождаются сейчас.

— Братья, только что поступило сообщение из центра коалиционных сил средних мирозданий, — произнёс Вут-Суми, — их «флот» блокировал Солнечную систему и уже ведётся очистка от последствий вируса её периферийного кольца. Они будут продвигаться дальше и по нашему сигналу готовы войти в Самеру, чтобы нейтрализовать демонические кланы.

— Не всё так просто, — проговорил Владыка Гория, — в первую очередь мы должны ограничить влияние Абаддона на самой планете, поэтому операцию необходимо очень хорошо продумать. Нельзя безоглядно ломать карму человечества коль предпосылки ещё не созрели. А посему, с вторжением в Самеру повременим до тех пор, пока не будем готовы к этому.

Кадир вернулся на свою Алтайскую базу, где уже несколько лет наблюдатели несли свой дозор, очищая психосферу Земли от наступающего хаоса. За эти годы жизнь сензарцев превратилась в каждодневную битву с вирусом зла, проникающим на ментальный план человечества. Они дежурили по очереди, поделив земные сутки, но ни на минуту не оставляли своего поста. Энергоинформационное воздействие на психосферу осуществлялось через пирамиду, функционирующую по аналогии с гималайской. Объединяя «пространственный огонь» с собственной психической энергией, наблюдатели направляли на подавление хаоса разумные лучевые потоки. Но спустя некоторое время разряженные мыслеформы вируса появлялись в изменённом качестве, и всё повторялось вновь.

Навстречу Кадиру из домика вышел Шаин.

— Как прошла встреча? — уставшим голосом спросил он.

— Решили подождать до полного раскрытия вируса.

— Так будет лучше.

— А где остальные? — поинтересовался Кадир.

— Ол Розо и Санель в пирамиде, а Сатена отправилась на поиски Странника.

— На связь выходила?

— Последний сигнал поступил из северных Гималаев. Я хотел отправиться с ней, но она отговорила.

— И правильно сделала, базу нельзя оставлять без прикрытия. Следи за ней постоянно и в случае чего подстрахуй.

— Хорошо, Кадир.

Кадир направился в сторону леса, в тишине которого решил поразмыслить о дальнейших действиях группы. А сделать в ближайшие годы предстояло немало.

В это время астральное тело Сатены кружило меж гималайских вершин, тщательно осматривая все складки высокогорной местности. Наверное, следуя логике, она должна была продолжить поиски Странника в России, где настойчивые усилия её предшественников так и не увенчались успехом. Но что-то неодолимое влекло её именно в те места, хотя она не могла дать себе отчёта в этом, но чувствовала свою правоту по настойчивости голоса собственной интуиции. В восточной часть Тибетского нагорья она решила просканировать местность внутренним зрением, и сразу же почувствовала чьё-то невидимое присутствие. Ей совсем не обязательно было видеть его воочию, она просто знала, что поблизости находиться воин очень высокого уровня. Сатена мгновенно развернулась и приготовилась к бою.

— Только не сейчас! — прогремел голос демона. — В другой раз, милая. Ведь это не последняя наша встреча.

— Мне некогда ждать! — жёстко ответила она. — Давай всё закончим здесь!

— До встречи! — жутким смехом отозвалось пространство.

После исчезновения демона Сатена задумалась:

«Не зря он появился здесь, не зря, они так же ищут Странника в Тибете, значит, я на верном пути. Лишь бы не опоздать».

Сатена поднялась выше и начала исследование восточных склонов нагорья. Она уже вдоль и поперёк успела проверить огромный горный сектор, осмотрев все возможные убежища, и намеревалась продолжить свой поиск дальше, как вдруг в глубинах её сознания прозвучал телепатический сигнал, сопровождавший всего два слова:

— Ищи южнее…

VII

Со временем память Валида начала проясняться, вначале это были лишь отдельные вспышки неясных образов, фрагментов, но постепенно они стали разворачиваться в осмысленные картины. И только по истечению семи лет пребывания в Тибете разрозненные страницы его прошлого сложились в отчётливую летопись жизни. Он вспомнил всё, начиная с раннего детства, свою юность, учёбу в военном училище, друзей и родных. Особенно яркой картиной в сознании Валида всплыл последний бой в афганской пустыне Регистан. Он будто вновь слышал невыносимый грохот взрывов, истошные крики, стоны раненных, чувствовал запах пороха, видел перед собой злобные лица наступавших душманов, политый кровью песок и кожей ощущал невыносимое пекло пустыни.

Как-то мастер Цзяньян подошёл к Валиду с намерением сказать нечто важное:

— Это хорошо, что память возвращается к тебе, но я думаю, вскрылся лишь её верхний слой. Самое важное находится глубже, и ты должен поднять наверх тот нижний пласт.

— Учитель, я не понимаю вас… я вспомнил всю свою жизнь до мелочей. Что ещё может остаться внутри? — удивился ученик.

— Подожди, Валид… я никогда не лгал тебе, так что поверь на слово. В тебе сокрыта какая-то тайна и её предстоит разгадать, иначе ты не обретёшь смысл жизни.

В тот раз Валид не придал особого значения словам мастера, но если бы он знал тогда, насколько скоро они найдут себе подтверждение.

Спустя полмесяца, когда они в очередной раз провожали уходящее за горы солнце, Учитель затронул не очень приятную для Валида тему.

— Я уже не молод и, возможно, скоро мне предстоит уйти в иной мир, — с грустью проговорил мастер.

— Учитель, не говорите так больше, вы же полны сил! Неужели вы хотите покинуть меня?

— Валид, выслушай меня. Я всегда относился к тебе, как к сыну и не желал бы обидеть. Но, к сожалению, не всё зависит от нас, мы не всегда вольны распоряжаться судьбой. Если всё-таки это произойдёт, дай мне слово, что не покинешь сразу этих мест. Ты должен разобраться в себе полностью, а лучшей обители для исканий тебе не найти.

— Учитель… мне не совсем приятен этот разговор, но я обещаю вам это.

— Спасибо, сынок. И ещё… никогда не забывай, что внутри тебя живёт твой наставник и лучший друг — твой дух. С ним не страшны никакие беды и лишения, он всегда вынесет тебя на своих могучих крыльях. Только верь ему.

— Спасибо вам за всё, Учитель, вы стали для меня больше чем отец, — с любовью произнёс Валид.

В этот момент его сердце ощутило щемящую тоску от предчувствия неотвратимой разлуки.

— Всё чему я научил тебя, может быть, и пригодится в жизни, но это лишь преддверие поиска, духовные практики ведут лишь к одному, к постижению себя. Ты и только ты сам — суть и истина. В тебе хранится величайшая тайна мироздания и ключ к её познанию… Помни об этом всегда, — мастер глубоко вздохнул и улыбнулся.

«Он прощается со мной навсегда», — грустью отозвалась душа Валида.

В этот вечер они больше не затрагивали неприятной для них темы.

Всё было как обычно, искрящийся костёр, чаепитие и дружеская беседа до самой ночи. Вероятно, предчувствуя близкую разлуку, они не торопились покидать это место, так сблизившее за несколько лет их души. Между тем глубокая тёмная ночь застелила всё небо, на котором не возможно было отыскать даже одинокой звезды, лишь пляшущее пламя костра освещало небольшое пространство вокруг них. Валиду казалось, что гнетущая тишина залила горы и стала топить их в своей безжизненной пустоте. Он взглянул на сосредоточенное отрешённое лицо Учителя и понял, что тот молился, готовясь к чему-то важному. В этот момент воздух вокруг них буквально раскалился от напряжения, а следом разразилась яркая вспышка, разорвавшая чуть поодаль пространство. Тот час же из образовавшегося разрыва выделился огромный тёмно-лиловый силуэт и, сверкнув желтизной своих ужасных зрачков, остановился в некотором отдалении от отшельников. Даже костёр испуганно затрепетал от леденящего взгляда незнакомца. Валиду показалось, что тень гигантского коршуна свалилась на округу, подавляя нечеловеческой волей всё живое. Ценой неимоверных усилий Мастер Цзяньян поднялся и сделал несколько шагов навстречу страшному гостю, закрывая собой Валида.

— Уйди с дороги, старик, ты мне не нужен! — раздался зловещий голос, многократно усиленный горным эхом.

— Но тебе вначале придётся пройти через меня, — сдавленно произнёс мастер.

— Как знаешь!

В ту же секунду мощная вспышка осветила близлежащие горы, а вслед за ней по округе раскатился оглушительный гром! Невиданная сила отшвырнула Валида вниз вместе с грудами осыпающихся камней. Превозмогая боль, разбитый и окровавленный, он устремился обратно, спасать Учителя… Мастер Цзяньян лежал возле скалы.

— Учитель, вы живы?! Очнитесь! — закричал Валид, падая перед ним на колени.

Но Цзяньян уже был мёртв. Вся любовь, которая жила в Валиде превратилась в ненависть, неудержимую всепоглощающую ненависть, целиком затопившую его сознание.

— Тебе не жить! — со страшной решимостью прохрипел он и пошёл навстречу врагу.

Округа затрепетала от глухого смеха:

— Воин Сензара, в этом мире я тебе не по зубам, прими смерть достойно!

Валид и сам понимал это, но его уже не интересовала собственная жизнь. Всего одно лишь мгновение отделяло его от гибели, но вдруг между ними сверкнул ослепительный контур света.

— А-а… снова ты! — взревел незнакомец, злобно сверкнув зрачками.

Огненная вспышка, ещё сильнее прежней, вновь потрясла округу! Валид только и успел почувствовать, как чудовищная взрывная волна вдавила его в гору…

Очнувшись, он не сразу смог вспомнил, что произошло, сознание возвращалось разрозненными фрагментами и постепенно. Лишь через несколько минут его пронзила боль невосполнимой утраты. Валид поднялся и огляделся вокруг. То, что было когда-то их домом, превратилось в место страшного побоища. Пещера была завалена камнями, разбросанными по всей округе, а близлежащие скалы были обуглены нещадным огнём. Валид нашёл место, где лежал Учитель, и принялся растаскивать камни. Оцепенев от горя, он долго глядел на изуродованное тело мастера Цзяньяна, а затем поднял его на руки и направился к водопаду. Обмыв водой, он положил его в небольшую близлежащую пещеру и вернулся, чтобы очистить от камней заваленное жилище. Когда работа была завершена, Валид переодел Учителя в чистую одежду.

Трое суток он просидел возле мастера Цзяньяна, не смыкая глаз, и только на четвёртый день решился предать его тело земле. Могилу он выкопал возле водопада, а на холмик поставил плоский камень, на котором вырезал ножом всего два слова: «Мастер Цзяньян». А потом в первый раз за последние четверо суток уснул мертвецким сном…

Он шёл по длинной золотистой аллее в сторону лазурного озера, окружённого горами изумрудно-серебристого цвета. На его душе было удивительно спокойно и легко, даже сомнения, ещё вчера гнездившиеся в нём, безвозвратно покинули сердце. Он направился вдоль озера по прекрасному цветочному ковру и увидел Учителя. Цзяньян был не один, рядом с ним стояла красивая черноволосая девушка и нежно улыбалась Валиду, как близкому доброму другу.

Ему хотелось любой ценой сохранить это прекрасное видение, побыть вместе с ними, но вокруг всё уже кружилось в искрах золотистого света и образы таяли прямо на глазах. Лишь голос Учителя продолжал звучать в его сердце:

— Помни, о чём я говорил тебе и верь себе.

Валид проснулся с ощущением солёных слёз на губах, но абсолютно спокойным. Стряхнув остатки необычного сна, он направился к реке, где долго отмывался от прошлого.

Валид решил восстановить разрушенное хозяйство, ведь ему предстояло прожить здесь некоторое время, чтобы разобраться во всём случившемся.

«Да, Учитель, вы были правы, во мне сокрыта какая-то тайна… И я должен, должен разгадать её!.. Какие-то могучие силы заинтересованы во мне… в этом уже нет сомнений. Но почему? Ведь этот монстр не зря приходил за мной и называл воином Сензара, значит, наши пути уже где-то пересекались. Учитель, не задумываясь, отдал за меня жизнь, но ещё кто-то пожертвовал собой ради меня. Кто же я такой?! А девушка в моём сне?.. Что-то знакомое и близкое я почувствовал в ней. Как же разгадать эту тайну, кто мне поможет?» — напряжённо думал Валид.

За несколько дней он восстановил остатки сельхозугодий, навёл порядок в пещере и очистил территорию от набросанных камней. Валид решил продолжить всё то, что являлось смыслом его существования до смерти Учителя. Распорядок дня для него остался прежним, он также встречал восход солнца и провожал закат, занимался хозяйством, пил чай возле костра, только занятия стали носить более осмысленный характер, ведь теперь у него была несколько иная цель.

Через полгода его посетил внук мастера Чжао. Когда он узнал о смерти Цзяньяна, его горю не было предела. Валид намеренно скрыл правду от Чжао, рассказав ему версию о естественной кончине Учителя. В тот день они до темноты просидели возле могилы мастера, с любовью вспоминая его самозабвенную святую жизнь. На следующее утро Чжао засобирался домой. В минуту расставания они крепко обнялись, пожелав друг другу удачи.

— Спасибо тебе за то, что привёл меня к Учителю, — произнёс Валид. — Ты не представляешь, что он для меня сделал…

— А тебе спасибо за деда. Не знаю, увидимся ли ещё в этой жизни… Прощай, друг! — ответил Чжао.

— Прощай, Чжао!

Валид ещё долго глядел в след человеческой фигурке спускающейся с гор, пока она полностью не исчезла из видимости.

Как-то наблюдая за ослепительной звёздной россыпью на небе, Валид почему-то вспомнил один давний разговор с мастером Цзяньяном:

— Учитель, я всё думаю, неужели этот мир создан не случайно?.. Это немыслимое количество звёзд, связь между созвездиями, планетами и нашей жизнью… во всём чувствуется какая-то закономерность. Неужели чья-то непостижимая воля управляет всем этим? Но я не могу понять этого, охватить своим умом… Как такое возможно?

— Ты слышал что-нибудь о днях и ночах Брамы? — спросил в ответ мастер.

— Я слышал о Брахме. Это некое божество индусов. Ведь так?

— Верно, Брама или Брахма — это бог-творец в индуизме, безличное абсолютное начало. И как утверждают мудрые — не рождённый, но существующий всегда.

— Но разве такое возможно? Ведь любое рождение имеет какую-то причину.

— Ты прав, это непросто вместить, но попробовать можно. Если желаешь, я могу рассказать тебе одну легенду.

— Конечно, Учитель, я готов выслушать.

— Хорошо, слушай.

И только сейчас Валид понял, чем его заинтересовал рассказ Учителя. Он напряг свою память, пытаясь воспроизвести в ней каждое слово мастера:

«Мудрые говорят, что так было всегда, не было начала, а также не будет и конца. Эта непостижимая Тайна бытия покоится в недрах Великого Непознаваемого. Его Дни всегда сменялись Ночами, а затем всё повторялось, но уже на ином витке постижения. С наступлением Ночи всё проявленное исчезало в Нём, полностью забывало себя во тьме безмолвия. Погружаясь в тишину сна, жизнь надолго засыпала в объятиях небытия, где не было ни времени, ни памяти прошлого, лишь беспричинный покой и извечное дыханье властвовали над всем. Но спустя неисчислимые эоны Ночь снова уступала место Дню. Наступал миг пробуждения, и пламенный взор Единого вновь охватывал беспредельное пространство, освещая длящееся во времени, которое уже существовало. Возбуждённая бесконечность отвечала трепетным вздохом созвучия, отдаваясь огню Его желания, всё настойчивее проникавшему в её лоно. Проявленная Вселенная неудержимо расширялась, порождая из своего чрева бесчисленных „галактических детей“, рассыпавшихся в красоте построения по всему её „телу“. В свою очередь могучие чакры галактик выявляли из себя собственные порождения: звёздные и солнечные системы, вбирая для них словно молоко матери огонь Вселенной. Так было всегда ещё с безначальных времен… Миры, уснувшие во сне Единого, просыпались, не утрачивая себя за время длящейся Ночи. И лишь на перифериях космического проявления зарождались абсолютно новые мироздания, вступающие на тернистый путь своего бесконечного развития…»

С нахлынувшей тоской Валид поглядел на звёздное небо, чувствуя, как необъяснимые ощущения наполняют его сердце… Ему казалось, что чья-то незримая рука коснулась его памяти и стала ворошить её настойчиво по-хозяйски… Слова мастера Цзяньяна всё глубже и глубже проникали в его сердце:

«… Всевидящее Вселенское Око глазами звёздных миров с надеждой взирало на восставших из дыхания Вечности, взывая к Сердцу Единому. „Сбежавшим путникам“ предстояло пройти долгой тропой прозрения, уже когда-то проторенной их предшественниками, опуститься по спирали Вечного закона, чтобы спустя нескончаемые эоны вновь отыскать лоно Родительского дома. Трудно описать тот ярчайший миг освобождения, когда бурлящий поток времени, преодолев загадочную стремнину, наконец, выносил путников в Океан мудрости, где они пробуждались от сна иллюзий, постигая немыслимую Тайну. Так было всегда ещё со времён безначалья».

«Вот оно, то самое… Господи, неужели это правда?!.. Неужели это всё происходило со мной?!.. Я не раз это переваривал в себе, но до конца так и не мог понять, почувствовать, поверить… а теперь, кажется, понимаю… Нет, я знаю, что это так, знаю!»

Прошло почти четыре года после той страшной трагедии. Однажды утром Валид не стал, как обычно встречать рассвет, а сразу же направился к могиле Учителя. Он умылся из водопада и опустился на колени перед холмиком.

— Учитель… пришло время моего возвращения, я выполнил своё обещание перед вами. Спасибо вам за всё.

Склонив голову к могиле, он ещё раз безмолвно простился с мастером. Затем направился в пещеру, где отыскал свой старенький рюкзак, с которым когда-то поднялся в эти горы и сложил в него нехитрые пожитки. В последний раз мужчина окинул взором обитель почти одиннадцать лет заменявшую ему дом.

«Вот и пора воскресать… Прощай, Валид, а вместе с тобой и прошлая жизнь».

Он глубоко вздохнул и решительным шагом направился по натоптанной тропинке вниз.

VIII

Минуло уже два года с момента насыщения психосферы Земли сывороточными антивирусными полями, энергоинформационное воздействие происходило непосредственно в ядерную структуру знакового зла одновременно из нескольких пространственных координат. На протяжении этих лет наблюдатели с удовлетворением, но в тоже время с некоторой озабоченностью отмечали все изменения, происходившие в тонких сферах Земли. Вкусив противоядия, ядро хаоса обратилось в состояние разрушительной регрессии, а вскоре произошёл долгожданный разрыв его энергоинформационных связей на множество энергокусков, которые незамедлительно были разряжены тонковибрационными лучами. Но всё же незначительная часть «тёмных отпрысков», хранивших базовую информацию об ядерно-знаковой структуре вируса, как-то сумела затаиться в психосфере. Хотя отсрочка во времени имела место, но все прекрасно понимали, что такое положение не вечно, рано или поздно «отпрыски» вируса найдут возможность возродиться для активной деятельности. Тем не менее, силы Света всё-таки добились главного — чудовищная агрессия тьмы была остановлена и переведена в инерционное русло. Ветер перемен всё настойчивее витал в пространстве России, и остановить его свежее дыхание уже не смог бы никто.

В первый раз за последние годы группа Кадира смогла собраться вместе в полном составе. Они расположились вблизи большого голубого грота, из которого широким потоком истекали молочные воды великой реки горного Алтая — Катуни. Над гротом, «плачущим слезами» реки, возвышались ослепительно белые пряди ледников, наполнявшие воздух этих мест небывалой чистотой.

— Я не перестаю восхищаться земной красотой! — восторгалась Санель. — Разве способно зло угнездиться в обители прекрасного?

— Во всяком случае, у него здесь меньше шансов, но в смраде цивилизованных мегаполисов, оно живёт припеваючи, это его среда, — заметил Шаин.

— Но ведь и вдохновенное творчество берёт истоки из городов. Ты разве забыл? — не согласилась Санель.

— Нет, не забыл. Но высокое искусство это удел немногих.

— Шаин, тогда ты должен согласиться со мной, что именно искусство хоть как-то уравновешивает умственный хаос, — произнёс Ол Розо.

— Возможно, только я хочу напомнить о повседневном мышлении большинства, ведь сознание формируется в буднях.

Ол Розо улыбнулся и с лукавинкой во взгляде заметил:

— Если продолжить твою мысль, то всё человечество должно мигрировать в горы на постоянное место жительства?

— Не надо, друг мой, утрировать абстрактные мысли, — отпарировал Шаин. — Хотя, рациональное зерно здесь всё-таки есть, ведь атмосфера гор заставляет людей чувствовать… в таких местах мысли проясняются, становятся чистыми, как этот удивительный воздух. А города, они же накладывают лишь печать суеты. Где же взяться возвышенности в «каменных трущобах»?

— Ради этого мы и трудимся с вами, — вмешался в разговор Кадир. — Природа это лишь внешнее условие, да она даёт особые ощущения и, несомненно, помогает, но изменения должны произойти именно в сознании человечества. И не важно, где это случится, в горах или в городах.

— Я согласна с тобой, — произнесла Сатена. — Мы должны помочь не только отдельным землянам постичь духовные вершины, но и опустить Божественное на Землю, в сознания большинства. Проснувшиеся сами поймут разницу между чистотой и смрадом.

— Сатена, ты последняя видела Странника — как он? — неожиданно сменил тему разговора Кадир.

— У него всё по-прежнему, живёт своими заботами, как и десять лет назад. Иногда его поведение просто убивает меня… я с трудом сдерживаюсь, чтобы не воздействовать на его сознание.

— Нет, Сатена, пока этого делать не стоит, подождём некоторое время, хорошо, что оно у нас есть.

— Но вы знаете, прошлое посещение Тибета вселило в меня некоторые сомнения… У меня возникли ощущения, что он чувствует меня, но делает вид, что это не так.

— Но мы же регулярно отслеживаем его мысли, — не согласилась Санель, — ты прекрасно знаешь, что ввести нас в заблуждение невозможно.

— Понимать то понимаю, но всё равно сомнения остаются. И меня до сих пор не оставляет в покое тот случай четыре года назад. Кто же мог воспользоваться этим каналом? Ведь он уже давно нами не используется. И если сигнал не исходил от наших братьев, то кто же этот доброжелатель?

— Сатена, может, ты случайно поймала посторонний сигнал и приняла его за прямое сообщение? — предположил Шаин.

— Нет, это исключено, я не могла ошибиться.

— Вы же знаете, что Вут-Суми даже проводил расследование по этому поводу, с их стороны сигнал не поступал, — напомнил Кадир.

— Это и настораживает, — задумчиво проговорил Ол Розо. — Хорошо если нам помогает друг, но есть вероятность, что «тёмные» затеяли свою игру.

— Что-то я не припоминаю друзей, владеющих такой информацией, — промолвила Санель.

— То-то и оно, — поддержал её Шаин. — Но с другой стороны, какой смысл предупреждать Сатену, чтобы подставить под удар демона высокого уровня? Ему могло и не повезти.

— Да, ты прав, демон не ожидал моего появления, а значит, не был знаком с замыслом «незнакомца».

— Однако ты же не смогла застать его врасплох, — вспомнил Ол Розо. — Может быть, это продуманная комбинация наших «оппонентов»? Они искушены в подобных вопросах.

— Обстоятельства не позволяли этого сделать, в случае промедления он бы убил Странника.

— Тебе повезло, что демон не стал искушать судьбу и ретировался, — произнёс Кадир. — Конечно, тогда ты поступила опрометчиво, но твоё решение стоило того. Жизнь нашего товарища ценней всего прочего.

— Даже не знаю, смогла бы я продолжить битву или нет, этот воин тьмы сильно меня «обескровил». Но в то время я как-то не помышляла о собственной безопасности.

— А вам не кажется, что в стане наших противников появились подводные течения? — предположила Санель. — Я имею в виду скрытых игроков недовольных властью Абаддона.

— С трудом верится, что кто-то способен посягнуть на его власть, — произнёс Кадир. — Но, с другой стороны, чем чёрт не шутит, нам это было бы на руку…

Не договорив, он насторожился и отошёл в сторону.

— Приветствую тебя, мой друг! — телепатически прозвучал голос Джун-Кэла.

— Здравствуй, Джун-Кэл. Чем порадуешь?

— Есть кое-что… Сегодня утром Странник отправился домой.

— Вот это известие! Вы ничего не перепутали, отчего такая уверенность?

— Наши наблюдатели прозондировали его мысли, решение окончательное, он возвращается. Но следов глубинного пробуждения в его сознании они не обнаружили.

— Понятно. А его охраняют в дороге?

— Обижаешь, Кадир. Теперь-то мы его не упустим.

— Спасибо за хорошую весть, держи меня в курсе дел.

— Конечно. Всего наилучшего!

— И тебе того же!

В задумчивости, Кадир поглядел на уносящиеся вниз потоки Катуни и подошёл к своим друзьям.

— Вот и наступает решающая фаза нашей миссии… Странник возвращается в Россию, и мы должны искать варианты для его пробуждения.

— А может, он уже справился с этим? — сказала Сатена.

— Джун-Кэл, это отрицает.

— Но ему по силам создать защиту! — не сдавалась она.

— Не исключено. Попробуем разобраться сами, ведь только нам известны его возможности.

Призрак прошлого

Память, сгорбленная в сером,

Как положено истцу,

Вновь водила белым мелом

В полнолуние по лицу.

У полночного предела,

Средь непрошеных гостей,

Всё глядела и глядела —

Память попранных страстей…

I

Демон Раху заранее появился в резиденции тайного общества «Авичи», находящейся на одном из Сейшельских островов в Индийском океане. Этот остров уже давно являлся собственностью общества, хотя купчая была оформлена на подставное лицо. Несмотря на тридцати пяти градусную жару темноволосый Раху был одет в светлый льняной костюм и бежевую рубашку, расстегнутую у ворота на две пуговицы. Он в задумчивости расхаживал вдоль одиноких пальм, возвышавшихся над золотистым пляжем изумительной лазурной лагуны, отделённой от океана узкой грядой коралловых рифов.

«С некоторых пор всё пошло не так… не так, как было задумано, необходимо вносить коррективы. Ничего, всё ещё можно поправить, времени ещё достаточно», — думал про себя он.

На предстоящую встречу Раху решил пригласить лишь троих членов тайного общества, Годвина, как его председателя, Наля — отвечающего за экономический и идеологический захват России и Лаэрта — готовящего военную экспансию на Кавказе. Отчёт же об иных делах мог предоставить вездесущий Годвин, владеющий всей необходимой информацией. Кроме всего прочего Раху очень интересовали результаты экспериментов по расшифровке генетического кода, заложенного в информационную программу человеческой жизни. Поиск ключа открывающего возможности по изменению генома человека мог разрешить многие проблемы, связанные с быстрым старением оболочек людей. Для долговременного доминирования в плотных мирах демонам просто необходимы были совершенные и практически бессмертные тела. Но только для себя и своих приближённых вассалов, а остальной массе человечества предусматривалась совсем другая участь. Хозяева планеты уже и сами понимали, что непомерно разбухшее человечество с его неуёмными аппетитами рано или поздно истощит природные ареалы Земли, осложнив тем самым жизнь самих «избранных» на поверхности планеты. Такое положение дел не устраивало многих из них, и они придумывали новые способы решения этой проблемы.

Услышав шум мотора, Раху поднял голову, наблюдая, как заходит на посадку лёгкий вертолёт, доставивший членов тайного общества. Он выждал ещё несколько минут и только после этого направился к резиденции, где должна была состояться встреча. Строение из серого камня по своему виду чем-то напоминало средневековый замок Абаддона, но в несколько усечённом виде, а внутренние помещения напротив были выполнены в современном стиле и отличались даже некоторой изысканностью. Пройдя мимо охраны, он поднялся на второй этаж и вошёл в зал, специально оборудованный для таких встреч. За длинным столом из красного дерева его ожидали только что прибывшие демоны. При появлении Раху они незамедлительно поднялись со своих мест и почтительно поклонились. На их приветствия высший демон бесцеремонно ответил кивком головы и направился к своему месту во главе стола.

— Каково положение в России? — сразу же приступил к делу Раху, обращаясь к Налю.

— Сэр, в ближайшее время грядут изменения, и полагаю не в нашу пользу. Усилиями наших «оппонентов» должна произойти смена руководства страны.

— Приемник известен?

— Да, Сэр… практически с девяносто процентной вероятностью, — с некоторой паузой ответил Наль.

— Какие варианты рассматривались?

— Наши аналитики просчитали все варианты от подкупа до устранения. Для него не подойдут иные варианты, кроме последнего.

— Каковы возможности по устранению?! — жёстко бросил Раху.

— Мы не смогли подойти к нему близко, «светлые» установили мощную защиту, — виновато прогнусавил Наль.

— Как быстро произойдут неблагоприятные для нас изменения внутри страны?

— Очень скоро, Сэр, мы их уже предвидим…

— Лаэрт, у тебя всё готово? — спросил Раху, обращаясь к огромному асуру.

— Да, Сэр, отряды готовы, людей и вооружения достаточно. Точечные удары и акты устрашения уже реализуются. Наши сторонники в Кавказских республиках обрели силу и готовы выступить. Они рвутся в бой, только прикажите!

— Нет, будем ждать.

— Мы можем опять опоздать, Сэр! — прогремел возглас Лаэрта.

— Замолчи, не тебе решать! — с устрашающим видом обрушился на него Раху, от чего Лаэрт вжался в кресло.

— Запомни, Лаэрт, только в случае кардинальных изменений в России ты будешь наносить отвлекающий удар по югу страны. Они должны будут перенести своё внимание на Кавказ и задействовать там огромные силы и средства. Кроме того в том регионе ты должен создать конфликт на религиозной почве и углубить его. Если нужно подключи Малеха. Ты всё понял?

— Да, Сэр, — уже покорно отчеканил Лаэрт.

— Наль, твоя задача на этот период — подготовить последнюю фазу плана «Распятие».

— Будет исполнено, Сэр.

— Годвин, усиль работу по политической дискредитации России. У неё не должно быть надёжных союзников ни в Европе, ни в Азии.

— Работа уже ведётся, но мы её активизируем, — заискивающе проговорил Годвин.

Раху поднялся с места, молча прошёл по залу и остановился возле окна. Простояв в задумчивости некоторое время, он неожиданно повернулся, обращаясь к Годвину:

— Пришелец с Сензара уже появился на месте?

— Нет, Сэр, он в пути, — ответил демон.

— Есть результаты в работе с его окружением?

— Да, Сэр… женщина, которой поручена его обработка, попытается сделать всё возможное. Я думаю, что ждать осталось недолго, — заверил Годвин.

— Ты думаешь или знаешь?! — повысил голос Раху. — А если он уже проснулся, такую ситуацию ты не рассматривал? В этом случае именно вы можете стать для него наживкой. Ты понимаешь это?!

— Да, понимаю, Сэр, но наши аналитики не смогли определить полную степень его пробуждения.

— Глупцы! Это опытный воин и искусный игрок, он может водить вас вокруг пальца! Ищите новые варианты проверок и всю появившуюся информацию сразу ко мне. Всё ясно?!

— Понял, Сэр, непременно.

Несколько лет назад Раху с трудом удалось отговорить Абаддона от непосредственного устранения пришельца, лишь его убедительные доводы, раскрывающие перспективу использования наблюдателя, способствовали этому. Всё решилось на тайном совете высших демонов, где Абаддон всё-таки отменил ранее отданный приказ.

— А теперь, поведайте мне об успехах в генетике, — с долей иронии произнёс Раху.

В течение двух часов Годвин обстоятельно рассказывал о научных исследованиях, проводившихся в тайных лабораториях тёмного братства…

После отлёта демонов Раху продолжил прерванную прогулку.

«Н-да… с некоторых пор Абаддон все деликатные проблемы поручает Пахараду. Что бы это значило?.. Неужели не доверяет? — усмехнулся он. — Пусть, переживём и это, всё меняется. А вот пришелец — это стоящий довод, в нём зреет такая информация для меня, что может многое поменять в расстановке сил».

В тот самый момент через пляж к нему направлялась стройная девушка в жёлтом бикини и солнцезащитных очках.

— Вы уже закончили? — игривым голосом произнесла она, подойдя к Раху.

— Где ты была? — поинтересовался Раху, игнорируя её вопрос.

— Загорала возле камней… А что? — удивилась она, снимая очки.

— Тебе здесь нравится?

— Не то слово, просто бесподобно! Может быть, останемся здесь навсегда?

Раху вновь не стал отвечать, а только усмехнулся.

— Ты не забыла о нашем разговоре?

— Нет, конечно. А-а… что-то изменилось?

— Всё остаётся по-прежнему. Вы должны стать близкими подругами, и ты обязана знать обо всём происходящем в её окружении и, прежде всего это касается её поклонника. Вскоре, я уверен в этом, появиться его друг, ты попытайся познакомиться с ним поближе. Понимаешь, о чём я говорю?

— А вы не будете ревновать? — кокетливо заявила она.

— Не говори глупости, девочка!

— Я всё сделаю, как вы хотите, — произнесла она, обиженно поджав губы.

— Ну вот и хорошо. Вся информация должна поступать только мне, запомни это.

— Я поняла и не подведу вас.

— Надеюсь. Кстати, не хочешь прогуляться со мной?

— Вы меня приглашаете? А куда? — не поверила она.

— Видела когда-нибудь Тихий океан?

— Да, приходилось однажды, но я готова обновить впечатления…

— Тогда собирайся, через тридцать минут встречаемся у подземного ангара.

В назначенное время они спустились вниз по прохладному тоннелю, ведущему к вертолётному ангару. Возле закрытых ворот Раху достал из кармана миниатюрный пульт дистанционного управления, нажал на кнопку и перед ними бесшумно открылся проход. В огромном помещении находились три вертолёта и необычный летательный аппарат эллипсовидной формы.

— Прошу, — произнёс он, показывая на спущенный с аппарата трап. — Смелее!

— Я в первый раз вижу такое. Что это? — удивилась она.

— Поднимайся, на месте расскажу! — прикрикнул он, подталкивая девушку наверх.

Они очутились в комфортабельной кабине лайнера, где Раху включил панель приборов и запустил двигатели. В ту же минуту купол ангара разошёлся в разные стороны, пропуская в сумрак помещения солнечный свет.

— Надеюсь, страшно не будет? — с улыбкой поинтересовалась девушка.

— Что-то я раньше не замечал за тобой подобного чувства. В противном случае тебя бы здесь не было.

— Простите… считайте это шуткой.

— Не шути со мной больше, я не люблю этого, — холодно произнёс Раху. — Приготовься, взлетаем.

Лайнер поднялся в воздух, несколько секунд повисел над островком и с огромной скоростью понёсся в сторону открытого океана.

II

Джун-Кэл с Риданом появились, как и обещали к вечеру истекающих суток в домике Кадира, где уже собрались все сензарцы.

— Я здесь по поручению Владыки. Ситуация в России в ближайшее время может существенно измениться, поэтому необходимо внести некоторые коррективы в наши действия, — быстро проговорил Джун-Кэл.

— Мы готовы выслушать тебя, и исполним всё, что от нас потребуется, — в том же тоне ответил Кадир.

На этом все формальности были исчерпаны, и разговор перешёл в деловое русло.

— Немного введу вас в курс дела, — начал Джун-Кэл. — «Тёмные» уже воочию ощутили силу антивирусного воздействия, он внёс раскол в их ряды. Назревавшие противоречия между кланами асуров и гаков перерастают в откровенную неприязнь и соперничество. Изначально асуры были ярыми сторонниками силового воздействия на Россию, их план предусматривал активизацию военных действий на Кавказе с целью расчленения её южных окраин. По их замыслу восставшие территории должны объединиться в антироссийское государство, проповедующее религиозную идеологию ваххабизма. Они уже неоднократно предлагали Абаддону пойти на прямую агрессию против России, обложив её границы ненавистью бывших союзников и ракетами средней дальности действия. Напротив, гаки всегда являлись сторонниками экономического захвата страны и делали ставку на подчинение своему влиянию её экономики с последующим превращением страны в сырьевой придаток. Кроме того, именно они разрабатывали план идеологической обработки россиян, делая акцент на нравственное растление людей.

— У них это неплохо получается, — вставила реплику Санель.

— К сожалению, это так, — констатировал Джун-Кэл, продолжая свой монолог:

— Абаддон больше склоняется к мнению гаков, хотя и не отрицает некую правоту асуров. Поэтому в первую очередь «тёмные» попытаются всеми силами сохранить слабое и угодное для них руководство страны. И параллельно предпримут локальные военные действия на южных окраинах с целью их возмущения и отделения от России. Они уже разработали тактику «Осиных укусов» в виде террористических акций устрашения на всей территории Кавказа и даже в центральной части страны. Ну а повсеместный захват экономики уже идёт полным ходом, совместно с нравственным разложением населения. Эта стратегическая задумка «тёмных» планировалась как «бомба замедленного действия», способная проявить себя даже через несколько поколений.

— И каковы же ваши планы? — поинтересовался Кадир.

— Совсем скоро произойдёт смена руководства страны на людей, способных остановить видимый хаос. В период ближайшего десятилетия предвидится стабилизация внутреннего состояния общества и восстановление политического статуса России. За это время новые вожди обязаны разрешить основные социально-экономические проблемы и дать людям надежду на лучшее. Я не говорю об окончательной победе, до неё ещё далеко, но намерения нового руководства должны заметно изменить ситуацию в стране, им нужно заручиться доверием народа.

— Доверие завоёвывается делами, — заметила Сатена, — а лицемерия и так хватает в этой стране.

— Я думаю, они способны доказать обратное.

— А какую идеологию вы хотите предложить новой России? Ведь путь развития необходимо обозначить, иначе все усилия будут напрасны, — проговорил Шаин.

— Россия не приемлет засаленных временем стандартов, поэтому её путь особый, — ответил Джун-Кэл. — Но, к сожалению, тон нашего зова поймут далеко не все. Ведь человеческое сознание, словно капризный цветок, его нужно развивать вдумчиво и постепенно, прививая стремление к высшим понятиям, иначе неприятия не избежать. Пускай вначале возникнет доверие к власти, вновь появятся символы чести, совести и справедливости. Возможно, эти принципы помогут людям принять испытание «Огненным ветром».

— Но зачем вообще сознательному обществу искусственная идеология? — проговорил Ол Розо. — Если преграды повержены и горизонты видны, остаётся только путь сознательной эволюции.

— Да, ты прав, — включился в разговор Ридан, — но до осознания эволюционных основ необходимо дорасти или хотя бы допустить такую возможность.

— Так, давайте вернёмся к основному вопросу. Что требуется от нашей группы? — прервал дискуссию Кадир.

— Владыка просил значительно усилить ваше воздействие на психосферу в ближайшее время. Так же нам необходима ваша помощь в защите Духовного Сердца России. Мы готовим расширенное наступление на позиции тьмы, и все силы будут брошены туда, — пояснил Джун-Кэл.

— Всё понятно, передай Владыке, что мы вас подстрахуем.

Джун-Кэл кивнул Ридану, чтобы тот продолжил разговор.

— Наши наблюдатели доложили, что «тёмные» планируют втянуть Странника в свою игру. Для того чтобы воздействовать на его чувства они попытаются использовать земную женщину, специально подготовленную для этой цели. Я думаю, что в конечном итоге они намерены полностью подчинить его волю, — поделился информацией и своими соображениями Ридан.

— Её необходимо нейтрализовать, я готова этим заняться! — тут же заявила Сатена.

— Сатена, это не выход из положения, надо понаблюдать за развитием событий, ведь мы не знаем, что задумал противник, — возразил Кадир.

— Мы постоянно чего-то ждём, если опять промешкаем, можем его потерять!

— После с тобой об этом поговорим! — решительно осадил её Кадир.

— Вы зондировали его сознание? — спросил Джун-Кэл, обращаясь к Кадиру.

— Да, но ничего кроме обыкновенных мыслей не обнаружили.

— Значит, он не вспомнил себя, — задумчиво промолвил Джун-Кэл. — Давайте продумаем возможности по ускорению его пробуждения. Пока мы справляемся, но уже не за горами время, когда новая сыворотка будет просто необходима.

— Может, встреча с родственниками поспособствует этому, — предположил Ол Розо, — это своего рода стрессовая ситуация.

— Но если результата не будет, то неплохо бы организовать встречу со старыми друзьями Странника, — предложила Санель, — создать для них естественную обстановку в тишине природы, желательно подальше от цивилизации. Возможно, там удастся растрясти глубины его сознания?

— А что, это мысль! — воодушевился Джун-Кэл. — Где-нибудь на Байкале подключим систему «чувственных качелей», места там с прекрасной энергетикой, глядишь, и толк будет. Как думаешь, Ридан?

— Мы спланируем появление всей компании на Байкале следующим летом, конечно, если всё не решиться раньше.

Когда гости покинули Алтайскую обитель, Кадир распустил группу, но попросил задержаться Сатену.

— Ты понимаешь, что происходит?! — жёстко спросил он.

— Я лишь хочу ему помочь… я обещала ему.

— Неужели ты забыла о предупреждениях Владыки Тайе? Ведь ты уже не являешься земной женщиной. Почему же ты до сих пор слепо поддаёшься своим чувствам? Вы не просто мужчина и женщина, вы — воины и у вас есть долг перед человечеством! Теперь-то я понимаю, почему некоторые наши предшественники не выдержал земного бремени.

— Прости, Кадир, это была минутная слабость, — виновато произнесла Сатена.

— Всё равно, я запрещаю тебе любые контакты с людьми до тех пор, пока не посчитаю, что ты готова к этому. Ты всё поняла?

— Да, поняла.

III

Раскатов шёл по улицам южно-уральского городка Миасса и не переставал удивляться изменениям, произошедшим в этой стране за одиннадцать лет его вынужденного отсутствия. Особенно ему бросалась в глаза реклама, пестрившая на зданиях и отдельных баннерах, да и автомобильный поток на улицах заметно вырос, где «надменные иномарки» выделялись своим изысканным дизайном. В Миассе он бывал лишь однажды, когда выбрался в отпуск из Афганистана, в то время его родные только что переехали в город из Приморского края.

«Да, многое здесь стало другим, новые кафе, магазины, банки… развернулись предприниматели, почувствовали своё время… И характер городка изменился, ритм стал быстрее. А люди… люди стали несколько другими, более рациональными, что ли. Какая-то незримая грань уже разделила страну на богатых и бедных. Заметно это уже, явно заметно… особенно в магазинах, где малоимущие считают последние копейки для самого необходимого. Вот она проза новой жизни», — думал про себя он.

За размышлениями он незаметно подошёл к старенькой пятиэтажке.

«Тот самый дом, — вздохнул Антон, — непростая встреча предстоит мне, непростая… но придётся пережить и это».

По узкому лестничному маршу он быстро взбежал на четвёртый этаж и замер напротив центральной квартиры, собираясь с мыслями. Затем нажал на звонок. Через приоткрытую дверь он увидел Елизавету Сергеевну. Время не пощадило женщину, она заметно постарела, серебряная прядь уже не таилась в её тёмных волосах, а когда-то излучавшие жизнерадостность глаза потускнели. Но всё равно это была его мама, которую он так любил.

— Антоша… сынок, — только и смогла произнести женщина, глотая слёзы.

— Всё, мама… всё позади, я вернулся, — почти прошептал Антон, обнимая её.

После волнительной встречи Раскатов долго успокаивал Елизавету Сергеевну ещё не осознавшую до конца своего счастья. Она не переставала плакать, но уже, наверное, больше от радости. А после обеда, за чаем с вишнёвым вареньем Антон успел коротко рассказать матери о своих мытарствах. Пока он вспоминал о скитаниях на чужбине, Елизавета Сергеевна всё разглядывала сына, стараясь запомнить каждую чёрточку на его изменившемся лице.

— Господи, где мы тебя только не искали, сынок! Обращались в милицию, военкомат, твои друзья очень сильно нам помогали, особенно Зорин Олег. Он постоянно поддерживал нас, звонил, даже приезжал несколько раз. Чего мы только уже не передумали за эти годы… А тебя всё не было.

Раскатов опустился на колени перед матерью и поцеловал её руки.

— Прости меня, мама… прости за всё.

— Ах, сынок, сынок, — вдохнула она, гладя его волосы.

Вечером в квартире Раскатовых намечалось небольшое семейное торжество по случаю возвращения «блудного сына». Когда после настойчивого звонка Антон открыл входную дверь, то не сразу узнал свою младшую сестрёнку. Он не видел её много лет, а за эти годы из худенькой угловатой девчонки Наташа превратилась в статную миловидную женщину. Она сразу же бросилась со слезами в объятия брата:

— Братик, ну как же ты мог, как ты мог!

— Прости, сестрёнка, так вышло, — сконфуженно проговорил Антон.

— Дочка, не лезь сейчас к нему в душу, он всё сам расскажет! — требовательно сказала Елизавета Сергеевна, выходя из кухни.

— Вот, познакомься, — уже более спокойным голосом произнесла сестра, вытирая платком слёзы, — это мой муж Валерий и твой племянник Илюша.

Раскатов крепко пожал руку высокому шатену с добрыми открытыми глазами.

— С возвращением, Антон, это большая радость для всех нас, — искренне произнёс Валерий. — Ничего, что мы вот так по-родственному заскочили?

— Спасибо, молодцы, что пришли, — просто сказал Раскатов и присел на корточки перед малышом.

— Ну что, мужчина, давай знакомиться. Меня зовут Антоном. А тебя?

— Илья. А ты… правда, мой дядя? — сказал мальчик, доверчиво пожимая протянутую руку своей маленькой ладошкой.

— Да, малыш, я твой родной дядя, — проговорил расчувствовавшийся Раскатов, прижимая к себе племянника.

После недолгих церемоний родственники расположились в гостиной за столом. Умелой рукой Валерия бокалы были щедро наполнены грузинским вином «Киндзмараули», которое он специально прихватил ради такого случая. В этот момент Антон поймал себя на мысли, что совсем не испытывал тяги к спиртному, ведь за годы отшельничества успел напрочь забыть даже его запах.

Елизавета Сергеевна поднялась из-за стола с наполненным бокалом.

— Антоша, сынок… нелёгкое время нам пришлось пережить и много слёз выплакать с Наташенькой, но мы всегда чувствовали… да, чувствовали, что ты жив и вернёшься домой, — на глазах Елизаветы Сергеевны выступили слёзы, но она продолжила:

— Вы знаете, что я не пью, не люблю я этого, но сейчас выпью… за твоё возвращение, сынок, и за то, чтобы больше никогда с нашей семьёй не случалось такого несчастья.

Антон подсел к матери и нежно обнял:

— Обстоятельства так сложились, мама, я не смог поступить иначе. Мама, ведь я даже не помнил твоего лица, будто кто-то стёр память. Прости меня… простите за всё, родные мои.

— Антон, но ты же мог черкнуть хотя бы пару слов, что жив и здоров! — снова возмутилась Наташа.

— Не терзай душу, сестрёнка, и так тошно…

— Не ссорьтесь, дети, главное, что мы вместе, а остальное попытаемся забыть, — со слезами улыбнулась Елизавета Сергеевна.

— Извини, Антон, но как же вы там жили в горах, без еды, в холоде, среди диких зверей? — спросил Валерий, пытаясь разрядить обстановку.

— Человек ко всему привыкает, — пожал плечами Раскатов. — Это со стороны такая жизнь кажется в диковинку, а у меня тогда и выбора то не было… Хочешь, не хочешь, а пришлось приспосабливаться.

— Но всё-таки, как ты смог обходиться без того же мяса, ведь организму необходим белок, в конце-то концов? — не сдавался Валерий. — Просто я как врач интересуюсь этим.

— Ты знаешь, мы как-то даже не задавались этим вопросом, нам вполне хватало злаковой пищи, ну, ещё собирали полезные травы, цветы, а энергию мы пополняли из окружающего пространства, от солнца и звёзд. Если ты это имеешь в виду, то нет, не похудел.

— И, слава Богу, Антоша, — произнесла Елизавета Сергеевна. — А тогда в госпитале, ох, и худущий то был! Страшно было глядеть на тебя, сынок, кожа да кости… Помнишь ведь, дочка?

— Помню, мама, так жалко было Антона… столько лет прошло, а до сих пор не могу забыть.

— Постучите по дереву, или я лучше по своей голове постучу для надёжности, — пошутил Раскатов. — Ладно, не будем о том.

— Хорошо, сынок, не будем больше, — согласилась мать.

— Братец… я вот одного не понимаю, как же можно жить столько времени без элементарных удобств? — вдруг заинтересовалась Наталья.

— Вначале и я, сестрёнка, не понимал, как это возможно, — ответил Антон. — Но один мудрый человек убедил меня в обратном. Как оказалось телу не так уж много и нужно. В горах отпала возможность пользоваться плодами цивилизации, и я понял без чего можно обойтись в жизни…

— И что же это?

— Только не упади со стула, сестрёнка… я имею в виду общепринятый уют и удовольствия.

— М-да… трудно с тобой, братец, согласиться, ведь без этого сложно представить нашу жизнь… Все нормальные люди стремятся к этому.

— А меня к ним ты уже не относишь? — насмешливо поинтересовался Антон.

— Уже и не знаю…

— Наталья! Прекращай свои обывательские замашки! — шутливо прикрикнул на неё Валерий. — Каждый выбирает то, что ему по душе. Пусть лучше Антон расскажет о своей жизни, это интереснее, чем слушать твою бытовую философию.

— Ах так, значит! — вспыхнула женщина. — Ты считаешь моё мировоззрение обывательским?! Спасибо тебе, милый, за добрые слова…

— Какая же ты у меня всё-таки вспыльчивая, — рассмеялся Валерий, обнимая жену. — Не обижайся, родная, я же пошутил.

— Ничего себе шуточки, сначала обидит, а потом прошение вымаливает.

— Женские эмоции, это особая тема для разговоров, — с улыбкой заметил Антон. — Если хотите, могу рассказать о своей жизни.

— Мы слушаем тебя, сынок, — произнесла Елизавета Сергеевна. — А ты, Наталья, успокойся, нашла время.

В пределах получаса Раскатов делился воспоминаниями о своей необычной жизни в Тибете, после чего ему пришлось терпеливо отвечать на возникавшие вопросы родственников. Всё это время маленький Илья внимательно слушал, находясь рядом с объявившимся дядей. А потом Наталья рассказала брату о своей новой семье и настоящей жизни. Как оказалось, сестра работала директором модного косметического салона, а Валерий Рогожин исполнял обязанности главного врача в одном из санаториев.

— Значит, сестрёнка, ты борешься за красоту в местном обществе? — с лукавинкой в глазах спросил Антон.

— Можно и так сказать, братец, — поддержала шутливый тон Наталья. — Причём, мы уже добились значительных успехов на этом поприще, наше заведение пользуется популярностью в городе.

— У изысканных дам?

— Не только, но и у экстравагантных мужчин тоже…

— Да-а, много чего я пропустил в этой жизни.

— Не переживай, нагонишь! — успокоила брата Наталья.

— А чем ты собираешься заниматься в дальнейшем? — поинтересовался Валерий.

— Да я и не думал пока об этом. Что я умею?.. Разве что — воевать. Но моя война уже закончена. Правда, я владею несколькими стилями ушу и техниками цигуна… Во всяком случае, могу преподавать.

— Вот, классно, ты же можешь открыть свою школу оздоровления! — с воодушевлением заявила Наташа. — У тебя получится, я знаю!

— Я подумаю, сестрёнка, спасибо за совет.

— Всегда рада помочь любимому братику, — озорно проворковала немного захмелевшая сестра. — Мы тебе и девушку подыщем, у меня в салоне такие красавицы работают, даже есть и не замужние. В горах то наверно стосковался по женскому вниманию?

Раскатов улыбнулся и шутливо взлохматил светлые кудри сестры.

— Наталья, отстань от брата, ему нужно отдохнуть от всего! — вмешалась в разговор Елизавета Сергеевна.

— Мамочка, женское общество и есть лучший отдых.

— Вот ведь язва! — по-доброму усмехнулась, Елизавета Сергеевна.

— Да-а, я язва, но мне хорошо сегодня! — восторженно пропела Наташа.

— Кстати, у меня есть отличная идея, — тут же предложил Валерий. — Завтра же воскресение, давайте махнём на Тургояк. Погоду обещают тёплую… будет настоящее «Бабье лето». Организуем шашлыки на природе, прогулочку по озеру на катере, желающие даже могут искупаться.

— Ой-ля-ля, отличная мысль, Валерочка, я согласна! — подхватила идею Наташа. — И ты, мама, собирайся, отказы не принимаются!

— И я поеду на озеро с Антоном! — радостно воскликнул до этого молчавший Илья.

— Конечно, племянник, без тебя уже ни куда, — улыбнулся Антон, усаживая Илью на колени.

— Ладно, уговорили, и я поеду, — махнула рукой, Елизавета Сергеевна.

Обговорив детали завтрашней поездке, они ещё какое-то время просидели за столом, пока Илья не засобирался спать.

IV

Как и договаривались, в назначенное время родственники собрались возле подъезда Раскатовых. Настроение у всех было приподнятое, а погода лишь способствовала этому, обещая в подарок незабываемый день.

— Так, только бы ничего не забыть, — деловито заявила Наталья. — Мама, ты всю посуду взяла?

— Да, дочка, взяла вилки, тарелки и кружки.

— Часть вещей я уже загрузил, — напомнил Валера, — а остальное на скамейке, думайте пока не поздно.

Суетливые сборы явно начинали затягиваться…

— Ну что, копуши, собрались? — подтрунивал больше над сестрой Антон. — Пора в путь, солнце ждать не станет!

— Ой, только не торопи, братец, а то точно что-нибудь оставим!

— Шампуры я взял, мясо в кастрюле, покрывало в машине… всё на месте, — нетерпеливо проговорил Валера. — А если чего-то не хватит, в санатории возьмём. Ну что ещё, дорогая?

— Ладно, загружайте остальное, — наконец разрешила Наталья.

— Фу-у, Слава Богу, — выдохнул Валера.

Загрузив в багажник «девятки» продукты и прочие необходимые для пикника вещи, они устроились в машине и тронулись в путь. Свернув с Тургоякского шоссе, машина вскоре въехали в посёлок, а потом по бетонке поднялась в гору прямо к территории санатория. Подрулив к мангальной зоне, расположенной в прибрежной части озера, все дружно высыпали из автомобиля и принялись разгружать багажник. Потом женщины стали накрывать на стол, а мужчины занялись подготовкой главного блюда. Видимо по просьбе Валеры чьей-то заботливой рукой дрова уже были сложены возле мангала.

— Илюша, будь у меня на виду, к воде не подходи! — проинструктировала сына Наташа.

— Ладно, мамочка!

Раскатов поглядел на распростёртую озёрную гладь, окаймлённую живописными зелёными горами, и его сердце невольно откликнулось радостью. Окружающая красота была необыкновенной, удивительной и не смогла бы оставить равнодушным никого.

— Вы уж меня извините, я искупаюсь! — на ходу крикнул Антон, спускаясь к галечному пляжу.

Он быстро разделся и бросился в прохладную воду, ощутив при этом непередаваемое блаженство. Отплыв подальше от берега, Антон перевернулся на спину и отдался на волю водной ряби, ласкавшей его тело. Возвращаться назад ему сейчас совсем не хотелось, таинственный Тургояк невольно притягивал его своей необъяснимой силой. Через несколько минут он всё же вышел на берег и по ступенькам взбежал наверх. При появлении Антона воцарилась тишина. Он даже не сразу понял, что родственники рассматривали его тело, испещрённое зловещими узорами шрамов.

— Всё, без комментариев! — категорично заявил он, надевая футболку.

— Ладно, не нервничай, — успокоила его Наталья. — Никто на тебя уже не смотрит, лучше познакомься с моей подругой.

Только сейчас Раскатов заметил молодую женщину, стоявшую за спиной сестры. Что-то удивительно знакомое показалось Антону в её облике. И вдруг он вспомнил видение созданное мастером Цзяньяном. Незнакомка действительно была похожа на тот мираж, те же волосы с платиновым отливом, те же глаза, игриво подчёркнутые изогнутыми бровями, чувственные губы. И даже не совсем правильный нос с еле заметной горбинкой совсем не портил её, а наоборот придавал лицу некую загадочность. Она была одета в серые джинсы, изящно облегавшие бёдра и светлую блузку, не скрывавшую прочих её достоинств.

Женщина подошла ближе и с очаровательной улыбкой представилась:

— Меня зовут Лана.

— Очень приятно, Антон.

— Вы уж извините, Антон, что я вторглась в ваш семейный круг, — сразу же поспешила оправдаться она, — я же практически ничего не знала о вас, но вчера вечером Наташа позвонила и всё рассказала… То, что произошло с вами, очень взволновало меня, и я чисто из женского любопытства напросилась на пикник. Вы не возражаете?

— Напротив, вы только украсите нашу компанию, — улыбнулся Раскатов.

— О-о, братец, да ты ещё не разучился одаривать женщин комплиментами! — озорно поддела его сестра.

— Обижаешь, сестрёнка, кое-какие манеры остались, может, не самые изысканные, но всё-таки…

— Ладно, братик, не сердись, я же пошутила.

— Я тоже… но подучиться не мешало бы. Поможете, а, милые дамы?

— Конечно, Антон, мы готовы взять над вами шефство, — поддержала предложенный тон разговора Лана.

— Девочки, хватит пустословить, принимайтесь за работу! — шутливо прикрикнула на молодых женщин Елизавета Сергеевна, подталкивая их к столу.

Антон же направился к Рогожину, колдовавшему в тот момент возле мангала.

— Ну как тебе Лана? — без обиняков поинтересовался Валера, одновременно нанизывая на шампуры куски вымоченного в специях мяса.

— Хм… интересная женщина.

— Не только интересная, но и состоятельная. Она хозяйка салона, в котором работает Наташа, а кроме того у неё ещё много чего имеется.

— Да? Откуда же свалилась удача на такую молодую особу? — с долей иронии спросил Антон.

— Не поверишь… всё произошло неожиданно до странности, буквально за последние четыре года. Раньше Лана была обыкновенным косметическим мастером и звёзд с неба не хватала, это точно… но в один момент всё изменилось, она вдруг приобрела салон, в котором сама и работала. Затем быстренько развелась с мужем, ну а дальше пошло и поехало. Откуда появились деньги — никто не знает, но поговаривают, что некто очень влиятельный окружает её заботой. Так что имей в виду, она совсем непростая девушка…

— Интересная история. А за совет — спасибо.

Больше они не касались этой темы, но между делом Валерий успел коротко рассказать о своей работе в санатории.

— Значит, нервную систему укрепляете? — уточнил Антон.

— Да, в основном нервную и сердечно-сосудистую, но если честно сказать, помогают не столько процедуры, как сама природа. Воздух здесь бесподобный! Сам наверно чувствуешь, горы, хвойные леса… ну, а вода Тургояка — это главное наше сокровище.

— Я попробовал её, вкусная водичка, — признался Антон.

— Ещё бы, аналог байкальской, настоящий кислородный коктейль.

— Серьёзно?

— Вполне. Тургояк даже называют не иначе как младшим братом Байкала.

— Хорошие здесь места, — мечтательно произнёс Антон, — поселиться бы где-нибудь на берегу озера, и жить в этой красоте.

— Не проблема, могу устроить в санаторий, подлечишься, отдохнёшь, — вполне серьёзно предложил Валерий.

— Нет, Валера, спасибо, это так, тоска по прошлому. Делом уже надо заниматься.

— Тоже верно.

Вскоре от мангала потянулся ароматный дымок жарившегося мяса, что не замедлило сказаться на настроении компании уже откровенно томившейся в предвкушении удовольствия. А Антон кроме всего решил приготовить для всех сюрприз. Надрезав с четырёх сторон небольшие картофелины, он пропитал разрезы растительным маслом с солью, а потом вперемешку с помидорами, кольцами баклажанов и лука нанизал картофель на шампуры. Когда пробная партия овощного шашлыка перекочевала на мангал, он нарочито громко объявил: — Друзья мои, совсем скоро вы попробуете эксклюзивное блюдо, думаю, в дальнейшем будете просить «на бис»!

— Неси, неси! — радостно отреагировала Наташа. — Все ваши старания оценим и отблагодарим!

— Так, так, надо подумать, — рассмеялся Валера. — Какую же цену заломить за благодарность?

— Не пожалеешь, дорогой, — загадочно пропел голосок Натальи, и тут же она озорно добавила:

— Если угодишь, конечно…

— Это шантаж! Будь объективна, милая, мы же старались.

Постепенно стол украсился блюдами из салатов, мясных и рыбных нарезок, а на почётном месте в центре уже ожидали своего часа бутылки Шардоне и Кьянти. Стараниями Валеры к общему изобилию добавился большой поднос ароматных пахнущих дымком шашлыков. Пикник был уже готов вступить в свою самую приятную фазу. А тем временем не обращая внимания на взрослых, Илья увлечённо играл с новыми друзьями в песочнице.

— Илюша, пойдём кушать! — позвала Наталья.

— Мамочка, я не хочу, я потом! — категорически отказался увлечённый малыш.

— Пусть играет, — махнула рукой бабушка, — я его после покормлю.

Когда все расположились за столом, первым решил высказаться Валерий:

— На правах хозяина этих мест я скажу этот тост… Я предлагаю выпить за Елизавету Сергеевну и Наташу, за их терпение и веру. Это их заслуга, огромная заслуга в том, что мы сейчас вместе сидим за этим столом. Они сумели дождаться тебя, Антон… Будьте счастливы, родные мои, я люблю вас!

— Спасибо, Валерочка, спасибо, дорогой, — расчувствовалась Елизавета Сергеевна.

— Я тебя тоже люблю, милый, — расплылась в улыбке Наташа и чмокнула мужа в щёку.

Раздался звон бокалов, и прелюдия ожидания обратилась в долгожданное действо.

— Антон, неужели вас совсем не тянет к такой вкуснотище? — спросила Лана, показывая на шашлык.

— Вы хотите услышать честный ответ?

— А у вас в запасе есть и другой?

— Хорошо, я признаюсь, но только вам по секрету… Нет, не тянет, и ничего с этим не могу поделать.

— Вы шутите?! — рассмеялась Лана.

— Не просто шутит, а ещё и насмехается! — с пылом высказалась Наталья.

— Больше не буду, простите уж убогого отшельника…

— Антон, хватит выступать, я тебя не узнаю!

— Девчонки, мы же на отдыхе, давайте веселиться, — попытался усовестить их Валера.

— Ладно уж, — разрешила Наталья, — продолжайте развлекать нас, мальчики.

Раскатов отошёл к мангалу и вновь вернулся.

— А всё-таки, Антон, зачем же сейчас ограничивать себя в удовольствиях? Ведь все лишения позади, — не отставала Лана.

— Вы знаете, Лана, я как раз и испытываю удовольствие в отказе от них.

— Так, братец, с тобой всё понятно, у тебя есть склонность к садомазохизму, — шутливо заявила Наташа, легонько толкая брата в плечо.

— Нет, у меня есть склонность к поеданию хорошеньких женщин! — хриплым голосом произнёс Антон, обнимая сестру.

— Ай! Фу ты… Напугал же, ненормальный!

Эмоциональная реакция Натальи на шутку вдоволь потешила всех.

— Оп, совсем забыл про фирменное блюдо, сейчас принесу, — произнёс Раскатов, отправляясь к мангалу.

Пока он ходил Валера успел разлить вино по бокалам.

— Дошли, родимые… попробуйте-ка народного творчества, — произнёс Антон, выкладывая на тарелку своё детище.

— Ну-ка, ну-ка, дайте попробовать, — встрепенулась Наталья. — Ой-ля-ля… Вкуснотища-то какая!

— Антон, просто необыкновенно! — поддержала её Лана.

— Может, теперь вы меня поймёте? — явно подначивал компанию Раскатов.

— Нет, я не согласен, ребята, неплохо, конечно, но всё-таки — мясо есть мясо, его трудно чем-то заменить, — категорично высказался Валера.

— Не стану спорить, друг мой, хозяин — барин, — пожал плечами Раскатов.

С материнской заботой Елизавета Сергеевна всё подкладывала еду в тарелку Антону.

— Поешь, сынок, ты почти ничего не попробовал.

— Мама, не переживай, моя норма во мне.

— Действительно, Антон, а силы то откуда возьмутся? — поддержал женщину Валерий.

Не говоря ни слова, Раскатов поднялся из-за стола, сделал стойку на двух руках, затем одну убрал и так простоял не менее минуты.

— Если бы у меня не было сил, смог ли я проделать такое? Давайте закроем эту тему раз и навсегда, — проговорил он, уже встав на ноги.

— Вопросов больше нет, — просто заключил Валера.

Всё это время Лана с нескрываемым интересом наблюдала за Раскатовым.

— Антон, я слышала, что вы планируете открыть собственную школу оздоровления? — доверительно осведомилась его новая знакомая.

— Ну, не совсем так, это всего лишь идея сестрёнки.

— А если всё-таки решитесь, я кое в чём смогу помочь.

— И в чём же?

— Хотя бы с поиском того же помещения, с оформлением необходимых документов… с этим могут возникнуть определённые трудности, поверьте уж мне на слово.

— Охотно верю. Спасибо, Лана, я подумаю.

На свежем воздухе за хорошей беседой время летело незаметно и чтобы добавить незабываемых впечатлений, Валерий предложил прокатиться по озеру на катере.

— Здорово! Конечно, поехали, я так люблю кататься по Тургояку! — воскликнула развеселившаяся Наталья. — Народ, собираемся быстренько, все, все!

— Нет, дочка, я останусь с Илюшей и за столом присмотрю, — с улыбкой проговорила Елизавета Сергеевна. — А когда вернетесь, перекусите с удовольствием. Отдыхайте, молодёжь!

Молодые люди спустились к озеру и вдоль берега направились к лодочному причалу. Катер принадлежал санаторию, поэтому был в полном распоряжении компании до самого вечера. Основательный водитель средних лет Семёныч выдал каждому пассажиру по оранжевому спасательному жилету и помог женщинам взобраться на корму. Через пару минут они уже неслись по волнам своенравного Тургояка, оставляя за собой весёлые фонтаны брызг. От стремительного скольжения по воде у пассажиров захватило дух, а женщины притом в восторге визжали, приветствуя криками проносившиеся мимо катера и лодки. Вдоволь покружившись по озеру, выплеснув при этом запас необузданной энергии, они причалили к берегу небольшого острова.

— Это остров Веры, — пояснил Валерий. — Предлагаю его осмотреть, не все же видели. Не возражаете?

— Гулять, так гулять, я согласна! — ответила неунывающая Наталья.

— Он назван в честь женщины? — спросил Антон.

— Да, легенды утверждают, что когда-то инокиня Вера основала здесь скит, удалившись от мирской жизни. За душевную чистоту и любовь к Богу её и нарекли святой Верой.

По лесной тропинке компания направилась вглубь острова, а Валерий, как наиболее сведущий в его истории, на ходу давал краткие пояснения.

Чуть позже они остановилась возле останков разрушенного строения.

— Когда-то здесь был старообрядческий скит, но уже позднее на его месте основали мужской монастырь, — продолжил просвещать Валерий, — а потом даже построили храм, но он был сожжён властями.

— Откуда такие познания? — спросил Антон.

— Да чисто случайно узнал, пару лет назад здесь работали археологи, они и просветили.

Обойдя гору, над которой возвышался деревянный крест в память инокини, они увидели пещеру, где по преданиям жила святая Вера.

— А эти галереи пропитаны духом прошлого, — заметил Раскатов, выглядывая из пещеры.

— Антон, а вы жили в таких же условиях? — поинтересовалась Лана.

— Практически.

— Это ужасно, я бы никогда не смогла так…

— Не всем это и нужно, — ответил Антон, выбираясь наверх, — у меня просто не было другого выхода.

— Всё равно я не понимаю таких людей… Извините, Антон. Но ради чего все эти испытания и мучения?

— Наверное, чтобы понять себя и приблизиться к Богу.

— Как-то всё эфемерно и неуловимо… Где он — Бог, как его ощутить, как понять?

— Эта связь и постигается в иночестве, в отрешении от всего мирского.

— Нет, лучше уж жить в миру и в удовольствиях, — заключила Лана.

— Каждому своё.

— Да, кстати, — вспомнил Валера, — Вера же не только скрывалась от мира, но и лечила людей, помогала всем нуждающимся.

— Непостижимость судьбы, — задумчиво произнёс Раскатов, — память об этой скромной женщине переживёт всех нас, а миллиарды живущих, так и канут в забытье.

— Что же вас удивляет в этом? — спросила Лана.

— Не удивляет, а наоборот… наверно, в том и есть высшая справедливость.

— Будет вам философствовать! — остановила их Наталья. — Пойдёмте дальше.

Когда они подошли к необычным каменным сооружениям Валера пояснил:

— Предполагают, что это гробницы древних людей, они созданы из мегалитов и чем-то напоминают дольмены Краснодарского края, но поговаривают, что наши даже древнее.

— Неужели здесь хоронили когда-то людей? — негромко спросила Наталья.

— Возможно, дорогая, — ответил Валера.

— Есть и другая версия, — с загадочным лицом произнёс Антон.

— Да? И какая же? — заинтересовалась Лана.

— Я где-то слышал, что у древних существовал особый ритуал перехода в мир иной… Тот, кто предчувствовал близкую кончину, добровольно замуровывал себя в дольмене и в одиночестве покаяния готовил свою душу к таинству перехода.

— Какой ужас! — вскрикнула Лана.

— Даже представить себе жутко, — вторила ей Наташа. — Неужели полностью замуровывали, без воды и пищи?

— Кто его знает… думаю, на первое время и оставляли что-то, — пожал плечами Антон.

— Давайте не будем больше об этом, слишком уж мрачно, — предложила Лана, передёргивая плечами.

— Согласна, подруга, как-то не по себе, — поддержала её Наташа. — Поехали лучше обратно!

— Как скажете, милые дамы, — согласился Валерий, — можно и вернуться.

Узкая тропинка вывела их прямо к катеру. Раскатов заметил, что во время экскурсии по острову Лана постоянно держалась возле него, стараясь хоть как-то обратить на себя внимание.

— Вы уже? — сонным голосом пробормотал Семёныч, неловко вылезая из своего лежбища.

— Что рано пришли? — прыснула от смеха Наталья. — Потревожили ваш сладкий сон?

— Не, нормально.

— Семёныч, ты никак подремать успел? — шутливо поддел его Валера.

— Да сморило чуток… погода-то какая, тепло, солнышко…

— Сморило… ты хоть бы удочку взял с собой.

— Какая тут рыбалка, Николаевич, лодки так и шныряют! — махнул рукой мужчина.

— Тебе-то они не помешали.

— Ну, я другое дело, а у рыбы свои бзики.

— А ловят то что? — поинтересовался Раскатов.

— Да много чего здесь водится… чебак, линь, ну рипус ещё, пескарь… да и не только.

— Понятно.

— Так, пассажиры, занять посадочные места согласно купленным билетам! — громко объявил Валера.

— Милый, а если я его потеряла, неужели оставишь меня здесь? — умильно пропела Наталья.

— Ладно уж возьмём… Только сидеть будешь у меня на коленях — безбилетница!

— Я согласна, дорогой…

— А можно я тоже потеряю билет? — шутливым тоном поинтересовалась Лана.

— Ох, подруга, так и напрашиваешься к Антону на колени! — расхохоталась Наталья.

— А почему — нет?

— Можно и так договориться, — подыграл им Раскатов.

С шутками и смехом они наконец-то забрались в катер, и через несколько минут уже причаливали к берегу. Настроение у всех было приподнятое, а неугомонные дамы настойчиво требовали продолжения веселья. Попрощавшись с Семёнычем, компания молодых людей направилась к мангальной зоне.

В это время Елизавета Сергеевна читала в беседке книгу, а Илюша играл с ребятишками в мяч.

— Вернулись, родные мои! — радостно воскликнула, женщина. — Как раскраснелись и посвежели. Проголодались?

— Мамочка, не то слово, проголодались просто ужас! — воскликнула Наташа, потирая руками.

— Тогда быстренько за стол, у меня всё готово.

— Не скучали без нас? — спросил Раскатов, целуя мать.

— Не успели пока. Илюша весь в своих заботах, а я так отключилась на свежем воздухе от всего, что даже задремала.

— Ну и хорошо.

После прогулки они с энтузиазмом принялись восстанавливать растраченную энергию, между делом обмениваясь впечатлениями.

За этот день они многое успели, не раз посидели за столом, поиграли в волейбол и даже искупались в озере. А после гуляли по берегу босыми ногами, бросали в воду камушки, одним словом — наслаждались этим прекрасным солнечным деньком. Уже ближе к вечеру Валера включил магнитофон и предложил завершить пикник романтическим послесловием с танцами. Когда зазвучала медленная мелодия, они без слов разбились на пары. Лана сразу же обвила руками шею Антона, погружая его в волнующий аромат своих духов.

— Какой прекрасный день сегодня, просто незабываемый, — томно произнесла она.

— Да… и уезжать совсем не хочется, — согласился Антон.

— Антон, я не помешала вам, правда?

— Что вы, Лана? Мне очень хорошо было с вами.

— Вы не шутите?

— Нет, всё было просто замечательно.

Женщина всё ближе и ближе прижималась к Антону. Он уже чувствовал жаркое прикосновение её упругой груди, и даже трепет набухших сосков, дрожь женского тела невольно передалась и ему. Нахлынувшее на женщину желание всё сильнее и сильнее проникало в его тело вибрирующим теплом, прокатывалось по животу и пульсировало в сердце своим страстным призывом.

«Где-то я уже это проходил», — пронеслось в голове Раскатова.

Он уже мог контролировать себя в любых обстоятельствах, но всё равно отметил необъяснимое влечение к этой женщине.

Распалённая близостью Лана уже с трудом сдерживала себя, её взгляд говорил о многом, очень многом… В затихающих звуках песни Раскатов провёл рукой по её волосам:

— Спасибо, Лана.

— Вам спасибо, Антон, — как-то растерянно ответила она.

Елизавета Сергеевна всё это время внимательно наблюдала за танцующими парами. Но когда музыка смолкла, она подошла к Наталье, увлекая её за собой.

— Дочка, я опасаюсь за Антона… Лана очень эффектная женщина, как бы он голову не потерял, — негромко произнесла она.

— Мама, они взрослые люди, разберутся сами. Я не думаю, что Лана будет играть с ним.

— Но они же такие разные, а она сильно рациональный человек. Есть ли у них будущее?

— Пускай решают сами… Они оба дороги мне, я желаю им только счастья.

— Дай-то Бог, дочка, дай-то Бог, — вздохнула Елизавета Сергеевна.

Прекрасный день неумолимо облачался сумерками, торопя отдыхающих в обратную дорогу. Антон подошёл к сидящему на лавочке Илье:

— Ну как, племянник, набегался сегодня? Я даже тебя и не видел. Расскажи, чем занимался.

— Мы с ребятами играли в машинки и в мячик, а потом прятались друг от друга, — доверительно поведал ему Илья.

— И друзья у тебя появились?

— Мы тут познакомились.

— Молодец! — похвалил малыша Антон, потрепав его по волосам. — Устал только, да?

— Немного…

— Пойдём, Илюша, в машину, посиди там, а мы сейчас соберемся и поедем, — проговорила Елизавета Сергеевна, уводя внука.

Взяв Лану под руку, Наталья предложила немного пройтись.

— Как настроение, понравился пикничок? — поинтересовалась Рогожина.

— Да, всё было замечательно. А у тебя, подруга, опасный брат…

— С чего ты взяла?

— Он может вскружить голову девушке.

— И сильно кружится?

— Достаточно, чтобы потерять равновесие.

— Ой-ля-ля, даже так?! У нас есть шанс породниться? — шутливо воскликнула Наталья, обнимая Лану.

— Всё шутишь, Наташка, а я сегодня такое пережила!..

— Завтра обязательно расскажешь. Если хочешь, я Антону намекну…

— Нет, пока не надо, мне нужно подумать.

— Чтобы разобраться в своём сердце?

— И не только… Ладно, подруга, пойдём, мне нужно возвращаться в город.

Простившись со всеми, Лана быстро села в свой «Рено», и умчалась в Миасс.

V

Лана Старицкая безвольно откинула голову на спинку офисного кресла, в этот момент её рассеянный взгляд скользил по потолку кабинета, а мысли блуждали. После произошедших на озере событий она буквально парила на крыльях счастья, но неожиданный телефонный звонок в один миг опустил её на грешную землю. Подняв телефонную трубку, она сразу же догадалась, с кем предстоит разговор, и её сердце защемило от знакомого чувства тревоги.

— Узнала, милая? Нам необходимо встретиться, — произнёс он, не терпящим возражения голосом.

От этих низких металлических интонаций у Ланы побежали мурашки по телу.

— Когда? — почти прошептала женщина.

— Через полчаса у тебя, жди.

С некоторых пор она уже и сама предчувствовала, что приближается момент платы за эту сказку, так захватившую её в безнадёжные «шёлковые сети». Всё произошло четыре года назад ещё в её бытность простым косметологом-визажистом. Конечно, и в то время Лана была хорошим востребованным мастером, прекрасно чувствующим «изюминку» в любой женщине, в облик своих клиенток ей удавалось вносить некий таинственно-чувственный шарм, так завораживавший сильную половину человечества. Кроме того она не брезговала раздавать интимные советы, касавшиеся поведения дам в мужском обществе. Ещё не так давно в пору своей юности она мечтала о красивой изысканной жизни, наполненной богатством и роскошью, в которой мужчины исполняли любую её прихоть. В своих видениях Лана не раз представляла себя в образе повелительницы-феи, где весь мир кружился вокруг неё, а она лишь лёгким взмахом руки управляла этим движением. Она прекрасно понимала, что наступает время целеустремлённых людей практического склада ума, способных завоёвывать материальное благосостояние собственными усилиями. В своей прошлой жизни Старицкую раздражало буквально всё: малооплачиваемая работа, никчёмный муж-инженер, неспособный удовлетворить её возросшие потребности, а самое главное — чужая роскошь. Постоянное ощущение пульса новой жизни не давало ей покоя, заставляя ломать голову над своей будущей судьбой. И вот однажды всё изменилось, превратив придуманную Ланой сказку в явь. Это случилось после одного странного звонка, который и повернул неспешный жизненный ритм девушки в быстротечное русло невероятных событий.

Он отрекомендовал себя — Донатом Мореной, представляющим международный благотворительный фонд «Бесценный дар», и предложил не совсем обычную работу.

Встреча должна была состояться в одном из дорогих кафе в центре города. Лана умудрилась опоздать на несколько минут, но сидевший в глубине зала мужчина заметил её и галантно проводил к своему столику.

— Будем знакомы воочию, — с лёгким акцентом произнес он. — Можете называть меня Донатом.

— Лана, — скромно ответила девушка.

— Очень приятно, милая.

На работе Старицкой постоянно приходилось сталкиваться с разными лицами людей и, имея от природы тонкую наблюдательность, она неплохо научилась разбираться в психологии их обладателей. Вот и сейчас разглядывая нового знакомого, она в уме уже рисовала его психологический портрет. Почти треугольное лицо Доната заканчивалось небольшим выпяченным подбородком, высокий выпуклый лоб переходил в костистый с горбинкой нос, скулы несколько выдавались, а темные, глубоко посаженные глаза глядели проницательно и цепко. Всё в облике этого человека ей говорило о незаурядности, холодной расчётливости и внутренней силе.

Пару минут они молча изучали друг друга, но затем девушка не выдержала:

— Так что же вы хотели мне предложить?

— Вы куда-то спешите? Расслабьтесь в спокойной обстановке, выпейте хорошего вина… Сейчас его принесут, — произнёс Донат, откидываясь на спинку кресла.

Утонув в глубине его магнетического взгляда, она действительно расхотела продолжать начатую беседу и решила подождать.

Как и обещал Донат, вскоре официант принес оплетённую лыком пузатую бутылку красного вина Кьянти и холодную закуску. Искусно разлив вино по бокалам, он незаметно удалился.

— Попробуйте, это настоящее сухое вино родом из Тосканы. Аромат удивительный, — произнёс Донат, вдыхая тончайший запах «итальянской жемчужины».

От глотка приятного вина у Ланы потеплело внутри, и слегка закружилась голова. В тот момент она почему-то со скрытой завистью поглядела на изобилие изысканных блюд на столах, которые не могла себе позволить в повседневной жизни.

— Вы же хотели бы питаться так ежедневно, не заглядывая в дыры прохудившегося бюджета? — неожиданно спросил собеседник, словно читая её мысли.

— Кто же этого не хочет, — не задумываясь, ответила девушка.

— Если вы согласитесь на моё предложение, то так и будет… Кроме того, это кафе станет вашим и многое другое в том числе, — невозмутимо проговорил её странный знакомый.

— Что? Вы шутите? За дурочку меня держите? Я что, президента должна застрелить?! — рассерженно отреагировала Лана.

— Не шумите же так, милая, всё гораздо проще. Вы должны просто дать слово, что согласитесь выполнить наше поручение, не сейчас, но когда возникнет такая необходимость. И уверяю вас, в этом маленьком одолжении с вашей стороны, за всё то, что вы получите взамен, не будет и намёка на криминал. Уж поверьте мне.

— Так всё же… в чём будет заключаться моя работа? — всё ещё раздражённо спросила ничего непонимающая девушка.

— Всё узнаете со временем, а в ближайшем будущем вы станете самой преуспевающей женщиной этого городка, и все ваши мечты сбудутся.

— А что вы можете знать о моих мечтах? — с усмешкой заявила Лана.

Донат поднялся из-за стола, склонил голову к её прекрасному розовому ушку и что-то быстро зашептал.

После чего он вернулся на прежнее место и вальяжно развалился в кожаном кресле.

— Как вы… откуда… откуда вы узнали? — выдавила из себя обескураженная Старицкая.

Несколько секунд назад Донат поведал девушке о её самых сокровенных желаниях, в которые она не посвящала даже собственную мать.

— Теперь ты понимаешь, девочка, что я не шучу?! — жёстко сказал Донат, прожигая её своим гипнотическим взглядом.

В тот вечер она дала своё согласие, так и оставшись в неведении о предстоящей плате за свою «красивую мечту». Как и предсказывал Донат, жизнь Ланы стала меняться с немыслимой быстротой, совсем скоро на её счету уже фигурировала кругленькая сумма денег, позволяющая начать собственный бизнес. Поначалу она получала от Доната письменные инструкции и старалась следовать им неукоснительно. Дела Старицкой неудержимо поползли в гору. Она стала хозяйкой собственного салона, когда по воле случая бывшая его владелица неожиданно засобиралась в Германию и уступила своё выстраданное детище по «бросовой» цене практически не торгуясь. Затем с такой же лёгкостью она приобрела то самого кафе, в котором ей пришлось заложить свою душу. В какие бы двери не входила Лана, её вопросы решались сами собой без лишней волокиты и хлопот, словно какая-то могучая сила взяла на себя все её проблемы. В своей же вотчине Старицкая организовала работу со знанием дела, в салонах, магазинах и кафе царил идеальный порядок, а сервис вырос до высшего уровня. Она лично контролировала приём и обучение всего персонала, а за ошибки и невнимательность спрашивала очень строго. В последующие годы «наставник» Ланы старался не вмешиваться в её деятельность, но, тем не менее, два необычных его требования ей пришлось выполнить. Одно касалось её развода с нелюбимым мужем, но это соответствовало желанию самой Ланы, и она без сожаления избавилась от лишней обузы, во втором случае Донат настоятельно рекомендовал принять на должность директора косметического салона Наталью Рогожину. Такая просьба поначалу вызывала удивление у Старицкой, но Лана выполнила и её, без особого труда уговорив молодую женщину. Но со временем она успокоилась, когда поняла, что деловые качества Натальи полностью соответствуют её нынешнему статусу. А вскоре из разряда деловых, отношения между женщинами переросли в дружеские, больше того, Лана уже не мыслила жизни без своей новой подруги, ценя её за искренность, прямоту и честность. Обычное окружение Старицкой формировалось в основном из деловых людей и чиновников, а в подобном кругу общения зачастую наблюдался дефицит искренности. Только рядом с единственной подругой она снимала маску деловой леди и становилась собой. Лишь Наталье Старицкая позволяла высказывать о себе в глаза всю «правду-матку», другим же нанесённых обид она просто не прощала. Все, однажды попавшие под безжалостный «каток» её гнева на себе ощущали последствия своей опрометчивости, надолго теряясь из поля видимости. Не так много прошло времени с момента появления Старицкой на вершине успеха, но с ней уже считались многие: чиновники городской власти, коллеги бизнесмены, представители силовых структур и даже «отцы криминала». За глаза Лану даже называли — «демоницей», намекая на её роковую красоту, таинственность и неограниченные возможности. Несомненно, что многие догадывались о её связях с серьёзными высокопоставленными силами, но бездоказательные предположения таковыми и оставались. Ещё в начале своей бурной карьеры она поступила на заочное отделение в Уральский социально-экономический институт и вскоре готовилась получить диплом.

Две недели назад в её кабинете раздался неожиданный телефонный звонок от Доната.

— Здравствуй, милая, не соскучилась ещё? — иронично прозвучал в трубке его голос.

— Здравствуйте, Донат. Вы давно не объявлялись, но я постоянно ощущала ваше незримое присутствие, так что соскучиться не успела, извините, — ответила она.

— Прямо, зато честно. Тогда перейдём к делу. Ты не забыла о нашем условии?

— Я всё помню.

— Тогда слушай внимательно, через несколько дней вернётся пропавший брат твоей подруги, только ей раньше времени об этом знать не нужно. Твоя задача познакомиться с ним поближе и своим женским чутьём оценить его. Согласись, не так всё и сложно.

— Интересно и как я должна его оценить, как мужчину, что ли?

— Похвальное рвение, — раздался в трубке его насмешливый голос. — Не торопись, возможно, и до этого когда-нибудь дойдёт, а сейчас меня интересуют его человеческие качества: наклонности, привычки, внутренняя сила, побуждения и многое другое… Ты меня понимаешь?

— Кажется, да, — задумчиво произнесла Лана. — Пока всё?

— Это лишь первая фаза задания, об остальном расскажу лично.

И вот теперь с ожившей тревогой в сердце она ожидала этой встречи. Хотя Старицкая и понимала, что подошёл черёд второй части договора, но ей ужасно не хотелось выполнять эту обязанность.

К назначенному времени в коридоре раздались мягкие шаги, и на пороге появился Донат.

— А вот и я. Заждалась, наверное? Вижу, вижу, что готовилась к разговору.

— Присаживайтесь, Донат, — ответила Лана, указав рукой на кресло.

Донат основательно расположился напротив Старицкой, положил ногу на ногу и вопросительно поглядел на собеседницу:

— Ну, поведай мне о наших общих делах, милая.

— Что конкретно вы хотите узнать?

— Ты же не на допросе, рассказывай мне обо всём, как старому доброму другу.

— Да, я встречалась с ним в общей компании, но я не могу по первому впечатлению объективно оценить человека, — быстро проговорила Лана сорвавшимся голосом.

— Рассказывай о первых впечатлениях, они зачастую бывают самими верными! — жёстко приказал Донат.

— Хорошо… Антон человек сильный, как физически, так и внутренне, не имеет вредных привычек и очень хорошо контролирует свои чувства. Ещё я заметила в нём склонность к философским откровениям…

— Ты же наверняка испытывала на нём своё женское обаяние… К каким выводам ты пришла?

— Вы правы, я попыталась это сделать, но сама же и угодила в расставленную ловушку… я еле сдерживала себя, а он, как ни в чём не бывало…

— Хорошо. Но сдаётся мне, милая, что ты влюблена. А это негоже в нашем деле.

— С чего вы взяли? — изобразила удивление Лана.

— Девочка, я вижу тебя насквозь! — холодно произнёс Донат, сверля женщину буравчиками тёмных глаз. — Ты от меня не скроешь даже захудалой своей мыслишки!

Лана только пожала плечами, уводя в сторону обиженный взгляд.

— Теперь послушай о новом задании. Ты должна найти ключик к его сердцу, чтобы открыть его… не сразу, постепенно и деликатно, как и подобает настоящей леди. Ведь ты считаешь себя таковой?

— Донат, ваша организация столь могущественна и всесильна, зачем вам этот простой человек?

— А кто сказал, что он простой? На обыкновенных безликих червей у нас есть повседневный кнут, здесь другой случай.

— Так кто же он, если вы так в нём заинтересованы?! — в недоумении воскликнула женщина.

— Тебе не нужно об этом знать, твоё дело приручить его и уберечь от плена собственные чувства! Ты поняла?! — гневно задребезжал голос Доната.

— Да, поняла.

— Вот и славно, — на удивление спокойно произнёс её «наставник». — Если выполнишь задание, то станешь одной из нас, для тебя это проходной бал в наше братство. Ты будешь членом всемогущей организации, для которой нет ничего невозможного в этом мире. Ты уже успела заметить правоту моих слов?

— Да, Донат, я всегда чувствовала вашу поддержку…

— Ты, девочка, пока не ощущала настоящую силу власти, но у тебя всё ещё впереди. Ты нам подходишь.

— А если я не выполню поручения, что будет со мной? — с нескрываемой тревогой спросила она.

— Ты же сама видела людей, раздавленных твоим гневом. Зачем же спрашиваешь? Ты потеряешь не только нашу поддержку, но и всё что имеешь. Вспомни, какой ты была четыре года назад?.. Простой смазливой девкой, раздираемой завистью и унижением! А кто ты сейчас? Вот именно, ты стала независимой и сильной леди, способной влиять на людей. Кстати, этот дар ты тоже получила от нас.

— Независимой… звучит как-то кощунственно, — усмехнулась Лана.

— Что же ты хотела, милая? Все мы в этой жизни связаны чем-то: долгом, обещаниями, или собственными желаниями.

— Донат, если можете, скажите, почему я?

— Тебе это так интересно?

— Да.

— Ну, если хочешь… мы искали живой психологический образ для его чувственных предпочтений и вот нашли, твой облик идеально ему соответствует. Так что выбора у нас нет, постарайся оправдать наши вложения в тебя, — уже по-отечески закончил Донат.

В конце разговора Донат в деталях уточнил суть нового задания, и они расстались.

VI

Пошло чуть больше двух месяцев со дня появления Антона в Миассе, но за это время многое изменилось в его жизни. Воспользовавшись советом сестры, он с энтузиазмом принялся воплощать её идею в реальность, а Лана оказывала ему в этом всемерную поддержку, используя свои неограниченные возможности. Невдалеке от центра города Старицкая подыскала свободное помещение и помогла привести его в порядок, но на этом её участие не закончилось. Благодаря усилиям Ланы в кротчайшие сроки были подготовлены все необходимые документы и согласованы со специальными службами. А ещё раньше через своих знакомых она раздобыла свидетельство, разрешающее Антону тренерскую деятельность. Три недели назад духовно-оздоровительный центр, получивший название — «Сатори», официально приступил к своей работе. Первоначально Раскатов набрал экспериментальные группы учеников по цигуну и ушу, планируя в дальнейшем расширить сектор оздоровительных практик. К его удивлению Лана так же записалась в секцию цигуна и стала регулярно посещать занятия. Минувшие недели так и не внесли ясности в их отношения, а зародившееся было чувство, словно натыкалось на непреодолимую преграду. Пару раз им доводилось встречаться на вечеринках в разных компаниях, где они общались, как добрые друзья, но в основном их связывали деловые отношения. Складывалось впечатление, что Лана сама не желала форсировать события и пребывала в каком-то ожидании, хотя и активно принимала участие в судьбе Антона в качестве незаменимого друга. В свою очередь Раскатов старался вернуть ей долг оказанным вниманием, но только лишь им, почему-то не позволяя себе перейти эту черту в сложившихся отношениях.

Вечернее занятие уже подходило к концу, группа старательно отрабатывала классическое упражнение цигуна — «Подъём неба». Антон внимательно наблюдал за учениками, запоминая ошибки каждого, но коррективы пока не вносил, ведь система тренинга не требовала неукоснительной чёткости выполнения, здесь важны были внутренние ощущения направленных потоков энергии. Сами ученики должны были почувствовать путь, по которому ведёт их цигун. Через несколько минут уже подводя итоги занятия, он указал на некоторые ошибки, ответил на несколько вопросов, после чего распустил группу.

— Антон Евгеньевич… можно с вами посоветоваться? — обратилась к нему, подошедшая девушка.

— Конечно, Таня, я слушаю тебя.

— Вы знаете, я уже второе занятие никак не могу сосредоточиться. На прошлой неделе всё как-то получалось само собой, а сейчас ощущения не полные, как будто что-то мешает.

— Я заметил, что ты несколько рассеяна. Что-то случилось?

— Да так, личные проблемы.

— Вот они то и мешают тебе. Попытайся освободиться от этих мыслей, или реши свою проблему.

— Не всё так просто! — вырвался из неё возглас.

— Согласен, жизнь штука непростая, но иного выхода я не вижу. У тебя ещё будет много таких «узелков», научись их развязывать.

— Ох, если бы это касалось только меня…

— Если хочешь — расскажи, может, что-нибудь и посоветую.

Татьяна поглядела на Раскатова, испытывая некоторую неловкость, но затем все же решилась:

— Хорошо, Антон Евгеньевич, я расскажу… Уже два года я встречаюсь с одним парнем… он мне нравился, с ним было даже интересно. А несколько дней назад он предложил выйти за него замуж… Вначале я приняла это за шутку, но его намерения оказались серьёзными. Одним словом, я пообещала подумать.

— И теперь ты поняла, что не любишь его?

— Вы правы… И я не знаю, что мне делать.

— Ты боишься его обидеть?

— Но ведь его чувства искренние.

— У тебя, Танечка, есть только два решения.

— И какие?

— Ты можешь согласиться на его предложение и начать не свою жизнь, которая рано или поздно закончится разочарованием, либо скажи ему правду. В этом случае ты, конечно, обидишь его чувства, но зато не покривишь душой. А обманывать своё сердце — это большой грех, девочка, он бесследно не проходит. Твоя настоящая любовь ещё впереди, ты сама это почувствуешь, нельзя предавать её ради жалости. Возможно, твой друг когда-нибудь всё поймёт… но только не сейчас.

Стоял лицом к выходу Раскатов успел заметить, как спешно выбежала Лана, на ходу помахав ему рукой.

— Спасибо вам, — прошептала девушка, с заблестевшими глазами, — мне даже легче стало. Я пойду. До свидания, Антон Евгеньевич.

— Счастливо, Танюша.

Постепенно расходились его последние ученики, негромко переговариваясь между собой. Проводив Татьяну, Раскатов прикрыл дверь и отправился осматривать раздевалки с душевыми комнатами, где зачастую люди оставляли свои вещи. Антон уже решил было переодеваться, как услышал скрип открывающейся входной двери и вслед за ним отрывистые неразборчивые голоса. Вернувшись в зал, он увидел четверых крепких парней, среди которых один выделялся особой бесцеремонностью. Он по-хозяйски обходил помещение, заглядывая во все его уголки.

— Ну чё, уже открылся и бабло рубишь? — нагло осведомился парень.

Раскатов почему-то сразу же окрестил его «гнусавым».

— А вы, ребята, по какому вопросу? Может, в секцию хотите записаться? — деликатно поинтересовался Антон.

— Не, мы по другому профилю, мы твоя крыша.

— Да? Но моя пока не протекает, так что кровельщики мне не нужны.

— Ты чё, олень, не вкупился ещё?! Ты башлять за охрану будешь нам, тариф мы тебе определили!

— А-а, да вы из этих… Что, поиздержались, ребята?

— Ты чё в натуре на напряг нарываешься?! — сверкнул глазами старший.

— Зря вы ко мне пришли, ходоки, зря…

— Не, втирать тебе, бык, я не собираюсь. Откажешься башлять, бля… нарвёшься, прессанём и тариф повысим. Ищи мазу сейчас, а то нагрузим по полной!

— Ух, какие замечательные слова ты знаешь, прямо эрудит! — усмехнулся Антон, а затем уже по-отечески добавил:

— Уходите, ребятки, пока не поздно, жалко мне вас.

— Ну, я понял, базар не сложится, он типа отказывается, да ещё и борзеет, — обращаясь к своим коллегам, прогнусавил старший. — Ну чё, пацаны, поучите быка!

Три братка с угрожающим видом двинулись на Антона, а «гнусавый» остался в стороне.

Раскатов сделал навстречу парням почти незаметное движение и его молниеносные удары руками слились в один резкий выдох. Обмякшие тела братков стали оседать на пол, обозначив встречу с ним глухими хлопками. В следующую секунду Антон захватил на болевой приём руку «гнусавого», одновременно нажимая пальцами на точку в районе шеи. Глаза парня моментально остекленели.

— Слушай меня внимательно: передай упырю, который послал вас, что если подобное повторится, я с ним встречусь персонально. И вот тогда его трудовая карьера будет завершена. Ты понял, о чём я говорил? Если да, то кивни, — спокойно сказал Антон, отпуская пальцы с шеи.

«Гнусавый» неуверенно кивнул и застонал от боли в руке.

Раскатов отпустил его руку и направился к лежавшим без движения парням. Проведя над ними энергетическую реанимацию, он пошлёпал каждого по щекам.

Когда он заканчивал с последним нападавшим в зал вбежала Лана.

— Антон, что здесь происходит?! — вскрикнула она с выражением растерянности.

— Да всё нормально, вопросы мы обсудили, ребята уже уходят, — ответил с улыбкой Раскатов, жестом показывая парням на выход.

Братки не заставили себя долго ждать и медленно поплелись к двери.

— А-а, кажется, я понимаю, это рэкетиры… От кого они приходили? Скажи, и я все проблемы улажу! — проговорила она с налётом гнева на покрасневшем лице.

— В том то и дело, что они не представились, но не переживай, я сам разберусь. А зачем ты вернулась?

— Ты знаешь… я потеряла серёжку и подумала, что где-то здесь обронила. Случайно не находил?

— Нет, — пожал плечами Антон. — Хочешь, проверь сама.

Через минуту Лана вернулась из женской раздевалки, показывая найденную пропажу:

— Вот она, закатилась под шкафчик, а я уже с ней попрощалась.

— Рад за тебя. Я пошёл переодеваться.

— Я подожду тебя на улице, не дай девушке замёрзнуть! — вдогонку ему крикнула Лана.

Антон быстро переоделся и вышел на улицу. На дворе стоял лёгкий ноябрьский морозец, а пушистый снежок игриво сверкал в свете фонарей на фоне вечернего неба. В ожидании Раскатова, Лана расхаживала вдоль здания, кутаясь в норковую шубку.

— А где твоя машина? — поинтересовался Антон.

— На стоянке осталась возле кафе, там у меня встреча была… здесь же недалеко, — ответила Лана. — Посмотри, какая замечательная погода, а воздух чистый-чистый, словно живой! Ты меня проводишь?

— Конечно, с удовольствием. А ты права, погодка просто изумительная.

— Да-а, красотища! — мечтательно протянула Лана, беря Антона под руку. — Пошли.

Они направились по заснеженной дорожке, оставляя за собой лёгкие белые следы. Возле кафе Антон готов был уже попрощаться, но Лана удержала его:

— Давай зайдём, я хоть тебя покормлю.

— Да я не одет для ужина, а у тебя всегда здесь притязательная публика, — отнекивался он.

— Мы тихонечко пройдём в гостевую кабинку, там никто нас не увидит. Пойдём, не вредничай.

После недолгих уговоров Антон согласился, и они быстро прошли в отдельную кабинку. Официант не заставил себя долго ждать. Лана заказала жульен в керамическом горшочке, овощной салат и холодную закуску, а сама ограничилась лишь бокалом Кьянти.

— Ты любишь это вино? — поинтересовался Антон.

Она отвела взгляд в сторону, о чём-то вспоминая:

— Не поверишь, но первый глоток этого вина я сделала именно здесь четыре года назад. С его великолепного аромата и началась моя новая жизнь.

— Не хочешь рассказать? — как бы невзначай спросил Антон.

— Извини, сейчас не хочется об этом, давай в следующий раз.

Раскатов не стал настаивать.

Пока Антон ужинал, Лана задумчиво наблюдала за ним, поддерживая бокал своими изящными пальцами.

— Тебе точно не нужна моя помощь? — прервала молчание Старицкая.

— Спасибо, Лана, они больше не появится.

— Отчего такая уверенность?

— Просто знаю.

Лана пожала плечами и промолчала.

— А о чём вы так доверительно шушукались с той девицей? — спустя минуту раздался ироничный голос Старицкой.

— С Татьяной, что ли?

— Меня не интересует, как её зовут.

— Даже так, — улыбнулся Раскатов. — И не шушукались мы вовсе, просто девушка обратилась за советом.

— Надо же… Ты уже стал консультировать молоденьких особ по интимным вопросам? — усмехнулась Лана.

— Почему бы и нет, если мне доверяют.

— Ах, может и мне обратиться к тебе, поделиться сердечной мукой? — наигранно воскликнула женщина.

— У тебя тоже есть проблема? — спокойно отреагировал Антон.

— Да, она у меня есть! — уже резко ответила она. — Но я сама разберусь с ней.

Антон осторожно взял руку Ланы и поцеловал.

— Какая же ты красивая, даже когда сердишься…

— Неужели заметил? — нервно рассмеялась Старицкая, однако руки не отняла.

— Я всегда это видел и любовался тобой.

— Ты странный человек, Антон… я не могу понять тебя, пытаюсь, но не могу…

— Не спеши, Лана, всему своё время. Спасибо за ужин.

Возле кафе они стояли уже несколько минут, всё никак не решаясь проститься… Но как только поцелуй коснулся губ Ланы, она страстно обвила его шею руками. Именно сейчас всё могло измениться между ними, но обоюдному порыву не суждено было продлиться долго.

— До завтра, Лана, — вдруг произнёс Антон. — Не обижайся на меня…

— Спокойной ночи, милый, — ответила женщина, с трудом скрывая обиду.

До дома Раскатов добрался пешочком, вдоволь насладившись свежим морозным воздухом. Когда он зашёл в квартиру, Елизавета Сергеевна колдовала на кухне.

— Как дела, мама?

— Хорошо, сынок. А ты сегодня раньше обычного.

— Да, наконец-то освободился, сама понимаешь, новое дело требует внимания.

— Понимаю… Вымой руки и садись ужинать, у меня всё готово.

— Спасибо, мама, я с Ланой в кафе перекусил.

Он подошёл к Елизавете Сергеевне и поцеловал её в висок.

— Ну вот опять, а я готовила, — обиженно произнесла женщина.

— Не обижайся, мама, я завтра всё съем. Обещаю!

— Ой, сынок, совсем забыла! Ведь уже два раза звонил твой армейский друг — Зорин Олег.

— Олежка звонил? А свой номер оставил?

— Там, на тумбочке у телефона лежит листок.

«Да, видимо, настало время нашей встречи, спаситель мой», — про себя подумал Антон.

В задумчивости он простоял пару минут, а затем набрал незнакомый номер телефона. На том конце провода трубку подняли сразу же, как будто давно ожидали звонка.

— Слушаю, — раздался знакомый голос.

— Здравствуй, брат.

— Антоха?.. Чёрт, ты?!

VII

После прощания с Антоном Старицкая отправилась в свой загородный особняк, который построила совсем недавно в посёлке Тургояк. В последнее время она всё чаше уезжала из города, особенно если нуждалась в одиночестве. Лана поставила машину в гараж и вошла в дом, но не успела раздеться, как в гостиной зазвонил телефон.

— Да, слушаю! — ответила она.

На том конце провода раздался звонкий голос Натальи:

— Где была, подруга? Я уже все твои телефоны оборвала.

— С Антоном ужинали.

— Да-а?!.. Ну и как провели время?

— Лучше бы не спрашивала… Хотя прогресс есть, он даже поцеловал меня на прощание, но в итоге всё получилось, как в знакомой песне про холодную постель.

— Ладно тебе, не переживай, я уверена, ты не безразлична ему. Просто дай ему ещё немного времени… Поверь, Ланочка, всё образуется.

— Спасибо тебе, Наташка, ты одна меня понимаешь.

— Как же иначе? Мы же подруги, Лана, я желаю тебе только счастья.

— Значит, ты считаешь, что ещё не всё потеряно? — спросила Старицкая. — Только честно скажи: как сама думаешь?

— Даже думать не буду, я знаю, ты ему нравишься и всё! — выпалила Рогожина.

— Спасибо, хоть успокоила.

Ещё какое-то время они поболтали о своих женских делах и попрощались. Старицкая поднялась на второй этаж, разделась и отправилась принимать душ. В душевой кабинке она включила гидромассажёр и несколько минут стояла под его потоками, но даже и здесь её не оставляли в покое навязчивые мысли:

«Да, девочка, ты влюбилась по уши… в первый раз в жизни и по-настоящему… И что теперь? Если он узнает правду, то я его потеряю, потеряю навсегда… И всё, уже ничего не вернуть, не изменить… А если ослушаюсь Доната, то лишусь всего, и скорей собственной жизни. Где же выход, в чём?.. И есть ли он вообще? Куда же завела меня моя глупость, куда?! Что же придумать мне?»

Она глубоко вздохнула и стала вытирать тело махровым полотенцем. Расположившись в спальной комнате перед зеркалом, Лана сделала несколько деловых звонков и занялась укладкой волос.

Но и сейчас она не переставала думать об Антоне:

«Ну почему ты так сдержан, что же мешает тебе? Я же чувствую, что нравлюсь тебе, чувствую… Господи, я скоро сойду с ума!.. Неужели ты не понимаешь, что я люблю тебя, дурень?!»

Её размышления прервал телефонный звонок.

— Не разбудил, милая, — раздался в трубке голос Доната.

— Я ещё не ложилась, — ответила Лана, выключая фен.

— И как прошла проверка нашего друга? — не мешкая спросил он.

— Прошла… Я даже не успела зайти, а он уже выключил этих отморозков.

— Фу, какой жаргон! Ну да ладно. Как он это сделал?

— Я всего не видела, да и они толком ничего не помнят. Единственно, что я успела заметить, как он приводил их в чувства… очень необычным способом, бесконтактно.

— Это уже кое-что. А вообще, как наши голубки поживают, не свили ли общее гнёздышко?

— О чём это вы? — изображая недоумение, спросила женщина.

— Девочка, тебе не подходит роль — дуры, ты прекрасно всё поняла! — раздражённо выкрикнул Донат.

— Извините, наши отношения ещё не зашли слишком далеко.

— Деликатная ты наша. А уже пора бы вам определиться, отведённое время на романтическую прелюдию истекло. Ты понимаешь меня?

— Да, вполне, — как-то безнадёжно ответила Лана.

— Э-э, что-то мне не очень нравится твоё настроение, милая… Нужно собраться. И не забывай, никаких чувств с твоей стороны, только игра, искусная игра и только. Ты поняла?

— Да.

— Так-то лучше. Не забывай о нашем неусыпном оке. До встречи! — сказал Донат и, не дожидаясь ответа, положил трубку.

— Да пошёл ты! — закричала Лана, запуская феном в стену.

Не обратив никакого внимания на разлетевшиеся по комнате осколки, она сбежала вниз по лестнице к бару, где нашла начатую бутылку водки. Дрожащими руками она плеснула «горькую» в бокал и судорожно проглотила. А потом уронила голову на стол и зарыдала.

Этой ночью Лана долго не смогла заснуть, мысли не прекращали терзать её измученную душу. Она беспрестанно ворочалась в каком-то навязчивом бреду, не раз просыпаясь в холодной испарине. И только под самое утро, наконец, забылась во сне…

Она шла по пустынной дороге вдоль поникшей травы и иссохших деревьев навстречу печальной мелодии, зазывавшей её нотками грусти. Промозглые сумерки уныло опускались на дорогу, наполняя ещё большей тоской её сердце. С опаской она вошла в потемневший лес, но пройдя немного по тропинке, в нерешительности остановилась. С каждой секундой тревога разрасталась в её душе, забирая оставшиеся силы. А вокруг уже шевелились смутные тени, и лес оживал пугающими звуками. Не в силах вынести этого кошмара, она побежала, не разбирая дороги. Ветки нещадно стегали её по лицу, цепляли за одежду, но куда бы она ни сворачивала, везде натыкалась лишь на безнадёжную, беспросветную тьму. Выбившись из сил и потеряв всякую надежду на спасение, Лана упала на колени перед деревом и, обняв его, заплакала. Но вдруг она почувствовала на своём плече тепло чьей-то руки. Женщина с опаской обернулась и увидела Антона, стоящего перед ней в золотистой дымке.

— Ничего не бойся, родная, пойдём со мной, — спокойно произнёс он.

Он взял Лану за руку и как маленького ребёнка повел по узкой тропинке света неожиданно появившейся во тьме лесной чащи. Рядом с ним она ощутила необыкновенное тепло и уверенность. Вскоре лес стал редеть, а впереди забрезжил рассвет…

Старицкая проснулась в слезах, оставлявших солёный вкус на её губах. Но сейчас ей было легко и спокойно, будто кто-то снял с её души невыносимо тяжёлый камень.

VIII

В последний месяц уходящего года течение жизни несколько выровняло своё русло, не доставляя нашим героям заметных проблем. Вместе с огромной страной они томились в ожидании чего-то нового, ведь совсем скоро земному миру предстояло вступить в иную эпоху. С тайными надеждами на исполнение самых заветных желаний люди готовились к встрече третьего тысячелетия.

Завершив последнее занятие, Антон поздравил своих учеников с наступающим Новым годом и попрощался. Но расходиться никто не собирался, окружив Раскатова, люди со словами благодарности вручили ему подарок и наперебой буквально забросали его душевными пожеланиями. И даже когда основная часть его подопечных разошлась, возле него осталось несколько человек.

— Счастья вам, Антон Евгеньевич, любви, благополучия, радости в жизни! — искренне, в который раз желала ему Ирина, школьный учитель. — Как хорошо, что вы у нас появились, мы даже думать стали иначе.

— И наша жизнь стала интереснее! — поддержала её студентка Виктория.

— Но в этом есть и ваша заслуга, — скромно ответил Раскатов.

— Да, но нас кто-то же должен был расшевелить, — заметил Эдуард Романович, врач местной больницы. — И у вас это здорово получилось! Думаю, спорить со мной никто не будет.

— Спасибо вам за добрые слова, — улыбнулся Раскатов.

— Антон Евгеньевич, если не секрет, где вы планируете встречать праздник? — поинтересовался предприниматель Колодин.

— Друзья в ресторан пригласили.

— Наверно, к Лане Витальевне, да?

— Угадали.

— Кстати, я тоже там буду. У неё такое грандиозное шоу намечается! Эх, и повеселимся! Там и увидимся.

— Буду рад, до встречи.

— До свидания.

За недолгое время существования оздоровительного центра, его подопечные всех возрастов и социальных положений успели сплотиться в команду единомышленников здорового образа жизни. Антон и сам откровенно удивлялся полученным результатам, возможно, секрет таился в его способности увлекать людей, либо неумолимо приближалось время нового мировоззрения. Как-то незаметно для всех занятия переросли рамки практических упражнений и отчасти стали напоминать философские искания, затрагивающие проблемы человеческого бытия. Но Раскатов лишь поощрял любознательность своих учеников, прививая им интерес к духовному поиску. А когда у них появлялись затруднения с осмыслением полученных знаний, всегда с пониманием относился к этому, опираясь в своих разъяснениях на собственный практический опыт.

Люди шумно расходились и вновь на прощание желали Раскатову всевозможных благ. Но вскоре весёлые голоса стихли, и зал погрузился в тишину.

«Это незабываемое предчувствие праздника, ощущение чего-то особенного, необычного, столько надежд на будущее, желаний… Увы, само торжество пролетит незаметно, стремительно, как миг, волшебный сон… а под утро пустые улицы, больные головы… И всё уже будет не так», — успел отметить про себя Антон.

Последний раз в уходящем году он обошёл все помещения, заглянув в каждый шкафчик раздевалок, и отправился в свой кабинет.

Но поразмышлять Раскатову не удалось, буквально через минуту он почувствовал, что кто-то пытается прощупать его сознание с помощью телепатического канала уже давно забытого им.

«Вот ты и проявил себя — призрак прошлого», — усмехнулся Антон и заблокировал канал.

Тем временем в глубине зала раздались громкие женские голоса. Не прошло и десяти секунд, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге появились нежданные, но очаровательные гостьи. Весёлые раскрасневшиеся от мороза женщины принесли с собой зимнюю свежесть и лёгкий аромат вина.

— Привет, братик! — раздался задорный голос Наташи. — Не ждал нас?

— Здравствуйте, красавицы! Какими судьбами здесь? — ответил Антон, целуя их по очереди.

— А что нам для этого нужен какой-то повод? Мы скромно посидели в кафе, а потом решили заскочить к тебе.

— Вижу, что скромно, — улыбнулся Антон.

— Ах, не смущай нас… нам стало так грустно в женском обществе, — прыснула от смеха Лана.

— А по вам не особенно заметно.

— Опять подначиваешь, братец! — в шутку легонько толкнула его в плечо Наталья.

— Даже не думал.

— Наташка, всё, давай уже серьёзно, — сказала Лана и, расположившись на диване рядом с Антоном с таинственным видом заявила:

— Если честно, то мы хотели поговорить о деликатных вещах. Наташка, давай лучше ты.

— Антон, к тебе же должен приехать друг, так? — начала издалека сестра.

— Ну да, завтра обещал появиться.

— И ты не забыл, что мы встречаем Новый год в ресторане?

— Такие вещи я всегда помню. Но к чему ты клонишь, сестрёнка?

— К тому, что я буду с Валеркой, а ты с Ланой… но он-то один одинёшенек.

— Вообще-то он ко мне в гости едет, ты же знаешь, сколько мы с ним не виделись.

— Антон, мы понимаем, что вы давно не виделись, но такой праздник… интересная девушка не испортила бы ему настроения, — произнесла Лана, беря его за руку. — Ведь так?

— А-а… теперь понимаю, вы уже подыскали ему подругу. Молодцы, девчонки!

— Ой-ля-ля, наконец-то дошло! — воскликнула Наталья, уже не сдерживая смех.

— Ладно, рассказывайте, заговорщицы.

— Арина очень обаятельная, самостоятельная и незамужняя… прошу заметить, что эта маленькая подробность в нашем случае немаловажна. Кстати, она руководит моим вторым салоном, — обстоятельно проинформировала Лана. — Ну как, заинтриговала?

— Поверь, братец, Арина отличная девчонка! — подтвердила Наталья. — Она должна Олегу понравиться.

— Не уговаривайте, я же не против. Пускай будет — Арина, лишь бы Олежка не скучал.

— Вот и здорово! — засветилась Наталья. — Завтра такой праздник организуем!

— А что с мамой решили? — спросил Антон у сестры.

— Братик, она хочет остаться с Илюшей… пускай, ей так будет лучше. А на следующий день соберёмся дома.

— Да, пока не забыла, вот тебе пригласительные на двоих, встречаемся в девять вечера в ресторане, — вдруг вспомнила Лана, обращаясь к Антону, а затем поразмышляла вслух:

— Я думаю, разместимся в малом банкетном зале, а танцевать будем в большом. Планируется обширная развлекательная программа, так что, скучать не придётся.

— Интересно, а как мы будем всё обозревать? — поинтересовался Антон.

— Ох и проблема! — рассмеялась Старицкая. — Сразу видно, что ты редкий у меня гость. Не переживай, откроем двери, и вся сцена будет как на ладони.

Обговорив планы на завтра, они вышли на улицу, где озорной морозец сразу же принял их в свои крепкие объятия. Вечер был просто удивительный, звёздный, с хрустящим декабрьским снежком под ногами.

IX

Раскатовы поднялись рано, Елизавета Сергеевна вскоре отправилась хлопотать на кухню, а Антон решил погладить костюм. Накануне вечером позвонил Зорин и обещал подъехать в конце первой половины дня, так что до встречи ещё оставалась уйма времени.

— Сынок, давай я поглажу, — предложила Елизавета Сергеевна, увидев сына с утюгом.

— Спасибо, мама, я сам.

— Ладно, тогда я в магазин схожу, докуплю продукты.

— Хорошо, только не набирай лишнего.

Пока Елизавета Сергеевна ходила за покупками, Антон успел отутюжить вещи и установил дополнительную гирлянду на ёлку. Мать вернулась из магазина с полной сумкой продуктов.

— Мама, как же ты дотащила такую тяжесть? — удивился Антон. — Надо было нам вместе сходить.

— Ничего, я привыкла. Илюше хочу вкусненького приготовить, да и Олег скоро приедет.

— А когда Илью привезут?

— Вечером, часиков в семь обещали. А вы к девяти собираетесь?

— Да, в двадцать один ноль-ноль уже должны быть там, — по-военному отрапортовал Антон.

Около часа дня в дверь позвонили.

— Сынок, открой! — крикнула из кухни Елизавета Сергеевна.

Разные мысли проносились в голове Антона, пока он разглядывал своего лучшего друга. Его глаза практически не изменились, оставались такими же открытыми с доброй смешинкой, но волосы не смогли избежать следов времени. Они крепко обнялись и простояли так несколько секунд.

— Здравствуй, Олежка, — первым произнёс Антон.

— Здравствуй, Антоха. Я очень рад тебя видеть.

Раскатов понимающе кивнул:

— Я тоже, брат, очень рад тебе. Пойдём, мама уже заждалась.

Они прошли на кухню, где Елизавета Сергеевна успевала готовить праздничный обед.

— Мама, вот и наш долгожданный гость.

— Здравствуйте, Елизавета Сергеевна! — бодро произнёс Зорин.

— Ой, Олежек, дорогой, приехал, наконец! — радостно воскликнула Елизавета Сергеевна. — Как же давно мы с тобой не виделись…

— Да, Елизавета Сергеевна, уже давненько, всё больше по телефону общаемся, — улыбнулся Олег, целуя женщину. — Как ваше здоровье?

— Спасибо, Олег, теперь уже всё хорошо. А ты почти не изменился, выглядишь прекрасно.

— Ну что вы, старею… вон уже и седина проглядывает.

— Война это, всё ваша война, — с горечью произнесла женщина. — Ах, будь она не ладна! Как же вы все похожи после неё…

— Мама, не будем о грустном сегодня, — попросил Раскатов.

— Хорошо, сынок, не буду больше. Покажи комнату Олегу, пусть переоденется, а я сейчас закончу.

— Давай накроем в комнате, — предложил Антон.

— Конечно, Антоша, мне даже так удобнее будет.

Пока Олег принимал душ, Раскатов выдвинул стол к дивану и стал помогать матери.

Когда всё было готово, Елизавета Сергеевна пригласила друзей в гостиную.

Антон наполнил стопку друга водкой и обратился к матери:

— Мама, а ты что будешь?

— Мне лучше вина, только совсем немного.

С наполненным бокалом Раскатов поднялся из-за стола:

— Ты знаешь, мама, если бы тогда в «афгане» Олег не успел, то мы бы не сидели за этим столом. Спасибо тебе за всё, братишка! Давай за встречу!

Они выпили, и Елизавета Сергеевна подошла к Зорину.

— Спасибо тебе за сына, Олежек, — просто сказала она и поцеловала Олега в лоб.

Глаза женщины заблестели, и больше не говоря ни слова, она вышла из комнаты.

Воспоминания уводили друзей в годы своей молодости, в то самое прошлое, которое всегда жило в их душах неизгладимыми следами памяти. Не греша на судьбу, они вспомнили годы военной службы и, конечно же, друзей, живых и погибших. Затем Антон вновь рассказывал о своих скитаниях на чужбине.

— Да, Антоха, досталось же тебе, не пожелаешь никому… Но пускай все твои беды останутся в прошлом, я рад за тебя.

— А ты как жил эти годы? — поинтересовался Раскатов.

— Как жил? — с задумчивой улыбкой произнёс Олег. — Да так по-разному, я же в восемьдесят восьмом уволился из армии, и уехал на родину в Адлер. А там — кем я только не работал! Не поверишь, даже таксистом пришлось.

— Да уж, судьба наша судьбинушка… и не знаешь, куда повернёт завтра. Ну а сейчас, где ты? Я по телефону так и не понял толком.

— Занимаюсь геологоразведкой, со следующего года будем работать на Урале, так что перебираюсь в Челябинск. Теперь ты не сбежишь от меня, буду присматривать.

— А я пока и не собираюсь далеко, хотя…

— Ты это брось! — шутливо прикрикнул на друга Олег. — Маму хоть пожалей, ей с головой хватило этих лет.

— Знаю, Олежка, знаю. А что в горах то ищете?

— Так, всё помаленьку, руду, золото, марганец, — неохотно ответил Зорин.

— Хм, интересно… Ты что специально учился?

— Ну да, пришлось посидеть за учебниками, правда, заочно.

— Ну ты даёшь, молодец! Но работа то хоть нравится?

— Романтика и всегда на свежем воздухе. Чем плохо? — рассмеялся Олег. — Да нормально всё.

— Слушай, а ты с Пашкой давно связывался? — вдруг спросил Антон.

— Недавно, я же тебе по телефону вроде говорил. Он в уссурийскую бригаду перевёлся на замкомбрига.

— Паша всегда был воякой до мозга костей, — отдал должное другу Раскатов. — Дай-то ему Бог на новом месте.

— Да, пришлось хлебнуть ему лиха, досталось этих войн, сначала «афган», потом Закавказье, первая чеченская, а сейчас вот вторая светит. Сам уже признаётся, что наелся досыта.

— В командировку точно может загреметь, — согласился Раскатов.

— Знаешь, Антон, у меня сейчас одна идейка возникла, — загадочно проговорил Зорин.

— Ну, выкладывай.

— А давай-ка соберёмся втроём, где-нибудь на Байкале, побродим по красивым местам, вспомним молодые годы… Как ты на это смотришь?

— Если организуешь, я только — «за», мысль стоящая.

— Отлично, всё беру на себя! А ты планируй отпуск на середину лета.

— Олег, я же сам себе хозяин, со мной без проблем, а вот Пашке труднее будет вырваться, ты же знаешь.

— Решим вопрос, Антоха! — обрадовался Олег.

Они общались как раньше по-дружески легко, словно и не было долгих лет разлуки.

Но все-таки Олег отметил про себя некоторые странности в друге:

«Не могу понять пока, но что-то в тебе, Антон, изменилось, несомненно, изменилось… даже не внешне, а что-то там внутри тебя стало другим, незнакомым мне. Вот только — что?»

— Ребятки, вы точно не голодны, может быть еще что-нибудь принести? — заглянула в комнату мама Раскатова.

— Не знаю, как Антон, но я, Елизавета Сергеевна, даже объелся. Так всё было вкусно! — прижимая руку к груди, заверил её Олег. — Спасибо вам большое!

— Ничего протрясёшься, — успокоил его Антон.

Видимо, слова Олега убедили женщину, и она не стала мешать друзьям.

— Тогда я пойду, доделаю дела, разговариваете.

Когда мама ушла, Антон лукаво подмигнул Зорину:

— Сидишь крепко на стуле?

— Ну… А что?

— Тебя, брат, сегодня ещё ждёт сюрприз…

— Да? Люблю сюрпризы, но только хорошие.

— Не пожалеешь, ещё благодарить будешь, — таинственно произнёс Антон, явно наслаждаясь своей ролью.

— Не томи, удивляй! — попросил Олег.

— Ишь ты, нетерпеливый какой! Дай хоть важности на себя напустить, — рассмеялся Раскатов, но потом махнул рукой:

— Ладно, сегодня в двадцать один ноль-ноль мы приглашены в ресторан, но это ещё не всё…

— Антон, хватит издеваться! — не выдержал Зорин.

— А там тебя ждёт встреча с интересной незнакомкой.

— Ух, ты! Неожиданно и интригующе… И кто она?

— Всё после. Есть во что приодеться?

— Как чувствовал ведь и прихватил костюм.

— Молодец, тогда быстро гладиться, у нас осталось три с половиной часа, — проговорил Антон, бросив взгляд на настенные часы. — Утюг сейчас дам. Всё, вперёд!

За разговором время пролетело незаметно, а между тем за окном уже сгущались сумерки. Елизавета Сергеевна старалась по возможности не беспокоить друзей, хотя телефон не раз требовал к себе Антона.

Олег отправился готовиться к торжеству, а Раскатов помог матери убрать со стола. Вначале восьмого Валера привёз Илью.

— Здравствуйте, дорогие родственники, с наступающим вас Новым годом! — с порога торжественно заявил он. — Принимайте подарочек в лице племянника и внука.

— Спасибо, Валерочка! — обрадовалась Елизавета Сергеевна, целуя по очереди зятя с внуком. — Мы тебя тоже поздравляем, родной! А о таком подарочке можно только мечтать, он для меня самый дорогой.

— Всё, не скучайте, я побежал! Увидимся в ресторане, Антон.

— Наталью поторопи, а то опять опоздаете! — крикнул ему вдогонку Раскатов.

— Это уж как получится, — уже с лестничной площадки пообещал Валера.

— Бабушка, Антон, поздравляю с Новым годом, счастья вам! — неожиданно произнёс Илья.

Раскатов поднял племянника на руки и поцеловал.

— И тебе, Илья, всего самого наилучшего, будь мужиком и люби родителей с бабушкой.

— Спасибо тебе, родной мой, — умилилась внуком Елизавета Сергеевна. — Дай хоть я тебя ещё поцелую.

— Как же вас величать, молодой человек? — спросил выходящий из комнаты Олег.

— Познакомься Илья с дядей Олегом, он мой друг.

Мужчины по взрослому пожали друг другу руки и остались довольны знакомством.

— Бабушка, а дедушка Мороз положит мне под ёлочку подарок? — тут же задал малыш самый главный для себя вопрос.

— Да, Илюша, сегодня ты получишь подарки от нас, а завтра когда проснешься, найдёшь под ёлочкой подарок от деда Мороза.

Не откладывая в долгий ящик, Илюша тут же побежал знакомиться с сегодняшними подарками.

Примерно через час друзья уже шествовали по праздничным улицам города, с удовольствием вдыхая свежий морозный воздух.

— И кто ещё будет в компании? — поинтересовался Олег.

— Не так много, моя сестра Наташа и её муж Валерий, Лана, хозяйка ресторана, считай её моей спутницей, ну и таинственная девушка Арина.

— Вы разве не знакомы?

— Не довелось пока, но дамы утверждают, что разочарования не будет.

— Становится всё интереснее… А ты давно знаком с Ланой?

— На следующий день после моего возвращения мы оказались в одной компании.

— Так быстро?

— Не удивляйся, она подруга моей сестры.

— Тогда понятно. А у вас серьёзные отношения? Если не секрет, конечно.

— Скорее, дружеские, но она необыкновенная женщина и нравится мне. Увидишь её, сам поймёшь почему.

— Спешу увидеть, заинтриговал ты меня, брат.

С десятиминутным джентльменским зазором к назначенному времени мужчины подошли к ресторану, сиявшему сказочными персонажами из разноцветных огоньков. Над вторым этажом здания в светодиодном исполнении красовалась надпись: «Поздравляем с Новым 2000-м годом!» В фойе Антон предъявил именные пригласительные буклеты со сценарием праздничного представления, и друзья поднялись на второй этаж. Возле входа в большой зал стояла Лана и с обаятельной улыбкой встречала гостей. Она была в эффектном вечернем платье с глубоким декольте, соблазнительно подчёркивающим её женственную фигуру.

— Ты выглядишь потрясающе! — не удержался Антон.

— Спасибо, милый, — улыбнулась она.

— Лана, это и есть мой друг.

— Олег, — немного смущённо представился Зорин.

— Очень приятно, Лана. С приездом, Олег. Как добрались?

— Спасибо, добрался нормально, а главное — вовремя.

— Мы первые ласточки в нашей компании? — поинтересовался Антон.

— Да, вы прилетели раньше всех, — подтвердила с улыбкой она, — раздевайтесь, одежду берите с собой, я вас провожу.

В сопровождении Ланы они проследовали в большой зал.

В самом его центре красовалась пушистая елка, украшенная всевозможными игрушками, а стены помещения просто восхищали праздничным убранством. Недалеко от входа размещалась сцена, возле которой суетились настройщики звукового оборудования, над ней же возвышался внушительный телевизионный экран. Проводив гостей в малый зал, Лана вернулась на прежнее место.

— Да-а, твоя девушка впечатляет! — заметил Олег. — Теперь я тебя понимаю.

— Не стану спорить, но красота — это лишь одно из её достоинств.

— И что же ещё сокрыто в неотразимом видении?

— Подожди немного и сам всё поймёшь…

Антон успел отметить, что сервированный на шесть персон стол отличался изысканностью холодных закусок, спиртные же напитки занимали на нём почётное место в центре вместе с прогнозируемым Кьянти. Помещение зала так же отмечалось праздничным оформлением, но с особой изюминкой, внесённой творческой рукой Ланы.

Через приоткрытые двери друзья с интересом наблюдали за прибывающими гостями праздничного вечера. Нарядно одетые люди шумно рассаживались на свои места, создавая незабываемую атмосферу ожидания торжества. Антон поглядел на часы и с усмешкой покачал головой.

— Что ты хотел, женщины есть женщины, лишь они знают, когда готовы предстать перед миром, — пояснил Зорин.

— Валерку жалко.

— Не жалей, судьба у него такая.

— Как же правильно вы сказали, Олег… я и есть его судьба, — с достоинством произнесла появившаяся Наталья.

— Объявились наконец-то! — проговорил Антон, с улыбкой разглядывая Наталью.

— Братец, не шуми! Мы же никуда не опоздали, лучше обними и поздравь сестрёнку.

Раскатов обнял похорошевшую сестру и расцеловал.

— Ай, не так сильно, Антон! Помнёшь же платье…

— Тебе не угодишь, привередница.

— Ладно, не обижайся, братик, мне очень приятно твоё внимание.

— Здравствуйте, Наташа, с наступающим вас Новым годом, — напомнил о себе Зорин.

— Ой, Олег, извините ради Бога, спасибо вам, с приездом. Я вас тоже от всей души поздравляю.

Не прошло и двух минут, как появился Валера, нагруженный верхней одеждой.

— Всем привет, с наступающим! — произнёс он, и тут же внёс некоторые пояснения:

— Заждались уже наверно… сразу предупреждаю, я не виноват, это всё мадам Натали, кокетка по призванию.

— Как, как ты меня назвал, негодник?! — озорно воскликнула Наташа. — Ты мне должен руки целовать, за то, что я такая красивая сегодня!

— Милая, ты всегда у меня красивая, и заметь, руки тебе я периодически целую.

Раздался дружный смех, плавно перешедший в непринуждённую фазу знакомства.

— А где остальные? — спросил Антон.

— Потерпи, уже на подходе, — ответила сестра, поправляя у зеркала свою причёску.

Сейчас Раскатов и сам увидел Лану в обществе незнакомой женщины.

— Проходи, Арина, не стесняйся, здесь все свои, — произнесла Старицкая, пропуская вперёд свою спутницу.

Молодая женщина была очень грациозна в своём чёрном вечернем платье, удивительно контрастировавшем с блеском жемчужного ожерелья на её красивой шее.

«Да, девчонки не обманули, Арина недурна собой. Изысканность манер, тонкий вкус, она должна понравиться Олегу», — подумал Антон.

— Добрый вечер, с наступающим Новым годом, — улыбнулась новая знакомая.

Пока Старицкая представляла Арину присутствующим, Антон с интересом наблюдал за ней. В её проницательном взгляде Раскатов увидел не только чувство собственного достоинства, но и своенравность, искусно скрываемую за женским шармом.

«А сколько ещё интересного таится в этой милой головке?» — подумал Антон.

После завершения церемонии знакомства они расположились за столом.

— Арина, а вы бывали уже здесь? — сразу полюбопытствовал Олег.

— Да, в ресторане приходилось бывать, но в компании я человек новый.

— Похоже, как и я.

— А вы только сегодня приехали? — в свою очередь поинтересовалась она.

— Сегодня днём. Ещё толком и не осмотрелся, можно сказать, что «с корабля на бал».

— Не беда, это поправимо, могу на время стать вашим гидом, — обнадёжила его Арина.

— Отлично! — обрадовался Зорин. — Если, конечно, моя персона вам не надоест.

— Напротив, располагайте мной в любое время, — многообещающе ответила девушка.

— Договорились, Арина, спасибо вам.

— Олег, а вы к нам надолго?

— Думаю, что на пару недель пока, а там поглядим.

— Прекрасно, за это время мы многое успеем.

Между тем под инструментальные мелодии оркестра Поля Мориа празднично одетые люди продолжали занимать свободные столики.

— Уважаемые гости, дамы и господа, прошу внимания! — громко произнёс в микрофон мужчина средних лет с хитринкой в глазах. — Сегодня вам предстоит провести незабываемый вечер, который отнюдь не закончится с боем курантов, а продлится словно волшебная сказка до самого утра. Но скучать, друзья мои, вам не придётся, потому что с вами буду я, Леонид Галич, конферансье этого удивительного вечера. А вместе со мной развлекать и веселить вас будут артисты практически всех эстрадных жанров. Давайте поаплодируем им!

Заведённая пламенной речью публика с радостью приветствовала вышедших на сцену артистов.

— А сейчас слово предоставляется хозяйке этого прекрасного праздника очаровательной Лане Витальевне Старицкой! Прошу поприветствовать её!

Под восторженные овации гостей вечера Старицкая прошла на сцену. Музыка стихла.

— Дорогие дамы и господа, друзья! — начала своё поздравление Лана. — Всего через каких-нибудь два часа всем нам предстоит стать свидетелями исторического события. Да, именно исторического, я настаиваю на этом, ведь не многим поколениям людей доводилось одновременно встречать грядущий век и новое тысячелетие. Не буду останавливаться на нашей избранности, возможно, это и не так, но всё-таки вступление в новую эпоху выглядит символично, согласитесь со мной.

— Согласны, согласны, так и есть! — кто-то выкрикнул из зала.

Старицкая улыбнулась и продолжила:

— Что же нас ждёт на той стороне веков? Я думаю, что каждый из вас надеется только на лучшее и постарается загадать в эту необычную таинственную ночь только самые хорошие и светлые желания. И пускай сбудутся все наши мечты и надежды! Счастья вам и любви! Отдыхайте и веселитесь от души до самого утра, а мы вам в этом поможем! Я открываю праздничное торжество!

Раскатов невольно залюбовался Ланой, она действительно была необыкновенно хороша собой в этот вечер. Получив приятный стимул, народ восторженно благодарил Старицкую за поздравление, выражая свои чувства радостными возгласами и рукоплесканиями. Веселье неудержимо набирало праздничные обороты не оставляя в зале равнодушных людей.

Вскоре Лана вернулась к своей компании и заняла место рядом с Антоном.

— Молодец, подруга, ты нас зажгла на будущие подвиги! — похвалила её раскрасневшаяся Наталья.

— Ах, вы уже успели без меня?! — с притворным негодованием воскликнула Старицкая.

— Ну ты же сама такой тост произнесла, мы и не удержались… Не казни, Ланочка, нас за это, — шутливо оправдывалась Рогожина.

— А ты ещё подольше ходи, вообще ничего не достанется, — с усмешкой заявил Антон.

— Бессовестные, а ну-ка, наливайте! — рассмеялась Лана.

В это время из большого зала полилась популярная песня группы Лесоповал.

С намерением высказаться из-за стола поднялся Валера:

— Друзья мои, я не большой мастак говорить на трезвую голову, но скажу… в преддверии нового тысячелетия предлагаю оставить все глупые и ненужные проблемы в этом году, чтобы войти в новую жизнь свободными от прошлого. Я думаю, все меня поддержат. Мудрости вам и понимания!

На что компания ответила ему дружным одобрением.

— Значит, Валерочка, ты признаёшь, что бываешь порою глуп? — чуть позже поддела его Наталья.

— Конечно, дорогая, но лишь в случае, когда недооцениваю тебя.

— Браво, милый, вот за это я тебя и люблю! — рассмеялась Наталья, поцеловав мужа.

— Нет, всё правильно, — задумчиво произнесла Лана, — нам не мешало бы кое-что оставить в прошлом.

— Подруга, не западай на Валеркину философию, давай лучше веселиться!

— Действительно, минора и так хватает в жизни…

Веселье за столом продолжалось. Неугомонный Валера обнимал смеющуюся Наташу, которая шутки ради спрятала от него стопку водки, но не спешила отдавать, а Олег успевал ухаживать за Ариной, желая расположить её к себе. Незаметно наблюдая за всеми, Антон отметил, что Лана ведёт себя несколько нервно, и он догадывался об истинной причине её настроения.

Концертная программа вечера начиналась со своеобразного музыкального ретро восьмидесятых — девяностых годов, знакомые мелодии, которые озвучивали специально приглашенные исполнители, создавали для гостей атмосферу недалёкого, но ностальгического прошлого. Когда конферансье объявил очередной шлягер из репертуара группы «Ненси», Раскатов призвал мужчин к совести:

— Так, братцы, хватит набивать животы, пора приглашать дам!

— Хоть кто-то сообразил, — не поленилась съязвить Наталья.

Танцующие пары медленно поплыли по залу в ритме звучавшей мелодии.

— Ты специально выбрал эту песню, чтобы помучить меня? — усмехнулась Лана.

— С чего ты так решила? У меня и в мыслях не было тебя обидеть.

— Не в мыслях, так ненароком… Так всегда получается. Не заметил?

— Как-то ты меня сразу же в оборот взяла. С чего это вдруг, есть причина?

— Знаешь, Антон… я постоянно ощущаю какую-то недоговорённость между нами. Может быть, твоё сердце уже занято, но ты не решаешься об этом сказать?

— Ты ошибаешься, всё совсем не так…

— Тогда хоть что-нибудь скажи, обнадёжь или отвергни меня, ведь так не может продолжаться больше. Это просто невыносимо! Кто я для тебя, ответь мне?!

— Лана, ты моя любимая женщина.

— Любимая? Ты никогда не говорил мне об этом, — прошептала она.

— Я это понял ещё с первой нашей встречи.

— Антон, я очень люблю тебя, очень! Ты слышишь?

— Да, я знаю.

Он нежно поцеловал Лану в приоткрытые губы и крепче прижал к себе. Песня уже закончилась, началась следующая, но они так и продолжали стоять посреди зала, обнявшись.

— Эй, влюблённые, вас уже ждут, — совсем рядом прозвучал голос Валеры.

Антон с Ланой переглянулись и неожиданно для мужчины рассмеялись.

После объяснения с Антоном Лана буквально парила на крыльях любви, обнимая всех людей счастливым взглядом.

Потом уже за столом она произнесла праздничные пожелания своим друзьям:

— Дорогие мои, какой необычный сегодня вечер, как хорошо, что мы собрались здесь! Наташенька, Валера, любите так же друг друга и будьте счастливы. Я очень рада, что ты, Антон, вновь обрёл друга. Олег, берегите вашу дружбу, вы достойны её. Арина, милая, ты обязательно найдёшь своё счастье, лишь только верь в это. Я люблю вас всех!

— Спасибо, Ланочка! — воскликнула Наталья. — Мы тоже все тебя любим, и желаем счастья!

За столом раздались восторженные возгласы благодарности и звон стеклянных бокалов.

Тем временем на экране телевизора появилось лицо президента страны, и вместе с его поздравлениями весь мир узнал о грядущих переменах.

Под бой курантов ресторан превратился в восторженный муравейник: все обнимались и поздравляли друг друга, каждый про себя загадывал желания и надеялся на их исполнение. Через несколько минут в малый зал забежала группа предпринимателей и знакомых Ланы.

— Лана Витальевна, мы вас поздравляем от всей души, всех вам благ! — громко произнёс высокий мужчина, чокаясь с ней.

— Счастья тебе, Ланочка, и любви! — подержала его знакомая Старицкой.

— С новым годом!.. Всех благ!.. Исполнения желаний!.. Любви!.. Счастья!.. Радости! — неслось со всех сторон.

Неописуемому восторгу людей, казалось, не будет конца, но что бы ещё добавить «огня» — кто-то громко выкрикнул:

— Есть контакт, от винта! Все на улицу, сейчас будут фейерверки!

Последовав зажигательному призыву, большая часть людей высыпала на свежий воздух. Городская арена стремительно превращалась в ослепительное феерическое представление, повсеместно взлетали фейерверки и ракеты, горели бенгальские огни, взрывались петарды! Русские люди «на всю катушку» отмечали начало нового тысячелетия!

Рогожины, Арина и Олег, отправились на улицу поддержать всеобщее веселье, а Лана с Антоном, накинув верхнюю одежду, расположились на центральном балконе, наблюдая сверху за кульминацией праздника.

Когда уличные страсти поутихли, раскрасневшиеся от мороза гости стали возвращаться в зал, громко обсуждая стихийное шоу. Концертная программа так же перешла в следующую фазу, предлагая представителей других творческих жанров: иллюзионистов, юмористов, танцевальные группы. Возбуждённый весельем народ с открытым энтузиазмом принимал непосредственное участие в представлениях, иногда даже заменяя артистов особенно в области сатиры и юмора.

Официанты вновь начали разносить горячие блюда. До утра ещё оставалось уйма времени, и никто из присутствующих в ресторане, за исключением сильно перебравших, даже не помышлял о возвращении домой.

— Ребята-а… как здорово мы плывём, так бы всегда! — несколько запинаясь, пропел Валера, излучая довольную улыбку.

— Ещё бы, в твоём состоянии только плыть и осталось, — прыснула от смеха Наталья. — Ты у меня сегодня загребной, это точно.

— Валера, наверно, имел в виду плыть по небу от счастья, — предположила Арина. — А если серьёзно, то с вами очень весело, мне так комфортно уже давно не было.

— Вот… ты меня понимаешь, Арина, а она только подсмеивается.

— Эй, милый, ты никак забыл, как меня звать?

— Девушка, а, девушка… как вас зовут? Не хотите ли… познакомиться? — вошёл в роль Валера.

— Так, этому товарищу больше не наливать! — твёрдо сказала Наталья. — Пойдем, проветримся на балкончик, муженёк.

— Эх… с тобой, Натали, хоть на край света! — махнул рукой Валера.

Под дружный смех компании Рогожины отправились на свежий воздух. Следом за ними поднялись Арина с Ланой.

— Мужчины, мы вас ненадолго оставим, не скучайте, — объявила Старицкая.

— Девушки, только не надо оказывать внимание посторонним джентльменам, — шутливо предупредил их Антон.

— О-о, дорогой, ты уже ревнуешь? Это хороший знак.

Друзья впервые за вечер остались одни.

— Как настроение, Олежка?

— Всё отлично, Антоха, весело у вас здесь.

— А как тебе Арина?

— На все сто! Она просто замечательная девушка.

— Значит, в гости будешь приезжать не только ко мне?

— Возможно, — пожал плечами Зорин.

— Ты утром к нам, или уже созрели другие планы?

— Ну, как тебе сказать, — замялся Олег, — угадал, зреют…

— Да? Я рад за тебя, думаю, вы найдете, о чём поговорить.

— Что-что, я не понял? — переспросил Зорин.

— Да это я так, не бери в голову…

Возле зала Наталья с Ланой вели оживлённую беседу.

— А где Валера, неужели потеряла? — поинтересовалась Старицкая у подруги.

— Не потеряется, вон уже в конкурсе каком-то участвует. С ним случается такое, когда переусердствует в спиртном.

— Да не ругай ты его, он такой интересный.

— Ага, самое интересное будет, когда он проснётся. Головка, ой как будет болеть, а отваживаться придётся маме Наташе.

— Наташка, сегодня можно и подурачиться, Новый год ведь!

— Ладно, пусть дурачится. А ты, подруга, плохо себя чувствовала сегодня?

— Так было заметно?

— Меня-то не обманешь.

— Я давно уже немного не в себе, Наташа, но теперь всё изменилось.

— Интересно, интересно, рассказывай.

— Антон признался мне в своих чувствах, — счастливо пропела Старицкая.

— Ура, свершилось! А помнишь, я тебе говорила, что он решится на это?

— Признаю, ты была права.

— Как я рада за вас! — воскликнула Наталья, целуя подругу.

— Я что-то пропустила? — спросила появившаяся Арина.

— Нет, Арина, мы просто долго не виделись, и ужасно соскучились, — рассмеялась Наталья.

— А как твои дела? — поинтересовалась Лана.

— Боюсь сглазить, но мне Олег понравился, с ним интересно.

— Ну тогда пригласи его в гости, — без обиняков предложила Наталья.

— Уже.

— М-да, вот тебе и ой-ля-ля… быстро всё у вас, но если это любовь, тогда…

— Не знаю ещё, но пока так, — скромно ответила Арина.

— Мне кажется, Олег стоящий человек, — поддержала её Лана. — Сама приглядись к нему и постарайся его понять.

— Спасибо тебе, Лана, за всё спасибо…

Женщины ещё раз поправили причёски, придирчиво осмотрели макияж, и только после этого направились к заскучавшим мужчинам.

В этот вечер действительно было много веселья, прекрасных песен, шуток и, конечно же, танцев. До самого утра в большом зале не стихали громкие голоса и смех. Гости вечера уже превратились в полноправных хозяев и не спешили расходиться.

Пространство перед эстрадной площадкой вновь заполнилось танцующими парами, ведомыми ритмом лирической мелодии.

Лана опять куда-то отлучилась по делам, и Антон пригласил на танец сестру.

— Братик, а ты сегодня просто молодец, — похвалила его Наташа. — Лана так и светится.

— Уже успели обсудить?

— Конечно, между нами нет секретов, мы же подруги.

— Знаешь, я уже не раз хотел ей признаться, но всё не решался.

— Что были сомнения?

— Сестрёнка, пойми меня правильно, я слишком долго жил другой жизнью, мне нелегко перестроиться.

— Я понимаю тебя, поэтому и советовала ей немного подождать. Антон, Лана хорошая, я знаю, поверь мне… Да, она бывает резка и своенравна в чём-то, но это её маска, защита, что ли от людей.

— Верю, сестрёнка, я уже это и сам понял. А вообще мне нравится ваша дружба, в ней чувствуется искренность.

— У тебя ведь тоже есть друг.

— Конечно, но мужская дружба это совсем другое.

— Ой, прям таки! Ведь ты правильно заметил, что и в наших отношениях нет лицемерия.

— Вот это и радует.

— Антон, погляди как лучше на своего друга, — зашептала Наталья на ухо брату, — я думаю, для него вечер тоже удался…

— Ну и хорошо, на двоих счастливых стало больше.

Под мелодию танго Олег с Ариной вели непринуждённый разговор.

— Разве так бывает, Арина? — доверительно произнёс Олег. — Встречаешь человека и понимаешь, что знаешь его очень давно.

— Странно… у меня такое же ощущение, — почти прошептала она.

— Действительно сюрприз судьбы, — задумчиво произнёс Зорин.

— Сюрприз? О чём вы? — насторожилась женщина.

— Вы знаете, ещё днём Антон заинтриговал меня таинственной незнакомкой… ну, то есть вами, Арина. Вот я и подумал о не случайностях судьбы.

— А-а, вы об этом… Я согласна с вами, случайностей в жизни не бывает.

Зорин вздохнул и промолчал.

— Олег, а вы давно не виделись с Антоном? — как бы, между прочим, спросила Арина.

— Одиннадцать лет… даже чуть больше.

— Немало, — отметила она. — И что вы почувствовали при встрече?

— Радость и облегчение, наверно, что он жив.

— А он сильно изменился?

— В чём-то да. Впрочем, как и все люди получающие жизненный опыт.

Несколько новогодних часов пролетели незаметно, уставшие гости стали постепенно расходиться по домам. В опустевшем банкетном зале Лана с Антоном остались вдвоём.

— Может, и мы пойдём? — устало спросила Старицкая.

— Пожалуй, скоро уже рассвет.

— Тогда приглашаю в гости.

— А я не откажусь, — ответил Антон, обнимая женщину.

Старицкая отдала администратору ресторана последние распоряжения и уже в верхней одежде они спустились вниз.

— Хочешь, нас подвезут? — предложила она.

— Лучше пройдёмся.

— Хорошо, давай прогуляемся.

— Ух, морозец-то, какой! — воскликнула Лана, когда ни вышли на улицу. — Усталость как рукой снимет.

Она взяла Антона под руку и повела его вдоль уснувших домов, по утреннему опустевшему городу.

— Как же быстро пролетела новогодняя сказка, я только вчера об этом подумал, — произнёс Раскатов.

— Ты имеешь в виду праздник?

— Да, больше ожиданий…

— Не скажи, для меня всё только начинается, — улыбнулась Лана, — ведь у любой сказки может быть продолжение…

— Ты права, милая, так всё и будет.

Возбуждённые морозцем они вошли в её квартиру.

— Как здесь тепло! — радостно воскликнула Старицкая. — Раздевайся, проходи в комнату.

— Ты здесь часто бываешь? — спросил Антон.

— Нет, иногда, когда долго задерживаюсь на работе остаюсь здесь, а в основном живу в посёлке.

— Ты будешь чай? — предложила Старицкая, когда они прошли в гостиную.

— А у тебя есть зелёный?

— Есть, я же знаю твои пристрастия. Заварить?

— Не откажусь.

— Пока можешь принять душ, чистое полотенце найдёшь там.

— Да, пожалуй, — ответил Антон и направился в ванную комнату.

Он задержал свой взгляд на ванной в виде большой белой ракушки, красовавшейся на фоне удачно подобранной кафельной плитки, и сумел оценить искусно расположенное освещение. В замысловатом комплексе зеркал Антон увидел собственное отражение, подмигнул ему и стал раздеваться…

К возвращению Антона чай уже был готов. На передвижном стеклянном столике стояли две чашки, керамический заварной чайник, сахарница, вазочка с печением и конфетами.

— Легче стало? — спросила Лана.

— Хорошо, будто заново родился! — не покривил душой Антон. — А у тебя очень красиво и уютно.

— Я иначе не могу.

— Наверно, это не самое плохое качество для женщины, — в шутку заметил он.

— Ах ты, язва! — Лана обняла его за шею и поцеловала. — Пей чай, а я пойду в ванную.

Антон с удовольствием сделал глоток зелёного ароматного чая, напомнившего ему о беседах у костра с мастером Цзяньяном.

Через несколько минут появилась Лана и села напротив него в кресло. В её взгляде Раскатов почувствовал какую-то внутреннюю борьбу, словно она хотела что-то сказать, но никак не решалась. Антон поднялся и присел возле её ног.

Осторожно взяв руку Ланы, он заглянул ей в глаза:

— Тебя что-то мучает?

— Ты прав, — негромко произнесла она, — в наших отношениях не должно быть недомолвок, а тем более лжи.

Антон согласно кивнул.

— Ты знаешь, я была не совсем честна с тобой, я боялась потерять тебя… и в тоже время…

— Ничего не бойся, — прервал её Раскатов. — Если ты решилась сказать правду, значит, уже честна со мной. Я не хочу ворошить твоё прошлое, ведь тебя там уже нет. Зачем нам общаться с призраком твоей памяти? Ты стала другой и это главное.

Лана в изумлении глядела на Антона, понимая, что он как-то догадался о мучившей её тайне. Она бросилась к нему на шею и разрыдалась.

— Поплачь, тебе станет легче… поплачь, — приговаривал Раскатов, гладя её мокрые волосы.

X

Старицкую разбудила настойчивая мелодия телефона. Несколько секунд её взгляд блуждал в непонимании, но затем остановился на настенных часах, показывавших три часа дня. Лана схватила телефонную трубку и сонно ответила.

— Ой-ля-ля, наконец-то проснулись! — хихикнул в трубке голос Натальи. — А-а, понимаю, страстная любовь отняла последние силы…

— Что? Не издевайся, Наташка… я ещё сплю.

— А мы с Валерочкой уже час, как на ногах, даже опохмелиться успели, — непринуждённо продолжила подруга. — Ладно, не буду насиловать твой организм, прими душ, выпей чашечку кофе, а потом перезвони.

— Подожди, что ты хотела, говори сейчас.

— Подруга, праздник души продолжается, сбор у нас в шесть вечера, отговорки не принимаются!

— Да я собственно не против… А кого это нас? — не совсем сообразила Лана.

— Ну, тебя и Антона, разумеется. Разве он не с тобой?

— Нет его… он пару часов назад убежал домой, сказал, что матери обещал помочь в чём-то.

— Странно, я звонила маме, его там не было, — удивилась Наталья.

— А может, он зашёл на работу? — предположила Лана. — Сейчас позвоню.

— В любом случае приходи, Олег с Ариной уже в курсе, а этого «Фигаро» мы разыщем.

После душа Старицкая сварила чашечку ароматного кофе и, смакуя его вкус, вспоминала о незабываемых часах, проведённых с Антоном. Лана никогда не испытывала ничего подобного с другими мужчинами. В минуты близости безумная страсть овладевала всеми её помыслами, она буквально топила её в омуте немыслимого наслаждения, желая всё большего и большего. Лана целиком без остатка отдавалась этому сладострастному исступлению, ощущая себя снежинкой тающей в неге блаженства…

— Любимый, после тебя мне уже никто не нужен, — с нежностью прошептала она. — Господи, как же выдержало моё сердце?

Проснувшись от сладких грёз, Старицкая набрала номер телефона оздоровительного центра, но гудков не последовало. После недолгих раздумий она оделась и вышла из дома.

Простившись с Ланой, Раскатов действительно направился на работу, где всегда имел возможность укрыться от житейской суеты. В своём убежище он предавался размышлениям и делам, которыми не мог заниматься открыто. На протяжении последнего года Антон вёл двойную жизнь, скрывая от окружающих своё истинное лицо, но на это были особые причины. За оставшиеся годы в Тибете он сумел разорвать пелену забвения и окончательно прозрел для истины. Мастер Цзяньян очень тонко подводил Антона к познанию себя, помогая удалять умственные препятствия, но так и не успел увидеть истинную сущность ученика. И всё же неоценимый дар, переданный ему сердцем Учителя, не пропал бесследно. В один прекрасный момент память Антона открылась полностью, отпустив из своих недр тайну прошлого. А потом его очищенная душа вновь соединилась с огнём пространства, получив в награду знания неведомых ему миров. Благодаря этим знаниям он и сумел выработать надёжную защиту от психических воздействий любых уровней, поэтому до сих пор его игру так и не смогли разгадать. Всё это время он носил в себе вызревшую антивирусную информацию, способную разрушить ядро хаоса, но не спешил передавать её своим товарищам. Антон прекрасно понимал, что проникновение сыворотки в психосферу Земли не способно уничтожить корень зла полностью, ведь непосредственные создатели вируса всё ещё оставались в сфере планеты, а они то и были генераторами активного зла. Одновременно с внедрением антивирусного противоядия так же необходимо было покончить с колыбелью демонических кланов — антимирами Самеру, чтобы «тёмные ясли» раз и навсегда прекратили своё существование. На успех можно было рассчитывать только при искоренении всех исходных аспектов зла. В связи с этим Антон спешно искал варианты проведения комплексной операции по удалению «опухоли хаоса». Проводя ментальную разведку структурного построения «тёмных», он всякий раз убеждался в собственной правоте. Абсолютно не интересуясь судьбой планеты, силы зла настойчиво втравливали человечество в междоусобные распри, зачастую манипулируя неизжитыми кармическими наследиями народов. Как и в прошлом, подогретые конфликты находили свой выход в межрасовых и религиозных столкновениях, лишь углублявших накопившиеся противоречия внутри мирового сообщества. Следы «тёмной добродетели» Антон наблюдал повсюду, они ласкали слух демократической свободой, подаренной народам в обмен за разворованные земные недра и рабскую зависимость. Со временем Раскатов стал понимать всю чудовищность замысла «тёмной хозяев», стремившихся отыскать более изощрённые способы зависимости для человечества, где наряду с информационной обработкой они не гнушались использовать и варварские методы порабощения.

Своё инкогнито он сохранял ещё и по другой причине, у него оставалось персональное задание, о котором поведал ему перед уходом с Сензара Учитель Габриел. Антон очень надеялся объединить обе задачи в одну, чтобы добиться максимального результата, поэтому и вёл непредсказуемую игру, затаившись меж двух огней. Раскатову не хотелось использовать Лану в своей работе, но иного выхода он не нашёл. Помогая Старицкой облегчить душу, он установил в сознании женщины «информационный фильтр», способный пропускать вовне лишь мысли угодные ему. Антон совсем не опасался, что «наставник» Ланы разблокирует установленную защиту, этому демону такое было просто не под силу, но он прекрасно понимал, что в рядах противника находились и другие, с которыми предстояло считаться. Хотя демонов высокого уровня насчитывалось не так уж много, но они представляли собой грозную силу. Сатене довелось встретиться с одним из них в Тибете, когда спасая жизнь Антону, она подставила себя под его сокрушительный удар. После того столкновения Сатена долго не могла восстановиться.

«Спасибо, родная моя, я знал, что ты меня подстрахуешь», — с благодарностью думал Раскатов. — «Сколько раз уже мне спасали жизнь, сначала Олег в пустыне, затем мастер Цзяньян и Сатена. Тот демон бахвалился, что сильнее меня… да, тогда так оно и было. Интересно, что же он пролепечет при следующей нашей встрече? А она уже не за горами».

Но ещё с большим нетерпением Антон ожидал другой встречи, которая должна была прояснить очень многое, он готовился к ней заранее и даже предвидел возможное место.

«Ну что ж, осталось ждать всего несколько месяцев и земная миссия вступит в новую фазу. За это время я окончательно разберусь в своих предположениях и составлю план действий…»

Размышления Раскатова прервал настойчивый звонок в двери. Для видения Антона уже не существовало материальных преград, он прекрасно знал, кто его потревожил.

— Ты здесь?.. А почему не отвечал на звонки? — удивилась Лана, когда открылась дверь.

— Не поверишь, я отключил телефон, и совсем забыл про это, — ответил он, увлекая женщину в кабинет.

— Странная забывчивость…

Сбросив на диван шубу, Лана устроилась на коленях Антона.

— А теперь рассказывай, зачем сбежал от меня? И не обманывай, что отправился домой, я всё знаю.

— Хорошо, сдаюсь… я просто захотел побыть наедине со своими мыслями. Такая версия устраивает?

— Вполне. А я уже подумала, что ты бросил меня, — немного успокоилась Лана.

— Что ты, глупенькая, как я могу бросить тебя? Такими женщинами не бросаются, это же преступление.

Вместе с поцелуем Антон вдохнул удивительный аромат своей подруги, в котором зимняя свежесть смешалась с нежным запахом цветов.

Голова Ланы закружилась и беспомощно склонилась на его плечо.

— Ты всё шутишь… несносный врунишка, — раздался её еле слышный голос.

Раскатов ещё крепче прижал женщину к себе. Так, в тишине и близости они провели несколько минут.

Первой заговорила Лана, заглядывая ему в глаза:

— Знаешь, милый… ты для меня, как тайна за семью печатями. Пытаюсь тебя разгадать, но никак не могу… ты какой-то неземной…

— Да? — выразил удивление Антон и тут же поправился:

— Но загадки же свойственны любому человеку и тебе в том числе.

— Да, наверно… только другие люди понятнее и проще.

— Родная, я никак не пойму, как же в тебе уживаются вместе — красота, проницательный ум и умение так любить? Для земной женщины это уже слишком…

Лана прыснула от смеха и легонько ударила его ладонями в грудь.

Потом она вдруг вспомнила:

— А, совсем забыла. Нас же в гости пригласили, ожидаются те же лица плюс твоя мама и Илья.

— Решено, идём. Кстати, а как проявляется забота о моём друге?

— Проявляется. Думаю, что скоро он не захочет уезжать из города. Я правильно мыслю?

— Абсолютно. Действуйте и дальше в этом направлении. Пускай остаётся, подыщем ему работу и здесь, — шутливо заявил Раскатов.

— Без проблем, — ответила на полном серьёзе Лана.

XI

Обычно информацию о структуре «тёмных» Антон получал с помощью ментальной разведки, вот и сейчас его монада, облачённая в незримую оболочку, появилась из океанских глубин вблизи Бермудских островов. Он уже успел исследовать глубоководную базу в этом районе и намеревался продолжить поиск.

На данный момент его интересовала одна из резиденций тайного общества «Авичи», расположенная на побережье Мексиканского залива. Антон мгновенно перенёсся в западном направлении и замер, сканируя окружающую местность. Вскоре он уже знал, где находится его цель. Это был трёхэтажный особняк, окружённый в радиусе нескольких километров комплексом энергоинформационной защиты. Антон переместился поближе к объекту наблюдения, но преодолевать систему охраны не стал, чтобы не привлекать к себе внимания.

«Всё, дальше не полезу через вашу паутину, попробую прощупать дистанционно, поглядим, как получится», — решил он.

Ему пришлось потрудиться несколько минут, чтобы обнаружить канал проникновения в особняк, а потом он уже телепатически смог прослушать всё происходящее внутри. Его усилия не пропали даром, он узнал много интересного для себя.

«Ты смотри, как же мне повезло сегодня! А у вас, упыри, похоже, здесь „производственное совещание“, даже знакомые лица присутствуют, только самого Абаддона не хватает. Вот так удача!» — не без доли сарказма отметил Антон.

Действительно, именно в этот день в особняке проводилась тайная встреча членов общества «Авичи» совместно с тремя высшими демонами: Пахарадом, Варглом и Раху, они обсуждали вопросы с некоторых пор интересовавшие и самого Антона. Из подслушанного разговора демонов ему удалось узнать, что на протяжении длительного времени в лабораториях «тёмных» проводились секретные разработки оружия массового воздействия на психику человечества с целью отработки вариантов по управлению мировым социумом. Основоположники этой идей прекрасно понимали, что при незримом проникновении в тончайшие психические структуры людей они могли бы добиться состояния «стадной управляемости» целых народов. Их новейшие разработки затрагивали системы частотно-волновых излучений различных диапазонов, способных оказывать психическое воздействие на эмоционально-ментальные планы человека, приводящие к неконтролируемым вспышкам агрессии, паническому страху, либо полному безволию. В своих изысканиях они так же пытались найти возможности по изменению генотипа отдельных людей и генома человечества в целом через искусственные воздействия на генно-хромосомном уровне. Длительный опыт существования в различных формах позволял Антону не обманываться последствиями подобных экспериментов, ведь структура человеческого генома создавалась усилиями совокупного Космического разума в процессе длительного эволюционного пути. И хотя такое изменение всё же предусматривалось, но лишь в результате постепенной трансмутации индивидуального сознания. Только при благоприятных космических условиях и готовности самого человечества существовала потенциальная возможность ускоренного перехода на более высокий план существования. Но замысел Абаддона не имел ничего общего с эволюционным прогрессом человечества, его устраивала лишь низшая мутация своих «энергетических вассалов». Как выяснил Раскатов, в демонических лабораториях уже продумывались способы трансформации физического и тонких планов человека с помощью генных модификаторов, вводимых в продукты питания и в некоторые виды медикаментов. Теперь он уже точно знал, что Абаддон выращивает это тайное оружие, как последний довод для своей экспансии на Земле.

«Да, недаром я потратил своё время, недаром, много полезного почерпнул сегодня, и даже узнал местонахождение ещё одной лаборатории. Надо будет наведаться сейчас туда, но придётся разделиться… мои оппоненты ещё не закончили дискутировать, может, ещё чего стоящего поведают», — рассудил он.

Ему пришлось разделить ядро монады вместе с «незримой одеждой» на две части, одна из которых осталась наблюдать за происходящим в особняке, а другая мгновенно переместилась в акваторию Тихого океана. Уже на месте он проверил обширный сектор восточной части океана, где предположительно проводились испытания универсального излучателя психического воздействия. Через некоторое время Раскатов определил возможное местонахождение базы. Вдоль океанического хребта он опустился по глубинному жёлобу вниз, где вскоре обнаружил подводное сооружение в форме трёхслойного диска, светящегося разноцветными огнями.

«Вот и вторая лаборатория… здесь они и проводят свои чудовищные эксперименты», — отметил Антон.

В непосредственной близости от объекта он просканировал систему охраны и внутренние помещения, к его удивлению на базе не оказалось высших демонов. Без особого труда нейтрализовав защиту, он незаметно проник вовнутрь глубоководной лаборатории и стал изучать обстановку. В помещении командного центра оказалось всего трое асуров, но его присутствие они даже не почувствовали и продолжали свою работу, как ни в чём не бывало.

«Вот и ладненько, значит, наша защита сработала. А ведь неплохо иметь „шапку-невидимку“», — удовлетворённо заметил Антон.

Прозондировав мысли персонала, он понял, что оказался здесь ко времени, именно сейчас велась подготовка к практическому воздействию излучателя на надводную цель, находящуюся в ста милях западнее базы.

«А-а, значит, решили поиграть в морской бой. Что ж, тогда уравняем шансы, моряки не видят вас, а вы меня… Хотя нет, лукавлю, в отличие от вас я знаю, что у меня в прикупе», — не отказал себе в иронии Антон.

Тем временем демоны уже приступили к задуманному: телескопическая штанга излучателя выдвинулась на исходную позицию и приготовилась к захвату объекта.

«Нет, вашу психику я не стану тревожить, слишком заметно будет, сделаем по другому, пускай это выглядит как обыкновенный сбой в оборудовании», — решил Раскатов и стремительно покинул базу.

Он не имел права обнаруживать себя и в то же время не мог допустить гибели людей. Но приемлемый вариант нашёлся очень быстро, Антон просто упредил воздействие излучателя, выбросив на него поток лучевой энергии. В следующую секунду активная часть излучателя озарилась вспышкой, взбудоражив вокруг себя океанскую пучину, и тонны бурлящей воды заставили глубоководную базу содрогнуться в жестоких конвульсиях. А буквально через несколько минут на поверхности океана в радиусе десятка морских миль образовалась «живая подушка» из шипящей пены. За происходящим Раскатов наблюдал уже с почтительного расстояния, прекрасно зная, что в лагере противника началась нешуточная паника.

XII

Наконец-то пришла пора, сместившая природный тон от весенних качелей с ночными заморозками и звонкой дневной капелью к долгожданному теплу. Солнечная погода всё настойчивее выгоняла людей на высохшие улицы, навевая волнующие мысли и ощущения. Поддавшись весеннему настроению, Антон вышел на проспект Автозаводцев и направился в сторону городского центра, слившись с вереницей легко одетых прохожих. После первых майских праздников улицы города повсеместно украшались транспарантами и флагами России в честь пятьдесят пятой годовщины Победы над фашизмом.

Отмечая позитивные изменения в стране, Антон прекрасно понимал, что самое трудное ещё впереди, утратив на время инициативу, «тёмные» срочно перегруппировывали свои силы, изменяя тактику. Поражение в открытой войне на юге страны, вынудило их перейти от масштабных действий к партизанским вылазкам с устрашающими актами террора. На политической арене всё яростней предпринимались попытки дискредитации России, зачастую выливавшиеся в откровенную травлю, чтобы изолировать её от активного участия в жизни мирового сообщества. Не желая возрождения непредсказуемого соседа, «цивилизованный мир» с неприязнью относился ко всем позитивным начинаниям внутри страны. А беспрецедентные последствия информационной обработки девяностых годов ещё по инерции отравляли все сферы российского общества. Как же нелегко было собрать в единое целое страну, разорванную на «обособленные княжества» бандитско-чиновничьими кланами. Даже с появлением в стране свежих сил, местные власти не торопились отказываться от прибыльных кормушек, скрывая лицемерные личины под масками преданности. Антон реально оценивал весь титанический объём работы, который предстояло провести его единомышленникам, чтобы ослабить цепкую хватку хаоса.

Что же касалось задач, поставленных Антоном перед собой, то здесь всё воплощалось по задуманному им сценарию. Ничего не подозревающая Старицкая исправно передавала дезинформацию вполне приемлемую для него, а он тем временем занимался сбором рабочих данных, и их анализом. Практически завершив изучение структуры «тёмных», он был немало удивлён масштабам демонического влияния. Густо разветвленная сеть их организаций успела глубоко пустить свои «корни» во все сферы человеческого бытия, превратившись в могучую индустрию порабощения людей. Он видел, как мутный взгляд безжизненной цивилизации всё сильнее охватывает планету, поглощая в себе духовность и культуру землян.

Освободившись от мыслей, Антон увидел во встречном потоке людей колоритную фигуру своего друга, которую невозможно было спутать ни с кем.

Зная о настоящей работе Олега, Антон не раз подумывал, как облегчить ему жизнь.

«Всё равно будет сочинять разные небылицы, чтобы появиться рядом, так пускай лучше официально находится в городе. Только нужно найти ему подходящую работу», — решил тогда он.

Идею подбросила Лана, с некоторых пор помышлявшая о благотворительной деятельности. Своими мыслями она поделилась с Антоном, а тот в свою очередь предложил ей вариант трудоустройства Олега. Переговоры продлились недолго, Зорин с охотой склонился к заманчивому предложению и перебрался в Миасс. В течение нескольких дней друзья с воодушевлением разрабатывали детали нового проекта, рассматривая различные варианты деятельности клуба, но в конечном итоге, учитывая прошлое Олега, остановились на военно-спортивной тематике. Название «Юный разведчик», как нельзя лучше отражало замысел патриотической направленности в воспитании будущих защитников Родины.

На первое время Антону пришлось потесниться, так как дневные занятия с ребятишками взял на себя Олег, но в дальнейшем, Старицкая планировала произвести частичную реконструкцию помещений для расширения используемых площадей.

Зорин сразу же почувствовал интерес к новой работе, погружаясь с головой в творческий процесс, его первоначальные задумки, касавшиеся организации клуба постепенно обрастали перспективными планами, в которых отводилось даже место строительству десантно-штурмовой полосы и стрелкового тира. Обычно Лана с пониманием относилась к его идеям и всегда принимала непосредственное участие в их реализации.

Как и предполагал Раскатов, отношения между Олегом и Ариной постепенно переросли в близкие, всё свободное время они проводили вместе, наслаждаясь состоянием влюблённости. Вот и сейчас за разговором они даже не заметили Антона. И Раскатов смог услышать последнюю фразу Арины:

— Культурные люди так не поступают.

Не дожидаясь оправданий Зорина, он привлёк к себе внимание:

— Вот так встреча, привет, друзья мои!

— О, Антон… ты как здесь? — опешил от неожиданности Олег.

— Здравствуй, Антон, — растерянно улыбнулась Арина.

— Как и вы — гуляю, дышу весной.

— Ты прав, день сегодня, что-то необыкновенное! А у тебя тоже сегодня «окно»? — пришёл в себя Зорин.

— Да, решил не загружать народ перед праздником.

— Антон, а Лана тебе не звонила насчёт завтрашнего дня? — поинтересовалась Арина.

— Нет. И какие же идеи у нас созрели на завтра?

— В отличие от некоторых наши желания всё же прогнозируемые, — усмехнулась Арина. — Но если серьёзно, то Лана приглашает нас на пикник.

— В посёлок?

— Да.

— А что насчёт непрогнозируемых идей?

— Вот этот товарищ сегодня проговорился, что вы собираетесь на Байкал. Это так? — заявила девушка, легонько толкая в плечо Зорина.

— Ну, если проговорился, то уже глупо отрицать.

— А мы наивные хотели сделать вам сюрприз.

— И какой, если не секрет? — спросил Раскатов.

— Уже не секрет, — махнула рукой Арина. — Мы хотели пригласить вас на Кипр, чтобы вместе отдохнуть от трудов праведных. Если Лана узнает о ваших планах, то сильно обидится.

— Я уже предчувствую это и поговорю с ней сам.

— Да-а, теперь от женских обид не оберёшься! — съязвил Олег.

За что сразу же получил шутливый шлепок ниже спины.

— Эх, братец, кто ж тебя просил раньше времени-то?! Сначала почву обычно готовят… А теперь каяться придется, — поддел Зорина Антон.

— Вот завтра и покайтесь, — посоветовала Арина.

— Каются, родная моя, в грехах, а мы лишь хотели повидаться с другом.

— Олежа, давай не будем об этом, я уже высказала своё мнение!

— Арина, ты только не обижайся, — попытался оправдаться Антон, — решение мы приняли ещё в прошлом году, но никак не могли определиться со временем отъезда, вот и не торопили события.

— Всё равно ваше решение несколько эгоистично. Я уверена, что будет затронуто не только моё самолюбие.

— Хорошо, всё беру на себя, — вздохнул Раскатов.

— Тебя захватить завтра? — спросил Зорин у Антона.

— Нет, Олег, сам доберусь.

Перекинувшись ещё несколькими фразами, они попрощались.

Антон вернулся на работу, закрыл входные двери на ключ и вошёл в свой кабинет.

«Хм… значит, решение всё-таки приняли и собираются заманить меня на Кипр, — начал осмысливать ситуацию Антон. — А что дальше? Попытаются похитить, или договориться? Место выбрали подходящее, у них там есть свои базы, подходы с моря к острову неплохие, подводная лодка сможет подойти незаметно, либо они используют свои спецсредства. Какие же силы они хотят привлечь для ловушки? Ведь они до сих пор не уверены в моём состоянии. Скорей всего, там будут демоны высокого уровня. Только вы заблуждаетесь, уважаемые, играть будем по моим правилам».

Антон занавесил окно и прилёг на диван. Расслабившись, он выделил из тела своё сознание, и перенёсся на остров Ольхон. Для предстоящего похода с друзьями им было выбрано именно это место, слывшее духовным сердцем озера Байкал. Больше всего Антона заинтересовало труднодоступное восточное побережье острова, возвышающееся горными массивами над его степной частью. Через пару месяцев именно здесь ему предстояло приступить ко второй фазе своего тайного задания. Тщательно осмотрев весь восточный хребет, он выбрал подходящее место для этой цели и на некоторое время задержался там.

«То, что надо, неплохая площадка для лагеря, а над этой впадинкой можно поставить защиту и спокойно переговорить… да, хорошее место, будем подгонять маршрут под это направление», — произнёс про себя он и удовлетворённый поиском вернулся в физическое тело.

Затем он набрал номер рабочего телефона Ланы:

— Привет, труженица! Ты домой не собираешься?

— Здравствуй, любимый. Уже заканчиваю с документами, ещё минут пятнадцать и освобожусь.

— А что намечается на завтра? — поинтересовался Антон.

— Чувствую ты уже в курсе.

— В курсе, в курсе, случайно встретил нашу неразлучную парочку.

— Интересно, а где это вы случайно гуляете?

— Да вот, есть такие места…

— Ладно, не буду оскорблять любимого мужчину подозрениями, ты лучше скажи, что не против дружеского пикничка.

— Отвечу банально и скромно: как все, так и я. Завтра с утра будем у тебя, жди.

— Хорошо, вопрос о скромности упустим пока… А сегодня меня увидеть не желаешь?

— Ещё спрашиваешь!

— Тогда приглашаю к себе, поможешь мне по хозяйству и не только, найдутся и другие приятные обязанности, — многообещающе заявила Лана.

— Заманчиво, заманчиво, — поддержал игру Антон, — но мне же надо переодеться.

— Не проблема, я могла бы тебя подождать.

— Ланочка, тебе трудно отказать, ты кого угодно уговоришь, — выдал комплимент Раскатов.

— Знаю, милый, жди, я скоро.

Лана действительно не заставила себя долго ждать, когда она подъехала, Антон только вышел на улицу.

Располагаясь на переднем сиденье, он невольно обратил внимание на её красивые ноги, лишь выше колен скрытые узкой кожаной юбкой.

«Милая, у тебя особый дар быть обольстительной во всём», — подумал без тени иронии Антон.

— Ты опять хотел от меня сбежать? Не получилось? — насмешливо произнесла она.

— Нет, я не жалею об этом, ведь каждая минута проведённая с тобой это блаженство.

— Да ну тебя, подхалим! — рассмеялась женщина, быстро трогаясь с места.

В ожидании Антона, Лана устало откинулась головой на спинку сиденья и немного задремала. Но отдохнуть ей не удалось, Раскатов очень скоро появился с вещами.

— Быстро ты, — отметила она.

— «Военная косточка» остаётся навсегда.

— А-а, ты ещё и хвастунишка!

— Прошу не оскорблять, мадам! — с пафосом выступил он.

— Ладно, я заглажу свою вину сегодня ночью…

— Ну… поглядим, поглядим…

— Ах, так! — воскликнула Лана, стараясь ущипнуть его за бок. — Вот тебе за это, получи!

— Только без синяков, я сниму побои! — потешался Антон, всё сильнее привлекая её к себе.

В его объятиях Лана неожиданно затихла, превращаясь в нежную и покорную возлюбленную.

Через несколько минут они добрались до её особняка, который располагался на северном склоне прибрежной части озера. Пока Старицкая ставила машину в гараж, Антон успел ознакомиться с её надворным хозяйством. Несмотря на то, что они встречались уже несколько месяцев, Раскатов здесь оказался впервые.

— Оригинальная у тебя беседка, резная, — заметил он.

— Да, я женщина со вкусом и меня должна окружать только красота.

— Чтобы задумчивыми вечерами, укрывшись в кресле-качалке плюшевым пледом неторопливо потягивать любимое Кьянти, — растягивая слова, произнёс Раскатов.

— А что в этом плохого? Если тебе достаточно сырой пещеры, то я хочу уюта и стабильности в жизни.

— Стабильность, милая моя, это просто красивая иллюзия. Сегодня она есть, а завтра «песочный замок» может и не устоять перед волей судьбы.

— Ты предлагаешь не жить вовсе?

— Нет, Лана, я просто хотел напомнить о самообмане, не стоит навязчивые миражи принимать за реальность.

— Может, ты считаешь неискренними и мои чувства к тебе?

— У меня нет сомнений в твоих чувствах, но искренность предполагает честность во всём, особенно в отношении своих мыслей и намерений.

— Антон, о чём ты говоришь, неужели ты думаешь, что кто-нибудь способен на такое?!

— А ты бы не хотела попробовать?

— Не знаю, — ответила она. — Но я так и не поняла, причём здесь мои желания и судьба, связанная с ними?

— Все твои побуждения отражаются в ней.

— Ну и пусть отражаются. Что в этом плохого?

— Но ведь когда-нибудь они обернутся для тебя новой судьбой.

— Подожди, я не совсем понимаю тебя… Что ты хотел этим сказать?

— Хорошо, вспомни, что ты видишь в обыкновенном зеркале.

— Своё отражение, что же ещё?

— Именно, отражение твоих намерений. Если покажешь зеркалу язык, то твой двойник ответит тем же, а изобразив мину сомнения, ты встретишь взгляд неисправимого скептика, но даже улыбка будет похожа на карикатурную гримасу, если в ней недостаточно искренности. Аналогия проста, все твои мысли и поступки когда-нибудь отзовутся в судьбе.

— Ты предлагаешь постоянно ей улыбаться?

— Почему нет? Но только не улыбкой циника.

— Зачем такие сравнения, Антон, ты хочешь обидеть меня?

— Нет, Ланочка, это не в обиду тебе. Просто я хочу сказать, что принять судьбу может лишь знающий своё предназначение в жизни, тогда его улыбка будет излучать радость созидания.

— Вот так значит, ты считаешь мои мысли лживыми, а дела никчёмными, да?! — вспыхнула она. — Отвечай, Раскатов, отвечай немедленно!

— Успокойся, Лана, я так не считаю, — улыбнулся Антон, беря женщину за руку. — Извини, если встревожил тебя.

— Ты постоянно подбрасываешь мне эти философские ребусы, а потом просишь не обижаться! И почему я не могу на тебя долго сердиться? Не понимаю…

— Потому, что любящий человек способен простить многое.

— И даже измену? — с вызовом проговорила она.

— А что ты подразумеваешь под изменой — предательство?

— Ты правильно меня понял.

— Но ошибки бывают у каждого, ведь мы не идеальны.

— Не знаю, не знаю…

— У тебя дрова то хоть есть? — спросил Антон, переведя разговор на другую тему. — Чтобы не метаться завтра, лучше позаботиться сейчас.

— У меня, милый, есть всё, пойдем, покажу. А ты опять ловко выкрутился.

В ответ Раскатов лишь хитро улыбнулся.

Обогнув гараж, они прошли в небольшое кирпичное строение. Действительно в глубине склада Антон обнаружил аккуратно сложенную поленницу берёзовых дров.

— А топор?

— И топор имеется, посмотри рядом с поленницей на стеллаже.

— Точно есть, только подточить надо. А вот и брусок… запасливая девушка.

— Да, я очень хорошая хозяйка.

— Не перехвали только себя, — усмехнулся Раскатов, ловко орудуя бруском по лезвию топора.

— Я лишь констатирую факты. Что тебе приготовить на ужин?

— Зелёный чай с мятой.

— И только?

— Я не голоден, а чай выпью с удовольствием.

Она удивлённо пожала плечами и направилась к дому.

С некоторых пор Антон практически не употреблял органическую пищу, делая редкие исключения лишь для того, чтобы не особенно выделяться. Через возрожденный канал жизни его питало само огненное пространство, недостаток же белковой массы восполнялся трансформированной энергией, которая уплотняясь, поддерживала клеточный объём физического тела.

«Всё верно, Лана, ты прекрасная хозяйка и необыкновенная женщина, но твоя жизнь сложится не так, как ты этого желаешь, хотя и с пользой для твоего будущего», — подумал он.

Раскатов нарубил дрова для мангала и аккуратно сложил их рядом с поленницей.

— Антон! — раздался из окна дома голос Старицкой. — Если хочешь, можно поужинать в беседке. Ты меня слышишь?

— Да, Лана, я согласен, давай помогу!

— Неси! — крикнула она, подавая через окно на подносе закуски и вино.

Они расположились возле небольшого столика в беседке на плетеных стульчиках. Раскатов сделал глоток обжигающего чая и залюбовался растянувшимся вдали Ильменским хребтом.

— Я не понимаю, как ты можешь без еды. Хотя бы немножко попробуй, я же старалась для тебя.

— Ланочка, милая, я не голоден.

— Как знаешь, — обиженно поджала губы женщина.

— Не обижайся, — улыбнулся Антон, подсаживаясь к ней, — я очень ценю твою заботу и поверь, мне приятно её ощущать.

— Правда?

— Очень, — произнёс Раскатов, целуя её в розовое ушко.

Лана поставила бокал с вином на стол и прижалась к нему.

— Как ты узнал о моём желании? — тихо спросила она.

— О каком?

— Ну, о кресле-качалке, пледе и любимом вине.

— Это не мудрено.

— Но всё-таки?

— Считай, что догадался.

Она как-то странно поглядела на Антона, но промолчала.

Солнце неудержимо стремилось закатиться за горы, разбрасывая лучи яркого света, постепенно уступая свои права вечерней прохладе.

— Не хочешь воплотить своё желание в реальность? — спросил Антон.

— Ты о чём? — не поняла женщина.

— У тебя наверняка есть кресло-качалка и плед.

— А-а, ты всё об этом…

— Принести?

— Пойдём вместе, ты не найдёшь.

Усадив Лану в кресло, он заботливо укутал её оранжевым пледом и подал бокал вина.

— Уютно теперь?

— Как хорошо… ты бы только знал, — в сладкой истоме промолвила женщина.

Прикрыв от блаженства глаза, она медленно покачивалась в кресле-качалке.

— У меня из головы никак не выходит один сон, — чуть позже произнесла Лана, — настолько он походил на реальность… все ощущения помню и сейчас.

— Не хочешь рассказать?

— Пожалуй…

И Лана начала свой рассказ о том, как очутилась в безжизненном лесу во власти собственного страха.

— Я даже онемела от ужаса и не могла пошевелиться, но потом…

— Я взял тебя за руку и вывел из жуткого леса, — не дал ей договорить Антон.

— Ты меня пугаешь… ведь это был сон, мой сон… Как ты узнал?

— Грань между сном и реальностью бывает очень тонка, и зачастую сон становится реальнее очевидности, которая так похожа на сон.

— Я иногда боюсь твоих слов… Что происходит, Антон?

— Меня не нужно бояться, лучше опасайся других.

Раскатов поправил сползающий плед и поцеловал её в лоб.

— Кто же — ты?! — не удержалась Лана.

— Я твой друг.

Наступила глубокая ночь. Антон лежал на кровати с открытыми глазами, слушая ровное дыхание своей возлюбленной. После незабываемых минут близости Лана ещё какое-то время переживала свои ощущения, находясь в блаженной истоме, пока не забылась глубоким сном. Такие встречи, истомлённые желанием любви, превращалось для Антона в неистовую сладкую пытку, он пил её страстное дыхание, пьянея от упоительного запаха её волос и сумасшедших ненасытных поцелуев, каждой клеточкой ощущая, как её податливое желанное тело содрогается от переполнявших его чувств.

«Спи, родная, ты заслужила это высокое чувство своим будущим. Земной женщине не часто суждено такое… но, видимо, небеса благосклонны к тебе», — подумал он, с нежной улыбкой глядя на Лану.

С первыми лучами солнца Раскатов уже был на ногах. Чтобы не потревожить сладкий сон своей подруги он плотно прикрыл двери в спальную комнату и спустился на первый этаж. После небольшой разминки во дворе Антон привёл себя в порядок и прошёл на кухню.

— Так, что же мы здесь имеем? Придётся, милая, проверить твоё хозяйство.

Пройдясь по многочисленным шкафчикам, Раскатов обнаружил молотый кофе, и немного поколдовав над ним, поставил кофеварку на плиту.

Когда лёгкий завтрак был готов, он отправился будить Лану.

— Вставай, спящая царевна!

— А-а… рано ещё, — сонно отозвалась Лана.

— Чувствуешь аромат?

— Кофе… откуда?

— Попробуй, только сварил.

Он поставил возле неё поднос с кофе и сливками, обнаруженными в холодильнике.

Лана благодарно улыбнулась, приподнимаясь с кровати.

— Ах, я чувствую себя графиней, — пропела она, отпивая из чашечки ароматный кофе. — Какой вкусный!

— Цени, дорогая.

— Я и так тебя ценю и люблю больше всего на свете.

Раскатов поглядел на счастливую женщину и невольно улыбнулся.

— А в котором часу ребята подъедут?

— Договаривались на десять.

— Значит, два часа осталось… Умывайся, Ланочка, будем готовиться к встрече.

— Не хочу! — вдруг закапризничала она. — Можно было ещё полчасика полежать. И чего тебе не спится?

— Вставай, вставай.

Через полчаса появилась Лана в узких джинсах и футболке с коротким рукавом.

— Заждался, любимый? — кокетливо улыбнулась она. — Ты не находишь, что я стройна, как юная дева?

— Да-а, твои превращения просто удивительны! Вчера мой разум смущала томная соблазнительная леди, а сегодня я вижу целомудренную девушку. Не знаю даже какой образ мне милее…

— Всё ради тебя, мой дорогой, — прошептала Лана, обвивая его шею руками. — Если попросишь, то я могу устроить даже стриптиз-шоу…

— Неужели с элементами полного раздевания?

— Ну, учитывая особые пожелания клиента… не исключено…

— Лана, всё, давай остановимся, иначе ничего не успеем.

— Согласна, это — «ой-ля-ля», как сказала бы Наташка, может зайти слишком далеко. Итак, за работу, вначале мы вынесем стол на улицу.

— Только накинь на себя что-нибудь, ещё прохладно.

— Ты сегодня решил окружить меня заботой?

— Разве тебе не нравится?

— Наоборот, приятно, но это и настораживает.

— Странно, почему же к добрым намерениям всегда относятся с подозрительностью? Не просветишь?

— Считаешь это излишней мнительностью, а, милый?

— Скорее всего, иного диагноза я не вижу.

— Ах ты, бессовестный! — рассмеялась Лана. — Я тебе это припомню. А ну марш на улицу работать!

— Слушаюсь, моя госпожа.

Первым делом со склада к беседке перекочевал довольно приличный деревянный стол, где и занял достойное место.

Старицкая вернулась в дом и занялась приготовлением закусок, а Антон продолжил подготовку мангала.

Через некоторое время Раскатов заглянул на кухню:

— Лана, а ты давно знаешь Арину?

— Не очень, чуть больше полугода. А почему ты спросил о ней?

— Да так, она же девушка моего друга, мне не безразлично с кем он встречается.

— Странно, что ты заинтересовался этим именно сейчас… Вообще-то, Арина не здешняя, она появилась в городе совсем недавно, а у меня в то время, как раз образовалась вакансия директора салона, вот я и решила подобрать кандидатуру на конкурсной основе.

— И она тебе приглянулась?

— Меня она вполне устраивает, женщина она умная, энергичная, знает себе цену. Что ещё для работы нужно?

— Да, конечно.

Старицкая пристально поглядела на Антона, видимо, желая ещё о чём-то спросить, но не стала.

— Ладно, пойду разжигать мангал, а то скоро ребята приедут, — произнёс Раскатов и вышел на улицу.

Ближе к десяти подъехали друзья, и с шумом ввалились во двор.

— Привет, отшельники, встречайте гостей! — ещё у ворот отметилась Наталья.

— О-о, а я-то думал, что у вас всё готово, — разочарованно заметил Валера.

— Да, а мечтали, что по приезду и нальём, — поддержал его Олег.

— Ничего потерпите с этим. Лучше сначала Антону помогите, а уж потом, что хотите, — шутливо приструнила их Лана. — Привет, компания!

Обменявшись приветствиями, они с энтузиазмом принялись за работу. Женщины отправились на кухню, а мужчины остались помогать Раскатову.

Истомлённые жаром угли наконец-то дождались своего часа, и Валера со знанием дела принялся насаживать на шампуры вымоченное в специях мясо. Стараниями Арины на столе появилась клеёнчатая скатерть и посуда на шесть персон.

— Антон, ты не разговаривал с Ланой? — спросила женщина, подойдя к мангалу.

— Ух, совсем забыл! Сейчас поговорю.

— Вы всё о том же? — усмехнулся Олег.

— Конечно, ситуацию же нужно как-то разруливать.

— Постарайтесь уж, мальчики, — попросила Арина и ушла.

Когда она скрылась в доме, раздался голос Валеры:

— Мужики, а что случилось-то?

— Да в кои-то веки решили встретиться с нашим другом на Байкале, а женщинам об этом не сказали. А у них были другие планы, — пояснил Олег.

— Так вы хотели без них?

— В том то и дело, — вздохнул Антон.

— Да-а, ребята, концерт вам обеспечен!

— Ничего, обойдется. У меня есть задумка, только подыграйте мне, — заговорщически произнёс Раскатов.

— Да без проблем, — подмигнул ему Валера, — говори что делать.

— О чём это вы секретничаете? — крикнула из окна Наталья.

— Делимся секретами приготовления мяса, — пояснил Валера жене.

— А-а.

После того, как первая партия аппетитных шашлыков перебралась на праздничный стол, Антон предложил поднять тост:

— Давайте выпьем за наступающий День Победы. За бесстрашие и веру этих людей, за живых и погибших, ведь они сумели остановить эту чудовищную тьму. Великое спасибо этим героям.

Они безмолвно выпили, отдавая дань прошлому своей страны.

Когда пикник был в самом разгаре, Антом прочувствовал тонкую струну подходящего момента, и решил объявить о предстоящей поездке. Он прекрасно помнил о вчерашнем разговоре с Ариной, но сознательно не торопил события, предвидя эмоциональную реакцию своей подруги.

— Ланочка, дай слово, что не будешь сердиться, — осторожно начал Раскатов.

— Значит, интуиция меня не подвела? — усмехнулась она.

— Моё отношение к тебе здесь не причём.

— Хотелось бы верить. Я слушаю.

— Я знаю, что вы готовили для нас сюрприз, — зашёл издалека Антон.

— Арина, ты проболталась? — прервала его Лана, внушительно взглянув на подругу. — Мы же договаривались!

— Дело не в этом, — продолжил Раскатов, — мы в любом случае не сможем составить вам компанию.

— Интересно и почему же? — раздражённо спросила Лана.

Атмосфера возле стола заметно накалялась, не на шутку грозя назревающим конфликтом.

— Ещё в прошлом году мы решили встретиться со своим армейским другом.

— Как я полагаю без нас?

— Да, мы планировали побыть втроём.

Старицкая налила себе полстакана вина и тут же выпила.

— Что мне сказать? Спасибо, милый, ты очень обрадовал меня!

— Ой-ля-ля, вот и погуляли… Умеешь ты, братец, преподносить сюрпризы, — выдала своё резюме Наталья.

— Мы, конечно, можем наговорить друг другу всяких гадостей и разъехаться по домам, но я бы хотел рассказать вам одну историю, а вы потом уж решите сами, как поступить, — спокойно произнёс Раскатов.

— Я думаю, мы должны выслушать Антона, он имеет на это право, — рассудительно предложил Валера.

— Антоха, мы слушаем тебя, — поддержал друга Олег.

— Ладно уж рассказывай, но это ничего не меняет, — нехотя согласилась Старицкая.

Окинув взглядом своих друзей, Раскатов начал рассказ:

— Это случилось двенадцать лет назад в афганской пустыне Регистан. Наш отряд в составе из нескольких разведгрупп выполнял задание по поиску очень важного груза. Олег на бронетехнике ушёл раньше к самой границе, а группа, в которой был я и Паша, десантировалась с вертолётов и работала в пешем режиме. Помотавшись по пустыне, мы наконец-то выбрали место засады и тщательно подготовили его к встрече, — Антон налил в стакан минеральной воды, неторопливо выпил, наблюдая за лицами друзей, и продолжил:

— Нам повезло, через несколько дней этот караван вышел на нас и завязался бой. Мы уничтожили охрану и сохранили важный груз, но неожиданно к нам в тыл вышел большой отряд прикрытия, сопровождавший караван. Пришлось снова принять бой. «Духи» значительно превосходили нас по численности и решили с первой атаки смять наше сопротивление. Но сходу у них не получилось. Пашка уже понимал, что долго не продержаться и запросил по радиостанции помощь, но ближайшая бронегруппа находилась в тридцати километрах и могла подоспеть лишь через тридцать-сорок минут, а вертушки и того позже. Душманы яростно рвались к машинам, но сделать это они могли, только пройдя через нас. Тогда они обработали мандех из миномётов, и вновь бросились в атаку. Так продолжалось несколько раз, их становилось всё меньше, но ярость их атак не ослабевала. Мы уже потеряли половину группы и практически все оставшиеся ребята были ранены… стрелявших оставалось всего человек пять не больше… Мы уже считали оставшиеся патроны и готовились к смерти. Раненный Пашка ещё успевал отдавать бойцам команды, но затем я увидел, как он уткнулся в песок… Помочь ему я уже ни чем не мог… Когда «духи» вновь поднялись, я услышал чей-то крик и обернулся назад… Это была помощь, они спешили к нам. А потом — всё, провал в темноту. Уже в госпитале я узнал, что рядом со мной разорвалась граната, и нашпиговала меня осколками. Олежкина группа остановила «духов», а остальное уже довершили подоспевшие вертушки. Тогда Олег вынес меня из боя на себе…

Антон подошёл к своему другу, и они молча обнялись.

Раскатов прошёлся вдоль стола и продолжил:

— В том бою всё решили две-три минуты… опоздай Олег, меня бы просто не было в живых… да и Паша Доцевич не вернулся бы никогда к своей семье. Вот так то. Ну а теперь решайте, стоят ли все ваши обиды этой встречи.

Больше минуты стояла мертвая тишина, растроганные рассказом женщины уже готовы были расплакаться.

— Да что вы, девчонки, в конце-то концов, парни из преисподней выползли живыми! Вам не стыдно?! — укоризненно выпалил Валера и уже спокойно добавил:

— Не будьте эгоистками, им нужно это, они заслужили эту встречу…

В глазах Старицкой блеснули слёзы, она подошла к Антону и положила ладони ему грудь:

— Прости… ну, прости меня.

В тот самый момент Арина инстинктивно сжала руку Олега.

Минут пятнадцать мужчинам пришлось успокаивать расчувствовавшихся женщин, но не всех. Антон с интересом отметил, что Арина довольно таки быстро взяла себя в руки, и что самое интересное, нисколько не переживала из-за несостоявшейся поездки на Кипр.

«Видимо, в рядах противника намечается раскол, или кто-то из них ведёт свою игру, либо то и другое. Это мне на руку, раздоры в их стане могут дать дополнительные козыри», — подумал Раскатов.

Нельзя было сказать, что последствия инцидента уже полностью исчерпали себя, но, во всяком случае, видимое напряжение спало, и стороны вполне адекватно могли воспринимать случившееся. Главное, что разъезжаться никто не собирался, и компания в полном составе вновь расположилась вокруг многообещающего стола.

— А какие у вас планы на Байкале? — спросил Валера.

— Да вот решили вспомнить молодость и побродить с рюкзаками, — ответил Олег.

— А маршрут то уже выбрали? — поинтересовалась Наталья.

— На Байкале ребята есть очень красивый остров Ольхон, мы бы хотели его обойти с несколькими ночёвками, — проинформировал друзей Антон.

— Неужели вы не устали от такой дикой романтики? — не удержалась от колкости Лана. — И почему вас так неудержимо тянет к лишениям и неудобствам?

— Тебе не понять, милая, ты у нас существо другого плана, — отпарировал её «пику» Антон.

— А я этого и не отрицаю.

— Нет, в этом есть что-то, — неожиданно поддержала мужчин Арина. — Мне доводилось в ранней молодости ходить в такие походы. Конечно, неудобства были, но они не портили общего впечатления. Как сейчас помню… мы совсем забывали про усталость и до поздней ночи сидели у костра, шутили, любовались звёздами, пели под гитару песни и наслаждались печёной картошечкой пахнущей дымком… Нет, такое не забывается, ребята!

— Наш человек! — обрадовался Олег, обнимая за плечи Арину.

— Глупости всё это! Печёную картошку можете испечь и в мангале, — не сдавалась Лана. — Наслаждайтесь, если хотите.

— А что — это идея! Угли у нас хорошие, сейчас и сварганим, — сразу нашёлся Валера. — Есть желающие в домашних условиях почувствовать немного романтики?

— Есть, твори! — первой отозвалась Наталья.

Все, кроме Старицкой поддержали новую инициативу возгласами одобрения.

Через полчаса подоспевшая картошечка уже была рассыпана на большом круглом подносе.

Тем временем Олег сходил к машине и вернулся с гитарой:

— А теперь пока картошка остывает, послушайте новую песню.

После небольшого вступления перебором струн Олег запел негромким, но чувственным голосом:

Вновь капризно заплачут дожди на груди у природы,

Помогая за день все наряды её поменять,

Ведь дрожащие жёлтые листья выходят из моды,

Обрекая свою красоту с каждым днём увядать.

Затем, сменив интонацию, и усилив переливы голоса, он затянул припев, повторив его два раза:

Мелодия дождя — в прощании сентября,

Упала на асфальт с листком календаря,

Печальная пора последнего тепла…

Мелодия дождя, зачем с собой звала?

Всем казалось, что он пел на одном дыхании:

Налетели ветра, принуждая тебя к униженью,

Обнажая одежды любви, всё о чём-то моля…

И кружили бежавшие листья, внимая знаменью

Укрывая осенним лицом вороные поля.

Как пожившая женщина ты становилась мудрее,

Согревая надежду, что грёзы разбудит весна…

Оживёт твой наряд и пробудится юная фея,

Возвращая заблудшее время природе сполна.

Друзья не удержались и подхватили припев, с упоением повторяя его несколько раз:

Мелодия дождя — в прощании сентября,

Упала на асфальт с листком календаря,

Печальная пора последнего тепла…

Мелодия дождя, зачем с собой звала?

Пройдясь ещё раз по струнам завершающим перебором, Олег отложил гитару и спросил:

— И как вам отголоски настоящей романтики?

— Олег, у тебя такой талант, а мы и не знали! — воскликнула Лана.

— Классно как! — выразила свой восторг Наталья.

— С душой исполнил, молодец! — похвалил его Валера.

Нежно прижавшись к Олегу, Арина прошептала:

— Чтобы лучше узнать тебя, мой милый, придётся изрядно потрудиться.

— А кто тебе запретит? — ответил он.

Антон подошёл к Олегу и одобрительно похлопал по плечу.

Фатум

Тоскуя, в огненную даль

Душа стремится неустанно,

Не о Земле её печаль —

О Высшем доме, как ни странно.

I

Расположившись на скамейке в одном из городских скверов, двое мужчин вели беседу, случайному прохожему их разговор мог бы показаться довольно странным.

— Какие изменения ты заметил в его поведении? — спросил смуглый человек восточной внешности.

— Если честно, его новая жизнь мне не совсем понятна. А я-то думал, что знаю его хорошо, ведь даже наши кровати в казарме стояли рядом. Тогда между нами не было тайн, конечно, за исключением единственной. Теперь же я не могу за это поручиться, — ответил его собеседник.

— Что тебя конкретно настораживает?

— С каждым днём я всё меньше нахожу в нём прежнего Антона, он как-то неуловимо стал другим. Вроде бы внешне тот же, но только внешне, я чувствую, что внутри него живёт другой человек, незнакомый мне. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, но это можно объяснить годами отшельничества, они оставили свой отпечаток на его внутреннем мире. А теперь давай уточним некоторые детали. В чём проявляются эти изменения?

— Ну… есть какая-то наигранность в его поведении, похоже, что он ведёт свою чётко спланированную игру. Взять хотя бы нашу поездку на Байкал… вроде бы я предложил эту поездку, но сам её план и конкретно маршрут разработал он и просто уговорил меня принять это.

— Ясно. А что проглядывается в отношениях с его женщиной?

— У них очень близкие отношения, но опять же, складывается впечатление, что он держит её на расстоянии нужном ему. Она не раз предлагала Антону переехать к себе, но он всегда находил всевозможные отговорки, чем явно нервировал её.

— Но это ещё не повод для подозрения, вероятно, сказывается его склонность к независимости и одиночеству, — предположил смуглый мужчина.

— Возможно, но есть кое-что ещё.

— Продолжай.

— Я не раз замечал, что после работы он уединяется в рабочем кабинете, когда у меня нет занятий, но самое интересное, что он закрывает все двери и занавешивает окна.

— Согласен, это неспроста. Что ещё?

— В последнее время я начал замечать, что он старается избегать пищи как таковой или принимает её в очень незначительных количествах, но заметь, совсем не худеет. И ещё… от него исходит какая-то непонятная мне сила, и она всё возрастает. Я просто чувствую это! Уверен, что и другие чувствуют то же, но не отдают себе в этом отчёта.

— Хорошо, я пока не готов что-либо сказать, но мы разберемся обязательно. А за последний месяц между вами или в вашем окружении случались какие-либо инциденты?

— Ну, если это можно назвать инцидентом…

— Я слушаю.

— Это произошло совсем недавно, одним словом — женщины решили пригласить нас на Кипр отдохнуть, а когда узнали, что мы отправляемся на Байкал, то закатили целую истерику.

— А кто, собственно, настаивал на поездке?

— Больше Старицкая, она в основном и возмущалась, мне даже показалось, что Арина поддерживала её лишь в качестве солидарности, чтобы не обидеть.

— Кипр говоришь? Удобное место для тайной акции и нам было бы нелегко там вмешаться. Но инцидент был исчерпан, так?

— Да, Антон сделал для этого всё возможное.

— Неужели он так стремится к вашему другу?

— Хотелось бы верить… но, думаю, здесь скрыто что-то ещё.

— Если всё так, как ты говоришь, что же он всё-таки замышляет и зачем весь этот маскарад?

Человек с восточной внешностью на минуту задумался, а затем произнёс:

— Но пока у нас всё же нет стопроцентной уверенности. Хорошо, действуем по нашему плану. На Байкале постарайся раскачать его чувства через ностальгию о прошлом, а так же переключай его внимание на вопросы, касающиеся духовных истин, и при любой возможности втягивай друзей в философские беседы. А мы понаблюдаем со стороны. На месте тебя подстрахуют. Маловероятно, что его решатся похитить на острове, не их это территория, однако нужно готовиться ко всему.

Спустя два дня после этого разговора в кабинете директора косметического салона раздался телефонный звонок.

— Слушаю вас, — ответил женский голос.

— Узнала меня?

— Конечно, вас трудно не узнать.

— Что нового по нашему вопросу?

— Новости есть… поездка на Кипр уже точно отменяется, они отправляются на остров Ольхон, решение принято.

— Сильный ход.

— О чём вы?

— Тебя это не касается. Узнай в подробностях маршрут их движения по острову, меня интересует даже малейшая деталь. Передашь мне информацию и будешь действовать по запасному варианту. Всё поняла?

— Не беспокойтесь, я всё сделаю. Только и вы не забудьте о вашем обещании.

— Девочка, я никогда не даю пустых обещаний.

Старицкая в задумчивости расхаживала по малому залу ресторана и вспоминала разговор с Донатом, состоявшийся три недели назад.

В тот раз он начал издалека:

— Ты наверно устала от жизненной суеты, милая? Не думала об отдыхе?

— С чего это такая забота? — насторожилась Лана.

— Да не напрягайся ты так и не ищи во всём только подвох, — попытался успокоить её Донат.

— Странно как-то это звучит из ваших уст.

— Считай, что таково проявление отеческой заботы.

— И что же вы хотите мне предложить? — выказала нетерпение Старицкая.

— Вот это уже деловой разговор. Я хочу пригласить тебя на Кипр, но исключительно для отдыха. Слышала что-нибудь об этом чудесном острове?

— Так, в общем, от знакомых…

— Значит, имеешь некоторое представление, но когда увидишь воочию, будешь покорена его красотой. Я предлагаю тебе и твоим друзьям пожить на шикарной вилле на самом берегу Средиземного моря. Нуждаться вы не будете ни в чём, всё уже оплачено. Билеты в оба конца на любое количество твоих друзей ты получишь по первому требованию. Согласна, милая?

— Донат, вы же ничего не делаете просто так… Скажите, что вам сейчас нужно?

— Ну, коль ты так заговорила, буду и я откровенен с тобой. Мне необходимо наедине побеседовать с твоим другом, а лучшего места для этого просто не найти.

— А почему не здесь, ведь вы же бываете в городе? — заподозрила что-то Лана.

— Обстоятельства меняются, милая, мне удобней встретиться на Кипре. Тем более, что предстоящий разговор в первую очередь важен для него. Только ты раньше времени не говори ему об этом.

— Хорошо, но я всё-таки не совсем понимаю вас…

— А что тут непонятного? Вы просто прекрасно отдохнёте своей компанией. У вас будет всё, что пожелаете — солнце, море, изумительная природа, прислуга, яхта. Ещё благодарить будешь! Да и ещё, после выполнения этого небольшого поручения, если захочешь, будешь полностью свободна от своих обязательств перед нами и сможешь спокойно жить со своим другом в любви и богатстве.

— Вы это серьёзно?

— А разве до сего момента я обманывал тебя?

Лана пообещала поговорить со своими друзьями и попытаться в первую очередь убедить Антона. Несмотря на данное согласие, где-то внутри неё всё же гнездились сомнения в правдивости слов Доната, но желанная возможность освободиться от его влияния перевесила подсказку сердца. Она попыталась сделать всё, как хотел Донат, но непредвиденные обстоятельства перечеркнули все её усилия. Совместная поездка друзей на Кипр так и осталась нереализованной мечтой. Когда при следующем их разговоре Лана рассказала об этом Донату, тот был просто взбешён.

— Ты всё сделала так, как я просил?! — взорвался его голос, переходя на высокие тона.

— Абсолютно, но у них уже был свой план отдыха.

— И ты не смогла его переубедить?!

— Антона, наверно, смогла бы, но его друзей…

— Ты же утверждала, что можешь оказывать на него влияние! Я не вижу этого, он ни на грош тебя не ценит! — уже срывался его голос.

— Я старалась и всё что смогла, сделала! — вспыхнула Лана.

— Ты меня разочаровала, отвратительная работа! Ну да ладно. Куда они собираются на отдых?

— На остров Ольхон, это на Байкале.

— Знаю. Значит так, узнай всё об их планах в мельчайших деталях, в том числе о маршруте движения по острову, я тебе перезвоню позже. Исправляйся, милая, а не то пожалеешь!

«Чёрт бы тебя побрал, кровопийца! Как бы от тебя избавиться, чтобы больше не видеть и не слышать?!» — негодовала Лана.

Но через несколько минут она уже успокоила себя пришедшей на ум мыслью:

«А может, и к лучшему, что мы не поехали, я же многого не знаю… Они могли причинить боль Антону, могли… я бы этого себе не простила».

II

Наконец-то настал день отъезда друзей на Байкал. Теперь уже все точки над «и» были поставлены, а возникшие противоречия во мнениях сглажены. Однако Антону с трудом удалось уговорить своих родных не провожать его сегодня, он очень не хотел лишний раз видеть слёз матери до сих пор опасавшейся отпускать его в дальнюю дорогу. В ожидании Ланы Раскатов расхаживал по перрону железнодорожного вокзала. Неожиданно с неба брызнули редкие капли дождя.

«Повезло, хоть не так душно будет», — подумал Антон. — «Говорят, что дождик в дорогу к удаче, мне бы она точно не помешала».

Олег с Ариной расположились возле туристического снаряжения и вместе переживали скорый момент разлуки.

«Вот и Лана на подходе, а до прибытия поезда осталось пять минут. Хотя он всё равно опоздает, — произнёс про себя Раскатов, взглянув на часы, — это уже не важно, немного помучаемся, а там всё по плану».

— Антон! — прервал его размышления голос Старицкой.

Цокая тонкими каблучками, она подбежала к Раскатову и бросилась ему в объятия.

— Насилу вырвалась, думала, не успею.

— Успела бы, я же ждал тебя, — произнёс Раскатов, целуя женщину.

— Спасибо, дорогой.

— Уважаемые пассажиры, — раздался голос из вокзального громкоговорителя, — прибытие пассажирского поезда номер сто тридцать четыре Пенза — Владивосток задерживается на пятнадцать минут. Повторяю, прибытие пассажирского поезда номер сто тридцать четыре Пенза — Владивосток задерживается на пятнадцать минут.

— Вот видишь.

— Повезло то как! — обрадовалась Лана. — Хоть несколько минуточек побуду с тобой.

— Вы будто на войну нас провожаете, посмотри, — улыбнулся Антон, показывая на Олега с Ариной.

— Вам — мужикам всё равно этого не понять.

— Куда уж нам. Ладно, пойдём к ребятам.

Они взялись за руки и направились к друзьям.

— Ну как настроение, туристы? — спросила Лана, пытаясь придать голосу бодрые нотки.

— Настроение, Лана, как у всех пассажиров, — ответил Олег, — мы же все пассажиры на этой планете с очень грустным названьем — Земля…

— Ой-ой, сколько философской лирики и пафоса! А вот мы с Аринкой от переизбытка лирических чувств точно сегодня напьёмся.

— Да, пожалуй, — как-то отстранённо согласилась Арина. — Вам то что, завалитесь через несколько часов на полки и уснёте. А нам каково? Провожать всегда труднее…

— Будет вам, девчонки, не грустите! Скоро вернёмся, если зверушки нами не полакомятся, — попытался пошутить Антон, потянув за руку Лану.

Она всё поняла и последовала за ним.

— Пусть попрощаются, для них это важно, — сказал Антон.

— А для тебя разве нет?

— Где бы я ни был, ты всегда здесь, — ответил Антон, приложив руку к сердцу.

— Ты хоть вернёшься? — негромко спросила Лана, прижимаясь к нему.

— Сомневаешься?

— Я уже ничего не понимаю в своих ощущениях.

— Вернусь, родная, на этот раз обязательно вернусь.

— А будет и другой?

— Кто знает, не всё в нашей воле, — задумчиво произнёс Антон, прекрасно понимая, что скоро всё уже будет не так.

Вновь монотонным женским голосом заговорил громкоговоритель о прибытии на первый путь пассажирского поезда Пенза-Владивосток.

Через минуту показавшийся поезд замедлил свой ход и стал вытягиваться вдоль железнодорожного перрона. К радости друзей нужный им вагон остановился как раз напротив здания вокзала. Нагрузив спины увесистыми рюкзаками, они предъявили проводнице билеты и стали прощаться с подругами.

— Если получится, позвони. И возвращайся скорее, я буду очень ждать, — сказала на прощанье Лана, целуя Раскатова.

— Не грусти, родная, до встречи.

Поднявшись в тамбур, мужчины ещё раз помахали женщинам и направились вглубь вагона. К их удивлению купе оказалось свободным.

— Однако, — отметил Раскатов.

— Не тешь себя иллюзией, в Челябинске точно подсядут, — высказался Олег.

— Хорошая мечта не повредит.

— Это правильно, хоть помечтаем, а лучше бы вдвоём до самого Иркутска, в такую жару любая компания в тягость будет, — ответил Зорин и прильнул к окну:

— Смотри, Антон, девчонки нам машут!

За окном Лана с Ариной наперебой раздавали мужчинам последние напутствия и воздушные поцелуи. Прозвучал продолжительный гудок тепловоза и поезд тронулся, оставляя позади вокзал Миасса.

Через несколько минут в купе вошла молодая проводница и попросила предъявить билеты.

— Так, до Иркутска… Мужчины, если захотите чаю или кофе, скажите мне, я всегда рада помочь, — приятным голосом произнесла она, что-то помечая ручкой на билетах.

— Спасибо, милая, обязательно обратимся, — пообещал Олег.

После её ухода они переоделись в спортивную одежду и устроили вещи.

— Значит, в Иркутске будем в начале восьмого, — проговорил Олег.

— Если верить расписанию, то да.

— А в девять у «Ангары» с Пашкой встречаемся, должны успеть, — продолжил свои размышления Зорин.

— Куда он денется, будет ждать, даже если поезд задержится.

— Да, конечно… Каким он интересно стал за эти годы?

— Все мы меняемся, Олег, порой до неузнаваемости… но это не Пашкин случай, уверен, — предположил Раскатов.

— Твоя правда, Антоха, Пашкину натуру трудно подвинуть в сторону, хоть в чём-то, но проявится! — рассмеялся Зорин.

— Вот и я про то же.

В Челябинске друзья не стали выходить на потемневший от затяжного дождя перрон. И на этой большой станции к ним никто не подсел, будто обстоятельства играли на их стороне. Чуть позже проводница принесла им чай, и мужчины расположились возле стола.

— Антон, а ты любишь дорогу, в смысле путешествий, конечно?

— О, дорога, дорога, дорога, бесконечные вёрсты без сна, в них надежда, слепая тревога, радость встреч и былая вина, — неожиданно продекламировал катрен Раскатов. — Люблю, Олежка, как её не любить… ты прислушайся к ритму колёс, всё равно, что биение сердца. Вся наша жизнь нескончаемая дорога.

— Наверно, но рано или поздно человек же должен возвращаться туда, где его ждут.

— А с этим у нас всё в порядке. Представь, что где-то в одном городке две милые дамы сидят в уютном кафе, выпивают за наше здоровье и мечтают о встрече, — усмехнулся Антон, отпивая из стакана.

— Всё шутишь, а для них это удар по самолюбию.

— Вот как раз и полечатся от него.

— Может, всё-таки надо было поехать вместе? А Пашка не осудил бы нас за это.

— Не осудил бы. Но ты же сам всё недавно видел и слышал… Не знаю, как Арина, но Лана точно не получили бы удовольствия от такого отдыха. Маршрут не самый лёгкий, ты сам знаешь, трудно бы ей пришлось. А если не кривить душой, то наши женщины мечтают совсем о другом отдыхе, где нибудь у Средиземного моря в пятизвёздочном отеле со всеми удобствами. Разве не так?

— Да, твоя правда.

— А у тебя с Ариной всё так серьёзно?

— Серьезней не бывает.

— Любовь не выбирает, а лишь предъявляет права… и в этом вся её прелесть и боль, — философски заметил Раскатов.

— Это уж точно, на себе прочувствовал. Да, в отношениях всякое бывает… но это всё ерунда, если любишь, конечно… это чувство забирает целиком, и в нём я нахожу необъяснимую полноту жизни.

Антон понимающе кивнул и похлопал друга по плечу.

«Интересно, что произойдёт в отношениях этих ребят, когда раскроются все тайны, — подумал Антон, — хотя я уже догадываюсь».

Набирая скорость, поезд неудержимо стремился на восток, равномерно постукивая колёсами. За окном незаметно опустились сумерки, и окружающий пейзаж постепенно стал сливаться в одну сплошную картину ночи, лишь изредка поблёскивая редкими огоньками фонарей.

В попытке заснуть Олег устроился на верхней полке, но даже сейчас сомнения в правдивости Антона ни на минуту не оставляли его в покое, заставляя вновь и вновь анализировать свои подозрения:

«Парадокс какой-то! Он ведь целых одиннадцать лет промывал свои мозги в отшельничестве… Неужели так и не смог вспомнить главного? Не может быть, я не верю в это! Ведь он считается одним из лучших у пришельцев, но его „коллегам“ понадобилось значительно меньше усилий и времени для этого. А если он вспомнил себя, то какую игру ведёт, и с какой целью? Нет, Ридан должен был узнать об этом, должен был».

Они встречались до отъезда ещё раз именно по этому поводу и кроме всего уже обговорённого, Ридан предупредил о возможных акциях со стороны «оппонентов». Нервное состояние, не оставлявшее Зорина в последний месяц, нагнеталось ещё и его противоречивыми чувствами, ведь несмотря ни на что он искренне по-дружески любил Антона.

В то же самое время Раскатов размышлял о предстоящей встрече, но не с Пашей Доцевичем. Ещё в Миассе за две недели до отъезда он разблокировал давно неиспользуемый наблюдателями телепатический канал и дал о себе знать, ожидая реакции с той стороны. Однако ждать ему долго не пришлось, «призрак» объявился спустя несколько часов.

Наступили третьи сутки их путешествия. Они вновь остались вдвоём, совсем недавно попрощавшись с пожилой парой, сошедшей в Тайшете. Оставалась ещё одна томительная ночь, а затем ожидаемая встреча с Пашкой, после чего они намеревались сразу же отправиться на остров Ольхон.

— Антоха, а ты не замечал, как люди относятся к смерти? — вдруг спросил Зорин.

— Ты о наших попутчиках?

— Ну и о них в том числе, они же с похорон возвращались. Знаешь, меня удивляет одно, зная об её существовании, люди всячески избегают о ней думать. Почему они так её боятся?

— А ты разве не боишься?

— Я?.. Да нет, не боюсь, я отношусь к ней философски, может, потому, что не раз видел её лицо.

— Ты видел смерть вблизи, но не заглядывал ей вовнутрь. Люди боятся не самой смерти, а неизвестности, потому что не помнят, что находится там, за гранью нынешней жизни.

— Нет, подожди, но во всех религиях можно найти упоминание о потустороннем.

— Одно дело услышать, но поверить и осознать — это совсем другое… Все мы в той или иной мере знакомы с религиозными понятиями, но непробиваемый скептицизм не позволяет большинству людей раздвинуть привычные рамки. Но если человек хотя бы попытается допустить то невозможное, что не поддаётся его обыденному восприятию, он сможет понять многое.

— А ты знаешь, что за гранью?

— У меня был хороший Учитель, и он кое-что успел мне показать. Если бы люди смогли осознать реальность иного мира, то не цеплялись бы за собственный страх и предрассудки. А та тонкая грань, что разделяет земное и потустороннее, это всего лишь дверь в другую жизнь, незримо связанную с этой.

За минувшие сутки замкнутое пространство купе успело порядком надоесть друзьям, и они использовали любую возможность, чтобы размять ноги и подышать свежим воздухом.

— Пашка, наверное, уже прилетел, — задумчиво произнёс Олег, рассматривая через окно очередную деревеньку, мелькавшую в лучах уходящего за горизонт солнца.

— По идее должен, — согласился Антон. — Представь себе картину… Паша уютно разложил свои старенькие косточки возле телевизора и пьёт пивко за наше здоровье.

— Вполне, на него это похоже, — со смешинкой в глазах согласился Зорин и тут же вспомнил:

— Кстати, он же обещал разузнать насчёт транспорта до парома.

— Сегодня вряд ли, дорожное шевеление начнётся с утра не раньше. На месте сориентируемся, в любом случае до острова доберёмся, — ответил Раскатов.

За окном темнело и уже в который раз за последние сутки мужчины приняли горизонтальное положение. Олег с надеждой во сне скоротать оставшееся время, а Антон, как всегда решая свои дела.

Незадолго до прибытия в Иркутск Раскатов шутливо скомандовал своему другу:

— Зорин, подъём!

— Что уже подъезжаем? — сонно пробормотал Олег.

— Скоро уже, скоро. Вставай, а то опять все туалеты займут.

Закончив обязательные для личной гигиены процедуры, они собрали вещи и в ожидании приезда расположились за чаем.

— Денёк сегодня будет хороший… на небе ни облачка, — произнёс Олег, наблюдая за погодой через окно купе.

— Может, в Байкале вечерком искупаемся, — мечтательно проговорил Раскатов.

— Антоха, а кто нам запретит? — поддержал друга Олег.

— Верно, Олежка, некому, — ответил Антон и поглядел на часы:

— Опаздывает поезд, немного, но опаздывает…

— Ничего, к восьми подъедем, — успокоил его Зорин.

Поезд успел втянуться в черту города, и через несколько минут уже «подруливал» к железнодорожному вокзалу.

— Ты погляди, какой вокзал здесь интересный, — отметил Олег.

— Да, необычная архитектура, — согласился Антон.

— Давай на обратном пути побродим по Иркутску, думаю, здесь есть на что поглядеть. Как ты, Антон? — предложил Зорин.

— Почему бы и нет. Достопримечательности нас подождут.

Наконец поезд остановился. Водрузили на себя рюкзаки, друзья вместе с потоком остальных пассажиров пробились к тамбуру и, попрощавшись с проводницей, сошли на иркутскую землю. На оживлённой привокзальной площади кипела утренняя жизнь. Местный люд как обычно спешил на работу, ожидающие отправки пассажиры слонялись по торговым палаткам, либо в томлении прогуливались вдоль здания вокзала, а только что прибывшие подыскивали подходящий транспорт.

— Надо ловить тачку, а то уже время поджимает, — заторопился Олег. — Вон они приютились, пойдём, Антоха.

Раскатов согласно кивнул, и они проследовали к стоянке такси.

— Шеф, до гостиницы «Ангара» подбросишь? — спросил у таксиста Зорин.

— Садитесь, — ответил тот, открывая багажник.

Машина резво тронулась с места и вскоре уже въезжала на мост через Ангару.

— Слушай, брат, а сквер имени Кирова от гостиницы недалеко? — спросил Олег у водителя.

— Да вот он, почти приехали, — ответил водитель, показывая рукой, — а через дорогу гостиница, вон виднеется. Если вам нужен сквер, то лучше здесь выйти.

— Тормози, выходим.

Рассчитавшись с водителем, мужчины направились к скверу.

— Ты где с Пашкой договорился о встрече? — спросил Антон.

— В сквере напротив центрального входа в гостиницу.

— Тогда потопали искать его.

По чистой аллее ухоженного сквера они направились в сторону возвышающейся гостиницы.

— А ну-ка глянь, кто это там сидит на скамейке и нервно курит? — произнёс Раскатов.

— Он, точно он!

Решив воспользоваться фактором неожиданности, они обошли за деревьями скамейку и стали осторожно приближаться к Доцевичу. Но Павел был опытным разведчиком и сразу же раскусил хитрость друзей.

— Ага, нарисовались наконец-то, бродяги, ещё и крадутся!

— А ты уже «копытцем» бьёшь от нетерпения? — рассмеялся Олег. — Время-то ещё терпит.

— Бью, еле вас дождался, ¬¬— честно признался Павел.

Сбросив рюкзаки, мужчины крепко обнялись с Доцевичем.

— Черти, столько же лет мы не виделись?! Как я рад вам! — пробасил Павел, подсевшим от волнения голосом.

— А как мы ждали этой встречи, Пашка! — обнимая за плечи друга, произнёс Антон. — Считай, полгода готовились.

— Думали, что Светлана тебя обломает, — насмешливо добавил Олег.

— Ты прав, Олежка, Светка стала моей головной болью. Она же опять рассчитывала затащить меня на какое-нибудь море… ну, чтобы проваляться на местном пляже весь отпуск. Насилу сдалась коварная женщина. А теперь, братцы, мы сами себе режиссеры! — со смехом прокомментировал ситуацию Павел, хлопнув при этом в ладоши.

— Паша, а ты стал солидным. Высокая должность требует нового статуса? — улыбнулся Антон, показывая на небольшой животик Доцевича.

— А, ерунда, Антоха, вспомним молодые годы, протопаем пешочком по горам, и вся солидность исчезнет!

— Ты вчера, чем занимался после прилёта? — поинтересовался Олег.

— Да я уже и прилетел-то собственно под вечер… наудачу рванул прямо в «Ангару» и что интересно нашлось место в отдельном номере. Гостиница нормальная, правда цены для нашего брата смешные, недельку проживёшь и без штанов останешься. Пока оформлялся и вечер наступил. Затем перекусил, немного прогулялся по городу, взял пива и обратно в номер.

Взглянув на Раскатова, Олег с трудом удержался от смеха.

— Други мои, я же договорился насчёт автобуса! — спохватился Павел. — Отъезжаем ровно в десять.

— Прямо до Хужира? — уточнил Олег.

— Ты уж загнул, до парома хотя бы. На той стороне будем уже договариваться.

— А вещи твои где? Уже десятый час, — заметил Антон.

— Вещи в гостинице под охраной, сейчас заберу. Пошли на ту сторону!

Оставив друзей возле гостиницы, Павел вошёл в здание, но не прошло и двух минут, как он появился с туристическим рюкзаком.

— Ну что, бойцы, двигайте за мной! — скомандовал Доцевич, направляясь в сторону стоянки микроавтобусов. Мужчины переглянулись и направились за Павлом, минуя ряды ожидавшего автотранспорта.

— Вот и наша техника, — объявил Доцевич и обратился к молодому буряту, по всей вероятности водителю ПАЗа:

— Эй, Алексей, грузиться уже можно?

— Да, проходите в автобус, расчёт сейчас, — на хорошем русском языке сказал парень.

— А если не довезёшь? — пошутил Паша.

— Куда я денусь! — весело ответил Алексей.

Рассчитавшись с водителем, они прошли в конец полупустого автобуса, где заняли свободные сидения. Антон успел заметить, как Олег переглянулся с миловидной шатенкой, расположившейся недалеко от них.

«Так, эскорт пополняется. А где же „друзья“ с той стороны? А вот и они», — размышлял про себя Раскатов.

Поглядывая в их сторону, двое крепких мужчин усаживались в соседний автобус. «Тёмных» можно было безошибочно определить по цепкому взгляду и характерной для них ауре.

«Прекрасно, театр постепенно обрастает персонажами, но собрались ещё далеко не все, главное же действие этого представления ожидается впереди, оно то и положит начало развязке», — продолжал оценивать ситуацию Антон.

— А почему у водителя такое имя? — полюбопытствовал Олег. — На Алексея он явно не тянет.

— Да Бог его знает, может, чтобы язык не ломать, или на самом деле так нарекли в детстве, — пожал плечами Доцевич.

Постепенно весь салон автобуса заполнился желающими посетить таинственный остров Ольхон. Пересчитав пассажиров, Алексей сверился со своими записями, и они тронулись в путь. Покружив по улицам города, автобус выехал на шоссе, где уже набрал крейсерскую скорость. Когда они съехали с основной трассы, дорога поползла вверх, а рельеф местности стал заметно меняться, вырастая впереди гребешками зелёных гор. По мере приближения к Байкалу природный пейзаж стал удивлять непостоянством: заросшие лесами горы вдруг сменялись степями и лысыми холмами, а грунтовую дорогу наперегонки брались сопровождать небольшие речушки.

Время в пути пролетело незаметно, водитель ограничился единственной остановкой, где все желающие смогли подкрепиться и оправить естественные надобности. В посёлке Сахюрта, недалеко от паромной переправы, автобус сбавил скорость и повернул к месту стоянки. После выгрузки друзья отошли в сторону, чтобы осмотреться. Вокруг них в ожидании следующего парома суетливо толпился народ, а вдоль дороги вытянулась длинная вереница автомобилей. Несмотря на летнюю жару с Байкала потянул прохладный ветерок, несказанно обрадовавший людей.

— Ну вот и прибыли, осталось добраться до Хужира, — удовлетворённо проговорил Доцевич.

— Так, я схожу, узнаю о расписании парома, — вызвался Олег. — Кто со мной?

— Пойдём, прошвырнёмся, — поддержал его Павел. — А ты, Антоха, на охране, бди.

— Ладно, топайте, — согласился Антон.

Когда ребята ушли Раскатов огляделся. Уже знакомая ему попутчица украдкой наблюдала за ним, а прибывшие следом представители другой стороны расположились в некотором отдалении, но так же держали Антона в поле зрения.

«Цирк, да и только. А если сейчас объявить во всеуслышание, что я собираю туристическую группу, то эти милые ребята, не задумываясь, заняли бы первые ряды желающих, — усмехнулся про себя Раскатов. — Интересно, как у них обстоят дела с транспортом на той стороне?»

Тем временем появились его друзья и ввели в курс дела.

— Гляди, вон паром уже отходит от того берега, через несколько минут будет здесь, — показал рукой Паша. — Ну, конечно, пока загрузят все машины, придется ещё немного подождать.

— Да, мужики, надо заснять Ольхонские ворота, — вспомнил Олег, доставая из рюкзака, фотоаппарат «Никон». — Говорят, красивое зрелище, не упустить бы…

— Кстати, Антон, этот пролив, отделяет сушу от острова и открывает путь к большому Байкалу, — со значимостью поведал Паша.

— Откуда такие познания?

— Местные просветили.

Они с интересом наблюдали, как паром подходил к причалу и осторожно состыковывался с аппарелью. Как только это произошло, оживлённый людской поток тут же устремился к сходням, увлекая за собой друзей. Прошло ещё некоторое время, пока не закончилась шумная погрузка дождавшихся своей очереди автомобилей, а затем паром задним ходом попятился от берега. Заполненная палуба напоминала пёстрый муравейник, охваченный познавательным любопытством, всюду была слышна разнородная речь, сопровождавшаяся особой эмоциональностью. Со всего мира люди стремились в эти места, чтобы запечатлеть незабываемые красоты великого чуда природы. Кроме российских граждан, отличавшихся хозяйской раскованностью, здесь находились говорливые китайские студенты, степенные супружеские пары из Германии, и англоязычные туристы, скорей всего из Северной Америки. В ожидании Ольхонских ворот Доцевич с Зориным заняли удачную позицию на верхней части лестницы, ведущей в кабину паромщика.

— Братцы, красотища-то какая! — раздался сверху восторженный голос Павла.

Пока его друзья успевали штамповать кадры, Антон с восхищением наблюдал за безбрежной далью могучего Байкала, открывшейся со стороны пролива.

Словно по натянутому канату паром уверенно приближался к загадочному острову, возвышающемуся над озером горными массивами.

На берегу Ольхона царила такая же суета ожидания, туристы уже перебравшие впечатлений островной жизни с нетерпением взирали на большую землю.

Снаряжение друзей временно перекочевало к торговой точке в виде бурятской юрты, и Зорин отправился на поиски транспорта.

— Эх, добраться бы побыстрее до места да посидеть за встречу, — мечтательно произнёс Паша, потягиваясь всем телом. — Ты как, Антон?

— Уволь, Паша, ведь я не пью, придется тебе напрягаться с Олежкой.

— Совсем, что ли?! — удивился Доцевич.

— Нет, бывает иногда, чисто символически…

— Ладно хоть так, а то я уже испугался за тебя, плохое подумал, недоброе, — съязвил Доцевич. — Да-а, Антоха, жизнь отшельника промыла твои мозги окончательно, не наш ты человек, не наш!

— Эй, шутник, не подначивай, не то в скоморохи запишу, — дружески пожурил его Раскатов. — Вон уже и Зорин довольный бежит, значит, срослось.

— Мужики, собирайтесь, я с транспортом договорился! — крикнул на бегу Олег.

Рюкзаки моментально взлетели на плечи друзей, и они поспешили к жёлтому микроавтобусу уже практически заполненному людьми.

Дорога оказалась несколько утомительной, неважная грунтовка и переполненный автобус не располагали для положительных эмоций, но всё изменилось, когда они сошли в Хужире.

— Фу… Слава Богу, свежий воздух! — отдувался от жары Павел. — Душегубка форменная — скажу вам, други мои.

— Это всё лирика, Паша. Что делать-то будем? — произнёс Олег и тут же стал предлагать разные варианты:

— Можно поискать пристанище на турбазах или в частном секторе.

— На пару ночей можно и у частников, — ответил Антон.

— Да какая разница, где спать, — пожал плечами Павел. — Давай, Зорин, поспрошай народ.

— Здравствуйте, — поприветствовал Олег, выходящую из магазина женщину. — Вы не подскажете, где здесь сдают комнаты?

— А вот прямо через дорогу, по-моему, у них есть места, — охотно ответила она.

— Спасибо!

Отворив калитку, Доцевич первым вошёл во двор.

— Хозяева дома? — спросил Павел и, не дожидаясь ответа, поставил рюкзак у цветочной клумбы.

На его голос со стороны огорода вышла женщина бурятка.

— Чего хотели, ребята? — спросила она с характерным говорком для этой местности.

— Нам бы комнату на пару суток, желательно с полным рационом, — пояснил Доцевич.

— Трое вас?

— Да, уважаемая, трое нас бродяг.

— Есть комната, там две кровати, но могу поставить третью.

— Идёт, ставьте! — махнул рукой Олег. — Больше никуда не пойду, устал болтаться в дороге.

— Как вас величать, хозяюшка? — поинтересовался Антон.

— Зовите Миля Петровна. Питание трёхразовое, пойдёт?

— Устраивает, лишь бы вкусно было, — деловито заявил Павел.

— У меня всегда вкусно.

Как только они расплатились, в их комнату внесли ещё одну кровать вместе с дополнительным пастельным бельём.

— Ну, что сказать… обстановка хотя и не спартанская, но в духе нашей молодости, — отметил Павел.

— Не отчаивайтесь, мой друг, недостаток невзгод доберём на маршруте, — сыронизировал Раскатов.

— Умеешь же ты, Антоха, разбередить душу воспоминаниями.

— Слушай, Пашка, а если бы вместо этой хижины за те же самые деньги тебе предложили фешенебельный отель с видом на озеро, в котором по вечерам скучают длинноногие и страстные амазонки — ты бы согласился поменяться? — с лукавой улыбкой поинтересовался Зорин.

— Искушаешь, Олежка, да? А собственно, почему бы и нет? Милое дело совместить приятное с полезным.

— Вот в этом вся твоя натура!

— Хватит лечить, Зорин! — рассмеялся Павел.

— Поглядите-ка у них здесь всё поставлено на широкую ногу, даже второй этаж пристроили, — сказал Антон, усаживаясь на кровать.

— А на что бы они жили тогда если б не туризм? — ответил Олег. — Рыбалка, да сдача комнат в летний период и всё… Рыбозавод практически развалился, а других рабочих мест на острове нет.

— Ладно, братцы, переодевайтесь, да пойдем осмотримся, — произнёс Доцевич.

Они выложили из рюкзаков вещи первой необходимости, распределили их по тумбочкам и переоделись в более лёгкую одежду.

— Надо бы спросить у хозяйки, во сколько у них по расписанию ужин, а то вдруг прогулка затянется, — напомнил Олег.

— Други мои, если ужин уже на подлёте, то давайте закуску попросим у Мили на вынос, сходим в магазин за бутылочкой, и посидим тихонько здесь. Как вы? — предложил Павел.

— А потом слегка поддатыми полезем на гору, — поддел его Антон.

— Ты-то у нас трезвенник, подстрахуешь, ежели чего, — быстро сообразил Доцевич.

— Всё, на выход! — скомандовал Олег, открывая дверь.

Они спустились во двор в надежде найти хозяйку и услышали в одном из помещений женские голоса:

— Валь, у тебя картошка сварилась?

— Минут через пять, готова будет, — послышался ответ.

— Тогда сразу же делай пюре.

— Ладно.

В этот момент из дверей столовой выглянула голова Мили Петровны.

— Миля Петровна, а во сколько у вас ужин? — спросил женщину Антон.

— Через тридцать минут готов будет, позовём сразу.

— А можно его завернуть нам с собой? — обаятельно улыбнулся Паша.

¬— Что посидеть хотите?

— Не без этого, с друзьями давно не виделись, надо бы отметить встречу.

— Можно, чего нельзя, — подумавши, ответила хозяйка. — Дам вам кастрюлю, стаканы и тарелки, только верните на кухню.

— Замётано, хозяюшка! — хлопнул в ладоши довольный Павел.

— Да, пока не забыл, а как нам пройти к Шаманке? — спросил Олег.

— Сейчас выходите и направо, затем снова направо, и идите до озера, там увидите.

Поблагодарив Милю Петровну, друзья отправились изучать окрестности посёлка.

— Ну что, братцы, сначала посидим, а потом к озеру потопаем, до ужина точно не успеем, — предложил Павел.

— Так и сделаем, — согласился Антон.

Пополнив необходимые продуктовые запасы, они вернулись обратно, а тем временем выполняя своё обещание радушная хозяйка «заворачивала» друзьям законный ужин.

Доцевич вытащил из сумки маринованные огурцы, сыр, бутылку водки и деловито заглянул в кастрюли.

— Так, посмотрим, посмотрим, чем же нас порадовала Миля… Ух ты! Котлетки мясные, пюре картофельное, салат, а здесь биточки творожные со сметанкой. Да-а, ужин на пять с плюсом!

— Антон всё равно котлету есть не будет, так что можешь забрать, — ехидно заметил Олег.

— И не побрезгую даже, заберу, если ты отказываешься. Запах, запах-то какой, чувствую — вкуснотища!

— А я думал, что ты жаренного Омуля ждал? — сказал Антон.

— До Омуля мы ещё доберёмся, как я понял, его здесь коптят на каждом углу.

— Всё, мужики, накладывайте закуску, пора уже и за встречу дёрнуть! — нетерпеливо проговорил Олег, разливая водку.

— Подожди, совсем с вами из головы вылетело! — вдруг вспомнил Павел, залезая рукой в свой рюкзак. — Для Антона тоже кое-что имеется, сливовица настоящая балканская, по случаю достал. Держи, полечись, болезный.

— Уговорил, доктор, попробуем твоей микстуры.

— Ребята, — уже со стаканом в руке, произнёс Павел, — нам есть, что вспомнить в этой жизни и есть за что вздрогнуть. Я рад видеть вас, братцы, не представляете как рад. Давайте за встречу!

Понимая всё и без слов, они выпили за незабываемые годы своей военной молодости. Потом был второй тост и третий, когда друзья молча встали, отдавая дань памяти погибшим. После чего, обняв своих друзей, Олег вполголоса запел их любимую в Афганистане песню:

A на войне как на войне

A нам труднее там вдвойне.

Когда взойдёт над сопками рассвет,

Мы не прощаемся ни с кем,

Чужие слезы нам зачем?

Уходим в ночь, уходим в дождь, уходим в снег.

Антон с Павлом дружно подхватили припев:

Батальонная разведка

Мы без дел скучали редко,

Что ни день — то снова поиск, снова бой

Ты, сестричка в медсанбате,

Не тревожься — Бога ради,

Мы до свадьбы доживем еще с тобой.

И уже вместе они продолжили песню:

A если так случится вдруг —

Навек тебя покинет друг,

Не осуждай его — война тому виной,

Тебе наш ротный старшина

Отдаст медали, ордена

В разведке заработанные мной.

Песня уже закончилась, но буквально на несколько секунд в комнате воцарилась тишина, каждый из них невольно думал о своём непростом прошлом.

Даже на мужественных глазах Павла заблестели слезы, и он немного сбивчиво заговорил:

— Знаете, братцы… вы не поверите, но ближе вас у меня никого не было… Нет, были, конечно, сослуживцы и товарищи, а друзей настоящих не было. Потом уже после «афгана» на первой «чеченской» я бывал в разных задницах, но тот бой в Регистане никак забыть не могу, стоит в памяти и всё тут… А, чёрт с ним, давайте выпьем за нас, за нашу дружбу!

Когда спиртное закончилось, они решили прогуляться к Байкалу.

Во дворе стало более людно, видимо, появились постояльцы, вернувшиеся с экскурсий и пляжа. Среди них Антон вновь увидел знакомую попутчицу. Она увлечённо беседовала, вернее всего с соседкой по комнате, но при появлении мужчин дамы прервали свой разговор и с интересом проводили их взглядами.

— Видали, какие милые особы поселились рядом? Глазками так и стреляли! — с воодушевлением отметил Павел, когда они вышли на улицу.

— А что бы Светлана сказала по поводу твоего игривого настроения? — вновь поддел его Антон.

— Так нет же её здесь, значит, ничего и не скажет.

— Ну ты и ловелас!

— Антоха, не лечи! Я приехал расслабиться от службы и напряжённого быта, а ты мне всё о нравственности, да о нравственности.

— Паша, а ты заметил, что здесь наблюдаются летние кафе? — на ходу спросил Зорин. — На обратном пути неплохо бы заглянуть.

— Непременно, друг мой, непременно.

Натоптанная тропинка круто поднималась в гору, увлекая друзей на вершину мыса Бурхан, о названии которого им поведал информационный щит, возвещавший о культурном значении памятника природы. На некоторое время они задержались у отвесного обрыва, созерцая незабываемый вид Малого моря.

— А вот и Шаманка! — крикнул Олег, указывая на беломраморную скалу, похожую на двойной горб верблюда.

— Будто врезана в озеро, — сумел оценить Антон.

— Ух, красотища! А пляжи-то, пляжи… Черноморскому побережью такие и не снились! — успевал восторгаться Павел.

Обходя окрестности мыса, они успевали любоваться Приморским хребтом, затаившимся в синеватой дымке на той стороне озера.

— Эй, вольношатающиеся, а меня внезапно умная мысль посетила, — напустил на лицо загадочности Антон.

— Ну давай, выкладывай, умник, — заинтересовался Доцевич.

— Перед тем как сесть за горы солнце отметится на озере световой дорожкой. Уже дошло? Потрясающее зрелище скажу я вам!

— Ты прав, на горизонте облаков практически нет, через пару часов можно будет сделать классные снимки, — встрепенулся Олег. — Я и фотоаппарат прихватил в отличие от вас.

— Положим, я свой забыл в хижине, а некоторые товарищи и вовсе не брали, — иронично отметил Павел.

— Если намекаешь на меня, то зря, я доверяю опытному фотографу, — тем же ответил Раскатов.

— Не надо оправдываться, иждивенец.

Безусловно, мыс являлся любимым местом для вечерних прогулок, люди неторопливо бродили по нему небольшими группами и поодиночке, вбирая в себя воздух священного места, а некоторые паломники с религиозной отрешённостью медитировали на мистическую скалу.

Раскатов оглянулся и увидел двух молодых женщин, медленно взбиравшихся в гору.

«А сейчас начнётся романтическое представление — „Паша на отдыхе“», — усмехнулся про себя Антон.

Как только незнакомки поравнялись с ними, Павел многозначительно произнёс:

— Как же мне везёт, только загадаю хорошее желание, а оно уже исполнилось… две прекрасные девы явились из ниоткуда.

— Неправда, всё гораздо прозаичней, — отозвалась на его шутку стройная блондинка, скользнув по мужчинам оценивающим взглядом, — мы поднялись на гору собственными ножками.

— Но какими!

— О-о, спасибо за комплимент.

— Поверьте, это чистая правда. Между прочим, моё имя Павел.

— А меня, тоже, между прочим, зовут Марина.

— Очень приятно. Марина, а мне кажется, что ваша подруга уж больно интригующе молчит. Может быть, вам, милая девушка, понравился кто-то из моих друзей? Я сейчас же представлю их.

— Я Анна, — ответила женщина. — А друзья у вас действительно симпатичные.

— Ну тогда всё просто замечательно! Девушки, вы нам не составите компанию? А то мы здесь впервые и немного теряемся без должного руководства.

— Могу нескромно предположить, что вы, Павел, точно не потеряетесь в этой жизни, — раздался насмешливый голос Анны.

Явная ирония в её словах ничуть не смутила Доцевича, и он без промедления представил своих друзей, до сего момента с интересом наблюдавших за бурно развивающимися событиями.

— Хорошо, мы готовы взять над вами шефство, но с одним условием, — кокетливо заявила Марина.

— Мы готовы выполнить любые ваши условия, оглашайте, — с серьёзным видом сказал Павел.

— Если вы будете себя скромно вести.

— Обязуемся! Я готов даже поручиться за своих друзей.

— Охотно верю, — улыбнулась Марина.

— А ты, Доцевич, за всех-то не ручайся, — включился в разговор Раскатов. — А вдруг между двумя началами искра пробежит? Ну, та самая…

— Да вы опасный человек, Антон! — рассмеялась Марина.

— Что вы? До моего друга Павла мне очень и очень далеко.

— Раскатов, не надо создавать мне антирекламу, — с лукавинкой во взгляде пробурчал Доцевич.

— Паша, я только поднимаю твой имидж.

— Мальчики, какие вы весёлые! — воскликнула Марина, многозначительно добавив:

— Вы мне уже нравитесь.

— Мы польщены этим, несомненно, но кто-то обещал нас просвещать, — после галантного хода намекнул Павел.

— Было такое обещание, — согласилась Марина. — Так с чего же начнём познавательную экскурсию?

— А вы что-нибудь знаете об истории мыса? — сразу же поинтересовался Олег.

— Не так уж и много… но знаю, что раньше Бурхан назывался Шаманским, в честь той одноимённой скалы, — ответила Марина, указывая рукой на Шаманку. — По народным поверьям в пещере скалы обитал дух хозяина острова, к сожалению, не помню его имени… Здесь даже совершались культовые жертвоприношения в честь этого духа, и жители острова всегда с суеверным страхом относились к этому святому месту.

— Значит, в скале до сих пор есть пещера? — уточнил Антон.

— Да, она даже сквозная, — произнесла, оказавшаяся рядом с ним Анна. — А когда шаманизм стал вытесняться буддизмом, пещера превратилась в культовое пристанище последних. Существует также легенда, что где-то возле Шаманки находится могила самого Чингисхана.

— Интересно. А давайте поднимемся туда, — предложил Павел.

Предложение вызвало общее одобрение, что не замедлило сказаться на решимости воплотить его в жизнь. Через минуту они уже спускались к подножию Шаманки.

— Ничего себе, какие валуны, разрушается скала от воды и ветров, — отметил вслух Антон.

Подъём в гору не вызвал особых затруднений даже у женщин и вскоре они добрались до входа в пещеру.

— Высота-то наверно поболее трёх метров будет, — проговорил Олег, осматриваясь внутри.

— Вы знаете, я слышала, что в былые времена женщинам запрещено было появляться здесь, — доверительно проговорила Марина.

— Да? Какая-то дискриминация! — возмутился Павел. — И почему же?

— Честно сказать я даже не помню — почему…

— Если пещера являлась культовым местом для язычников и буддистов, то эти намоленные камни пропитаны мощной духовной силой, — предположил Раскатов.

— Да брось ты, Антон, столько времени-то прошло! Что здесь могло остаться? — выразил сомнение Доцевич.

— Не скажи, Паша, не скажи… те люди были мудрее нас, и точно знали, что накопленная здесь энергия переживёт тысячелетия. Может быть, поэтому женщин и оберегали от непредсказуемых воздействий.

— Брр… мистика какая-то.

— А по-моему, это даже романтично… мужчины прошлого проявляли трогательную заботу о своих дамах, — высказала своё мнение Анна.

— А если серьёзно, вы не боитесь последствий? — спросил Олег.

— Я не суеверна.

— Думаю, что у современных женщин всё же есть иммунитет от древних заклинаний, — успокоил страсти Раскатов.

— Хотелось бы верить, — неуверенно произнесла Марина.

Несколько минут они провели в молчании, словно напитываясь ощущениями минувших столетий, а затем вышли с другой стороны скалы.

На вершине мыса всё оставалось без видимых изменений, группы отдыхающих так же неторопливо расхаживали по окрестностям, одни с познавательными целями, а другие просто наслаждаясь красотами природы.

— Если хотите можно прогуляться по пляжу, — предложила Анна.

— А я искупаюсь, — подхватил идею Антон.

— Сейчас же холодно, лучше завтра днём, — попыталась отговорить его Марина.

— Напрасно, Мариночка, вы его не переубедите, если он что-то решил, значит, так и будет, — просветил женщину Павел.

— Антон, вы действительно такой? — спросила Анна.

— Нет, в принципе я человек покладистый… но есть один недостаток — я очень люблю воду.

— Я тоже, — рассмеялась женщина.

Ощущая спиной пристальные взгляды, Антон, даже не оборачиваясь, знал, что они принадлежат «старым знакомым», сопровождавшим его в течение всего этого дня.

Прогулка босиком по мягкому прохладному пляжу превратилась в непередаваемое блаженство для уставших ног. А пьянящая чистота байкальского воздуха вместе с игривыми голосами и томными вздохами молодых женщин наполняли этот вечер уже совершено иным смыслом. Несмотря на вечернее время, люди не спешили домой, основная масса отдыхающих просто наслаждалась атмосферой этих удивительных мест, и лишь немногие смельчаки решались окунуться в холодных байкальских водах.

Антон разделся и бросился в озеро. Обожжённое холодом тело на какое-то мгновение сжалось, но затем по его коже полились приятные потоки тепла. Всё дальше уплывая от берега, Раскатов ощущал непередаваемую радость от встречи с могучей стихией, принявшей одинокого пловца в свои суровые объятия. Байкал будто оценивал силу Антона, проверяя его на прочность.

— Он же может утонуть, остановите его! — не на шутку встревожилась Анна.

— Нет, Антон не утонет, — ответил Олег, всё же снимая одежду. — А ты, Доцевич, остаёшься за старшего, и не забудь про солнечную дорожку, фотоаппарат в пакете.

— Вот так бы и всегда всё самое приятное поручали мне, — довольно произнёс Павел и по ходу не отказал себе в шутке:

— А вы плывите, ихтиандры, плывите, мы без вас не будем скучать.

— Павел, а что это за шрамы у Антона на груди? — поинтересовалась Анна.

— Война, милая, война…

Прогуливая по берегу женщин, Павел был явно польщён приятной обязанностью и как обычно в подобных случаях удивлял особым красноречием, развлекая своих собеседниц фирменными анекдотами и шутками. Но хотя они и были увлечены разговором, всё же время от времени успевали поглядывать в сторону уплывших мужчин, головы которых маячили вдалеке еле заметными точками.

Когда Антон с Олегом вернулись на берег, стало уже заметно темнеть.

— Ух, хорошо-то как! — воскликнул раскрасневшийся Зорин.

— Молодцы, сбежали в гости к морскому дьяволу, а девушек я один развлекать должен?

— Не ворчи, сейчас переоденемся и наверстаем упущенное, — весело произнёс Антон, направляясь к раздевалке.

Дождавшись друзей, Павел предложил скоротать прекрасный вечер в более раскованной обстановке.

Возражать никто из присутствующих не стал, и компания неторопливым прогулочным шагом направилась в сторону посёлка.

Облюбовав уютное кафе с открытыми окнами, они расположились за одним из столиков. На тот момент по соседству с ними уже отдыхали две подвыпившие компании не очень молодых людей.

— Что заказывать будем, дамы? — осведомился Доцевич.

— На ваше усмотрение, мальчики, мы вам доверяем, — очаровательно улыбнулась Марина.

Посоветовавшись, мужчины заказали рыбное барбекю из омуля, позы, различные салаты, ну и, естественно, спиртные напитки для себя и спутниц.

— Милые, мы сначала заказали позы, но потом что-то засомневались… Хоть съедобные они? — спросил Павел, возвращаясь к столику.

— О, это вкусное блюдо! Похоже на манты только готовится на кипящем жиру в закрытой кастрюле, — просветила его Марина, как оказалось искушённая в бурятской кухне. — Берите, не пожалеете.

— Понял, оставляем.

Когда заказ был выполнен, настал черёд торжественной части, и инициатором первого тоста как всегда был Павел:

— Вот ведь как бывает в жизни, ещё сегодня утром я и представить себе не мог, что наша суровая мужская компания украсится такими очаровательными девушками. Вы словно сказочные феи появились перед нашими удивлёнными очами и подарили нам этот незабываемый вечер. Давайте поднимем свои бокалы за приятные неожиданности, наполняющие нашу жизнь удивительным смыслом!

— Павел, какие прекрасные слова! Спасибо вам! — поблагодарила польщённая Марина.

— За вас, милые женщины! — поддержал его Олег.

— А вы давно знакомы со своими друзьями? — чуть позже спросила Анна у Раскатова.

— Да, мы дружим уже много лет ещё с военного училища, — ответил Антон. — Правда, Паша был постарше нас на год, но мы вместе занимались спортом, с него-то всё и началось. А потом мы вместе служили.

— Между вами такие трогательные отношения, чувствуется, что вас многое связывает.

— Вы правы, Аня, нас действительно связывает очень многое.

Тем временем остальные члены компании обсуждали интересующие их вопросы.

— А как вы планируете свой отдых? — спросил Марину Павел.

— Если честно, то хотелось бы поездить с экскурсиями по Ольхону, побродить по окрестностям, ну и поваляться на пляже, если погода позволит. А вы?

— Ох… а нам предстоит протопать пешком по всему этому острову, — вздохнул уже захмелевший Павел, — маршрут определён, цели ясны, задачи понятны, осталось лишь их реализовать.

— Вы что по восточному побережью хотите пройти?! — изумилась Марина. — Да там же одни горы и троп практически нет…

— Пройдём, не в первый раз. Всё будет по полной туристической программе с рюкзаками, палатками и ночёвками у костра, — заверил Олег.

— Жаль, жаль, что придётся так скоро расстаться, — с сожалением произнесла Марина. — Я-то думала, что вы нам составите компанию.

— А может, братцы, действительно, ну его этот туризм! — поддался романтическому настроению Доцевич. — С нашими прекрасными дамами мы точно скучать не будем.

— А на сколько дней вы рассчитываете здесь задержаться? — спросил у женщин Антон.

— Ну, я дней на восемь, десять… не знаю как Аня, — ответила Марина, поглядывая на новую подругу.

— Я так же.

— Вот видишь, Паша, ничего ещё не потеряно, через трое суток мы вернёмся и вновь составим девушкам компанию.

— Уговорил, чертяга! — махнул рукой Павел. — Милые, а вы нас дождётесь?

— А как же, будем ждать с нетерпением, — многообещающе улыбнулась Марина.

В эту минуту в зале зазвучала лирическая мелодия, которая напомнила мужчинам о ещё одной приятной обязанности на отдыхе.

— Аня, вас можно пригласить? — спросил Раскатов.

— Да, конечно.

Как только руки Анны легли ему на плечи, он вдохнул чудесный запах её волос и ощутил непонятную волнующую близость. Опьянённая танцем, Анна чувствовала то же самое, лёгкое головокружение сроднилось с трепетом её сердца, и она уносилась с Антоном куда-то далеко — далеко…

Рядом о чём-то шептались Павел с Мариной, всё настойчивее отдаваясь языку чувственных объятий.

Но песня очень быстро закончилась.

— Спасибо, Антон, — почти прошептала Анна, заглядывая ему в глаза.

Раскатов взял женщину за руку и отвёл к столу.

— Скучаешь? — спросил он оставшегося без пары Зорина.

— Вами любуюсь.

— Следующий танец я могу подарить вам, Олег, — предложила ещё не пришедшая в себя Анна.

— С удовольствием, Анна.

Вновь заиграла музыка, и танцевальная площадка пополнилась отдыхающими с соседних столиков.

«Анечка, а ты ведь раскусила меня. У тебя прекрасная интуиция, да и расслабился я что-то сегодня, — подумал Антон. — Хорошая ты, настоящая, даже чем-то напоминаешь Сатену».

Следующая песня заметно ускорила музыкальный ритм, собрав танцующих в круг.

— Эй, хватит сидеть, пойдёмте все танцевать! — призвала импозантная дама разомлевших от спиртного мужчин своей компании.

— Антоха, иди к нам! — крикнул Павел.

На что Раскатов отрицательно махнул рукой, не прерывая своих размышлений.

«Что-то я уже стал уставать от этих пикников и вечеринок, одно радует, что скоро всё закончится, — вздохнул Антон. — Эх, люди, люди, отчего же вы так тянетесь к радостям безумных застолий? Неужели утренние похмелья ничему вас не учат? И радости ли это?.. Так, один самообман… Ладно, завтра мы точно никуда не уйдём. Сначала парни будут отходить от сегодняшнего веселья, затем мы займёмся закупкой продуктов. Да, выйдем только послезавтра. За день дойдём до Хобоя, там и заночуем. Но, скорее всего, первая ночь пройдёт спокойно. Всё решится там, где я и предполагал, во время ночёвки на восточном побережье».

Танцующие люди вновь разбились по парам, уплывая в ностальгическом бризе песни хорошо известной среднему поколению:

Нить в прошлое порву,

И дальше — будь что будет,

Из монотонных будней

Я тихо уплыву.

На маленьком плоту,

Лишь в дом проникнет полночь,

Мир, новых красок полный,

Я, быть может, обрету.

Ну и пусть

Будет нелёгким мой путь,

Тянут ко дну боль и грусть,

Прежних ошибок груз.

Но мой плот,

Свитый из песен и слов,

Всем моим бедам назло,

Вовсе не так уж плох!

Сторонний наблюдатель мог бы принять поведение Анны и Олега за лёгкий флирт, обычно возникающий в танце между мужчиной и женщиной, так могло показаться многим, но только не Антону. Он отчётливо слышал каждое слово их разговора.

— Аня, ты останешься здесь, и будешь дожидаться нашего возвращения, — прошептал на ухо своей партнёрше Олег.

— Может, ты уговоришь ребят, и возьмёте меня с собой?

— Как ты это себе представляешь? Даже пытаться не буду.

— Олег, ты разве не понимаешь?.. Он не тот за кого себя выдаёт. Мы же ничего не знаем о его намерениях.

— Я давно об этом догадываюсь. И что с того?

— Ты же знаешь, я хороший аналитик, и вдвоём надёжнее, та сторона тоже готовится.

— Аня, мы с тобой только внешний фон, ширма, кроме нас есть другое прикрытие, так что не переживай.

В приподнятом настроении ближе к часу ночи они вышли из кафе и направились к дому Мили Петровны. Как бы невзначай Анна оказалась рядом с Раскатовым.

— Антон, вы знаете, ваше путешествие сильно заинтриговало меня, — начала издалека женщина, — романтика походов по природе, таинство ночных костров, всегда привлекали меня… Это же так здорово!

«Какая же ты упорная, Анечка», — про себя отметил Раскатов.

— Да? Для женщины это не совсем обычно, — уже вслух произнёс он.

— Зря вы так… и среди нас много искателей приключений. Лично меня всегда занимало всё необычное и непознанное.

— Анечка, вы наверно в детстве любили читать — Жуля Верна и Фенимора Купера?

— Антон, не смейтесь я же серьёзно! Я хочу напроситься к вам в компанию, не бойтесь за меня я выносливая, обузой не буду.

— Хм… вы знаете, Аня, такое решение созрело у нас уже давно, я даже не стану вспоминать обо всех обидах близких нам людей, не желавших этого, но даже их мы сумели убедить. Извините, Аня, но мы пойдём втроём.

— Я всё поняла.

— Не обижайтесь, мы же скоро вернёмся, а там найдём маршруты где-нибудь в окрестностях и обязательно походим вместе.

— О чём это вы, а? — заинтересовался Павел, услышав обрывок разговора.

— Всё, уже проехали, — успокоил его Раскатов.

Попрощавшись с женщинами, Зорин с Раскатовым отправились спать, а Павел, не оставляя надежды на романтическое свидание, остался с Мариной.

Появился Доцевич только с рассветом и, не раздеваясь, без сил упал на кровать. В тот момент, мирно посапывающий Олег, уже досматривал очередное сновидение. Раскатов же исключительно для видимости пролежал до шести часов, а затем направился к рукомойнику. Приведя себя в порядок, он накинул на шею махровое полотенце и лёгкой трусцой побежал к Байкалу. Остывшая за ночь вода только добавила Антону положительных эмоций. Отплыв метров сто от берега, он будто почувствовав что-то, оглянулся и увидел, как в озеро вошла женщина. Антон развернулся и поплыл ей навстречу.

— Ты с ума сошла! — крикнул он, поравнявшись с Анной.

— Я… я просто хотела… попробовать, — через силу говорила она.

— Давай быстро назад!

На продуваемом ветром берегу Анна задрожала, как осиновый листочек и Антон принялся растирать её тело полотенцем. Когда тело покраснело, он обнял ее, выпуская из себя тепло. Женщина доверчиво прижалась к его груди и затихла.

— От тебя идёт такой жар, — негромко произнесла она, — я уже и согрелась…

— Просто я очень горячий мужчина.

— Да, я успела это заметить…

Антон выпустил её из своих объятий и произнёс:

— Аня, пора идти.

— Пожалуй… пойдём, — почему-то с неохотой ответила она.

Пока Анна одевалась, Антон незаметно наблюдал, как она облачала в одежду своё гибкое тело.

— Какие у вас сегодня планы? — спросила по дороге женщина.

— Планы будут зреть, когда разбужу остальных полуночников, но подозреваю, что сделать это будет нелегко.

— Сочувствую, — улыбнулась она. — А потом?

— Завтра мы уходим, значит, будем запасаться провиантом, и комплектовать рюкзаки.

Во дворе дома они поздоровались с Милей Петровной, руководящей работами по кухне и разошлись по своим комнатам.

— Подъём, спящие души! — крикнул Антон, прикрывая за собой дверь. — А то завтрак проспите.

Со стороны кровати Олега послышалось лёгкое шевеление, и заспанный голос осведомился:

— А когда э-э… завтрак?

— Через сорок минут.

— Тогда я ещё полежу… немного, — успокоился Олег и зевнул.

Доцевич же ответил лишь звучным похрапыванием.

Так и не добудившись Павла, друзья направились в столовую.

— А третий-то где? — с хитринкой в глазах поинтересовалась хозяйка.

— Эх, Миля Петровна, даже не спрашивайте, — вздохнул Раскатов. — Потеряли мы парня на время, потеряли…

— Воздух у нас чистый, надышался, поди?

— Можно и так сказать, — улыбнулся в ответ Олег.

В столовой они буквально столкнулись с Анной и вместе сели за стол, где уже завтракала женщина с маленьким сыном.

— Неужели не удалось разбудить подругу? — спросил Олег.

— А вам? У вас ведь такая же проблема, — в том же тоне ответила Анна.

— И не скоро удастся, — предположил Антон. — Зато мы с Анечкой успели искупаться в Байкале.

— Уже с Анечкой, значит? — удивился Зорин.

— Именно так. Дрыхни дольше, тогда вообще всё пропустишь.

Безобидные шутки лишь подняли настроение собеседников, развеселив даже молодую маму.

— А за продуктами, когда вы собираетесь? — поинтересовалась Анна.

— Как только, так сразу, — нашёлся Зорин.

— Олег, а если серьёзно? — не сдавалась женщина.

— Когда, Антон?

— Сейчас и пойдём, — быстро определился Раскатов.

— Я с вами.

— Кстати, пива прикупить нужно для некоторых товарищей, а то проблем не оберёмся, — напомнил Олег. — Да и я бы не отказался.

После возвращения из магазина друзья нашли Павла в таком же положении.

— Подъём, пиво приехало, разбирай! — нарочито громко крикнул Олег.

— Пиво?.. Это мне сейчас нужней всего, — прохрипел Доцевич, тут же соскочив с кровати, и принялся с жадностью опустошать бутылку.

— Ух, хорошо! — выдохнул он уже с повеселевшими глазами.

Примером друга воспользовался и Зорин.

— За новую жизнь, — объявил он.

— Может быть, лучше за трезвую? — шутливо заметил Антон.

— Э-э, мы этого не утверждали… новая жизнь — не значит трезвая, — уточнил Павел.

— Ты лучше расскажи, как провёл вчера ночь? — с подвохом полюбопытствовал Олег.

— Братцы, скажу я вам… Мариночка такая бесподобная женщина! Даже в поход расхотелось идти.

— Ты эти фокусы брось! — остудил его игривое настроение Раскатов. — Раз договорились должны идти, у тебя ещё будет уйма времени, чтобы насладиться её обществом.

— Ладно, ладно, пошутить нельзя.

— Завтра отбываем в восемь часов, так что сегодня никаких возлияний, — предупредил всех Антон.

— Но пиво-то хоть можно? Антоха, ты совсем деспотом стал в своём Тибете! — возмутился Доцевич.

— Чёрт с вами, в разумных количествах пиво допускается, но учтите, только в разумных.

— А как определить философский смысл разумности… ну, или её меру? — задумался Олег.

— Интуитивно, пока ещё помнишь имя любимой женщины! — хлопнул в ладоши Павел.

— Паша, а если у тебя не одна такая? — проговорил Раскатов, пряча в глазах усмешку.

На несколько минут комната разразилась неподдельным хохотом.

Начало следующего дня отметилось суетой сборов, друзья позволили себе перевести дух, лишь убедившись в готовности своего снаряжения, и только после этого наполненные под завязку рюкзаки переместились к входным дверям. Попрощавшись с новыми знакомыми, они взяли курс на север острова в сторону мыса Хобой. Просёлочная дорога повела их вдоль западного побережья, а чуть позже они свернули в сосновый лес, продолжив свой путь по тропам своих многочисленных предшественников.

— Сосенки-то низкорослые, не сравнить с материковыми, — заметил Павел.

— Чего ты хотел? Постой-ка под такими ветрами, остров ими насквозь продувается особенно осенью и зимой, — рассудил Олег.

Миновав лес, мужчины вышли в степную зону, изрезанную дорогами и туристическими тропами, которые уходили к видневшимся вдалеке холмам.

Когда они остановились на первый привал, Зорин поднял довольно злободневную тему для разговора:

— Знаете, мужики, что больше всего меня бесит в нашем народе?

— И что же? — заинтересовался Павел.

— Да свинство, элементарное человеческое свинство! Вокруг такая красота, а люди и здесь норовят нагадить.

— Олежка, о чём ты?! Ведь мы азиаты с раскосыми и жадными очами, как говорил один великий поэт.

— А думать слабо? Человеку же свойственно думать, тем он и отличается от животного, — поддержал Олега Раскатов.

— Думать? А когда нечем! — рубанул воздух рукой Павел — Очнитесь, о какой культуре вы говорите?

— Обидно всё же за наших людей, — с сожалением сказал Олег. — Вот европейцы такого бы себе не позволили, они умеют ценить красоту.

— У нас слишком много красоты и велики её просторы, чего их жалеть, не убудут же. А в Европе каждый природный уголок уже чудо, и этим всё сказано, — резонно заметил Антон.

Да, ты прав, к чуду нормальные люди относятся с благоговейным трепетом, — согласился Зорин.

— Культура, нравственность… А знаете, как тошно и обидно было в Чечне, когда нас с потрохами сдавали высокие начальнички?! — будто от боли прокричал Павел. — Как проститутки, ради паршивых «бабок» и политических интриг! Нам-то на своём веку всякого довелось повидать, но пацанов этих жалко. Им-то во что верить, если жизнь начинают познавать со лжи и предательства? А вы говорите о человеческой культуре. Вот она — вся!

— Всё, Паша, не заводись, — попытался успокоить его Антон, хлопнув по плечу, — хотя ты полностью прав. Но я почему-то уверен, что все будут судимы по заслугам, рано или поздно, поверь, Паша.

— Твоими бы устами, Антон, твоими бы устами…

Следующий привал их ожидал после прохождения первой половины запланированного дневного маршрута.

В обозначенном на карте месте перед друзьями открылась небольшая бухта с резким очертанием береговой линии и узкой полоской песочного пляжа.

— Искупаемся с дорожки и двинем дальше, — предложил Антон, сбрасывая тяжёлый рюкзак.

— Принято, — поддержал его Павел, — за одним и перекусим.

— Да, солнце сегодня палит как в Адлере, — сморщился Олег, вытирая рукой пот с покрасневшего лица.

— Ты же южанин, Олежка, тебе солнце должно заменять всех родственников. Это мы с Антоном дальневосточники обмороженные, к холоду больше привыкшие.

Зная шутливый нрав своего друга, Олег лишь улыбнулся.

Сбросив одежду, мужчины наперегонки побежали к воде, оставляя за собой следы на песке и фонтаны холодных брызг. Потом они перекусили и позволили себе немного понежиться на пляже.

— Следующий привал нужно делать уже у Саган-Хушуна, от него рукой подать до Хобоя, — сказал Олег, рассматривая карту острова.

— На Хобое можно остановиться на ночёвку. Как думаете? — проговорил Антон.

— Есть резон, если к сумеркам на Хобой притопаем, бросим свои косточки там. Какой смысл переться дальше по темноте? — поддержал его Павел, докуривая сигарету.

— Я тоже не против, — сказал Зорин.

Согласовав дальнейший маршрут, они вновь двинулись на север.

Когда мужчины подошли к Саган-Хушуну, солнце уже висело над Приморским хребтом.

— Ну что, братцы, передохнем немного и сделаем последний рывок, — произнёс уставший, но не потерявший бодрости Доцевич.

Тот час же измучившие спины рюкзаки полетели на землю.

— Давайте побродим немного, говорят, здесь места красивые, — предложил Олег.

— Можно и побродить, — согласился Раскатов.

— А как Саган-Хушун ещё называла Марина — «Белый мыс»? Интересно почему? Он же больше на красный похож, — озадаченно произнёс Павел.

— Паша, это красный лишайник, он любит расти на скалах, — проинформировал друга Антон.

Неподалёку от них собиралась группа туристов, прибывших на пассажирском УАЗе.

— Наверно, в Хужир возвращаются, — предположил Олег. — Скорей всего это последняя экскурсия, ночью-то вряд ли кто поедет.

— Похоже, — кивнул Антон.

В тот момент Павел уже направлялся к машине, возле которой толпились люди.

— Здравствуйте! А вы не подскажете, почему мыс называют — «Белым»? — обратился к экскурсантам Доцевич.

— Это он со стороны Байкала выглядит как беломраморный, а с суши вы этого не увидите, — ответил доброжелательный мужчина в очках.

— А-а, понятно. Спасибо за информацию.

— Да не за что. А вы пешком путешествуете?

— Ага, пешком топаем, вот решили грехи молодости с друзьями вспомнить.

— Хорошее дело, а я всё собираюсь да никак не решусь.

— Мы просто сильно захотели.

— Вы правы. Удачи вам!

— И вам счастливо добраться, — ответил Павел.

Когда последние туристы скрылись из видимости, то на какую-то минуту округа замерла в тишине… Но вдруг Саган-Хушун заговорил звуками байкальской природы: шум налетевшего ветра таинственно перекликался с волнами, бьющимися о скалы мыса и с пронзительным криком белых чаек.

Побродив по окрестностям, они оставили на память необыкновенные снимки, а затем продолжили свой путь, двигаясь вдоль Саган-Хушуна.

Остаток дневного маршрута уже проходил через лес. Миновав его, мужчины наконец-то вышли к самой северной точке острова подле изогнувшегося в томной неге величественного мыса Хобой. Уже смеркалось, и друзья поспешили на каменный гребень мыса, напоминавший огромный клык зверя. Перед их взором открылась удивительнейшая панорама сказочных байкальских просторов, где за нескончаемой синевой озерной глади скрывался его северо-восточный берег, а на западной стороне возвышался темнеющий Прибайкальский хребет.

Словно заворожённые они любовались неповторимой красотой, не в силах выразить свои ощущения.

— Да, братцы, ради этого стоило ехать и топать десятки километров, — нарушил молчание Павел.

— А ты ещё вчера упирался, всё с Мариной норовил остаться, — поддел его Олег.

— Ну и Марина здесь не помешала бы…

После этих слов на могучем клыке мыса раздался заразительный мужской смех, уносящийся в пелену сумерек.

— Всё, мужики, пошутили и хватит, — остановил друзей Антон, — ночь на подходе, пора разбивать лагерь.

— Ты прав, пойдём определяться с ночёвкой, — деловито согласился Доцевич и, не мешкая, направился в обратную сторону.

Спустившись в молодой лесок, путники облюбовали ровную площадку со старым костровищем.

— Да уж, с дровишками-то здесь проблема, — разочаровано произнёс Антон, — придётся собирать по всей округе.

— Не дрейфь, палатку поставим и поможем наскрести, — успокоил его Павел, вытряхивая из мешка палаточные принадлежности.

Пока Зорин с Доцевичем занимались установкой палатки, Антон углублялся в лес, подсвечивая себе дорогу фонариком.

Впереди в сотне метров он увидел блеск огня, но когда осмотрелся внимательнее, то обнаружил ещё не одну костровую точку.

«Значит, мы уже не одни. Интересно, когда и на чём приехали наши сопровождающие?»

Просканировав местность, он обнаружил интересующие его группы преследования.

«Да, неожиданные сюрпризы не оставляют нас, — усмехнулся Антон, — ладно, с вами, ребята, разберёмся завтра».

К моменту возращения Раскатова недалеко от костровища успела вырасти палатка, а его друзья в это время с энтузиазмом разбирали провиант.

— Вот всё что нашёл, — отметился Антон, бросая на землю охапку сучьев.

— Не густо, — хмыкнул Олег. — Ты пока разжигай, а мы ещё поищем. Хотя бы тушёнку подогреть.

— Если голоден и так слопаешь, — съязвил Павел.

— Съем, конечно, но всё-таки тёпленькая лучше…

— Убедил, чертяга!

После того как продукты заняли своё место на плащ-палатке, Доцевич с Зориным отправились на поиски дров, а Антон принялся разжигать костёр.

А когда они вернулись подогретая тушёнка уже аппетитно шкварчала жирком, возбуждая голодное воображение истомлённых мужчин. В мгновение ока на импровизированном столе появилась плоская фляжка и не замедлила поделиться своим содержимым с кружками друзей.

— Для крепкого сна, други, — торжественно объявил Павел.

— Ты и без водки, как убитый спать будешь, — резонно заметил Антон.

— Э-э не скажи, Антоха, водка — она душу греет…

После утомительного пути ужин им показался необычайно вкусным. Разомлев от сытой усталости, они всё же просидели около часа возле костра, делясь дневными впечатлениями. А после решили бросить жребий, чтобы распределить часы дежурства.

— Как думаете, по два с половиной часа нормально будет? — спросил Зорин.

— Можно и так… выспимся, — прикинул в уме Павел и затянулся сигаретой.

— Ладно, Пашка, пойдём спать, Антон у нас первый на фишке, — позвал зевающий Олег.

— Антоха, бди добросовестно, чтобы враг не потревожил наш богатырский сон, — успел ещё в шутку проинструктировать Павел.

— Давайте уже, дрыхните.

Зорин с Доцевичем довольно быстро исполнили все свои естественные нужды и забрались в палатку, а Антон вновь отправился на поиски дров.

Какое-то время Олег ещё боролся со сном, пытаясь контролировать ситуацию, но и его сморила усталость, через несколько минут из палатки уже доносился дружный мужской храп.

Поддерживая костёр, Раскатов с интересом наблюдал за огненными искрами, с треском вырывавшимися из пламени и даже нашёл в этом аналогию:

«Словно души стремящиеся в небеса… так же неудержимы и таинственны».

Позже он устроился поверх спального мешка и стал наблюдать за звёздным небом. Величественная картина надземных миров уже не раз обостряла его интуицию, вот и сейчас Антон почувствовал, как тайна будущего приоткрывала свои двери его видению.

Ночь прошла на удивление спокойно, а в половине восьмого их разбудил бодрый голос Павла:

— Подъём, бойцы! Оправить естественные надобности, на зарядку и умываться!

— Да пошёл ты, шутник чёртов, под самое ухо орёшь! — сонно возмутился Олег.

— А иначе вас не добудишься, — нисколько не обиделся Доцевич.

Через сорок минут туристическая группа уже была в полной готовности продолжить свой путь.

Первый этап намеченного маршрута уводил друзей вдоль побережья через северную оконечность острова к восточному берегу. Особо не задерживаясь возле мест туристических паломничеств, они вышли через восточное побережье к обширному пляжу, за которым возвышался горный хребет.

— Всё, привал, мужики! Передохнём немного и поползём наверх, — объявил Антон.

— Привал, так привал, — согласился Павел, скидывая с плеч рюкзак.

— Пошли купаться! — позвал Олег, сбрасывая с себя промокшую от пота одежду.

Уговаривать долго друзей не пришлось и через минуту они уже барахтались в водах Байкала.

— Ух, водичка-то здесь ещё круче! — крикнул из воды Зорин. — Все члены сводит!

А Павел не без иронии заметил:

— Лишь бы главные не обморозить. Но Антохе это уже не грозит.

— Ты думаешь?

— Интуиция, брат, интуиция.

— А-а… Ты как хочешь, но я за ним не поплыву, — сказал Олег.

— Ага, и мне что-то в напряг.

Вначале из воды выскочил Доцевич, а следом за ним и Зорин. Мужчины интенсивно растёрли себя полотенцами и немного погрелись в движении, после чего улеглись на песок, продолжая оживлённо беседовать. А чуть позже появился раскрасневшийся от ледяной ванны Раскатов.

— Слушай, Антон… пока ты плавал, мы с Олежкой немного поспорили, — издалека начал Доцевич. — Рассуди-ка нас бестолковых, какой орган дороже всего мужчине?

— А ваши предпочтения? — с хитринкой во взгляде покосился на них Раскатов.

— Ну, о моём мнении ты догадываешься, наверно… И не надо, Зорин, посмеиваться! Я хоть и не силён в медицине, но представляю, где находится жизненная сила мужчины. А вот Олег утверждает, что без мозгов мужику просто не обойтись.

— Насколько я знаю, мозги находятся в составе головы, а голова это часть тела, но не орган, так что ваш спор не по существу, друзья мои.

— Допустим. А если в принципе рассудить?

— Паша, вот если бы твою мужскую силу соединить с мозгами Олега, то всё остальное тебе было бы без надобности. А мне обморожение не грозит. Ты же это хотел услышать?

— Ну ты даёшь! Как догадался-то?! — глаза Доцевича расширились от удивления.

— У тебя же на лице всё написано.

— Я же говорил тебе, Пашка, что он нас раскусит.

Поначалу признание Антона привело друзей в некоторое замешательство, но потом они дружно расхохотались.

Подсушив одежду, мужчины стали готовиться к самому сложному участку маршрута. Помня о том, что восточное побережье острова большей частью состояло из горных массивов, круто обрывавшихся к озеру, друзья постарались заполнить все свободные ёмкости водой. После осмотра снаряжения они разложили карту и стали изучать дальнейший путь к мысу Ижемей, венцом которого была гора Жима, самая высокая вершина острова.

— Мужики, я слышал от местных, что Жима одно из самых святых и таинственных мест у бурятов, — вдруг вспомнил Олег, — и в прошлом на ней шаманы проводили обряды жертвоприношения.

— Братцы, а может быть и нам что-нибудь пожертвовать духам? — с хитрющей улыбкой предложил Доцевич. — Зорина, например…

— А почему не тебя? — не согласился Олег.

— Нет, меня нельзя, — покачал головой Павел.

— Это почему же, Паша? Вроде комплекцией тебя судьба не обидела.

— Дело не в том… просто одному человеку я пообещал вернуться. А если я не выполню обещания, смогут ли духи острова принять лжеца?

— Если ты Мариночку имеешь в виду, то смогут, Доцевич, ещё как смогут! Эта милая особа ещё вчера забыла о твоей персоне, так что можешь совестью не мучиться.

— Как знать, Зорин, как знать…

— Эй, остроумы, хватит паясничать, пора работать! — одёрнул их Раскатов.

— И то верно, Антоха, топать нам ещё далече, — согласился Павел.

Какое-то время друзья корпели над картой, ориентируя предстоящий маршрут по рассчитанному азимуту, а затем по старому русскому обычаю присели на увесистых рюкзаках.

— Вперёд, бойцы, на Жиму! — вскоре скомандовал Павел, поднимая своих спутников.

— Ну, с Богом, — выдохнул Зорин.

После того как рюкзаки улеглись на плечи мужчин, они по привычке попрыгали, приноравливаясь к нелёгкой ноше, и направились на юг острова.

Уже несколько часов они всё выше и выше забирались в горы, сбивая дыхание, и с ностальгической тоской вспоминали о степных тропах. С каждым метром подъёма их рюкзаки будто наливались свинцовой тяжестью, обжигая лямками плечи путников. А привалы, на которых друзья уже с трудом успевали переводить дыхание и восстанавливать забитые мышцы, становились всё длиннее. Даже разговоры в пути практически прекратились, лишь иногда они обменивались короткими репликами, чтобы уточнить маршрут.

Возле самых подступов к вершине они решились на очередной привал. Сбросив непомерно тяжёлые рюкзаки, мужчины в изнеможении упали на землю. Несколько минут они пролежали без движения, не желая даже разговаривать.

— Как самочувствие, Паша, наследство не поубавилось ещё? — первым нарушил молчание Антон.

— Ты про это? — вздохнул Доцевич, похлопывая по опавшему животу.

— Ну да.

— В норме уже. Но скажу я вам, братцы… такие прогулочки чреваты.

— А в былые годы скакал по горам как резвый архар, — напомнил Олег.

— Э-э, то раньше было, Олежка, а теперь мы уже далеко не пацаны. Молодость, молодость, где же ты?

— А всё-таки, ребята, здорово, что мы собрались вместе, — улыбнулся Раскатов, — когда ещё доведётся…

— Кто спорит, Антоха? Я когда увидел вас, будто в прошлое окунулся, — ответил Доцевич. — Жизнь ведь она такая штука, крутит, вертит нами, а просветов-то мало… А теперь вот оно прошлое рядом со мной.

— И в той жизни, Паша, всякое бывало, — заметил Зорин.

— Да брось ты, Олежка! В нашем прошлом не было ерунды, теперь я это знаю, всякое бывало, не спорю, но худого точно не было.

— Ты прав, Паша, — согласился Раскатов, — ерунды в этой жизни не бывает, а всё что примерили к себе, останется с нами.

Немного поплутав, они всё же вышли к расчётному месту, где должен был находиться пик Жимы.

— Мужики, поглядите! — крикнул Олег, преодолевая одышку. — Камушки сложены в кучи, как на Хобое, наверно, мы где-то рядом.

— Вот она Жима, — указал Антон на белую скалистую шапку, выглядывающую из окружения сосен.

— Да, похоже, что дошли, — облегчённо вздохнул Павел.

Поднявшись на самую вершину, они стали осматривать округу.

— Святые места, что же они таят в себе? — задумчиво произнёс Зорин.

— Дух прошлого, Олег, лишь только его память, — ответил Раскатов.

— В таких местах, ребята, невольно задумываешься о смысле жизни… о вечности.

— Рано тебе, Зорин, думать о вечности, — усмехнулся Павел, — поживи ещё на грешной Земле.

— Да я не только об этом, Паша, я вообще….

— Братцы, мне вот интересно, чем же шаманизм отличается от других религий? — полюбопытствовал Доцевич.

— Решил поменять веру? — поддел его Зорин.

— Не доставай, Олежка, я серьёзно.

Спрятав улыбку, Раскатов окинул взглядом своих товарищей и произнёс:

— Насколько я знаю, шаманизм, как и некоторые религии, признаёт существование трёх миров, только они называются мирами духов: нижний, земной и божественный. Но в нём нет такого понятия как единобожие в отличие от того же христианства, поэтому верящие в духов природы и называются язычниками.

— Да, я тоже читал где-то об этом, — вспомнил Зорин, — а шаманы выступают как посредники между этими мирами, что-то вроде проводников человеческих душ.

— А, значит, все эти жертвоприношения и ритуалы ради того чтобы манипулировать духами? — предположил Павел.

— Скорей, не чтобы манипулировать, а договариваться, — уточнил Зорин.

— Не вижу разницы, — пожал плечами Доцевич.

— Напрасно, Паша, разница есть… ведь люди же не зря относились к духовным мирам с трепетным суеверием, они считали их непостижимыми и всемогущими, но они так же знали, что эти миры могли быть опасными для них, поэтому и задабривали, как могли. А ведь если разобраться, то всё сущее и есть тот самый дух, а мы его неотделимая часть, — попытался пояснить другу Раскатов.

— Но тогда я не понимаю, какая религиозная точка зрения справедливей?

— Возможно, правы те и другие. И если предположить, что Бог это коллективный разум, питающийся от бесчисленных миров, то не будет и противоречия.

— Ну вы и загрузили меня! Но что-то в этом есть, есть, несомненно.

— Вот, правильно, Паша, вместо того чтобы строить интимные планы, лучше подумай на досуге об этом, — посоветовал Олег.

— Зорин, не лезь под кожу, я сам знаю, как распорядиться своим временем.

— Ребята, будет вам, посмотрите лучше на эту красоту…

С пика Жимы открывалась необозримая водная даль Байкала, простиравшаяся до его восточного берега, скрытого в туманной дымке. Будто притянутые немыслимым магнитом, друзья простояли какое-то время в молчании, любуясь неповторимой красотой озера. Но через полчаса они все же продолжили свой путь, чтобы не потерять остаток дня. Теперь их маршрут лежал на юго-запад вдоль восточного побережья острова.

Последний метры пути давались уже с трудом, и путники решили сделать большой привал с ночёвкой. На следующий день им предстояло пройти ещё несколько километров вдоль восточного побережья, чтобы за мысом Ухан спуститься в западную часть острова.

Как и в прошлый раз, они присмотрели относительно ровную площадку, где и разбили лагерь.

Скитания по горам отняли у мужчин значительно больше сил и неудивительно, что вскоре после лёгкого ужина они засобирались в палатку.

В отличие от друзей Раскатов практически не нуждался в физическом отдыхе и восстанавливал свой энергетический баланс лёгким усилием воли. Углубив ещё больше сон своих товарищей, Антон решил не будить их до самого утра. Надвигающаяся ночь была отмечена особыми надеждами, поэтому лишние «глаза и уши» ему были не нужны. Когда ребята заснули, Антон затушил костёр и прислушался: лес ответил ему вздохом деревьев, встревоженных порывом ветра и пронзительным криком птицы, пролетевшей над верхушками сосен. Раскатов просканировал округу внутренним зрением и отметил, что висевшие целый день у них на «хвосте» преследователи потеряли след. Поначалу Антон был несколько удивлён, что из трёх следующих за ними групп осталось всего две, но проанализировав ситуацию всё понял. Для того чтобы оставшиеся преследователи изменили маршрут движения, Раскатову пришлось дистанционно воздействовать на их сознания, но одинокого путника он решил пока не трогать. По замыслу Антона незнакомец должен был проявить себя сам и действительно вскоре его присутствие обнаружилось, уже не разбирая дороги он пробирался напролом через лес. Чтобы перекрыть ему путь Антону пришлось спуститься чуть ниже. В ожидании он затаился за деревом, но буквально через несколько минут раздался треск потревоженного валежника и появился тот самый человек.

— Гляжу, тебе пригодился опыт походов, — неожиданно произнёс Раскатов.

— Ой! — раздался в ответ испуганный женский возглас. — Кто здесь?!

— А кого бы ты хотела увидеть, Арина?

— Антон, это ты?

— Как видишь. Неужели не смогла вынести недолгой разлуки?

— Я не понимаю твоего тона… Да, я уехала за вами следом и решила догнать вас на маршруте. Что здесь такого?

— А что с твоими коллегами приключилось?

— О чём ты, какие коллеги? Я сама по себе.

— Ты прямо как — Мата Хари. Откуда же в такой хрупкой девушке столько бесстрашия и упорства?

— Жизнь заставляет.

— А хитрости тоже она научила?

— Кто бы говорил! — резко бросила она.

— Ты пойдёшь со мной, — уже серьёзно сказал Раскатов и потянул девушку за руку.

— Куда ты меня тащишь, я не хочу никуда идти!

— Придётся, идём.

Почти силой Раскатову пришлось тащить за собой девушку. Возле палатки он помог ей освободиться от ноши и усадил на её же рюкзак.

— А где Олег?

— Наконец-то вспомнила, спит Олег. Я всё думаю, что же ты будешь ему рассказывать?

— А ты что?

— Обо мне он кое-что знает или догадывается, а вот о тебе…

— Я не буду ни в чём признаваться тебе, тем более отчитываться, — категорично заявила она.

— Дело твоё, — вздохнул Раскатов. — У тебя кровь на щеке, возьми платок.

— Спасибо… наверно, об ветку разодрала.

— Не останавливается? Давай я попробую, — предложил Раскатов, проведя рукой вдоль раны.

Кровь моментально свернулась, но вместе с тем её глаза стали сонно смыкаться.

— Что со мной про…

Она больше ничего не успела сказать и упала прямо на руки Антону. Через пару минут она уже сладко посапывала в спальном мешке Раскатова.

«Отдыхай, милая, так будет лучше для всех нас, — произнёс про себя Антон, застёгивая до конца молнию спальника. — Так, защиту я сейчас поставлю, и все что произойдёт здесь останется между нами».

Какое-то время он постоял возле палатки, прислушиваясь к дружному похрапыванию друзей, а потом направился вдоль склона горы в поиске той самой межгорной впадины. Расположившись на каменном валуне, он стал ждать.

Погружённый во тьму лес лишь казался уснувшим, то и дело обманчивую тишину нарушали непонятные шорохи, таинственные звуки и стоны ветра волнующего кроны деревьев. Просидев так не менее часа, Антон вдруг почувствовал какое-то напряжение, пространство вокруг него заметно накалилось и стало подвижным. Недалеко от места, где он находился, вибрирующий воздух стал уплотняться и собираться в эллипсовидный тускло светящийся сгусток и, наконец, ночь озарилась яркой вспышкой. Из светового разрыва появился тёмно-синий силуэт похожий на тень, его жёлтые зрачки нашли Антона и замерли в неподвижности.

«Как и тогда в Тибете», — успел подумать Раскатов и уже вслух произнёс:

— Могу предположить, что сам могучий Раху пожаловал к нам.

— Ты не ошибся.

— Тогда прими обычный для землян облик, меня не стоит пугать.

В мгновение ока тёмный силуэт обратился в высокого темноволосого мужчину.

— Так лучше? — произнёс демон.

— Вполне. Здравствуй, Гиртаб, вот мы и встретились.

— Здравствуй, Эйтан… но ведь ты хотел этой встречи.

— Да. Но почему ты так стремился к ней?

— Не скрою, не только ради любопытства. Хотя твоя искусная игра невольно завораживала, и я даже мысленно аплодировал тебе.

— И когда же ты раскусил меня?

— Не стану лгать, чуть более месяца назад. Поэтому мне и хотелось взглянуть на твою новую сущность.

— Ну и как?

— Твоя сила впечатляет. Только я не понимаю, как ты смог принять её в себя?

— Пускай это пока останется тайной.

— Ты здесь, чтобы покончить со мной? — прямо спросил Гиртаб.

— Мне поручили найти тебя не для того.

— Зачем же Тайе и Габриелу понадобился отступник?

— Это Габриел хочет вернуть тебя.

— Вернуть, а не поздно ли? А где он был, когда я нуждался в его помощи?! Ведь, по сути, я был брошен на произвол судьбы!

— Так сложились обстоятельства, прости, но мы до последней возможности искали твой след…

— Прости? И всего-то лишь, за все эти тысячелетия мучений и боли? Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, как приходилось ломать и унижать себя! Вначале я уговаривал себя немного потерпеть, ведь понимал ради чего всё это, затем появилось первое разочарование, а потом обида, страшная обида на всех вас!

— О твоём задании знали лишь двое, но им тогда запретили операцию преследования. Поверь, всю правду я узнал лишь перед убытием на Землю. Я не склонен осуждать ни тебя, ни их, но уверен, что ошибки прошлого можно исправить.

— Твоё желание уже ничего не сможет изменить, я стал одним из них, теперь они моя семья.

— Это не правда.

— Отчего же?

— Ты спас мне жизнь, значит, не всё светлое умерло в тебе, в противном случае мы бы не разговаривали сейчас.

— Сам не знаю, почему я это сделал, наверное, потому, что ты был когда-то моим другом.

— Я никогда не отказывался от тебя и поныне считаю своим другом.

— Ты это серьёзно?

— Да.

Не говоря ни слова, Гиртаб спустился по впадине вниз. Там он простоял несколько минут в раздумье и вернулся обратно.

— Что ты хотел от меня? — уже спокойно произнёс он.

— Ты должен вернуться к нам, с твоей помощью мы уничтожим власть Абаддона и его кланов. Без тебя это будет сделать труднее, но в любом случае мы это сделаем.

— Что же взамен?

— Возвращение на Сензар. Не сразу, конечно, ты пройдёшь некоторую реабилитацию.

— Не смеши, я знаю наши законы! После всего совершённого у меня только одна дорога.

— Я переговорю с Тайе и Габриелом, и только после положительного ответа дам тебе гарантии.

— Допустим. А теперь послушай моё предложение.

— Слушаю, говори.

— Я предлагаю тебе союз. Вместе мы уничтожим Абаддона и захватим власть в Самеру, это вполне реально и в наших силах. Абаддон уже давно утратил свой разум и неспособен думать по-новому. Мы возглавим земную иерархию, и сможем вместе управлять этим миром. Соглашайся! Нам с тобой по силам создать на Земле более справедливую жизнь!

— Может ли двуличие дать какую-то справедливость? Ты хочешь предложить им справедливость полумер, искусственный гуманизм? Но ведь это сути не меняет, всё одно это будет демоническая опухоль, та же замаскированная ложь. Неужели ты больше не представляешь свою жизнь без этого? Вспомни, как мы мечтали с тобой о высших знаниях Великого Непознаваемого, как мечтали раскрыть все его тайны. Ведь этот путь ничем не ограничен, он бесконечен! Ты разве забыл, что впереди нас ожидает сама Беспредельность с её неисчерпаемыми возможностями? Неужели ты согласен всё это променять на пустую иллюзию власти, чтобы когда-нибудь сгинуть в её бессмысленности?!

Округа замерла в леденящей тишине. Они стояли друг перед другом, ожидая обоюдной реакции.

— Ты смутил мой разум, Эйтан, — наконец произнёс Гиртаб. — Хорошо, я дам ответ, но только после твоего возращения с гарантиями. Тебе я верю.

— Я вернусь. Но у меня к тебе есть одна просьба.

— Говори.

— Как ты понимаешь, я заканчиваю этот спектакль, но из-за меня может пострадать человек, а мне бы этого не хотелось.

— Ты про ту женщину?

— Да… и я знаю, как поступают в подобных случаях.

— А всё-таки согласись, что и в земной жизни есть приятные моменты.

— Ты не ответил.

— Её оставят в покое.

— И ещё, в нашем лагере находится твоя помощница.

— Передай ей, что она свободна, — усмехнулся Гиртаб.

— Удивительная преданность с её стороны. Ты ей в чём-то помог?

— В своё время я спас от смерти её мать.

Договорившись о следующей встрече, они простились, и Гиртаб растворился во тьме.

Раскатов поднялся к лагерю и раздул потухший костёр. Огонь занялся очень быстро, потрескивая оживлёнными искрами, он всё сильнее охватывал крупные ветки.

Около шести часов Антон разбудил своих заспавшихся друзей. Толком ничего не понимая, они стали выбираться из палатки.

— Уже утро? — сонно пробормотал Олег. — Почему не разбудил?

— Эй, други… я же проспал всю ночь, — недовольно прохрипел Павел.

— В чём проблема? Радуйтесь, что поспали подольше.

— А ты? — спросил Олег.

— Я отдохнул, мне этого достаточно.

— А это что такое? — удивился Зорин, только сейчас разглядев спящего в мешке человека.

— Да прибился ночью путник один, подойди поближе, может, признаешь.

Мужчины подошли к спящему человеку и стали его рассматривать.

— Это же девица?! — воскликнул от удивления Доцевич.

— Арина? — в недоумении произнёс Зорин. — Как она здесь оказалась? Антон, что происходит?!

— Не суетись, вот сейчас мы её разбудим, и ты сам задашь этот вопрос, — спокойно ответил Антон, будя девушку.

— А… что? — ничего не понимая, проговорила Арина. Но через полминуты она уже сидела в спальном мешке и оглядывалась по сторонам.

— Ариночка, родная, ты как очутилась здесь? — прорвалось недоумение Олега.

— Соскучилась, дорогой, — ответила она, поглядывая на Антона.

— Ты из-за этого шла за нами всю ночь?

— Можно я тебе потом всё объясню. Хорошо?

— Вот это дела! — изумлённо выдохнул Доцевич.

— Ребята, вы умывайтесь и готовьте завтрак, а после обо всём и поговорим, — предложил Раскатов.

— Ну ладно, — пожал плечами Олег, — после, так после.

— Арина, можно тебя на минутку? — произнёс Антон.

Она согласно кивнула и отошла с ним в сторону.

— Ты расскажешь Олегу правду? — сразу же спросила женщина.

— Нет, ты это сделаешь сама.

— А ты уверен, что я захочу это сделать?

— Уверен. Гиртаб просил передать, что ты свободна, так что пора заканчивать эти шпионские игры.

— Свободна?.. Значит, вы всё-таки встретились?

— Да.

— Скажи мне, Антон, или как тебя…

— Не важно, говори.

— А ваши игры… чем пахнут они? И сколько ещё жизней вы сломаете, пока не наиграетесь? Как же я устала от всего этого!

— Ты многого не знаешь, и не тебе судить об этом.

— Не мне, но тогда кому? Может быть, подскажешь, как мне жить дальше?

— Не начинай новую жизнь со лжи.

— Нужна ли ему такая правда?! — вспыхнула она. — Смешно даже. Неужели ты думаешь, что он захочет меня видеть после того, что услышит?

— Во всяком случае, так будет честнее.

— Стоит ли твоя честность нашего счастья?!

— А ты сможешь жить со своей тайной, выдержит ли твоё сердце?

— Не знаю… пока не знаю, — прошептала Арина.

В томительном ожидании Доцевич с Зориным сидели возле костра перед разложенными на плащ-палатке продуктами, так и не притронувшись к еде.

— Заскучали, друзья мои? — напомнил о себе Антон.

— Вас ждём, — ответил Доцевич.

— Можно приступить к приёму пищи, — шутливо разрешил Раскатов. — Присаживайся Арина к столу.

— Спасибо, что-то нет аппетита.

— У меня тоже, — нервно бросил Олег.

— Тогда можете прогуляться пока, — посоветовал им Раскатов.

— Действительно, пойдём, милая, погуляем…

— Пошли.

Как только они отошли, Павел сразу же задал мучивший его вопрос:

— Антоха, ну хоть ты-то расскажи, что происходит? Откуда эта прекрасная дева материализовалась?

— Паша, всё дело в неистовой любви. Тебя когда нибудь так любили?

— Хм… не припомню что-то, но я бы многое отдал за это. Вот же повезло Зорину!

— Любовь, Паша, не манна небесная, её заслужить надо.

— И где же это Олежка так расстарался?

— А он очень долго её ждал.

— Вот так, значит. И не растрачивался по пустякам, как некоторые?

— Ну ты же сам это сказал! — рассмеялся Раскатов.

— Ага, сам.

Вскоре появился Зорин и стал молчком собирать свои вещи. Арина подошла чуть позже и, надев на себя рюкзак, собралась было уходить, но Антон встал на её пути.

— Арина, ты пойдёшь с нами, — спокойно, но очень твёрдо произнёс он.

— С чего это вдруг?

— Давай не будем вредничать, дойдём вместе до Хужира, переночуешь, а там как хочешь.

— Хорошо, — подумав, ответила она.

Пока Раскатов с Доцевичем укладывали оставшиеся вещи и забрасывали землёй костёр, Олег с Ариной в отдалении друг от друга переживали разрыв в отношениях.

— Антон, не знаешь что с ними? — негромко спросил Павел. — Ты же говорил про любовь какую-то необыкновенную…

— Понимаешь, Паша, чувства влюблённых очень ранимы, и поэтому непредсказуемы.

— Ну уж нет, таких заморочек в отношениях я бы не хотел, беру свои слова обратно.

— А с милой девушкой Мариной всё проще и понятнее?

— Это всего лишь курортный роман. Какие там обязательства? Мы оба знаем, чего хотим, нам проблемы не нужны.

— Хотя тоже чувства, но какая между ними пропасть, — задумчиво произнёс Антон. — Ладно, сами разберутся, идём, нас ждут.

Практически весь день они провели в дороге. Выйдя к мысу Ухан, путники спустились к небольшой бухте, а потом взяли курс на западное побережье острова. Потом они сделали небольшой привал у озера Шара-Нур, известного своими целебными свойствами.

Видимо, «Жёлтое озеро» пользовалось популярностью у отдыхающих, одни основательно размещались здесь с ночёвками, разбивая в лесу палаточные городки, другие же останавливались ненадолго на отдых, чтобы позже продолжить свои маршруты. Интересно было наблюдать, как люди с самозабвением обмазывали себя целебной грязью, кто-то ради смеха или необычных фотографий, а кто-то целенаправленно с надеждой на изгнание появившихся недугов.

В пути Олег с Ариной упорно отмалчивались, скорей всего — осадок от состоявшегося разговора был неприятен обоим. Улучив момент, когда Павел смывал оставшуюся грязь, а Арина грелась на солнце, Олег решил выяснить отношения с Раскатовым:

— Антон, то, что мне рассказала Арина — правда?

— А что она тебе сказала?

— Хватит уже шуток, давай поговорим начистоту!

— Олег, я хотел тебе всё рассказать в Хужире, здесь не очень удобно, вон уже и Паша возвращается.

— Согласен, поговорим в посёлке, — ответил Зорин.

В этих местах можно было долго наслаждаться природной тишиной, ароматами хвои, горных трав и цветов, но к сожаленью сложившиеся обстоятельства не позволяли им этого сделать. Остаток пути им предстояло пройти по горной тропе, уходящей на северо-запад, а затем по шоссейной дороге в сторону Хужира. К посёлку они подошли уже вечером, но во дворе дома Мили Петровны их ожидал сюрприз.

— Ура, вот и наши путешественники! — радостно воскликнула Марина, поднимаясь навстречу мужчинам со скамейки.

— Девчонки, как же я по вам соскучился! — обрадовался Павел, целуя по очереди женщин.

— И мы рады вам, — улыбнулась Анна.

— Ох, вы и не представляете, как мы упахались в этих горах, — с облегчением вздохнул Доцевич. — Хорошо, что не пошли с нами. Но зато скажу я вам, девчонки, столько интересного увидели!

— У вас всё нормально? — негромко обратилась к Олегу Анна.

Не прекращая думать о своём, Зорин утвердительно кивнул головой.

Анна перевела взгляд на Антона и задумалась, но больше не стала тревожить Олега вопросами.

— Арина, постой здесь, я договорюсь насчёт комнаты, — сказал Раскатов, направляясь на поиски Мили Петровны.

Сбросив рюкзак, женщина нервно закружила по двору.

— А-а, значит чисто мужская компания? — иронично заметила Анна.

— Нет, всё не так, — попытался сгладить ситуацию Доцевич. — Познакомьтесь, милые, это Арина девушка Олега, она присоединилась к нам уже в дороге. А это Мариночка и Анна.

— Неужели вы отправились совсем одна? — глаза Марины несколько округлились от удивления.

— А что здесь такого? — покосилась на неё Арина.

— Я бы не смогла так… Страшно же!

На что Арина неопределённо пожала плечами.

— Переночуешь в пятом номере, — сказал Арине подошедший Антон.

— Спасибо, — сухо ответила она и, прихватив рюкзак, взбежала по лестнице наверх.

— Она на меня обиделась… да? — спросила растерянным голосом Марина.

— Нет, на меня, — успокоил её Олег, — не обращайте внимания.

— А-а…

— Друзья мои! Я предлагаю отметить наше удачное возвращение из нелёгкого, но познавательного путешествия, — с наигранным пафосом заявил Павел. — Кто — за?

— Здорово! — восторженно воскликнула Марина, захлопав в ладоши. — Я согласна!

— Только нам, милые дамы, необходимо предстать перед вами в надлежащем виде и мы просто обязаны снять с себя груз тоски по вашим прекрасным глазам.

— В тебе, Паша, просто пропадает поэтический дар, — поддел его Антон.

— Учитесь, неучи, у старшего товарища.

— И мне понравилось, — мечтательно пропел голосок Марины, — в его словах столько тонкого шарма.

После этого мужчины отправились отмываться от походной грязи и «груза тоски», а женщины уединились в комнате.

— Ребята, ужинать будете? — спросила подошедшая к рукомойникам Миля Петровна.

— Нет, хозяюшка, у нас сегодня другие планы, — ответил Доцевич, фыркая от удовольствия.

— А, понимаю.

Вскоре мужчины практически уже были при полном параде. Естественно, что особое нетерпение проявлял Павел, нервно расхаживая по комнате в ожидании друзей.

— Паша, хватит уже гарцевать! — не выдержал Антон. — Иди лучше в кафе с Мариной, сделайте там заказ, а мы скоро подойдём.

— Принято, — обрадовался Павел. — Да, други, мы будем в том же заведении, только резину не тяните.

Когда нетерпеливый ухажёр удалился, Антон обратился к Олегу:

— Теперь можно и поговорить, присаживайся.

Оставив свои дела, Зорин сел на кровать рядом с Раскатовым.

— Олег, то, что рассказала тебе Арина — это чистая правда, как бы тебе больно ни было, — произнёс Раскатов. — Каждый из нас был вынужден исполнять в этом представлении свою роль, но теперь игра закончена, вернее, её первая часть. Если сможешь, извини, но мне пришлось вести двойную жизнь не по своей воле, так было необходимо.

Обескуражено поглядев на своего друга, Олег не в силах был что-либо произнести.

— Сегодня ночью произошло одно событие, оно и позволило открыться тебе, хотя я знаю, что ты уже давно об этом догадывался.

— Да, догадывался… но до конца не был уверен — с какой-то натугой произнёс Зорин. — Но почему обманывались твои товарищи?

— Долго объяснять, Олег. А сейчас я должен покинуть вас. Ты передай Ридану, что вся информация у меня, и она уйдёт по назначению.

— Обязательно передам… Но что же дальше?

— Меня не будет некоторое время, затем я найду тебя в Миассе, будь пока там. Пашке скажи, что я срочно уехал по делам домой… ну, короче, придумай что-нибудь и извинись за меня.

— Я всё сделаю, не беспокойся. А сейчас ты можешь назвать своё настоящее имя?

— На моей планете меня зовут Эйтаном.

— Эйтан, Эйтан, — повторил вслух его имя Олег, — как всё странно… у меня был друг, а теперь…

— Глупости, ты всегда будешь моим другом, — произнёс Раскатов, крепко обнимая Олега.

— И ты моим.

— Ты хотел спросить об Арине?

— Я не понимаю… почему она?

— Не всё так однозначно, Олег, её, как и Лану использовали втёмную, не посвящая в суть задания, но в конечном итоге она лишь помогла мне.

— И как же?

— Арина стала информационным звеном между мной и тем, с которым я планировал эту встречу, хотя она даже не догадывалась об этом.

— Всё равно я не смогу простить её! Всё это время она лишь играла со мной.

— Олег, её чувства к тебе не были лживыми, уж поверь мне.

— Нет, пока не могу…

— Всему своё время, — улыбнулся Раскатов.

— Ты должен уйти именно сейчас? — уточнил Олег.

— Да. А ты забирай Аню, и отправляйтесь в кафе.

— Хорошо.

Увидев выходящих из комнаты друзей, Анна тут же бросилась к ним.

— Анечка, ты нас ждала? — дотронулся до её руки Антон.

— Ждала… ребята уже ушли, а вас всё нет и нет.

— Я рад был познакомиться с тобой, Анечка, ты прекрасный человек. Я вынужден срочно уехать, и хотел бы попрощаться, а Олег тебе всё потом объяснит.

— Ты уезжаешь? — переспросила она, непонимающе переводя взгляд на Зорина.

— Так надо, Аня, — подтвердил он.

— Я тоже счастлива, что узнала тебя, — с трудом сдерживаясь от слез, Анна нежно поцеловала его. — Прощай…

Перед тем как скрыться за поворотом улицы Олег с Анной ещё раз оглянулись и помахали ему руками.

А во дворе дома его с нетерпением поджидала Арина.

— Ты решил уехать? — нетерпеливо спросила она.

— Да.

— Как же ты доберёшься до города? Последний паром уйдёт через десять минут… ты же не успеешь.

— Доберусь.

— Тогда возьми меня с собой. Я прошу тебя, — в голосе женщины прозвучала мольба.

— А ты уже доверяешь мне?

— Мне всё равно.

— Неужели ты даже не попытаешься хоть что-то изменить?

— Как?! Он не хочет меня слушать, а я не хочу ещё раз унижаться!

— Гордая. Но я же вижу, что с тобой происходит, — Раскатов внимательно поглядел в её глаза.

— Пустое… это уже не имеет никакого значения.

— И всё-таки мой тебе совет: не давай пощёчину своей судьбе, она может ответить тем же. Я не возьму тебя с собой, уедешь завтра. Прощай!

Раскатов захватил свои вещи, и быстрым шагом направился в сторону ближайшего леса.

III

Монада Эйтана «вынырнула» из пространственно-временного разрыва в непосредственной близости от Сензара и моментально трансформировалась в оболочку обитателей планеты.

«Да, здесь совершенно иное истечение времени, будто только что вышел прогуляться», — подумал он.

Система внешней безопасности мгновенно просканировала его вибрационные составляющие и пропустила во внутренний коридор допуска. Пройдя все ступени планетарной защиты, он встретился с главным экспертом по системам безопасности Рег Шером.

— С прибытием, Эйтан, я рад тебя видеть, — поприветствовал он.

— Спасибо, Рег Шер, и здравствуй. Что нового в нашем мире?

— Совершенствуется, как и мы сами. Ты надолго?

— Не знаю, по обстоятельствам. Мне назначена встреча с Владыкой и Верховным координатором Габриелом.

— Они ожидают тебя.

Внутри золотисто-серебряной сферы Эйтан предстал пред Владыкой Тайе и Учителем Габриелом.

— Я приветствую вас, Владыка, и вас, Учитель, — с достоинством произнёс Эйтан.

— И я рад твоему появлению, — промолвил Тайе.

— С возвращением, Эйтан, — аура Габриела засветилась дружескими огоньками.

После улаживания всех формальностей Владыка Тайе произнёс:

— Мы слушаем тебя, рассказывай всё по порядку и сформулируй своё предложение.

Не акцентируясь на мелочах, Эйтан поведал главным лицам Сензара о ситуации на Земле, особо останавливаясь на своих наблюдениях и исследованиях, касающихся реального положения на планете и в околоземных сферах.

После чего Эйтан раскрыл в общих чертах свой замысел:

— Я предлагаю одновременно произвести внедрение сывороточного противоядия в психосферу планеты, очистить Самеру от кланов Абаддона и захватить его самого. Тем самым мы сможем нейтрализовать последствия вируса и прекратить подпитку демонического присутствия на Земле. Этими мерами мы восстановим энергетический баланс на планете и в Солнечной системе.

— Твоё предложение по срокам проведения операции? — осведомился Владыка Тайе.

— Начало не ранее восьмого года этого земного столетия. Сроки же активной её фазы будут корректироваться в зависимости от обстоятельств.

На некоторое время Владыка задумался, оценивая план Эйтана.

— Что тебе удалось выяснить по поводу моей просьбы? — произнёс Учитель Габриел.

— Именно от этого вопроса во многом зависит исход нашей миссии. При позитивном его решении даже в худшем варианте сроки активной фазы операции можно значительно сократить. Я нашёл Гиртаба и встретился с ним, но ещё раньше он спас мне жизнь. Нам необходима его помощь, он был одним из создателей структуры демонического влияния на Земле и знает о ней всё.

— Что потребовал взамен этот отступник? — сверкнул аурой Владыка.

— Не только он виновен в своей участи, — спокойно ответил Эйтан. — Я ему обещал после разговора с вами возвращение на Сензар.

— Он воин и знал, на что шёл! Для него не существует оправданий, ты же знаешь наши законы.

— Но мы же ответственны за тех, кто нам верил.

— В чём-то ты и прав, но это ни в коей мере не обеляет его преступную сущность.

— Мы должны дать ему шанс, он уже помог нам и поможет ещё не раз. Без него завершить миссию будет труднее.

— Как ты оцениваешь его внутреннее состояние? — спросил Габриел.

— Он готов к изменениям, за оставшиеся годы я постараюсь ему помочь во многом. Всё остальное должна довершить его реабилитация в промежуточных мирах.

— Ты не обманываешься насчёт него? — высказал сомнение Габриел.

— С некоторых пор от меня трудно что-то скрыть, во всяком случае, ему.

— Да, ты сильно изменился, Эйтан, — произнёс Владыка Тайе. — Боюсь, что тебе будет тесно в нашем мире.

— Оставим это на будущее. А сейчас каждый из нас должен выполнить свой долг. В прошлом нам не позволили завершить свою миссию, теперь нельзя допустить подобного исхода.

— Хорошо, находись пока у себя, когда решение будет принято, мы пригласим тебя, — сдержанно ответил Владыка Тайе.

Попрощавшись с первыми лицами Сензара, Эйтан переместился в собственную обитель, в которой не был уже очень давно. При появлении хозяина созданный им когда-то мир радостно встрепенулся от сна: лазурное озеро улыбнулось счастливым всплеском, а горные массивы и живописные луга засветились переливчатыми тонами красок. Только сейчас он наконец-то осознал, что вновь находился дома, будто и не было тех испытаний в далёком земном мире. Ему казалось, что ещё совсем недавно здесь звучал близкий голос Сатены, в его воспоминаниях пронеслась их последняя встреча, после которой они не смогли даже толком поговорить. В тишине его сознательного творения всё напоминало о прошлом, о котором невозможно было забыть. Воспарив над озером, он углубился в себя и провёл в таком состоянии значительное время.

— Эйтан, ты позволишь мне войти? — ворвался в его созерцание знакомый голос.

— Входи, входи.

Перед ним появилась Авия Зира.

— Здравствуй, Эйтан!

— Здравствуй, Авия Зира!

Коснувшись аурами, они ощутили неподдельную радость от встречи, что даже обитель Эйтана озарилась сияющим светом.

— Я очень рад тебе, — чуть позже произнёс он. — Расскажи о себе.

— Видишь, как всё получилась… не смогла я помочь вам.

— Не вини себя, такое с каждым могло случиться.

— Да, с каждым, но случилось именно со мной.

— А где ты была после?

— Пришлось пройти реабилитацию в промежуточных мирах. А с некоторых пор я здесь, но пока нахожусь в резерве Владыки. Такое впечатление, что он мне не совсем доверяет.

— Нет, просто ты временно выпала из ритма работы, но вскоре всё изменится, поверь мне.

— Не знаю, сколько ещё предстоит ждать, ведь практически все наши находятся в пределах Солнечной системы, а я до сих пор нахожусь без дела.

— Для настоящего дела уже зреют условия, поверь, очень скоро и твои силы понадобятся.

— Хорошо бы. Ты знаешь, Эйтан, мне очень сильно вас не хватает. Я раньше об этом как-то не задумывалась, всё работа да работа, но теперь поняла, что ближе вас у меня никого нет. Передай это всем нашим.

— Спасибо, родная, мы все очень тебя любим! К сожалению, до сих пор мне не довелось с ними встретиться и поговорить, так было необходимо, но уже скоро мы будем вместе, и я передам твои слова.

— Эйтан, я случайно услышала, что объявился Гиртаб. Так ли это?

— Откуда такая информация?

— Видимо, она появилась после твоего разговора с Владыкой. А сейчас ведутся очень напряжённые переговоры, и это имя было затронуто в них. Мне небезразлично его будущее ведь Гиртаб нам не чужой.

— Прости, я не могу пока говорить об этом.

Им посчастливилось поговорить совсем не долго, потому что Авию Зиру неожиданно вызвали к Владыке.

Ожидания Эйтана затянулись, вопрос был серьёзный и обсуждался на уровне Высших цивилизаций, поэтому решение до сих пор не было принято. Прекрасно понимая всю меру ответственности, Эйтан не завидовал участи своих старших товарищей, ведь в случае неблагоприятного исхода миссии последствия могли затронуть жизнедеятельность целой галактики.

Долгожданный сигнал от Владыки Тайе отозвался вздохом облегчения в его духовном сердце. Как и в прошлый раз, встреча проходила в знакомой ему обстановке. Эйтан поприветствовал Владыку Сензара с Учителем Габриелом и замер в ожидании.

— Эйтан, твой замысел одобрен на всех уровнях, — начал Владыка. — Да, возможность привлечения к работе Гиртаба вызвала двоякую реакцию со стороны Старших братьев, но в конечном итоге было сделано исключение из правил и только ради достижения положительного результата миссии. Одним словом — вопрос решился положительно. Ты доволен?

— Скорее, удовлетворён, пребывать в эйфории пока ещё рано.

— Верно, работа предстоит нелёгкая. Все детали завершающей стадии миссии обсудите с Владыкой Гория и согласуете с нами.

— Вы даёте Гиртабу гарантии для возвращения?

— Да, он сможет вернуться, естественно, после всесторонней реабилитации.

— Спасибо.

— Эйтан, свой антивирусный арсенал оставь в Центре Галактической информации, мы им сами распорядимся, — напомнил Габриел.

— Разумеется, Учитель.

— Знаешь, Эйтан, если всё сложится удачно, то мы с Габриелом навсегда покинем Сензар… Настал и наш черёд, — доверительно произнёс Тайе.

— Сензару вас будет не хватать, но я искренне рад за вас, Владыка и за вас, Учитель.

— А ты ведь тоже заслужил право выбора, — вновь промолвил Владыка. — Но прежде чем принять окончательное решение, ты должен кое-что узнать, это очень важно.

— Я готов выслушать вас.

— Тайна эта принадлежит мне с Габриелом и ещё нескольким, но мы хотим посвятить в неё и тебя. Как я уже говорил — право выбора остаётся за тобой.

В дальнейшем Владыка перешёл на секретный галактический язык, применявшийся только в исключительных случаях. Беседа длилась долго и касалась очень важных вопросов до недавнего времени известных лишь узкому кругу посвящённых.

— Пойми одно, мы сами заложили этот «живой детонатор» и последствия его активизации могут быть непредсказуемыми, — сказал напоследок Владыка Тайе.

— Я всё понял, Владыка, но дайте мне возможность подумать.

— Тебя никто не торопит, мы поймём любое решение.

С любовью поглядев на Эйтана, Учитель Габриел произнёс:

— Я верю в тебя и знаю, что ты всё сделаешь правильно. Возможно, скоро разойдутся наши дороги, но я счастлив иметь такого ученика. Прощай, Эйтан.

— Спасибо вам за всё, — произнёс Эйтан, обращаясь к Тайе и Габриелу. — Я сообщу о своём решении. Прощайте.

Покинув сферу Владыки, Эйтан перенёсся в Центр Галактической информации и записал на информационный кристалл первичную антивирусную базу данных. Пройдёт не так много времени и её расшифруют, чтобы создать сывороточную программу, способную навсегда уничтожить корень зла в психосфере Земли.

Погружаясь в звенящую тишину своей обители, где каждый уголок был пропитан его мыслями и чувствами, он уже понимал, что прощается с ней навсегда. Отдавая последний долг прошлому, он ещё раз окинул взглядом своё творение, отпуская его от себя. И словно ощутив настроение своего создателя, эфирная природа затрепетала от грусти в предчувствии близкой разлуки.

«Вот и всё, мне пора, — произнёс Эйтан, сворачивая в пространстве живую картинку созданной им красоты, — всё лучшее я возьму с собой, но впереди меня ждёт иное будущее».

Попрощавшись с Сензаром, он вновь устремился к Земле.

IV

Окончив вечернюю тренировку, Зорин проводил своих учеников и направился в кабинет, где от усталости плюхнулся на диван.

В Миасс Олег вернулся один и провёл в затворничестве почти целые сутки. Только на следующий день он всё же решился оповестить знакомых о своём прибытии.

В разговорах с близкими Раскатова из уст Зорина довольно таки нелепо звучала им же придуманная легенда об исчезновении Антона. Чего он только не услышал за эти дни в собственный адрес, его даже обвиняли в пресловутой мужской солидарности, пытаясь уличить в каком-то тайном сговоре. Отбиваясь от нападок женщин, он строго придерживался версии о том, что Антон с Павлом отправились на Дальний Восток навестить боевых товарищей. Но проходили недели, а от Раскатова так и не поступало вестей. И со временем объяснения Зорина стали больше походить на вымученную ложь. Однажды вечером к нему зашёл Валера с бутылкой водки и между ними состоялся не совсем приятный разговор. Они молча выпили, и Рогожин приступил к цели своего визита:

— Олег, давай поговорим по-мужски. Ты, наверно, догадываешься о чём?

— Догадываюсь… но ничего нового я тебе, Валера, сказать не могу. Вот хоть убей!

— Да не убивать я пришёл, а разобраться. Ты же должен понимать, что происходит… Елизавета Сергеевна с Наташей себе места не находят, они ведь думают, что снова его потеряли и теперь уже навсегда! А Лана… она ведь так его любит, погляди, что с ней творится, девчонка сама не своя! Она же столько для тебя сделала! Из чувства благодарности хотя бы, ты можешь сказать правду?

— А ты уверен, что им понравится такая правда?! — резко спросил Олег.

— Неужели есть что скрывать, у него что другая женщина?

— Если бы…

— Тогда что же?!

— Я уже не раз говорил, он приедет и всё расскажет сам. Сколько ещё меня можно доставать, Валера?! Устал я от ваших допросов! Ты понимаешь это или нет?!

— Может, и от нас тоже?

— От всех! — в сердцах выкрикнул он.

В последнее время Олегу всё чаше приходилось избегать своих друзей, чтобы не придумывать глупых оправданий.

Действительно, за последние недели он смертельно устал от чужой жизни, от постоянных вопросов и собственной лжи. Прекрасно понимая, что эта мера вынужденная, Олег всё равно не мог не переживать за людей, которым причинял боль. Но ещё больше он страдал из-за разрыва с Ариной. По словам Валеры она лишь на пару дней появилась в Миассе и исчезла в неизвестном направлении даже не оставив своих координат.

Путаясь в паутине собственных мыслей, Зорин не услышал, как отворилась дверь.

— О чём задумался, друг мой? — раздался с порога знакомый голос.

— Ты?! — воскликнул Олег, вскакивая с дивана.

— Как видишь. Я же обещал появиться.

— Меня чуть со света не сжили за это время.

— Живой же пока.

— Не знаю, делала ли ложь кого-то счастливее…

— Ты же прекрасно понимаешь — ради чего всё это. Я и сам только что выдержал нелёгкий разговор, несколько часов нёс близким людям всякую чушь.

— И какую же версию ты придумал на этот раз?

— Археологическую экспедицию в Южную Америку. Видишь, даже для правдоподобности рюкзак с вещами прихватил.

— Ух, куда тебя занесло! Но ты же мог просто исчезнуть.

— Мог… но эти люди искренне любят меня, и было бы неучтиво с моей стороны уйти не простившись.

— Мы все ждали тебя.

— Знаю, Олег, и очень ценю это.

— Не хочу загружать тебя вопросами, но если можешь, скажи — твоя поездка была удачной?

— Да, всё получилось, как я хотел. Но ты лучше расскажи про Пашкину реакцию.

— Мог бы и не спрашивать! — рассмеялся Зорин. — Поток ругани и упрёков, но когда он выпил сто грамм, то немного успокоился, а милая девушка Марина окончательно привела его в благодушное настроение.

— Хоть кому-то повезло, — улыбнулся Антон.

— Чего не скажешь обо мне.

— Арина так и не появилась?

— Нет, просто уехала и всё…

— Не вешай нос, брат, жизнь продолжается, и кто знает, какие сюрпризы она прячет до срока. Бывает, что и сердечный лёд плавится ко времени.

— Хотелось бы верить.

— Знаешь, Олежка, иногда судьба проявляет знаки доверия к людям, но лишь немногие замечают эти жемчужинки света и тем паче следуют им, а ведь именно в зрячести и есть жизненная мудрость.

— Ты считаешь, что всё не зря?

— Конечно, ты выбрал правильный путь и однажды он приведёт тебя к цели. А всё что мы сделали и сделаем, не пропадёт даром.

— Спасибо тебе за поддержку.

— Ты справишься, Олег, и что бы ни случилось дальше, будет по твоим силам.

Зорин глубоко вздохнул и понимающе кивнул.

— А у Ланы ты был? — вдруг спохватился Олег. — Она ведь ждёт тебя!

— Прямо сейчас еду к ней.

— Антон, мы видимся в последний раз?

— Олег, моя миссия на Земле ещё не закончена, но мы, наверное, не сможем увидеться. Хотя… не верь слову «никогда».

— Умом то я всё понимаю, но сердце не хочет слушать ни о чём, оно просто болит.

— Мы воины, Олег, и этим всё сказано.

— Тогда будем прощаться? Подожди, передай Стелле… извини, Сатене, что я не забыл её, и буду помнить всегда.

— Знаю, ты был и её охранителем.

— Да и в то время даже был влюблён в неё, — произнёс Олег, с потеплевшими от воспоминаний глазами.

— Обязательно передам.

Они крепко обнялись и Олег негромко произнёс:

— С Богом.

— Прощай, брат.

К дому Старицкой Антон подъехал на такси уже в сумерках. В знакомых окнах горел свет, за которыми его с нетерпением ждала Лана. Через открытую калитку он прошёл во двор и остановился возле закрытой веранды. Но как только прозвенел звонок, появилась Лана.

— Наконец-то я дождалась тебя, — прошептала она.

— Здравствуй, родная, — сказал он, целуя женщину.

В обыкновенной домашней одежде она показалась ему особенно трогательной и близкой. Старицкая ненадолго вышла на кухню приготовить чай и собраться с мыслями.

«Всё без изменений, видимо, не до того ей было», — подумал он, осматривая гостиную.

Через несколько минут появилась Лана и стала разливать по чашкам чай.

— Это правда, что рассказала мне Наташа? — спросила она.

— Нет, Лана, она не знает всей правды, но ты имеешь право на большее.

— Ты знаешь, Антон, я уже готова ко всему. Мне кажется, что наше счастье висит на тоненькой ниточке, и в любую минуту ты её можешь оборвать. Даже слёзы не помогают… легче уже не становиться. Сердце ведь невозможно обмануть, оно всё чувствует. Ты пришёл попрощаться навсегда, да?

— Помнишь, ты как-то сказала, что я не похож на земного человека? — ответил вопросом Антон.

— Да. Но я же в шутку…

— Ты была недалека от истины.

— Я не совсем понимаю, о чём ты?

— Вспомни, как начиналась твоя новая жизнь: большие деньги, успешный бизнес, положение в обществе. Благодаря чему ты получила всё это? Ведь бесплатный сыр сама знаешь, где бывает. Ты разве не задумывалась над этим? Тебя выбрали, а затем использовали, чтобы приблизить меня, твоим покровителям нужен был я.

— Да, я понимала, что меня используют, знала… И мне объяснили уже позже, что их интересуешь ты, но я так и не могла узнать причины… Поверь, я ужасно мучилась и страдала от своей зависимости и не могла тебе открыться какое-то время. Но ты же всё знал сам… Значит, и ты использовал меня?

— Прости, мне пришлось это сделать, Лана, в ином случае тебе угрожала бы опасность. Если ты меня выслушаешь, то может быть, поймёшь.

— Да идите вы все к чёрту! — не выдержала женщина — Что я вам игрушка, или подопытный кролик?! Чего вы все хотите от меня?!

Она упала на диван и горько зарыдала.

Антон пытался успокоить Лану, а она лишь сильнее содрогалась от рыданий. Но когда он стал гладить её волосы, она подняла голову.

— Я всё равно люблю тебя, — прошептала Лана, ещё продолжая всхлипывать.

— И я люблю тебя. Поверь, мои чувства к тебе искренни, — произнёс Антон, целуя ещё мокрые от слёз щёки.

— И всё-таки ты уходишь?

— Если ты выслушаешь меня, то всё поймёшь.

— Нет, такое невозможно понять… Можно ли расставаться когда любишь? Это всё равно, что умереть! А ты знаешь, милый, как умирают без любви? Когда меркнет в душе свет, когда нечем дышать и уже нет смысла жить…

— Мне трудно тебе возразить, ты права, но иначе я не могу поступить. И это ещё не всё… кого ты любишь, завтра уже не будет.

— Как ты можешь говорить такое! — возмущённо воскликнула она.

— Выслушай меня.

— Говори, — уже более спокойно произнесла Лана.

— Возможно, то, что я расскажу сейчас, покажется тебе странным и неправдоподобным, но это правда и ты постарайся её принять.

— Хорошо, я попытаюсь.

— Лана, уже с давних времён в вашем мире идёт жестокое противостояние между двумя внеземными силами, а с некоторых пор и человечество превратилось в участника этой борьбы. Одни пытаются протянуть вам руку помощи дальних миров, дать новые знания, а другие тянут назад, в болото невежества и лжи. Ты сама успела убедиться в помыслах той стороны, вспомни свои ощущения от встреч с одним из них, не думаю, что воспоминания доставят тебе хоть каплю удовольствия. То, что происходит сейчас на Земле, похоже на пиршество во время чумы, где во главе хозяйского стола вальяжно восседает горсточка лицемерных торгашей, способных распродать всё и в первую очередь собственную совесть, а подле них гнездятся им же подобные, только рангом пониже. А внизу — основная масса человечества, подбирающая объедки с барского стола, отравленные ядом цинизма, причём самые жирные куски норовят ухватить наиболее наглые и беспринципные. Хотелось бы спросить, а где же те честные труженики сеятели зёрен культуры, добра, справедливости, которым суждено воспитывать человеческое будущее? Вот именно, они лишние на этом «празднике плоти» и вынуждены довольствоваться лишь жалкими крохами подаяний! Что же может ожидать такой мир в будущем, а, Лана?

— Господи, какие непонятные и ужасные вещи ты говоришь, мне даже трудно это представить, — схватилась за голову Старицкая. — Ладно, ладно… пускай будет так, но ведь каждый сам создаёт свою жизнь… Почему я должна испытывать жалось к другим? Я желаю лишь собственного счастья, оно мне ближе!

— Вся беда в том, Лана, что так думают многие и стараются любой ценой создать свой непоколебимый земной мирок. Но, милая, пойми, даже в этой стране ежегодно умирают миллионы людей, каждый из них во что-то верил, строил планы на будущее, воспитывал детей, кого-то любил. Где теперь они? Я пытался уже тебе объяснить, что земное счастье недолговечно, его невозможно заморозить и спрятать в укромное место. Как бы не было больно, но оно преходящее. Вы здесь не для того, чтобы тратить драгоценную энергию на иллюзию никчемных желаний. У вас иная цель.

— Ты считаешь, если наша жизнь не вечна, то не стоит и любить?

— Напротив, Лана, жизнь бесконечна, а без любви она бы превратилась в сущий ад, но я не о той болезненной любви, которая привязывает человека, превращая в раба собственных чувств, а о другой, способной окрылить душу и принять весь многогранный мир!

— Антон, зачем мне весь этот мир, если тебя не будет рядом?! — пылко возразила она, сжав его руку.

— Ты никогда не задумывалась — зачем эта жизнь, ради чего ты рождалась в материнских муках, училась, думала, чувствовала, страдала, любила, наконец?

— Может, только ради встречи с тобой?

— Конечно, и для этого тоже, — улыбнулся Антон, — но кроме того у каждого из вас есть своё предназначение в жизни, очень важное предназначение, о котором вы даже не знаете в суете земных забот.

— И в чём же моё предназначение, кроме любви к тебе?

— Родная, ты сильно изменилась, — произнёс он, нежно обнимая женщину, — даже глаза у тебя стали другими, в них появился свет.

— Благодаря тебе я научилась любить.

— Нет, Лана, этому не учат, любовь это дар всевышний, данный нам изначально.

— Значит, ты помог ей проснуться.

— Возможно… Но мне так и не удалось тебя убедить.

— В чём? В неправильности выбранного призвания, или в том, что моя любовь к тебе была глупостью? — с выстраданной улыбкой произнесла Старицкая.

— Лана, я благодарен за твою любовь и никогда её не забуду. А что касается призвания, то ты его вскоре обретёшь сама. Тебя больше не станут беспокоить, и всё что ты имеешь, останется твоим. Но ты должна хорошо подумать, как распорядиться всем этим, ведь даже деньги обязаны служить добру.

— Да, теперь я знаю истинную цену деньгам и уже кое-что поняла… А почему ты считаешь, что меня оставят в покое?

— Не беспокойся, этот вопрос улажен.

— Кто же ты всё-таки, если даже Донат боится тебя? Я никогда особенно не увлекалась мистикой и даже сейчас боюсь поверить в своё предположение.

— Я не могу всего тебе рассказать, пускай для тебя всё останется, как и прежде.

— Нет… так уже быть не может. Ведь я не смогу удержать тебя? — с затаённой надеждой она поглядела на своего возлюбленного.

— Лана, я не принадлежу себе.

— Как странно всё… Может, я сошла с ума? Но мне хочется верить тебе, хочется…

Проговорив эти слова, Лана успокоилась, а её лицо стало серьёзным и вдумчивым.

— Но почему ты сказал, что тебя уже не будет?

— Я навсегда прощаюсь с этим телом и уже не буду прежним.

— Господи, ты не представляешь, как мне больно! — вновь всхлипнула женщина, уткнувшись ему в грудь.

Он обнял Лану и поцеловал её волосы.

— Прости… Только ты помни, что я всегда рядом с тобой, и мы ещё встретимся в твоих снах.

— Я буду думать о тебе всегда, — прошептала она. — А теперь уходи…

— Прощай, родная.

V

Они встретились в Ильменских горах, когда октябрьская звёздная ночь уже властвовала в округе.

— Приветствую тебя, Гиртаб.

— Здравствуй, Эйтан. С какими вестями пожаловал?

— С хорошими. Теперь я могу дать своё слово тебе.

— Неужели согласились?

— Как видишь, но решение ты должен принять сейчас.

— У меня было время на обдумывание своей судьбы.

Ожидая ответа, Эйтан внимательно изучал поведение Гиртаба.

— Я готов вернуться, — с облегчением произнёс Гиртаб и вздохнул:

— Устал я от всего этого бедлама…

— Иного я и не ждал, теперь ты вновь с нами.

Следуя земному обычаю, они крепко обнялись, как старые друзья.

После чего расположившись на валунах, они приступили к обсуждению дальнейших действий. Разговор затянулся на длительное время, ведь им предстояло разработать план способный расшатать фундамент демонического господства на Земле, который за долгие тысячелетия устоялся очень основательно. Когда разговор был закончен, Эйтан внимательно поглядел на собеседника, словно ещё раз желая прочувствовать его решимость:

— Будь осторожен, Гиртаб, постарайся жить, как и прежде, не проявляй особой инициативы, Абаддон способен почувствовать фальшь. До назначенного срока нашу игру не должны раскрыть, иначе мы потеряем фактор внезапности.

— Ты прав, в последнее время я и так не обременён его доверием тем паче после вашего появления. Но не переживай, всё будет как надо, не забывай, что я тоже умею вести двойную жизнь.

— Встречаться будем только в крайнем случае, а все переговоры по старому каналу.

— Я понял тебя, Эйтан.

— И ещё один вопрос: в случае падения власти Абаддона, кто реально сможет занять его место?

— Лишь двое — Пахарад или Варгл.

— Кто из них опаснее?

— На сей день более сильным влиянием наделён Пахарад, но на то есть свои причины, он верный слуга Абаддона и давно уже ходит в его любимчиках. А Варгл, он как серая тень за их спинами, всё видит, всё слышит, но до поры до времени помалкивает. Он очень изощрён в интригах, непредсказуем в мышлении и если представится такая возможность — переступит через Пахарада, будь в этом уверен. Даже я не всегда понимаю, чем живёт его сознание, он неимоверно хитёр и беспощаден.

— К решающей фазе операции мы должны обоих заманить в Самеру, подумай, как это сделать, времени у нас ещё предостаточно.

— Хорошо, у меня есть некоторые задумки.

Они попрощались, и Гиртаб растворился в ночной мгле.

После его ухода Эйтан замер в неподвижной задумчивости, а затем вышел из физического тела и несколько минут наблюдал за ним со стороны.

«Ты изранено в боях и потрёпано временем, но ещё не истратило своей силы. Ты хорошо послужило мне в этом мире и выполнило свою миссию… Пора прощаться», — спокойно произнёс он.

Концентрируясь в глубине своей сущности, Эйтан без всякого сожаления разорвал энергетическую связь с телом и всё, что когда-то было его физической оболочкой, превратилось лишь в кучку праха, слившегося с сумерками утра. Пройдёт какое-то время, и он развеется по склонам Ильменского хребта, окончательно возвратившись к Земле. А свободная сущность Эйтана стремительно взмыла в утреннее небо и исчезла в пространстве.

Его появление было встречено друзьями восторгом радости. Их ауры слились в ослепительно сияющую сферу, и она повисла в воздухе, переливаясь удивительной палитрой красок. Возможно, лишь надёжная защита базы не позволила в тот день орбитальным спутникам зафиксировать таинственные вспышки в районе Алтайских гор.

— Наконец-то мы вместе! — чуть позже произнёс Кадир — Мы давно готовились к этой встрече, Эйтан, и ждали тебя.

— Знаю, ребята, я очень рад вам! — совсем по земному ответил Эйтан.

— И заставил же ты нас поволноваться! — шутливо заметил Ол Розо — Мы уже грешным делом решили, что облик землян тебе стал милее.

— Вы же ещё на Сензаре напророчили мне это, — парировал шутку Эйтан. — Какие ко мне претензии?

— Да, трудно устоять перед соблазнами человеческой жизни, — добавила Сатена.

— Сатена, мне это показалось или в твоих словах я слышу нотки женской ревности?

— А за ней это уже замечалось, — напомнил Шаин.

— Опять старая песня! Ты ещё вспомни, что было со мной в пору земной юности.

— Нет, не будем так глубоко копать, — рассмеялся Шаин.

— Не слушай пустых наветов, Эйтан, просто Сатена ждала тебя сильнее всех нас, вот и вся правда, — вступилась за подругу Санель.

Эйтан сразу же почувствовал тот знакомый свет радости, исходивший от Сатены, и он ответил ей тем же.

Они беседовали очень непринуждённо, словно и не расставались совсем, но всё же подошли к этому непростому вопросу.

— Ты встречался с ним? — первым спросил Кадир.

— Да и он согласился.

— Значит, всё к лучшему.

— Как он? — поинтересовался Шаин.

— Непросто далось ему это решение, но подсознательно он был к нему готов.

— Мы не должны его отвергать, — убеждённо промолвила Санель. — В том, что случилось, есть и наша вина.

— Его никто не собирается отвергать. Когда выносилось решение, я поручился за него перед Владыкой, — заверил всех Кадир.

— Он сильно изменился? — спросил Ол Розо Эйтана.

— А ты как думаешь? Все эти тысячелетия, что он провёл в среде демонов, не исчезнут в один миг бесследно. Но мы должны помочь ему своей поддержкой, только с нашим участием он способен выбраться из той пропасти.

— Несомненно, всем, чем сможем, — подтвердил Шаин.

Остальные сензарцы одобрительно поддержали его.

— Ведь это он помог спасти тебя в Тибете, — вспомнила Сатена. — Если бы не его информация, я бы просто не успела.

— Спасибо тебе, Сатена, за всё. А с тем демоном счёты ещё не закрыты.

— Эйтан, не стоит опускаться до мести, — серьёзно сказал Кадир. — Давай лучше выполнять свою работу.

— Никакой мести, Кадир, просто наши дороги уже пересеклись в будущем и итог определён.

— Хорошо, пускай будет так.

На этот день в обители Надземного братства была намечена очень важная встреча, и Кадир с минуты на минуту ожидал приглашения. После получения телепатического сигнала он отозвал Эйтана в сторону:

— Нас ждут в Гималаях. Ты готов?

— Прямо сейчас?

— Да.

— А я как советский пионер — всегда готов! — успел пошутить Эйтан.

— Тогда полетели, — рассмеялся Кадир.

С некоторых пор наблюдатели Сензара освободились от физических оболочек и функционировали лишь в тонких телах, поэтому все перемещения в пределах земных координат стали для них приятными прогулками.

В таинственной башне уже знакомой Кадиру, их ожидали Владыка Гория и Вут-Суми.

После обмена приветствиями Владыка обратился к Эйтану:

— Я рад видеть тебя, Эйтан. Ты оказал нам неоценимую помощь и значительно облегчил общую задачу.

— Заслуга моя не велика, каждый выполнял то, что ему было поручено, — ответил Эйтан.

— Я не в коей степени не умаляю трудов всей вашей группы, вы сделали всё что могли и даже больше. Об этом мы с Кадиром уже неоднократно говорили, но сейчас я благодарю именно тебя. Ты мужественный воин и заслужил это.

— Спасибо, Владыка.

— Теперь перейдём к делу. Встреча состоялась?

— Да, он готов сотрудничать, — ответил Кадир.

— Вы ему полностью доверяете? — спросил Вут-Суми.

— Я проанализировал его мысли, решение принято им сознательно, — произнёс Эйтан.

— Не ввёл ли он тебя в заблуждение, как ты нас? — осведомился Владыка Гория.

— Нет, он не обладает такими возможностями.

— Хорошо, пусть будет так. До начала заключительной фазы нашего плана есть ещё семь лет, и необходимо всё продумать до мелочей. Мы должны захлопнуть ловушку для хаоса внезапно и надёжно, чтобы после того окончательно подчистить последствия зла в земной сфере.

— К сожалению, мы не сможем непосредственно воздействовать на «тёмных» уже находящихся в человеческих оболочках, это привело бы к кармическому дисбалансу на Земле. А вот прикрыть «демоническую колыбель» в антимирах просто необходимо, — произнёс Вут-Суми.

— Но ведь противники перемен до сих пор обладают огромной властью на планете, необходимо продумать возможности по ограничению их влияния, — напомнил Эйтан. — Иначе будет нелегко вытаскивать сознание землян из наезженной колеи.

— Ты прав и меры уже принимаются. Со временем мы расшатаем политическую платформу «тёмных» вместе с её экономическими подпорками. И уже в недалеком будущем весь мир будет охвачен идеей внутреннего переосмысления ценностей. Тот импульс будет лишь предтечей для объединения сознания землян на основе обновлённых истин, — убеждённо проговорил Владыка.

Затем высказал свою мысль Вут-Суми:

— Как вы наверно помните, в период последнего солнечного затмения прошлого века произошла частичная перезарядка планеты, Земля уже окунулась в потоки чистых энергий космоса и сейчас по своей траектории она неуклонно приближается к центру галактики. Поэтому неотвратимость огненного очищения наступает с каждым годом, грядущие изменения уже близки.

— «Тёмные» так просто не откажутся от власти, они станут зубами цепляться за «тонущий корабль», а последствия их пребывания на Земле ещё десятилетия будут сказываться на умах человеческих, — высказался Кадир.

— Верно, без борьбы они не уйдут, им есть, что терять в этом мире, — согласился Вут-Суми. — За иллюзию своей лицемерной власти они и будут цепляться. А после них на планете останутся удручающие последствия. Земля уже сейчас задыхается от человеческих порождений и варварского хозяйствования. Да, процесс полной регенерации может растянуться на несколько десятилетий.

— Но в любом случае ситуация уже не выйдет из-под нашего контроля, — обнадёжил Владыка Гория. — Совместно с вами была проведена огромная работа по выявлению хаоса в земных сферах, и теперь мы практически знаем всё о присутствии на Земле посланцев Самеру. Недостаток информации пополним за оставшиеся годы. Кроме того в стане противника мы имеем свои «глаза и уши», а это немаловажно. Сейчас задача предельно ясна: в первую очередь это усиление России, она несомненный баланс земного мира, параллельно с этим мы обязаны сдетонировать изменения мирового сознания во всех сферах бытия. Эти задачи мы объединяем в одну и возьмём на себя. А твоей группе, Кадир, необходимо отработать варианты беспрепятственного проникновения в Самеру. Пути продвижения для коалиционных сил должны быть готовы к намеченному сроку. Кроме того, необходимо изыскать возможности по захвату Абаддона и его приближённых. Этих демонов уже невозможно спасти от порока, поэтому на дне антимиров они найдут среду для покаяния, во всяком случае, в этой Манвантаре. Но мы не должны прекращать работу по противодействию вирусу вплоть до полной нейтрализации причины и обязаны максимально ослабить его последствия.

— Всё понятно, — произнёс Кадир. — Когда планируется проведение заключительной фазы операции?

— Первая половина две тысячи восьмого года до солнечного затмения. Если нам удастся реализовать задуманное, то Землю ожидает ещё одна энергетическая перезарядка, которая, безусловно, станет предвестником новой эпохи.

Обсудив все детали предстоящих действий, стороны попрощались и сензарцы покинули гималайскую обитель.

Уже вечерело, когда Кадир собрал товарищей возле пирамиды. Он обстоятельно проинформировал их о произошедшей встрече и распределил обязанности на ближайшие годы. В конце разговора Кадир обвёл друзей взглядом и произнёс:

— Постарайтесь уяснить, что до особого разрешения с нашим другом взаимодействует только Эйтан. Остальным запрещаю любые контакты с ним. Всем понятно?

Услышав утвердительные ответы, он распустил наблюдателей.

Когда все разошлись Эйтан и Сатена остались наедине.

— Я часто представляла нашу встречу и почему-то надеялась, что она произойдёт ещё в земных телах, — произнесла она.

— А помнишь, как на Сензаре мы представляли своё человеческое будущее? — напомнил ей Эйтан. — Реальность не всегда соответствует нашим помыслам, ты же знаешь, на то есть особые причины.

— Да, ты прав и я ничего не забыла.

— Сатена, один человек просил передать тебе привет. Не догадываешься кто?

— Это Олег, мой милый искренний друг, спасибо ему за всё. Если бы я знала тогда, что он спас тебя.

— Спасибо тебе, Сатена.

— За что?

— За то, что верила в меня и спасла.

— А ты разве не так бы поступил?

— Мне важно, что это была именно ты.

Сатена задумчиво поглядела на него и вдруг спросила:

— Ты любил её?

— Ты имеешь в виду…

— Да.

— Любил по-своему, но я любил и всех своих близких на Земле. Ведь ты же знаешь в чём наша суть.

— Да, конечно, но все же я немного завидую этой женщине, ведь вы были так близки. В глубине подсознания у меня долго теплилось это желание, но миновали годы, и я уже просто хотела видеть тебя.

— Мы можем кое-что изменить.

— О чём ты?

— Вспомни свою земную юность, когда ты была особенно счастлива.

Сатена припомнила один из первых дней отдыха в Адлере, когда, не дожидаясь родителей, она направилась к морю, но по дороге решила полюбоваться восходящим над горами солнцем и спустилась по ступенькам к реке. Стремительная Мзымта как всегда неудержимо несла свои потоки к морю, обнимая девушку своей прохладой. Очарованная гармонией пробуждающейся природы, она чувствовала себя необычайно спокойной и умиротворённой.

— Девушка, я не помешаю, если спущусь к вам? — прозвучал совсем рядом мужской голос.

— Вообще-то, я не сторонница случайных знакомств, — обернулась Сатена. — Хотя и не могу вам этого запретить.

— А если это судьба?

— Вы так думаете? — рассмеялась она. — Эйтан, ты как оказался в моём прошлом?!

— Просто гулял по набережной, а когда увидел одинокую прекрасную девушку, созерцающую утреннюю красоту, то невольно поддался её поэтическому настроению.

Он присел рядом и стал читать стихотворение:

По пустынному пляжу,

Оставляя следы,

Нежно за руки взявшись —

Двое шли у воды…

Солнце падало в море,

Разливая закат,

На безбрежном просторе,

Оставляя свой взгляд.

Берег плыл под ногами

От солёной воды,

Унося со слезами

За собою следы.

По вечерней прохладе

Одиноко брели,

В исчезающем взгляде

Две фигурки вдали.

— Удивительно, когда-то я его написала, где-то за месяц до приезда в Адлер, наверное, мечтая о встрече с тобой. Неужели мы в моём прошлом? Возможно, сейчас по набережной идут к морю мои земные родители… Здесь всё, как и тогда, много лет назад. Лишь тебя не было рядом.

— Но ведь теперь я с тобой, — произнёс Эйтан, нежно обнимая её.

Сатена прижалась к нему и от этой близости, её душа наполнилась блаженной радостью. Ей казалось, что именно в эти минуты она получила сполна всё женское счастье, которое так и не смогла познать в земной жизни.

VI

Наконец-то сложились необходимые предпосылки для решающего сражения с силами тьмы, этот срок уже был отмечен в небесах суровой печатью справедливости.

Словно Феникс Россия смогла возродиться из пепла и занять достойное место в мировом сообществе. Конечно, ей ещё предстояло пройти нелёгкий путь к окончательному «выздоровлению», но тьме не удалось поработить её Духовное Сердце, страна сумела выстоять. Придёт какое-то время, и могучие крылья духа бесстрашно вынесут её на просторы истинной свободы.

Между тем земной мир уже томился в предвестии грядущих изменений, порождающих в сознаниях людей невероятные домыслы и предположения. Пред лицом судьбоносных пророчеств одни грезили концом света, другие ещё глубже утопали в омуте нравственного разврата, большинство же людей существовало, как и прежде, особо ничего в себе не меняя, но лишь немногие с благоговейным трепетом вдыхали запах нового мира. Каждый из землян выбирал собственную дорогу к неотвратимому будущему. А тем временем первые потоки «Огненного ветра» уже неумолимо приближались к Земле, чтобы сбросить с «Древа жизни» всё отжившее и дать импульс свежим побегам истины. Для всего человечества наступал момент жатвы плодов собственного бытия.

За прошедшее семилетие коалиционные силы средних мирозданий полностью сомкнули кольцо вокруг околоземных миров, пребывая в готовности к решающим сражениям. Совместными усилиями были просчитаны многочисленные варианты проведения комплексной операции вплоть до неприемлемых результатов. Все были готовы идти до конца, веруя в окончательный успех.

На этот раз группе Кадира пришлось разделиться: «женская» её часть осталась в алтайской обители, ожидая команды на внедрение антивирусной сыворотки, в такой же готовности пребывали и все ашрамы Надземного братства. Остальные же наблюдатели во главе с Кадиром находились в одном из пространственно-временных накопителей. Такие локальные миры являлись в своём роде втягивающими энергетическими воронками, открывавшими доступ к сердцу Самеру. В подобных же сферах были сосредоточены все основные силы средних мирозданий, чтобы по первой команде вторгнуться в пределы антимиров. Об этом секрете наблюдателям поведал Гиртаб, облегчая тем самым задачу проникновения на все уровни лабиринта. За эти годы он поделился с товарищами многими тайнами, обнажив систему безопасности антимиров, а так же раскрыл источники их энергии и способы ведения боя воинами тьмы. Все данные были изучены и взяты на вооружение коалиционными силами, которым пришлось вносить значительные коррективы в систему энерго — психической подготовки. Подготовка к сражению всегда являлась особым ритуалом и зачастую даже закалённые воины накануне боя испытывали невольный трепет, но владеющие духом всегда превозмогали сомнения. Сензарцы не составляли исключения и вынуждены были погружаться в недра своей сущности, дабы обрести источник бесстрашия.

В задачу группы Кадира входил захват самого Абаддона и его ближайших соратников, поэтому каждый из сензарцев понимал всю меру ответственности. Взглянув на Гиртаба, Эйтан с удовлетворением отметил произошедшие с ним перемены, аура его друга практически очистилась и сияла светом веры. На протяжении нескольких лет ему с трудом приходилось скрывать свои помыслы, но теперь искусственные покровы были сорваны, явив его истинный лик.

— После того как наши силы войдут в антимиры, Абаддон должен отправить на помощь асурам своих лучших воинов, этим мы и воспользуемся, — спокойно произнёс Кадир. — Гиртаб, может он поступить иначе?

— Вряд ли, его ударная сила нужна на первых витках Самеру, иначе асуры долго не продержатся.

— Время действовать! — решительно произнёс Кадир, передавая телепатический сигнал командиру отрядов средних мирозданий.

Получив от него подтверждение о начале операции, Кадир передал такой же сигнал в обители Надземного братства и наблюдателям в горах Алтая.

— Подождём когда передовые отряды втянуться в Самеру, — чуть позже сказал он.

— Не боишься, что Абаддон захочет спастись бегством? — спросил Шаин.

— Не думаю, что он сразу воспользуется бегством, трусом его назвать нельзя. А вот когда поймёт, что всё потеряно, не исключено, но в тот момент мы должны быть рядом с ним.

— Не прозевать бы этот момент, — проговорил Ол Розо.

— Не прозеваем.

Некоторое время они провели в молчаливом ожидании и, наконец, Кадир получил долгожданный сигнал, возвещавший о том, что передовые отряды средних мирозданий вошли в Самеру и начали втягиваться в начальный виток антимиров. Хотя асуры и были испытанными воинами, но неожиданное появление противника вынудило их отступить. Но панике они не поддались и, перегруппировав свои силы, приняли бой. Антимиры Самеру содрогнулись от столкновения могучих энергий, задрожав в огне сражения. Здесь каждый воин противоборствующих сторон сам был источником своего боевого потенциала, и энерго — психический бой вёлся совсем по иным правилам, чем на Земле. Асуры защищались яростно и буквально вгрызались в каждый метр своего пограничного поселения, но отряды воинов Света, всё настойчивее теснили их вглубь преисподней.

Выслушав информацию от командира коалиционных сил Аргела, Кадир ненадолго задумался, но затем решительно произнёс:

— Пора, Гиртаб, открывай свой «Сезам»!

Тайный пространственный коридор имел непосредственный доступ к обители Абаддона и о нём знали лишь немногие посвященные демоны. Разблокировав информационный «замок», Гиртаб открыл проходной канал, и в следующее мгновение сензарцев проглотила вихревая воронка.

Время будто замерло, поглощённое бешеной скоростью, но затем складки пространства развернулись в проход, пропуская наблюдателей в само логово Абаддона. Осмотревшись, они увидели вдалеке тёмный замок-призрак, величественно возвышавшийся над округой.

Установив вокруг себя вибрационную защиту, сензарцы затаились, наблюдая за происходящим. Вблизи замка происходило активное движение, в котором не было даже намёка на беспорядок или панику. Получив последние распоряжения, самый боеспособный отряд, состоявший из личной охраны Абаддона и лучших асуров, спешно покидал пределы этой сферы.

— Абаддон клюнул на нашу уловку, — с облегчением отметил Гиртаб.

— Да, похоже, — согласился Кадир. — Нам повезло, при себе он оставил всего шестерых воинов.

— Но с ними-то мы справимся, — выразил уверенность Ол Розо.

— Пора расставлять ловушку, — проговорил Кадир, передовая сигнал оставшимся отрядам, которые должны были проникнуть в сферу обитания гаков.

Расчёт наблюдателей оказался верным, основные силы асуров были брошены на отражение наступления коалиционных сил, где полностью и завязли. А тем временем гаки успели подтянуться к границе своих владений, но при этом оголили тылы. Этим просчётом и воспользовались резервные отряды, неожиданно появившиеся за спиной противника. Расставленная ловушка надёжно замкнулась, не оставив кланам даже малейшего шанса на спасение.

Когда командир резервного отряда доложил Кадиру об окружении тёмного воинства, всё встало на свои места.

— Вот и всё, капкан захлопнулся, — огласил новость Кадир. — Теперь наша очередь. Впереди со мной выдвигаются Эйтан и Ол Розо, Гиртаб и Шаин на подстраховке за нами. При соприкосновении с демонами рассредоточиваемся веером и «пеленаем» их. После чего заходим в замок и сразу же берём Абаддона в энергокапкан до прихода «чистильщиков». Гиртаб, снимешь защиту замка. Всё понятно?!

Наблюдатели ответили утвердительно.

— Только Пахарада оставьте мне, я давно жду этой встречи, — напомнил Эйтан.

— Будь по-твоему. Вперёд!

Появление сензарцев явилось полной неожиданностью для оставшихся демонов, но они сумели принять бой.

Эйтан увидел, как взмыл вверх силуэт Пахарада, и он устремился за демоном, но тот, совершив молниеносный манёвр, ушёл в сторону. Так повторялось три раза, но куда бы ни перемещался воин тьмы, Эйтан, будто намагниченный оказывался перед ним. И когда перед взором Эйтана вновь блеснула зловещая желтизна зрачков Пахарада, он мгновенно воспользовался способностью разделять своё духо-сознание. В энергоудар демон вложил всю мощь, но в тот момент вторая оболочка Эйтана уже была за его спиной. Хотя и здесь он почувствовал на себе эту невероятную силу воина тьмы, его аура задрожала вместе с замком Абаддона. Но Эйтан всё же упредил Пахарада, и пока разрывалась в клочья энергозащита противника, он успел атаковать ещё одного демона.

Бой оказался скоротечным, и вскоре сопротивление противника было сломлено. Только после этого Эйтан опустился к распростёртому возле замка «астралу» Пахарада. Взглянув в его некогда грозные, но теперь уже потухающие глаза, он произнёс:

— Вспомни мастера Цзяньяна.

— Будь ты…

— Не трать последние силы. Теперь мой долг оплачен.

После того как Гиртаб отключил систему защиты замка, трое воинов во главе с Кадиром проникли вовнутрь.

Хозяин преисподней без тени страха восседал на собственном троне, наблюдая за вошедшими. Во избежание неожиданностей сензарцы оперативно нейтрализовали психическую активность могучего демона.

— Я никогда не доверял тебе. От тебя всегда попахивало праведностью и если бы не твой друг Лювицер, всё могло быть иначе, — злобно прошипел Абаддон, обращаясь к Гиртабу.

— Напрасно бесишься, Абаддон, к прошлому уже нет возврата, — спокойно ответил Гиртаб.

— Я же обещал, что мы вернёмся, — напомнил демону Кадир — Не ждал?

— Я всегда был готов к этому. Рано или поздно всё равно бы это произошло.

— На что же ты тогда надеялся, Абаддон?

— Неужели ты забыл, Кадир, что не нами придумано это Вселенское представление, у тебя своя роль у меня своя.

— В этот раз ты заигрался дольше обычного, — рассмеялся Эйтан.

— Отчего же? Я просто кое-что дописал в сценарии.

— Не тешь себя мнимым величием, ты не режиссер, а лишь мимолётный персонаж! — жёстко ответил Кадир. — Но твоя роль уже сыграна, пора сойти со сцены.

— Разве?! Неужели вы считаете, что последствия моей игры будут легко забыты? Сколько невежества за тысячелетия я вложил в эти наивные души. Пройдут столетия, прежде чем эти порочные младенцы что-то поймут в вашей истине.

— А тебе не кажется, Абаддон, что ты лишь ускорил пробуждение их душ? — произнёс Эйтан.

— Интересно… поясни-ка мне непонятливому.

— Сам того не ведая, ты раскачал маятник человеческого сознания, показав землянам путь безысходности. И какой бы ты ширмой не прикрывал ложь, найдутся люди способные её распознать и пробудить других. Жизнь не может застыть в оцепенении земной материи, ей нужен живой дух, чтобы чувствовать и сознавать. Возможность выбора, вот что ты дал человечеству, и оно когда-нибудь найдёт золотой путь равновесия.

— Человечество не выберется из лабиринта противоречий, никогда не выберется! — взревел демон.

— Если земляне не станут пятиться назад, то найдут выход, — твёрдо произнёс Кадир. — А мы им в этом поможем.

В этот момент в зал стремительно влетел Ол Розо и громогласно объявил:

— Всё, защитники Самеру повержены, сферы обитания кланов под нашим контролем! «Чистильщики» ждут встречи с Абаддоном, ему уже пора в новую обитель.

— Да, ему действительно уже пора, — подтвердил Кадир. — Пускай заходят эксперты по чистилищам.

Наблюдатели вышли из замка бывшего хозяина Самеру возле которого уже находились несколько отрядов коалиционных сил, прошедших с боями через все сферы преисподней.

— Кадир, меня беспокоит Варгл, ведь мы его так и не нашли, — серьёзно сказал Гиртаб. — Видимо, он что-то почувствовал и не появился у Абаддона, хотя должен был. Он очень опасен, его нужно найти!

Кадир моментально перешёл на телепатическую связь с Аргелом.

— Аргел обещал всё перевернуть в Самеру и если Варгл ещё здесь, они найдут его.

Я уведомлю Владыку Гория, возможно, этот демон скрывается в земном мире.

Наблюдатели группы Кадира полностью выполнили свою задачу и покинули пределы Самеру. Но несколько отрядов ещё какое-то время будут находиться здесь для патрулирования лабиринта и охраны, захваченных в сражении демонов, пока эксперты по чистилищам не отправят всех оставшихся пленников на дно двухмерных антимиров. После чего все проходы в преисподнюю будут надёжно запечатаны «энергоинформационными кодами».

Сензарцы попрощались с братьями в гималайской обители и вернулись к Белухе, на склонах которой провели значительную часть земной жизни. Теперь их осталось снова шестеро, монада Гиртаба уже перенеслась в промежуточные миры для завершения реабилитации.

— Столько же земных лет мы провели здесь! — воскликнула Санель. — Я уже привыкла к этим местам и полюбила их.

— Считай, четверть земной жизни, — уточнил Шаин.

— Теперь всё позади, — с налётом грусти сказал Ол Розо. — А помните, как в Индии Кадир вытаскивал наши души на свет Божий?

— И натерпелся же я с вами тогда, — рассмеялся Кадир.

— Словно навязчивый сон переживали мы тогда и не отдавали себе в этом отчёта, — задумчиво проговорил Шаин. — Да-а… всё в прошлом.

В последний раз каждый из них охватил сознанием свою бывшую обитель, прощаясь с ней навсегда.

— Ты не передумал? — спросила Сатена Эйтана. — Мне показалось, ты что-то скрываешь от меня.

— Сатена, это мой выбор и путь. А насчёт тайны, да ты права, но пока я не могу раскрыть её даже тебе… Прости.

— Не буду больше тебя неволить, но мне трудно будет без тебя, Эйтан.

— И мне нелегко. Но всё проходит, ты же знаешь.

— Эйтан, я не знаю, что больше тебе сказать, я уважаю твоё решение, но смириться с этим пока не могу…

— Сатена, это же не навсегда, я уверен, что рано или поздно наши дороги сольются в одну, и мы никогда больше не расстанемся.

— Твои слова хотя бы дают надежду.

На далёком Сензаре наблюдателей уже ожидала новая неотложная работа, поэтому Кадир попросил своих товарищей собраться возле пирамиды.

— Нам пора, давайте прощаться.

Буквально на миг они слились в единстве своих душ, отдавая друг другу частицу себя, а спустя несколько секунд на том самом месте уже рассеивались светящиеся дымки, которых было всего пять.

Когда Эйтан остался один, он вдруг почувствовал незримое прикосновение, так похожее на нежный поцелуй с ароматом любви…

«Спасибо, родная, я тоже люблю тебя», — произнёс он.

Ещё какое-то время Эйтан находился в опустевшей обители, вспоминая свою земную жизнь с самого начала и по сей день. Длинной вереницей былое проносилось в его сознании, оставляя где-то внутри него лёгкую грусть.

«Прошлое, прошлое… как порой трудно забыть тебя. Да и нужно ли? Пускай остаётся как сон, мимолётный детский сон».

Обдумывая предстоящую жизнь, он принял окончательное решение и как его товарищи покинул пределы Земли.

Странник уходил в «свободное плавание» по безбрежным космическим просторам. Возможно, когда-нибудь в необозримых далях бесконечности и отыщется след «уплывшего» на поиски неизведанного…

Словарь

Авичи — непрерывный ад, самый низший его уровень, на который попадают за многочисленные злодеяния;

Адепт — последователь какого-либо учения, идеи;

Аппарель — наклонная платформа, предназначенная для погрузки техники;

Армагеддон — в христианстве последняя битва добра со злом;

Астральное тело (оболочка) — энергетическое тело, в котором хранятся эмоции, отражающее человеческую натуру;

Акаша — тонкоматериальная духовная субстанция, составляющая основу мироздания;

Атман — Абсолют, высочайшее Бытие, всепроникающее субъективное духовное начало, беспричинная реальность;

Ашрам — духовная школа, местонахождение Учителей и их учеников;

Брама — Бог — Создатель Вселенной в индийской мифологии, в философии — принцип творческого начала в мироздании;

Вкупиться — догадаться, понять (бл. жар.);

Вишну — Бог — Хранитель Вселенной в индийской мифологии;

Властелины кармы — высоко разумные духовные сущности, контролирующие воплощение человеческих душ;

Геном — совокупность всех генов организма, полный хромосомный набор;

Гопуры — Конические надвратные башни;

Глаз Данг-мы — духовное зрение «очищенной Души»;

Душманы — дословно враги (на языке дари), афганские моджахеды, участвовавшие в боевых действиях против советских войск с 1979–1989 г.г.;

ДШК — крупнокалиберный станковый пулемёт Дегтярёва — Шпагина;

Иерофант — старший, пожизненный жрец у древних греков;

Инволюция — философское понятие отражающее процесс частичной временной утраты духовности за счёт развития сознания;

Инокиня — монахиня;

Инфра — понятие определяющее диапазоны частотных излучений не ощущаемые органами человеческих чувств (авт.);

Кали — юга — эпоха максимального падения духовности («Железный, или чёрный век»);

КПП — контрольно-пропускной пункт в воинских частях;

Мата Хари — исполнительница экзотических танцев и знаменитая шпионка периода первой мировой войны;

Махатма — духовный Учитель, мудрец («Великая душа»);

Манвантара — активный цикл бытия мироздания, характеризующийся огромной временной продолжительностью;

Мандех — пересохшее русло реки, овраг;

Маза — выгода, заступничество, поддержка, возможность (бл. жар.);

Монада — неуничтожимое сверхсознательное духовное начало человека, состоящее из трёх высших принципов его тонкоматериальной природы: зерна духа Атмы, духовной души (сознания) — Буддхи и высшего Манаса, интеллекта, самосознания;

Ментальное тело — энергетическое тело, в котором рождаются мысли, представления и идеи;

Ментальный план — мир мысли, универсальная объективная реальность, состоящая из идей и мыслей;

Надземные миры — понятие, объединяющее в себе разные сферы существования и энергию мыслительной деятельности различных планов бытия (авт.);

Огненные миры — духовные обители, высокоразвитых Великих Душ;

Пралайа — пассивный цикл бытия мироздания, характеризующийся огромной временной продолжительностью;

Психосфера Земли — образное универсальное понятие, включающее в себя чувственно — мыслительную деятельность земного человечества (авт.);

СВЧ — оружие — оружие, основанное на воздействии сверхвысокочастотного излучения;

Световой год — расстояние проходимое светом за год, примерно равен — 9,5 триллионов километров;

Сходни — передвижные мостики для перехода с судна на берег;

Телепортация — процесс, позволяющий мгновенное перемещение объекта в любые точки пространственных координат с помощью паранормальных возможностей, либо определённых технологий;

Тонкий мир — среда обитания развоплощённых сущностей, характеризуется различными локальными уровнями сознательности, от самых низших, эмоционально тяжёлых, до высших просветлённых, граничащих с Огненными мирами;

Трансцендентное сознание — Божественное сознание, способное охватить и постичь любую сферу Космической реальности;

Фатум — олицетворение судьбы в древнем Риме;

Фишка — наблюдательный пост разведгруппы (авт.);

Физический вакуум — пространство, полностью лишённое физического вещества;

Фохат — космический огонь (энергия, электричество) разлитый в бесконечном пространстве, действующая жизненная сила, участвующая в созидании и разрушении;

Эволюция — философское понятие отражающее процесс возвращения развитого сознания к своему духовному источнику, иными словами одухотворение сознания, в результате которого открывается возможность для информационного обмена между индивидуальным сознанием и совокупным Космическим Разумом;

Эон — космическая эпоха, огромный по своей продолжительности временной период;

Эфирное тело — энергетическое тело, повторяет контуры физического, являясь своеобразным близнецом, питающим его своей энергией.

Content

Вячеслав Корнич
ЗА ТЕНЬЮ ОГНЕННЫХ МИРОВ

Миссия

I

II

III

IV

V

У задворок истины

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

На роковых весах

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

Призрак прошлого

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

Фатум

I

II

III

IV

V

VI

Словарь