Лебедев Алексей

ПИРУЮЩИЕ НА ЗАКАТЕ

Илар проснулся от холода. Костер погас, а солнце еще не встало.

Над зловещим плато Лхаг стояла жуткая, сводящая с ума тишина.

Кроме одинокого путника, здесь не было ни одной живой души. По крайней мере, человеческой. Что же до остальных…

Первым делом Илар убедился в целостности магического круга. Соль из высохшего моря Ара-Зул не подвела. И слава Небу!

Вокруг красовались следы ночных гостей: вмятины и разводы в пыли, волнистые и ломаные линии, звездообразные кляксы высохшей слизи. Илару не хватало воображения представить себе облик неведомых тварей, бродящих в ночи, да и не особо хотелось. Пора было заняться делами.

Огонь разгорался неохотно, с трудом принимая в пищу уродливый кустарник, собранный накануне меж черных камней. Тем временем из-за гор появилось солнце. Начинался новый день. И путник молился в душе, чтобы день этот стал последним в долгом странствии к заветной цели.

Илар достал из-за пазухи потрепанный пергаментный свиток, аккуратно развернул его и начал читать древние иероглифы, как делал он это каждое утро с тех пор, как отправился в путь.

«Внемли, неведомый друг, кто бы ты ни был.

Я, Алгар из Хефлема, обращаюсь к тебе сквозь века.

Тысячу лун прожил я, и ныне Вечность жаждет моей души.

Много стран исходил я и многое повидал.

Понял я, что боги, которым поклоняются в храмах, суть бездушные идолы, а чудеса их служителей подобны фокусам базарных факиров.

Но звезды поведали мне, что есть и другие боги.

В год Зеленого Дракона пируют они на закате в разрушенном замке Ха-Даат, что на плато Лхаг в далекой земле Фнор, и тысяча закатов для них как один. Но судьба не дала мне встретиться с Владыками.

Завещаю тебе, незнакомец, отправляйся в Ха-Даат и говори с ними!

Из славного города Меггорн дорогу тебе укажет Полярная звезда…»

Что ж, он почти исполнил завещанное. Осталось совсем немного.

Позавтракав из скудных запасов, странник двинулся в путь.

Илар блуждал меж огромных камней и скал причудливой формы, обходя извилистые трещины и глубокие норы, с доносящимся из тьмы зловонием, пока ноги наконец не вывели его к замку.

Ха-Даат выглядел не столь внушительно, как говорилось в легендах. Все-таки строителями были всего лишь люди… Предание гласило, что воздвигли его цари Ваалона, мнившие себя повелителями мира. За гордыню и мерзость были они прокляты и понесли кару Небес, что обратила цветущую страну в пустыню прибежище всякой нечисти.

Замок действительно оказался разрушен — не только временем, но и неведомой силой, превосходящей воображение. Нечто сокрушило крепостные стены местами до основания, срезало под странным углом башни, чудом сохранив винтовые лестницы, ведущие отныне только в небо, и обнажив покои Ха-Даата, словно соты растревоженного улья. Руины казались сошедшими с картины безумного художника.

Преодолев естественный страх, Илар вошел в опустевший замок и начал осматриваться. Манускрипт не поведал, в каком именно месте являются боги, но пожалуй, больше всего для этой цели подходила просторная терраса, полукругом обращенная на запад и совсем не подвергнутая разрушению.

Взобравшись туда, Илар сел ждать захода солнца. Других мыслей в голове совсем не осталось. Над мертвым плато Лхаг стояла жуткая тишина…

Закаты здесь были красивые, но какой-то холодной красотой, так что дрожь пробирала. Огненные лучи, словно вырвавшиеся в небо из преисподней, расцвечивали причудливый узор облаков и порождали тысячи отблесков на ледяных шапках гор… Пожалуй, зрелище действительно достойное богов.

Илар уже почти не верил, что они явятся, как вдруг ощутил магическим чутьем — что-то происходит вокруг. Совершенно беззвучно неведомые силы сплетали призрачный узор трехмерной картины, которая с каждым мгновением становилась все более материальной.

Сначала предметы обретали форму, затем цвет; звук и движение возникли практически одновременно. Илар с изумлением наблюдал невесть откуда взявшийся стол, уставленный всевозможными яствами, и пирующих за ним людей.

Точнее, богов в человеческом обличии. Всего их было четверо таких непохожих друг на друга.

Одна из богинь была в расшитом жемчугом платье с обнаженными плечами, на которые ниспадали волнами золотистые локоны. Другая, вопреки всем законам Мироздания, предстала в мужской одежде, кощунственно облегавшей соблазнительные формы. Вдобавок, темные волосы ее были коротко пострижены «под мальчика».

Один из богов был по-ангельски белокур и безбород, одет в пеструю рубаху и синие узкие брюки. Другой, напротив, густо зарос черными волосами, словно лесное чудовище, и кутался в бесформенную хламиду.

— … как вам, а мне надоело плясать под дудку Азатота, — сердито говорила Стриженая, очевидно, продолжая начатый когда-то разговор.

— Ага, — буркнул Чернобородый. — Вот сама и скажи ему об этом.

— Мужчины! — презрительно процедила богиня, а Белокурый с улыбкой развел руками. Илар завороженно следил за непонятным ему диалогом, как вдруг скучающая Златовласка заметила незваного гостя и вскрикнула от неожиданности. Всеобщее внимание тотчас же переключилось на посетителя.

— Здорово, мужик, — первым заговорил Чернобородый. — Чего тебе?

Илар проглотил комок и, благочестиво пав на колени, заголосил:

— Приветствую вас, о великие боги, владыки Земли и Неба! Не погубите ничтожного смертного, что прошел долгий путь, дабы узреть свет Истины!

— И тебе привет, — откликнулся Белокурый. — Что ты хочешь от нас?

— О великие боги…

— Вот завел шарманку, подхалим! — заворчал Чернобородый. — Говори по-человечески. Это нам спешить некуда, а у тебя регламент. Минута твоя кончается, умник.

— Восемьдесят шесть и четыре десятых секунды, — уточнил Белокурый. Но ты вновь сможешь увидеть нас в следующий закат, если захочешь.

— Захочет, — уверенно заявил Чернобородый. — Зря что ли добирался в эту глухомань? Проголодался небось, с дороги? На, лови…

Бог взял с золотого блюда незнакомый, но с виду вкусный, плод и бросил Илару. Летящее тело описало параболу… и неожиданно замерло в воздухе. Затем оно утратило цвет, а через секунду и вовсе исчезло вместе со всем остальным, как будто и не было ничего.

Илар растерянно огляделся по сторонам. Может, ему только пригрезилось явление богов? Но нет, видение было слишком странным. Даже шокирующим. Почему Чернобородый обозвал «мужиком» его, Илара, потомка древнего рода — пусть и обедневшего за последние сто лет? Одеяние странника не должно было ввести в заблуждение всевидящего бога! Мгновение спустя Илар устыдился своих мыслей: что значит его происхождение с высоты Небес? Хорошо хоть, рабом не назвали…

Тем временем солнце село, оставив после себя лишь багровеющее зарево, в небе начали проступать звезды. Ночь вступала в свои права. Что-то огромное и черное пролетело в вышине, издав заунывный крик. Илара пробил озноб. Только теперь он сообразил, что совершенно не позаботился о предстоящем ночлеге. Как будто собирался увидеть богов и умереть! Или ждал, что те заберут его в свое царство?

Самым простым было бы расположиться тут же, на террасе, не сходя с места. Но кто знает, не сочтут ли это святотатством? Подумав, Илар наконец решил занять одну из ближайших комнат, по мере сил расчистив ее от древнего хлама. Скелетов здесь, к счастью, не наблюдалось.

Ночью кто-то ломился в дверь, скребся когтями, выл и ругался на непонятном языке. Илар кутался в одеяло из шкур и старался не обращать внимания, предвкушая новый закат и новые чудеса.

В назначенное время боги явились снова, вместе со злополучным плодом, который немедленно рухнул на каменный пол и разлетелся ошметками.

— Эх ты, ловить надо было! — укоризненно покачал головой Чернобородый.

— Мужчины! — повторила Стриженая. — Ничего толком сделать не могут.

— А давайте его сюда перетащим, — предложил Белокурый. — Так будет проще общаться.

— Верно, — кивнул Чернобородый. — Девочки, помогайте.

У Илара на мгновение закружилась голова, но тут же все прошло. И как будто ничего не изменилось вокруг. Только добавился запах! Запах изысканных кушаний и вин, сводящий полуголодного путника с ума.

Очевидно, произошел и обратный процесс диффузии, потому что Златовласка вдруг недовольно наморщила носик и протянула капризно:

— Ньяр, нельзя ли убрать это…

— Можно, золотко мое, — ответил Белокурый, изящным жестом руки посылая в Илара шар фиолетового света. И прежде чем гость успел что-либо понять, он уже вовсю благоухал лавандой.

— Пижонство, — заявил Чернобородый. — Настоящий мужчина должен пахнуть потом и кровью. Верно я говорю, человече?

Илар на всякий случай кивнул.

— Ладно, садись с нами, что ли! В ногах правды нет.

Не веря своему счастью, Илар сел за стол. Аппетит быстро взял верх над благочестием… Боги с любопытством наблюдали за этим зрелищем.

— Кто хорошо ест, хорошо работает, — через некоторое время подвел итог Чернобородый. — Ну, пора и честь знать. У тебя вроде какие-то вопросы к нам были. Так ты это… не стесняйся, выкладывай. Поможем, чем можем.

Илар быстро утерся рукавом и достал из-за пазухи предусмотрительно составленный список — пожалуй, сейчас от волнения и неожиданно навалившейся сытости он ничего бы не смог внятно сформулировать.

Пергамент перекочевал в руки Белокурого. Тот начал читать и брови его изумленно полезли вверх.

— Ты вслух читай, умник! — бросил ему Чернобородый. — Всем интересно.

— «В чем смысл жизни?» — прочел Белокурый. — Ну, кто хочет ответить?

Боги переглянулись.

— В любви и продолжении рода, — томно сказала Златовласка.

— В служении человечеству, — хрипло возразила Стриженая.

— Может, в поисках истины? — задумчиво улыбнулся Белокурый.

— Не бери в голову, мужик, — посоветовал Чернобородый. — Нету никакого смысла жизни. Это они так, прикалываются… Ньяр, давай дальше!

— «Почему существует зло? Как начался наш мир и что его ждет в будущем? Как правильно поклоняться вам в храмах?» — продолжил чтение Белокурый.

— Ты еще спроси, как грибы солить, — иронически заметил Чернобородый. Да, попали мы с тобой… Ладно, расскажу я тебе все как есть, а вы не мешайте. Короче, мир этот создал один чудак с мозгами набекрень…

— Шуб, заткнул бы ты пасть, — неожиданно перебила его Стриженая.

— Это почему еще? — вскинулся тот.

— Да потому, что каждое твое слово разрушает одну религию и создает другую. С непредсказуемыми историческими последствиями!

— А когда они были предсказуемыми? Это во-первых. Во-вторых, религию менять — это полезно. Время от времени, чтоб не застаивалось… В-третьих, человек имеет право знать правду.

— Безответственный ты тип!

— А ты зануда, Белка!

— Сколько раз я просила не называть меня Белкой! — воскликнула богиня и запустила в обидчика серебряной вилкой. Тот поймал ее на лету, сунул в рот и прожевал с громким хрустом.

— Чудовище! — вздохнула Стриженая и демонстративно отвернулась.

— Так я продолжаю… Чудак этот сделал все неправильно и без позволения свыше. В общем, дали ему по шее и прогнали — далеко и надолго, за такое творчество…

— Тоже мне, творчество! — возмутился Белокурый. — Плагиат сплошной…

— Мир ваш хотели совсем уничтожить, а потом пожалели. Все-таки жизнь, какая-никакая… Так он и остался. И дальше будет. А уж мы тут совсем не при чем. Сидим, никого не трогаем, починяем примус…

— Ватрушками балуемся, — добавила Стриженая в пространство.

— Угу. Скажи, вот у вас в стране есть какие-нибудь большие начальники цари, короли, вожди, президенты?

Илар кивнул, хотя последнее слово было ему незнакомо.

— И у нас есть один такой начальничек, царек…

— Султан, — негромко сказал Белокурый: очевидно, это была шутка, потому что Златовласка прыснула в кулачок.

— … на которого мы и пашем, как черти, большую часть времени…

— Да уж, кто как, — снова встряла Стриженая.

— Ну разумеется, госпожа Кибелла! Так мне продолжать?

— Давай, раз начал…

— Так вот, у нас все же есть законное право на отдых. Время от времени. Тогда можно и вечеринку устроить. Любим мы здесь посидеть, закатом полюбоваться, выпить-закусить… Девять часов без малого у нас в запасе — весь ваш год Зеленого Дракона. А с понедельника вновь суровые будни…

— Мы пребываем в каждом дне лишь одну тысячную его часть, пояснил Белокурый. — Сейчас ты вместе с нами, а вокруг время идет своим чередом. Надеюсь, дома тебя не ждут скоро?

Илар покачал головой. Его никто не ждал. Да и дома у него теперь не было. Впрочем, жаловаться на судьбу сейчас казалось мелочным.

— Тогда посиди еще с нами, — радушно предложил Чернобородый. Путь-то неблизкий. И чего вам неймется? Свет Истины им подавай… Как поклоняться… Да не надо нам поклоняться! Так, помяните добрым словом…

— А я хочу, чтоб мне поклонялись! — воскликнула Златовласка. Как богине Любви. Хочу статуи и храмы, цветы и драгоценности…

— Лилит в своем репертуаре, — скривился Чернобородый.

— Тогда я буду богиней Справедливости, — заявила Стриженая. — И Добра!

— Это которое с кулаками? — уточнил Белокурый. — Ладно, если процесс пошел, я бы не возражал занять вакансию бога Мудрости.

— Давай-давай, Трисмегист несчастный! — проворчал Чернобородый. И что мне остается? Пожалуй, Природу на себя возьму. Много в ней лесов, полей и рек… И чтоб берегли их, ясно?

Три луны спустя Илар встречал закат на окраине плато Лхаг, возвращаясь домой. Настроение у путника было самое радужное. Сидя у костра, он наслаждался плодами из небесных садов, собранными богами в дорогу, и любовался подаренными Изображениями — всех вместе и каждого в отдельности — на блестящих листках прямоугольной формы. Не нищим странником вернется он, но пророком новой веры!

Когда сгустилась тьма, явились чудовища. Безмолвно обступили они круг на земле, высматривая человека. Поистине, вид их был ужасен: какие-то клубки и деревья из человеческих костей, куски скелетов, сращенные безумным образом, скалящиеся черепа — и все залито полупрозрачным зеленым студнем.

Илар мужественно стерпел это зрелище, будучи уверен в собственной безопасности. Тогда дети ночи заговорили с ним, словно один человек на множество голосов, и хор этот был печален:

— Посмотри, что сделали с нами! А ведь когда-то мы были людьми. Мы жили здесь — пусть не святой, но человеческой — жизнью. Это была наша земля, наша родина. Но однажды на закате явились они, и Сила их ввергла нас в бездну кошмара. Знаешь ли ты, что они даже не хотели этого? Нет просто не подумали о последствиях. Им все равно…

Мертвые говорят тебе, чужеземец: пирующие на костях — не боги, и не стоят поклонения ни единой человеческой души. Порви их Изображения, странник, выбрось нечестивую пищу и забудь обо всем, что видел здесь.

— И не подумаю! — возмутился Илар.

— Глупец! Ты никогда не покинешь Лхаг. Соль Ара-Зул и волшебные чары не помогут тебе. Тот, кто побывал в обители закатов, уже не принадлежит миру живых так, как раньше…

И костлявые щупальца заскребли по соляному кругу, рассыпая капли вонючей слизи, шипящей и испаряющейся. Чудовища готовились к атаке.

— Изыдите, лживые твари! — заорал на них Илар. — Предания не лгут: вы заслужили свою погибель. Заклинаю вас Четырьмя Истинными Именами: Ньяр, Шуб, Кибелла, Лилит и Священным Пятым Именем Азатота, султана богов!

И хоть слова эти не имели никакого смысла, но столь велика была сила вновь обретенной веры, что кругом полыхнуло неземным огнем, и ужасные твари бежали прочь от страха и боли, и долго еще в ночи раздавался их злобный вой.

Илар же лег спать умиротворенным, чувствуя над собой благословение добрых богов, и в сладкой полудреме начал слагать песнопения в их честь…

Content

Лебедев Алексей
ПИРУЮЩИЕ НА ЗАКАТЕ