Лебедев Алексей

БОГИ СИНТЕОСА

1. Александр

Гигантский металлический краб медленно полз по изменчивым просторам Нового Мира. Восемь членистых ног двигались в едином ритме, четыре телескопических глаза таращились в белый свет. Он двигался по выжженной плазменными эмиттерами дороге, которая уже начала зарастать травой-хамелеоном, встречавшей незваного гостя ядовито-красным цветом ненависти и боли. Подвижные стебли жадно набрасывались на металл, и их выдирало с корнем.

Так, шаг за шагом, я возвращался на Базу.

Кругом клубился фосфоресцирующий туман.

Видимость была неважная, но сигнал маяка шел четко.

Внезапно прямо передо мной земля выплюнула белый неуклюжий росток в полметра толщиной, который тут же разросся в такое же мертвенно-белое дерево. На нем вырастали безволосые человеческие головы, заходящиеся нечеловеческим воем огромных ртов, плюющихся слизью. Когтистые руки росли и ветвились, обшаривая пространство вокруг. Вытянулись и задергались толстые обрубки ног с венчиками извивающихся щупалец на культях.

Омерзительно-завораживающее зрелище, словно ожившие (очень некстати) картины Сальвадора Дали…

В наушниках раздался искаженный помехами девичий голос:

— Краб, я База, как слышите меня? Прием!

— База, я Краб. Слышу нормально. Возвращаюсь.

— Краб, я База. Что-нибудь нашли?

Остатки надежды в голосе. Жаль разочаровывать…

— Ничего хорошего.

— А почему остановился?

— Здесь дерево ужасов выросло, прямо на дороге.

— Нужна помощь?

Господи, ну какая там помощь! Сам справлюсь. Интересно, она действительно беспокоится лично за меня или это чувство долга? И если я ее беспокою, то в каком качестве? Проклятые мысли!

Я даю залп по адскому дереву, и обращаю его мерзкую плоть в жирный черный пепел. Просто и быстро.

— Все в порядке. Иду по пеленгу.

— Вас понял. Продолжайте движение.

Как трогательно у нее получаются эти казенные фразы!

Пытаясь отвлечься, размышляю об увиденном.

Похоже, протоплазма пытается имитировать человеческое тело. Только получается у нее плохо. Зачем ей это вообще надо — хочет войти в доверие или издевается? Я усмехаюсь про себя: во мне еще жив ученый, который хочет изучать неведомое, а не палить в него из плазменных пушек. Но как быть, если объект изучения съел твой родной мир?

Вот и База. Так мы зовем теперь это место.

Голубоватое мерцание энергетического купола, а под ним родное здание Института, недовытоптанный газон, асфальтовые дорожки да чахлые деревца (настоящие!).

Все, что у нас есть. Все, что осталось с прежних времен.

Мой краб-вездеход проходит очищение сверкающим холодным огнем. Купол впускает его, и вот я дома. Не снимая мой легкий скафандр (мне почему-то кажется, что в нем я лучше смотрюсь), я топаю на пост наблюдения.

И вижу Ванду. Как она хороша в этой форме цвета хаки, пусть даже и не по размеру! А ее светло-русые волосы, короткая стрижка «под мальчика»… О, моя хрупкая амазонка!

— Ну что? — Ванда смотрит на меня своими огромными глазами цвета морской волны. Как мне угадать, что таится в их глубине?

— Ничего хорошего, — повторяю я. — Везде такой же бардак.

— Ясно, — вздыхает она. Мне так ее жалко!

Господи, как я хочу ее! Просто взять за руку, поцеловать в щечку, усадить на коленки, обнять, прижать к себе, почувствовать ее тепло, ее запах, слышать биение ее сердечка. Ванда, Вандочка моя, девочка… Хорошая моя… Сколько во мне скопилось нежности к тебе! Я чувствую, как увлажняются мои глаза. Не хватало еще разреветься — она решит, что я совсем спятил.

— Ладно, пока, — бурчу я угрюмо и отворачиваюсь к двери. Кстати, где остальные?

— Игорь в библиотеке, а Марина обед готовит.

— Угу, — киваю я и закрываю за собой дверь.

Шаги моих сапогов одиноко раздаются в опустевших коридорах Института. Одиночество — страшная штука…

2. Игорь

Признаться, за чтением я совсем забыл о времени. До чего же увлекательно порой пишет старушка Агата! Жаль, что ее нет здесь, с нами. Дело в романе явно шло к концу — месье Пуаро, подкрутив свои усы, уже собрал всех подозреваемых вместе и начал капать им на мозги. Хотя я бы на его месте сразу сказал бы, кто убийца, а не мучил народ базаром.

Скрипнула дверь, я поднял глаза и увидел Марину. В новом розовом фартуке она выглядела чертовски аппетитно. Ее прекрасные рыжие волосы были живописно растрепаны.

— Игорек, — томно позвала Марина.

— Что?

— Пошли обедать.

— Ну, пошли. А Сашка вернулся?

— Вернулся, все тебя ждут.

— Ну, раз ждут…

Я притворно вздохнул, отложил книжку, опустил ноги со стола и пошел вслед за Мариной. Она неосторожно повернулась ко мне спиной, и я обнял ее, положив одну руку на грудь, а другую — на живот. Под фартуком у нее был свитер, и довольно кусачий.

— Ну, ты что?! — вывернулась Маринка. — Совсем стал маньяк! До вечера подождать не можешь?

— Не могу!

— Что люди скажут?

— Какие люди? Сашка с Вандой тоже друг другу глазки строят.

— У них еще ничего не было.

— А ты откуда знаешь?

— Мне Ванда сказала.

— Ну, если сказала…

Мы пришли в столовую.

Сашка, по своему обыкновению, был мрачен и с подозрением ковырялся у себя в тарелке. Ванда ела без всяких задних мыслей. Почему-то они сидели за разными столиками. Поругались, что ли?

Марина без разговоров подсела к Ванде и они начали о чем-то шушукаться. Я сначала хотел тоже к ним, но передумал и подсел к Сашке. Все-таки мужская дружба важнее.

— Привет, старик. Какие проблемы?

Он уставился на меня из-под своих мощных линз.

— Никаких, — произнес он холодно. — Все в порядке. Все к худшему в этом худшем из миров. Мы — последние люди на Земле.

— Старик, мы уже обсуждали эту тему. Пора бы привыкнуть.

— Я привыкаю, привыкаю… Кстати, ты что-нибудь вычитал?

— В каком смысле?

— В смысле, что бы помогло нам спасти мир.

— А… да нет.

— Ты не пробовал проанализировать результаты Чао и Маклеона с точки зрения девятого уравнения Федорова?

— Да нет, знаешь ли, как-то было не в кайф… Зато раскрыл парочку преступлений вместе с Пуаро. Ну и головастый он мужик!

Сашка не оценил мою шутку. Выражение его лица, вероятно, должно было означать бесконечные скорбь и упрек. По-видимому, я должен был пасть на колени и горько раскаяться. Но по правде, в такие минуты мой друг выглядел довольно жалко и смешно. Я отвел глаза, но это движение было неверно истолковано.

— То есть ты хочешь сказать, — зловеще-ледяным тоном громко произнес он, — что пока я там, — он махнул рукой в сторону окна, где мерцали зеленоватые сполохи, — рисковал жизнью, исполняя свой долг, ты здесь детективчики почитывал?

Вот вечно он так: пытается привить мне чувство вины. До сих пор безуспешно. Но сейчас он еще и работал на эффект у девчонок. По-моему, это низко. Ладно, ответим.

— Брось, старик! Хватит уже демагогии. Ничем ты не рисковал и долга никакого нет. Спасать некого, и нас никто не собирается спасать. Мы сами себя спасем! Вот шарик наш научный дойдет до кондиции, тогда и свалим все вместе отсюда. А там — молочные реки, кисельные берега сделаем, все тип-топ. Или берега лучше шоколадные, как по-вашему, девочки?

Девочки промолчали, а Сашка, закусив губу и пробуравив меня напоследок взглядом, вышел из столовой. Все-таки жалко парня. Хорошо бы уже у них с Вандой все наладилось.

3. Александр

Я лежал в своей комнате и злился. Впрочем, это не то слово. Мысли и чувства водили в моей голове хороводы и отплясывали на моих бедных мозгах. Надо принять что-нибудь из аптечки…

Вот — Игорь. Что он вообще такое? Может, мой личный демон?

Мы дружили с ним еще со школы. Помню, класса до седьмого он еще бил меня. Однажды разбил мои очки, да так, что осколки чуть не покалечили мне глаза. Потом все списали на несчастный случай. Я обижался, а потом прощал его. Все прощал! Сам не понимаю, как это было возможно?

Потом он перестал меня бить. Может, мы повзрослели? А может быть, он просто понял, как я могу ему быть полезен? Конечно! Кто даст списать домашнее задание? Сашка. Кто решит оба варианта на контрольной? Сашка. Кто подскажет у доски? Сашка.

В Институт он поступил чудом. То есть это мне тогда так казалось. Повезло на вопрос, который выучил накануне, на доброго экзаменатора, вытянувшего его с тройки на четверку… Тогда я не знал, что для Игоря это не случайность, а закономерность.

Ему везет. Почему ему всегда везет, а мне — никогда? В том, чего добился я, везения не видно ни грамма: только вечный труд и беспокойство, постоянные усилия и напряжение, от которых сам результат теряет смысл. Но я верил — так надо. Я верил в порядок и справедливость. А он всегда подрывал мою веру.

Конечно, на экзамен всегда можно протащить учебник. А если нет учебника, то есть у кого спросить. А если и спросить не у кого, тогда — вперед, прорвемся на халяву!

Все учишься, Сашок? Зачем? Надо бабки зашибать! Клево: как студент, налогов не платишь. Все тип-топ…

Он и сейчас такой же. Приспособился. Привык. Плевать ему на все. Есть пожрать и выпить, есть девчонки, а начальников никаких нету. Впереди маячит самая большая халява на свете — могущество богов Синтеоса. То есть, наверное, так он воспринимает это. Его не мучают вопросы морали. Какая мораль, старик, мы не в детском саду! Все будет нормально, все тип-топ.

И Маринка его хороша — грудастая и длинноногая кобыла. Кой черт понес ее в науку? Ей бы в секретарши, фотомодели или шлюхи. Там она была бы при деле. А в Институте ей всегда было скучно. Зато теперь весело. Что я, не знаю про их с Игорем шуры-муры? Да они почти и не скрывают. Страшно подумать, как эта сладкая парочка развернется в Синтеосе!

Чтобы развеяться, я залезаю в тумбочку и достаю вырезки из «Плейбоя», стащенные из комнаты охранников. Некоторое время тупо рассматриваю их. Но почему-то вид этих шлюх не приносит мне радости. Улыбаются, стервы… Сдохли давно все. А не сдохли бы ради спасения от кошмаров Нового Мира прибежали бы, легли бы в любую постель и бесплатно, так же улыбаясь, если хозяин велит. Сволочи! Я бросаю картинки, достаю аптечку, вытряхиваю пригоршню разноцветных таблеток и погружаюсь в забытье…

4. Ванда

Какими сумасшедшими глазами на меня сегодня смотрел Саша!

Может, не стоит отпускать его одного?

Я правда беспокоюсь, когда он уходит туда, в Новый Мир. Он говорит, что пытается найти остатки цивилизации и других людей. Это было бы здорово! Признаться, очень странно чувствовать себя последними представителями человеческой расы. В конце концов, мы не самые удачные экземпляры. А с тех пор, как от нас ушел Иван Аркадьевич, мы и вовсе осиротели. Его авторитет как-то сплачивал нас. Теперь все не так. Саша и Игорь все время ссорятся — просто больно смотреть! Мне кажется, что это плохо кончится. Все как-то неправильно, нехорошо. Я чувствую это, но объяснить не могу…

Сегодня я задумалась, насколько мы искренни. Правда ли Саша отправляется на поиски людей, или он ищет что-то совсем другое? Быть может, какие-то неизвестные силы с той стороны воздействуют на его разум, заманивают в ловушку? А я потакаю этому безумию!

Правда ли Игорь воспринимает все как должное? Это странно.

Я и раньше знала, что он самовлюбленный эгоист — на месте Марины ни за что бы с ним не связалась! — но не думала, до какой степени. Как он может так спокойно говорить о том, что нас ждет? Игорь действительно собирается принести целую Вселенную в жертву своим прихотям! Он не шутит. По-моему, это ужасно…

Марина в последнее время ведет себя просто неприлично. Я не считаю себя ярой феминисткой, но по-моему, ее метод решения всех проблем путем окручивания мужиков несколько устарел. Да, все мы боимся неизвестности, но это не значит, что надо вешаться на шею кому попало. Надо же и гордость девичью иметь! Она, похоже, уже считает себя замужем. И очень счастлива. Интересно только, Игорь разделяет ее представления или просто пользуется? Скорее всего, второе. Боюсь, Мариночка, тебя ждут большие разочарования…

Неужели мне первой пришло в голову, что ТАМ нам гораздо труднее будет ужиться, чем здесь? Мы же все такие разные, что не сможем ни о чем договориться! Во что превратится Синтеос? Разве что нам удастся разорвать его на четыре части и потом научиться не вмешиваться в дела соседей. Ну, положим, я бы пошла на это. Постаралась бы быть доброй и мудрой богиней. А наши мальчишки? Они вполне могут устроить Армагеддон!

Я заглядываю в комнату Саши, чтобы поговорить об этом, но он спит. Опять принимал снотворное! Он когда-нибудь отравится… А пока будет спать до вечера, а ночью проснется и пойдет бродить по Институту. Что же с ним делать?

Я прекрасно знаю, что нравлюсь ему, хоть он никогда и не говорил об этом и не скажет, наверное, даже под страхом смертной казни. Такой уж он человек. Честно говоря, мне он тоже нравится, но не в моих принципах действовать первой. К тому же это может испортить мою репутацию в его же глазах. Не хватало еще, чтобы он считал меня такой же давалкой, как Марина. Хотя, может, все это пустяки, и моя подруга права, следуя инстинктам? Может, это единственный способ выжить и не сойти с ума? Я уже сомневаюсь…

С сомнением смотрю на спящего Сашу, заботливо поправляю его одеяло, вздыхаю и ухожу. Как медленно тянется время!

5. Александр

Я спускаюсь по лестнице — вниз, по выщербленным ступеням, которые уже никто никогда не починит. Я спускаюсь в подвал. В нашу Лабораторию. Я открываю массивную металлическую дверь, и вхожу в пространство, залитое таинственным колдовским светом…

Там, на пьедестале из мигающей разноцветными огоньками электронной аппаратуры, заключенный в пять концентрических прозрачных сфер, висит неподвижно шар ярко-голубого цвета. По его зыбкой поверхности беззвучно ползают ветвистые молнии.

Итак, господа экскурсанты, он перед вами — Синтеос, то есть синтетический Космос, искусственный мир, результат многолетних исследований выдающегося ученого нашей эпохи, академика Ивана Аркадьевича Федорова, и его учеников…

Руками ничего не трогать! Молодой человек, я вам говорю!

Итак, господа, что же представляет собой этот Синтеос? Ничто иное, как аналогово-цифровую вакуумно-резонансную машину, создание которой стало возможно благодаря открытиям в области обобщенной теории относительности, сделанным нашим замечательным ученым, академиком Федоровым…

Девушка, немедленно подберите фантик от «Сникерса»! Дома у себя будете сорить. Вот народ, честное слово!

Некоторые зарубежные ученые, господа экскурсанты, отрицали возможность создания реальностно-адекватного Синтеоса, оценивая его порядок сложности как практически недостижимый. Однако это препятствие не остановило наших отечественных ученых во главе с академиком…

Молодой человек, не подсказывайте! Здесь вам не цирк!

Итак, благодаря разработанной Иваном Аркадьевичем и его учениками программе Становления, наш Синтеос представляет собой самоорганизующуюся и самообучающуюся систему. Можно сказать, что он последовательно обучается моделировать мертвую, а затем и живую материю в ее поступательном развитии, вплоть до высшей формы — мыслящей материи в лице человека…

Девушки, прекратите болтать! Вам что, не интересно? Ну так и выйдете отсюда, не мешайте остальным слушать.

Однако, господа, в Синтеосе мы видим поразительное явление: исчезают различия между моделированием и бытием. Так, в силу уравнений обобщенной теории относительности, стирается грань между реальностью и виртуальностью…

Молодой человек, уберите банку из-под пива! Вы что, в кабак пришли? Сейчас в охрану позвоню, вас живо выведут.

Синтеос, господа экскурсанты, в процессе своего Становления может быть охарактеризован множеством как макроскопических, так и микроскопических величин. Однако важнейшим для нас является безразмерный параметр, именуемый Индексом Реальности. Как вы можете видеть на электронном табло, несмотря на незначительные случайные колебания, этот показатель неуклонно растет…

Что смешного? Ничего? Это последнее предупреждение!

Согласно теории академика Федорова, когда Индекс Реальности Синтеоса достигнет значения «единица», Синтеос станет полностью реальностно-адекватным. Это означает, прежде всего, возможность адекватного переноса материальных объектов из нашего мира в мир Синтеоса и наоборот. Также станет возможным так называемое разделение реальностей, при котором Синтеос выходит за горизонт событий нашей Вселенной, при этом продолжая автономное существование как отдельная Вселенная со своими законами…

Вопросы есть? Переходим в следующий зал.

Я вздыхаю и отвожу глаза от сияющего голубого шара — долго смотреть на него вредно. Меня он просто гипнотизирует!

Сажусь за компьютер. А мысли не отпускают…

Четыре человека. Не самые лучшие. Не самые умные. Не самые красивые. Не самые честные. Не самые богатые и не самые бедные. Просто самые последние. Случайные, по большому счету. Однако есть то, что нас объединяет — Учитель. Эх, Иван Аркадьевич!

Это был человек старой закалки… Не любил бюрократической волокиты и хозяйственных вопросов. Не умел писать «правильные» отчеты и выбивать деньги, заполнять заявки и составлять сметы.

Зато у него была светлая голова и золотые руки!

Мы обязаны ему всем.

Мы были самыми молодыми его учениками. Он почему-то верил в нас. И надеялся, что мы станем настоящими учеными, достойными продолжателями его дела, составим славу российской науки…

Теперь нет ни науки, ни России.

Впрочем, вряд ли бы из нас вышло что хорошее. Если есть хоть какой-то смысл в утверждении, что наука есть удовлетворение личного любопытства за казенный счет, то во мне это любопытство постепенно умирало. Агонизировало, можно сказать. А таких, как Игорь, интересовал только сам «счет». Желательно — валютный. Что касается девушек, то их мне трудно судить.

Что же спасло нас от гибели? Только таинственное излучение Синтеоса. Энергия, которой Иван Аркадьевич научил нас управлять. А когда мы окончательно поняли, что попали в ловушку, исход в виртуальный мир стал казаться единственным выходом. Синтеос был перепрограммирован так, чтобы при «переселении» мы обрели полный контроль над ситуацией — ничто внутри не могло бы причинить нам вреда, а реальность пластично изменялась бы по нашей воле. То есть, мы станем там богами. Остается только ждать…

Но наш Учитель не дождался. В последнее время у него было плохо с сердцем. Он боялся умереть. Нет, неправда, смерти он не боялся. Он боялся умереть ЗРЯ. Поэтому однажды ночью он вошел в кабину сканера и исчез навсегда. В своей записке он сообщил, что собирается «подготовить почву» к нашему Сошествию.

Поскольку Индекс еще не достиг единицы, результат переноса был непредсказуем. Однако следующим утром по показаниям приборов мы установили, что он выжил, хоть и не обрел атрибутов божества. Он прожил примерно пять лет по времени Синтеоса, что составило около пятнадцати минут по нашему времени.

Итак, какой мир ждет нас? В точности мы этого не знаем. Отчасти это связано с низкой разрешающей способностью приборов и эффектом квантовой неопределенности. Но главная проблема слишком большой объем информации, которую трудно упорядочить и интерпретировать. Особенно, если кроме меня этим никто не хочет заниматься…

6. Игорь

Я проснулся — сам не знаю, от чего. Может быть, от вспышек за окном. Так и не привык я к этим фокусам.

Рядом уютно посапывала Маринка.

Я встал потихоньку и прошлепал к окну. Там опять творилась какая-то чертовщина. Прямо по курсу собирались волокна зеленого свечения, образуя подобие огромного уродливого лица с пустыми темными глазницами и перекошенным ртом. Конечно, это была только иллюзия, совершенно безвредная. Мы же за экраном!

Пока я смотрел на нее, то слегка замерз. Захотелось отлить.

Сделав дело, я вернулся на место. Но сна уже не было.

Я решил навестить Сашку и показать ему эту заоконную штуку. Он ведь большой любитель всяких феноменов. Ему чудовища разные ближе старых друзей. Вот он и выдумал патрулировать окрестности. А ведь еще Иван Аркадьевич говорил, что это без толку. Может, человек смерти ищет? Причем не простой смерти, а героической. У него это пунктик. Вечно геройствует — вплоть до мелочей, так что случайный человек не то, что не поймет, и не заметит даже. Я вот сколько знаю его, все равно никак не пойму. Наверное, он у нас мазохист. Не сексуальный, а по жизни. Не знаю, как это еще можно назвать.

Но Сашки в его комнате не оказалось.

Я постоял немного, размышляя.

«Куда подевался второй носок? А куда бы делся ты?»

Неужели свершилось знаменательное событие в житии богов?

Неужели произошло наконец это слияние двух лун?

Нет. Ванда была одна. У нее горел свет. Она была в халате и читала книжку — кажется, какой-то любовный роман. Действительно, чем еще утешиться, когда нет своей личной жизни?

— Что случилось? — спросила она, хлопая глазами. Они у нее были совсем красными.

— Ничего. Ты случайно не знаешь, где Сашка?

— Случайно не знаю, — фыркнула она в ответ.

— Ну ладно. Спокойной ночи…

Все-таки надо ею заняться.

Конечно, Сашка мне друг, но он сам виноват. Сколько можно тянуть? Или у него непорядок с этим делом? А ведь ей это нужно. Всем девчонкам это нужно. Так они генетически запрограммированы. Если Сашка окончательно отвянет, меня хватит и на двоих. По боку моногамию. Боги не подчиняются правилам. Они их устанавливают!

В своих поисках я был неправ с самого начала: надо было пользоваться не своей логикой, а Сашкиной, извращенной. Подумав немного о том, где бы мне совсем не хотелось быть в данное время и при данных обстоятельствах, я решительно направился в подвал.

Он был там: голова нечесана, спина колесом, линзы упираются в экран монитора. Ну просто мученик науки!

— Привет, — сказал я. — Как успехи?

— Что ты имеешь в виду? — с подозрением осведомился он.

— Светлое будущее рассчитываем?

— До него еще дожить надо! — Сашка был в своем репертуаре.

— Не боись, доживем.

— Может, уже бы дожили, если бы не некоторые…

— А что? Какие претензии?

— Зачем тебе надо было тогда вмешиваться в эволюцию? Зачем ты истребил динозавров?

— Так они сами никак вымирать не хотели! А ты что, хотел бы править разумными ящерами? Мне человечки как-то ближе.

— Ты заодно наплодил там всякой нечисти. Мутантов…

— Так интереснее! Вспомни, Иван Аркадьевич не был против.

— Иван Аркадьевич был человеком добрым и терпеливым. Даже, я бы сказал, ОЧЕНЬ добрым и СЛИШКОМ терпеливым. Вот и позволил тебе уронить Индекс на целых пять пунктов. К тому же тогда речь еще шла о научном эксперименте, а не о нашем выживании.

— Вот именно! И нечего гнать волну. По-твоему, я должен был предвидеть, в каком мы окажемся дерьме? Этого никто не мог знать. Даже Иван Аркадьевич…

— Хватит склонять Ивана Аркадьевича! Такие, как ты, мизинца его не стоят.

— Ну, конечно, где уж нам!

И я ушел, хлопнув дверью. Хрен ему, а не морду за окном.

Как же он меня достал! Что же с ним делать?

7. Александр

Одна мысль никак не оставляет меня.

Мне кажется, что Изменение напрямую связано с обобщенной теорией относительности. И если мы поймем, что такое Новый Мир, как он возник и чем отличается от старого, то все можно будет вернуть обратно. Недаром же Синтеос сохраняет для нас частичку прежней реальности. На границе Вселенных не действуют физические законы, что дает нам неисчерпаемый источник энергии — лишь бы хватило ума ею воспользоваться.

Так думаю я, пробираясь на крабе через заросли поющих лиан. Внезапно передо мной открывается большая круглая поляна с озером посередине. Вокруг озера торчат огромные столбы — метров по пять высотой. Такое впечатление, что они вылеплены из снега, а это очень странно, учитывая температуру воздуха за бортом.

Чтобы проверить, я касаюсь манипулятором одного из столбов. Эффект потрясающий — весь «снег» тут же приходит в движение и рассыпается множеством мелких бесформенных созданий, в панике скачущих по направлению к озеру. Обнажается черная поверхность монолита, на которой ярко-красным мерцают неведомые письмена!

Я потрясен этим свидетельством наличия разума в Новом Мире, но иллюзия вновь разрушается — странные иероглифы расползаются тонкими светящимися змейками, и вот уже нет ничего.

Озеро начинает бурлить. Из него поднимается что-то большое и округлое — сначала это напоминает спину доисторического ящера, а затем я вижу огромные гибкие ноги-щупальца и понимаю, что это нечто вроде гигантского спрута.

Бородавчатый шар встает над озером, опираясь десятком ног о неглубокое дно. Серая кожа его неожиданно расходится в стороны, и я вижу, что это огромный глаз. Он глядит на меня!

Кажется, сам Новый Мир смотрит на меня, пытаясь понять, что за чужеродная букашка вмешивается в его безумные сны наяву. Этот нечеловеческий взгляд проникает в меня глубоко, в самые темные уголки души, отыскивая родственные ему кошмары.

И тогда, не в силах вынести этой пытки, я палю по огромному глазу из плазменных орудий, и он оглушительно лопается, затопляя все вокруг потоками зеленоватой слизи…

Я просыпаюсь. Чувствую, что меня трясут за плечо. Резко оборачиваюсь и вижу хмурое лицо Игоря. Он явно не в духе.

— Что случилось?

— Одевайся и пойдем, — говорит он. — У нас ЧП.

8. Марина

Когда вернулся Игорь с Сашей, моя истерика уже прошла. Я просто сидела рядом с постелью Ванды и тихо плакала. Потому что больше ничего поделать было нельзя.

— Что с Вандой? — отрывисто спросил Саша. — Она заболела?

— Нет, старик, — озабоченно ответил Игорь. — Она умерла.

Саша медленно опустился на колени у изголовья, всматриваясь в безмятежное лицо своей подруги. Казалось, она просто спит.

— Нет! — выдохнул он.

— Да. Можешь пощупать пульс.

Саша осторожно взял холодную руку Ванды, выбившуюся из-под одеяла, но пульс проверять не стал, а только нежно поцеловал ее. Это было так трогательно, что я снова заревела.

— Заткнись, — бросил мне Игорь. — Успеешь еще.

— Это судьба! — прошептал Саша. — Но почему она первая?

— Что ты имеешь в виду?

— Есть силы, которые могущественнее нас. Наверное, нам всем суждено здесь погибнуть. И наш план Сошествия — самонадеянная иллюзия. Мы не достойны спасения. И потому обречены. Новый Мир забрал ее душу…

— Нет, старик, с этой философией тебе лучше завязать. Ванда умерла от вполне материальных причин.

— Каких?

— Скорее всего, передозировка снотворного, — Игорь показал Саше пустой пузырек. — Это, кстати, не твое?

— Мое, — удивился Саша.

— Ты ей дал?

— Нет.

— Тогда как это попало к ней?

— Откуда я знаю?

— Угу, — Игорь напустил на себя умный вид. — Кстати, когда ты последний раз видел Ванду живой?

— Вчера днем.

— Снотворное тогда было на месте?

— Да. Я его принимал.

— Там много еще оставалось?

— Не помню. Вроде бы…

— А ночью?

— Что — ночью?

— Ночью ты к Ванде не заходил?

— Не суди по себе! — возмутился Саша, вставая с колен. Он обернулся к Игорю — глаза его горели недобрым светом.

— Ну, хорошо… — протянул Игорь. — Потому что я-то как раз заходил.

— Что-о?!

— Да ничего такого! Просто тебя искал. Выяснил, что тебя там нет, и пошел в Лабораторию. Ванда была еще жива. Читала муть какую-то любовную…

— А почему я должен тебе верить? — прорычал Саша. — Может быть, это ты убил ее!

— Да с какой стати?!

— Когда она отвергла твои грязные домогательства!

— Ну, знаешь ли, это чересчур! У тебя давно крыша едет. Я тоже могу предположить, что ее убил ты. Скажем, задушил подушкой во сне, а потом подкинул пустой пузырек из-под лекарства — типа, мы не догадаемся, не врачи же!

Ни слова не говоря, Саша бросился на Игоря. Я завизжала.

— Ребята! Перестаньте! Это я последняя видела Ванду…

Они обернулись ко мне с одинаковым выражением удивления на лице. Саша поправил очки.

— Когда?

— Ночью. Ну, я вдруг проснулась, а Игоря нет. Тогда я пошла к Ванде…

— Зачем? — спросил Игорь.

— А неясно? — зло усмехнулся Саша. — Тебя искать!

— И что дальше?

— Она еще не спала, читала. Сказала, что Игорь у нее искал Сашу. Ругалась на вас обоих. Потом сказала, что примет лекарство от бессонницы и будет спать.

— Где она взяла снотворное?

— Сказала, что у Саши, пока он спал. Сказала, что он такой хороший, когда спит… — я всхлипнула.

У Саши заблестели глаза от непролитых слез. Игорь вздохнул.

— Ладно, теперь все ясно. Надо ее похоронить. Пошли искать лопаты, старик, — он хлопнул Сашу по плечу и вышел.

Саша еще раз бросил на Ванду взгляд, полный неразделенной любви и нежности. Потом он нахмурился и как-то дико посмотрел на меня, так что мороз пробежал по коже.

— А ведь ты тоже могла ее убить, — прошептал он.

От изумления я не нашлась, что ответить.

9. Александр

Мы копали могилу в жуткой тишине и безветрии.

Не в силах справиться со своими переживаниями, я едва ковырял землю, чем заслужил неодобрительные взгляды Игоря. Сам он взялся за работу с таким жаром, что скоро ему пришлось снять рубашку. Вид его обнаженного торса вызывал во мне отвращение.

Я думал о том, что все совсем не ясно. Он вполне мог зайти к Ванде и второй раз, после нашего разговора, зная, что меня там нет и не будет. И вполне мог ее убить — именно так, как сказал!

Не исключено также, что в этом замешана Марина, и вся истерика была показной. В конце концов, кто может подтвердить ее слова? Очевидно, никто. Алиби нет ни у кого. Даже у меня…

Тело Ванды лежало рядом, укрытое простыней. Моя бы воля, я бы вообще не стал хоронить ее. Оставил бы лежать в постели, как спящую, а сам приходил бы смотреть на нее. Мысль о том, что на это ангельское личико, эти светлые волосы, эту нежную кожу лягут мокрые грязные комья земли, приводила меня в отчаяние.

— Глубже копай! — прикрикнул на меня Игорь.

В ответ я бросил лопату и побрел прочь, в сторону купола.

Вслед мне понеслись ругательства, но я не слушал.

По ту сторону из тумана вырастала смутная тень. Она здорово напоминала нашего краба, только цвета была черного и вся покрыта какими-то шипами и выростами, которые мерзко шевелились. Неужели этот демон пришел принять нашу жертву?

— О господи, нет! Сашенька, остановись! — услышал я рядом с собой голос Марины. Ее крашеные ногти впились мне в руку.

— Что? — с раздражением обернулся я к Марине.

— Сашенька, не надо! Не губи себя!

Похоже, она подумала, что я решил покончить с собой в пасти неведомого монстра. Даже жаль разочаровывать.

— Все в порядке. Иди лучше помоги Игорю. Я не могу…

— Хорошо, хорошо. А ты иди лучше домой, ладно?

— Ладно, — буркнул я и пошел к себе.

Пусть все происходит без меня.

10. Игорь

Наверное, в такие минуты надо думать о душе, о Боге.

Я же злился на Сашку. Это по-свински: сваливать на друзей священный долг по закапыванию возлюбленной. Можно подумать, мне не жалко Ванду! Конечно, жалко, но дело прежде всего. Нечего тут нюни распускать…

Наконец, могила была закончена: я посмотрел и решил, что это хорошо. Теперь следовало загрузить тело.

— Надо молитву прочитать, — вдруг заявила Маринка. — Я это в фильме видела.

— А слова не запомнила? Ну, ладно…

Я откашлялся и устремил взор к пасмурному зеленому небу.

— Господи, иже еси на небеси… Да святится имя Твое и все такое… Прими душу рабы Твоей Ванды… если, конечно, у Тебя там еще остались свободные места… Прости ей грехи, вольные и невольные. Наша Ванда всегда была хорошей девочкой, училась и работала прилежно, уважала старших, не гуляла с парнями, не пила и даже не курила… Правда, при жизни не верила она в Тебя, Господи, но это не она виновата, а большевики, которые церкви порушили и атеизм ввели. В общем, пусть земля ей будет пухом и небо в кайф. Аминь!

Маринка истерически всхлипнула.

— Можно еще поцеловать покойную в лоб, — предложил я. — Ты хочешь?

Маринка помотала головой.

— И я не хочу. Вот Сашка, наверное, захотел бы, но он ушел. Сам виноват. Ладно… Раз-два, взяли!

Мы закопали Ванду. И глядя на прямоугольник рыхлой земли, я окончательно осознал, что теперь нас осталось трое…

Кое-как симпровизировали поминки. Настроение было поганое.

Пришел Сашка, бледный как привидение, сел и стал не глядя совать еду в рот. Вокруг хлопотала Маринка. Наконец, и она села вместе с нами.

— Продукты кончаются, — озабоченно сообщила Марина.

— Ничего, — пробурчал Сашка. — Уже скоро.

— Что?

— Скоро Индекс станет равен единице. Завтра или, в крайнем случае, послезавтра.

— Ты уверен?

— Так следует из моих расчетов.

— Но это же замечательно! — обрадовался я.

— Угу, — Сашка обреченно ковырялся в тарелке.

— Ванда что-то такое говорила… — нахмурилась Марина, про то, как нам трудно будет ТАМ ужиться. Типа, мы все разные, и не сможем договориться между собой.

— Она была умница, — сказал Сашка и косо посмотрел на меня.

— Ничего, все будет тип-топ, — примирительно сказал я. Там всем места хватит.

Сашка презрительно усмехнулся и ничего не ответил.

11. Александр

Утро следующего дня началось для меня довольно странно.

В ушах стоял пронзительный женский визг.

Я очнулся почему-то в комнате Ванды, на полу. Не помню, как попал туда, наверное, вчера перебрал с непривычки. Какого черта Игорю понадобилось меня спаивать!

Подняв свое разбитое тело, я выглянул в коридор. Нетрудно понять, что кроме Марины так визжать было некому. Из комнаты, где она жила с Игорем, теперь доносились какие-то завывания. Я с трудом добрел туда, и взору моему представилось ужасное зрелище.

Посреди комнаты висело обнаженное тело Игоря. Повешен он был на ремне от брюк. На кровати, завернувшись в простыню, выла Маринка. Когда я вошел, она опять взвизгнула.

— Не ори, это я.

— Сашенька, миленький, — заныла она. — Что же это такое?!

— Это я у тебя хотел спросить.

— Убери его, пожалуйста, я не могу больше!

Преодолевая отвращение, я стал вынимать Игоря из петли. Не удержал и уронил с глухим стуком на пол. Маринка снова взвыла.

— Заткнись и оденься, — прикрикнул я на нее.

— Сейчас, сейчас… — она суетливо стала собирать вокруг свои шмотки и натягивать на себя. Мне она была противна.

Я укрыл тело Игоря простыней и задумался.

Неужели он мертв? Мне казалось это невозможным. Я почему-то привык к мысли, что он будет преследовать меня всю жизнь, словно Мефистофель Фауста, словно Ворон Эдгара По. Долгими ночами я думал о том, что скажу ему, какие гневные и правильные слова, которыми он будет наконец посрамлен, а правда восторжествует! Но приходил день, и слова ускользали, теряли смысл, однако я верил: моя победа впереди. И вот он мертв — с кем теперь спорить?!

— Как это произошло? — спросил я.

— Не знаю, — прохныкала Марина. — Я проснулась и увидела…

— То есть ты хочешь сказать, что он встал посреди ночи и ни с того ни с сего повесился, а ты даже ничего не заметила?

— Ну да! Я хорошо спала…

— Он тебя оттрахал напоследок?

На щеках Марины выступил румянец. Я и не думал, что она еще способна краснеть. Очевидно, ответ был положительным.

— И как по-твоему, почему он повесился?

— Он вчера что-то говорил про лицо… с той стороны.

— Какое лицо?

— Зеленое…

— Ты хочешь сказать, что нечто извне заставило его?

— Я не знаю! — всплеснула руками Марина. — Ничего не знаю!

— Может быть, — сказал я. — А может быть, это ты его убила. Как перед этим убила Ванду.

— Ты что!

— Посуди сама, ситуация классическая: было четыре человека, осталось двое. Из этих двоих один — я, и я знаю, что никого не убивал. Методом исключения получаем, что это сделала ты.

— Сашка, ты сумасшедший! Ты посмотри на себя. У тебя взгляд бывает совершенно дикий! Ты же сам не понимаешь, что говоришь или делаешь. Мне страшно от этого…

— Думаешь, я всех убил и сам не знаю об этом?!

— Так бывает. Я видела в каком-то фильме…

— «Сердце Ангела», что ли? Да, интересная версия, — меньше всего я рассчитывал услышать такое от Марины. Оказывается, и у нее голова работает! Кстати, та же версия применима к ней.

— До сих пор при свете дня никто не умирал, — заметил я. Надеюсь, так будет и впредь. Примем это как рабочую гипотезу.

— Хорошо…

— Тогда давай позавтракаем и пойдем хоронить Игоря.

Так мы и сделали.

12. Марина

В этот раз Саша не отлынивал от работы.

Наоборот, он взялся за дело с необычайной энергией.

В глазах его я снова заметила этот дикий блеск, который так пугал меня. Он не просто хоронил друга (или врага?), это было что-то гораздо более личное. Как будто он хоронил часть себя.

Я вновь заикнулась о молитве. Честно говоря, я сомневалась, что в прошлый раз, с Вандой, мы все сделали правильно. Конечно, Игорь говорил от души, но как-то не слишком серьезно…

На мое предложение Саша неожиданно зло рассмеялся.

— Это бесполезно. Он попадет прямо в Ад!

— Не смей так говорить! Игорь был хороший…

— Кому как.

— За что ты его так не любишь?

— Это долгая история. Ты не поймешь.

— По-твоему, я такая дура? Ты всегда ему завидовал. Он был веселый, а ты — мрачный. Он был красивый, а ты — нет. У него было много друзей, а ты на всех смотрел косо. У него были модные вещи, а ты ходил Бог знает в чем. У него была я, а у тебя никого не было. Ванда, бедная, все ждала, когда ты ей скажешь хоть одно доброе слово. Она ведь любила тебя, дурак!

— Откуда ты знаешь?!

— Да от нее же!

— Я не знаю… — пробормотал Саша, выпуская из рук лопату и садясь на свежую землю. — Можно ли тебе верить? Можно ли вообще еще верить хоть во что-нибудь? А Бог, есть ли он там, наверху? И если даже он был там раньше, то не исчез ли вместе со всем нашим прежним миром? Может быть, здесь теперь правят иные боги?

Ладно, я кое-что помню, как это ни странно. Слушай!

«Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, какое оно, дабы я знал, каков век мой.

Вот, Ты дал мне дни, как пяди, и век мой, как ничто пред Тобою. Подлинно, совершенная суета всякий человек живущий.

Подлинно, человек ходит подобно призраку: напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то.

И ныне чего ожидать мне, Господи? Надежда моя на Тебя.

От всех беззаконий избавь меня, не предавай на поругание безумному.»

— Это не совсем то, — неуверенно сказала я.

— Выбирать не приходится, — усмехнулся Саша. — Вот подумай: совсем недавно он строил планы мирового господства, а теперь его будут есть черви. Или подумай о человечках Синтеоса: для них мы бессмертны. Только по плечу ли нам бессмертие?

— Ну, там видно будет…

— Верно! Верно, черт побери. Поживем — увидим. Помоги-ка…

Мы опустили тело Игоря в могилу и закопали.

— Как ты думаешь, он не встанет? — вдруг спросил Саша.

— Как это — встанет? — у меня мурашки побежали по коже.

— Не знаю. Как вампир.

— Сам ты вампир! Говоришь с тобой, а все без толку…

— Ладно, ладно. Пошли домой.

13. Александр

В последнюю ночь меня терзали кошмары.

Мне снилось, что я прихожу в Институт и попадаю на экзамен.

Ужас в том, что к экзамену я совершенно не готов. На самом деле такого не бывало никогда, но в этом кошмаре по какому-то невероятному, противоестественному стечению обстоятельств я зря потратил время, отпущенное на зубрежку, и совсем не помню — как.

Я не помню даже, какой предмет надо сдавать.

Но поворачивать назад поздно: я вхожу в аудиторию.

За длинным столом у доски сидит экзаменатор. Это наш Иван Аркадьевич. Он дружески улыбается мне и жестом приглашает брать билет. Как не хотелось бы разочаровать его!

Мне выпадает билет номер один с одним-единственным вопросом — «Ванда». Я поднимаю глаза и вижу мертвое тело Ванды, лежащее на столе. Она совершенно голая, я могу видеть ее упругую грудь и животик, и это возбуждает во мне сильное желание.

Теперь я понимаю, что от меня требуется.

Я раздеваюсь донага, залезаю на стол, раздвигаю ее холодные изящные ножки и приступаю к делу. Сквозь шум крови в ушах мне слышится стук мела по доске.

Когда я кончаю, из зала раздаются аплодисменты.

Опустошенный, я неловко поднимаюсь и вижу экзаменатора, одобрительно кивающего мне. Только это вовсе не Иван Аркадьевич. Это — Игорь! В руке он держит указку, обращенную к доске, на которой ярко-белым по черному выписаны математические формулы. В этот последний миг сна они впечатываются в мое больное сознание огненными письменами.

Я просыпаюсь весь мокрый.

Смысл формул мне ясен, и ничего ужаснее быть не может.

Но это не избавляет меня от необходимости переодеться.

Сменив белье и натянув брюки, я подхожу к окну. За пределом купола продолжается тайная жизнь Нового Мира. Однако теперь мне все видится в ином свете. Я сделал свое последнее открытие…

Звонок выводит меня из транса. Как давно я не слышал этого звука! Почему он вдруг зазвонил? Пара минут требуется мне, чтобы вспомнить. Конечно, мы же сами собрали эту схему! Звонок должен был включиться тогда, когда Индекс Реальности достигнет единицы. Значит, этот счастливый момент настал. Я издаю безумный смешок, накидываю рубашку и бегу вниз…

14. Марина

Последние часы я провела, наблюдая, как выстраиваются в ряд «девятки» на электронном табло.

Настроение у меня было просто прекрасное.

Я думала о разных приятных вещах.

Например, о том, как меня всегда недооценивали и как ловко я всех провела. Поразительно, как много людей верит, что женский ум обратно пропорционален красоте. Очаровательная глупышка — это мое амплуа, мой имидж. Это маска, которую я одеваю на карнавал жизни. Мой способ выживания в безжалостном мире. А что прикажете делать бедной девушке? Конечно, порой бывает горько, больно и обидно. На такие случаи есть Память, которая ничего не прощает, и Судьба, что направляет события верной рукой. Эти две подружки никогда не предавали меня. Рано или поздно он приходит — миг торжества, когда все обиды и страдания окупаются.

Итак, я покончила с лучшей подругой и героем-любовником. Остался один только Сашка. Надо быть справедливой: он мне ничего не сделал. То есть, наверное, считал Игоревой подстилкой, но это я сама постаралась… Так что к нему я испытываю только жалость и презрение. Ох уж этот Сашка! Наш закомплексованный святой, вечный отличник, фанатик науки…

Что такое их наука? Сухая книжная мудрость, бесплодная игра самодовольных мужчин, куда нас принимают в виде исключения. Я никогда не относилась к ней серьезно. И никогда не стеснялась смущенно хихикнуть, соблазнительно улыбнуться, показать коленки, чтобы вытянуть нужный балл. Разве не смешно: некоторые мнят себя покорителями Мироздания, а сами не могут справиться со змеями в собственной голове. Моя наука — совсем другая…

Итак, Сашке я ничего не сделаю. Я просто его не пущу. Нам все равно не составить приличную божественную пару. Мы не сможем править вместе. Он сломает весь кайф своим нытьем и проповедями. Нет уж, лучше я буду Единственной!

С детства я любила сказки про принцесс. А однажды решила, что я и сама — принцесса, только никто этого не замечает. Может быть, я принадлежу иному, волшебному миру, за пределами видения этих жалких людишек, что окружают меня. И в один великий день за мной придут посланцы этого мира и призовут на трон.

Все получилось не совсем так, как я ожидала.

Но в конце концов — получилось!

Когда «девятки» сменились «нулями» и прозвенел звонок, я поморщилась: надо было, конечно, отключить цепь, да неохота руки марать. Наверняка Сашка сейчас прибежит, так хоть попрощаемся.

Я запустила программу, в которую заблаговременно внесла все необходимые изменения. Я ведь девушка предусмотрительная! Теперь мое Сошествие было делом нескольких минут.

Заскрипела дверь, и на пороге появился взмыленный Сашка. Бедняжка! Конечно, он удивился, увидев меня в кабине сканера. По такому случаю я одела пятнистую форму, оставшуюся от охранников, а в руке у меня был зажат большой и острый кухонный нож — надо же девушке как-то защитить себя?

— Извини, Сашенька, — улыбнулась я. — Но место занято. Этот шарик слишком тесен для нас двоих. Так что не обижайся, но тебе туда дороги нет. Стой, где стоишь, и разойдемся по-хорошему.

Он смотрел на меня из-под своих очков, чуть наклонив набок голову. Должно быть, он уже понял все. А впрочем, какая разница?

— Слушай, — хрипло сказал он. — Я должен сказать одну вещь. Ну, ты осталась одна, с кем я могу поделиться… В общем, весь этот бред там, — он махнул рукой в сторону, — и вся наша жизнь здесь… этого просто НЕ МОГЛО БЫТЬ! Понимаешь? Мы думали, что наш мир погиб, вместо него воцарился Новый… На самом деле, со старым миром все в порядке… Наверняка… Это МЫ погибли!

Да, уравнения Федорова имеют ВТОРОЕ решение. Это Синтеос-2, он вокруг нас и внутри нас, и мы — часть его, плоть от плоти. Мы гадали, на что похож виртуальный мир, но не поняли, что живем в нем. Не поняли потому, что мы тоже НЕНАСТОЯЩИЕ!..

Пока он трепался, программа инициализации завершилась.

Беготня огоньков прекратилась, зажегся зеленый свет.

— Ты все сказал? — продолжая улыбаться, спросила я Сашку.

Честно говоря, я была даже рада и благодарна ему, что он не испортил эту сцену бессмысленным насилием. Любой другой парень на его месте наверняка попробовал бы наброситься на меня, выбить нож, вытащить из кабины… Пролилось бы много крови, а зачем?

— Все! — выдохнул Сашка.

— Тогда прощай, — я кокетливо послала ему воздушный поцелуй и нажала кнопку переноса.

15. Александр

Это был взрыв — ослепительная вспышка и грохот!

А когда прошли радужные круги перед глазами и звон в ушах, я понял, что все кончено.

Синтеос исчез. Электричество вырубилось.

Темнота и тишина воцарились в подземелье.

Спотыкаясь в полумраке, я поднялся по лестнице — ноги едва слушались меня — и вышел наружу.

Энергетического купола больше не было. Вязкий туман Нового Мира медленно наползал на территорию Института, принося с собой пряный аромат и чуть слышное потрескивание. Все менялось.

У свежих могил меня ждали Игорь и Ванда — совсем бледные, с черными, без белков, глазами, в перепачканной землею одежде.

Им явно не помешал бы новый «Тайд».

Игорь взял меня за левую руку, Ванда — за правую.

— Пошли, — сказали они хором. — Пора.

Руки у них были почему-то очень холодные…

И мы пошли вперед, в клубящийся туман, откуда уже тянулись к нам белые тонкие щупальца протоплазмы.

Content

Лебедев Алексей
БОГИ СИНТЕОСА

1. Александр

2. Игорь

3. Александр

4. Ванда

5. Александр

6. Игорь

7. Александр

8. Марина

9. Александр

10. Игорь

11. Александр

12. Марина

13. Александр

14. Марина

15. Александр