Алена Кашура

МЫСЛИ ДЛЯ ОБЛАКОВ

Сказочная повесть

Посвящается Олегу, который научил меня запускать облака

Открытое небо

Ещё вчера вечером на заводе облаков было шумно и весело. В печи, на дубовых полешках, трещали оранжевые языки пламени. Кипящее молоко шипело и булькало, пытаясь убежать из котла. Белые облака, созданные из молочного пара, с мягким шорохом улетали в трубу. И попадали прямо в объятия к ветру, который нетерпеливо гудел, поджидая их.

А сегодня утром жизнь словно застыла. На заводе царила гулкая тишина. Её нарушал лишь взволнованный шёпот пухликов. Двенадцать человечков, ростом чуть выше диванных пуфиков, столпились вокруг холодного котла, перевёрнутого вверх дном. Они пытались понять, почему Грозовая Ма не проводила их сегодня на запуск облаков. И куда подевался директор Пышус вместе с мечтателем Альфредом. Ведь они всегда первыми приходили на работу!

Вдруг на улице послышались шаги. Чуткие пухлики замолчали и навострили уши: кто-то шёл по гравию, с трудом переставляя ноги. Это были тяжёлые шаги, незнакомые. Господин Пышус всегда ходил быстро, почти летал. Он торопился переделать за день огромную кучу дел. А Альфред постоянно спотыкался, потому что вечно витал в облаках.

Конечно, посторонние не заходили на завод. Он стоял высоко в горах, а его территорию ограждал высокий глухой забор с крепкими воротами. Но мало ли что случилось? Поэтому пухлики на всякий случай приготовились разбежаться по углам — им строго-настрого запрещалось показываться чужакам.

Наконец дверь открылась и на пороге появился… директор! Он остановился в проёме, заслонив свет своей массивной фигурой.

— Благодатного неба, облачные мастера! — прогремел господин Пышус.

Его приветствие прокатилось по цеху и эхом отозвалось в трубе.

— Благодатного неба! — радостно откликнулись пухлики, но тут же притихли.

Аккуратного директора словно подменили. Его полосатый костюм помялся, шейный платок сбился набок, бежевые ботинки покрылись пылью. А сам он стал похож на человека с трёхпудовой штангой, который старается показать, будто держит на плечах бабочку. Но, главное, мастера уловили мысли господина Пышуса. Их тополиный пух потяжелел и сжался. А сами они сбились в кучу и перестали дышать — что скажет сейчас директор?

Он не заставил их ждать. Прошагал на середину цеха, как военный генерал на параде, и весёлым голосом объявил:

— У нас каникулы! Мечтатель Альфред воплотил в жизнь своё главное желание — уплыл за море с бродячим театром. Давайте за него порадуемся и немного отдохнём. Ура?

— Ура! — прозвенел тонкий голосок.

Это был тринадцатый пухлик Летако, самый младший. Сегодня ему предстояло первый раз в жизни запустить облако! И, конечно, он долго готовился к великому событию: выбирал праздничную одежду, начищал башмаки, делал прыгательную разминку.

А потому пришёл в цех позже всех.

— Вот! Берите пример с Летако, — господин Пышус одобрительно хлопнул в ладоши, а его улыбка стала шире, — Веселитесь, играйте, В общем, отдыхайте!

Он круто развернулся на каблуках и вышел на улицу, из последних сил удерживая на лице выражение радости и покоя. Но за порогом цеха улыбка его покинула. Директор устало стянул шейный платок и направился в дом, где госпожа Пышус в седьмой раз перевязывала один и тот же ряд шарфа.

— Как пухлики? — дрожащим голосом спросила жена. — Поверили тебе?

— Летако кричал «Ура», — пробурчал директор.

— Да ведь он же новенький. Месяца не прошло с того дня, как я его сшила, — госпожа Пышус покачала головой. — Уверена, Сириус и Нимбус быстро уловили твои мысли, А следом за ними и остальные… Ты же знаешь, какие они чуткие.

Ответом ей послужил такой мрачный взгляд, что госпожа Пышус выронила вязание, и клубок синей пряжи укатился под кресло.

— Бедные малыши, — Августа приложила ко лбу кружевной платочек, — только бы они не упали пухом, пока мы ищем нового мечта…

— Да какая разница, — вздохнул директор, и от его дыхания затрепетали тонкие занавески. — Теперь всё пропало. Нет мечтателя — нет облаков.

Госпожа Пышус отложила платочек и нахмурилась. Больше всего на свете ей не нравились две вещи — пыль и уныние. А смотреть, как любимый муж превращается в развалюху… Ну нет! Она поднялась из кресла и, уперев руки в бока, твёрдо сказала:

— Выше нос! Мы отыщем нового мечтателя, лучше прежнего!

— Но когда? — простонал директор. — Через пять лет?

Он снова вздохнул и вытащил из кармана послание от Альфреда, которое получил минувшей ночью вместе с почтовым голубем. Письмо было коротким: «Простите великодушно! Уплываю с бродячими артистами на корабле, о чём всегда мечтал. Пилюлю „Белое забвение“ принял. Альфред».

— Через пару-тройку дней, — уверенно заявила Августа. — Эксперименты с тянучкой подождут. А запуск ванильных облаков и вовсе не к спеху.

— При чём здесь твои эксперименты, дорогая?! — взревел директор. — На улице растаял весь снег, а скоро заморозки, печёнкой чую. Если не запустим облака, посевы замёрзнут, и хлеб не вырастет! Но это только начало… Что вдохновит людей на подвиги и открытия, кроме облаков? Как им фантазировать? Чего доброго, мечтатели вовсе исчезнут! А представь себе летний зной без единого облачка! А засуха! И к тому же ты забыла о Мёртвой пустоши. Вспомни, в прошлый раз, когда мы потратили на поиски мечтателя больше двух месяцев, она подобралась к Тополиной долине вплотную. Нам с трудом удалось прогнать её за перевал. А ведь ещё и Рождество через три дня! Как же без снега в такой праздник?! Если б только облака с соседнего завода могли прилететь сюда, в Тополиную долину… Но между нами целое море! Ах, этот неблагодарный мальчишка Альфред…

Августа Пышус была женой директора тридцать шесть лет. Если точнее, сто сорок четыре сезона облаков. Разумеется, она прекрасно знала, чем грозит безоблачная погода. Но даже это не могло поколебать её уверенности в благополучный финал.

— Забудь Альфреда! — воскликнула Августа, притопнув каблуком. — Да, наш мечтатель оказался чересчур легкомысленным даже для воздушного дела! Но, к счастью, он выполнил уговор и проглотил пилюлю. Облачные секреты выветрились у него из головы на восходе. Так пускай путешествует! Удерживать людей на месте — преступление. Тем более, столь юных…

— В восемнадцать лет пора бы обзавестись чувством ответственности, — хмуро вставил директор. — В его возрасте я достраивал наш завод!

— Лучше вспомни, какие облака он запускал в последний месяц — серые, тяжёлые. Смотреть было тошно! — госпожа Пышус покачала головой. — Бедняга наверняка думал о путешествиях и сцене. И я рада, что он уехал. Освободил место для нового мечтателя. Его грёзы и фантазии поднимут в небо ещё больше облаков! Они полетят выше и дальше. И, быть может, перенесут дождевые облака через горный перевал. Только представь, Август, — дождь в Мёртвой пустоши! А вдруг нам удастся её оживить? — вдохновенно мечтала госпожа Пышус.

Она бабочкой кружилась по комнате, рисуя в воздухе воображаемые караваны облаков. И директор невольно залюбовался её лёгкими па и тонкими пальцами. «Какая воздушная у меня Августа! — подумал он. — Просто пёрышко!»

Господин Пышус вдруг представил, что в пустоши, где земля давно потрескалась и окаменела, в самом деле начался проливной дождь, И неожиданно для себя приободрился.

— Нельзя сидеть сложа руки! — госпожа Пышус решительно взглянула на мужа, — Главное, уберечь пухликов от тоски по небу и облакам. Иначе они упадут пухом или, чего доброго, подхватят каменную оспу и не сумеют взлететь. А как, скажи на милость, новый мечтатель запустит облака в одиночку? Ведь мы его найдём. Точно тебе говорю, Август! Скоро найдём!

Господин Пышус взял жену за руки и, заглянув ей в глаза, благодарно улыбнулся. Августа не раз вытягивала его из самых мрачных глубин отчаяния. Вот и теперь к директору вернулись спокойствие и рассудительность. Он порвал письмо Альфреда на мелкие клочки, выбросил их в мусорную корзину и скомандовал:

— Займись пухликами, а я поеду в город искать мечтателя. Будем действовать! — последние слова он крикнул уже на ходу, поднимаясь на второй этаж, чтобы собраться в дорогу.

— Есть, мой капитан, — щёлкнула каблуками госпожа Пышус и довольно улыбнулась.

Действовать — вот это было ей по душе.

Дразнилки

— «Уррря!» — Опакус, первый шалун и забияка облачного завода, состроил Летако противную рожицу. — Ты хоть слышал, что мечтатель помахал нам ручкой? Сами, говорит, запускайте свои облака, вот вам моё «прощайте».

— Эй, полегче, — Сириус отодвинул Опакуса в сторону и серьёзно взглянул на Летако. — Альфред ушёл от нас, понимаешь? Теперь не будет облаков, пока директор не найдёт нового мечтателя.

— Не будет облаков? — неуверенно переспросил Летако.

На мгновение ему показалось, что Сириус и Опакус шутят. И что сегодня специальный день, когда небо отдыхает от облаков. Но потом он оглянулся и увидел остальных пухликов. Старший мастер Нимбус комкал свою любимую кожаную кепку — подарок госпожи Пышус ко дню рожденья. Рыжий добряк Флокус всхлипывал в сторонке вместе с Минивитом, а близнецы Фимус и Симус их утешали, хотя сами едва не плакали. Непоседа Верте и Лентик-тихоня стояли без движения, тоскливо глядя на синее небо сквозь прозрачный купол цеха. А Лион, Атиком и Юмиль сидели прямо на кафельном полу, обняв колени.

И Летако понял — никаких шуток. Всё по правде.

— Не будет облаков! — ошарашенно прошептал он.

Из него словно пух выпустили. Ведь теперь ему, Летако, незачем жить на белом свете. Потому что создание облаков — самое нужное, самое прекрасное дело, какое он только мог себе представить!

— Наконец-то, дошло. Облака до неба и то быстрей долетают, — хмыкнул Опакус и тут же получил от Сириуса крепкий подзатыльник.

Обычно этого вполне хватало, чтобы Опакус унялся. Но сейчас он слишком переживал.

— Теперь снега в нашей долине не видать, валик ты диванный, — распалялся пухлик, напирая на Летако. — Медведи проснутся, а белым зайцам негде будет прятаться от волков, потому что всё стало серым! Ведь вчера началась оттепель, и снег растаял даже в горах! А если стукнет мороз… Ай, пусти!

Это крепыш Атиком схватил Опакуса поперёк живота и поволок на улицу для серьёзной беседы. Он понимал, что если болтун Опакус не замолчит, мастерам грозит уныние, которое может обернуться каменной оспой. Тогда тополиный пух внутри человечков затвердеет, мастера станут неповоротливыми, а потом и вовсе превратятся в камень.

Впечатлительный Атиком сам переболел этой заразой после того, как прочитал грустную сказку. Целый месяц он был не в силах пошевелиться. А потом ещё месяц приходил в себя. И никогда бы ему не работать с облаками, если бы не госпожа Пышус.

— Не будем волноваться! — мастер Ним-бус тоже вспомнил про каменную оспу и решил подбодрить друзей. — У директора наверняка есть на примете мечтатель. Скоро он привезёт его на завод.

— Правда? — всхлипнул Флокус. — Честное поднебесное?

— Ты это серьёзно? Да? — радостно подпрыгнули Минивит с Лентиком.

Пухлики обступили Нимбуса со всех сторон, ожидая ответа.

— Разумеется! — чуть помедлив, ответил старший мастер.

— Ура! — закричали пухлики, и к потолку взлетели двенадцать разноцветных шапок.

— Значит, в самом деле можно повеселиться, пока директор Август везёт на завод мечтателя! — обрадовался Опакус, который выскользнул из крепких рук Атикома и вернулся обратно, — Скорей на улицу! Будем в прятки играть!

И человечки шумной гурьбой повалили из цеха. Даже строгий Нимбус побежал вместе с остальными. «Кто водит? Чур, не я!» — подзадоривал он друзей. Похоже, старший мастер поверил собственным обещаниям.

Вот только Летако не поверил. Он видел, как Нимбус почти неуловимо скрестил за спиной пальцы, когда говорил «Разумеется». А значит, его слова — обман. Облаков больше не будет. Небо останется открытым.

Пухлик почувствовал, как отчаяние зажимает его в ледяные объятия. И чтобы не поддаваться, вспомнил самый счастливый день своей жизни — первый.

…Когда Летако открыл глаза, над ним склонялось доброе лицо госпожи Пышус. Дужки её очков сверкали на солнце, а длинная прядь волос, выбившись из причёски, щекотала пухлику руку.

— Здравствуй, мой хороший. Я — госпожа Пышус. Можешь звать меня просто — Матуче. А ты — пухлик, — Августа погладила мастера по щеке и тихонько засмеялась.

От радости она едва не позабыла про главное: каждому новорождённому пухли-ку непременно показывали новорождённое облако, чтобы породнить их в первые минуты жизни. К счастью, госпожа Пышус вовремя спохватилась.

— Идём, сейчас ты что-то увидишь, — сказала Матуче.

Потом осторожно взяла Летако на руки и поднесла к окну своей мастерской, из которого отрывался прекрасный вид на заводские цеха. Летако с любопытством выглянул на улицу и увидел, как из трубы выходит что-то необъятное и мягкое.

— Вот, — торжественным шёпотом сообщила Матуче, — облако!

— Облако, — зачарованно повторил маленький Летако.

Это было первое слово в его жизни.

Он смотрел на белоснежное чудо во все глаза. И вдруг почувствовал, будто облако заполнило его самого… Пухлик ощутил себя очень большим, но очень лёгким, А потом понял — он и в самом деле стал облаком и теперь летит по бескрайней синеве! Летако видел землю, сияющую белизной. Видел свою огромную тень, тянущуюся по снегу. Чувствовал, как неудержимый ветер толкает его вперёд и вперёд. И каждой пушинкой ощущал — небо его принимает.

Это продолжалось лишь несколько мгновений. Но с того дня Летако больше ни о чём не мог думать, кроме облаков, И до чего же пухлик обрадовался, когда узнал, что сможет создавать их вместе с другими мастерами!

Конечно, сначала Летако нужно было пройти курс облаковедения под руководством госпожи Пышус. Целый месяц маленький человечек впитывал каждое её слово и с восхищением наблюдал, как делают облака старшие пухлики. В цех его не пускали. Но Летако забирался на подоконник в мастерской Матуче и под стрекотание швейной машинки следил за облаками. Ему никогда не надоедало смотреть, как они вытекают из трубы и величаво уплывают вдаль.

Каждый день пухлик закрывал глаза, чтобы вспомнить, как несколько секунд своей жизни он был облаком. И с нетерпением ждал, когда его пустят на работу.

Сегодня должен был состояться первый запуск Летако…

— Ах, ты небо, моё небо, что же нам теперь делать? — вздохнул пухлик и тотчас решительно рубанул воздух ладонью: — Знаю!

Он вышел из цеха и направился к своему лучшему другу.

Энергия Грозовой Ма

Да, госпожа Пышус любила действовать. Она и минуты не могла усидеть на месте, А если отдыхала, то непременно с вязанием или вышивкой в руках. Возможно, причина такой энергичности скрывалась у неё в косе.

Коса госпожи Пышус обращала на себя пристальное внимание всякого, кто видел жену директора. Плотное, замысловатое плетение каштановых волос возвышалось у неё на голове подобно неприступной башне. Оставалось лишь удивляться тому, как хрупкая госпожа Пышус носит эту тяжесть и даже не сутулит спину. Но главный секрет заключался в том, что в косу были вплетены две настоящие молнии!

Перед грозой молнии начинали искрить. Или громко трещать, если мастера позволяли себе лишние шалости, «Вот распущу косу и выпущу молнии. Будете знать!» — грозила госпожа Пышус. Но тотчас прощала своих озорников.

За строгий нрав и молнии в косе пухлики называли Августу Грозовой Ма или госпожой Вспышус. Но чаще просто — Матуче. И при этом ни капельки её не боялись.

В общем, неизвестно — молнии ей давали энергию или ещё что, но госпожа Пышус постоянно находилась в движении. Почти каждый день она готовила пятьдесят килограммов мороженого, которое директор завода развозил по магазинам. Это было самое вкусное мороженое Тополиной долины. Покупатели всегда узнавали его по белому голубю на этикетке и выстраивались в очередь, чтобы заполучить хоть полкило. Но, конечно, доставалось далеко не всем.

Производство мороженого отнимало у Матуче немного времени — ведь ей помогали пухлики. Узнай об этом коллеги с других облачных заводов, разразился бы жуткий скандал. Заставлять мастеров заниматься чем-либо, кроме облаков, строго-настрого запрещалось. Считалось, что любые приземлённые занятия вроде приготовления пищи мешают пухликам летать. Но Матуче убедилась на собственном опыте — работа приносит лишь пользу. И не только мастерам…

Общее занятие помогало мастерам крепче дружить и направляло их неуёмную энергию в мирное русло. А мороженое было отличным прикрытием для облачного производства Пышусов. Ведь завод стоял высоко в горах на виду у всей Тополиной долины, И люди прекрасно видели, как из его труб в небо вылетают облака. Но ни одна живая душа понятия не имела о том, что эти белоснежные барашки не связаны с их любимым лакомством.

Кроме мороженого, Августа Пышус готовила еду, убирала дом, растила на огороде фрукты, овощи и свои любимые гортензии всех цветов радуги. Она лично выбирала для облаков самое свежее молоко. Она же шила пухликов. Да так здорово, что директора других заводов заказывали человечков ей, а не пуходелам. У госпожи Пышус мастера выходили непохожими друг на друга — в отличие от тех, которых шили на фабрике по одной выкройке.

И уж, конечно, госпожа Пышус никогда не отправляла пухликов на курсы облаковедения. Она сама готовила мастеров к работе, потому как не желала с ними расставаться. Человечки были для Матуче не просто помощниками. Они заменяли ей родных детей, о которых Августа всегда мечтала и которых у неё никогда не было. И, разумеется. Грозовая Ма прекрасно знала, как отвлечь мастеров от облаков и печали.

— Сначала угощу всех кокосовой стружкой, — сообщила госпожа Пышус чашке чая, — а после почитаю им сказки в библиотеке!

Но прежде чем привести план в действие, ей предстояло поднять собственное настроение. Если самому хочется плакать, тяжело веселить других. Особенно пухликов, которые прекрасно чувствовали настроение любимой Матуче. Она потому и не стала провожать человечков на утренний запуск — боялась огорчить их тяжёлыми мыслями. А ещё надеялась, что муж удержит свои эмоции и сумеет немного сгладить известие об отъезде мечтателя.

Госпожа Пышус достала с полки белый пористый шоколад и сосредоточилась.

— Сегодня чудесное синее небо! — сказала она и нахмурилась.

Если небо синее, значит, на нём ни облачка. А от этого настроение никак не повысится.

— Мой муж скоро найдёт нового мечтателя! — госпожа Пышус опять попробовала развеселиться, но и тут потерпела неудачу.

Она прекрасно помнила, с каким трудом Август отыскал Альфреда и как долго к нему присматривался. Ведь не всякого человека позовёшь на секретный завод для столь важного и возвышенного дела.

— Ах, о чём же подумать! — в отчаянии воскликнула госпожа Пышус.

Она совсем растерялась. И её вполне можно понять. Когда происходит плохое, кажется, что хорошего нет вовсе. Кроме того, Матуче сильно переживала за мастеров. Ей чудилось, будто пухлики уже заболели каменной оспой и теперь лежат в цехе кучевых облаков, взывая о помощи.

К счастью, госпожа Пышус была не из хлюпиков. Она упрямо тряхнула головой, что было не так-то просто при её косе, сунула за щёку сразу четыре дольки шоколада и крепко зажмурилась. «Хорошее, вспомнись!» — строго приказала Матуче. Хорошее послушалось, и в ту же секунду перед мысленным взором госпожи Пышус появился пухлик — в голубой кофте, клетчатых брюках, цветном вязаном колпаке и в майке с оранжевым солнцем на груди. Его голубые глаза словно светились изнутри, а на щеках сидели озорные веснушки. Пухлик улыбался и тянулся к Матуче.

— Летако, — прошептала госпожа Пышу с, и ласковое тепло заполнило её от макушки до пят. — Мой лёгонький Летако.

Летако был самым удачным экспериментом госпожи Пышус. Да-да, как вы уже догадались, Матуче обожала ставить эксперименты. И даже совершила настоящий прорыв в пуходелании.

По традиции льняную оболочку мастеров заполняли пухом самых молодых топольков, которые едва-едва начали цвести. Причём пух собирали особенный — тот, который уже оторвался от ветки и немного пролетел по воздуху, но ещё не коснулся земли.

Матуче пошла иным путём. Она выбрала в Тополиной долине самое древнее дерево и собрала его пух.

Работа оказалась непростой. Древний тополь был один и давал мало пуха. Поэтому Матуче целых четыре лета подряд ловила в воздухе его летучие семена. Правда, ей так и не хватило терпения, чтобы собрать достаточное количество. В результате Летако получился самым маленьким. Даже кроха Лентик и тот был на голову выше тринадцатого пухлика.

А вот для того, чтобы оживить Летако, госпожа Пышус использовала проверенный способ. Она вложила в нагрудный карман человечка медальон с частицей серебристого облака.

Эти облака были единственными «дикарями» небесных просторов. Они появлялись сами по себе неизвестно откуда и летали гораздо выше своих рукотворных братьев. Охотники за облаками ловили их частицы с помощью дрессированных соколов. Птицы поднимались вверх, собирали в клюв крошечные серебристые капельки и приносили хозяевам. А люди с великими предосторожностями помещали их в пробирки — частицы серебристых облаков норовили умчаться обратно в небо. Но кто же отпустит такое сокровище?

В крошечной частице серебристого облака скрывалась огромная сила. Она не только давала пухлику жизнь, но и поднимала его в воздух, если рядом находился мечтатель.

Ах, как волновалась госпожа Пышус, вкладывая медальон в нагрудный карман Летако. Но пухлик ожил! Ожил! И сразу встал на ноги!

Пока Летако ничем не отличался от других пухликов. Разве что был молчаливее остальных и любил одиночество. Но госпожа Пышус не сомневалась — этот пухлик ещё всех удивит! О да, она любила его всем сердцем. Одна маленькая мысль о нём, и та приносила Матуче радость. А когда она брала человечка на руки, то вся от макушки до пят наполнялась теплом, словно шар — гелием.

— Вот теперь можно веселить мастеров, — решила Матуче.

Она закуталась в шаль и вышла во внутренний двор.

— Летако, Летако, — напевала госпожа Пышус, бодро шагая к цеху по дорожке, выложенной цветными камешками. — Летако, мой лёгкий Летако…

А со всех концов сада к ней мчались пухлик и. Они уже успели сто раз перепачкаться, спрятаться, потом найтись и снова спрятаться. Почуяв радостные мысли Матуче, мастера бросили игру. Весело размахивая руками, пухлики стали хором рассказывать, как Минивит потерял свою баночку с аскорбинками и как Флокус на неё наступил.

Картина была радостной и привычной. Вот только чего-то в ней не хватало. Капельки тишины.

— Постойте, мои хорошие, Летако разве не с вами?

Пухлики замолчали и переглянулись. Оказалось, Летако не играл с ними в прятки и не помогал искать аскорбинки Мини-вита. Его не видели с тех пор, как директор Август объявил о каникулах.

— Может, Летако пошёл сами знаете к кому? — предположил Нимбус.

Он ужасно переживал, что не уследил за новеньким. Нимбус был старшим среди мастеров. Матуче сшила его, когда завод облаков только начинал свою работу. Поэтому Нимбус чувствовал ответственность за остальных. Даже за самих Пышусов.

А ещё он отлично знал, кого и где можно найти. Нимбус давно подметил, что Летако подружился со сторожем завода Орли собакой породы комондор. Знала об этом и госпожа Пышус.

— Ну конечно! — она щёлкнула пальцами, — Все за мной!

Перепрыгивая через клумбы, Матуче обогнула дом и первой оказалась возле ворот завода, где стояла будка комондора. Она заглянула внутрь, но там никого не было, А потом госпожа Пышус увидела то, чего никак не ожидала увидеть: следы больших лап и маленьких ботинок вели прямо к калитке. Её щеколда была откинута!

— О небо, — прошептала Матуче. — Нет…

В этот момент на веранде показался директор Август. Он был подтянутым, бодрым и всем своим видом излучал уверенность.

— Дорогая, я в город, — сообщил господин Пышус, отбивая тростью каждое слово. — Буду поздно. Возможно, через пару дней. Вспомни-ка, я заливал в машину свежий малиновый сироп? Или в баке ещё остался кленов…

— Езжай, Август, и побыстрее, — перебила Матуче. — Только искать тебе придётся Орли с Летако. Похоже, они сами отправились за мечтателем.

От такого известия колени у господина Пышуса подкосились, и он без сил опустился на ступеньку веранды. В голове у него, словно камнепад, пронеслась сотня мыслей — одна тяжелее другой…

Если люди увидят Летако, они обязательно захотят узнать, какой механизм приводит в действие говорящую куклу.

Его разберут на части. Бух!

Да только обратно собрать не сумеют! Человечек погибнет! Бу-бух!

Но самое страшное в другом… По простоте пуха маленький мастер может разболтать священную тайну появления облаков! Тайну, которую избранные свято хранят много лет! Бу-бух! Бух!

Может, сначала малышу не поверят. Но потом кто-нибудь непременно подумает:

«Хм, если кукол теперь оживляют, значит, могут и облака запускать!». И тогда будет, как до Всемирного белого забвения, Бу-бу-бу-бух!!!

В то время господин Август учился запуску облаков в Поднебесной школе, И он прекрасно помнил, как люди требовали погоду по своему вкусу. Вот и теперь кому-то захочется солнца, кому-то дождя или снега, а кому-то — густого облачного покрывала на весь небосклон. И даже если он, Август Пышус, выполнит просьбу каждого человека, люди всё равно останутся недовольны. Потому что как только появляется солнце, они молят о дожде. И как только начинается дождь, хотят тепла и солнца. И никто не думает о том, что будет полезно или нужно земле и урожаям. Или какая погода необходима самим людям для того, чтобы воспитать в них терпение и выдержку. Или научить благодарить небо за те радости, что оно приносит.

«Нет, я не стану убегать из долины, — решил директор завода, — Я буду камнем сидеть здесь, на пороге, и слова не скажу этим попрошайкам погоды».

Когда пухлики на своих коротеньких ножках подоспели к веранде, они почувствовали, что людей придавили самые тяжёлые, самые беспросветные мысли…

Лёгкие на подъём

Летако было три дня от роду, когда госпожа Пышус впервые вынесла его на улицу подышать воздухом. На дворе стоял конец ноября, поэтому она укутала человечка в одеяло и уложила в колыбель на веранде. А сама пошла на кухню печь бисквит.

Пухлику быстро надоело глазеть в потолок веранды. Там не было ничего особенного, кроме ласточкиных гнёзд, оставленных до весны. Поэтому Летако выпутался из одеяла и уселся в колыбели, чтобы рассмотреть двор. А вот здесь оказалось столько интересного! И высокие белые горы (пухлик уже знал, что это сугробы), и деревья, и забор, и калитка, ведущая в мир таких же больших людей, как директор с Матуче, и…

Вдруг Летако увидел облако! Оно вошло в калитку и аккуратно прикрыло за собой дверь. Облако почему-то двигалось по земле против ветра и при этом подпрыгивало. Оно дошло до высокого сугроба, встряхнулось и нырнуло внутрь!

Летако ещё никогда не видел облака так близко. У человечка даже пятки загорелись — уж очень ему захотелось последовать за облаком. А при мысли о том, что его можно будет потрогать, тополиные пушинки внутри у пухлика совершили тройное сальто. Недолго думая, он сбросил одеяло и, выпрыгнув из колыбели, побежал к сугробу, в котором исчезло облако.

Пухлик кубарем скатился по ступенькам, ведущим с веранды. Но вместо того, чтобы пойти по расчищенной дорожке, ринулся напрямик. И, конечно, провалился в снег по самую макушку. Холод стал быстро пробираться к нему под свитер.

— Спасите! — в отчаянии закричал Летако. — Помогите!

Но, увы, спасать было некому: пухлики вместе с директором и мечтателем работали, а Матуче спокойно пекла бисквит в полной уверенности, что её крошка Летако давно спит.

— Спасите! — в последний раз позвал человечек.

Он уже совсем замёрз, когда его ухватили за шиворот и выдернули из снега, словно морковку из земли. Из последних сил пухлик повернул голову и обнаружил, что его держит то самое облако, к которому он стремился всеми своими пушинками!

— Ого! — воскликнул Летако и лишился чувств.

Открыв глаза, он увидел, что лежит на коврике перед горящим камином. Камин был в точности, как у Пышусов, только гораздо меньше. Лета ко поднял голову, осмотрелся по сторонам и обнаружил странную вещь — не только камин, но и все остальные вещи сделались маленькими! Словно их подогнали под размер пухлика. Можно было подойти к окну и выглянуть наружу, не забираясь на подоконник по верёвочной лестнице. Или сесть в кресло и не утонуть в нём. Или открыть входную дверь самому, а не дёргать за специальный трос. Всё это показалось Летако очень удобным. Но потом человечек вспомнил про директора с Матуче и ахнул — как же теперь они будут жить в таком маленьком домике, ведь им придётся ползать на четвереньках! Или они тоже уменьшились?

Найти ответы на свои вопросы пухлик не успел. Из кухни выплыло облако!

— Ого! — снова воскликнул Летако.

— Только, чур, больше не падай! — попросило облако.

— Не буду, — пообещал пухлик. — А можно тебя потрогать?

— Трогай, — вздохнуло облако.

Летако медленно подошёл и осторожно прикоснулся к белому боку. Он был тёплым и мягким.

— Подумать только, живое облако! Да ещё говорящее! — восторженно прошептал пухлик.

И, конечно, облако рассказало, что никакое оно не облако, а заводской сторож. Оказалось, он живёт в доме-будке, который завалило снегом по самую крышу. Так Летако познакомился с Орли. С того дня пёс и пухлик стали лучшими друзьями. Комондор полюбил новенького человечка всем сердцем, хотя от остальных мастеров держался подальше. Двенадцать шалунов нередко подшучивали над ним: разрисовывали гуашью окна его будки, подсыпали соль в еду. А однажды они подпалили ему шерсть на хвосте!

С Летако всё было иначе. Он смотрел на комондора с искренним восхищением. И едва выпадала свободная минутка, тотчас бежал к нему.

Вот и теперь, узнав о том, что завод лишился мечтателя, Летако побежал к своему другу. У него в голове созрел план, как всё исправить.

— Орли! Дружище, проснись! — он замолотил в дверь маленькими кулачками. — Да проснись же ты, ради неба!

После третьего призыва комондор, наконец, высунул из окна огромную голову. Он ещё не успел проснуться и теперь сонно смотрел на друга.

— Ты мне снишься, малыш? — пробормотал пёс и так сладко зевнул, что рот у Летако начал сам по себе открываться.

Пухлик тряхнул головой, прогоняя сонную зевоту, и ответил:

— Собирайся в город, Орли, нам надо искать мечтателя!

— Хм… Альфред пропал? — нахмурился комондор.

— Хуже! — вздохнул Летако. — Он бросил завод, и теперь некому мечтать, чтобы поднять облака в небо! Открытое небо, Орли! Совсем открытое!

— Какой ужасный сон, — огорчился пёс. — Надо скорее проснуться и пойти посмотреть на запуск. Тебя ведь сегодня впервые пустят в цех, а?

Летако в отчаянии натянул шапочку до носа и плюхнулся на порог.

— Это не сон! Да проснись же, тучи-бучи…

Орли с недоумением взглянул на маленького друга и шумно втянул носом воздух. Пахло мокрым снегом и свежестью. Небо розовело после восхода. А всё вокруг выглядело таким родным и привычным, что плохие мысли не шли на ум. Но пёс быстро сообразил, что к чему.

— Э нет, — тихо сказал комондор. — Лучше буду думать, что сплю. Иначе я никогда не решусь сделать то, что собираюсь. За мной! Быстро!

Он выпрыгнул из будки через окно и рысцой побежал к калитке, ступая тяжёлыми лапами по клумбам. Орли нарочно сделал так, чтобы на талом снегу и вязкой земле остались следы его лап и башмаков пухлика. По этой «записке» Пышусы быстрее поймут, куда подевались сторож и тринадцатый мастер. Ему не хотелось оставлять людей в неизвестности.

Орли прекрасно понимал, на какой отважился шаг. Он знал и про священную тайну облаков, и про то, что пухликам запрещено выходить за ворота. Но ещё он помнил жуткие истории о том, как жилось в долине после Великого Пожара и до появления завода облаков. Люди и звери голодали, урожаи погибали под палящим солнцем. Никто не думал о светлом будущем. И почти никто не мечтал. Обитатели долины постепенно уезжали за моря на поиски лучшей жизни.

Но с тех пор, как в долине появился завод облаков, их засушливый край превратился в благодатные земли. Здесь вырос большой город Тэф, появилось много ферм и посёлков. О Тополиной долине узнали даже за океаном, а Тэф прославился на весь мир своими научными достижениями и натуральными продуктами высочайшего качества. Теперь ехали не отсюда, а сюда.

Орли не мог допустить, чтобы долина опять вымерла. Здесь был его дом и его корни. Сюда щенком привезли его прапрадеда, который до сих пор верой и правдой служил хозяину. Здесь пасли овец его отец с матерью. А теперь здесь жили его братья и сёстры.

«Простите, директор Август, простите, Матуче, — подумал комондор и, откинув щеколду, пропустил пухлика вперёд. — Я сберегу Летако и тайну облаков. И мечтателя мы непременно отыщем! Обещаю!».

Стрижелли пропали

Когда Георг Стрижёлли пропал, вся Тополиная долина только об этом и говорила. Газетные заголовки, один громче другого, кричали на передовицах: «Молодой изобретатель и его жена исчезли при загадочных обстоятельствах!», «Городской чудак испарился вместе с женой и собственной кроватью!», «Мистика! Тайна! От Стрижелли осталась кучка снега!».

В кои-то веки газеты не врали. Георг в самом деле исчез вместе с женой Анной и кроватью прямо из дома. В их спальне остался лишь огромный сугроб. Хотя откуда взяться снегу в начале тёплого, солнечного октября?

Жители долины с жадностью набрасывались на газеты, а потом пересказывали статьи друг другу. И каждый добавлял про Стрижелли что-нибудь от себя. Его все знали. «Первый человек Тополиной долины» — так о нём говорили. И не случайно…

Когда Стрижелли было четырнадцать лет, в гавань долины вошёл корабль. Экипаж судна погиб от чумы, А заражённые крысы серой волной бросились на берег и затаились в подвалах. Люди были в панике. Но только не Георг. Он смастерил устройство, которое издавало звук, неслышный для человека, но нестерпимый для грызунов. Крысы в ужасе бежали обратно на корабль. Там их и сожгли. А в долине все остались живы и здоровы.

В семнадцать лет изобретатель поставил в парке Тэфа хитроумный аппарат, выдававший школьникам газировку и шоколадные батончики за пятёрки по математике. Да, именно по математике! Нужно было сунуть в одно отверстие дневник с оценкой, а затем получить угощение из соседнего окошка.

Первое время мальчишки подсовывали аппарату пятёрки по другим предметам и рисовали оценки от руки, но никому не удалось обмануть технику. Словно сам Георг Стрижелли сидел внутри и, посмеиваясь, проверял дневники. Так что волей-неволей всем сладкоежкам пришлось учиться лучше.

А в двадцать лет Стрижелли вытащил из темноты всю Тополиную долину. Он изобрёл фонари, которые заряжались от солнечного света днём и горели ночью в пять раз ярче прежних.

Конечно, были у Георга Стрижелли и другие изобретения. За тридцать два года своей жизни он выдумал много чего полезного. Жители долины благодарили его и любили за лёгкий, открытый нрав. Правда, некоторые считали изобретателя странным типом. Мол, прогулки под зонтом в солнечную погоду ещё можно понять, но бродить босиком в дождь! А станет ли солидный взрослый господин ходить по городу в венке из одуванчиков, который ему сплела дочь? А мыть ноги в фонтане на центральной площади?

«Даже исчезнуть не мог нормально», — бурчали эти некоторые.

Впрочем, что бы там ни говорили о самом изобретателе, а детей Георга и Анны жалели все. Их сыновья Виталис и Юрген и дочь Агнесса остались сиротами. Родственников у ребят не было, поэтому их распределили по детским домам. Агнессу отправили в «Алую розу» для девочек. А братьев — в кадетский корпус.

А потом исчезли и дети… Стражи порядка так и не сумели их отыскать. Больше о семье Стрижелли никто ничего не слышал.

Кто рано встаёт

— Юшка, вставай! — прошептал Лис и толкнул брата в тёплый, нагретый бок. — Пора!

Мальчик с неохотой открыл один глаз и ничего не увидел. Вокруг была кромешная тьма. Зато он отлично почувствовал холод кончиком носа и понял: вылезти сейчас из-под одеяла — всё равно, что нырнуть в ледяную прорубь.

— Ещё чуть-чуть, Лис, я такой сон видел, — он попытался разжалобить брата.

— По дороге досмотришь, — хмыкнул тот. — Вставай! Только не разбуди Огонька.

Юшка тихонько простонал и нехотя сполз на пол. Он всегда удивлялся: как это Лис каждый день встаёт в такую рань без будильника? Хоть бы раз проспал!

А Лис уже накинул пальто и теперь протягивал куртку брату.

— Шарф захвати, — предупредил он.

— Помню, не маленький, — ворчливо отозвался Юшка.

Он бережно укрыл своим одеялом Огонька и тихонько вышел следом за братом.

Морозный воздух сразу его взбодрил. Юшка тряхнул головой и огляделся. Вдалеке, за горными хребтами, поднималась заря. А их родной Тэф ещё спал. Лишь в некоторых окнах горел свет. Юшка запрокинул голову и увидел серебристую россыпь звёзд. Если б не нужно было идти работать, он бы так и стоял, пока небо не просветлеет. Нашёл бы свои любимые созвездия. Отыскал дальние планеты, похожие на крупные жемчужины. И проследил весь Млечный путь — от края до края.

Но Лис пошёл вперёд, и мальчик поспешил за ним, махнув рукой молодому месяцу, словно старому приятелю.

— Бежим наперегонки? — предложил Юшка.

Ему хотелось согреться и окончательно забыть про тёплое одеяло. Но брат покачал головой.

— Успеешь набегаться. Побереги силы для господина Кора.

Так звали продавца бакалейной лавки. Каждое утро он перебирал свой товар и отдавал беспризорникам хлеб и пончики, которые никто не купил накануне. Это была вполне приличная и совсем не чёрствая еда. А когда ребята помогали выгрузить из повозки партию новых продуктов, господин Кор угощал их свежими булочками, горячим шоколадом и давал с собой пышную краюху хлеба. Или даже две.

При мысли о шоколаде в животе у Юшки забурлило, как в жерле пробудившегося вулкана. Он давно заметил, что есть такие слова, которые даже на слух вкусные. Мальчик собирал их в копилку памяти и держал про запас — на случай, если захочется подкрепиться. Правда, пока коллекция была небольшой. В неё входили «черешня», «клубника» и «котлета». А слово «шоколад» занимало самое первое место. Когда Юшке хотелось есть, он много раз повторял его вслух и это немного помогало утолить голод.

Братья завернули в переулок, где была расположена лавка, и увидели, что повозку уже разгружают. Четверо незнакомых мальчишек ловко передавали друг другу коробки по живой цепочке. Работа у них спорилась — в повозке осталось меньше половины товаров.

Господин Кор виновато улыбнулся и развёл руками. Он любил Юшку и Лиса, но работу отдавал тем, кто пришёл первым. По справедливости.

— Эй, здесь мы помогаем! — задиристо прокричал Юшка. — Это наше место!

Мальчишки остановились и недружелюбно уставились на братьев. Не будь рядом господина Кора, они бы наверняка затеяли драку.

— Остынь, — Лис ухватил брата за рукав, — это я виноват. Надо было раньше тебя будить.

— Надо было вообще не ложиться! — раздражённо воскликнул Юшка.

Выдернув рукав из крепкой хватки брата, он побрёл к выходу из переулка.

— Ничего, поработаем в другом месте, — сказал Лис.

Братья почти дошли до поворота на другую улицу, когда их догнал господин Кор. Он вручил Лису пакет и поспешил обратно к лавке. Мальчик даже не успел ничего сказать. Лишь крикнул вдогонку:

— Спасибо! Мы отработаем!

Юшка выхватил у брата пакет. Он был тёплым, хрустящим и источал сытный аромат хлеба. Мальчик сунул в пакет нос и глубоко вдохнул, чтобы наполнить себя этим запахом.

— М-м-м! — довольно промычал он. — Пшеничные лепёшки! Совсем свежие!

Юшка хотел достать одну, но Лис засунул пакет под пальто.

— Нельзя, — отрезал брат, правда, не очень строго — ласковое тепло хлеба словно проникло в него, и он сам сделался мягким. — Вдруг мы больше ничего не заработаем за сегодня. Ты ведь не хочешь, чтобы наша сестра голодала?

Юшка нахмурился. Он помнил их позор — такой не забудешь и до конца жизни… Однажды они с братом съели весь хлеб, который получили у господина Кора. А потом ничего не сумели добыть и вернулись к сестре с пустыми руками. Но Огонёк этого словно не заметила! Просто поделила на троих скудные запасы еды, что у них были, и начала выспрашивать у Лиса и Юшки новости Тэфа. Ей всё было интересно, ведь целыми днями девочка сидела в их убежище. Оно располагалось в подвале, поэтому ребята называли его «Кротовьей норой», а Огонька — кротовьей принцессой.

— Ладно, идём на ярмарку, — Лис хлопнул брата по плечу. — Там наверняка найдётся работа…

— Идём, — благодушно согласился Юшка. Подарок господина Кора здорово поднял ему настроение: — Дай только ещё раз понюхать лепёшек. Я тогда совсем сытым сделаюсь.

Воздушная сказка

Огонёк открыла глаза, потянулась на жёстком топчане и вдруг почувствовала, что изнутри её переполняет лёгкость. Словно все заботы и тревоги разом упали с плеч, а она сама превратилась в воздушный шар. «Скоро случится чудо! — замирая, подумала девочка. — Может, даже сегодня!» Ей захотелось тотчас, не сходя с места, взять пушистую шерсть или тоненький фетр и вложить ощущение близкого чуда в поделку. Раньше, если происходило хорошее, она непременно что-нибудь мастерила. Её радость перетекала в вещи. А стоило к ним прикоснуться, светлые чувства возвращались.

Увы, всё это было давно и не здесь… В подвале — Огонёк огляделась по сторонам и вздохнула — вряд ли найдётся хотя бы катушка ниток. Но девочка не желала унывать. «Что-нибудь придумаю, — решила она. — Только для начала взгляну на небо. Наверняка оно что-нибудь мне подскажет».

Мурлыкая под нос песенку, Огонёк спрыгнула с топчана и направилась к окну. Оно было высоко, под самым потолком. Но братья сложили прочную лестницу из старых ящиков, чтобы девочка могла до него добраться. Она круглыми сутками сидела в одиночестве под замком, и окно было для Огонька единственной возможностью увидеть мир.

По вечерам приходилось загораживать окно старым пальто, чтобы свет не проникал на улицу. Вдруг случайные прохожие догадаются о незаконных обитателях и сообщат, куда следует? Зато по утрам Огонёк смело убирала пальто в сторону и во все глаза смотрела на горы, окружавшие Тополиную долину и Тэф.

Вот и теперь Огонёк с нетерпением забралась вверх, откинула пальто и зажмурилась, ослеплённая солнечным светом. За окном сияло пронзительно-синее небо!

— Ура! — закричала девочка. — Ура-ура!

Ах, как любила Огонёк чистое небо без единого облачка! Оно казалось беззащитным и хрупким, словно первый лёд. Но в то же время выглядело таким глубоким, что в него хотелось нырнуть с головой и плыть, плыть, плыть — бесконечно.

Такого неба девочка не видела ни разу за целый месяц. Всё то время, что она с братьями жила в «Кротовьей норе», по воздуху тянулась тяжёлая завеса. Огоньку даже казалось, будто за горным перевалом сидит унылая старуха-великан и вяжет серое, бесконечное полотно. Наконец-то у неё закончилась пряжа! Ведь Огонёк ждала чистое небо не просто так. Ей хотелось увидеть белый пар на фоне глубокой синевы!

Этот пар выпускал завод, стоявший высоко в горах. Он располагался достаточно далеко от «Кротовьей норы», но при этом вовсе не казался маленьким. Можно было хорошо разглядеть трубы, прозрачные купола цехов и даже крышу хозяйского особняка — всё остальное пряталось за высоким глухим забором.

Девочка знала, что завод принадлежит знаменитым мороженщикам Пышусам. Госпожу Августу редко видели в городе. Зато её муж появлялся в Тэфе каждую неделю. Дети очень любили этого высокого, могучего бородача. Он частенько угощал их эскимо просто так.

Братья рассказывали Огоньку, что о приезде директора можно узнать заранее по шуму мотора и запаху. Во всей Тополиной долине автомобиль был у него и ещё у нескольких богачей. Но только машина господина Пышуса приятно пахла сиропами. Когда она проезжала по улицам, на тротуарах уже стояли мальчишки и девчонки, протягивая руки к водительскому окошку. Родители им этого не запрещали, Все знали, что мороженое Пышусов можно есть, сколько влезет. Причём, неважно, большими или маленькими кусочками — от него никогда не заболит горло или живот, а аппетит сделается только сильнее.

Огонёк любила наблюдать за работой завода. Ей так нравились гигантские клубы белого пара, вылетающие из труб, что она могла целый день просидеть у окна, глядя на них. Пар всегда неспешно лился вверх, покачивая округлыми боками. И его очертания постоянно менялись, перетекая из одной формы в другую. Девочка видела диковинных животных, сказочные замки и незнакомые, но добрые лица седых стариков… Пар словно сочинял для неё волшебные истории с удивительным началом и неожиданным концом. Каждый день история была новой. А сегодня зрелище обещало быть особенно прекрасным. Белое на голубом — что может быть лучше?

Увы… Когда девочка отыскала взглядом завод, она увидела, что пара нет. Лишь из трубы на крыше хозяйского особняка тянулся дым.

— Ладно, и это неплохо, — решила Огонёк.

Сегодня ничто не могло испортить её радостного настроения. Тем более печная труба оказалась достаточно широкой, и дым шёл в небо плотным густым потоком. Огонёк поудобнее устроилась возле окна и стала смотреть. Но и здесь её ждала неудача. Дым слишком быстро выпрыгивал из трубы, а потому не успевал принимать различные формы, как пар. Девочке вдруг вспомнился знакомый мальчишка, который тараторил без умолка. Он хотел сказать всё и сразу, поэтому слова путались у него на языке. Точно так же «тараторил» сейчас дым.

Другая девочка наверняка бы расстроилась. Ждать чистое небо целый месяц, чтобы ничего не увидеть… Но Огонёк даже не нахмурилась. Она решила, что завод скоро начнёт работать, и пар снова полетит в небо, А пока можно сочинить свою историю — для себя и Юшки с Лисом.

— Жила-была на свете девочка, — начала Огонёк, — с мамой, папой и двумя старшими братьями. Это была весёлая и дружная семья, где все друг друга любили. Но однажды родители пропали, Они исчезли прямо из спальни вместе с собственной кроватью.

Рассказывая, Огонёк не отрывала взгляд от дыма. Поначалу он вылетал из трубы беспорядочно и суетливо. Но вдруг сизые клубы приняли чёткие очертания троих детей и двух взрослых. Взявшись за руки, они медленно полетели по синему небу в сторону горного перевала. Следующая порция дыма превратилась в воронку торнадо, закрутила фигуры взрослых и унесла прочь, В небе остались лишь сиротливые фигурки детей.

Огонёк замерла с радостным удивлением. Неужели дым её слушается? Она вдруг испугалась, что если остановится, то потеряет власть над ним и сказка закончится. А ей так хотелось рассказать продолжение.

— Братьям и сестре несладко жилось без родителей, — затараторила девочка, — Чужие взрослые сразу разлучили детей. Братьев отправили в кадетский корпус, чтобы сделать из них солдат. А девочку поселили в доме сирот «Алая роза».

Стоило Огоньку произнести эти слова, как дым принял очертания двух мальчиков. Один из них был высоким и стройным.

Второй — коренастым крепышом. Мальчики шагали с ружьями наперевес, старательно оттягивая носки. А потом дым превратился в маленькую девочку, сидевшую на кровати.

Она обнимала колени и была похожа на прозрачную ледяную фигурку.

— Сестра очень тосковала по братьям. Она не могла есть и спать. И братья очень переживали за сестру. К тому же им почти не разрешали видеться. Тогда братья сбежали из кадетского корпуса, под покровом ночи пробрались в «Алую розу» и увели сестру.

И снова дым услужливо превратил слова Огонька в облачные картинки.

Он показал, как мальчики перелезают через высокий забор, как забрасывают в окно второго этажа верёвочную лестницу и помогают девочке спуститься вниз.

— Они скитались по подвалам и чердакам, голодали и мёрзли.

Но зато были вместе, — продолжала Огонёк. — Каждый день мальчики уходили в город, чтобы заработать на еду. А девочка терпеливо сидела в убежище. Ведь им нельзя было показываться втроём — по всему городу были расклеены фотографии пропавших детей.

Дым, вылетевший из трубы, принял очертания двух мальчиков, которые несли облачную корзину, Им приходилось нелегко — корзина была доверху наполнена овощами, фруктами и рыбой. Следом за ребятами из трубы вылетела девочка, сидевшая на ящике. А Огонёк не умолкала:

— Как-то раз дети поселились в подвале дома, из окна которого был хорошо виден завод мороженщиков. Из его труб постоянно вылетал пар. Девочка любила угадывать в нём силуэты зверей и людей. Но вот однажды из заводской трубы вылетел не пар, а огромная белогривая лошадь. Она заглянула девочке в сердце, увидела её печаль и пообещала, что полетит и разыщет её родителей, где бы те ни были…

На мгновение дым перестал вылетать. Огонёк до боли закусила губу — неужели последняя часть так и останется словами? Но вот из трубы снова полетел дым и… Ничего не произошло. Превращений больше не было.

— Как же так, — в недоумении пробормотала девочка и вдруг догадалась: — Ну конечно! Ведь я сказала, что лошадка вылетит из заводской трубы! Значит, надо подождать, когда Пышусы начнут делать мороженое…

И она принялась терпеливо ждать появления лошади. Огонёк смотрела в окно до тех пор, пока небо не окрасилось в розовый цвет заката. Смотрела и незаметно уснула на ящике, положив руки под голову.

Продавец грёз

Дорога от завода облаков к городу шла по извилистому горному серпантину. Но Орли бежал вниз по узким тропкам, срезая долгие повороты. Под лапами у него предательски скользила грязь, которая ещё недавно была снегом. Камни, что выглядели твёрдыми, рассыпались в крошку. Зато ворот Тэфа пёс достиг в рекордно короткий срок, изрядно запачкав свою белоснежную шерсть.

— Сегодня пятница, а по пятницам в городе ярмарка, — отдышавшись, сообщил комондор пухлику. — Там всегда куча людей. Наверняка мы сумеем отыскать среди них мечтателя. Слезай со спины..

По дороге друзья решили, что на входе в Тэф Орли возьмёт Летако за воротник. Чтобы всё выглядело так, будто верный пёс несёт игрушку маленькому хозяину, А Летако тем временем станет искать мечтателя, Пухлик спрыгнул на каменную мостовую и бережно вытащил из нагрудного кармана стеклянную капсулу, обвязанную сиреневыми нитками. Медальон — самая дорогая вещь для каждого человечка! Летако покачал его на ладошке, едва ощущая вес — двадцать один грамм, ни больше, ни меньше. Внутри, за стеклом, переливалась частичка серебристого облака.

Вообще-то пухлики никогда не доставали свои медальоны. Во-первых, это было запрещено. А во-вторых, карманы специально зашивали самыми суровыми нитками. И вот почему: стоило человечку потерять медальон, как он засыпал крепким сном. Но с Летако всё вышло иначе… Когда Матуче вложила медальон в кармашек тринадцатого пухлика, он сразу ожил, хотя обычно это происходило не раньше, чем через час. Госпожа Пышус попросту не успела зашить медальон. Не могла же она колоть иголкой живого мастера!

Впрочем, теперь это оказалось на руку — можно было найти мечтателя, не привлекая к себе внимания. Будь медальон у Летако в груди, он бы взлетел рядом с первым же мечтателем. А так он мог определить, чьи мысли поднимут серебристую частичку, проследить за этим человеком до его дома и сообщить адрес господину Пышусу. Легко и, главное, незаметно!

— Ты готов? — комондор легонько толкнул носом Летако в спину.

Пухлик твёрдо кивнул, и Орли осторожно взял человечка за воротник.

Тэф просыпался рано даже по выходным. В нём жили трудолюбивые люди, которые не желали разлёживаться в кроватях. Поэтому, когда Орли с Летако вошли в распахнутые настежь ворота, город уже гудел, словно улей пчёл.

Маленький человечек, который никогда и нигде не был, кроме завода, поначалу ослеп и оглох. Вокруг сияли начищенные витрины, блестели пряжки на сапожках у модниц, сверкали солнечные зайчики на дорожных указателях. По широким улицам с шумом проносились экипажи, фыркали ретивые лошади, ожидавшие хозяев на привязи, хлопали двери магазинов и звенели колокольчики, сообщая продавцам о приходе покупателя, каблуки звонко стучали по мостовым. И разговоры, разговоры, эти нескончаемые разговоры… Там солидный господин бранит мальчишку-слугу. Тут дамы наперебой расхваливают набор посуды, выставленный на витрину. Здесь маленькая девочка, вся в рюшах и бантах, звонко упрашивает няню пойти в парк. Но самое сложное было в другом…

На Летако, словно волны, ежеминутно обрушивались эмоции людей — гнев, обида, зависть, радость, восхищение. Пухлик старательно держал в памяти воспоминание о первом дне своей жизни, как щит перед океаном людских чувств. Но ему плохо удавалось обороняться. Пушинки под льняной оболочкой то сжимались, то каменели, то выделывали сальто.

К счастью, Пышусы научили Летако думать о хорошем в любых ситуациях. И пухлик старался изо всех сил, «Ничего-ничего, скоро это закончится», — утешал себя Летако. И действительно… К тому моменту, как Орли достиг ярмарки, человечек немного привык к водовороту эмоций Тэфа.

— Шмотри в оба, — комондору было не очень удобно разговаривать с пухликом в зубах. — Я буду ходить, а ты шмотри.

И он двинулся в путь, лавируя в толпе покупателей и продавцов.

Сначала пёс побывал в торговых рядах, где продавали органзу и шёлк. Потом сходил к пуховым подушкам и воздушным шарикам. Затем — к аппарату, выдававшему сладкую воду с шипящими пузырьками. Ему казалось, что когда люди думают про такие лёгкие вещи, то и мысли у них в голове должны быть лёгкими, а от них недалеко и до мечты. Но, увы, облачная частица мирно лежала на дне капсулы.

— Давай сходим вон в те ряды! — шептал пухлик, не спуская глаз с медальона. — И в те тоже! А потом ещё туда!

Неутомимый комондор снова и снова пробирался сквозь толпу, стараясь не попасть под ноги людям, которые ничего не замечали, кроме товаров. В конце концов, когда ему в очередной раз отдавили каблуком лапу, он улёгся поодаль от торговых рядов и усадил пухлика рядом.

— Всё, мне нужно передохнуть, — заявил пёс. Он с шумом выдохнул и вдруг быстро прошептал, не открывая пасть: — Сиди, не шевелись. На нас смотрят. Беспризорники. Опасно.

Не поворачивая головы, Летако огляделся и увидел неподалёку двоих мальчишек. Первый был высоким и стройным, второй — приземистым, очень крепким с виду. Пухлик сразу понял, что судьба ребят не балует. Их одежда пестрела заплатками, вязаные шапки истрепались, а ботинки давно забыли, что такое крем и хорошая щётка.

Пока высокий мальчик высматривал кого-то в толпе, второй не отрывал от Орли восхищённого взгляда. Он уже хотел подойти к комондору, но приятель нетерпеливо потянул его за рукав, и мальчики скрылись в потоке людей. Вскоре они появились вновь. Но теперь каждый нёс в руках по десятку пакетов и свёртков, а впереди вышагивала статная дама, указывая путь. Приземистый крепыш больше не улыбался. Похоже, ноша его была нелёгкой…

— Р-р-р-р, эти беспризорррники, — глухо прорычал Орли, — думают, будто всякая собака только и мечтает пожать им лапу.

— Тот, который смотрел на нас, не желал зла, — так же тихо ответил Летако, — я чувствовал. Его мысли — словно солнечные лучи. Я даже согрелся.

Пёс с сомнением покосился на друга, но спорить не стал. Он отлично знал повадки и нравы беспризорников Тэфа. Но ещё лучше знал, как тонко улавливают эмоции людей пухлики. Особенно — Летако.

— Ладно, идём дальше искать мечтателя, — сказал Орли.

Подхватив друга за воротник, комондор направился к продавцам пушистых ковров. Как вдруг сзади послышалась нежная мелодия флейты, а затем громкий голос объявил:

— Продаю мечты! Монета за мечту! Кому надо, подходи!

— Туда, туда! — заволновался Летако.

Но Орли уже и сам торопился к продавцу грёз, вокруг которого быстро собиралась толпа любопытных. Он просунул морду между чьими-то пальто и шубой, продолжая держать пухлика в зубах. И Летако, затаив дыхание, взглянул на медальон. «Одна мечта может поднять в небо облака для хорошего снегопада! — заранее обрадовался человечек. — Хоть бы кто-нибудь купил себе мечту!»

— Подходите! Покупайте! — зазывал продавец. — У меня в сундуке мечты на любой вкус — розовые и воздушные! Заоблачные и неземные!

— Ты слышал? Слышал? — прошептал Летако так громко, что дама, стоявшая рядом, подозрительно взглянула на Орли, и псу пришлось срочно поменять место наблюдения.

— Одна монета, и мой попугай вытянет для вас мечту, которая непременно воплотится в жизнь! — продавец обратился к птице. — Правда, Карлуша? Ну, кто первый?

Но люди не торопились подходить. Они ждали первого смельчака, который не пожалеет монеты.

— Обычное надувательство, — презрительно фыркнул высокий господин в форменной фуражке капитана дальнего плаванья. — Чего только не придумают, лишь бы урвать денег.

— Может, оно и так. Но кто мешает проверить? — с улыбкой возразил продавец. — Одной монеты не хватит даже на коробок спичек. Мечта, считай, задаром!

Наконец, из толпы вышел молодой человек и бросил продавцу монету. Тот ловко поймал её на лету, попробовал на зуб и кивнул попугаю:

— Доставай, Карлуша! Самую лучшую мечту для смелого юноши!

Птица покряхтела, взъерошив цветной хохолок, соскочила на спинку сундука и достала из него маленькую бумажку, сложенную пополам.

Юноша взял её в руки и с нетерпением развернул.

— «Перелететь море на воздушном шаре»! — громко прочитал он и, бросив листок на землю, растоптал его каблуком. — Да кому нужна такая мечта! Мне бы окончить университет и получить место, где хорошо платят. А здесь… Тьфу!

Юноша ушёл, чувствуя себя обманутым. Следом за ним стали расходиться и остальные зрители. Больше никто не захотел купить себе мечту.

— Люди совсем разучились мечтать, Карлуша, — вздохнул продавец, медленно опускаясь на бордюр.

Он разом потускнел, словно это его, а не мечту, бросили в грязь. И стало заметно, что человек с попугаем на плече старый и усталый. Что одежда на нём не лучше, чем на беспризорниках. И что хохолок у его дрессированной птицы никакой не цветной, а выцветший и ощипанный.

— А ведь я только хотел заставить людей помечтать хоть немного, — снова заговорил продавец, глядя на Орли, который по-прежнему стоял рядом. — Понимаешь, собака?

Серая тоска старика захватила Летако, и он почувствовал, как пушинки у него внутри сжимаются и холодеют. Ах, если б можно было подойти к этому несчастному продавцу и сказать, что люди не разучились мечтать. Что на свете есть много мечтателей. А некоторые даже запускают облака в небо с помощью своих фантазий! Вот только заставить мечтать никого нельзя. Светлые грёзы рождаются по велению души, а не по принуждению. И уж точно не продаются.

Но, конечно, Летако помнил про священную тайну, а потому ничего не сказал. Он лишь вздохнул и прошептал еле слышно:

— Идём…

Пёс послушно повернул в сторону ярмарки.

Сигнусы зовут в путь

Господин Пышус не сомневался — с веранды ему больше не встать. «Буду сидеть здесь, пока не покроюсь мхом, — решил он. — Пусть раскрывается тайна облаков. Пусть сюда приходят люди и требуют снега к Рождеству. Пусть даже пустошь забирает себе всю долину. Мне безразлично. Дело моей жизни погибло. Прости, Августа, любимая. Простите, пухлики. Я не знаю, что делать. Просто не знаю».

С крыши прямо за шиворот директору капала тающая сосулька, но он этого не замечал. Матуче отломила сосульку и, отбросив в сторону, тоже присела на веранду.

Побег пухлика и комондора выбил и её из колеи. Но лишь на несколько минут. И пока директор завода мысленно прощался с делом всей своей жизни, она усиленно размышляла, как это дело спасти. Мастера, сбившись в кучку, стояли поодаль и с надеждой смотрели на свою неунывающую Грозовую Ма. Смотреть на директора пухлики не решались. Он был похож на гору, которая вот-вот рассыплется.

Как водится в таких случаях, ни одна дельная мысль не торопилась посетить голову госпожи Пышус. А время убегало быстрее, чем облака в хорошую ветреную погоду. Нужно было срочно придумать, как отыскать Летако с Орли и поднять Августа с крыльца, чтобы отправить его в Тэф. Не ехать же самой в город — пухлики могли затосковать рядом с Августом. Кроме того, госпожа Пышус не умела водить, а идти пешком было слишком далеко.

Матуче уже приготовилась сделать то, чего никогда себе не позволяла — крепко ткнуть в плечо любимого мужа, чтобы привести его в чувство. Она сжала пальцы в твёрдый кулачок, занесла руку… Да так и замерла. По бескрайней синеве летели облачные фигуры: сначала двух взрослых и троих детей, затем двух мальчиков и девочки. Все они были похожи между собой и, казалось, изображают разные эпизоды одной истории.

Пытаясь понять, откуда именно появляются облачные фигуры, Августа отбежала к забору. И раскрыла от удивления рот. Ещё бы! Ведь они получались прямо из дыма, который вылетал из трубы её собственного дома!

Заметив удивлённый взгляд Матуче, мастера посмотрели на небо и тоже замерли от восторга и радости. Ведь самое большое счастье для всякого пухлика — красивое облако. А эти фигуры были просто великолепны!

— Август, — шёпотом позвала Матуче, словно боялась, что её голос спугнёт летящие силуэты. — Август, ты только посмотри!

Но господина Пышуса волновали лишь самые приземлённые вещи. Например, носок его ботинка, в котором отражалось небо и…

Директор Август подскочил со ступеньки и отбросил в сторону трость, на которую только что опирался, как на свою последнюю надежду.

— Клянусь небом, дорогая, это же сигнусы! — воскликнул он и, подпрыгнув, прищёлкнул каблуками в воздухе.

— Сигнусы — облака-сигналы, которые сообщают о чём-то. То есть, посылают сообщения, — пояснил Минивиту всезнайка Сириус. — Помню, как мы отправили одному художнику облака в форме палитры и кисти, чтобы он не опускал руки и продолжал творить…

— Кто-то фантазирует, глядя на наш завод из Тэфа. Прямо сейчас, в эту самую минуту! — продолжал радоваться директор. — Какая сила мысли! Какой полёт фантазии! Я никогда не видел, чтобы облака получались на таком расстоянии от мечтателя! Да ещё без облачных дрожжей! Надо сейчас же мчаться в город, чтобы отыскать того, кто их сотворил… Представьте себе, какое чудо он совершит, когда окажется здесь! Да и потом — вместе с мечтателем могут найтись и наши беглецы!

Он радостно засмеялся, подхватил жену на руки и закружил её по двору. Вместе с ним засмеялись пухлики, а потом начали прыгать и скакать. Тополиный пух у них внутри снова расправился, тяжесть как рукой сняло.

— Недаром говорят: «Чаще смотри на небо, а не под ноги — и будут твои мысли ясные и лёгкие», — сказал директор, воздев кверху палец. — Ну всё, я полетел!

Господин Пышус поцеловал жену, подхватил саквояж с тростью и поспешил в гараж, где стоял его белый автомобиль, начищенный до блеска.

— Я найду их! Слышите? Небо свидетель, непременно найду — и мечтателя, и Летако с Орли! — сказал директор, выезжая на дорогу. — Или я не Август Пышус!

Матуче закрыла ворота и задвинула щеколду.

— Лёгкой дороги, родной, — прошептала она вслед мужу, а обернувшись к пухликам, весело улыбнулась: — Ну и кто хочет отведать кокосовой стружки?

— Мы! — обрадовались человечки и наперегонки побежали на кухню.

— Чур, самому быстрому — двойную порцию! — на ходу выкрикнул Опакус, оттесняя в сторону толстяка Флокуса.

— Ишь ты, — усмехнулась госпожа Пышус.

На душе у неё стало легко и радостно. Ведь теперь можно было не сомневаться — скоро дела наладятся и в небо снова полетят облака. К Рождеству или чуть раньше. Матуче даже не представляла, как сильно она ошибается…

Обман ради спасения

Лис и Юшка за день продрогли до костей и теперь возвращались в «Кротовью нору». Сегодня им удалось заработать всего лишь пакет пшённой крупы. Важная дама, нагрузившая их покупками словно вьючных лошадей, оказалась настоящей жадиной. К тому же она жила далеко от площади, где проходила ярмарка, и очень медленно ходила. Поэтому, когда братья вернулись обратно, народ уже разошёлся, хотя мальчики торопились изо всех сил.

— Не горюй, Юшка! Пшённая каша очень вкусная! — весело сказал Лис. — А какая полезная!

— Угу, — отозвался Юшка и изобразил на лице подобие улыбки.

Он не хотел огорчать брата кислым видом, но в животе у него гудел от голода бесконечный паровозный гудок, поэтому улыбнуться по-настоящему не было сил.

— Ну чего ты грустный такой? — Лис тряхнул брата за рукав. — Каша с лепёшками — это почти пир горой! Вспомни, как было в начале.

И Юшка вспомнил, что когда они втроём только начинали беспризорную жизнь, то часто ложились спать, выпив лишь кипятка на ночь. Чтобы кишки не склеились. Это потом брат придумал ходить на рынок и подносить тяжёлые сумки дамам и старушкам до дома. За услугу они всегда получали награду. Следом за ними и остальные беспризорники взялись за это дело. И с некоторых пор на рынке стало не протолкнуться от конкурентов. Но брат всегда умудрялся нравиться взрослым своими великосветскими манерами. Одна сдержанная полуулыбка, вежливый кивок головой, вдумчивый взгляд, и вот уже какая-нибудь старушка машет ему рукой, чтобы всучить свою корзинку на зависть остальным мальчишкам. За умение втираться в доверие он получил от беспризорников прозвище Лис. А потом и Юшка с сестрой стали его так называть.

Юшка всегда держался за спиной брата. При незнакомых он краснел, заикался и мог испортить благоприятное впечатление так же легко, как Лис — втереться в доверие, Но зато Юшка отлично работал кулаками. И это не раз их выручало. Ведь среди беспризорников были и те, кто силой хотел прогнать хитроумного конкурента с рынка.

— Ладно, идём скорее, — Юшка подтянул штаны и утёр нос рукавом, заслужив укоризненный взгляд брата. — Огонёк уже наверняка волнуется!

Они зашагали быстрее. Слякоть под ногами подмёрзла и теперь хрустела, как леденцовая корка. А на небе снова засверкали звёзды.

Лис и Юшка завернули с главной улицы в переулок. До «Кротовьей норы» оставалась пара кварталов. И вдруг братья увидели беспризорников — впереди, прямо у них на пути. Они возились с чем-то у самой земли.

Лис отреагировал с быстротой молнии. Он толкнул брата к стене дома и сам притаился рядом, слившись с тенью.

— Это же те шустряки, что пришли сегодня к господину Кору раньше нас, — прошептал Юшка.

Лис тяжело вздохнул. После утренней стычки ему не очень-то хотелось встречаться с ними лицом к лицу — каждый из мальчишек был на голову выше него.

— Давай-ка мы их обойдём, — прошептал старший брат, осторожно отступая назад, но Юшка застыл на месте.

Он вдруг увидел между серыми тенями беспризорников огромного пса.

Юшка понял, что мальчишки сумели заарканить собаку, а теперь пытаются перевязать ей морду, чтоб не кусалась. Пёс защищался из последних сил. Храбрость, с какой он сражался, вызывала у Юшки восхищение.

— Смотри, у них собака! Сейчас они скрутят её и отволокут на бойню, — взволнованно прошептал мальчик. — Там за каждого пса деньги дают. А из животных потом… мыло делают.

Лис нахмурился. Он знал, что по закону беспризорников нельзя вырывать добычу из рук. Да и связываться с шайкой ему не хотелось. Если с ним случится беда, Огонёк и Юшка останутся одни. А этого он не мог допустить. Но с другой стороны — пёс ещё не совсем попался…

— Стой и молчи, — приказал Лис.

Юшка с презрением покосился на брата.

— Совсем ты без сердца? — прошептал он. — Мы должны…

— Я сказал, стой и молчи! — сурово перебил Лис и нырнул в подворотню.

Через несколько мгновений с соседней улицы раздался звонкий голос:

— Крысы, в норы Кошки идут!

Это был сигнал для беспризорников о том, что рядом появились стражи порядка. Поэтому мальчишки тотчас бросили пса и убежали.

— Быстро, пока эти болваны не сообразили, что к чему! — рядом с Юшкой возник запыхавшийся брат.

Ребята подбежали к псу и увидели, что передние лапы у него запутались в сети, а на шее — проволока. Похоже, беспризорникам пришлось здорово постараться, чтобы его поймать.

— Спокойно, мы друзья, — сказал Юшка, протягивая псу ладонь. — Доверься нам!

Тот глухо зарычал, но сразу притих. Пока Юшка гладил собаку, Лис аккуратно разрезал проволоку перочинным ножом, который всегда носил в кармане.

— Бежим отсюда, — скомандовал Лис. — Те парни могут вернуться!

— Идём с нами, — позвал пса Юшка, — Иначе тебя снова поймают!

И собака послушно потрусила следом, словно поняла мальчика.

— Кормить его чем будешь? — поинтересовался Лис.

— Поделюсь своей лепёшкой, — ответил довольный Юшка.

Он уже полюбил пса всем сердцем и готов был отдать ему последний кусок хлеба.

— Смотри сам, — Лис равнодушно пожал плечами.

Но, сказать по правде, тоже обрадовался собаке. «У Огонька теперь будет друг и защитник», — подумал мальчик и с тревогой огляделся по сторонам — не покажутся ли четверо долговязых мальчишек, которых он так легко надул. Лис накрепко их запомнил. И чтобы не рисковать, повёл брата и собаку в подвал самым коротким путём.

К счастью, больше никто им не встретился. Жители окраины Тэфа, где расположилась «Кротовья нора», засыпали вместе с солнцем, сразу после заката. А беспризорники не особо жаловали эти места, потому как здесь нечем было поживиться.

— Сейчас мы тебя познакомим с сестрой, — радостно сообщил псу Юшка. — Знаешь, она какая! Умная, добрая! И готовит почти как мама, хотя ей всего девять лет!

— Ну хватит, — оборвал Лис брата.

Он не любил вспоминать маму. А неугомонный Юшка продолжал:

— Ещё Огонёк здорово поёт. И никогда, никогда не обижается. Это у неё тоже от нашей… — он хотел сказать «От нашей мамы», но осёкся. Впрочем, ему было, что рассказать: — А какая у нас Огонёк рукодельница! Один раз она умудрилась сплести корзинку из старых газет! Представляешь, собака? Мы потом обменяли её на отличный пирог!

Он мог рассказывать про сестру бесконечно, потому что бесконечно любил её. Но вот показался дом, в котором находился их подвал. Лис прижал палец к губам — тихо! Потом огляделся по сторонам — нет ли рядом случайных прохожих? И, открыв дверь, быстро нырнул в темноту. За ним последовали Юшка и пёс.

Дом был совсем новым. Его даже не успели заселить, отложив это дело до весны. Так что подвал ещё ничем не заставили. А, главное, он был сухим и чистым.

По меркам беспризорников «Кротовью нору» можно было приравнять к пятизвёздочному отелю. Здесь приятно пахло побелкой и краской. А в одном из отсеков нашлись деревянные ящики, широкий топчан и печь-буржуйка. Наверное, их забыли строители. Когда Лис обнаружил это место, он сразу переселился сюда вместе с сестрой и братом, без сожаления покинув чердак в центре Тэфа, продуваемый всеми ветрами.

Лис и Юшка всегда покидали убежище до рассвета, а возвращались в него после наступления темноты, чтобы никто не обнаружил «Кротовью нору». Ведь взрослые могли отправить их в приют, А беспризорники — поселиться рядом и быстренько сделать новое жилище старым и грязным. Далеко не все из них были аккуратны, как Лис, который тщательно подметал даже мелкую угольную крошку, выпавшую из печи.

— Что-то не вижу света под нашей дверью, — встревоженно сказал Лис.

Он наспех запер вход, пробежал вперёд по коридору и толкнул дверь. Та была на замке. Точно так же, как утром, когда он своими руками её закрыл.

— Неужели Огонёк спит? — удивился Юшка. — Ведь она всегда нас встречает.

— А вдруг заболела? — испугался Лис.

Руки у него затряслись от волнения. Он никак не мог попасть ключом в замочную скважину.

— Дай-ка мне, — Юшка выхватил у брата ключ и быстро открыл дверь.

Внутри было темно. Когда мальчик включил свет, оказалось, что «Кротовья нора» пуста.

— Огонёк! — испуганно позвал Юшка.

— Агнесса! — закричал Лис.

Но им никто не ответил.

Поверь мне!

Когда Огонёк проснулась, за окном было темно.

— Скоро придут Юшка с Лисом, а я ещё печку не затопила! — спохватилась девочка.

Она уже хотела закрыть окно старым пальто и спуститься вниз, но вдруг услышала, что на улице кто-то плачет. Это был даже не плач, а тоненькие подвывания. Отчаянные и безнадёжные, они проникали в самое сердце Огонька. Так глубоко, что делалось больно.

— Бедняжка, — вздохнула девочка, — что же там произошло?

Она приоткрыла окно, высунула нос в щель и задумалась.

Огонёк дала брату честное слово, что никогда не выйдет на улицу одна. И ещё ни разу его не нарушила. Она гуляла только вместе с Лисом и Юшкой, когда те возвращались в «Кротовью нору». Но разве можно усидеть на месте, если кто-то надрывно плачет? К тому же звуки раздавались совсем рядом. Огонёк решила, что быстро поможет неизвестному бедолаге, а потом вернётся обратно. Братья и не заметят её отлучки.

Девочка подтянулась, упёрлась ногами в стену и выбралась на улицу. Затем она поправила юбку, прикрыла за собой створку, чтобы не напустить в подвал холод, и прислушалась. Звуки раздавались возле асфальта, но откуда именно, понять было сложно.

— Эй, кто здесь плачет? — тихо позвала она. — Выходи, я тебя не обижу, честно!

Плач на мгновение прекратился, а затем продолжился.

— Ну же, смелее, — снова крикнула девочка. — Может, я сумею тебе помочь.

— Никто мне теперь не поможет, — отозвался тоненький голосок. — Ох, небо, прости меня…

Огонёк прислушалась и, сделав несколько шагов, свернула за угол.

— Кто-нибудь непременно поможет, — сказала девочка, стараясь, чтобы её голос звучал убедительно. — Например, я. Ты только не прячься.

— Я и не прячусь, — сказал неизвестный совсем рядом.

— Да где же ты? — воскликнула Огонёк.

— Здесь, внизу…

Девочка опустила взгляд и вздрогнула от неожиданности.

На асфальте стояла… игрушка! Человечек ростом не больше подушки — со светлыми волосами, в голубой вязаной кофте и цветастой шапочке.

— Так это просто игрушка, — рассмеялась Огонёк, — А я-то думала… Интересно, заводная или на батарейках? Надо будет отнести Лису, пусть разберёт…

— Ой! — воскликнула кукла. — Нельзя меня разбирать! Я живой!

— Хм, какая необычная, — продолжала рассуждать девочка. — Словно разговаривает со мной. А на самом деле, наверное, сломалась…

— И ничего я не сломался! — звонко возразила игрушка. — Я по правде с тобой говорю! Ну поверь мне!

Огонёк задумчиво нахмурилась. Ей доводилось видеть самые разные технические штучки. Такие, о которых другие дети даже не догадывались. Она привыкла мыслить рационально и могла понять принцип действия любого механизма. Но эта говорящая игрушка оказалась для неё загадкой.

— Хорошо, — девочка улыбнулась: — Расскажи, отчего ты плачешь и как тебе помочь?

Ей казалось, что ответы на такие сложные вопросы невозможно предугадать и заложить в память куклы. Значит, сейчас человечек замолчит или скажет что-нибудь невпопад. Но к удивлению Огонька, он поведал целую историю.

— Понимаешь, — совсем по-настоящему вздохнула игрушка. — Я пришёл в Тэф с другом, большим белым псом породы комондор. Его зовут Орли. Нам нужно отыскать здесь одного человека. Мы весь день бродили по городу. А потом за Орли погнались мальчишки. Он велел мне держаться за ошейник и прыгнул через вон ту стену, — человечек обернулся и махнул рукой на высокий забор, стоявший между двумя домами в проулке. — Но я упал… А перебраться через стену не могу — высоко!

Огонёк присела рядом с человечком и внимательно на него посмотрела.

Он так искренне рассказывал, так забавно крутил пуговицы на своём жилете и ковырял ботинком асфальт, что девочка вдруг поверила — перед ней живое, разумное существо! И потом… Сегодня утром уже произошло одно чудо — дым послушался её фантазий. Так почему кукла не могла ожить и отправиться в Тэф с белым комондором?

— Как бы я хотела тебе помочь, — вздохнула Огонёк.

— Да, я чувствую, — человечек с такой силой кивнул, что едва не упал. — Тогда перекинь меня через эту стену, пожалуйста!

— Но ты разобьёшься! — воскликнула девочка. — И потом… Как ты собираешься искать друга? Тэф большой. Твой пёс наверняка где-нибудь спрятался.

О том, что собаку могли поймать, она решила не говорить.

— Тогда лучше мне разбиться, — тяжело вздохнул человечек и отвернулся.

Плечи его задрожали, и Огонёк поняла, что малыш с трудом сдерживает рыдания. Сердце у девочки окончательно растаяло.

— Послушай, — ласково сказала она, — я тебя одного не брошу. Сейчас мы пойдём к моим братьям. А они наверняка придумают, что делать. Если, конечно, ты не против.

Человечек ничего не ответил. Просто крепко обнял девочку, и она почувствовала, что от его одежды пахнет корицей. Этот аромат сразу напомнил ей далёкие, счастливые времена…

— Вот и хорошо, — сказала Огонёк, кутая малыша в свою старенькую шаль, которую Лис выпросил у одной дамы. — Идём, а то я совсем закоченела…

Человечек оказался совсем лёгким, И девочка понесла его на руках, бережно прижимая к себе.

Вечер удивлений

Орли — а это был именно он — стоял за спиной у братьев и шерстью чувствовал, как в подвале нарастает напряжение. Казалось, ещё чуть-чуть и воздух заискрит, «Что за денёк, — тоскливо подумал комондор, — все исчезают. Сначала мечтатель, потом Летако, а теперь эта девочка со странным именем». Сейчас ему больше всего на свете хотелось притвориться неразумной дворнягой, лечь и зализать раны, чтобы со свежими силами отправиться на поиски пухлика. Но эти мальчики спасли ему жизнь! Разве мог он, благородный пёс древнейшего рода, остаться в стороне от их беды?

Пока братья беспомощно топтались на месте, Орли обошёл помещение и хорошенько обнюхал каждый угол. Ему потребовалась минута, чтобы всё понять.

— Ваша сестра ушла через окно, — сказал пёс. — И не так давно. Думаю, мы успеем её догнать. Я взял след! Идём! Ну?

Он запрыгнул на нижний ящик и кивком пригласил мальчиков за собой.

На мгновение Лис и Юшка оторопели. Никогда прежде им не приходилось встречать говорящих собак. Однако времени на удивление не было. И братья поспешили за комондором.

Все трое добрались до середины лестницы, когда створка окна с грохотом распахнулась, и в подвал опустилась пара стоптанных башмаков. Они беспомощно барахтались в воздухе, явно взывая о помощи. Лис ухватил их и вытянул сестру из окна, словно рыбу из проруби. Щёки её раскраснелись, волосы растрепались, а в глазах сверкали озорные огоньки.

— Какое счастье, живая! — с облегчением выдохнул Лис и, прижав к себе девочку, строго сказал: — Ты была на улице! Совсем одна и без пальто!

Огонёк постаралась сделать вид, что раскаивается, но у неё плохо получалось притворяться.

— Лис, милый, прости! Я всё объясню, — она улыбнулась самой очаровательной своей улыбкой и потёрлась щекой о плечо брата. — Только сначала спустимся вниз и затопим печь, я ужасно замёрзла! Ой, вы привели собаку, вот здорово! Привет, лохматик!

Орли недовольно фыркнул. Знал бы, что эта девчонка обзывается, лапой не пошевелил.

— Сегодня же разберу лестницу! — ворчал Лис. — Зачем мы её строили? Чтобы ты выдала наше убежище и сама попалась?

Продолжая распекать сестру, он засовывал в печь берёзовые полешки, лежавшие в углу, подавал чистую воду Юшке, который промывал псу раны, и щупал ладони Огонька, проверяя, согрелась она или нет. Казалось, в комнате целых два или три Лиса вместо одного.

Наконец, мальчик взялся разводить огонь в печке. Но прежде он достал из кармана пакет с синим порошком и посыпал им поленья.

— Совсем мало осталось, — задумчиво пробормотал Лис, пряча пакетик обратно.

Вскоре пламя загорелось ровно и ярко.

И все собрались вокруг печи. От неё приятно потянуло жаром, и мрачный подвал сразу сделался уютным. Ласковое тепло обволакивало с ног до головы. А на огонь было так приятно смотреть, что не хотелось ни говорить, ни двигаться. Оранжевые языки пламени словно заворожили всех. Юшка забыл про голодный желудок и теперь улыбался своим мыслям. Лис простил сестру. Его напряжённое лицо расслабилось, тревожная морщинка между бровями исчезла, и мальчик стал выглядеть моложе своих двенадцати лет. Хотя ещё полчаса назад любой мог бы поклясться, что ему не меньше пятнадцати. Огонёк качала на руках свою шаль. А Орли стал понемногу засыпать. «Сейчас пять минут вздремну и пойду искать пухлика, — думал комондор. — Хулиганы, поймавшие меня, наверняка уже далеко, а здесь я больше не нужен».

Но вот Лис сбросил с себя сонную дремоту и обратился к сестре так строго, как только мог:

— Рассказывай, непоседа, зачем уходила?

Девочка загадочно улыбнулась, посмотрела сначала на одного, затем на второго брата, и лишь потом ответила:

— А вот зачем! — она развернула шаль, которую не выпускала из рук с той минуты, как вернулась в подвал. — Только тише! Он уснул сразу, как только я взяла его… Наверное, очень устал.

Мальчики, ожидавшие увидеть котёнка или раненую птицу, очень удивились, когда обнаружили на руках у сестры куклу. У Лиса защемило сердце от жалости. «Бедняжка, — подумал он. — У неё ведь нет здесь ни книг, ни игрушек… Чем только она занимается целыми днями, поджидая нас?» А вот Юшка вскипел, как чайник.

— Огонёк, рисковать собой из-за пупса? — раздосадованно воскликнул он. — Ты что, маленькая?!

— Тсс! — девочка приложила палец к губам. — Я же просила — тише. Это вовсе не пупс, Он говорил со мной!

Услышав её слова, Орли открыл глаза и навострил уши. Неужели эта девочка нашла Летако? Нет, не может быть…

— Подумаешь! — фыркнул Юшка. — Просто ей в память заложили определённые ответы. Вот говорящая собака — это настоящее чудо.

Он покосился на комондора, надеясь, что пёс сейчас что-нибудь скажет. Но Орли молчал, ожидая продолжения разговора.

— Таких собак не бывает, — возразила Огонёк. — А моя кукла в самом деле умеет говорить! Это даже не кукла, а маленький мальчик. Он сказал, что ищет друга — большую, белую…

Девочка замолчала и перевела взгляд на лохматого гостя. Но тот уже вскочил и метнулся к Огоньку. Счастью Орли не было предела, потому что на руках у девочки мирно посапывал…

— Летако! Мой друг Летако! — радостно воскликнул пёс. — Я думал, что уже никогда тебя не увижу!

Человечек тотчас открыл глаза и бросился собаке на шею.

— Орли, мой дорогой Орли, — приговаривал он, обнимая друга.

Огонёк с восхищением уставилась на комондора. Братья с недоумением взирали на человечка. При этом все трое ничего, ну просто ничегошеньки не понимали. Говорящая собака, живая кукла — сон это или реальность?

— Может, расскажем друг другу о себе? — осторожно предложил Лис.

— Да! — поддержал брата Юшка и вдруг вспомнил: — Только сначала хорошо бы поесть. Огонёк, мы принесли крупу и лепёшки.

— Устроим пир горой в честь знакомства! — обрадовалась девочка. — У меня оставался абрикосовый джем. Я берегла его ко дню рождения Лиса. Но сегодня у нас особенный случай.

Она принялась хлопотать по хозяйству. А Летако уселся на спину комондору и что-то зашептал ему в большое белое ухо. Пёс молча кивал.

Кто есть кто

Вскоре каша сварилась. Подвал наполнился густым ароматом еды. Мальчики убрали с топчана одеяла, и их кровать превратилась в крепкий стол. Вокруг него все и устроились. Тарелку поставили даже Орли. Ведь не каждый день на улицах Тэфа встречаются такие разумные говорящие собаки. А Летако устроился на коленях у Огонька, Человеческой еды пухлик не ел, поэтому он радостно улыбался и вертел головой по сторонам.

За кашей, конечно, молчали. Все здорово проголодались и мечтали поскорее наполнить свои желудки. К тому же каша у девочки получилась рассыпчатой и таяла прямо во рту. Но когда дело дошло до чая и лепёшек с джемом, Лис решил, что теперь самое время начать разговор.

— Итак, представимся гостям, — он церемонно кивнул, приложив к груди руку. — Вы уже слышали, как мы называем друг друга. Но это лишь прозвища. Юшка на самом деле Юрген, я — Вита лис, а сестра — Агнесса. Наша фамилия — Стрижелли…

— Постой, — перебил комондор, — Георг Стрижелли вам не родня?

— Это наш отец, — неохотно ответил Лис.

— Так, значит, вы те самые пропавшие дети, которых не сумели найти! — Орли замахал хвостом, — Вас по всему Тэфу с собаками искали! Даже я принимал в этом участие. В конце концов, решили, что вы просто исчезли, как и ваши родители.

— Не будем о них, — сказал Лис, хмурясь.

Между бровями у него снова залегла морщинка, а лицо сделалось напряжённым и даже злым. Он никогда не заводил разговоров о родителях и старался не вспоминать о них. Но вовсе не потому, что не любил маму с папой. На самом деле изнутри его съедала тоска, и мальчик просто боялся разреветься на глазах у брата и сестры.

— Брось упрямиться, Лис, — мягко возразила сестра. — Если уж рассказывать, то всё сначала! На самом деле мы думаем, что наши родители не просто исчезли, — Агнесса понизила голос до шёпота. — Их похитили! И, по-моему, отец предчувствовал беду. За две недели до исчезновения он сообщил, что скоро мы отправимся в долгое путешествие. Мы так готовились к нему: паковали вещи, книги, переписывали учебные планы своих классов, чтобы не отстать. Но всё случилось за неделю до отъезда. Мама с папой исчезли прямо из своей спальни вместе с кроватью! У них в комнате остался только сугроб снега. Высокий, аж до потолка! Представьте себе, он не таял! Хотя все помнят, как тепло было в октябре…

— Мне кажется, этот сугроб и сейчас там, — Юшка поёжился. — Ведь его так никто и не вынес.

— Лис первым обнаружил, что родителей нет, — продолжала рассказ Агнесса. — Брат всегда просыпается до рассвета, как папа. Обычно они вместе пили горячий шоколад, а потом шли в мастерскую на заднем дворе. Но в то утро отец не пришёл на кухню. Лис долго ждал его, а потом осторожно заглянул в спальню к родителям, И сразу же разбудил нас.

Мы ужасно перепугались, вызвали стражей порядка. И вскоре в доме появилось множество народа — детективы, тайные агенты из министерства обороны Тополиной долины, простые стражи… Они перевернули весь дом вверх дном в поисках улик. Я просто не успевала ставить вещи на место! А на третий день к нам пришли «лучшие друзья детей», как они себя называют. Заявили, будто бы такие крошки — ха! — не могут жить без взрослых.

Лис пытался объяснить, что мы уже не раз оставались одни. Родители частенько отлучались из дома на далёкие фермы, где помогали внедрить папины изобретения. Мы привыкли заботиться друг о друге. Я готовлю, Юшка здорово стирает и штопает, а Лис ходит по магазинам и умеет экономно распределять деньги. Мама всегда доверяла ему это дело. Но кто станет слушать детей? И нас разбросали по интернатам, — Огонёк замолчала, и её лицо словно окаменело — вспоминать о приюте было нелегко.

Летако, сидевший на коленях у девочки, беспокойно заёрзал. Он почувствовал, что сердце у неё беспорядочно забилось, словно потеряло привычный ритм. Человечка окатило сначала жаром воспоминаний Агнессы. А потом холодом. За одно мгновение он замёрз так, как не мёрз в ледяном сугробе, куда угодил на третий день своей жизни.

— Мы уже потом поняли, что надо было подождать и не звать взрослых, — подхватил рассказ Юшка. — Похитители могли потребовать папины чертежи или записи. В обмен на родителей. А мы отлично знаем, что и где лежит. Ну то есть Лис знает. Я мало смыслю в папиных делах. А Лис — он тоже станет изобретателем, как отец.

— Ты отвлекаешься, — сказал старший брат и отвернулся к печке подбросить поленьев, чтобы незаметно вытереть слёзы, катившиеся по щекам.

— В общем, нас разделили. Мы-то с братом вдвоём остались, хоть и в кадетском корпусе. А Огонёк, представляете, совсем одна, — Юшка вздохнул и с нежностью взглянул на сестру. — Только недавно лишилась родителей. А тут ещё и с братьями разлучили. К тому же ей здорово доставалось от воспитательницы этой «Алой розы». Госпожа Спрут!.. Она таскала девчонок за волосы, если ей что не нравилось. А Огонёк не расставалась с нашей семейной фотографией, где мы все вместе. Ни на секунду не выпускала из рук, чем жутко раздражала Спрутиху.

Конечно, мы навещали сестру. Но нас так редко отпускали из корпуса! То построение, то наряды, то учения, — тьфу! А Огонёк тем временем страдала. Она потеряла аппетит и сон, похудела. И однажды, когда мы пришли навестить её, просто лишилась чувств! Лис еле успел поймать её! Мы только тогда поняли, как Огоньку плохо. Ведь сестра ни разу не пожаловалась.

Юшка замолчал. Горло у него сдавило, и слова застряли внутри. Мальчик хотел рассказать ещё о том, что и ему самому приходилось тяжко. Он вскакивал среди ночи, думая, что папа с мамой вернулись и теперь смотрят на него. Слышал родные голоса среди чужих, доносившихся с улицы. А по вечерам, лёжа на своей койке возле двери, ждал, что вот-вот послышатся знакомые шаги. Но понял — нет, о таком не расскажешь. Юшка умоляюще посмотрел на Огонька, чтобы та продолжила историю. Сестра поняла и незаметно кивнула.

— И вот братья решили меня похитить, — Огонёк хихикнула. — Я чувствовала себя настоящей принцессой! Мне вдруг стало легко и весело. Оказалось, ждать похищения куда интереснее, чем Спрутиху. Лис попросил меня хорошо есть, чтобы набраться сил. И я очень старалась. Сам он тем временем готовил для нас убежище. Вернуться домой мы не могли, нас бы сразу нашли и вернули обратно. Поэтому брат отыскал подходящий чердак и перенёс туда всё, что могло понадобиться: запасы консервов и круп, воду во флягах, одеяла, тёплую одежду, запасную обувь, немного денег. Для этого ему приходилось тайком убегать из кадетского корпуса и пробираться домой!

А потом Лис и Юшка пришли за мной. Ночью! Хорошо, что я жила только на втором этаже. Лис легко забросил в окно верёвку, и я спустилась!

От этих слов Летако быстро согрелся, а пушинки приятно защекотали его изнутри.

— Сбежать оказалось совсем просто, — продолжала свою историю Огонёк. — Нас никто не охранял. Я тогда ещё подумала, почему другие девочки не сбегут? Терпеть издевательства Спрутихи невозможно! А потом поняла — им просто некуда бежать, И не с кем… Жаль было бросать их. Но мне очень хотелось к братьям. Я так торопилась, что оставила в комнате свои вещи.

В том числе и семейную фотографию… А другой у меня нет, — Огонёк погрустнела, но тут же улыбнулась и продолжила:

— И вот мы очутились на чердаке в самом сердце Тэфа. Нас искали по всему городу. Но, спасибо отцу, он изобрёл отличное средство для того, чтобы заметать следы. Это такой крем вроде обувного — мажешь им подошвы, и ни одна собака не возьмёт след. Здорово, да? Правда, потом папа его уничтожил, чтобы им не пользовались в дурных целях. Но Лис запомнил, как этот крем готовить. И тайком сварил его в химической лаборатории кадетского корпуса.

Две недели мы просидели на чердаке. Лишь изредка мальчики по одному спускались в город узнать новости. Повсюду висели наши портреты и подробные описания. На некоторых столбах они болтаются до сих пор. Поэтому Лис не разрешает нам выходить вместе. Мне приходится сидеть здесь. Но я не жалуюсь, нет! — спохватилась девочка и виновато посмотрела на братьев, которые уже нахмурились. — Зато никто нас не разлучит. К тому же в подвале тепло и не дует. И даже можно зажигать печь. У Лиса есть порошок, который изобрёл папа — чуть сыпнешь на полешки, и дыма как не бывало. А окно мы закрываем старым пальто. Поэтому никто нас здесь не найдёт.

— Когда мне исполнится восемнадцать, я возьму брата с сестрой под опеку, — заявил Лис. — И мы сможем опять жить в нашем доме. Оста лось каких-то шесть лет продержаться…

Орли уважительно кивнул. Этот хмурый паренёк нравился ему всё больше. Он не предавался отчаянию и точно знал, что ему делать. С таким мальчишкой, наверное, здорово дружить.

Все немного помолчали, думая о своём. Наконец Лис предупредительно кашлянул и посмотрел на Орли.

— Наша история закончилась. Теперь вы всё знаете, — сказал он. — Если хотите, можете рассказать о том, кто вы и что привело вас в Тэф. И быть может, мы сумеем помочь.

Орли и Летако переглянулись. Они умели говорить между собой одними взглядами, без слов.

«Ты уверен, что им можно доверять?» — засомневался пёс.

«Уверен! — кивнул человечек. — Этим ребятам я бы свою жизнь доверил. Я их чувствую, как себя! Давай попросим у них помощи! Одним нам не справиться!»

Ребята терпеливо ждали ответа. Наконец Орли сказал:

— Я начну. Летако подхватит.

Поднебесные секреты

— Мы с Летако живём неподалёку от Тэфа, в горах, на заводе, — начал комондор, осторожно подбирая слова.

Он вовсе не собирался раскрывать детям поднебесные секреты. Можно ведь сказать только часть правды, необязательно выкладывать всё. Да, он благодарен мальчикам за спасение и Огоньку — за еду. Но есть вещи, которые должны оставаться тайной во что бы то ни стало. Поэтому после первой фразы Орли замешкался. Как попросить ребят помочь отыскать мечтателя и умолчать о том, для чего он нужен? Но комондору не пришлось долго думать.

— Неужели вы работаете на заводе у Пышусов, которые делают мороженое? — радостно ахнул Юшка.

— Точно! — выпалил Летако. — Но завод наш делает не только мороженое. Мороженое — это так, для прикрытия. На самом деле мы выпускаем облака! Самые настоящие, которые дают снег и дождь.

Ребята с удивлением уставились на маленького гостя. А Орли едва не взвыл. Ещё недавно этот тополиный герой был готов умереть за небо, а теперь раскрывает все его тайны первым встречным! Слышали бы человечка директор с Матуче! «Какое счастье, что люди придумали зашивать пухликам в воротники пилюли „Белое забвение“, — вспомнил Орли и твёрдо решил: Уж я позабочусь о том, чтобы секреты не улетучились дальше юных Стрижелли». И стал слушать, что ещё выдаст Летако. А он и не думал ничего скрывать.

— Ха! Вы-то думали, будто облака появляются в небе сами по себе, правда? Ещё чего! Их делаем мы, облачные мастера, — похвастал человечек, задрав от гордости нос. Правда, он тут же сбавил обороты: — Только я ещё ни одного облака не смастерил. Матуче сшила меня недавно, месяц назад. Я пока учусь у старших…

Лис, Юшка и Огонёк весело переглянулись. Вечер становился всё интереснее!

— Как же вы мастерите облака? — поинтересовался старший брат.

В нём вдруг заговорил изобретатель, который молчал с тех пор, как исчезли родители. Мальчику захотелось разузнать подробную схему действий и всё повторить.

— Очень просто! — оживился Летако. — Сначала директор завода господин Пышус заливает молоко в котёл и ставит его на огонь. Когда молоко закипает, он добавляет в него специальные дрожжи. От них облака начинают расти, попав на небо. Чем больше дрожжей, тем сильнее увеличиваются облака. Но это потом… После директора к делу приступает мечтатель. Он фантазирует, думает о хорошем и возвышенном, и его мысли поднимают облачных мастеров в воздух. Ну а те крутятся волчком со специальными венчиками в руках. Вроде тех, которыми Матуче взбивает белки для безе. Мастера делают из молочного пара сбитень и направляют его в трубу. А грёзы мечтателя выталкивают сбитень в небо.

— Неужто мастеров поднимают в воздух одни лишь грёзы мечтателя? — продолжал любопытствовать Лис.

— Не совсем, — простодушно улыбнулся пухлик, и Орли снова едва не взвыл. — В каждого мастера зашивают медальон с частицей серебристого облака. Эти частицы очень чувствительные — если рядом кто мечтает, сразу поднимаются. Ну и пухлики с ними. Вот такие у нас медальоны.

Он достал своё сокровище из-за воротника, положил на ладошку и доверчиво подставил ребятам, чтобы им было виднее. Огонёк, Юшка и Лис склонились над диковинной вещицей, затаив дыхание.

— Красивый, — сказала Огонёк.

— Там внутри переливается что-то! — воскликнул Юшка.

Он потянулся за медальоном, но тут же получил от брата увесистую оплеуху.

— Не трогай, не твоё, — строго сказал Лис.

— Тоже мне, — насупился Юшка.

— Здесь может быть очень тонкий механизм, о котором мы не знаем, — пояснил старший брат. — Одно неосторожное движение, и…

Дальше он говорить не стал, чтобы не пугать пухлика. Но тот уже почуял мысли мальчика и торопливо засунул медальон обратно в карман.

— Так вот, — продолжил Летако, прижимая медальон через куртку дрожащей ладонью, — сегодня утром господин Пышус собрал нас и сообщил, что мечтатель Альфред уплыл из долины. А ведь нам нужно срочно запустить облака, чтобы укрыть снегом поля, чтобы порадовать всех снегопадом на Рождество, чтобы…

Продолжить пухлик не смог. Он горько заплакал, вспомнив любимого директора и Матуче, своих друзей мастеров и небо, на котором сегодня не было ни облачка.

Любимое родное небо, за которое он готов был отдать все свои пушинки.

Огонёк прижала человечка к себе и ласково погладила по светлым волосам, сделанным из мягких шерстяных ниток.

— Не плачь! Мы поможем вам отыскать мечтателя, — сказала девочка и с надеждой посмотрела на братьев. — Правда, мальчики?

Юшка метнул на брата озадаченный взгляд. Сам он готов был отправиться на поиски мечтателя хоть на рассвете. Но что скажет Лис? Последнее слово всегда оставалось за ним. А Лис думал, сцепив пальцы в крепкий замок. Внешне он был совершено спокоен. И даже чуткие пушинки Летако не могли уловить, какие мысли сейчас в голове у мальчика. Он умел спокойно рассуждать о самых неспокойных вещах. Вот и теперь Лис сосредоточенно взвешивал в голове все «за» и «против», упершись взглядом в пол, словно нуждался в дополнительной опоре.

«Похоже, нам выпал шанс помочь Тополиной долине, — размышлял он. — Агнессе наверняка захочется пойти с нами, здесь она не усидит. Но можно ли ей выйти отсюда? Что, если беспризорники или стражи порядка погонятся за нами? Сумею ли я выручить Огонька из беды?»

Ещё много других «если» одно за другим всплывали в голове мальчика. Он привык размышлять за троих и продумывать самые разные последствия своих действий, как в шахматах. Ведь ошибка могла дорого обойтись им всем. Но теперь Лис вдруг вспомнил слова отца, которые тот нередко повторял: «Иногда стоит отбросить сомнения и делать так, как считаешь нужным. Вопреки любым страхам. И даже вопреки разуму».

Лис поднял взгляд на Огонька и наконец расцепил побелевшие от напряжения пальцы. Он решил поступить так, как на его месте непременно поступил бы отец.

— Ура! — воскликнула девочка. Она прекрасно знала старшего брата и по глазам прочитала всё, что Лис хочет сказать. — Мы вместе отправимся искать мечтателя! И даже я пойду вместе с вами!

Летако весело запрыгал на коленях у девочки, Орли завилял хвостом, а Юшка одобрительно кивнул брату.

— Но сначала мы должны всё хорошенько продумать, — Лис остудил радость друзей суровым взглядом. — И самый главный вопрос: где искать мечтателя?

Главные приметы мечтателя

«Где искать мечтателя?» — этим вопросом Август Пышус задавался нынче весь день. Он устал от него. Он пытался занять голову Летако и комондором. Но вопрос о мечтателе снова и снова заслонял собой остальные мысли, как облака заслоняют солнце. Уж очень потрясли директора утренние сигнусы. Таких сигнусов он не видел лет пятнадцать. С тех пор, как побывал на собрании мечтателей восточного региона планеты и наблюдал за их показательным выступлением…

Тогда сразу пятнадцать человек мечтали об одном и том же, чтобы придать облаку определённую форму, находясь на большом расстоянии от завода. Здесь же была налицо работа одного человека. И, несомненно, гения. Потому что сигнус тех пятнадцати быстро распался на мелкие части. А эти фигуры из обыкновенного дыма, в котором не было даже облачных дрожжей, пролетели большое расстояние от завода до горных хребтов и не потеряли формы! Какое счастье, что Августа вовремя посмотрела вверх. Вот как это важно — в нужную минуту поднять глаза к небу! Кстати, что там было? Фигуры детей и взрослых? Интересно, к чему бы…

На ночь директор остановился в городской гостинице. Возвращаться на завод не имело смысла. Что там делать без мечтателя да ещё в плохом настроении? Только пухликов огорчать…

Размышляя, Август Пышус поднялся из кресла и выглянул на улицу. За окном горели огни ночного Тэфа.

«Тэф, родной мой», — вздохнул директор, Он любил город и долину всей душой. Любил даже в самом начале, когда они с Августой, молодые и неопытные, только попали сюда. Помнится, это супруга вытянула жребий, чтобы определиться с местом работы. Выпускники поднебесной школы всегда так поступали — писали на бумажках места, где в их засушливом, безоблачном мире требуются заводы, складывали в шапку, а затем по очереди тянули. Они верили, что случайностей не бывает, и доверяли свои жизни Судьбе. Так Пышусам досталась долина с красивым названием Тополиная.

За несколько лет до приезда Пышусов долина пережила страшный пожар, превративший огромный лес в пустошь. Городок, который и так был небольшим, вымирал. Фермы из последних сил держались за то, что у них осталось — урожаев не хватало даже на прокорм семьям. Всё погибало под палящими лучами. А главное, пустошь стала разрастаться. Она была похожа на ненасытное существо, которое поедало плодородную почву и росло прямо на глазах.

Тогда Пышусы принялись за работу. Построили в горах завод, сшили первых пухликов.

Мечтатель им в то время не требовался. Август с Августой мечтали сами. По очереди. Это уже потом заботы о заводе и долине вытеснили фантазии, так что пришлось искать мечтателя. А первые десять лет они справлялись без посторонней помощи.

И вскоре долина ожила. Мёртвая пустошь отступила за горный перевал, потому что дождь шел всегда вовремя, как и снег. И ровно столько, сколько нужно для хорошего урожая. В жару облака укрывали небо, даря желанную свежесть. А в холод всем хватало тепла. Стало так хорошо, что даже старые засохшие тополя ожили, и по долине полетел белый, невесомый пух. Матуче не пришлось больше заказывать его за морем. Она сама стала отсылать этот бесценный материал пуходелам.

Кроме того, Август Пышус не просто запускал облака. Он делал это красиво. Так, чтобы закатные лучи окрашивали в розовый и фиолетовый диковинные завитушки, плывущие по небу. Чтобы в рассветный час жители долины могли полюбоваться алыми ручейками, плавно текущими по воздуху. Он экспериментировал с облачными дрожжами, с молоком, и всякий раз получалось что-нибудь необычайное.

Слава о красоте облаков Тополиной долины разлетелась по свету, и в Тэф стали приезжать заморские художники, желающие их запечатлеть. Вместе с ними ехали и простые люди в поисках благодатного неба и хороших условий для жизни. Так город вырос, а долина наполнилась новыми фермами.

«Что же теперь будет? — вздохнул директор. — Найду ли я мечтателя? А если не найду?..»

Сегодня он весь день ездил по городу на своём автомобиле, не замечая детей, которые стояли на тротуарах и протягивали к нему руки, ожидая мороженого. И если Летако для поисков использовал медальон, то у Августа Пышуса было своё устройство.

Оно выглядело, как трубка для курения, и даже пускало дым, но ничего общего с ней не имело. Люди, работающие с облаками, никогда не курят. Такие трубки выпиливали из корня серебристого тополя, натирали пчелиным воском, а потом ещё месяц выдерживали на ветру и солнце. Их выдавали выпускникам поднебесной школы в единственном экземпляре, а дополнительные при необходимости высылали вместе с почтовыми ястребами.

В свою трубку директор закладывал душистые травы и щепотку облачных дрожжей. А затем выходил в свет. Точнее, на вернисаж или в оперу. Ведь, как известно, среди творческих людей есть множество фантазёров и мечтателей. Кстати, Альфреда он отыскал именно в опере, когда тот был ещё мальчишкой. Он тайком пробирался на концерты, потому что мечтал стать артистом и бродить по свету, радуя людей песнями и стихами. И когда господин Пышус прошёл мимо него во время антракта, дым из трубки превратился в облако и улетел в распахнутое окно. Правда, директору пришлось здорово попотеть, прежде чем удалось обнаружить мечтателя за портьерой.

По долгу службы господин Пышус знал всех творческих людей Тополиной долины и Тэфа, Ещё утром он был уверен, что среди них появился новичок — гость-иностранец. Поэтому, очутившись в городе, первым делом отправился на выставку маринистов, которую недавно открыли в центральной галерее. И не ошибся…

Художники, прибывшие из-за моря, ходили от одного полотна к другому. Они деловито подкручивали усы, щурили глаза и делали из пальцев рамочку, чтобы взглянуть через неё на безбрежные морские волны, написанные акварелью и темперой. Господин Пышус пристроился к их группе со своей трубкой, но дым ни разу не превратился в облако. Директор так пристально за ним наблюдал, что у него даже глаза стали слезиться от напряжения.

— О, да, искусство — великая сила, — сказал один из художников, по-своему истолковав слезу Августа Пышуса.

— Н-да, — задумчиво отозвался директор и поспешил уйти с выставки, чтобы навестить мастерские скульпторов.

Там его всегда радушно принимали, Но сегодня мастерские были закрыты — сторож сообщил, что скульпторы строят к Рождеству ледяной городок на главной площади Тэфа. Директор отправился туда. Но, увы, там тоже никто не мечтал. Все были поглощены работой — делали ледяные скульптуры с горками по давно намеченным чертежам и очень переживали из-за оттепели.

А потом случилось непоправимое — прямо на входе в музей изящных искусств господина Пышуса случайно толкнули. Трубка выскользнула у него из рук и разбилась о мостовую!

В тот момент директор готов был сам разбиться вдребезги рядом с щепками, что остались от его трубки. Не стоило и пытаться купить точно такую в магазине. А связаться с поднебесной школой в ближайшие дни не представлялось возможным. Она была строго засекречена и располагалась далеко за морем на высокогорном плато, которое скрывалось за облаками. Попасть туда можно было только на воздушном шаре или на дирижабле, хорошо зная дорогу. А связаться — с помощью почтового голубя. Разумеется, господин Пышус незамедлительно отправил такого голубя с письмом, привязанным к лапке. Этот голубь обычно спал у него во внутреннем кармане пиджака. Но ещё неизвестно, когда он долетит до пункта назначения. И долетит ли?..

Устроившись в гостинице, директор проспал до позднего вечера. Лишь после крепкого сна и плотного ужина к нему стали возвращаться бодрость и оптимизм.

— Ничего страшного, — сообщил Август Пышус своему отражению в окне. — Я сумею найти мечтателя сам. Недаром же меня признали лучшим среди нашего выпуска поднебесной школы! У всех мечтателей есть общие приметы. И сейчас я их вспомню. В конце концов, мы с Августой тоже когда-то были мечтателями!..

Директор взял бумагу с гербовой печатью гостиницы, ручку и принялся вспоминать приметы. Вот что он записал:

• Мечтатели часто улыбаются. Они могут улыбаться даже без причины. Просто оттого, что на душе у них легко, а в голове — лёгкие мысли.

• Мечтатели часто погружаются в себя. Им там больше нравится. Так что не стоит ждать, что они сразу и вразумительно ответят на ваш вопрос. Скорее всего, вам придётся повторить два, а то и три раза.

• Истинные мечтатели готовы идти за своей мечтой на край света и даже ещё дальше.

• Стоит мечтателю воплотить хотя бы одну свою мечту, как у него тотчас появляется десяток новых.

• Мечтатели чаще всего легки на подъём. Но при этом спотыкаются на каждом шагу, так как вечно витают в облаках.

• Мечтатели молчаливы. Всё оттого, что они ведут внутренние монологи, диалоги или триалоги («Хм, — подумал господин Пышус, — есть ли такое слово „триалоги“?»)

• Не путайте мечтателей с желателями. Нужды у желателей самые приземлённые. Мечтатели же воспаряют в своих мыслях к небесам.

• Места обитания мечтателей — самые неожиданные.

Господин Пышус перечитал последний пункт, и у него противно засосало под ложечкой. За последние годы Тэф стал просто огромным. Мечтателя можно было искать в нём, как иголку в стогу сена. И не найти.

«А ведь иголка легко притягивается к магниту, — вдруг подумал директор. — Значит, и мне нужен магнит, но только для мечтателя!»

И он стал размышлять, что же ему использовать в качестве такого магнита…

Облака на верёвочках

Было уже далеко за полночь, когда друзья, наконец, составили список мест, где искать мечтателя. Писали огрызком синего карандаша на клочке старой газеты поверх какой-то заметки. Вот что у них получилось:

Самая высокая башня (потому что возвышенные мечты тянут человека вверх).

Богатые дома (потому что, когда у тебя всё есть, мечтать о высоком легче лёгкого).

Рестораны (потому что, если не нужно думать о хлебе насущном, можно мечтать, сколько душе угодно).

Когда со списком было покончено, Лис решил замаскировать Огонька. Ведь фотографии детей Стрижелли по-прежнему висели кое-где в Тэфе. Стражи порядка могли запросто узнать двух мальчиков и одну девочку, А вот на трёх мальчишек они и смотреть не станут. Сколько их бродит по городу…

Лис даже сам на себя рассердился за то, что не додумался до этого раньше. Ведь Огонька давно можно было брать с собой на улицу! «Всё, с завтрашнего дня она никакая не кротовья принцесса, а маленький сорванец!» — решил старший брат.

Он не стал откладывать маскировку на утро, хотя все умоляли его об этом. У Юшки глаза закрывались сами по себе — хоть спички вставляй. Маленький пухлик задремал на топчане. Да и девочка давно клевала носом. Только Орли поддержал Лиса, и они вместе продумали перевоплощение Агнессы до мельчайших деталей.

Её нарядили в широкие штаны, пуховик и ботинки. А на голову сестре Лис нахлобучил шапку с широким козырьком, который удачно скрывал голубоглазое лицо, усыпанное веснушками — главную примету пропавшей девочки. Так из нежной, хрупкой красавицы с пушистыми волосами получился вполне симпатичный беспризорник.

— Хорошо бы ещё отработать мальчишескую походку, — сказал Лис, придирчиво рассматривая Огонька со всех сторон, но увидев, что она устало зевает, сжалился: — Ладно, ходи, как обычно.

Наконец, свет в «Кротовьей норе» погас. Лишь за решёткой печной заслонки продолжало танцевать оранжевое пламя.

Юшка уснул первым. Огонёк устроила пухлика на подушке, а сама подложила руку под голову и тотчас провалилась в глубокий сон. Следом за ними заснул комондор. Он улёгся возле двери, желая подстраховать ребят на случай опасности. Один Лис долго ворочался. Он думал, как быть, если завтра их остановят стражи порядка. Или если мальчишки, схватившие Орли, узнают его на улице. Или если им повстречается госпожа Спрут. Вдруг она вычислит Агнессу? Или…

Дальше мысли мальчика превратились в мягкий комок глины и плавно перетекли в сон.

А утром Лис… проспал! Проспал впервые в жизни, хотя прекрасно умел заводить внутренний будильник. Для этого ему надо было только приказать себе: «Встанешь до рассвета». Но накануне ночью тревоги и размышления так захватили его, что он совершенно забыл обо всём остальном! Когда мальчик встал, солнечные лучи уже пробивались сквозь щели там, где старое пальто не слишком плотно закрывало окно.

— Какой же я болван! — воскликнул Лис.

Он с шумом поднялся вверх по лестнице и посмотрел в щель. Ну точно! Солнце давно поднялось над горизонтом.

— Р-р-р! — Орли подскочил с места, готовый броситься на защиту ребят.

— Что случилось? — пухлик уселся на подушке, сонно протирая глаза кулачками.

— Я проспал, вот что случилось! — воскликнул Лис. — Как теперь незаметно выбраться на улицу? Стоит взрослым увидеть нас здесь, всё, прощай «Кротовья нора»!

Огонёк уселась на топчане и принялась думать. Она предпочитала хорошенько разложить всё по полочкам, прежде чем начинать панику.

— Если нельзя выйти незаметно, — сказала девочка и улыбнулась, — пусть все нас увидят!

Спустя полчаса из подвала новенького дома вышел высокий мальчик. Он тащил за шиворот двух сорванцов, которые упирались изо всех сил. Следом за ними чинно вышагивал большой пёс.

— Тоже мне, нашли место для пряток! — громко выговаривал мальчик. — Родители покой потеряли. А вы играете тут в шпионов! Ну и повезло же мне с братцами. Хорошо хоть пёс взял ваш след… Не ждите подарков на Рождество! Ясно?

Прохожие, торопившиеся мимо, скользили по детям равнодушными взглядами и тотчас забывали про них. Никому не было дела до шалунов. Подумаешь, забрались в подвал.

— Будете сидеть дома до конца недели! — продолжал мальчик. — И без сладкого!

— Ну ладно тебе, Лис, хватит, — надулся Юшка.

— А ты вымоешь пол в гостиной и начистишь все башмаки до блеска, — насупился Лис, но тут же звонко рассмеялся: — Здорово ты придумала, Огонёк! Никто даже не обратил на нас внимания.

— Да, Огонёк, здорово, — Летако высунул голову из-за воротника её куртки.

Он по-прежнему не желал расставаться с девочкой. И Агнесса этому очень радовалась — с пухликом было тепло и весело.

— А теперь — на поиски мечтателя! — бодро сказал старший брат, — Вперёд!

Первым делом друзья решили попытать счастья на верхушке самой высокой городской башни. Раньше там сидел дозорный и внимательно следил за пожарами. И если замечал дым, срочно собирал команду звоном колокола. Но с тех пор, как в городе появилась телефонная линия, он перебрался в тёплую комнату и все тревожные сообщения принимал, сидя в кресле. А на башню вот уже лет тридцать поднимались только влюблённые и туристы.

Друзья были уверены — прямо сейчас там, наверху, сидит весёлый романтик и любуется городом, который с утра такой свежий и радостный, У романтика непременно длинные кудри и ласковый, смеющийся взгляд. И, конечно, куча возвышенных мечтаний в голове. Наверняка он часто поднимается на башню. Смотрит, как коты возвращаются с ночных прогулок по конькам черепичных крыш. Как замёрзшие улочки, словно пересохшие русла рек, заполняются потоками утреннего света. Как теплеют каменные стены от прикосновения лучей и оживают булыжные мостовые от цокота копыт и каблуков. И как стрелки флюгеров поворачиваются от ветра…

Лис на ходу придумывал, как они познакомятся с мечтателем и выяснят, где тот живёт. Юшка заранее краснел и стряхивал пылинки с одежды, чтобы не очень позориться. А Огонёк улыбалась. И Летако, чувствуя радостные эмоции ребят, сделался вдвое пышнее — тополиные пушинки так и распирали его изнутри.

Наконец, последняя ступенька крутой лестницы осталась позади. С замиранием сердца Лис распахнул дверь, ведущую на смотровую площадку, и… Увы, на башне было пусто. Друзей встретил холодный ветер. Он тотчас набросился на них, словно хотел вытолкнуть обратно.

Ребята постояли немного возле парапета, сгрудившись кучкой, чтобы не мёрзнуть. Летако не поднимал головы. Пушинки у него внутри съёжились и потяжелели.

— Пойдём, что ли? — наконец, сказал Лис.

И друзья молча отправились вниз по лестнице. Спускаться оказалось куда тяжелее, чем подниматься…

Впрочем, первая неудача огорчила ребят ненадолго. Стрижелли-младшие не желали унывать, следуя завету своего отца-изобретателя.

— Мечтатель ждёт нас впереди, точно вам говорю! — подбодрил друзей Лис. — Например, в каком-нибудь ресторане!

Но, увы, с ресторанами вышло ещё хуже. Детей не захотели пустить даже в обычную пельменную.

— Постыдились бы соваться в приличное место в таком виде! — говорили ребятам официанты кафе, и некоторые брезгливо добавляли; — И утрите слюни своей дворняге!

При этих словах щёки Лиса всякий раз становились пунцовыми. А Юшка сжимал кулаки так, что у него на ладонях оставались следы от ногтей. Зато ранимая Агнесса на удивление братьям сохраняла полное спокойствие. Она заметила, как тонко воспринимает эмоции людей Летако. От злых слов человечек сжимался и вздрагивал, а от грубой брани даже тихонько стонал. Ему ещё никогда не доводилось слышать гадости. Огонёк изо всех сил старалась сделать так, чтобы маленький друг находил утешение в её эмоциях. Она посылала человечку самые тёплые, самые обнадёживающие мысли. А вслух говорила:

— Это глупые и злые люди. Но мы простим и забудем их слова. Ведь наш Орли — очень аккуратный пёс. Он же не бульдог, чтобы слюни пускать.

И комондор с благодарностью смотрел на свою маленькую защитницу.

Потеряв всякую надежду попасть в кафе, друзья стали наблюдать за людьми с улицы через высокие окна. Посетители за толстым стеклом казались им манекенами, которых нарочно посадили у всех на виду завлекать клиентов.

Они так аппетитно жевали еду и потягивали напитки из высоких бокалов, что даже пухлик, который никогда ничего не ел, кроме кокосовой стружки, облизывался. Про Юшку и говорить нечего. Его желудок выдавал неприлично громкие рулады. Даже Лис не выдержал и ткнул брата в живот.

— Уйми его! — потребовал он.

— Не могу, — ответил Юшка, — Мой растущий организм хочет подкрепиться.

Разумеется, почтенные господа не слышали, как завывает Юшкин живот. Но им не очень-то нравилось, что с улицы на них глазеют маленькие бродяги. Наверное, взрослым казалось, будто ребята выпрашивают еду. Стоило друзьям занять наблюдательный пост, как швейцар или официант прогонял их. Впрочем, скоро они убедились, что среди сытых людей нет ни одного мечтателя. Компания обошла не меньше трёх десятков городских кафе, блинных, закусочных и прочих мест, где можно заполнить желудок, прежде чем Лис с досадой вычеркнул из списка второй пункт.

— Значит, повезёт в богатом квартале! — успокаивала Агнесса поникшего пухлика. — Вот увидишь — людям так хорошо живётся среди роскоши, что в голове у них одни сплошные грёзы. Да они тебе хоть тысячу облаков запустят. Хоть миллион! И не поморщатся!

Но друзьям не повезло и там. Сколько ни бродили они среди вилл и коттеджей, сколько ни всматривался Летако в свой медальон, серебристая частичка облака спокойно лежала на дне. Единственное, что им удалось раздобыть, так это пакет сдобных булочек. Его вынесла одна добрая кухарка, увидев маленькую компанию возле забора. У женщины было такое простое лицо с весёлыми морщинками в уголках глаз, что Огонёк решилась обратиться к ней за помощью.

— Любезная госпожа, мы ищем человека, который умеет мечтать, — сказала девочка. — Подскажите, в каком доме он живёт. Вы наверняка здесь всех знаете…

— Дайте подумать, — нахмурилась кухарка и, всплеснув руками, воскликнула: — Ну конечно! Соседка моих хозяев! Ей досталось богатое наследство от заморского дяди, и теперь эта дама целыми днями ничегошеньки не делает — только витает в облаках да ухаживает за своими собачками. Вот же она, смотрите!

Ворота соседнего дома скрипнули, и на улицу выскочили сначала десять пекршесов на поводках, а следом за ними — молодая дама. В длинной меховой шубе и шляпке с павлиньим пером она выглядела весьма элегантно.

Правда, солидный вид ей портили питомцы. Собаки бестолково тявкали, шлёпали по растаявшему снегу на коротеньких лапках и тянули свою хозяйку в разные стороны, словно хотели порвать её на клочки. Пекинесы были пушистыми и круглыми и походили на коричневые воздушные шарики, которые вот-вот сорвутся со своих верёвочек.

Очевидно, вся эта компания направлялась в сквер на прогулку.

— Спасибо, любезная госпожа! — улыбнулась кухарке Агнесса, и друзья поспешили за дамой.

Держась на небольшом расстоянии, они смотрели на медальон Летако и ждали, когда частица серебристого облака поднимется. Похоже, это должно было произойти совсем скоро. Дама, бодро шагавшая впереди, мурлыкала под нос песенку, время от времени окликая своих питомцев.

— Пипин Первый Ланденский, брось бяку! — доносилось до друзей, — Цвентибольд, милый, оставь в покое ухо Гримоальда Старшего, ему скоро на выставку!

Или вот ещё;

— Луи-Филипп и Арнульф, мальчики мои, вы опять запачкали мордочки!

— Как можно запомнить все эти имена? — недоуменно прошептал Летако.

— Спорим, она выдумывает их прямо на ходу, — хихикнул Юшка.

Наконец, квартал богачей остался позади, а впереди показался сквер. Дрожа от нетерпения, Летако спрыгнул с рук Огонька и уселся на спину Орли, который шёл первым. «Сейчас частичка взлетит! — думал пухлик. — Ещё немного осталось!» Но вдруг возле перехода на перекрёстке дама резко обернулась.

— Хулиганы! — завопила она визгливым голосом, тыкая в ребят пальцем. — Задумали собачек моих похитить? Чтобы потом выкуп требовать? Может, ещё и меня ограбите? Где же стражи порядка… На помощь! Кто-нибудь, спасите!

Прохожие с недоумением оборачивались на даму с выводком собак, а друзья застыли на месте от удивления. Они впервые видели столь молниеносное превращение милой дамы в каргу. А та закричала ещё громче, когда из-за угла показался страж в форме.

— Бежим! — тихо приказал Лис и нырнул в ближайший переулок.

Урок для господина Пышуса

Господин Пышус всегда просыпался до рассвета. Он опрокидывал на себя ведро ледяной воды, делал парочку упражнений. А потом будил жену и пухликов. Так что облака на заводе поднимались к небу вместе с первыми солнечными лучами. Но сегодня ему совершенно не хотелось вылезать из-под одеяла. Он заказал завтрак в номер и теперь сам себя уговаривал встать.

— Ну же, подъём! Будет неудобно, если коридорный принесёт тебе еду прямо в постель — ты ведь не кисейная барышня.

Волевым усилием он пару раз сбрасывал с себя одеяло. Но потом снова его натягивал. И когда коридорный постучал в дверь, директор ещё продолжал бороться с собой.

— Доброе утро, господин! — мальчик в униформе боязливо просунул голову в комнату. — Мне поставить поднос с едой на тумбочку или прямо на кровать?

— Разумеется, на кровать! — смущённо отозвался директор, — То есть, я хотел сказать, на тумбочку.

Ему было ужасно неловко, что мальчишка увидел его любимую пижаму — голубую с белыми облачками, которую он прихватил из дома. Зато самого паренька это нисколько не смутило. Он расхрабрился и заговорил:

— Вы останетесь в гостинице на Рождество, правда? У нас будет настоящий праздник, и всем подарят подарки. Даже мне. Их сложат под ёлку, а на обёртках напишут имена постояльцев и служащих. Я первым найду свой подарок, ведь я и по праздникам просыпаюсь раньше всех. Хорошо, что до Рождества осталось два дня. Жаль только, на улице растаял весь снег. Но, может, ещё случится чудо и нападает новый…

Коридорный продолжал что-то говорить, но Август Пышус уже не слышал его.

Он подскочил с постели, забыв о пижаме с облачками. «До Рождества всего два дня, а я торчу здесь! — мысленно корил себя директор, забрасывая в рот кашу и запивая её обжигающим чаем. — Видели бы меня Августа и пухлики! Стыд-то какой…»

Он сунул мальчишке щедрые чаевые и выпроводил его за дверь. А сам переоделся так быстро, что коридорный даже не успел дойти до лифта.

— Эй, подожди! — Август Пышус догнал его возле двери соседнего номера. — Скажи, куда бы ты направился, если бы получил выходной?

Коридорный с удивлением уставился на странного господина. Ему никто ещё не задавал таких странных вопросов. Сказать по правде, его вообще никогда ни о чём не спрашивали. Он получал только приказы. Однако, подумав, мальчишка расплылся в счастливой улыбке.

— В кондитерскую, — ответил он, поглаживая свой тощий живот, — непременно в кондитерскую.

— Точно! — обрадованно воскликнул господин Пышус, потому что понял: лучший магнит для мечтателей, конечно, сладости!

Он вручил мальчишке ещё чаевых и отправился вниз по лестнице, так как терпеть не мог лифты.

Белый автомобиль директор оставил на стоянке, а сам отправился в кондитерскую пешком. У него было любимое местечко, где всегда вкусно пахло ванильным мороженым и вафельной крошкой. Казалось, сладости там летают прямо по воздуху — только открывай рот да ешь. Директор завода непременно заходил сюда полакомиться всякий раз, навещая Тэф по делам. Сказать по правде, он и сам был большим сладкоежкой. Поэтому все официанты его здесь знали и сразу же принесли привычный заказ — пару корзиночек с белковым кремом, кусочек торта и молочный коктейль.

Не успел господин Пышус доесть первое пирожное, как в кондитерскую вошёл молодой человек. Он был одет в элегантное пальто приятного кирпичного цвета, серые брюки и бежевую шляпу. А когда молодой человек снял верхнюю одежду, директор увидел густые чёрные волосы, перехваченные резинкой, и сильные плечи. Но вовсе не одежда и не внешность привлекли внимание директора. Молодой человек спотыкался на каждом шагу, думая о чём-то своём. Было похоже, что он… мечтает?

Господин Пышус отложил в сторону пирожное и стал следить за новым посетителем. Тем более это было очень удобно — тот сел прямо за столик напротив.

Ожидания не обманули директора. Молодой человек лишь с третьего раза услышал вопрос официанта о заказе. А когда ему всё принесли, он вылил кипяток в сахарницу вместо чашки. Так что часть признаков, которые вспомнил и записал господин Пышус, были налицо. Не медля ни минуты, директор промокнул салфеткой уголки губ, поправил пиджак и, прихватив свой бокал с коктейлем, пошёл знакомиться.

Знакомиться господин Пышус умел превосходно. В Тэфе у него была куча приятелей и приятельниц. Все они знали директора Августа как весельчака, душу любой компании и тонкого ценителя искусства. А ещё как щедрого мецената и богатого мороженщика.

Господин Пышус подошёл к молодому человеку и без лишних предисловий спросил:

— Могу я присесть рядом?

Молодой человек ответил не сразу. Он услышал вопрос лишь со второго раза и едва заметно кивнул. Господину Пышусу только это и надо было.

— Прекрасный солнечный день, не правда ли? — спросил директор.

Для начала он решил разговорить собеседника. Тот в ответ лишь неопределённо пожал плечами. Похоже, он снова погрузился в свои мысли. Потом господин Пышус похвалил кондитерскую, город, людей. В ответ он получал всё то же неопределённое пожимание плеч.

— А аллигаторы в горах нынешней зимой совсем расшалились, — директор нарочно ляпнул такую глупость, желая проверить, слушает ли его молодой человек. Но тот лишь рассеянно кивнул, глядя сквозь собеседника. «Да он меня даже не замечает! — понял директор и радостно подумал: — Мечтатель! Настоящий мечтатель, потонувший в своих грёзах! Что, если это он запустил вчера утром те сигнусы, а теперь пытается понять, как это у него получилось?» Август Пышус так поверил в свою мысль, что решил сделать ход конём. Точнее, перескочить через все подготовительные беседы, которые он обычно проводил с кандидатами на должность заводского мечтателя. Вообще-то он никогда так не делал. А тут вдруг разозлился на собственную осторожность. «Надо же хоть раз в жизни рискнуть! Ради неба! И ради Рождества! — подумал господин Август. — В конце концов, если я ошибаюсь, у меня в кармане есть хорошая порция „Белого забвения“. Но я прав, прав, прав!» Думать о промахе директору не хотелось.

— Я знаю, кто вы, — сказал господин Август, пристально глядя в глаза молодого человека. — И я знаю, что вы сотворили вчера утром. Я сам видел.

В отличие от остальных слов, эти быстро дошли до сознания мечтательного собеседника. Он посмотрел на директора с нескрываемым ужасом и вдруг вскочил с места, явно намереваясь бежать. Но господин Пышус положил ему на плечо свою огромную, сильную ручищу и усадил обратно.

— Что вы хотите? — прошептал молодой человек, — Я ничего не знаю! Это не я!

— Вы всё прекрасно знаете, — твёрдо ответил господин Пышус. — Вы сотворили это на рассвете.

Похоже, директор попал в яблочко. Потому что лицо у молодого человека вытянулось от удивления, он обмяк pi перестал вырываться.

— Ну хорошо. Да, я… сотворил это, — молодой человек дерзко взглянул на господина Пышуса. — Что теперь? Вы сдадите меня стражам порядка?

Господин Пышус возмущённо покраснел.

— Ну что вы! Как можно! — воскликнул он и тут же понизил голос до шёпота: — Это тайна для всех! А я хочу предложить вам работу!

— Работу? — молодой человек расправил плечи и закинул ногу на ногу. — Мне?

— Да! — директор оживлённо закивал. — Вы сможете творить то же самое профессионально! На высоком, я бы сказал, поднебесном уровне! Правда, никто не должен узнать об этом…

— Да вы смеётесь, — и молодой человек сам громко расхохотался, запрокинув голову. — В моём деле тайна — самое главное!

— О! — выдохнул господин Август, потрясённый до глубины души. — Как прекрасно, что вы сами это понимаете! И какое счастье, что я так быстро нашёл вас! А теперь скажите, готовы ли вы начать работу прямо сегодня?

— Так скоро? — молодой человек недовольно нахмурился.

— Да! Понимаете, необходимо запустить облака в ближайшее время, потому что скоро заморозки, а до Рождества осталось…

— Постойте, какие облака? Какие заморозки? — молодой человек попытался отодвинуться в сторону, но директор по-прежнему держал свою руку у него на плече.

Господин Август закашлялся, Ну конечно, как он мог забыть! Этот мечтатель запустил сигнусы случайно. Ясное дело, он и понятия не имеет, откуда на самом деле берутся облака. Надо ему всё аккуратно объяснить, чтобы не отпугнуть.

— Понимаете, вчера на рассвете вы сотворили прекрасные сигнусы, фигуры из облаков, которые я имел счастье наблюдать, — начал директор. — Точно также вы можете делать облака, из которых пойдут снег и дождь. На эту работу я вас и нанимаю.

Рассказывая, Август Пышус постоянно оглядывался по сторонам — не подслушивает ли кто-нибудь их разговор? Поэтому он не обратил внимания на то, как молодой человек сначала неприлично широко раскрыл рот от удивления, а затем задумчиво посмотрел на собеседника. При этом в глазах у него загорелись хищные огоньки, Так же загораются глаза у зверя, почуявшего добычу.

— Ну, что вы скажете? — взволнованно спросил директор. — Поработаете перед праздником?

— Конечно! Обязательно! — молодой человек лучезарно улыбнулся. — Только, знаете, мне надо сначала… эээ… зайти домой… Предупредить родных. Вещи захватить. То да сё… Давайте на закате встретимся за городскими воротами возле дуба. Хорошо?

— Хм… — господин Август задумался. — Что ж, по рукам. Предлагаю выпить за наш уговор! Ой, смотрите, какие милые гномы! — внезапно воскликнул господин Август и ткнул пальцем за спину молодого человека.

Тот обернулся, а директор быстро сунул ему в кофе пилюлю «Белое забвение». Согласно технике безопасности, так следовало поступать, если приходилось выпускать из поля зрения человека, который узнал даже самую малую толику тайны облаков. Всякое могло случиться. Пилюля вспенилась и тут же растаяла.

— Где гномы? — молодой человек снова повернулся к собеседнику.

— Нигде. Показалось, — хмыкнул господин Август и поднял свой бокал: — За небо!

— За небо! — повторил молодой человек и выпил кофе до дна.

Затем они вместе вышли на улицу.

— Так значит, на закате? — уточнил господин Пышус.

— Возле дуба, — кивнул молодой человек.

— Я буду на большой белой машине! — предупредил директор.

— Отлично!

И они разошлись в разные стороны.

Господин Пышус был чрезвычайно доволен собой. Ещё бы! Сам, без помощи трубки, отыскал гениального мечтателя, запустившего такие прекрасные сигнусы. Причём отыскал в кратчайшие сроки! Теперь можно было подумать и о подарке на Рождество для любимой Августы. Вот она обрадуется, когда получит к празднику не только мечтателя, но ещё и набор восхитительных деревянных гребней для волос. Или новую шкатулку для рукоделия. Или… В общем, тут стоило хорошенько подумать. И господин Август с лёгким сердцем отправился по магазинам. У него совершенно вылетело из головы, что где-то в Тэфе ходят пухлик и комондор, рискуя собой и священной тайной облаков.

Наивный директор… Он и не догадывался, что повстречал в кондитерской настоящего преступника. Вот уже целый месяц этот бандит воровал из ювелирных магазинов Тэфа украшения исключительно с бриллиантами. И ни разу не попался. Он так ловко всё обставлял, что стражи порядка всякий раз шли по ложному следу. А преступник уходил безнаказанным. Лишь однажды хозяин ювелирной лавки «Сияние» увидел, как из окна его магазина вылезает мужчина с тёмными волосами. Больше он ничего не разглядел, так как находился слишком далеко.

«Ювелирный вор — позор Тополиной долины, — говорил самый главный страж порядка. — У нас уже тридцать шесть лет не было ни одной кражи! Даже самой мелкой. А этот преступник — как мерзкий угорь на чистом лице Тэфа!»

Так его и прозвали — Угрём. И решили поймать, во что бы то ни стало. Для этого на всех воротах, ведущих из города, установили механизм, который изобрёл Георг Стрижелли. Он выглядел, как обычная рождественская гирлянда — лампочки на проводе. Гирлянда чутко улавливала присутствие драгоценных камней и металлов. Если человек проносил рядом драгоценности, срабатывал сигнал, а лампочки загорались ярко-красным цветом. Стражи проверяли всех людей, выходивших из Тэфа. Причём не только мужчин, но и женщин — темноволосых, русых, рыжих, седых. В общем, всех. Мало ли…

И когда господин Пышус увидел Угря в кондитерской, тот вовсе не мечтал. Он размышлял, как пройти через хитрый улавливатель и увезти добычу из Тополиной долины на первом же корабле.

И тут ему, как снег на голову, свалился этот странный бородач.

Когда бородач заявил, что видел, что сотворил Угорь на рассвете, тот, разумеется, подумал о последней краже, которую он состряпал накануне как раз с утра пораньше. Но потом бородач начал толковать про некие сигнусы и облака, и преступник понял — старик-то умалишённый!

В голове у него тотчас созрел план — подсунуть часть украшений бородачу. Стражи его арестуют, на время успокоятся и перестанут всех проверять. А он, Угорь, спокойно выйдет за ворота города с самой ценной частью добычи. И когда глупые стражи поймут, что у бородача не все украшения, он будет уже далеко. Ха!

Преступник ловко подсунул мешочек с бриллиантами бородачу в карман, а сам стал следить за ним издали, чтобы не упустить.

Ни о чём не подозревая, господин Пышус купил жене и гребни, и шкатулку. Потом зашёл в гостиницу забрать вещи. Там он пообедал, а когда пришло время, сел в свой белый автомобиль и поехал к городским воротам, насвистывая весёлую песенку. В голове у него были лёгкие, счастливые мысли. Он представлял, как сегодня ночью Тэф укроет снег. А завтра утром шумная детвора будет строить крепости и кататься на санках.

— Эй, Карл, привет! Несёшь вахту? — господин Пышус притормозил, увидев знакомого стража порядка, стоявшего на воротах.

Этот Карл очень любил маринистов, и директор не раз встречал его в центральной галерее.

— Да вот, поджидаем кое-кого, — уныло сообщил страж.

— Уж не меня ли? — пошутил директор.

В ответ Карл кисло улыбнулся. Ему давно наскучило проверять всех подряд. И вообще в душе он был художником, а стражем порядка работал только потому, что родители настояли. Сейчас Карлу хотелось поскорее скинуть форму и пойти домой — жена обещала испечь на ужин цыплёнка. Но служба есть служба.

— Господин Август, пожалуйста, выйдите из машины и пройдите рядом с этой гирляндой, — попросил Карл директора.

— Легко! — с удовольствием отозвался тот и приблизился к раме.

В воздухе раздался пронзительный свист, а лампочки загорелись красным цветом. Карл растерялся.

— Что за противный звук? — поинтересовался господин Пышус. — Что-то сломалось?

Зато напарник Карла быстро взял дело в свои руки.

— Выверните карманы! — сурово приказал он.

— Да, пожалуйста! — ответил директор. Ему пришлось кричать, чтобы заглушить свист. — Только объясните мне, что здесь происходит. И кто-нибудь, выключите этот ужасный звук!

— Уверен, здесь какая-то ошибка, — сказал Карл, отключив улавливатель.

Ему не хотелось верить, что солидный господин Пышу с, который так здорово рассказывает о его любимых маринистах, может оказаться тем самым противным Угрём. Но увы, Карла ждало разочарование. В кармане у господина Пышуса обнаружили мешочек из синего бархата, в котором лежали украденные бриллианты.

— Какие уродливые штучки, — заметил господин Пышус, разглядывая находку. Счастье, что Августа не носит на себе камней… Интересно, откуда у меня всё это?

— Следствие разберётся! — гаркнул напарник Карла. — Арестовать его!

— Что?! — воскликнул директор Август.

Больше он ничего сказать не успел. Его затолкали в крытый экипаж и увезли в городскую тюрьму.

Угорь издали наблюдал за своей подсадной уткой. Увидев, что бородач попался, вор радостно ухмыльнулся. Теперь дорога была открыта. Он сплюнул на мостовую и пошёл собирать вещи.

Пленник мечты

Когда господина Пышуса арестовали возле городских ворот, он не верил, что всё происходит на самом деле. «Это сон, страшный сон, — твердил директор, щипая себя за руку. — Не может быть, чтобы меня, честного человека, посадили в тюрьму».

Однако именно это и произошло. У господина Пышуса отобрали вещи, переодели его в уродливую полосатую робу и посадили в одиночную камеру, где, кроме деревянной лавки и пучка подгнившей соломы, ничего не было. Холод быстро пробрался под робу, и даже закалка не помогла. Господин Пышус задрожал, как осенний лист на ветру.

«Любимая моя Августа… Как же ты будешь волноваться, когда я не вернусь домой. Что ты подумаешь?» — горевал директор. Он ни разу не задерживался в Тэфе дольше трёх дней. А теперь ему предстояло проторчать здесь неизвестно сколько. К тому же об аресте директора Августа могли пронюхать репортёры. Ещё бы, такая сенсация — знаменитого мороженщика арестовали за кражу бриллиантов! Хорошо, если они придут брать интервью сюда, в тюрьму. А что, если кто-нибудь захочет поговорить с женой «преступника» прямо на заводе?

Разумеется, на допросе он полностью отвергал свою вину. Зато подробно описал внешность молодого человека из кондитерской. О да, господин Пышус был наивен, но далеко не глуп. Он быстро догадался, кто подсунул ему украшения. Следователь пообещал директору принять во внимание его показания. Но господин Август понял — этот ленивый увалень и пальцем не пошевелит, пока не закончатся праздники. И неизвестно, возьмётся ли он за дело после Рождества, ведь куда легче сообщить начальству, что вор уже пойман.

От всех этих мыслей господин Август едва не упал духом, но потом решил: «Я им ещё покажу!». И стал усиленно размышлять, что теперь делать.

В первую очередь директор решил нанять себе лучшего адвоката, а заодно попросить знакомого сыщика отыскать молодого человека из кондитерской. «Это нужно было сделать ещё полчаса назад в кабинете у следователя. Почему я раньше ни о чём таком не подумал, решето я ходячее? — подумал господин Пышус и тут же нашёл ответ: — Потому что позволил запугать себя какой-то тучной личности!»

Тучными личностями он называл угрюмых, неповоротливых людей, которые никогда не поднимали глаз на небо.

— Эй, сейчас же откройте дверь, — господин Пышус забарабанил в дверь. — Я хочу сделать звонок другу и вызвать адвоката!

Он прислонил ухо к замочной скважине, чтобы узнать, идёт ли охрана. И вдруг совершенно неожиданно услышал:

— Не трудитесь, они теперь все в главном управлении — наряжают ёлку к Рождеству. Придут только завтра, чтобы принести нам еду. Если не забудут.

Господин Пышус резко обернулся. В камере никого не было. Только узкий луч света струился из-под потолка, а в нём кружились пылинки. Директору сделалось не по себе. «Неужели у меня так быстро начались галлюцинации от одиночества?» — подумал он и осторожно спросил:

— Эй, где вы?

— Я здесь, за стеной, — с готовностью отозвался голос. — Справа от вас есть маленькая щель. Загляните…

Директор отыскал щель и увидел, что из крошечного отверстия на него смотрит чей-то голубой глаз.

— Приветствую вас! — сказал глаз. — Я так мечтал, чтобы у меня появился сосед! И вот вы здесь!

— Странные у вас мечты, однако, — нахмурился директор.

— Ха-ха, вы бесконечно правы, — голос за стеной рассмеялся. — Но я сижу здесь сорок лет, и мне очень не хватает человеческого общения. Стража даже не заходит в мою камеру.

— Сорок лет! — ужаснулся господин Пышус. — И сколько же вам осталось?

— Ровно столько, сколько проживу, — равнодушно ответил голос.

— Но за что? — этот вопрос выскочил у господина Пышуса прежде, чем он подумал, что спрашивать о таком может быть неприлично.

За стеной долго молчали и вздыхали. Директор успел сотню раз пожалеть о своём вопросе. Он уже хотел извиниться и сказать, что отвечать вовсе необязательно. Но голос заговорил:

— Я расскажу. Вы будете первым, кто узнает правду. Мне так тяжело хранить мою тайну в одиночку… — послышался вздох, а потом голос продолжил: — Всё произошло давным-давно, когда дождь в Тополиной долине был огромной редкостью. В то время вокруг Тэфа росли деревья, и они спасали нас от жары. Особенно много их было за горным перевалом. Там, где теперь Мёртвая пустошь, стоял целый лес. Мой любимый. С елями и соснами. Из них строили отличные корабли и делали высокие, крепкие мачты. Их даже за хорошие деньги переправляли через море. А как приятно там было дышать хвоей! Все болезни проходили в этом лесу только от воздуха.

Мы очень берегли его. Каждое дерево было у лесников на учёте. Больные растения лечили. Молоденьким помогали расти, Я сам следил за этим лесом и не позволял даже ветки срезать. Впрочем, лес никто и не обижал.

Но вот однажды случилась беда. Пожар! Мы пытались потушить его всей долиной. Увы… Люди получили много ожогов. Несколько человек погибли. Но остановить стихию так и не удалось. Огонь шёл прямо по верхушкам, вместе с ветром. Весь лес погиб, Только представьте — несколько тысяч гектаров прекрасных елей и сосен превратились в выжженную пустошь!

Жители Тополиной долины носили траур по лесу, словно он был живым человеком, А когда волна горя схлынула, люди решили отыскать виновного, хотя прекрасно знали, что пожар случился из-за страшной жары.

И вот кто-то отыскал на пепелище очки моего лучшего друга. Наверняка он потерял их, когда тушил пожар вместе с остальными. Но стоило кому-то сказать, что «через линзы очков загорелся огонь», как это обвинение подхватили остальные. Моего друга посадили в тюрьму и осудили на смертную казнь, А ведь он был женат на прекрасной девушке. Я… тоже любил её. Любил даже больше, чем лес. И боялся, что казнь мужа ей не перенести, ведь она ждала ребёнка.

Тогда я взял всю вину на себя. Сказал, что своровал очки у друга, а потом нарочно оставил их в лесу — посмотреть, как скоро загорится огонь. И люди поверили. Друга выпустили, а меня посадили. Правда, казнить не стали. За чистосердечное признание. Вот теперь я тут и сижу. Нынешние стражи, пожалуй, и знать не знают, в чём моя вина. Слишком они молодые.

Господин Пышус потрясённо молчал. Он забыл про свои беды. Забыл про небо и Августу. Перед его мысленным взором проносились картины… Вот юноша, покрытый копотью с головы до ног, пытается забросать огонь землёй. Вот он стоит над золой, развеивая по ветру пепел, оставшийся от любимых деревьев. А вот снова он — поднимается с места в зале суда, чтобы во всеуслышание объявить о своей вине.

— А что же ваш друг? — наконец, спросил директор.

— О, этот благороднейший человек умолял меня одуматься. Кричал, что я вру. Что я повредился рассудком из-за пожара. А когда я оказался в тюрьме, стал навещать меня каждый день. Свидания мне запретили. Но он всё равно приходил и приносил передачки. Пришлось попросить стражей сказать ему, что я умер. Надеюсь, он не сильно горевал…

— И всё равно я просто не могу понять, как вам хватило решимости на такой… подвиг! — воскликнул господин Пышус.

— Разве это подвиг? — искренне удивился голос. — Просто я изо всех сил мечтал, чтобы моя любимая была счастлива. А ведь мечты должны сбываться. Правда?

— Сложно не согласиться, — вздохнул директор, — но ваш случай…

Больше он ничего не смог сказать. Голос за стеной тоже молчал.

Откровенность товарища по несчастью поразила господина Пышуса до глубины души. Человек открыл ему свой главный секрет, а вместе с ним — свою душу. И эта душа оказалась шире неба… И директору тоже захотелось поделиться чем-то, хотя его об этом и не просили. Он стал рассказывать соседу про свой завод. А ещё про небо и облака. Про пухликов и Августу. Про мечтателя. Он рассказал, как делать дождь и снег. Как запускать радугу, И как оживлять маленьких мастеров. И события минувшего дня он тоже пересказал от начала и до конца. Не пропустил даже историю своей позорной ошибки, когда за мечтателя он принял обманщика и вора.

К удивлению господина Пышуса, голос за стеной не высказал и тени сомнения о том, что облака можно поднимать в небо силой чистой, возвышенной мечты.

— Должно быть, это не так просто — найти настоящего мечтателя, — сказал голос. — Но знаете что? Давайте вместе помечтаем о том, что скоро вас выпустят на свободу, И что вы быстро отыщете нового мечтателя для завода.

— Если бы это помогло, — директор безнадёжно махнул рукой.

— А вы попробуйте, — посоветовал голос. — По крайней мере, отвлечётесь от своего заточения. Знаете, за сорок лет я здорово научился мечтать. И вот что я понял: в мечтах нет границ и рамок. Нет чужого мнения, которое часто мешает нам делать то, что хочется. Можно мечтать о самом невероятном! Ну же, попробуйте! — убеждал голос, — Помечтайте о том, что уже завтра настоящего преступника поймают, а вас выпустят на свободу. И что вы быстро найдёте мечтателя. А я помечтаю о том, чтобы ваши желания сбылись. Ну?

— Ладно, попробуем, — неуверенно согласился директор.

— Только давайте будем проговаривать свои мечты вслух, — робко попросил голос. — Мне так приятно вас слушать…

Они стали мечтать вслух. И так увлеклись, что не заметили, как пролетела ночь и наступило утро. Мечты унесли их далеко-далеко за пределы Тополиной долины. Они забыли о завтраке, о том, что сидят за решёткой. И даже не услышали, как часы на городской башне пробили полдень. А когда раздался последний удар, случилось невероятное…

Буч-банда

Когда Лис крикнул «Бежим!», Агнесса рванула со всех ног. Только не в переулок, а через дорогу, в сквер. Ей казалось, что среди кустов и деревьев будет легче спрятаться от стража порядка. Девочка не сомневалась, что и братья, и Орли с Летако на спине следуют за ней. Не оборачиваясь, она промчалась по главной аллее, свернула на узкую тропинку и вскоре оказалась в самой дальней и заросшей части сквера. Но ни братьев, ни комондора с пухликом рядом не было.

— Юшка! — шёпотом позвала Огонёк. — Лис! Я здесь…

Никто не ответил. Даже холодный ветер, подгонявший девочку в спину, и тот затих.

— Ну где же вы? — чуть не плача воскликнула Агнесса.

Она осторожно выбралась на аллею. Но и там было пусто — ни стража порядка, ни друзей, ни даже случайных прохожих. Только тени деревьев мирно лежали на дороге, медленно растворяясь в фиолетовых сумерках.

Девочка сразу нафантазировала, будто очутилась в параллельном мире, где никого нет, поверила сама себе и, конечно, жутко перепугалась. Желая убедиться, что это лишь её выдумка, Огонёк побежала к выходу из сквера. И там с облегчением увидела, что ничего не изменилось: над магазинами горели вывески, а по тротуарам всё так же шли люди. Они несли сумки с продуктами и цветные свёртки — наверное, готовились порадовать на Рождество родных и друзей. Вот только улица была незнакомая — не та, по которой они преследовали даму с пекинесами. Огонёк осмотрелась по сторонам и поняла, что пробежала сквер насквозь.

«Вернусь-ка назад, — решила девочка. — Меня наверняка будут искать». Она уже повернула обратно, как вдруг услышала совсем рядом чей-то крик и приглушённые удары. И, не раздумывая, побежала на звук.

В подворотне дрались двое мальчишек. Силы явно были не равными — высокий здоровяк почем зря лупил щуплого паренька ростом чуть ниже Огонька. Ещё трое стояли рядом и с любопытством наблюдали за потасовкой.

Девочка подбежала к громиле и повисла у него на руке.

— А ну отпусти! — закричала она. — Кому говорят!

От неожиданного нападения здоровяк опешил и выпустил мальчишку. Правда, тут же попытался поймать Огонька. Но девочка ловко отпрыгнула в сторону. Она подошла к маленькому мальчику, тронула его за плечо и сказала:

— Не бойся. Больше никто тебя не обидит.

— Дурак! — неожиданно воскликнул мальчик, отталкивая её ладонь. — Ты провалил мне экзамен! Как теперь я попаду в банду?! Буч, — он подбежал к самому высокому из ребят и схватил его за рукав, — я этого бешеного первый раз вижу!

— Хм, — засомневался Буч, разглядывая Огонька. — Эй, парень, поди-ка сюда.

— Я не…

Огонёк хотела сказать, что она вовсе не парень, но вовремя прикусила язык. Неизвестно ещё, как эти ребята разговаривают с девочками. Она сунула руки в карманы и нарочито медленно подошла.

— Вообще-то меня Огоньком зовут, — заявила Огонёк, решив, что её прозвище вполне сойдёт за мальчишеское.

— Да ты не Огонёк, а настоящий Огонь, — усмехнулся Буч. — Вот тебя я бы взял в банду без экзаменов. Вместо Йоки.

И он метнул в мальчишку насмешливый взгляд.

— Откуда ты взялся? — воскликнул тот, набрасываясь на девочку. — Зачем влез? Никто тебя не звал!

Огонёк с сочувствием посмотрела на Йоку. У того на лбу вздувалась здоровенная шишка.

— Кто же знал, что у вас такие экзамены, — вздохнула девочка. — Давай мы к твоему лбу монетку приложим? У меня есть одна…

Йока ничего не ответил. Он размазывал по щекам грязь и слёзы и сверлил Огонька взглядом. У девочки даже внутри всё перевернулось от этого взгляда. Она вдруг поняла, что ощущает Летако, улавливая чужие эмоции. Особенно наподобие тех, которые исходили сейчас от Йоки.

— Ну что, Огонь? — Буч щёлкнул пальцами. — Пойдёшь к нам в банду? Мне такие пострелята нужны. Ты, кстати, домашний или уличный? Хотя видно же, что уличный… Если пойдёшь, так и быть, Йоку тоже прихватим.

— Соглашайся! У Буча самая лучшая банда в Тэфе! — горячо воскликнул мальчик, и остальные одобрительно закивали, а Буч довольно хмыкнул.

Разумеется, Огонёк не собиралась ни в какую банду. Даже ради глупого Йоки. Напротив, она решила забрать этого маленького драчуна с собой, чтобы заняться его воспитанием. Лис и Юшка наверняка не стали бы возражать. Девочка уже открыла рот, чтобы заявить о своём решении, как вдруг рядом раздался крик:

— Крысы, в норы! Кошки рядом!

— Если не хочешь попасть к стражам, дуй за нами, — сказал Буч и побежал.

Огонёк припустила за ним, но вдруг позади раздалось отчаянное «Помогите!». Это Йока запутался в своих шнурках и рухнул прямо в лужу.

— Тучи-бучи! — по-пухлински ругнулась Агнесса.

Она помогла мальчику подняться и, схватив за руку, потащила следом за Бучем и его друзьями. Догнать их удалось лишь через два квартала, когда те уже поднимались на чердак по шаткой деревянной лестнице.

— А, Огонь! Надумал-таки, — обрадовался Буч. — Дуй сюда. И Йоку захвати.

Когда все поднялись на чердак, Буч ловко втянул лестницу наверх.

— Теперь нас точно никто не поймает, — ухмыльнулся он и подмигнул Огоньку: — Проходи, знакомься. Нас тут много.

Огонёк обернулась и увидела, что детей на чердаке в самом деле хватает. Там было около десяти малышей и ребят постарше, среди которых оказалось всего две девочки-близняшки. Они выбежали навстречу Бучу и с радостным визгом повисли у него на шее. Глядя на них, Огонёк заулыбалась.

— Твои сестрички? — спросила она.

— Теперь — да, — сказал Буч, — А вообще-то их привезли в Тополиную долину издалека. Они говорят на чужом языке, по-нашему почти не понимают. Я их на рынке нашёл, в коробке. Они там от дождя прятались. Мы их и забрали.

Огонёк с удивлением взглянула на Буча. Ещё несколько минут назад он казался ей хмурым и даже злым. А тут превратился в доброго старшего брата… Ей захотелось крепко пожать ему руку или даже обнять. Но она постеснялась. Решила, что у мальчишек-беспризорников наверняка не приняты телячьи нежности.

— У тебя здесь все найдёныши? — спросила девочка.

— Есть и те, кто сам к нам пришёл — сбежал от побоев или приютов, — ответил Буч. — Со старшими мы работаем, чтобы прокормить младших. Тебе тоже придётся трудиться, если останешься. Но ты не волнуйся, малышей не всегда так много. Иногда мне удаётся пристроить кого-нибудь в семью. Не в приют же их отправлять… Знаешь, у меня есть мечта — чтобы у всех детей были родители. А для тех, кому не найдётся отца с матерью, я построю большой дом. Устрою там всё по-своему. Но это потом…

Буч говорил просто, как о чём-то самом обыкновенном. Он не задавался, не смотрел на Огонька свысока, хотя был выше неё на две головы. В общем, вёл себя почти как Лис. Агнессе казалось, что она нашла ещё одного старшего брата, и с каждой минутой покровитель беспризорных ребят нравился ей всё больше.

«Надо же, какая у него мечта высокая», — подумала девочка и радостно ойкнула. Да вот же прямо перед ней — настоящий мечтатель! Такой не то что облака, гору поднимет силой мысли! Правда, Огонёк сразу поняла — Буч не пойдёт работать ни на какой завод. Он не бросит этих детей. И свою мечту.

— Ладно, Огонь, устраивайся, — Буч крепко хлопнул её по плечу. — Скоро ужин.

Она кивнула и присела в сторонке. Девочка решила чуточку отдохнуть, а потом вернуться в сквер и подождать там братьев. Даже уставшие ноги, которые сегодня весь день ходили и бегали, не смогли бы её остановить. «Интересно, дождутся они меня?» — задумалась Огонёк и не заметила, что Буч снова подошёл к ней.

— Да, чуть не забыл, — улыбнулся он, присев рядом. — Вижу, ты поглядываешь на лестницу и выход с чердака. Держать не стану. Только прежде подумай, есть ли тебе куда идти. И учти — ночь на дворе. Стражи порядка сейчас на каждом углу.

Сказал и пошёл к своим ребятам. Огонёк мысленно возмутилась. Разумеется, ей было куда идти — к братьям, в «Кротовью нору». Но тут же девочка с ужасом поняла, что вряд ли сумеет отыскать дорогу в убежище ночью! А идея вернуться в сквер уже не казалась такой удачной — Лис и Юшка наверняка прочесали его, пока она разбиралась с Йокой. Оставалось одно — переночевать на чердаке, а утром отправиться на поиски братьев и Орли с Летако.

Размышления Огонька прервало звонкое дребезжание кастрюли. Это Буч собирал всех на ужин.

— Еда! — громко крикнул он, и изо всех углов чердака к нему потянулись дети.

Огонёк получила свою порцию хлеба и рыбных консервов и уселась подальше от остальных. Вдруг кто-то легонько боднул её в бок. Это был Йока.

— Спасибо.

Огонь, — робко улыбнулся он. — За то, что не бросил, когда я в лужу грохнулся. Если б я попался стражам, меня бы сразу отправили домой.

— У тебя есть дом? — воскликнула девочка. — Тогда почему ты решил пойти в банду?

Йока поморщился:

— Долгая история, — но потом придвинулся к Огоньку поближе: — Ладно, тебе — расскажу. Только ты, чур, никому!..

Огонёк с готовностью кивнула. Она обожала разные истории.

— Понимаешь, недавно у меня родилась сестра, — вздохнул Йока. — И родители про меня забыли! Они перестали проверять мой дневник. Перестали читать сказки мне на ночь. Они даже не спрашивают, голоден я или поел. А всё эта Роза! Она постоянно плачет! И никого не волнует, что её крики мешают мне спать. Мама носит Розу на руках целыми днями и ночами! Эй, ты смеёшься?

Огонёк и в самом деле хохотала от души. Правда, увидев обиженное лицо Йоки, замолчала. Ей стало стыдно.

— Прости, — сказала девочка. — Но ты словно про меня говоришь, честное слово! Мама и папа здорово намучались, когда я появился на свет. А мои старшие братья сделались почти что сиротами — родителям совершенно не хватало на них времени.

— И что, они тоже сбежали? — с надеждой спросил Йока.

— Ну нет, — нахмурилась Огонёк. — Старшему брату было тогда четыре года, а младшему — три. Куда бы они сбежали? И потом — вдвоём легче переживать трудности. Они стали мастерить дома и так увлекаюсь, что забывали обо всём на свете. А через год родителям стало легче. И всё вернулось на свои места. Знаешь, Йока, иногда нужно просто потерпеть. Давно ты сбежал?

— Неделю назад. Сначала я жил в подъезде, а потом меня оттуда прогнали, и я нашёл Буча, — сказал Йока. — Однажды он помог моей маме донести продукты с рынка. Я его тогда и запомнил.

— Неделю, — вздохнула Огонёк. — Представляю, как волнуются твои родители.

— А я им не нужен, — Йока махнул рукой. — У них теперь есть Роза.

— Разумеется, нужен, дурачок! — Огонёк воскликнула так громко, что все на неё обернулись. — Ты нужен им троим! Кто будет защищать твою сестру, когда она подрастёт? Кто будет помогать папе чинить краны и носить маме сумки из магазина? А если твоя мама уже заболела от переживаний? Знаешь, Йока, ты просто эгоист. Только о себе думаешь. Вот я…

Огонёк хотела сказать, что отдала бы всё на свете ради встречи с мамой и папой. Но слова застряли у неё внутри. Она замолчала и запихнула в рот консервы с хлебом. А Йока ещё долго сидел и смотрел в тёмное окно, где виднелся тоненький серп месяца. Лишь когда на чердаке потушили свечи, мальчик съел свою порцию ужина и лёг спать, притулившись возле тёплой трубы. И Огонёк ещё долго слышала, как он всхлипывает.

* * *

На следующее утро Огонёк проснулась раньше всех на чердаке. Она открыла глаза с мыслью о том, что сегодня должна сделать очень важное дело. И тут же вспомнила: пора искать братьев. Но сначала нужно было кое-кому помочь.

Она поднялась и растолкала Йоку.

— Вставай, — прошептала Огонёк, — Мама и папа ждут.

Мальчишка тут же открыл глаза, словно только и ждал, когда его позовут. Он уселся на полу и радостно заулыбался, потирая припухшие от слёз веки. Вместе с ним проснулся и Буч.

— Уходишь, Огонь? — тихо спросил он.

— Да, — ответила девочка. — Нужно отвести этого глупыша домой.

— Правильно, — кивнул Буч. — Я бы и сам его отправил. Только попозже. Хотел, чтобы он сначала ощутил все прелести бездомной жизни. Чтобы не возвращался на улицу.

— А я и не вернусь! — поспешил вставить своё слово Йока.

— Знаю, — улыбнулся Буч и кивнул девочке. — Ты хорошо с ним поработал, Огонь. Жаль, что уходишь.

Больше он ничего не сказал. Молча спустил лестницу. И молча придержал её, пока Огонёк с Йокой спускались с чердака вниз.

— Прощай, Буч! — сказала девочка. — Пусть все твои мечты сбудутся. А потом пусть обязательно появятся новые!

Она взяла за руку Йоку и снова потащила за собой. Только теперь из банды к родителям.

Оказалось мальчишка жил недалеко от чердака Буча. Он уверенно отыскал дорогу и нужную улицу. А потом издали ткнул пальцем в свой дом — маленький, но очень уютный. Агнесса сразу представила, как по весне здесь распускаются тюльпаны.

Возле калитки Йока замешкался.

— Я боюсь идти домой, — сказал он. — Меня, наверно, отругают.

— И правильно сделают, — сказала Огонёк. — Всыпать бы тебе ещё хорошенько.

— Ну знаешь…

Он хотел что-то добавить, но вдруг дверь дома распахнулась, и на порог прямо в ночной рубашке и тапочках выскочила молодая женщина.

— Иоганн! — закричала она.

— Мама! — воскликнул Йока и, распахнув калитку, бросился к ней.

А следом за мамой уже торопился и папа, чтобы заключить в крепкие объятия жену и сына.

Они долго стояли на улице втроём, не чувствуя ветра и холода, согревая друг друга и даже не слыша, что б доме плачет младенец. А когда Йока украдкой обернулся на улицу, странного мальчишки, который сорвал ему экзамен для вступления в банду, а потом вернул домой, уже не было.

— Мам, пап, что ж мы стоим! — воскликнул Йока. — У нас ведь Роза плачет!

И они вошли в дом, держась за руки.

Огонёк в это время была уже далеко. Она шла, пританцовывая на ходу, и сама себе улыбалась. Утро началось хорошо. Девочка поверила, что после встречи Йоки с родителями будет и ещё одна — её с братьями.

По следам Огонька

Лис метался в узком переулке, словно лев в клетке. Он потерял Огонька! Потерял, как самый распоследний болван!

— Успокойся, — Юшка попытался придержать брата за руку. — Ведь Орли ходил на перекрёсток и видел — страж порядка только допрашивает ту даму. Сестры с ним нет. Значит, она убежала. И мы её найдём! Непременно!

— Ну конечно, — Лис размахнулся и со всей силы ударил ногой по каменной стене дома, — И где ты будешь её искать? Может, развесишь объявления с фотографией?

Юшка нахмурился. Ему совсем не нравилось поведение Лиса. Мальчик был уверен — если брат немного притормозит, он придумает сотню способов, как найти Агнессу. Но Лис не желал успокаиваться.

— Зачем только я разрешил ей идти с нами… Зачем вообще мы взялись искать какого-то мечтателя, — продолжал он. — Нам о еде думать надо, а не о каких-то там облаках.

Услышав это, Летако сжался, словно его ударили, А Орли отвернулся и вздохнул — он тоже почувствовал себя виноватым.

— Но ведь если не будет облаков, не будет и дождей, а значит, и урожаев, — робко напомнил Юшка. — Кто же знал, что с нами приключится такая история?

— Я! Я должен был знать! — воскликнул Лис и пнул камень, — Что скажут мне мама и папа, когда вернутся?

— Ничего они тебе не скажут! — закричал Юшка, потеряв терпение. — Потому что мы найдём её! Понял?! Найдём!

Лис остановился и посмотрел на брата так, словно увидел его впервые. Потом он мотнул головой и ответил уже спокойнее:

— Да, ты прав. Найдём, конечно, — и обернулся к Орли с Летако: — Простите, но здесь наши пути разойдутся. Мы должны отыскать сестру. А вы можете продолжать поиски своего мечтателя.

Орли недовольно зарычал, а Летако выглянул у него из-за спины.

— Ну нет! — сказал пухлик и решительно топнул ногой, — Нам без Огонька ни одно облако не нужно! Мы пойдём искать её вместе с вами!

— Малыш дело говорит, — подтвердил комондор. — Мы с вами. Сейчас этот страж уйдёт восвояси, и я возьму след Огонька. А ты, Лис, перестань пинать всё подряд. Ноги тебе пригодятся.

К счастью, долго им ждать не пришлось. Страж порядка быстро допросил даму и поспешил в управление якобы составлять отчёт. На самом деле у него страшно разболелась голова от болтовни потерпевшей. Дама же побежала домой — от беспризорников подальше. Она потом ещё целый месяц выгуливала собак исключительно во дворе своего дома.

Орли уткнул нос в асфальт в том месте, где они стояли, и быстро взял след. Вместе друзья пробежали сквер насквозь и свернули в подворотню, где ещё недавно Йока держал экзамен.

— Здесь запах Огонька соединяется с чужими, — озадаченно пробормотал Орли, не отрывая нос от земли, — Непонятные какие-то ароматы… Голубиные… Ага, вот она пошла дальше.

И друзья опять побежали. Вскоре они достигли того места, откуда Огонёк поднималась на чердак.

— Странно, очень странно! — воскликнул пёс. — Её запах теряется прямо посередине дороги! Словно Огонёк улетела в небо!

Он поднял голову вверх. А следом за ним — Лис, Юшка и Летако. Но там лишь светили звёзды — на Тэф давно опустилась ночь.

Орли пронюхал весь переулок вдоль и поперёк, но так и не нашёл продолжения следа. Он сел рядом с Лисом и виновато махнул хвостом.

— Прости, я ничем не помог, — вздохнул комондор.

— Значит, идём дальше, Будем искать всю ночь! — Летако, сидевший на спине у пса, едва не плакал.

В ответ Лис покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Мы должны вернуться в «Кротовью нору» — поесть, согреться и выспаться.

— Ты с ума сошёл! — возмутился Юшка. — А кто согреет Огонька? Кто её накормит?!

— Она не пропадёт, я уверен, — сказал Лис, чувствуя, что к нему возвращается холодная рассудительность, — А нас могут поймать стражи. Ночью они на каждом углу Тэфа. Тогда мы сестре точно не поможем.

Юшка нехотя кивнул. Он много раз на деле убеждался, что брат не ошибается. Орли тоже поддержал Лиса. И только Летако продолжал настаивать, что нельзя терять ни минуты. Пухлик готов был переночевать в переулке, чтобы искать следы Огонька. Даже когда комондор поднял его за воротник и понёс в зубах, отважный человечек пытался вырваться — пока не выбился из сил.

В подвал друзья пришли поздно, когда все домашние дети уже видели сны. Мальчики сжевали остатки пшеничных лепёшек, поделившись с Орли. А после рухнули на топчан прямо в одежде, даже не растопив печь. Но хотя все очень устали за день, сон так и не смог их одолеть. Поэтому поиски начались рано утром. Ещё до рассвета.

Первым делом друзья вернулись туда, где накануне Орли потерял след девочки. Они надеялись увидеть при свете дня то, чего не заметили ночью. Но в переулке их ждал неприятный сюрприз — четвёрка беспризорников. Тех самых, которые не так давно первыми пришли к господину Кору, И у которых Лис обманом отбил комондора.

— Смотри-ка, Буч, — сказал один из них. — Не этого ли пса мы хотели недавно приручить?

— Хм, похож, — согласился Буч.

— Похож, похож, — отозвались остальные.

Орли глухо зарычал и попятился. Он тоже узнал своих обидчиков. А тополиные пушинки Летако опустились к пяткам от страха. И пухлик забился поглубже к Юшке под свитер.

— Странные у вас методы приручения. Мы нашли эту собаку привязанной проволокой к мусорному баку и в сетке, — сказал Лис. — Так что по закону она наша.

Мальчик говорил уверенно и спокойно, потому что ни капельки не боялся этих громил. Он знал, что вместе с Юшкой и комондором легко их одолеет. Вот только тратить время на драку Лис не хотел. Агнесса бродила где-то совсем одна со вчерашнего вечера. И в любую минуту с ней могла случиться беда. Но как объяснить это незнакомым мальчишкам?

— Чего ещё про закон скажешь? — угрожающе нахмурился один из четвёрки.

Беспризорники явно не собирались уступать дорогу. Напротив, они теснее встали плечом к плечу и медленно пошли на Лиса, Юшка сжал кулаки и приготовился драться. «Того, слева, двину в нос. Тому, кто посередине, под коленку», — мысленно примерялся он. Но Лис поднял к небу раскрытую ладонь:

— Стойте! — воскликнул мальчик. — Вам нужна драка? Вы её получите, даю слово. В любом месте и в любое время. Но только не сейчас. Сейчас мне нужно найти сестру. Она потерялась в Тэфе и бродит совсем одна.

— Сестра? — недоверчиво переспросил Буч, жестом останавливая своих друзей.

— Да, ей девять лет, а лицо в веснушках, — кивнул Лис. — Может, вы видели? Вчера мы потеряли её след в этом переулке.

Буч задумался, Он кусал губы и хмурился так долго, что Юшка начал подталкивать брата — мол, идём отсюда скорее.

— Девять лет, говоришь, и лицо в веснушках, — наконец, пробормотал Буч, — Ростом тебе по плечо?

— Да!

— И глаза светлые?

— Да-да! Ты видел её? — с надеждой спросил Лис.

— Нет, — ответил Буч. — Девчонку не видел.

Юшка и Лис разочарованно вздохнули. Но мальчишка продолжил:

— Зато я видел точно такого паренька. Сказал, его Огоньком зовут.

— Это она! — радостно закричал Юшка.

— Как же вы её потеряли? — спросил Буч, и Юшка с удивлением услышал в его голосе нотки сочувствия, а пушинки Летако уловили нежность и теплоту.

— Мы бежали от стража порядка, — вздохнул Лис. — В разные стороны.

— Ясно, — ответил Буч и вдруг улыбнулся. — Неудивительно, что мы приняли её за мальчишку.

И рассказал обо всём, что случилось. Лис и Юшка слушали с недоверием. Их милая, домашняя Агнесса посмела схватить за руку вон того высоченного друга Буча? Да ещё и кричала на него? Они даже начали сомневаться, про того ли Огонька им рассказывают? Но все приметы совпадали. К тому же, только их сестра могла повести домой малознакомого мальчишку.

— Ступайте к Йоке, вот адрес, — сказал Буч, записывая название улицы и номер дома на обрывке листа. — Оттуда собаке будет легче взять след.

— Спасибо, — Лис взял бумажку и от души пожал Бучу руку, а Юшка похлопал его по плечу.

Они уже привязались к этому угрюмому парню и готовы были отдать ему всё на свете — даже свою «Кротовью нору».

А потом Буч сделал то, что растопило и сердце комондора. Он опустился перед Орли на одно колено и, приложив ладонь к сердцу, сказал:

— Прости, пёс. Знаю, мы сделали тебе больно. Но нам не хватало денег на куртки для двух маленьких девочек. А один богач обещал за комондора кругленькую сумму…

Орли только кивнул в ответ, но Буч понял, что его простили, и счастливо заулыбался.

— Поспешите, — сказал он, — Я тоже буду искать её, А если появятся новости, дам знать!

— Как ты найдёшь нас? — уже на бегу спросил Юшка.

— У меня глаза по всему Тэфу, — крикнул им вслед Буч.

И друзья помчались к дому Йоки. А Буч со своей командой отправился разносить весть о заблудившейся в Тэфе девочке, очень похожей на паренька. Так что к вечеру в городе осталось лишь одно место, куда не могли заглянуть даже зоркие глаза бездомных мальчишек…

Разговор с небом

В минуты переживаний Матуче всегда делала уборку. Чем сильней она волновалась, тем ярче сверкал чистотой дом. Поэтому на второй день отсутствия мужа Матуче решила устроить не просто уборку. Ей захотелось провести Генеральную Чистку.

Госпожа Пышус накормила пухликов кокосовой стружкой и проводила их во двор, а сама рьяно взялась за дело. Вымыла столовую, заново расставила книжки в библиотеке, протёрла от пыли огромный телескоп в обсерватории и все карты звёздного неба, отдраила кабинет мужа. И, конечно, навела блеск у себя в мастерской.

Так за делами незаметно пролетел день. И когда вечером пухлики вернулись с прогулки, они нерешительно замерли на пороге — вокруг была чистота, а с их обуви и одежды отлетали комки грязи. Правда, одного человечка это совершенно не волновало.

— Ну чего столпились, как облака перед грозой? — Опакус растолкал мастеров и прошлёпал в обуви через коридор прямо на кухню — ему хотелось посмотреть, осталась ли ещё кокосовая стружка.

— Опакус, вернись, подушка ты эдакая! — крикнул Сириус.

— Вот ещё, — ответил мастер и стал карабкаться на стол.

— Ну, я его сейчас, — Атиком быстро скинул башмаки и, догнав Опакуса, схватил за шиворот. — Выбирай — земля или воздух? — великодушно предложил силач.

«Земля» означала час спокойного сидения в уголке на полу. «Воздух» — час лежания в гамаке в спальне пухликов. И первое, и второе было для Опакуса невыносимым наказанием. Он привык бегать по заводу со скоростью света и всюду совать свой нос.

— Пусти, пуфик прикроватный! Валик диванный! — Опакус болтал ногами в воздухе, безуспешно пытаясь вырваться. — Всё Матуче расскажу!

— Что расскажешь? — госпожа Пышус спустилась вниз и теперь с улыбкой наблюдала за мастерами.

— Э-э-э… — Опакус растерялся.

Госпожа Пышус улыбнулась ещё шире.

Она знала — мастера никогда друг на друга не жалуются. Это Август научил их, что ябеды — самые приземлённые личности. «Возвышенные натуры, близкие к небу, всё прощают. Даже более того — не замечают обид», — часто повторял он. И, конечно, человечкам очень хотелось быть возвышенными.

— Ладно, иди сюда, чудо ты моё, — Матуче взяла Опакуса на руки и ловко сняла с него башмаки и куртку.

— Я чудо! Все слышали? — обрадовался пухлик и показал Атикому язык.

— Да уж, — проворчал Нимбус.

Он считал, что Матуче следовало быть построже с пухликами. А в первую очередь — с Опакусом. Но держал свои мысли при себе. Всё-таки госпожа Пышус их сшила и поделилась с ними облачным секретом. Кто он такой, чтобы её учить?

Пока остальные пухлик и снимали грязную обувь, Матуче быстро убрала за Опакусом и приготовилась развлекать мастеров. За уборкой у неё родилась гениальная идея, как отвлечь пухликов от неба. Ведь здесь, в доме, всё напоминало о нём — и потолок с мягкими переходами от лазури до глубокого синего цвета, и светильники в форме облаков, свисающие сверху, и шторы — голубые в белый горошек. А ещё картины художников, вышивки Матуче, салфетка на кофейном столике, лоскутное покрывало на диване — все с небом и с облаками.

— Предлагаю устроить турнир по сражению на подушках, — предложила Матуче и притворилась, словно бросает в Минивита воображаемую подушку. — Это будет самый мягкий турнир на свете!

— Ура!!! — обрадовались пухлики.

Они готовы были поддержать любое предложение Матуче. А идея с мягким турниром особенно пришлась им по пуху. Пошалить да покувыркаться лишний раз перед сном — что ещё нужно для непоседливых мастеров?

Все быстро переоделись и собрались в мягкой комнате, специально обустроенной для подушечных сражений. И стены и потолок здесь были мягкими, как пуховая перина. Такие комнаты делали на каждом заводе облаков. В них мастера прыгали и мутузили друг друга подушками, если тополиный пух внутри у человечков становился жёстким и сваливался.

А уж против грусти и печали мягкие комнаты были самым первым лекарством. Десять-пятнадцать минут прыжков — и все тяжёлые мысли вылетали из головы.

Обычно мягкие комнаты строили небольшими, только для мастеров. Но Матуче отвела под неё просторное помещение с высоким потолком. Так что и она сама, и господин Пышус частенько заходили сюда.

Матуче знала, что делала, предлагая «самый мягкий турнир», Пухлики не только забыли про облака. Они ещё и здорово устали. И когда легли спать, все сразу уснули. К счастью, вопросы о том, скоро ли вернётся директор с новым мечтателем, даже не успели возникнуть. Иначе госпожа Пышус не знала бы, что ответить. Врать своим мастерам она не умела.

Когда человечки уснули, Матуче долго ходила между их гамаками, внимательно рассматривая каждого мастера.

Вот славный Лентик. Он получился слишком пухлым, потому что госпожа Пышус напутала с выкройкой, да ещё и переборщила с набивкой. Зато Лентик постоянно мирил тех, кто ссорится, а за его широкой спиной Опакус прятался от Атикома.

В соседнем гамаке Минивит — любитель аскорбинок. У него в кармане всегда есть баночка с витаминками, поэтому о его приближении легко узнать заранее по грохоту жёлтых бусин. Лишь одно могло заставить Минивита расстаться со своим сокровищем — запуск облаков. С пузырьком в кармане взлетать не получалось.

А вот Сириус и Нимбус — старшие мастера. Они всегда вешали свои гамаки высоко-высоко под потолком, словно и во сне желали быть ближе к небу. На этих мастеров можно было со спокойной душой оставить весь завод и Тополиную долину в придачу. Они вели себя так серьёзно и рассудительно (если не играли во дворе и не бились на подушках в мягкой комнате), что Матуче казалось, будто на самом деле руководят заводом Нимбус и Сириус, а они, Пышусы, им помогают. «Даже удивительно, как эти двое ещё умудряются взлетать со всеми своими заботами, которые они постоянно носят в голове?» — подумала Матуче.

Вдруг кто-то чихнул в дальнем углу спальни. Госпожа Пышус подошла и увидела крепыша Атикома, который с трудом уместил в гамак свои длинные руки и ноги. Прошлой зимой он переболел каменной оспой, и Матуче целый месяц носила его на себе в рюкзаке, чтобы напитать своей любовью и лаской. Атиком поправился, но на удивление всем начал расти. Матуче спрашивала совета у знакомых пуходелов, однако все предлагали одно — выслать Атикома для исследований, ведь он был первым в истории мастером облаков со столь необычным свойством. Разумеется, Матуче не захотела никуда его отправлять. «Завтра же сплету ему новый гамак!» — решила госпожа Пышус и пошла посмотреть на Опакуса.

Даже во сне этот непоседа болтал ногами и что-то бормотал про догонялки и жмурки. «Не иначе, как опять свалится на пол», — с тревогой подумала госпожа Пышус, заталкивая Опакуса поглубже в гамак. На днях он вывалился на пол посреди ночи и перебудил всех мастеров — решил, что пора запускать облака. Ох, и досталось ему тогда от Атикома!

А вот Флокус — милый скромник, который каждый день дарил Матуче букеты — если не цветов, то листьев или даже простых веточек. Госпожа Пышус всегда принимала эти букеты с благодарностью, но всерьёз опасалась, что от её огорода, сада и клумб скоро ничего не останется.

Верте — шалун и непоседа. Правда, до Опакуса ему далеко. И хорошо! Двое озорников для одного завода облаков — это уж слишком, А вот Фимус и Симус — близнецы, которых Матуче сшила в один год. С виду они совсем разные. Фимус — высокий и крепкий, может легко побороть Атикома. А Симус — маленький и юркий. Но зато они умеют разговаривать без слов и никогда не ссорятся. Даже на ночь братья не желают расставаться и спят в соседних гамаках. Рядом с ними — Лион и Юмиль, которые могут развеселить господина Пышуса, когда он не в духе. Однажды своей шуткой они сорвали запуск облаков — все хохотали и не могли работать.

«Ах, что с вами будет, если мы не сумеем найти мечтателя», — вздохнула Матуче и распахнула окно, чтобы по комнате гулял сквозняк, который любят пухлики. Она уже хотела выйти, как вдруг увидела гамак Летако — пустой, без хозяина. В груди у госпожи Пышус больно кольнуло.

Весь день Генеральная Чистка не давала ей думать про младшего мастера, а теперь тревоги накатили на неё с новой силой… Как он там, в большом и шумном Тэфе? Сумеет ли Орли позаботиться о нём? И найдёт ли Август комондора с пухликом? Сами-то они наверняка не вернутся, пока не отыщут мечтателя.

Матуче поправила плед в гамаке Летако и поспешила выйти из комнаты мастеров, чтобы не разбудить их своими волнениями. Но не думать про Летако она уже не могла. Госпожа Пышус вдруг вспомнила, как собирала пушинки старого тополя, чтобы заполнить оболочку тринадцатого мастера, В те дни она была уверена: семена дерева сделают человечка особенным, непохожим на остальных. И вот, пожалуйста…

— Хороший мой, маленький, — прошептала Матуче и заплакала.

Она редко позволяла себе пускать слёзы. Госпожа Пышус всегда была сильной и старалась верить в лучшее. Даже в самом начале, когда казалось невозможным построить завод. Когда у Августа опускались руки, она помогала ему продолжить дело. А теперь запас прочности кончился — слишком сильно Матуче переживала за Летако и слишком хорошо понимала, что ничем ему не поможет. И, конечно, душа её тревожилась за Тополиную долину.

С болью в сердце размышляла она о том, что произойдёт с долиной, если Август не найдёт мечтателя? Расширит ли свои границы Мёртвая пустошь? Не замёрзнут ли поля без снежного покрывала? Не развеет ли ветер плодородную землю?

Да, подумала Матуче, безоблачная жизнь далеко не так хороша, как думают многие люди. На самом деле это и не жизнь вовсе. Как существовать без облаков? Они дают приятную тень в жару. Они приносят дождь, который питает всё зелёное. И снег, который укрывает землю в морозы, чтобы сохранить её до весны. Они просто радуют глаз, А стоит взглянуть на облака в чужой стороне, сразу покажется, будто очутился дома.

Матуче почувствовала, что в доме совершенно нечем дышать. Она побежала на улицу, но не во двор, а на маленький балкон, куда можно было попасть через обсерваторию, самую верхнюю комнату в доме.

Августа рывком распахнула дверь и, опершись на парапет, долго дышала, как рыба, которую с берега отпустили обратно в море.

А потом посмотрела вверх и замерла от восторга. Зимняя ночь была сказочной. На тёмно-фиолетовом небе сверкали миллионы звёзд — больших и маленьких. Они переливались, подмигивали, соединялись в созвездия и сияли поодиночке. И все были прекрасны…

Матуче любила ночное звёздное небо. И её муж — тоже. Он говорил, что звёзды, как и облака, помогают людям мечтать. Поэтому на заводе редко совершали запуски после заката. Господин Пышус брался за работу, если надо было переправить дождь в дальнюю часть Тополиной долины, а ветер дул слабый и переменчивый. Или чтобы освежить город перед каким-нибудь важным праздником. Но это случалось редко.

— Небо, небо, — робко позвала Матуче. — Ты всё видишь. Всё знаешь. Прошу, помоги Августу найти мечтателя!..

И в ту секунду, когда она произнесла последнее слово, с неба сорвалась звезда и полетела в сторону Тэфа.

Словно сигнал — просьба услышана.

— Спасибо! — с благодарностью прошептала Матуче, чувствуя, что её снова наполняет уверенность.

Страх ушёл. Внутри у госпожи Пышус воцарилась тишина. Точно такая, как на бескрайнем звёздном небе.

Мечты сбываются

Господин Пышус и его сосед увлечённо мечтали вслух, когда за дверью камеры директора загремели ключи.

— Кто-то идёт, — вздрогнул господин Пышус.

— Всё будет хорошо, — заверил голос.

И вот в камеру вошёл страж Карл. Лицо его сияло от радости, затмевая даже блеск золотой медали, висевшей на груди.

— Поздравляю! — воскликнул он.

— С чем? — недоверчиво поинтересовался господин Пышус.

— Настоящий преступник задержан, а вы — свободны! — ответил страж. — Случилось невероятное!..

И вот что он рассказал…

После ареста господина Пышуса бедняга Карл долго не мог опомниться. Он отказывался верить в то, что щедрый меценат и ценитель прекрасного способен опуститься до воровства. Молодой страж был уверен — произошла ошибка, которую он просто обязан исправить. «Недаром же я очутился здесь в этот день и в этот час», решил Карл. И когда его напарник со спокойной совестью отправился домой, тот остался на посту. Вдруг настоящий вор захочет выйти из города сегодня или завтра? Карл затянул потуже пояс и стал смотреть на дорогу, стараясь не думать про цыплёнка, который наверняка был запечён до золотистой корочки.

Ждать ему пришлось долго. Угорь не торопился — он решил дать стражам время разойтись по домам. Лишь на рассвете преступник подошёл к воротам. И очень удивился, когда из будки послышался сонный голос «Стой!», а потом дорогу ему преградил страж.

— Пройдите, пожалуйста, рядом с этой гирляндой, — попросил он вежливо, но твёрдо.

— Зачем? — воскликнул Угорь. — Ведь вора уже поймали!

— Пройдите, — настойчиво повторил Карл.

Ему показалось подозрительным, что этот франт уже разнюхал про арест господина Пышуса. Ведь даже пронырливые журналисты всё ещё оставались в неведении — стражи порядка строго соблюдали тайну.

— Ну если вы так просите, — с деланным равнодушием вздохнул Угорь и сделал один маленький шажок по направлению к улавливателю.

— Смелее, — подбодрил его Карл.

— Сейчас-сейчас, просто в ботинок что-то попало, — сказал Угорь и начал медленно разуваться, по очереди снимая ботинки и вытряхивая из них несуществующий сор.

Сам он тем временем думал, как выкрутиться. А Карл уже взял его на прицел, нажав кнопку включения ловушки-сети.

Эта сеть висела над городскими воротами ещё с лета, когда среди стражей проводили учения по поимке шпионов. Стоило шпиону переступить определённую черту, она молниеносно падала вниз и накрывала жертву. И когда Угорь оттолкнул Карла, чтобы убежать, сеть сработала, как часы. Преступник был пойман.

При обыске у него обнаружили все остальные похищенные украшения и самое дорогое колье. И, конечно, поняли, что господин Пышус вовсе не Угорь. Карлу вручили наградную медаль, а потом отправили выпускать на свободу невинного человека, И пока Карл шёл в тюрьму, он думал о том, что родители не зря хотели видеть его стражем порядка. Ведь это так здорово — помогать невинным людям и ловить настоящих преступников, А рисовать можно и по вечерам на чердаке. Никто же не мешает…

— Ах, Карл! Какая удача! Как я благодарен вам, друг мой! — обрадовался директор и так сильно сжал руку стража, что у бедняги лицо перекосило от боли. — Будьте уверены, при следующей встрече я отблагодарю вас не только словами!

— Ну что вы, — смутился Карл, спасая руку из крепкого рукопожатия. — Это моя работа…

— Мой дорогой сосед! — сказал директор, выходя из камеры. — Я был счастлив сидеть в тюрьме рядом с вами. Вы преподали мне отличный урок! Надеюсь, мы встретимся на свободе. Я что-нибудь придумаю, обещаю!

Господину Пышусу никто не ответил. Наверное, сосед снова погрузился в свои мечтания. В них ему было куда лучше. А директор получил обратно свои вещи, ключи от автомобиля и вышел на свободу.

Он решил больше не задерживаться в Тэфе. «Встречу Рождество вместе с Матуче и опять вернусь в город искать мечтателя», — подумал господин Пышус, заводя мотор. Путь до завода был неблизкий, а он ужасно проголодался за решёткой.

Не дожидаясь, пока двигатель прогреется, директор нажал педаль газа и тронулся с места. Но вдруг какой-то мальчишка выскочил на дорогу.

Завизжали тормоза, раздался удар о капот, и всё стихло.

Господин Пышус замер, вцепившись в руль. А потом выскочил из машины и увидел, что мальчишка сидит на дороге. Похоже, он здорово ушибся, потому что подняться уже не мог.

— Ох, небо! Да куда ты летел? Почему не смотрел на дорогу? — воскликнул директор и присел рядом с мальчиком. — Я подумал, что задавил тебя! Встать можешь? — лихорадочно спрашивал он, с тревогой всматриваясь в веснушчатое лицо, — Отвезти тебя в больницу? Или позвать на помощь стражей порядка?

— О, нет! Прошу, не надо! — испуганно пролепетал мальчик. — Я посижу здесь немного, а потом пойду.

— Посидеть тебе надо, это верно. Только не здесь. Ну-ка, хватайся за меня, — уже спокойнее сказал директор и, открыв дверцу, аккуратно опустил мальчика на заднее сиденье своего автомобиля. — Побудь здесь, ладно? Присмотри за машиной. Я сейчас.

Огонёк — а это была она — хотела дать дёру, но после падения в голове у неё всё кружилось и звенело, как в сломанном калейдоскопе. А на ногу невозможно было наступить — щиколотка жутко болела. К тому же, она не могла убежать, не простившись. Ведь добрый господин так из-за неё переволновался.

Вскоре директор вернулся. В руках он держал пакет с бутербродами и бутылку лимонада. Господину Пышусу хотелось загладить неприятное событие угощением. Он чувствовал себя виноватым, хотя прекрасно понимал, что мальчишка сам выскочил на дорогу и притом в неположенном месте.

— Я, знаешь ли, ужасно проголодался, — сообщил директор. — Составишь мне компанию?

Не дожидаясь ответа, он вручил Огоньку пышную стопку бутербродов, и принялся за еду.

— Спасибо, — робко улыбнулась девочка и стала осторожно откусывать по кусочку, хотя ей ужасно хотелось запихнуть в рот всё сразу, ведь она целый день ничего не ела.

— Куда же ты так летел? И почему не смотрел под ноги? Замечтался? — директору очень понравился скромный мальчик, и ему захотелось узнать о нём побольше. Может, когда на заводе появится мечтатель, он пошлёт мальчику ободряющий сигнус — например, облачную тройку лошадей или силуэт отважного рыцаря…

— Мне хотелось сочинить радостную песню, — ответила Огонёк, — но рифма не шла. А теперь слова и вовсе вылетели из головы.

Господин Пышус ласково улыбнулся.

— Ничего, слова к тебе вернутся, и рифма придёт. Лучше давай посмотрим твою ногу, — сказал директор, ощупывая щиколотку.

Огонёк сцепила зубы, стараясь не закричать от боли.

— Всё в порядке, — с трудом выдавила она.

— Да уж, я вижу, — вздохнул директор.

Он положил оставшиеся бутерброды на сиденье и снова включил двигатель автомобиля.

— Говори, куда тебя отвезти? — спросил господин Пышус, — Если не хочешь в больницу, значит, надо домой. А сам ты вряд ли дойдёшь.

— Мой дом на краю города. Там, где новостройки, — сказала Огонёк.

Она весь день бродила по Тэфу, но так и не смогла найти братьев и Орли с Летако. Поэтому решила, что вернее всего подождать неподалёку от «Кротовьей норы».

— Значит, нам по пути! — рассмеялся директор. — Успеешь заново сочинить свою песню и исполнить её для меня.

И нажал на педаль газа.

Огонёк счастливо улыбалась, глядя на мелькавшие за окном дома. Ей было так тепло, спокойно и сытно, а машина так плавно покачивалась при движении, что вскоре девочка погрузилась в сон…

— Намаялся, бедолага, — усмехнулся директор.

Он засмотрелся на безмятежное лицо паренька, всё сплошь покрытое веснушками, и случайно наехал на камень. Машина подпрыгнула, кепка соскочила с головы мальчика, и по плечам рассыпались длинные светлые локоны.

— Да это же девочка! — ахнул господин Пышус. — И как я сразу не догадался, тучи-бучи меня разбери, Совсем нюх потерял…

Он доехал до новостроек и озадаченно остановился. Где же могла жить эта малышка? Разбудить, чтобы спросить? Но она так сладко спит. Жалко нарушать сон. Что, если ей снится самая заветная мечта?

Господин Пышус заглушил мотор и обернулся к девочке. Она сидела, прижавшись щекой к мягкой обивке дверцы и подложив ладонь под голову.

От этого рукав её куртки поднялся вверх, открыв алую розу на запястье. Такие рисунки делали всем девочкам из приюта. А стереть его можно было лишь специальной жидкостью, которую госпожа Спрут держала в сейфе.

— Так ты сирота, — вздохнул господин Пышус.

Он понял, что девочка попросту скитается по подвалам, сбежав из «Алой розы». И ему вдруг захотелось отвезти малышку на завод. Августа всю жизнь мечтала о детях, но так и не смогла стать матерью.

Лишь огромным усилием воли директору удалось подавить громкий голос сердца и последовать тихому совету разума. Он вспомнил строгий закон, который ясно говорил: на заводе облаков могут находиться только те, кто служит небу, или их ближайшие родственники по крови.

Так что господин Пышус развернул автомобиль и поехал в центр Тэфа, где стоял приют «Алая роза». Там он взял спящую девочку на руки и бережно передал её госпоже Спрут.

— Я нашёл эту малышку в городе, — смущённо пробормотал он. — Бедняжка сильно ушибла ногу по моей вине. Но я готов оплатить все расходы на лечение.

Директор сунул госпоже Спрут свою визитную карточку, а потом развернулся и побежал обратно к машине. Он боялся, что девочка проснётся и станет его искать. А ведь он, туча дырявая, даже не узнал её имя…

Чудо на Рождество

Госпожа Пышус всегда заранее чувствовала приближение мужа. Ещё до того, как на горном серпантине раздавалось урчание двигателя. Вот и теперь её сердце сладко замерло, а затем подпрыгнуло и быстро забилось, И Матуче поняла — Август рядом. Накинув шаль на плечи, она выскочила на крыльцо в тот момент, когда автомобиль подъезжал к воротам.

«Интересно, — размышляла Матуче, открывая тяжёлые створки, чтобы муж мог загнать машину во двор, — какой он, этот новый мечтатель?» Но заметив через стекло посеревшее лицо директора, поняла — радостных новостей ждать не стоит.

— Всё в порядке, родной? — увидев, что муж по-прежнему сидит за рулём, Августа сама открыла дверцу и помогла ему выйти, словно больному. — Ты не сумел найти мечтателя? Ничего страшного! Подумаешь, одно Рождество без снега. А Летако и Орли наверняка скоро вернутся, вот увидишь…

Приговаривая слова утешения, она отвела господина Пышуса в гостиную и помогла ему устроиться на диване, подложив подушки под спину. А затем села рядом и с волнением взглянула на мужа. К счастью, пухлики решили устроить себе тихий час пораньше и не могли услышать беседу или уловить тяжёлые мысли директора.

Август не торопился говорить. Он думал, с чего начать…

С разбитой трубки? С того, как попал в тюрьму вместо вора? Или с того, как встретил за решёткой настоящего мечтателя, осуждённого на пожизненное заключение? Теперь всё это казалось ему неважным. Перед глазами у директора стояло милое веснушчатое лицо. И господин Пышус стал рассказывать про девочку. Он описал её внешний вид от стоптанных башмаков до светлых завитушек, рассыпавшихся по плечам. Он передал разговор с ней от начала и до конца. И рассказал, как безмятежно спала девочка на заднем сиденье машины. Чем больше он рассказывал, тем ярче загорались его глаза. Разочарование и усталость куда-то исчезли. Зато вернулись прежние силы и бодрость. Директор и сам не заметил, как поднялся с дивана и начал расхаживать по гостиной, размахивая руками.

Выслушав мужа, Августа резко поднялась и пребольно ткнула мужа кулаком в плечо.

— Август, — сердито воскликнула она. — Эту девочку нам послало само небо, а ты взял и отдал её в приют! Плевать на закон! Любой ребёнок родной мне по крови, если он — в моём сердце. А я уже полюбила малышку по одному твоему рассказу…

Матуче упала в кресло и разрыдалась.

— Августа, радуга моя! — господин Пышус опустился перед женой на колени и крепко прижал её к себе. — Небо свидетель, больше всего на свете мне хотелось привести девочку к нам. Я испугался, что нарушу закон. Но ты абсолютно права! — господин Пышус поднялся на ноги и твёрдо сказал: — Одевайся! Мы заберём девочку. Она должна встретить Рождество здесь, с нами.

Слёзы на лице Матуче тотчас высохли, а глаза засверкали от счастья.

— Да! — прошептала она, — Я быстрее ветра!

Госпожа Пышус могла часами крутиться у зеркала, но сейчас даже не подумала, что надеть. Просто стянула с вешалки первое попавшееся платье и накинула пальто. Затем она разбудила Нимбуса и объявила, что оставляет его на заводе главным. А потом выскочила во двор.

Господин Пышус уже сидел за рулём. Мотор весело урчал, предвкушая дорогу.

— Поехали! — Матуче хлопнула в ладоши, и директор Август нажал педаль газа.

Они умчались, даже не закрыв ворота. К счастью, рассудительный Нимбус не поленился это исправить.

Агнесса лежала на кровати, свернувшись клубочком. Её поместили в бокс и заперли дверь на ключ.

— Ещё неизвестно, каких паразитов ты нахваталась на улице. Вдруг у тебя лишай? — заявила госпожа Спрут. — Сегодня, пока все празднуют Рождество, будешь сидеть под замком! А завтра мы тебя прокипятим вместе с твоим шмотьём.

Агнессе было всё равно. Сидеть под замком, пока остальные празднуют? Пожалуйста. Кипятить? Сколько угодно. Она даже не прикоснулась к серой каше, которую ей принесли. Зачем нужны силы, если теперь убежать из приюта точно не получится — ведь братья не знают, где она, да и щиколотка жутко болит. Впрочем, даже если когда-нибудь ей удастся передать весточку Лису и Юшке, что толку? Они не смогут прийти в «Алую розу». Их тотчас отправят в кадетский корпус.

Огонёк не держала зла на доброго господина, который привёз её в «Алую розу». «В конце концов, я сама виновата, — думала девочка, — нечего было лезть под колёса, а потом ещё засыпать». Но её терзала мысль о том, что этим господином мог быть сам Август Пышус, друг Летако и Орли! А она, тучи-бучи, даже не удосужилась узнать его имя! Один вопрос — и сейчас всё было бы иначе. Но, увы…

Теперь девочку радовало лишь одно — Спрутиха отдала ей вещи, среди которых была и семейная фотография, забытая при побеге. «Обниму родных и усну, — решила она. — А просыпаться не буду». И закрыв глаза, в самом деле задремала.

Разбудил Огонька лязг засова. Кто-то открывал дверь. «Неужели Спрутиха решила прокипятить меня раньше времени?» — испугалась Агнесса. Она вжалась в стену и натянула одеяло до подбородка.

Ей вдруг совершенно расхотелось вариться в кипятке с мылом. Девочка решила сражаться, визжать и брыкаться. В конце концов, она — Стрижелли, дочь знаменитого изобретателя. А отец учил её бороться до последнего.

Но к огромному удивлению Огонька, в бокс вошёл тот самый господин, хозяин прекрасной белой машины. А за ним следом — маленькая изящная женщина с огромной косой на голове, Спрутиха переминалась с ноги на ногу в коридоре и непривычно робким голосом бубнила себе под нос:

— Ребёнок совершенно избалован, не приучен к коллективу, авторитета взрослых для неё не сущест…

— Тихо! — шикнула на Спрутиху дама и присела к Огоньку на кровать. — Мы сами поговорим. Здравствуй, милая! Это — господин Пышус, вы с ним уже знакомы. А я — его жена. Можешь называть меня Августой.

— Здравствуйте, — радостно ответила Огонёк.

Ей захотелось тут же рассказать про Летако и Орли. Про то, как они встретились и как вместе искали мечтателя. Но девочка вовремя вспомнила, что рядом стоит Спрутиха, и промолчала. Зато Августа продолжала, словно боялась остановиться:

— Скажи, тебе нравится здесь? Мы хотим забрать тебя отсюда. Прямо сейчас. Пойдёшь с нами?

Девочка ахнула. Забрать её? Ну разумеется, она была согласна! Агнесса радостно кивнула. Но тут из коридора выступила госпожа Спрут.

— Сегодня праздник! А у вас нет документов, чтобы забрать девочку, — возразила она, перегородив дверь. — Я не отдам вам ребёнка.

Матуче против неё была всё равно, что травинка против крепкой дубины. Но бедная Спрутиха даже понятия не имела, на чьём пути осмелилась встать. Госпожа Пышус обернулась к директрисе «Алой розы». В её косе отчётливо затрещали молнии, а в воздухе запахло озоном, как перед грозой.

— Я забираю этого ребёнка прямо сейчас, сию секунду. И вы не посмеете мне помешать, — сказала она, чеканя каждое слово. — Иначе вся Тополиная долина узнает, как вы обращаетесь с девочками.

И взглядом указала на отпечатки толстых пальцев на запястьях Огонька, которые приметила сразу, едва вошла в бокс.

— Все необходимые документы будут после праздника, — прибавила Матуче и взяла девочку на руки.

Огоньку сразу стало тепло и спокойно. «Бояться нечего», — подумала она. Но на всякий случай одной рукой обняла госпожу Пышус, а другой прижала к себе семейную фотографию — вдруг Спрутиха выкинет напоследок какую-нибудь гадость?

По дороге к автомобилю девочка шёпотом рассказала Матуче про Лиса и Юшку, с которыми она так внезапно рассталась. А потом хотела добавить про комондора с пухликом, но не успела. Едва приютские ворота остались за спиной, из кустов выскочили Юшка и Лис, а за ними — Орли. Летако сидел на спине у друга. Пёс весь день шёл по следу девочки от дома Йоки и очень удивился, когда её запах соединился со знакомым запахом автомобиля господина Пышуса. Ещё больше он удивился, когда этот след привёл к «Алой розе».

Здесь уже был и Буч с друзьями. Беспризорники сообщили ему, что видели, как мороженщик отдавал в приют девочку, по описанию похожую на Огонька. И Буч примчался сюда на случай, если потребуется помощь.

Теперь все они стояли у ворот «Алой розы» и ошарашенно молчали.

Первой опомнилась Огонёк.

— Братья! Мои братья! — воскликнула девочка.

— Братья — в машину! Остальным — разойтись, — приказал господин Пышус, не желая привлекать лишнего внимания прохожих, которые с любопытством глазели на необычную компанию. — Быстро!

Мальчики помогли госпоже Пышус и Огоньку забраться в автомобиль, втолкнули комондора с пухликом на заднее сиденье и лишь после этого залезли сами.

— Спасибо за всё, Буч! — крикнул на прощание Лис.

— Больше не теряйте сестру! — ответил Буч.

Господин Пышус нажал педаль газа, и машина рванула с места, оставив позади себя белое облачко. Оно поднялось над мостовой и растаяло без следа. Зато весть о том, что богатый мороженщик Пышус взял к себе троих сирот, быстро разлетелась по Тополиной долине. Люди ещё долго сплетничали и гадали, зачем ему такая обуза. Но тем, кто ехал в белом автомобиле, было безразлично чужое мнение. Они смеялись и плакали от счастья, задавая друг другу бесконечные вопросы, так что никто не мог закончить ни одного предложения.

Спустя несколько часов Лис, Юшка и Огонёк смыли с себя беспризорную жизнь и переоделись в наряды, которые Матуче купила для них в Тэфе.

А вечером все собрались в гостиной. Здесь же были и мастера. Удивлённые до глубины пуха, они с любопытством смотрели, как дети едят праздничную индейку, и тихонько спрашивали друг у друга:

— Откуда на заводе чужаки?

— Нам точно можно быть рядом с ними?

— С чего вдруг Летако забрался к девочке на колени?

Вот только ответов ни у кого не было. Пышусы не торопились ничего объяснять. А дети и Орли были поглощены едой.

Но зато пухлики прекрасно ощущали счастье и радость всех людей — больших и маленьких. Пушинки внутри у человечков расправились, словно после весёлой битвы в мягкой комнате. Так что вскоре мастера принялись играть и шалить. Особенно старался Опакус. Он повалил стул, разбил чашку, рассыпал кокосовые стружки по ковру в гостиной… Но сегодня никто не делал ему замечаний. Матуче и директор смотрели только на детей.

Когда все плотно поужинали, а госпожа Пышус вытащила из духовки тёплые ватрушки с творогом и заварила чай, каждый рассказал свою историю. Сначала директор. Затем Лис с Юшкой. Потом Орли с Летако. Последней была Огонёк.

После её рассказа все ненадолго замолчали.

— Так, значит, ваши родители — Георг и Анна Стрижелли, — задумчиво промолвила госпожа Пышус. — Удивительно, просто удивительно…

— Вы знаете папу? — обрадовалась Огонёк.

— А кто его не знает? — улыбнулась Матуче. — Стриж Неуловимый, гений-изобретатель… Я много о нём слышала и даже пару раз видела на выставках новых механизмов. Но так и не решилась познакомиться. Зато я дружила с вашей мамой.

— С мамой? — хором воскликнули дети.

— С мамой? — удивился директор.

— Ох, Август, неужели забыл? — возмутилась госпожа Пышус. — Она была Анной Суоми до того, как познакомилась с Георгом. Ты увидел её в библиотеке с толстенным томом сказок. Ей было девятнадцать, а она верила в чудеса и ждала своего принца, — госпожа Пышус наклонилась к детям и громко прошептала: — Ваша мама три года работала у нас мечтателем. Она запускала такие облака…

Матуче мечтательно зажмурилась.

— А потом? — нетерпеливо спросил Юшка.

— А потом встретила своего принца — Георга. И поняла, что больше не может хранить секрет облаков. От того, кого любишь, невозможно что-то скрывать, — госпожа Пышус ласково взглянула на мужа. Анна приняла «Белое забвение» и навсегда забыла тайны неба. Больше мы никогда не встречались…

Огонёк радостно всплеснула руками:

— Так значит, нам надо найти маму с папой! И тогда у вас на заводе появится сразу два мечтателя. Папа тоже здорово умеет мечтать. Лис, ну скажи! Вы поможете нам отыскать их, правда? И тогда в небо снова полетят облака! И будет снег! И дожди! И радуга тоже!

Агнесса вдохновенно рассказывала, а Летако, сидевший у неё на коленях, становился всё больше. Пушинки так и распирали его изнутри от счастья. Вдруг он почувствовал, что стал совсем лёгким. А потом — раз! — и взлетел! Поднялся к самому потолку и весело захохотал, болтая ногами. Вместе с ним очутились в воздухе и остальные пухлики.

— О небо! Глазам не верю! — воскликнула госпожа Пышус. — Кажется, мы нашли… Но не мечтателя, а мечтательницу!

— Так чего же мы сидим? — пробасил господин Пышус. — Ведь сегодня — Рождественская ночь! Людям нужно чудо! Им нужен снег!

Он побежал в цех кучевых облаков. А за ним поспешили и остальные, даже Агнесса. От радости у неё совсем перестала болеть щиколотка.

Цех быстро ожил. Затрещал огонь под котлом. Забулькало молоко, и пар начал подниматься к потолку.

— Ну, Агнесса, мечтай! — скомандовал господин Пышус, и с волнением прижал руки к груди.

Девочка кивнула, на мгновение зажмурилась, выбирая самые дорогие воспоминания о маме с папой. И запела. Про папу и маму, про Юшку с Лисом, про ту жизнь, которая была у них дома, с родителями. Поначалу голое у Огонька дрожал от волнения. Очень сложно петь, когда на тебя с надеждой смотрят тринадцать пухликов. Да ещё двое почтенных господ и собака. Но вскоре песня и воспоминания увлекли девочку. Её голос окреп, зазвенел хрустальным колокольчиком, и… Мастера дружно поднялись в воздух!

— Невероятно! Просто невероятно, — прошептал господин Пышус, до боли сжав Матуче ладонь.

— Заоблачное мастерство! — тихо согласилась она. — У Альфреда редко получалось поднять пухликов одновременно. До чего же сильные мысли у девочки…

— И в то же время лёгкие! — добавил директор. — Потрясающий парадокс!

Между тем мастера, а вместе с ними Летако, взбили пар венчиками и направили его в трубу. И теперь, запрокинув головы к прозрачному куполу цеха, все замерли, наблюдая, как рождается первое облако. Казалось, будто из открытого крана вытекает огромная белая капля, только не вниз, а вверх. Вот она набухает, становится плотней и пышнее и, наконец, мягко «капает» в тёмно-синий океан ночного неба.

— Ура! — закричали пухлики и Пышусы.

— Ура! — воскликнули Юшка с Лисом.

— Гав! — обрадовался Орли.

А облако, очутившись на свободе, приняло форму огромной белой лошади. Такой, о которой мечтала Огонёк в «Кротовьей норе». Её мягкая пушистая грива спускалась до копыт. Сильная спина изогнулась в прыжке. Лошадь на мгновение замерла в воздухе, потом взмахнула гривой и полетела вверх, вверх, вверх, пока не скрылась из виду.

Она умчалась так быстро, что никто её не заметил. Ведь пухлики и люди продолжали кричать «Ура».

А Огонёк улыбалась и пела. И в небо поднимались облака. С попутным ветром они долетели до Тэфа и выпустили снег. Люди не верили своим глазам. Все смотрели на небо, ловили снежинки на варежки и смеялись от радости. И говорили друг другу: «Вот так чудо — снег прямо в ночь на Рождество!». И мечты у жителей Тэфа были самые возвышенные. Так что каждый из них мог бы легко запустить в ту ночь по парочке облаков.

Content

Алена Кашура
МЫСЛИ ДЛЯ ОБЛАКОВ
Сказочная повесть

Открытое небо

Дразнилки

Энергия Грозовой Ма

Лёгкие на подъём

Стрижелли пропали

Кто рано встаёт

Воздушная сказка

Продавец грёз

Сигнусы зовут в путь

Обман ради спасения

Поверь мне!

Вечер удивлений

Кто есть кто

Поднебесные секреты

Главные приметы мечтателя

Облака на верёвочках

Урок для господина Пышуса

Пленник мечты

Буч-банда

По следам Огонька

Разговор с небом

Мечты сбываются

Чудо на Рождество