Лебедев Алексей

ЧУЖИЕ РУКИ — 3

На белом песке под жарким солнцем лежали два смуглых тела, утомленных любовью. Ничто не нарушало одиночества этой пары на берегу безымянного островка. Даже спутникам-шпионам, пролетающим где-то далеко в черной выси, не дано было видеть их.

Девушка села и устремила свой взор в синюю даль океана.

— Я хочу ребенка, — задумчиво сказала она.

— Не начинай, — буркнул юноша, не оборачиваясь. — Тебе же объяснили. Ты же знаешь, что это невозможно.

— Да, знаю. Ну и что? Ты слишком рационален. Что же это за мир, в котором даже боги не верят в чудеса?

— В этом мире нашим детям не нашлось бы места.

— Не смей так говорить! Слышишь, не смей!

— Ладно, молчу.

Холодный ветер пронесся над песками — и вот уже нет никого. Только волны лижут пустынный берег…

Молодой король читал «Основы генной инженерии», уединившись в тишине внутренних покоев замка. Если честно, быть королем ему уже порядком надоело. Упоение могуществом прошло, и Хонст вполне ощутил тяжесть государственных забот. В глубине души ему хотелось идти по стопам отца, проникая в тайны природы. Вместо этого приходилось разгребать завалы истории.

В дверь деликатно постучали, и на пороге появился первый советник. Он имел право беспокоить короля в любое время.

— А, это ты, — вздохнул Хонст, откладывая книгу. — Что слышно в королевстве? Как продвигается строительство Храма Отца моего?

— Оно идет полным ходом, сир. Пожертвования поступают со всех концов страны.

— А что говорят жрецы?

— Они лояльны к вам, сир. На последнем соборе Иерархия постановила, что сила вашего Отца была от Бога.

— Я в курсе. Тогда последняя наша проблема: что поделывают колдуны? У них вроде намечался какой-то праздник…

— Именно так, сир. Летнее солнцестояние. Много колдунов собралось в Голубом Лесу. Жители окрестных деревень слышали песнопения и видели странный свет… А сегодня утром ко двору явился посланец Круга и просит принять его.

— Давай его сюда.

Впервые Хонст встретил взгляд этих бледно-зеленых, в красных прожилках глаз, когда волна Силы вынесла его в центр сосредоточения магии. Это случилось накануне великой войны в трех планах бытия… После войны наступил мир, и с тех пор сыну безумного профессора нечасто приходилось использовать свои паранормальные способности по делу (если не считать тайных свиданий с подружкой — дочерью экс-президента Вейрии).

— Я послан к тебе с вестью, сын Призрака, — проговорил старейшина колдунов Аорхас.

— Значит, так? А ты не слишком учтив. В этой стране все называют меня королем. Даже князья в седьмом колене признали мою власть. Только вы, колдуны, упрямитесь. Вспомни, старик, это я первый протянул вам руку дружбы. Это я сделал так, что вас больше не преследуют и вы можете свободно проводить свои сборища… Ладно, что ты хочешь мне сообщить?

— Близится Грань Тысячелетий. Пробуждаются Драконы Времени. Вновь разгорается Великое Пламя, которое может согреть Вселенную или уничтожить ее.

— Слова, слова, слова… Как вы их любите! Поверь, я тоже чувствую кое-что и кое-что знаю. Но не мог бы ты выражаться яснее? В предсказаниях я ценю четкость.

— Хорошо, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, заговорил Аорхас. — Знай: где-то на звездах есть человек мертвый, но не умерший. Он жаждет твоей крови. Но прежде, чем отнять твою жизнь, он отнимет твою любовь.

— Забавно, — усмехнулся Хонст после недолгого молчания. Ты вздумал пугать меня? И чем — сказкой о вампирах! Не забывай, в последнюю войну я сам наводил мороки и кошмары на вейрийских солдат. Придумал бы что-нибудь поинтересней.

— Моя миссия — предупредить тебя, — возразил старик. — И я еще не закончил. Если ты победишь своего врага, победит и любовь твоя. Две силы соединятся и дадут начало третьей. Так гласит предсказание, что получили мы в день Солнца у Зеленых вод.

Хонст сделал усилие над собой, чтобы не выдать волнения.

— Спасибо, о мудрейший из магов, — сказал он. — Пусть мы и не друзья, но и не враги. Вместе мы служим одной земле. Иди же с миром и передай привет остальным.

— Прощай, сын Призрака.

Флаер падал вертикально вниз, прямо на грядку с помидорами, но в последний момент развернулся, и Лев Ивин с шумом перевел дыхание. Однако ему тут же пришло в голову, что иметь дело с человеком, который водит машину подобным образом, значит нарываться на неприятности. Но уже поздно было идти на попятный.

Экс-сыщик терпеливо ждал, пока из флаера не выберется стройная фигурка в спортивном комбинезоне и не допрыгает по кочкам до калитки. Начинал накрапывать дождь.

— Господин Ивин?

— Угу. А вы, значит, Сибил Уильямс из «Солнечного ветра»?

— Для друзей просто Вилли.

— Гм… Ладно, проходите в дом. Будете чай с вареньем?

Внутри было тепло и уютно. В печке весело шумел огонь.

— А у вас довольно мило, — согревшись, заметила журналистка. — Словно в историческом фильме. Вы пантеист или неоязычник?

— Скорее агностик. Почему вы спросили?

— И те, и другие проповедуют жизнь в гармонии с природой. Я недавно делала репортаж о коммуне неоязычников. Они поклоняются богам лесов, полей и рек…

Лев Ивин промолчал: с богами у него были свои счеты.

— …тогда, значит, вы — корневик.

— Разве есть такое слово?

— Да. Это тот, кто стремится к своим корням, к истокам… Ваши предки были родом из этих мест?

— Да, из Центральной России. «Корневик» — надо же! Как вы любите наклеивать ярлыки…

— Это наша работа.

— Ладно, пишите: Лев Ивин — корневик, ходит в лаптях и поклоняется Перуну. Что дальше?

— Не сердитесь. Вообще-то я хотела поговорить с вами совсем о другом. Интервью — это только предлог.

— Вот как?

— Дело в том, что я начала одно расследование, а когда поняла, чем там пахнет, отступать было поздно. Теперь это дело жизни и смерти. Возможно, речь идет о безопасности всего Содружества.

— Громкие слова. Я больше не практикую.

— У меня все равно нет денег, чтобы нанять вас. Вы должны взяться за это дело ради всего человечества.

— Обратитесь в Службу Галактической Безопасности. Такие дела по их части. За это мы платим налоги.

— О, я обращалась! — Вилли вскочила с лавки, и ее длинные черные волосы разлетелись по плечам. — Они были очень вежливы со мной, обещали разобраться. Но я чувствую, что мне никто не верит. Это как глухая стена… Слава Богу, я вспомнила о вас.

— Отрадно, конечно, что меня помнят. Но чем я могу помочь?

— Слушайте… Это только детали головоломки, и то не все. Но поверьте моему журналистскому чутью: что-то в этом есть, что-то страшное. Это связано с планетой Фонтау…

Ивин вздрогнул. Господи, неужели опять?

— Я знаю, вы дважды побывали там. В первый раз — в связи с катастрофой при испытании нового биологического оружия. Второй раз — в дни мятежа, который вдруг прекратился самым невероятным образом. На оба этих дела наложен гриф «абсолютно секретно». Но вы-то знаете все!

— Я действительно кое-что знаю, но в оценке событий вы ошибаетесь. В любом случае, сенсации вам из этого не сделать.

— Боже, да я и не собираюсь! Дело совсем в другом. Вы что-нибудь слышали о корпорации «ОверФонд»?

— Не припомню.

— Конечно! Они стараются не привлекать к себе внимания, а сами ворочают миллиардами от сомнительных сделок. Но главное направление их деятельности — собирание новых технологий.

— Этим многие занимаются.

— Да, по-отдельности все выглядит вполне безобидно. Но эти люди — опасные фанатики. Мне удалось установить, что руководство «ОверФонда» исповедует тайные культы, в которые посвящают лишь избранных. Их религия пророчит им власть над Галактикой — и ради этой цели все средства хороши. Еще они верят, что основатель их корпорации Джозеф Овертон, скончавшийся сорок лет назад, на самом деле не умер, а лишь перешел в иное состояние. Он является им, чтобы давать советы, а когда все будет готово — вернется и станет повелителем Вселенной.

— Типичный мессианский культ. Не первый и не последний. Но причем тут Фонтау?

— «ОверФонд» проявляет к этой планете большой интерес. Даже неожиданный, я бы сказала. В конце концов, это захолустная планета, которая и принадлежит-то к Содружеству чисто формально. Спрашивается: что им там понадобилось?

— А какова официальная версия?

— О, самая благородная. Сотрудничество в области медицины и биологии. «ОверФонд» собирается поставлять туда новые вакцины и лекарства от хронического иммунодефицита, которым страдает большая часть населения планеты. Для вейров это будет как манна небесная.

— Да, скорее всего, — Лев Ивин задумался. Из этого состояния его вывел раскат грома за окном. Начиналась гроза.

— По вашей версии, «ОверФонд» собирается разжиться на Фонтау новым биологическим оружием, чтобы с его помощью захватить власть над миром? — спросил бывший сыщик.

— Понимаю, это звучит пошло. И тем не менее, вам тоже пришла в голову такая мысль.

— Нет, это невозможно. Вы располагаете неполной информацией и делаете неверные выводы. Так называемое «оружие» давно уничтожено, все люди, причастные к его созданию, — тоже. Технология утрачена, и вряд ли «ОверФонду» удастся тут что-нибудь раскопать, будь он хоть семи пядей во лбу.

— Вы меня успокаиваете. Я понимаю: вы дали слово молчать…

— Молчать — да, но не лгать. Если вы мне не верите, к чему наш разговор?

— Потому что я уверена: вы не оставите это дело просто так. Хотя бы в память о ваших предках, которые всегда стремились жить по совести…

— …а не по закону. Да уж, чего скрывать. Ладно, я попробую что-нибудь выяснить по своим каналам. А вы прекращайте свое расследование и возьмите отпуск. Так для всех будет лучше.

— Вы правы. В последнее время я вся на нервах. Спасибо, что выслушали. Я пойду.

— Куда, в такую погоду?

— Погода меня не пугает. У меня еще есть дела в редакции.

— Ну, как знаете. Проводить вас до машины?

И флаер взлетел в хмурое осеннее небо, моросящее дождем, чтобы не вернуться уже никогда.

Они явились утром. Это было прекрасное осеннее утро: ночью ветер разогнал облака, купол небес сиял первозданной синевой, а лес словно решил стать иллюстрацией к стихам Пушкина. Тем не менее, вид полицейской машины сразу заронил в душу Ивина нехорошие предчувствия.

Посетителей было двое: один в полицейской форме, другой в штатском.

— Лейтенант Севастьянов, — лихо козырнул первый. — Можно задать вам несколько вопросов?

— Конечно. Проходите.

Пока лейтенант задавал свои вопросы, штатский неторопливо осматривал помещение. Чувствовался профессиональный интерес.

— Где вы были вчера вечером?

— Здесь, дома.

— Кто-нибудь был с вами?

— Гм… Да, некая Сибил Уильямс, журналистка.

— Так, — лицо полицейского выразило явное облегчение. Значит, она была у вас и… что-то произошло?

— В каком смысле?

— Она пила что-нибудь, принимала наркотики?

— Нет. Только чай.

— Она была чем-нибудь расстроена?

— Поначалу — да. Но к концу нашей беседы она почти совсем успокоилась. Что же все-таки случилось?

— Флаер, зарегистрированный на имя Сибил Уильямс, потерпел аварию в пятнадцати километрах к северу отсюда, — неожиданно подал голос штатский.

— Боже мой! Она жива? С ней все все в порядке? — Ивин ощутил болезненный укол совести: не надо было отпускать ее в такую погоду, одну…

— Среди обломков тело не найдено, — сообщил Севастьянов.

— А «черный ящик»?

Посетители переглянулись.

— Также не найден, — проговорил штатский. — Странно, что вы спросили.

— Ничего странного. Я сам как-то вел расследование при аналогичных обстоятельствах.

— Так вы тот самый Лев Ивин? — искренне удивился лейтенант. На второго гостя этот факт не произвел большого впечатления:

— Перед законом все равны. Так что вы можете нам сообщить?

— Ничего, кроме того, что Сибил Уильямс покинула мой дом в здравом уме и твердой памяти. Я предлагал ей переждать грозу, но она отказалась.

— Ну, это вы так говорите…

— Послушайте! — рассердился экс-детектив. — Мне доверяли правительства дюжины планет. Моими клиентами были лорды и магнаты…

— Положим, с Ерофеевым у вас вышла не слишком приятная история, — заметил штатский с ехидной усмешкой.

— Не вам об этом судить! Если хотите, поговорите обо мне с вашим начальством. Да я сам могу сейчас набрать код и вызвать вашего Синицина, пусть посмотрит на рвение своих сотрудников.

— Не шумите, Лев Николаевич, — улыбнулся агент СГБ. — Никто вас ни в чем не обвиняет. Пока. Мы вас только нижайше просим временно не покидать места жительства. Это в ваших же интересах.

— А если мне нужно будет покинуть?

— Обо всех перемещениях сообщайте в местное отделение полиции, — официальным тоном пробурчал лейтенант Севастьянов. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

На том и распрощались.

День был необратимо испорчен.

После ухода незваных гостей Ивин хотел сразу же позвонить Синицину, но гордость остановила его. На таких типов, как допрашивавший его агент, не стоит обращать внимания. Дело прежде всего!

Но с Ерофеевым действительно вышла неприятная история. Скрытая когда-то (из самых благородных побуждений) правда спустя десятилетия обернулась вторжением в Солнечную Систему боевого флота Республики Та-Гер. К счастью, этот флот состоял всего из трех кораблей с допотопным вооружением, да и с адмиралом его быстро удалось договориться (при непосредственном участии того же Ивина). Впрочем, это совсем другая история… А единственная мораль в ней — та, что все тайное становится явным.

Что же случилось с Вилли? По-человечески важно лишь, жива она или нет. Не зная масштабов аварии, об этом судить трудно. Если Вилли осталась жива, то, наверное, вылезла из машины, забрала с собой «ящик» (зачем?) и пошла… но куда?

Ивин сел за терминал и вызвал на экран карту местности. Что там говорил этот тип? Пятнадцать километров к северу… Но ведь это территория заповедника! Там живут только берендеи. Эти друзья природы не приветствуют вторжения техники в свои владения. Однако раз Вилли уже общалась с какими-то неоязычниками, она и с этими может найти общий язык.

Хуже всего, если Вилли не найдут — ни живой, ни мертвой. С большой вероятностью это будет означать второе. И тогда о несчастном случае говорить не приходится. Кто-то должен был подстроить аварию, вывезти труп с места преступления… Для этого нужно было следить за ней, знать, куда она полетит. Впрочем, это нетрудно вычислить: Вилли летела на север, в сторону Москвы. Очевидно, для возвращения в Америку она собиралась воспользоваться Московским порталом.

«Постой, — вдруг сказал Ивин сам себе. — Ты, значит, уже приступил к расследованию, как в старые добрые времена? Но тебя никто не нанимал. Делом Вилли занимаются полиция и спецслужбы. И ты, как благонамеренный обыватель, должен доверять им и не соваться, куда не просят.»

«Нет, — возразил он. — Ты никогда и не был благонамеренным обывателем. Ты всегда был одним из тех, кому больше всех надо, у кого шило в одном месте и так далее. В каждом деле ты пытался защитить добро от зла, жизнь от смерти, созидание от разрушения. Не твоя вина, что реальность часто оборачивалась неприглядной стороной. Если есть принципы, следуй им до конца. По крайней мере, совесть не загрызет.»

Лев Ивин невесело усмехнулся и стал набирать программу поиска по сети. Его интересовало все: биография Сибил Уильямс, бизнес «ОверФонда», верования берендеев и последние новости с Фонтау. Удастся ли выжать из этой мешанины хоть каплю смысла?

После того, как вейрийский народ постигла невосполнимая утрата в лице горячо любимого президента Орма Ялаана, мирно скончавшегося в своей больничной палате, дочь президента Иштра удалилась в добровольное изгнание. Надоело славословие в честь героини Сопротивления, замучили бесконечные поклонники и наглые журналисты. Тем более, Иштра не понаслышке знала, с какой легкостью любовь толпы сменяется ненавистью, а превозносимое до небес начинают топтать ногами. Новое правительство консерваторов пошло ей навстречу, выделив одну из бывших загородных вилл экс-президента.

Однако отшельничество Иштры было лишь видимостью. Используя дар телепортации, она облетела всю планету: охотилась в лесах Тьюрии, пугая суеверных туземцев; любовалась мрачным величием отравленных пустынь и заброшенных городов Вейрии; загорала на островах теплых морей. И, естественно, встречалась со своим рыцарем. Впечатлений хватало, но временами накатывала тоска…

В один из таких дней раздался звонок видеофона. Накинув халат и машинально поправив прическу, Иштра пошла отвечать. На экране появился мужчина, лицо которого показалось ей знакомым.

— Госпожа Ялаан? Добрый день, меня зовут Карлос Франко. Я представитель корпорации «ОверФонд» на вашей планете.

— Привет. Я видела вас по телевизору. Как успехи?

— О, превосходно. С вашим правительством подписан контракт о поставках медикаментов на сумму…

— Ладно, но я-то здесь при чем?

— Извините, — осекся Франко. — Я прежде всего хотел выразить вам свое почтение. Не только как дочери экс-президента Вейрии, но и как герою Сопротивления. Ведь именно вам удалось поднять народ на борьбу с мятежниками и одержать столь славную победу.

— Знаете, — скривилась Иштра. — Меня уже тошнит от всех этих слов. Лучше не распространяйтесь на подобные темы в моем присутствии. Ни хрена вы не знаете. Если бы этот маньяк Мьор не смылся куда-то ко всем чертям и не бросил своих прихвостней на произвол судьбы, вы бы сегодня заключали контракт с ним.

— Возможно, я действительно не слишком осведомлен, дипломатично ответил Франко. — Еще раз прошу прощения.

— Так чего вы хотите?

— Мне хотелось встретиться с вами лично. Я уполномочен сделать вам подарок от имени фирмы.

— Что еще за подарок?

— О, небольшой сувенир в знак признания ваших заслуг.

Иштра еще раз окинула критическим взглядом физиономию на экране. Темноглазый брюнет, белозубая улыбка. Наверняка, его любят и женщины, и начальство. Почему бы и не скоротать вечерок?

— Ладно, — сказала она. — Приезжайте.

Лев Ивин с головой ушел в работу — совсем как в прежние времена. В такие периоды внешнее пространство-время сжималось, исчезало, уступая место внутреннему континууму, наполнявшемуся логическими цепочками, догадками и предположении. Поэтому Ивин не сразу ответил на звонок и не сразу вернулся к реальности.

Звонил сам генерал Синицин.

— Здравствуйте, Лев Николаевич.

— Привет. Что-то еще случилось?

— Прежде всего хочу лично принести вам извинения за поведение моего сотрудника.

— Спасибо. Это большая честь! Может быть, вы окажете мне еще одну любезность и расскажете, как продвигается дело Уильямс?

— Дело закрыто.

— Ну?! Только не говорите, что за отсутствием улик…

— Нет, за отсутствием состава преступления.

— И то хорошо. Так где же Вилли?

— Ее нашли и выходили берендеи.

— Как мило с их стороны! Но почему же они не сообщили об этом раньше?

— Боялись сглаза, как мне объяснили. Ее поразили стрелы Перуна. Мисс Уильямс была на грани жизни и смерти, боги решали ее судьбу — в такие моменты неосторожное вмешательство может все испортить.

— Ничего себя теория. И что это за «стрелы» такие?

— Попросту говоря, во флаер попала молния.

— Допустим. А что говорит сама мисс Уильямс? Она вообще может давать показания?

— Да. Но она ничего не помнит. Ретроградная амнезия…

— Она помнит, по крайней мере, какое вела расследование?

— Нет. Из памяти стерты события последних месяцев.

— Как раз столько, сколько ушло на «ОверФонд», пробормотал сыщик. Вся эта история казалась ему просто вызывающе неправдоподобной — конечно, если объяснять ее стечением обстоятельств, а не чьим-то дьявольским замыслом.

— «Черный ящик» нашли?

— Нет. Скорее всего, он угодил в болото. Дальнейшие поиски признаны нецелесообразными.

— Вы намерены расследовать деятельность «ОверФонда»? спросил Ивин без особой надежды на успех.

— А что тут расследовать? Конечно, эта корпорация находится под надзором отдела Экономической Безопасности, как и другие крупные фирмы. Информация о различных нарушениях закона собирается, анализируется, и в конце концов принимаются должные меры. Однако те факты, которые нам сообщила Сибил Уильямс, давно известны и не несут в себе состава преступления. Мы не можем осуждать оверфондовцев за их деловую активность на рынке высоких технологий — это естественно и не противозаконно. Мы не можем преследовать их за убеждения, как бы необычны они ни были, пока это не ведет к преступлению. Тем более мы не можем ставить палки в колеса их благотворительной миссии на Фонтау, каковы бы ни были ее истинные причины. Что касается пресловутого «секретного оружия», то вы об этом осведомлены даже лучше меня.

— Значит, вы все-таки вели расследование! — усмехнувшись, сделал вывод сыщик.

Генерал помрачнел, но потом тоже улыбнулся кончиками губ.

— От вас ничего не скроешь, господин Ивин. Да, вели. Если вас так занимает этот вопрос, я организую вам встречу с одним сотрудником… Он, как и вы, сейчас на покое.

Бывший сотрудник Экономической Безопасности майор Пичугин не производил впечатления суперагента. Это был жизнерадостный бодрячок, большой любитель хорошо поесть и выпить. По этой причине встреча происходила в одном из московских ресторанов. Звучала легкая электронная музыка.

— Опять «ОверФонд»! — проговорил Пичугин, дожевывая очередной кусок. — Говорил я: это кость в горле, от которой мы долго не откашляемся. Помню, хотели их подвести под закон о монополиях, да не вышло. Люди там оч-чень предусмотрительные.

— С претензиями на мировое господство?

— Так за претензии не сажают! Чай, не в Империи живем.

— Ну да… А насчет всей этой истории с призраками и воскрешениями удалось что-нибудь выяснить?

— Это — да! Мы ведь тоже сначала не знали, что и думать, а дело-то оказалось проще пареной репы. Никакой мистикой там и не пахнет.

— Так объясните, пожалуйста.

— Дело в том, что перед смертью психоматрица Джеймса Овертона была скопирована в память суперкомпьютера. Услугами этой машины оверфондовцы пользуются до сих пор. Верят, что в ней живет дух Основателя (так они Овертона называют).

— Возможно, в каком-то смысле это действительно так. Если его разум продолжает функционировать в машине…

— Нет. Мы обращались к специалистам, и они в один голос заявили: это невозможно. Сохранить, запомнить личность — это еще куда ни шло, но жить в компьютере никто не сможет. Что-то там с психотопологией… В общем, даже если они и вселили своего Основателя в машину, то он давно распался на биты. Не дай нам Бог кончить так же!

За это выпили.

— Что он был за человек, этот Овертон? — спросил Ивин. — Я понимаю, что это вопрос скорее истории, чем права, но все же…

— Да, мы тоже изучили этот вопрос. Человек он был незаурядный. Из аристократического рода, но со средой своей порвал и ушел в подполье. Принадлежал к секте азимовцев. Эти деятели верили в то, что писания Азимова обладают пророческой силой и пришла пора воплотить их в жизнь. После краха Империи и образования Содружества секта распалась: кто-то ушел в политику, кто-то — в бизнес. Овертон из числа последних.

— Значит, он решил воплотить свои идеи в одной отдельно взятой фирме…

— Вроде того. Но я еще раз скажу: никакой мистики. Просто псевдорелигиозная болтовня и фокусы с голографией для поднятия корпоративного духа. Производительность труда от этого растет… Бизнес есть бизнес, все как водится.

— Спасибо за разъяснения.

— Пожалуйста. Ну, за встречу…

Спустя некоторое время Ивин счел возможным задать вопрос:

— Как вы думаете, если я раскопаю что-нибудь против «ОверФонда», ваш генерал будет рад или пошлет куда подальше?

— Синицин-то? Конечно, обрадуется. Но для виду может и послать. Он такой, себе на уме.

Живьем Карлос Франко выглядел еще лучше, чем на экране. Кроме того, гость был сама любезность и очарование. Пил мало и со вкусом; говорил много, но не надоедал. Казалось, у Франко в запасе сколько угодно историй о космических приключениях, связанных с его работой: загадочных, опасных или смешных. Рядом с ним Иштра чувствовала себя наивной провинциалкой. Она начинала сожалеть о том, что никогда не решалась покинуть пределы родной планеты, следуя вековым предрассудкам своего народа. А там, на звездах, столько интересного… Хонст просто параноик с его предупреждениями против инопланетян, а предсказания колдунов чушь собачья! Карлос так мил…

— А что насчет подарка? — протянула слегка захмелевшая Иштра. — Или это вы и есть?

— О, извините, — спохватился пришелец. — Я совсем забыл, за разговором. Мне поручено передать вам это колье…

Он достал из дипломата небольшую черную коробку и открыл ее. У Иштры захватило дыхание: огромные камни необычной огранки переливались радужным сиянием, идущим откуда-то изнутри. Их игра завораживала, тянула в сладкую бездну миражей…

— Вы разрешите мне надеть его вам? — проговорил Франко.

— Так и быть, разрешаю, — кокетливо отвечала богиня.

Они подошли к зеркалу. Карлос осторожным движением застегнул колье на шее Иштры. Лицо его, прежде сиявшее улыбкой, стало холодным и сосредоточенным. Иштра так и не успела понять смысла этой перемены. Она падала в воронку радужного сияния, и падение это было бесконечным…

— Лев? — человек на экране был явно удивлен.

— Да, это я, капитан. Как ваши дела?

— Нормально.

Фридрих Шторм, капитан звездолета «Тензор», мало изменился за прошедшие годы. Разве что волосы стали совсем седыми. После того, как Ивин оставил практику странствующего детектива, команда «Тензора» вернулась к обычному для таких судов бизнесу: мелким торговым и туристическим перевозкам. Больших прибылей это не приносило, но помогало держаться на плаву. В глубине души Ивин испытывал чувство вины за то, что когда-то ворвался в жизнь этих людей, сделав ее обеспеченной и увлекательной, а затем бросил на произвол судьбы, в тяжкие объятия серых будней. Хотя если бы об этом узнали сами звездоплаватели, они сильно бы удивились: ни капитану Шторму, ни технику Дэниэлу Хиллу никогда и в голову не приходило в чем-либо обвинять своего бывшего шефа.

— Я хотел попросить вас об услуге, — сказал Ивин. — Мне нужно совершить один рейс в пределах Солнечной Системы частным порядком. Узнал, что вы здесь, и решил обратиться…

— О чем речь, Лев. Мы готовы. Куда лететь?

— На Харон.

Капитан пожевал усы. На лице его читалось сомнение.

— Это гиблое место. К тому же там окопалась какая-то межзвездная корпорация. Вы едете к ним в гости?

— В некотором смысле. Если хотите, я заплачу по особому тарифу — за риск.

— Дело не в деньгах. Мы и так вам многим обязаны. Ладно, я поговорю с Дэниэлом.

Ивин вновь ощутил угрызения совести. После разговора с капитаном ему не сразу удалось взять себя в руки и продолжить думать о деле, ключ к разгадке которого он надеялся найти на спутнике Плутона.

Да, Харон был куплен «ОверФондом» со всеми потрохами. На первый взгляд это казалось странным — ведь недвижимость в окрестностях Солнца всегда стоила немалых денег. Но система Плутона относилась к разряду бросовых земель. Холодные и темные миры, скованные метановыми ледниками, наводили на мысли о Дантовом аде. К тому же там не нашли никаких полезных ископаемых, а навигация была затруднена близостью компонентов системы, образующих двойную планету. Так что когда оверфондовцы подали заявку, других претендентов не было, и Харон был продан за гроши. Именно там, в царстве вечной ночи, по информации Ивина, творились странные дела и исполнялись экзотические культы. Там, внутри объекта, именуемого в секретных документах «Мавзолеем», был установлен суперкомпьютер, в логических цепях которого когда-то растворился Джозеф Овертон. Там же покоились его замороженные останки в ожидании грядущего воскрешения.

Ивин невесело усмехнулся: если и не удастся сокрушить неприятельскую крепость, то хоть в двери постучаться стоит.

Том Стокер, адепт первой ступени, чувствовал, что теряет веру. Веру не в Силу, которой он служит, но в ее благость. Еще недавно причастность к тайнам предназначения и великому делу вызывала благоговение и священный трепет. Ныне же все чаще душа наполнялась безотчетной тоской и страхом.

Должно быть, Синклит ошибся, доверив ему работу хранителя Мавзолея — даже как временную работу. День за днем Стокер следил за приборами, не зная, кто кого контролирует, бродил по залитым электрическим светом пустым залам, прислушиваясь к гудению машин, в котором ему слышались голоса, или растворялся взглядом в сером мерцании ледника под черно-звездным небом. От всего этого можно было свихнуться. Эх, дождаться бы сменщика…

Когда на орбите появился звездолет «ОверФонда» Том принял это как избавление, но ожидания его были обмануты. Затевалось новая авантюра, и руководил ею Карлос Франко, адепт третьей ступени, человек ловкий и беспощадный. Прибыл он не один. С восхищением Том рассматривал ту, которую сразу же окрестил про себя Спящей Красавицей.

— Нравится? — плотоядно ухмыльнулся Франко. — Закончим операцию, потом решим, что с ней делать. А пока она послужит наживкой. Самой сладкой наживкой на свете, для одной большой, но глупой рыбы.

— Какой рыбы? — не понял Стокер.

— Мутант, — выплюнул слово Карлос. — Божок-недоучка. Такие, как он, опасны для нашего дела. И потому должны быть уничтожены. Но прежде этот ублюдок должен послужить Основанию, поэтому нужно взять его живым.

На Тома Стокера вновь нахлынули страхи и сомнения. Он предпочел не углубляться в детали. Лучше оставаться простым исполнителем, ничего не ведающим и ни за что не отвечающим. Жаль, не всегда это удается.

После того, как пленницу поместили в кокон силового поля под надзор автоматики, Карлос развил бурную деятельность в сфере противокосмической обороны. Насколько Стокер мог судить, он активировал коллаптическую ловушку и настроил ее на любое тело небольшой массы, движущееся к Харону через гиперпространство. Охота на бога началась.

Замок жужжал, как встревоженный улей: шептались придворные, но никто не знал ничего определенного. По загадочной причине король пребывал в самом мрачном расположении духа. Говорили, что здесь не обошлось без сглаза или колдовского заклятья.

Хонст не мог простить себе, что в тот роковой день был слишком занят государственными делами, чтобы воспринять слабые телепатические импульсы; но в ночь, последовавшую за этим днем, его посетило ужасное видение: Иштра в сверкающем ожерелье, камни которого превращаются в злобные кровавые глаза. Воспряв ото сна, Хонст привычным усилием воли попытался вступить в контакт с подругой, но его импульс рассеялся в пустоту. Он больше не ощущал ее присутствия в астрале. Это могло означать только одно: Иштра похищена инопланетянами. Первое предсказание колдуна сбылось.

Тайно проникнув в опустевшую виллу дочери экс-президента, Хонст тщетно искал какие-либо зацепки. Наконец, подключившись через домашний терминал Иштры к информационной сети Вейрии, он выяснил, что единственным звездолетом, покинувшим Фонтау за последние дни, был корабль «Благословенный», принадлежащий корпорации «ОверФонд» и направляющийся в Солнечную Систему. О том, где это и как туда добраться, король тьюров имел весьма слабое представление. Теперь приобщаться к цивилизации было уже поздно.

Единственным разумным решением казалось использовать дар телепортации, но для этого нужно было сперва запеленговать сигнал… Да и хватит ли у него сил перепрыгнуть космическую бездну? В глубине души Хонст оставался простым деревенским парнем, и мысль о безграничных просторах Вселенной пугала его. Насколько уютней представление о небесном своде!

В душевных муках Хонст все больше впадал в уныние, но однажды ночью его посетило новое видение: Иштра, словно букашка в куске янтаря, вмороженная в холодный прозрачный лед, беззвучным криком, застывшим на устах, молила его о помощи. А где-то рядом притаился чудовищный кровавый глаз, неотступно следящий за своей добычей. Теперь Хонст знал, куда лететь, и даже готов был вступить в неравную схватку с неведомым врагом. Но в видении вдруг возник новый персонаж — человеческая фигура в фиолетовом сиянии, и знакомый голос произнес:

— Не спеши, сынок! Я помогу тебе…

— Приближаемся к системе Плутона, — сообщил капитан Шторм.

Всем находящимся на корабле было немного не по себе. Что ждет их в этом царстве вечного мрака, в стороне от звездных трасс и космических маяков, на территории противника? Чем больше Ивин над этим думал, тем большим безумием ему казалась вся эта затея. Однако мысль об отступлении казалась еще более невыносимой.

Неожиданно корабль тряхнуло, и вслед за этим истерично взвыла сирена тревоги.

— Ах, черт! — крикнул Хилл, оглядываясь в поисках пробоины.

Капитан впился глазами в приборную панель.

— Обшивка не повреждена. Все системы функционируют нормально, — пробормотал он.

— Так в чем же дело?

— Увеличение массы на семьдесят килограмм. У нас гости.

Сирена смолкла, и в наступившей тишине раздались чьи-то неуверенные шаги. Затем люк в рубку отворился, и на пороге возник молодой человек слегка очумевшего вида в странном одеянии.

— Дьорк? — прошептал Ивин, не веря своим глазам.

— Меня зовут Хонст, — выдохнул гость. — Дьорк — мой отец.

Том Стокер вновь пребывал в расстроенных чувствах. По ночам его мучили кошмары. Огненный ветер сметал города, цветущие края превращались в пустыни. Основатель шествовал по Млечному Пути, и под его тяжелой поступью взрывались и гасли звезды. Неведомый голос шептал: одумайся, ты можешь это остановить! Неизвестная сила вела борьбу за душу хранителя…

Том вызвал на экран изображение Спящей Красавицы. Какое-то время он любовался ее нечеловеческой красотой и предавался грезам. Затем мысли его приняли более практическое направление. Ведь он может отключить силовое поле и прервать искусственный сон! Для этого достаточно нажать несколько кнопок. Интересно, сумеет ли пленница справиться с Франко? Ведь она — тоже мутант, хоть и не такой сильный, как тот, что должен прийти за ней. Шансы есть у обеих сторон, но не пострадать бы самому в этой схватке! Карлос голову оторвет, если узнает…

— О чем задумался, брат? — раздался голос из-за спины.

Стокер вздрогнул и обернулся. Рядом стоял Франко, а в руке его поблескивал жезл пси-контроля. Предательские мысли Тома отразились в красном мерцании индикатора лояльности. Показания были резко отрицательными.

— Ай-ай-ай, как нехорошо! И это — хранитель Мавзолея! Но ничего, твой добрый наставник промоет тебе мозги…

Стокер увидел направленный на него жезл, и что-то вдруг перевернулось в нем. Все произошло в какие-то доли секунды: не помня себя, он бросился на Карлоса, пытаясь вырвать из рук того дьявольский аппарат, и, должно быть, нажал что-то не то. Франко мешком свалился на пол.

Тяжело дыша, Стокер поднялся на ноги. Это конец, обреченно подумал он. Адепт, поднявший руку на старшего по званию, подлежит стиранию личности. А он, похоже, прикончил Карлоса.

Что дальше? Разбудить Спящую? Но что, если она обратит свой божественный гнев против него? А если оставить все как есть, что он скажет Синклиту? Они казнят его, точно. Бежать? Но куда? Вырвавшись из-под психического контроля «ОверФонда», Том переживал ужасные муки самостоятельного решения. Не в силах вынести их, он впал в прострацию.

Из этого состояния его вывел звуковой сигнал. Система внешнего наблюдения обнаружила звездолет, приближающийся к Харону. Том вспомнил, что забыл отключить ловушку, установленную Карлосом. Но она все равно не сработала: ведь корабль шел в обычном пространстве, да и масса у него была немалая. Однако это не был и звездолет «ОверФонда». Вариантов было два: атаковать или вступить в переговоры, и Стокер выбрал второе.

На экране возникло лицо человека немолодого, но полного решимости:

— Меня зовут Лев Ивин. Я расследую факты преступной деятельности корпорации «ОверФонд». Вы являетесь представителем этой организации на данной планете?

— Да, но…

— В вашем лице я предъявляю корпорации обвинения в покушении на жизнь журналистки Сибил Уильямс и похищении дочери экс-президента Вейрии Иштры Ялаан. Я также обвиняю вас в незаконных махинациях на рынке высоких технологий и в подготовке к насильственному захвату власти в Содружестве.

Ивин блефовал, как никогда. Впрочем, его вдохновляло на это выражение лица Стокера.

— Ч-что вы хотите?

— Прежде всего, включите маяк и обеспечьте нам мягкую посадку. И без глупостей, не то пожалеете!

— Да, сэр.

— Вы освободите госпожу Ялаан. Надеюсь, она жива и здорова?

— Да, конечно…

— Прекрасно. Затем я хотел бы поговорить с вашим главным. С самим Основателем. Пусть явится хоть с того света!

Тома Стокера перекосило.

Металлические двери медленно разошлись в стороны, открывая путь в небольшой зал с многогранным мерцающим потолком — словно кристалл изнутри. Ивин сделал шаг вовнутрь. В то же мгновение пространство заполнилось тихим гудением невидимых машин. Прямо перед сыщиком вспыхнуло багровое сияние, быстро сформировавшееся в образ гигантского человеческого глаза. Глаз смотрел на Ивина.

— Фокусы с голографией, — пробормотал тот.

— Да, — ответил ему низкий голос, идущий со всех сторон. И все же это я, Джозеф Овертон, говорю с тобой.

— Ты просто машина, которую запрограммировали так отвечать.

— Ты тоже — просто белковая машина, запрограммированная прошлым, средой и инстинктами. Но разница между нами есть — ты жив, а я нет. Мое тело заморожено, а разум заключен в сплетения микросхем. Тебя это не слишком шокирует?

— Эксперты сказали, что такая операция невозможна. Личность человека не может нормально функционировать в машине.

— Они правы. Вот уже сорок лет я схожу с ума — медленно, но верно. Мое сознание разрушается. Я замедлил этот процесс, погружаясь в сон на годы. Но время от времени мне приходится просыпаться. Я не могу оставить дело своей жизни на произвол судьбы.

— «ОверФонд»?

— «ОверФонд» — это только зародыш, клетка нового мира. Пока она растет и учится контролировать окружающую среду. Но у нее великое будущее, и я хочу увидеть его.

— Тебе нужно тело?

— Мне нужно только МОЕ тело. Пересадка в любое другое обернется шизофренией. А владыка Галактики должен быть здоров.

— Так за чем же дело стало? Твои приспешники не могут тебя разморозить и оживить? Или не хотят?

Послышался странный звук — то ли вздох, то ли смешок.

— Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, почему я отдал приказ сделать с собой ТАКОЕ. Так знай: я умирал от лихорадки кан-фаг.

Лев Ивин не сразу вспомнил, о чем идет речь.

— Лихорадка кан-фаг? Если не ошибаюсь, это болезнь диких аборигенов Зерры. Вы-то как могли ею заразиться?

— Так же, как и туземцы, — поедая мозг своих жертв.

Ивина пробрал озноб от ужаса и отвращения.

— Да, — продолжал чудовищный глаз. — Прежде, чем стать революционером, я принадлежал к «золотой молодежи». Думаешь, рассказы о пороках высшего света Империи — пустая болтовня? Нет, мы развлекались вовсю. И получили за это сполна… Проклятая зараза выжидала десятилетиями, чтобы потом нанести внезапный удар. Кан-фаг поражает нервную систему. Судороги, паралич, галлюцинации, безумие — все тридцать три удовольствия. Знаешь, если бы не наши детские шалости, Империя бы так просто не рухнула… Пока мое тело в ледяном сне, спит и болезнь, но если меня оживить, она быстро наверстает упущенное.

— А лекарства от кан-фаг не существует?

— Не существовало. Пока Дьорк не создал свой супервирус.

У Ивина возникло неприятное ощущение, что он пребывает в бесконечном кошмарном сне и никак не может проснуться.

— Ты удивлен? Да, я в курсе. «ОверФонд» наблюдал за Фонтау многие годы. В обществе массового иммунодефицита медицина должна развиваться наиболее интенсивно. Излучение Твибела в свое время было большим шагом вперед, но, как выяснилось, оно не убивает кан-фаг. Я возлагал большие надежды на проект вирусной мутации. Однако меня предали. Люди, которые должны были помочь моему воскрешению, возомнили себя богами.

— Теперь уже ничего не поделаешь.

— Неправда. Король Тьюрии — сын Дьорка. В его жилах течет кровь мутанта. Если сделать переливание, я обрету новую жизнь и вечную молодость. С проклятием кан-фаг будет покончено.

— И что потом?

— Потом я поведу человечество вперед, к светлому будущему. Больше это сделать некому. Ведь ваше Содружество — одно большое недоразумение, историческая случайность. Я предвижу великие войны, но через них придется пройти, чтобы достичь великой цели.

— Что же это за цель, которая требует таких жертв?

— Вторая Империя! — торжественно провозгласил людоед. Она предсказана нам свыше. Она грядет. И каждый, кто встанет на ее пути, будет раздавлен колесом истории.

— Посмотрим, — улыбнулся сыщик.

— Уж не думаешь ли ты как-то помешать мне, человечек?

— Пока ты спал, один из твоих приспешников убил другого и сорвал всю операцию по захвату Хонста. Иштра освобождена. Кстати, ты давно проверял температурный режим своих останков?

Ответом ему был нечеловеческий рев. Ивин усмехнулся про себя: Том старался вовсю — соскучился по приказам! Экстренное размораживание должно было привести к необратимым последствиям.

— Ты труп, Овертон.

— Ты сам скоро станешь трупом!

— Не понимаю, как это машина может испытывать такие эмоции!

Наступила гудящая тишина.

— Ты прав, — ответил совершенно невыразительный голос. — Я не могу позволить себе тратить остатки человечности на бесполезные переживания. На мне лежит ответственность за будущее Галактики. А ваши жизни ничего не стоят. Убирайтесь с моей планеты! Я погружаюсь в сон…

Голограмма задрожала и растворилась в воздухе. Шум машин стал стихать. Лев Ивин пожал плечами, повернулся и вышел из зала. Металлические двери закрылись за ним.

Над ступенчатой пирамидой Мавзолея холодно сияли звезды. Самой яркой среди них было далекое Солнце.

— Куда теперь? — спросил капитан Шторм.

— Сначала на Землю, — задумчиво проговорил Лев Ивин. — Надо уладить некоторые формальности… А затем подбросим наших друзей на Фонтау. Или вы — своим ходом?

— Извини, Лев, — сказал Хонст, держа Иштру за руку, — но у нас другие планы.

— Какие?

— Мы уходим в иной мир. Туда, где родится наш ребенок. Отец откроет нам путь. Так исполнится предсказание.

— Что ж, — вымолвил Ивин, справившись с удивлением, — желаю счастья!

— Спасибо.

Наверху творилось что-то странное: звезды разбегались в стороны. Небеса разверзлись над Хароном, и царство мрака наполнилось светом. Люди почувствовали прикосновение чужого разума — могущественного, но не враждебного, взиравшего на них с теплотой и любовью. А когда все встало на свои места, они остались одни перед лицом Вечности.

Но это уже совсем другая история.

Content

Лебедев Алексей
ЧУЖИЕ РУКИ — 3