Беляев Николай

ОДИН НЕВЕРНЫЙ ШАГ

Саша считал себя хорошим фотографом.

Мало того — он числился в штате местного СМИ, а значит — надо было поддерживать имидж. Ведь для репортёра что главное? Новый материал, причём постоянно, иначе редакторы заскучают. А этого допускать нельзя — и у самого рейтинги упадут, и на интересные мероприятия приглашения уже не получишь… А ведь это и деньги, помимо прочего.

Поэтому Саша всегда изыскивал новые возможности для съёмки. Надо сказать, это было сложновато — с появлением недорогой цифровой фототехники фотографов расплодилось много, особенно в блогах, а обыватели далеко не всегда отличали кадр, сделанный дорогущей зеркалкой, от кадра с цифромыльницы. Ну а репортёру приходится вертеться…

Поэтому направление на съёмку траурного мероприятия и военно-исторической реконструкции в Крепости он воспринял почти как манну небесную. Выглядела «манна» в виде закатанной в пластик карточки-пропуска на митинг-реквием.

Правда, утренний «брифинг» на поляне перед старым казематом несколько сбил его радужный настрой. Охрипший и уставший представитель организаторов сообщил, что на самом «поле боя» будут снимать всего три человека, размещённые в стационарных укрытиях и одетых в точную копию военной формы времён войны. Люди в современной одежде на поле не допускаются категорически — и из-за того, что будут бросаться в глаза, и из соображений техники безопасности.

Трое упомянутых тоже были здесь — двоим под сороковник, а третий и ещё старше, в сапогах, широких защитных бриджах, гимнастёрках с малиновыми пехотными петлицами, выбритые и подстриженные по-красноармейски. Они слушали инструктаж и тихонько обсуждали меж собой достоинства и недостатки заранее подготовленных укрытий.

Остальных фотографов и операторов (судя по всему, тут были не только представители газет и телеканалов, но и блогеры), похоже, вполне устраивала выделенная для репортёров площадка. Но вот Сашу она не устраивала категорически, и у него стал зреть план…

После инструктажа, повертев свою карточку-пропуск, он ещё раз прошёлся по площадке. Воронка в центре — похоже, старая, ещё тогдашняя, вся заросшая травой и молодыми деревцами, ему очень понравилась. Конечно, в ней наверняка кто-то будет — например, пиротехники, — но опыт вклиниваться среди занятых своим делом людей у Саши был.

К съёмке он подготовился всерьёз. Одним из аргументов был маскировочный костюм — конечно, не буро-зелёный с амёбообразными пятнами, времён войны, а современный, тёмно-зелёный, со светлыми «солнечными зайчиками», но это уже ставило его выше этих недотёп у кромки поля, одетых в яркую одежду.

На поле Саша проскочил минут за пятнадцать до начала реконструкции, когда оцепление было больше занято зрителями, прибывающими с траурного митинга-реквиема. В этом тоже был расчёт — к этому времени все реконструкторы уже разошлись по позициям, погнать его с поля будет некому.

Он с удовлетворением увидел, что не ошибся — в воронке устроились солдаты-пиротехники в камуфляжных костюмах со своей аппаратурой. Саша мельком показал им свое удостоверение, болтавшееся на шее, но солдаты на него особого внимания не обратили — у Минобороны своё задание, обеспечить плановые взрывы… посторонними же на поле занимается ОМОН из оцепления. Впрочем, молоденьких ребят из оцепления Саша провёл всё той же закатанной в пластик картой официального вида.

Он, не сдерживая улыбки, уселся на склон воронки. Обзор отсюда отличный, кадры будут — ого-го.

Саша не сразу заметил одного из фотографов в красноармейской форме. Потом увидел довольно бюджетную кэноновскую зеркалку у него в руках и еле сдержался, чтобы не ухмыльнуться.

— Из воронки сильно не высовывайтесь, — махнул рукой «красноармеец». — Смотрите, чтобы вас не было видно от зрителей. И ни шагу отсюда, опасно.

Саша с готовностью кивнул, глядя на фотографа чуть не с жалостью. Тот что, реально думает, что можно будет усидеть весь бой в этой дыре, пусть и удобной? Да ни за что, не таков был Саша.

Бой начался. В утренней дымке двигались наступающие «фашисты», разрозненно били холостыми красноармейские винтовки. Шарахнула пиротехника — да, не зря здесь сидят эти ребята… Рванулись в контратаку красноармейцы — многие не в гимнастёрках, а в белом нательном белье, с сапёрными лопатками и табуретками… Отличные кадры!

Только вот точка съёмки низковата. А что, если…

И он, выскочив из воронки, рванул наперегонки с отступающими красноармейцами, многие из которых оттаскивали «раненых». Несмотря на трагизм ситуации, со стороны зрителей послышался дружный смех. «Смотри, попаданец», — мельком услышал Саша. Но, не отвлекаясь, добежал до края поля и быстро полез на заросший густой травой вал — крышу каземата.

Перейдя по крыше почти до центра, он встал во весь рост и вздохнул полной грудью. Всё поле как на ладони! Надо сделать кадр-другой…

На поле, к стене Крепости, Саша выбегал уже уверенно, убедившись, что всем участникам реконструкции не до него. Предупреждения фотографа-красноармейца были успешно забыты. Бойцы выкатывали пушку, мельком взглянули на Сашу, поморщились, но продолжили заниматься своим делом. Ну правильно — всем некогда…

Что-то свистнуло над самым ухом, Саша инстинктивно пригнулся, запоздало сообразив, что свистеть вроде как и нечему… стреляют же холостыми, без пуль. Но тут же что-то обожгло левую ногу, разодрав камуфляжный костюм, и от жуткой боли фотограф свалился на четвереньки в траву.

Но это была не трава. Рука, которой он упёрся в землю, попала в какую-то жёсткую обгорелую массу, и фотограф не сразу сообразил, что это… труп. В красноармейской форме, но совершенно грязной, закопчёной.

Над полем пронесло клуб удушливого дыма… вон и воронка, в которой он сидел до этого, но… такое ощущение, что её ковырнуло снарядом буквально только что. Никаких деревьев нет и в помине, трава обгорела.

Фигуры солдат в дыму… это немцы? Немцы! Но всё же было так хорошо… это что, настоящая, ТА война? Это… это неправильно!

Стрекотнул пулемёт, но совсем не так, как раньше — злобно, с металлическим лязгом. Сверкнуло вспышками, землю у ног ковырнуло фонтанчиками земли. Одна из пуль вырвала из рук дорогущую камеру, моментально превратив её в пластиковые ошмётки. Уже ничего не соображая, Саша поднялся с четверенек и похромал по полю. Столкнулся с красноармейцем, пол-лица которого было покрыто запёкшейся кровью, руки судорожно сжимали винтовку, на прикладе её виднелась кровь — видимо, дрался врукопашную. Красноармеец вяло отшатнулся и тут же упал, сражённый пулей.

Саша дико заорал и попробовал бежать. Удара пули в голову он уже не почувствовал…

… — Был какой-то, с навороченным фотоаппаратом, — кивнул фотограф в красноармейской форме. — В современном камуфляже. Я ему перед боем сказал, чтобы он не высовывался из воронки, но он так глянул на меня, что сразу ясно стало — вылезет, зараза…

— Сильно носился? — спросил организатор, потирая лоб. Сам он был в бою на противоположном фланге и бегавшего по полю «попаданца» не видел, но кто-то из зрителей, уже выпущенных на поле фотографироваться с участниками реконструкции, вслух поделился впечатлениями о том, насколько носящееся по полю тело с фотоаппаратом испоганило впечатление от действительно хорошего и сильного мероприятия.

— И на крышу залезал, и у стены я его видел… стоял, как тополь на Плющихе, — устало махнул рукой «красноармеец». — Электровеник…

— Ладно, — подытожил организатор. — Подождём, пока появятся фотографии — всё выскажем. А пока… надеюсь, не огрёб, репортёр хренов… Ты сам ведь в курсе, один неверный шаг — и… — невесело добавил он.

Content

Беляев Николай
ОДИН НЕВЕРНЫЙ ШАГ