Лебедев Алексей

ВЕНДИ

В аудитории было жарко и душно. Солнечный луч выбивался из-за приспущенной синей шторы. Я налил себе стакан теплой кипяченой воды с осадком, и выпил безо всякого удовольствия.

— Итак, — громко сказал я в пространство, пытаясь перебить ненавистный шепоток в рядах, — еще великий Дарвин мучился «загадкой кембрия». В этом геологическом периоде, 540 миллионов лет назад, практически одновременно появились представители почти всех основных ветвей животного царства Земли. Раньше — ничего! Или почти ничего, учитывая, что жизнь существовала по меньшей мере за три миллиарда лет до того, а кислородная атмосфера — минимум за два.

И вот, в 1947 году, в местечке Эдиакара Южной Австралии было сделано поистине удивительное открытие. Оказалось, что еще за сто миллионов лет до кембрия, в вендском периоде, существовала богатая фауна беспозвоночных. Но по сравнению с кембрийцами, чьи размеры измерялись миллиметрами, эти существа были просто исполинами до полутора метров! Среди них были радиально-симметричные медузоиды, напоминающие кораллы петалонамы, похожие на червей или членистоногих сприггины… Сначала их считали предками уже известных организмов, но теперь большинство ученых полагает, что эдиакарская фауна не родственна нашей — кроме, может быть, каких-то побочных линий. Для вендобионтов характерен особый план строения, который в математике называется симметрией скользящего отражения…

Я сделал паузу, окинув взглядом зал. С первых рядов на меня обреченно глазели старательные отличники, готовые законспектировать очередной научный факт. Дальше народ был пораскованнее — там то и дело пшикали кока-колой (а может, и чем покрепче), кто-то потихоньку играл в карты, а на галерке какая-то парочка откровенно целовалась.

«Ну и зачем это все?» — подумал я. То есть, конечно, я знал, зачем — объяснили. Сеять разумное, доброе, вечное… Увести молодежь от рок-музыки, секса и наркотиков в сияющим вершинам науки. Словно в старые добрые времена. Только не поздно ли спохватились? Я вздохнул.

— Полагают, что вендобионты питались через поверхность тела, и все необходимое им давали симбиотические бактерии. Это не так уж удивительно, если учесть, что современные коралловые полипы получают 70 процентов пищи от водорослей-симбионтов. Однако мир венда можно поистине уподобить райскому саду, где никто никого не ел. В те времена никаких хищников попросту не существовало.

К сожалению, этот древний мир с его удивительными существами исчез столь же таинственно, как и появился. Вендобионты были стерты с лица Земли. Один из ученых назвал их «черновиками Господа Бога»…

— Так ведь Бога нет! — вдруг подал голос длинноволосый молодой человек с галерки, наконец-то оторвавшийся от свой подружки. Аудитория дружно прыснула и захихикала.

— Сидоров! — рявкнула, неуклюже пытаясь обернуться назад, приведшая этот неугомонный выводок полная дама (очевидно, классная руководительница).

— А я что, не имею права на свое мнение? — осведомился тот.

— Мы с тобой потом поговорим! Извините нас, профессор…

— Ничего, — вздохнул я. — Разумеется, речь идет лишь о метафоре.

Я продолжал свой рассказ, пытаясь держаться в рамках официальной версии и не сбиться на то, что было известно только мне и могло вызвать ненужные вопросы. В конце концов, большинство из этих ребят не видят никакой связи между собственной жизнью и какими-то вымершими тварями.

— Ну что ж, — поднялась с места побагровевшая от жары классная дама с ненатуральным голосом. — Давайте поблагодарим профессора Журавлева за интересную лекцию!

Профессором я не был, всего лишь младшим научным сотрудником, но что толку напоминать? Аудитория вяло похлопала. Я устало закивал головой:

— Спасибо, приходите еще в наш лекторий…

Мой голос потонул в скрипе и грохоте сдвигаемой мебели.

Я наконец-то остался один… Но как выяснилось, не совсем. Меня ждал какой-то странный тип совсем не школьного возраста, в темном костюме, несмотря на жару. Очевидно, прибился к группе — такие бывают. Иногда это просто любознательные граждане, а иногда и психи, сразу не определишь. Чудной у нас народ.

— А известны ли вам, — свистящим шепотом произнес неизвестный, подойдя ко мне, — откровения Древних? В третьем веке рабби Аббаху писал: «Бог творил много миров и разрушал их, пока не создал нынешнюю Вселенную». Души Павших не упокоились, ибо они суть демоны, и во главе их стоят семь царей от семи миров, разрушенных до сотворения нашего!

— В первый раз слышу, — резко ответил я. — Всего хорошего!

Настроение у меня было тревожное и муторное. И не только из-за странной встречи — мало ли психов в Москве! Дело в том, что Шварц так и не перезвонил. Из его последнего звонка я мало что понял. «Товар готов, но у меня неприятности, надеюсь, все обойдется, мне не звони, я сам…» и что теперь прикажете делать? Теперь все висит на волоске. Эту тревогу не могла переселить даже радость возвращения домой и встречи с Венди.

Еще с порога я ощутил ее ментальный импульс.

— Привет, — голос прозвучал, как всегда, в голове.

— Привет, — я машинально повернулся в сторону аквариума, над которым в этот час горели лампы, имитирующие древнее Солнце. Там, в зеленовато-голубой воде, медленно колыхалась, перебирая щупальцами, та, с которой я навеки связал свою жизнь.

Пожалуй, все началось с промелькнувшего сообщения о том, что группе американских биологов удалось пробудить к жизни дремлющие споры бактерий, живших 250 миллионов лет назад. Эти споры были найдены в капельках жидкости, заключенных внутри соляных кристаллов, извлеченных из шестисотметровой скважины в штате Нью-Мексико.

Разумеется, здорово было бы тоже что-нибудь такое найти! Конечно, это вам не «Парк юрского периода», не динозавры, а всего лишь микробы, но все же, все же… Мы с Левой Шварцем обсудили эту тему и пришли к выводу, что перспективно было бы исследовать жидкостные включения разных минералов.

Собственно, подобные исследования давно уже велись. Так как химический состав включения остается неизменным со времени его консервации в кристалле и практически идентичен составу древнего материнского раствора, то можно получить полное представление о среде, из которой образовались минералы — миллионы и даже миллиарды лет назад. Однако никто, насколько нам было известно, всерьез и целенаправлено не искал там древнюю жизнь — это казалось слишком уж фантастично!

К сожалению, начальство наше придерживалось того же мнения. Даже патриотический мотив не возымел действия. Нас призвали твердо стоять ногами на земле и больше внимания уделять реальным народнохозяйственным задачам.

Тогда мы взялись за проект на свой страх и риск. Возможно, господам американцам он обошелся бы в немеряные тысячи долларов, у нас же… Недаром говорят — голь на выдумки хитра!

Сколько удивительных, разноцветных камней мы распилили… Сколько красоты извели — страшно подумать! Однако наука, как и искусство, требует жертв. По большей части, усилия Шварца пошли даром — химический состав включений и температура кристаллизации оказывались несовместимы с жизнью.

Прошло полгода, прежде чем наши поиски увенчались успехом. Хотя с точки зрения научной статистики нам просто повезло — мы могли бы проискать не одно десятилетие. Это ведь даже не иголка в стоге сена!

Итак, в реликтовой жидкости я нашел крупные споры неизвестного вида. Предполагаемый возраст кристалла составлял не менее 600 миллионов лет. В этом смысле мы американцев, конечно, переплюнули. Однако открытие свое оглашать не стали. Следовало еще прорастить споры и посмотреть, что получится.

Так появилась на свет Венди.

Конечно, вырастить ее было непросто. Надо было подобрать оптимальный химический состав среды, организовать температурный и световой режим, близкий к вендскому (между прочим, в ту пору Солнце светило иначе, а Земля вращалась быстрее вокруг своей оси). Наконец, требовалось населить организм подходящими водорослями-симбионтами для фотосинтеза. Из десятка выделенных спор одни так и не проросли, другие погибли в результате наших экспериментов. Выжила всего одна.

Почему-то я стал рассуждать о ней в женском роде, хотя у вендобионтов и нет пола в нашем понимании. Но все-таки существо, способное порождать новые поколения, логичней считать самкой, чем самцом, не так ли? А может быть, сыграло роль проклятое одиночество… Имя ей дал тоже я, а Лева не возражал. К тому времени Венди прочно поселилась в моей холостяцкой квартире — у Шварца была жена и дети, а никого лишнего мы посвящать в наш проект мы не хотели. Пожалуй, мы сами загнали себя в угол. Во-первых, по ходу дела мы слишком много всего нарушили, и оглашение результатов породило бы опасные для нас вопросы. Во-вторых, мы просто не хотели отдавать наше сокровище на потеху публике. Особенно после того, как выяснилось, что Венди разумна…

— Никто не звонил? — спросил я. Венди была лишена слуха, но могла ощущать вибрацию — в том числе, от телефона. А слышать что-то она могла только через меня, считывая информацию из мозга.

— Нет, — ответила Венди. — Ты чем-то встревожен?

— Разумеется, — буркнул я. — У Левы неприятности. Понятия не имею, что он имел в виду конкретно… Но что если он не сможет больше готовить раствор для тебя? Что мы тогда будем делать? Ведь ты можешь погибнуть, пойми!

— Я уже говорила тебе, Антон, и повторю еще раз: я не боюсь смерти, — ласковый и рассудительный голос Венди мучил меня. — Само мое существование здесь — ошибка во Вселенной. Этот Темный мир не для меня. Сестры ждут меня за Пределом. Позволь мне уйти, Антон.

— Почему? Разве тебе плохо со мной?

— Ты не виноват. Вы с другом делаете все, что можете. И я рада, что познакомилась с такими существами. Но лампы не заменят свет нашего Солнца, а химический раствор — благодатного океана. Моя жизнь здесь противоестественна. Не сожалей об этом.

У меня не было сил с ней спорить. Эта разумная медуза из вендского периода твердо верила в загробную жизнь! Я же оставался скептиком на сей счет, несмотря на все чудеса, свидетелем которых стал за последние месяцы.

Надо сказать, все это начиналось в трудные для меня времена. На рубеже тысячелетий я подошел и к невидимому рубежу собственной судьбы. Сколько себя помню, всегда стремился к какому-то недостижимому идеалу — в любви, работе и жизни вообще. Но похоже, я выбрал для этого неподходящее место и время. Все рассыпалось вокруг и болью отдавалось внутри. Миллениум я встречал одиноким и непонятым… Неудачником, как считали многие. И не было сил разобраться в собственной жизни.

От тяжких сомнений и раздумий я пытался с головой уйти в серые будни, в бесконечную рутину плановых работ, опытов и отчетов. Но скоро понял, что это не спасет мою мятежную душу.

И фантастический проект, навсегда изменивший мою жизнь, стал последней отчаянной попыткой выйти за пределы осточертевшей реальности и достичь невозможного. Я бросил вызов не только своей жалкой судьбе, но самому неумолимому Времени, самой равнодушной Вселенной.

Как ни странно, эта попытка удалась. Она дала гораздо больше, чем было возможно ожидать. Передо мной открылись Небеса…

Пусть даже речь идет лишь о метафоре.

Итак, Венди оказалась разумна и проявила способности к телепатии, однажды заговорив со мной — мысленно. Сначала я даже боялся, что спятил! Тем более, что перед этим мне снились странные, но приятные сны — как будто я плаваю в толще теплой воды, нежась под лучами света. У меня нет ни ног, ни рук, ни рта, ни ушей, ни глаз — но каким-то образом я воспринимаю окружающий мир. Я ощущаю приятный вкус воды — всем своим невесомым телом, и медленными толчками прогоняю ее через себя…

Венди, очевидно, установила телепатический контакт. Проникнув в мой мозг, она овладела информацией о людях, нашем мире и языке. Но что не менее удивительно, она (уже без моей помощи) каким-то образом воскресила из небытия память своего давно исчезнувшего народа и его мира. Сравнение оказалось, увы, не в нашу пользу.

Как-то я высказал удивление по поводу интеллекта ее расы:

— Наша наука считает, что разум — это вершина, итог длительной эволюции, борьбы за выживание, и что из всех земных тварей, когда-либо обитавших здесь, им обладает только человек.

— Почему? — мысленно усмехнулась Венди. — Только потому, что вам неизвестно о других? Потому, что вы появились в конце времен?

Да, наш разум отличается от вашего, Антон. И пусть наш диалог не вводит тебя в заблуждение. Я могу изображать человеческую личность, но это необходимость, а не закономерность.

Мы — Перворожденные, Дети Света! Наш мир был велик и прекрасен, а ваш отягощен Злом. За вашими плечами — миллионы лет кровавой Тьмы. Прошли эпохи, замедлила бег Земля, изменилось Солнце, а суть ее жива… Души людей, Антон, перед такими, как я, — словно на ладони. Но увы, должна признаться, что контакт с ними мерзок для Перворожденной.

— Однако! — обиделся я за род человеческий. — Со мной же ты общаешься вполне успешно. С Левой Шварцем — тоже.

— Вы были со мной с тех пор, как я была еще личинкой. Это импринтинг, запечатление… Просто я привыкла к вам. И полюбила… Не знаю, Антон, уместно ли здесь это слово, но более подходящего в вашем языке я не нахожу.

— Ну, спасибо, — растрогался я. — Утешила!

Наши беседы наполнили мою до той поры унылую личную жизнь. Шварц удостаивался этой чести реже, тем более что жена его начала что-то подозревать и возражала против наших встреч. Должно быть, я изменился и внешне. Коллеги и знакомые, наблюдая меня необычно оживленным и радостным, а иногда — просто задумчивым с идиотским выражением лица, даже сделали вывод: влюбился! Только личность моей гипотетической подружки так и оставалась для всех тайной, вызывая где-то ожесточенные дискуссии.

От Венди мы со Шварцем мы узнали немало интересного о далеком прошлом Земли. Некоторым ее рассказам мы нашли подтверждения, покопавшись в литературе. Другие были просто неизвестны человеческой науке, но опубликовать мы их, конечно, не могли, не указав источник.

Но меня больше интересовала древняя цивилизация вендобионтов, Перворожденных — как они называли себя. Мне все больше нравился их мир, похожий на Рай. Их богатая культура, науки и искусства, неизвестные человечеству. Их философия, основанная на ненасилии и миролюбии. Их достижения в метафизике и экстрасенсорике. По природе своей не способные на грубые физические действия, Перворожденные развивали психическую мощь, с помощью которой проникали в иные измерения и тонкие планы бытия. Там они и оставили своего рода библиотеку, к которой подключилась Венди.

Эти объяснения отдавали мистикой, но гостья из прошлого лишь заимствовала нашу примитивную терминологию, не найдя ничего понятнее. Возможно, речь шла о квантовой структуре вакуума или ненаблюдаемых реальностях, вроде Моря Дирака… В конце концов, единой теории поля пока не создано, и очень многого мы еще не знаем!

Конец Светлого мира был ужасен. Извне пришла Тьма. Неведомая Сила вторглась в сферу Земли, искажая и разрушая все сущее на ней. Изменились природные условия. Океан наполнился чудовищными мутантами, свирепыми хищниками, вредными паразитами и микробами. Мудрые и добрые Перворожденные пошли на корм порождениям Тьмы… От которых, спустя сотни миллионов лет, и произошел примат, гордо провозгласивший себя «царем природы».

Всему хорошему приходит конец. Должно быть, таков закон нашего Темного мира. Я думал об этом, набирая телефон Шварца: пора было кончать с неопределенностью ожидания. Трубку сняла заплаканная жена Левы. Из ее бессвязной речи я понял, что Шварц арестован, причем она лично винит в этом почему-то меня.

Следующим утром я, как всегда, пошел на работу. Выглядел я неважно — коллеги косились на меня, но мне было все равно.

Ночь выдалась бессонная. Венди я спрятал на квартире одного знакомого, уехавшего в длительную зарубежную командировку. По дороге она вновь мучила меня просьбами отпустить к сестрам…

Сердце стучало не на месте, все валилось из рук. Сегодня явно был не мой день — я понял это, разбив третью пробирку.

В довершение всего в лабораторию заявился гражданин с корочкой и поинтересовался, что мне известно о ванадии.

— Это такой металл, — растерянно ответил я. — Химический элемент из таблицы Менделеева. Пятая группа… Номер, кажется, 23.

— Так точно, — заверил меня гражданин. — Применяется в производстве конструкционных сталей для авиационной и космической техники. Соединения используются в текстильной, лакокрасочной и стекольной промышленности. А также при производстве серной кислоты контактным способом.

Должно быть, кто-то составил справку, которую он выучил наизусть.

— А я тут при чем? — нервно спросил я.

— Может, и не при чем… — задумчиво протянул гражданин. Но мы должны все проверить. Вы как специалист, не могли бы сказать: в биологии данный элемент имеет какое-нибудь применение?

— Не знаю, — соврал я. — Впрочем, надо полистать литературу… Может быть, подкормка для растений или отрава от тараканов?

Разумеется, как специалист я мог бы сообщить еще, что ванадий является основой дыхательного пигмента асцидий — колониальных морских организмов, предположительно состоящих в дальнем родстве с вымершими существами венда. Я мог бы сказать, что в некоторых древних отпечатках была обнаружена высокая концентрация этого элемента. Наконец, я мог бы признаться, что именно соединения ванадия, добавленные в питательный раствор благодаря моей смелой догадке, пробудили и поддерживали жизнь в неведомой доселе форме… Но ничего этого я говорить не собирался.

— Слишком дорогое удовольствие, — покачал головой собеседник в ответ на мою последнюю фразу. — Вы знакомы со Шварцем, Львом Яковлевичем?

— Еще со школьной скамьи.

— Что вы можете сказать о нем?

— Он мой давний друг и талантливый химик.

— Химик — да! — усмехнулся гражданин. — Следствием установлено, что на протяжении последнего года он систематически занимался хищением химических реактивов и материалов, а также приобретением их на «черном рынке». В ряде эпизодов речь идет о сырье стратегической важности… И кроме того, есть сведения, что он увлекался махинациями с камушками!

Мне стало дурно: все, что мы делали, представало словно в каком-то дьявольском кривом зеркале. Бред, конечно, но какой убедительный! Как будто речь идет о тоннах, а не о считанных граммах необходимых веществ. Так или иначе, если это дело наберет обороты, следующие на очереди — мы с Венди.

Следовало держаться как ни в чем не бывало.

— Я ничего об этом не знал. Трудно даже поверить… Он всегда был таким бессеребреником!

— Собственно, крупных денежных сумм пока и не обнаружено. Но мы нашли кое-что другое. Около килограмма порошка…

— И что это — наркотики? взрывчатка?

— Нет. Сложная смесь органических и неорганических соединений, в том числе с большим содержанием ванадия и других редких металлов. Мы пока не знаем, что это. Но обязательно узнаем! Вы согласны нам помочь?

— Да, чем смогу… А что говорит сам… Лев Яковлевич?

— К сожалению, ничего, — неохотно вымолвил гость. — Ваш друг скончался вчера ночью в камере предварительного заключения, — и, заметив выражение моего лица, строго добавил: — Сердечный приступ!

Наверное, для того, чтобы я не подумал, будто Шварца забили до смерти, как об этом пишут в газетах. В каком, однако, кошмаре мы живем… Бедный Лева! По нынешним временам ему припишут не меньше, чем сотрудничество с иностранными спецслужбами. Какими-нибудь корейцами… Хотя нет, если по логике, то с «Моссадом»! Конечно, мертвым уже все равно, но как это перенесут жена с дочкой? Поверят ли, что жили с преступником? Тайну нашего эксперимента Шварц, похоже, так никому и не раскрыл. В питательной смеси для Венди, скорее всего, углядят компонент какого-нибудь нового оружия. Нам, людям, всегда легче заподозрить друг друга в чем-то враждебном. Таков наш Темный мир.

Некоторое время я мучился раздумьями, пока наконец не осознал, что ни арест, ни смерть Левы, ни судьба его семьи и остального мира не волнуют меня по-настоящему. Я просто по-интеллигентски накручивал себя. На самом деле единственным смыслом моей жизни осталась Венди.

И после работы я сделал большую глупость, поехав к ней. Так я сам привел врага к порогу нашего убежища. Но тогда мне просто хотелось вновь видеть радужные переливы ее полупрозрачного тела, слышать ласковый голос…

У самых дверей меня схватили и стукнули.

Когда я очнулся, в комнате было темно. Только зеленоватый свет из аквариума придавал ей какой-то призрачный вид. В одном из кресел я увидел человека в черном, но лица его было не разглядеть. В руках он держал что-то поблескивающее. Я попытался встать с дивана, но тут же застонал от боли.

— Итак, господин Журавлев, вы пришли в себя? Прекрасно. А это, значит и есть оно, — незнакомец махнул в сторону аквариума, и я понял, что в руках у него пистолет.

— Предъявите ваше удостоверение, — нетвердым голосом потребовал я.

— Я не из органов, — возразил человек. — Хотя у нас есть там свои люди. Я, скажем так, представляю некоторые деловые круги. И хочу сделать вам заманчивое предложение. Что вы скажете насчет десяти тысяч доллеров?

— За что?

— За это.

— К вашему сведению, это — разумное существо! И ее зовут Венди.

— Как мило! — в голосе ночного гостя прозвучала ирония. — Тогда сто тысяч, и по рукам?

— Венди не продается.

— Все продается! Либо достается даром. Но с неприятностями для одной из сторон. Право же, сотрудничество куда выгоднее для вас.

— Чего вы хотите от нее?

— Ее древние знания и паранормальные способности. Они могут представлять огромную ценность… Я имею в виду ценность практическую.

— Этот человек опасен, Антон, — вдруг подала голос Венди.

Я резко дернулся, повернувшись в ее сторону, и снова ощутил боль.

— Она что-то говорит вам, верно? — азартно заговорил человек в черном. — Скажите, пусть поговорит со мной! Мы создадим ей прекрасные условия. Не этот жалкий аквариум, а целый бассейн.

— Я не буду с ним говорить, — холодно возразила Венди. — Этот человек — злодей и убийца.

— Венди не будет говорить с вами, — перевел я. — А тем более сотрудничать в каких-то темных делах. У нее твердые моральные принципы.

— У этой поганой медузы? — возмутился человек с пистолетом.

— Он не говорит всей правды, — тем временем заявила Венди. Он — не просто человек. Я проникла глубже в черную душу, и вижу теперь, что за ним стоит нечто большее…

— Что оно там нашептывает вам? — осведомился таинственный гость. Что я — злой колдун? Или демон из преисподней? Вы лучше спросите эту бедную овечку, кто выпустил Тьму на Землю!

— Это сделали мы, Перворожденные, — помолчав, признала Венди. Но не по злому умыслу. Нас подвела жажда познания, свойственная любой форме разума. Однажды мы проникли в опасные измерения и нечаянно открыли Врата. Но мы не ведали Зла и никогда ему не служили. В этом есть разница, Антон. Ныне же слуги Тьмы пытаются вновь открыть ей путь на Землю. Если это случится, вашей цивилизации придет конец…

— Для ученого вы слишком некритично воспринимаете чужую мифологию. Истина в том, что этим слизнякам не хватило мозгов и воли, чтобы поставить Силу под контроль, — объяснял мне другой собеседник. — Для этого нужен человек, а не медузоид. Уж поверьте, мы справимся!

— Нет! — выкрикнул я. Господи, как мне было плохо…

— Ладно, была бы честь предложена, — человек в черном передернул затвор. — Вы, господин Журавлев, конечно, специалист, но у нас найдутся не хуже. Что касается вашей строптивой любимицы, то мы, скорее всего, порежем ее на мелкие кусочки, из которых вырастим более послушных деток.

С Венди начало происходить что-то странное. Она непрерывно меняла форму, щупальца причудливо извивались. Незваный гость остановился, завороженный удивительным зрелищем, и опустил свое оружие. Все-таки было в нем что-то слишком человеческое…

Не знаю, что на меня нашло. Помню только, что адски болела голова и очень хотелось, чтобы все кончилось, как страшный сон. Не знаю, как мне удалось то, что я сделал. Очевидно, мой оппонент на это не рассчитывал сработал эффект неожиданности. Все произошло в какие-то мгновения.

С диким криком я бросился на злодея. Мы боролись, раздался выстрел… Спустя пару секунд я понял, что еще жив и даже не ранен. А вот тот другой, в черном, затих. Чтобы окончательно убедиться в происшедшем, я наконец включил верхний свет и насколько мог внимательно осмотрел тело. Опасный человек, убийца, а возможно, и злой колдун, был совершенно мертв, как самый простой смертный.

— Венди, все кончено, — сказал я. — Он больше нас не потревожит.

Венди молчала, свернувшись в ком и подрагивая бахромой.

— Венди! — позвал я. — Что с тобой?

Ответом мне было молчание… И я вдруг понял, в чем дело. Волна ужаса захлестнула меня. Я тоже стал убийцей, и теперь недостоин общения с Перворожденной. Но ведь это же особый случай! Я защищал ее и себя, да и все человечество, если это не громкие слова.

Наверное, я вел себя очень глупо. Битый час я кричал, умолял и угрожал, как отвергнутый любовник в плохом романе. Все было бесполезно.

Наконец я устал и сел на пол, рядом с трупом в луже крови. Эта кровь уже была у меня везде — на руках, лице и одежде. Кровавый убийца!

Я взял в руки пистолет — второй раз в жизни. Эта игрушка людей оказалась неожиданно тяжелой. Медленно я направил оружие на себя.

Оставался единственный выход.

Content

Лебедев Алексей
ВЕНДИ