Лебедев Алексей

ПОСЛЕДНИЙ ЛЕГИОН

Безымянный сидел на пригорке и развлекался бросанием камешков, взметавших маленькие фонтанчики лунной пыли. Он прошел долгий путь и немного устал.

— Одумайся, — раздался голос за спиной.

— А, это ты, — произнес Безымянный. — Иди сюда, нечего изображать глас судьбы.

Неизвестный ничего не ответил и не появился.

— Ну, как хочешь, — пожал плечами Безымянный. — Что скажешь новенького?

— Отступись. Луна слишком велика для тебя: ты не найдешь того, что ищешь, и за тысячу лет.

— Мне некуда спешить, — усмехнулся Безымянный. — Я ведь бессмертен — этого вы не смогли у меня отнять.

— Мы верны заветам Древних.

— Вы просто слабы.

Неизвестный смолчал, переваривая оскорбление, потом заметил:

— Ткач покинул нас, и Круг разомкнут.

— Ах, покинул! — иронически протянул Безымянный. — Нет, я убил его. Вы никак не хотите этого признать. Он был негодным Ткачом — иначе как бы я смог его убить? И я знаю, почему вы не хотите оставить меня в покое: вам не хватает силы, вам не хватает меня. Вам нужен новый Ткач, имеющий волю к великим свершениям. Что ж, признайте мою победу — и я вернусь.

— Никогда! — возмутился голос. — Ты останешься изгоем, лишенным имени. Вина твоя чудовищна — ты передал людям запретные знания и развязал мировую войну.

— Я хотел возродить цивилизацию моих предков.

— Не стоило ворошить ее прах. За это ты проклят Кругом.

— Разомкнутым?

— Мы достаточно сильны. Мы смогли остановить вторую мировую войну и предотвратить третью.

— Вызвав десятки мелких? Без Ткача у вас все идет вкривь и вкось. Так что подумайте над моим предложением — я вас не тороплю.

— Никогда! — повторил голос. — Никогда!

Безымянный расхохотался.

Сэм Бронштейн смотрел на змеящиеся по экрану кривые и испытывал крайне неприятное ощущение — неясной тревоги и полной беспомощности. Хотя, казалось бы, ничего страшного не произошло: просто изменились параметры пульсаций.

Еще в прошлом веке, пролетая над Морем Дождей, космические аппараты зарегистрировали гравитационную аномалию.

Предположительно, она была вызвана залежами вещества повышенной плотности, которые были названы масконами. В новом столетии, когда вопрос об освоении Луны переместился из области фантастики в сферу жизненных интересов, о масконах вспомнили снова. Разгоряченному воображению мерещились горы урана фантастическое богатство.

Повторные исследования повергли научную общественность в шок: гравитация не только была повышенной, но имела ярко выраженную колебательную составляющую со спектром от нескольких часов до нескольких секунд. Этого не могла объяснить ни одна из существующих теорий Луны.

Сэм Бронштейн потратил несколько лет на изучение феномена пульсаций, он добился участия в проекте «Эльдорадо», он предавался безудержному научному фантазированию, но ни одна из его безумных идей не была достаточно безумной, чтобы дать объяснение происходящему.

А теперь параметры пульсаций изменились. Сэм почувствовал, как бьется сердце, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. «Спокойно, — сказал он самому себе. — Еще ничего не произошло.» В голову неожиданно пришла дикая мысль: Луна тоже волнуется, поэтому ее сердце забилось чаще. Бред какой-то!

Сэм плавным движением поднялся из кресла и уже привычными осторожными шагами (дабы не врезаться в потолок) направился вдоль по коридору, освещенному лампами дневного света. Он добрался до нужной двери и постучал:

— Герр Вейль, можно к вам?

— Заходите, коллега.

На экране, занимавшем половину стены, среди россыпи звезд в черноте мирового пространства сиял огромный голубой шар Земли. Это было не только красиво, но и очень удобно: профессор Отто Вейль занимался метеорологическими наблюдениями.

— Скажите, вы не наблюдали в последнее время каких-то необычных явлений?

— Нет, — Вейль оторвался от бумаг и близоруко сощурился на вошедшего, — а в чем дело?

— Резко изменился характер гравитационных колебаний.

— Когда?

— Сегодня. Час назад.

Профессор вынул из кармана очки, протер их и нацепил на нос.

— Знаете, коллега, в последнее время я убедился, что между Землей и Луной существует куда более тесная связь, чем думали раньше. Приливы и отливы — только верхушка айсберга; имеют место и куда более тонкие волновые эффекты, энергетику которых я пытаюсь понять. Возможно, со временем сегодняшние события действительно как-то скажутся на динамике земной атмосферы — я не исключаю такой возможности. Спасибо, что предупредили.

— Не стоит, — махнул рукой Сэм. — Знаете, Вейль, мне как-то не себе. Для физика эта пульсация сама по себе большая чертовщина. Но к ней уже привыкли. А теперь что-то происходит, и невозможно понять, что именно.

— Что говорит по этому поводу теория?

— Нет никакой теории! Одни гипотезы. Самая простая — колебание подлунных масс. Но какая сила это делает? Другая гипотеза трансформация тепловой или электромагнитной энергии в гравитационную. Но каков механизм?

Профессор понимающе кивал головой.

— Ладно, — вздохнул Сэм. — Простите, что побеспокоил.

Он хотел еще зайти в лабораторию Хито Кимуры — маленький японец занимался изучением солнечной активности, но передумал и направился в рубку. Там его встретила ослепительная улыбка Нгоро Мбонга — жизнерадостный негр сидел за пультом управления.

— Как дела, Сэм?

— Так себе, — буркнул тот. — Что там с бурилкой?

— Да все так же: базальт, — Нгоро ткнул пальцем в показания приборов. Лазерный бур давно прошел предполагаемую отметку. Похоже, нет здесь никакого урана. Кому-то это сильно не понравится.

— Твои хозяева с тебя шкуру спустит, — пошутил Сэм.

— Поживем — увидим.

— А что наш русский друг-художник?

— Все гуляет. Любуется пейзажем, — Нгоро кивнул на один из экранов, по которому медленно ползла светящаяся точка. Интересно, почему русские такие чудаки?

Море Дождей — местность совершенно сухая. Это равнина в северной части видимой стороны Луны, кое-где пересеченная трещинами, змеевидными гребнями давно застывшей лавы и полуразрушенными горками мелких кратеров. На одну из таких горок потихоньку взбирался Георгий Васнецов, русский художник.

Здесь, на станции «Эльдорадо», его прозвали Джо, а дома звали Гошей. Да и возраст не тот, чтобы величать Георгием Павловичем. Когда-нибудь потом, когда он станет знаменитостью… А нужно ли ему это? Не ради славы и не ради денег избрал он свой путь. Только здесь, вдали от дома, он ясно понял: всю жизнь его вела непонятная сила; неведомый голос внушал: ты должен что-то сделать.

Ты должен что-то вспомнить — нашептывал он теперь. Художник жил как во сне. Восхищение лунным пейзажем, с его резкими переходами от света к тени, странными цветами и звездной бездной над головой, сменилось чувством: все это уже было когда-то. Но когда? Георгий перебрался через горку и увидел нечто странное. Это был самолет, наполовину зарывшийся в рыхлый лунный грунт и слегка присыпанный сверху пылью. Казалось, он потерпел аварию только вчера. На серебристом крыле жирным пауком чернела свастика.

На мгновение художнику показалось, что свет померк, и черный паук увеличивается в размерах, пытаясь своими четырьмя лапами влезть в его мозг. Потом наваждение спало, и только кровь глухо стучала в висках. Остались простые человеческие мысли: самолеты ведь вроде не летают в безвоздушном пространстве, как же этот попал сюда? Когда и как потерпел аварию? И какая сволочь посмела украсить его фашистским знаком в наш просвещенный XXI век?

Любопытство оказалось сильнее отвращения, и Георгий подошел поближе. На корпусе самолета можно было различить замысловатые готические буквы, складывающиеся в надпись по-немецки: «Зеленый дракон». Художник усмехнулся про себя: вот сюжет для картины Георгий и дракон. Правда, трактовка очень уж отличается от классической.

Какая там кнопка связи? Кажется, третья справа. Вот. Через пару секунд в наушниках раздался голос Нгоро:

— Слушаю тебя, Джо.

— Привет. Я тут нашел кое-что.

— Уран?

— Нет, самолет.

— С тобой все в порядке?

— Не веришь? Смотри, сейчас я включу изображение. — Вслед за щелчком последовали удивленные возгласы со станции.

— Ладно, ребята, — сказал Георгий. — Я возвращаюсь.

Все пятеро обитателей «Эльдорадо» собрались в рубке. Реакция на находку была разной: Нгоро и Сэм были заинтригованы, Отто Вейль почему-то нервничал и без конца протирал очки. Кимура был невозмутим, как всегда.

— Не могут самолеты летать в Космосе, — доказывал художник.

— Конечно, Джо, если это не маскировка для ракеты.

— Какой смысл в такой маскировке? И почему мы ничего не слышали об аварии? Не так уж много лунных экспедиций.

— Вы исходите из неверной предпосылки, — подал голос Вейль, — что самолет потерпел аварию недавно. Я полагаю, что он лежит там уже около ста лет, а точнее — с сороковых годов двадцатого столетия.

— Значит, это действительно фашистский самолет? — удивился Сэм. — Но ведь у Гитлера не было космонавтики! Разве что «Фау-2», да и то…

— Я только высказал свое мнение, — вздохнул профессор. — На этот счет существуют некоторые легенды… Впрочем, ничего определенного. Думаю, возраст самолета легко определить по состоянию его поверхности: какое-то время она подвергалась микрометеоритной эрозии.

— Хорошая мысль, — кивнул Нгоро. — Но сначала следует сообщить о находке на Землю.

Отто Вейль помрачнел еще больше, поднялся и ни на кого не глядя, вышел из рубки.

— Что это с ним? — удивился негр.

— Все-таки речь идет о его предках, — заметил Сэм. Ему тоже стало не по себе: он вспомнил о судьбе своих предков.

— Вы должны открыть люк, извлечь контейнер и перенести на станцию, после чего получите дальнейшие инструкции.

— Да кто вы такой, чтобы нам приказывать? — проворчал Нгоро.

— Я специальный уполномоченный Совета Безопасности ООН. Моя фамилия Сиверс. Вы должны точно выполнять мои инструкции.

Все было не так в этом сеансе связи: после сообщения о «Зеленом драконе» и переданных видеокадров связь вдруг прервалась, а потом на экране появился неприятный тип с холодным гипнотизирующим взглядом и начал командовать.

— Мы хотели бы получить разъяснения, — заявил Сэм Бронштейн. — Что это за самолет и что за контейнер?

— Это секретная информация. Делайте то, что вам говорят.

— О'кей, — сказал негр и выключил экран. — Кто пойдет за контейнером?

— Я могу показать дорогу, — предложил Георгий.

— Спасибо, Джо, — кивнул Сэм. — Пойдем вместе: мне жутко интересно.

Через некоторое время он стоял рядом с самолетом и осторожно водил рукой по обшивке.

— Похоже, старик прав. Здорово разъело.

— Не нравится мне этот «Дракон».

— Мне тоже, — Сэм прицелился и выпалил из бластера. В то же мгновение люк распахнулся изнутри, выпуская облако изморози. Внутри было темно. Сэм залез первым, включив лобовой фонарь, и вскоре в эфире прозвучало: — Принимай груз.

Большой металлический куб медленно вывалился из чрева «Зеленого дракона» и неторопливо начал свое падение. Георгий подхватил его. Следом вывалился Сэм.

— Тут полно, каких-то знаков. Тебе это ни о чем не говорит?

— Нет.

— Ладно, понесли. Что там еще скажет этот Сивере…

На станции их ждали.

— Вот он, голубчик, — сказал Сэм, опуская куб посреди комнаты. — Какие там дальнейшие инструкции?

— Никаких, — развел руками Нгоро. — Связь снова прервалась.

— Над Флоридой сильная гроза, — сообщил метеоролог.

— Думаете, поэтому? Ладно, подождем. А пока посмотрите: кто-нибудь может разобрать эти знаки?

Контейнер был покрыт в несколько рядов выгравированными на поверхности символами и изображениями фантастических животных. Сверху, на крышке, был всего один знак, похожий на букву «А», только вместо перекладины была стрелка, идущая от основания правой ножки к середине левой.

— Это магия, — глаза Мбонга сузились. — Древняя магия.

Японец улыбнулся, но не произнес ни слова.

— Чушь! — воскликнул физик. — Я спрашиваю серьезно.

— Аненербе, — тихо сказал Вейль. Все обернулись к нему, так странно прозвучал голос профессора. — Это руны Аненербе. Легенды подтверждаются.

— Что такое Аненербе? — спросил художник.

— Долго рассказывать. При Гитлере они занимались оккультными исследованиями и черной магией. Значит, им удалось отправить самолет на Луну…

— Чушь! — повторил Сэм уже не так уверенно.

— Что там может быть внутри?

— Возможно, чаша святого Грааля, — Отто Вейль подошел к загадочному контейнеру и медленно провел пальцем по стрелке. Ничего не произошло.

— Давайте, я попробую, — предложил Георгий. Он проделал те же самые манипуляции, и на мгновение знак вспыхнул зеленоватым огнем. В наступившей тишине, заполненной лишь гулом машин, художник снял крышку.

— Чаши здесь нет, — отметил Сэм. — Только старая книга и коробка с солдатиками. Что вы на это скажете?

— Закройте! — прохрипел вдруг старый профессор. — Ради всего святого!

— Почему, герр Вейль?

— Закройте. Проведите по стрелке… в обратную сторону.

Георгий выполнил эту несложную операцию, но крышка не закрылась.

— Это конец, — обреченно сказал метеоролог. — Как, вы говорите, звали того человека? Сиверс? Ну конечно… — и он удалился шаркающей походкой, бормоча себе под нос что-то по-немецки.

— Немного того, а? — негр покрутил пальцем у виска. Никто ему не ответил.

В ночь, наступившую за днем, полным событий, художнику снились странные сны. Он видел места и людей, которых прежде не знал. Он видел вечные снега высоких гор, выжженные солнцем пустыни и влажные джунгли, скрывающие развалины храмов. В последнем своем сне он видел станцию «Эльдорадо» — по коридорам двигалась тень, она вошла в рубку, склонилась над раскрытым контейнером и вытащила древнюю книгу. Негромкий голос начал читать заклинание, и с каждым словом к нему прибывала мощь, а комната заполнялась призрачным зеленоватым светом.

Когда Георгия разбудили, он решил, что это продолжение сна. Потому что над ним склонились два скелета в черной форме СС.

— Подымайся, — сказал один из них, тыча в лицо дулом автомата. — Пошел, русская свинья!

В рубке стало тесно: по углам стояли скелеты-автоматчики, держа под прицелом пятерых ошеломленных людей, а появившийся неизвестно откуда шестой презрительно смеялся. Это был высокий мужчина в зеленом плаще и с рогатой шапкой викинга на голове. Голубые глаза горели холодным огнем.

— Убогие материалисты! — сказал человек, отсмеявшись. — Вы, конечно, пытаетесь сейчас придумать какое-либо рациональное объяснение происходящему? Не напрягайтесь, все равно ничего не выйдет.

— Я ждал этого, — произнес Вейль.

— Ну, разумеется, профессор! Вы сами открыли дорогу Силе и моим солдатам. Объясните это вашим друзьям.

— Существует легенда, — хрипло заговорил немец. — После разгрома фашистов последний легион во главе с фюрером переместился на Луну — мистическую родину арийцев. Он вернется в конце времен, чтобы принять участие в последней битве.

— Все верно, — кивнул пришелец. — Но на этот раз я сам возглавлю его. Их недоумок-фюрер не оправдал моих надежд. И во-вторых: я не потерплю на своей земле черномазых и жидов. — В то же мгновение прозвучали две автоматные очереди. Сэм и Нгоро упали к ногам захватчика и обагрили его плащ кровью.

— Хорошее начало, — облизнулся пришелец. — А остальных я призываю присоединиться к моему воинству.

— Проклятый фашист! — с ненавистью выдавил из себя Георгий. — Мои предки сражались с твоими легионами и победили их!

— Ну да! — развеселился «викинг». — За Родину, за Сталина!

Художник побагровел и бросился на него, но неизвестная сила отшвырнула его на пол.

— Я хотел бы побеседовать с вами, уважаемый господин, вежливо поклонился Кимура. — Мы ведь даже не знаем вашего имени.

— Я Высший Неизвестный. Я взял себе имя Зигфрид — зовите меня так.

— В чем цель вашего великого похода? И зачем вам мы, ничтожные смертные?

— Я буду править миром. Моя цивилизация возродится. А вы мне поможете. Я осмотрел тот хлам, что вы называете техникой, здесь есть все, что нужно. Я начну осуществлять свою власть над Землей отсюда. Для начала устрою небольшой потоп. Ураганы, цунами, тайфуны — все пойдет в ход.

— Профессор, что он говорит? Это действительно возможно? — в ужасе проговорил Георгий.

— Да, Джо, это так.

— Вы поможете мне собрать установку, Отто. Покажите себя настоящим арийцем, и вам откроется путь в Вальхаллу, где пируют боги и герои.

— Потоп, — бормотал художник. — Снова потоп…

— Святой учитель Махаяма сказал: «Море дождей прольется на Землю», — сообщил японец.

— Вот как? — заинтересовался Зигфрид. — Пожалуй, мне стоит с ним познакомиться.

— Святой учитель Махаяма покинул этот мир.

— Для меня это неважно.

— Святой учитель Махаяма ушел в Нирвану, а вас ждет мир голодных демонов.

— Ты так считаешь, узкоглазый? Ладно. Отто, вы пойдете со мной, а этих двоих постерегут мои воины. Потом я решу, что с вами делать.

Их оставили в одном из отсеков, заперев с помощью магии. Художник нервно шагал из угла в угол, словно тигр в клетке. Японец сидел на полу и беззвучно шептал молитвы.

— Что вы там бормочете, Кимура? — неприязненно спросил Георгий.

— Я взываю к Сияющим Небесам и святому учителю Махаяме.

— Черт бы побрал вашего учителя с его предсказаниями!

— Святой учитель Махаяма сказал: «Остановите демона, иначе Море Дождей прольется на Землю».

Георгий остановился, словно налетев на невидимую преграду:

— Извини, я не знал.

Кимура закрыл глаза.

— Мой зов услышан. Помощь идет.

— Какая помощь?

— Не знаю. Таков ответ.

Время тянулось невыносимо медленно. Георгий сел рядом с Хито. Его снова одолевали странные грезы. Ты должен что-то вспомнить… Раздался грохот, пол задрожал, погас и вновь вспыхнул свет.

— Что это?

— Профессор Вейль уничтожил установку.

Георгий даже не спросил, откуда Кимура это знает.

— Как он решился?

— Святой учитель Махаяма сказал: «Совершая поступок, разрушаешь тело, не совершая его, разрушаешь душу». Я тоже должен действовать. На эту дверь наложено заклятье, но я открою ее силой Сияющих Небес.

Японец поднялся, подошел к двери и возложил на нее руки. Потом он заговорил — по периметру забегали золотые искры. Его прервала автоматная очередь. Кимура упал, а сияние погасло. Дверь отворилась, и на пороге показался охранник.

— Он нарушил волю Хозяина, — проскрипел скелет. — Каждого, кто нарушит волю Хозяина, ждет смерть.

Георгий остался наедине с мертвым Хито Кимурой. На лице японца сохранилось прежнее невозмутимое выражение. Ты должен что-то сделать…

Прошло время — минута или час, и в воздухе стала ощущаться странная вибрация. Художник почувствовал приближение мощи: нечто двигалось в пространстве и во времени, а возможно и в других измерениях. И вот оно явилось.

— Безымянный! — прогремел хор из множества голосов. — Круг зовет тебя.

— Вы признаете меня своим властелином? — раздался наглый голос Зигфрида.

— Круг вызывает тебя на бой.

— Ах вот как! Что ж, я готов.

И наступила тишина — станция опустела, Силы покинули ее. Георгий осторожно открыл дверь, в лицо ему дохнуло холодом. У дверей лежали охранники: Зигфрид забрал всю энергию себе, и воины обратились во прах. Где-то за стенами «Эльдорадо» шел бой. Ты должен что-то сделать…

Художник отправился в шлюзовой отсек, одел скафандр и вышел на поверхность Луны.

На равнине зажглись огни. Маленькие солнца скрывали в себе человеческие фигуры. Восемь лучей били в одну точку и, ударяясь о невидимую преграду, растекались огненным кольцом. В центре стоял Зигфрид: он беззвучно смеялся. Причина была ясна: кольцо мерцало, завихрялось, но не хотело смыкаться. Энергии не хватало.

Круг оказался бессилен. Неужели все напрасно? С этим невозможно было смириться! Ты должен что-то вспомнить… Ты должен что-то сделать… Горячая волна опалила мозг, и Георгий вспомнил. И сделал. Ударил девятый луч. Огненное кольцо сомкнулось и начало сжиматься. Задрожала земля.

— Круг замкнулся! — торжественно произнес хор. — Ткач вернулся!

Величественная фигура Зигфрида стала таять, теряя свои атрибуты. В кругу света бесновался уродливый карлик — он плевался зелеными молниями, визжал, и наконец исчез. С Безымянным было покончено. Но многое еще предстояло сделать… Ткач вздохнул.

Сэм пошевелился и удивленно захлопал глазами. Рядом с ним очнулся ничего не понимающий Нгоро. На обоих были пижамы, испачканные чем-то вроде бурой краски. На пульте мигал индикатор вызова, надрывался зуммер. Нгоро щелкнул переключателем.

— Эльдорадо, Эльдорадо, я — Земля! — ворвался в рубку встревоженный голос. — Что там у вас происходит?

На этот вопрос никто не смог дать ответа.

Content

Лебедев Алексей
ПОСЛЕДНИЙ ЛЕГИОН