Алексей Павлович Бобрик

ДАР ПАВШЕГО. ВОСХОД ЧЕРНОГО СОЛНЦА

Вступление

Эта загадочная история начинается после того, как главный герой произведения — Николай, случайно встречает своего старого друга Семёна, который в это время занимается реставрацией старинного храма, случайно найденного где-то в лесах реликтовой Приморской тайги.

Со слов Семёна, наш герой узнаёт необычную и загадочную историю, которую поведали древние летописцы, воздвигнувшие этот храм. Частично успев расшифровать искусно выбитые в камне рисунки, схемы и надписи, стало ясно, что войска Пятого Хана Золотой орды — Хубилая, в далёком 1284 году, после второго неудачного похода на Японию, каким-то образом оказались в районе Приморского края. И не где-то, а в будущей бухте города Владивостока.

Оказавшись там, войска захватчиков обнаружили, что в прекрасной долине, окруженной со всех сторон горами, в отличие от соседних государств был отличный микроклимат, в котором росли любые, даже самые экзотические растения и водились неведомые в этих краях животные и птицы. А тщательнее осмотрев местность, они увидели, что на вершинах окружных гор и в самой долине, оставались полуразрушенные следы более древней и судя по всему, в далёком прошлом, очень могущественной цивилизации.

По рассказанным местными жителями легендам, было вот, что: — Задолго до них, проживавшему в этих краях и ушедшему в никуда народу, был преподнесён дар неким Павшим Богом. Он преподнёс им в дар так называемое «Чёрное солнце» — таинственный и загадочный предмет, который и сейчас хранился в священной горе, и доступ к которому был строго настрого ограничен с помощью древней печати. Этот артефакт обладал великими чудодейственными и исцеляющими свойствами и всё буйство природы вокруг, происходило лишь благодаря ему. Но, что это за талисман и откуда взялось это поверье — этого никто не знал…

Из дальнейшей расшифровки храмовых надписей и рисунков, Семёну стало ясно, что никакие тайфуны и сильные ветра не были виной того, что монгольское войско не захватило Японию, а высадилось в Приморье. И легендарный тайфун «Камикадзе», который якобы все корабли потопил, это историческая выдумка.

На самом деле, произошло нечто совершенно другое. И теперь, для них начинается Ветвь Иная, лежащая в иной плоскости ветвей Древа Времени, которое внесло свои корректировки в происходящие события:

— Скрижали древнего храма говорят, что так и появился Он — Падший бог, благодаря которому зародилась великая и могущественная Бохайская империя, просуществовавшая несколько тысяч лет, и куда то исчезнувшая в средние века нашей эры.

И это всё сопровождалось некими, очень странными и совершенно непонятными факторами и событиями…

Иное. Одна маленькая история, приключившаяся между Мирами

…Завершился Оборот, и вновь наступило время Заката миров.

Планета затаилась в ожидании грядущих перемен.

Время вздрогнуло, и Она снова вспомнила Всё.

И пришёл Он. — Павший бог, не с неба сошедший…

* * *

Изначальный Прокуратор Истока оценивал возникающие экстремумы вероятностей, когда заметил эту рябь:

— Опять этот сектор. Как же я устал… — Она всё ещё слишком молода, и снова ведёт себя как несносная девчонка. — Туманы Вероятностей и Тьма Исхода — это всё предсказуемо, но допускать Рябь Возможностей? — этого не позволяет себе ни одна Ветвь! — вскрикнул он.

…Древо времён. Какое ёмкое название… — задумался древний Протектор Сущего — а, ведь когда-то, мне всё это было интересно. — Видимо настала пора искать приемника! — …Вот проведу этот цикл, и на покой. А пока, что снова придётся выравнивать слои…

И хоть говорил он одно и тоже каждую тысячу лет, но в этот раз было видно, что он действительно очень устал.

* * *

— Как же давно это было, а как будто бы вчера. — Прокуратор с удовольствием откинулся в своём любимом бержере и углубился в нахлынувшие воспоминания…

* * *

— А, как мне понять, что настало время гасить Искру? — скорее для проформы, нежели действительно нуждаясь в ответе спросила Она.

— Ответ на твой вопрос кроется в самом вопросе — по философски начал отвечать наставник. — И ответ этот, и есть Время. — Время, чьи Ветви ты призвана хранить, имеет абсолютно четкие пределы. У него нет начала и конца, но оно конечно в своей бесконечности.

— И из него питается Великое Древо!

— Абсолютно верно. Но, продолжу — Время, это одна из незыблемых констант Всеобщего. Его не много и не мало. Его ровно столько, сколько нужно!

— Как же тогда определить мерила для отсечения?

— Это то и есть самое сложное. Иногда приходится просто перестраховываться. Ты наверняка слышала, что Сущее, из миров забирает первыми самых умных, талантливых и перспективных?

— Конечно, это всегда было для меня загадкой. Я бы такого никогда не допустила.

— А, вот это и есть самое сложное. — вздохнул Прокуратор — настала пора тебе узнать истину. С этого момента, обрывать их Искры придётся тебе самой.

— Но почему? — искренне удивилась Она — наоборот, надо…

— Тихо, тссс… — прервал её посыл наставник — сначала до конца вкуси истину Хранения, а затем делай выводы — Время, как я сказал ранее, это абсолютная константа. Его не много и не мало, а…

— А столько, сколько нужно!

— Верно, ты быстро учишься. — и, так вот — Самые лучшие в своих пилатиусах, вбирают в себя очень много Времени. Они его просто пожирают. Им его катастрофически не хватает… И из за этого, его начинает не хватать другим…

— Аааа… Вот оно, что. Этого я раньше не знала.

— Все Хранители это узнают в самый последний момент. Ибо узнав, что они будут выискивать и гасить Искры самых лучших…

— Мало, кто бы дошёл до конца Пути…

— И опять верно. Но ты не должна об этом переживать. Истинную свободу можно получить лишь избавившись от тесной оболочки. В Сущем, всё идёт по кругу…

— Круг перерождения! Древо всегда должно подпитываться равномерно и незыблемо. Иначе, возникнет диссонанс и этим незамедлительно воспользуются Они! — А это уже угроза…

— Это не просто угроза, это будет конец Искры самого Хранителя, ибо высохшую Ветвь Хранитель начинает питать из собственного Источника.

— Самого Хранителя? — Учитель, я слышала, что Хранители бессмертны, и бесконечны в своей прозрачности пред Грядущим…

— В этом мире нет ничего бессмертного. И от Грядущего не скроешься в бесконечной прозрачности. К сожалению… — и эту истину, многие узнают лишь в конце Пути. Тебе же, следует узнать её в начале… Относительно бессмертны лишь Странники, которые могут шагать по Ветвям. Но это уже другая история, ибо и они могут угасать от множества разных факторов, и к сожалению, они не так уж и долго пребывают в этом мире…

— Скажи, как Странники учатся шагать по Ветвям? Им кто то помогает, или их кто то учит?

— Конечно. Поймать свою Искру им помогают Хранители. И ты сама, когда ни будь Зажжешь звезду своего Странника — главное, не упустить этот момент.

А, насчёт того, что их учат — это не так, ибо это призвание, а не приобретаемая способность. Посуди сама, если скульптор расскажет как он творит свои произведения толпе, много ли людей из этой толпы станет скульптором?

— Представляю — Отделите от камня всё лишнее, и вы получите скульптуру! — продекламировала Она.

— Примерно так. А вот, что касается Хранителя… — тут всё ещё сложнее.

— Но…

— Никаких но! Как ты считаешь, если бы Хранители были во истину бессмертны, а Река — это нерушимая константа Сущего, то откуда тогда появилось вакантное место для новой Хранительницы? — для Тебя!

— Извини меня, Учитель. — Я была глупа. Это в последний раз!

— Не зарекайся — вздохнул тот, кого называют Учителем…

* * *

Поняв Всё, и наконец то вступив в законное право быть Корректором Ветви, Она долго не могла отойти от состояния полнейшей эйфории. Это длилось долго — не менее Оборота, а может быть и целый Цикл. — Кто же сейчас вспомнит — поскромничал Прокуратор в своих способностях, поудобнее устраиваясь в любимом бержере из кожи реликтового Звёздного Змея.

— Но, как это и должно было случиться — бесконечные залы Курации, наполненные эманациями Сущего, стали слишком тесны и скучны. Особенно, в период междустрочия.

И тогда Она решилась на крайне безумный и нелогичный поступок — разумеется не с Её точки зрения, а с точки зрения Устоев. Она решила выйти в предел Ветви, в один из интереснейших с её точки зрения, миров-пилатиусов.

Целью своего визита Она выбрала старинный по меркам этого мира город, под названием Эльсестуций, известный своими лидирующими позициями в культурном и политическом укладе, и расположенный посреди огромного материка под названием Таллероссумус.

По меркам численности населения этот город был не так уж и велик. Его официально озвучиваемое население едва достигало ста тысяч человек, но это дело регулировалось специально — чтобы там могли поселяться только граждане, достигшие определённых высот в социальном статусе. Тем не менее, благодаря тому, что у каждого человека в «статусе» имелась семья и рабы, то на самом деле, благодаря окружным сателлитам численность города была на порядок больше. Не менее полумиллиона.

Этот прекрасный город, был городом Богини Света… Что в дальнейшем и сыграло с ним роковую, и очень злую шутку.

— Богиня Света, как это поэтично звучит — подумала Она. — Надо бы предстать перед ними во всей подобающей красе, но и не особо выделяясь. Быть скромной, но и не замухрышкой какой ни будь. Вот, например, этот образ мне очень к лицу — посмотрела на себя со стороны Она и тотчас же появилась вблизи города, в виде молодой девушки с сияющей диадемой на голове, выходящей из ауры туманной зари…

* * *

В древности, а основан он был за три тысячи местных лет до момента появления Её, город выделялся среди себе подобных городов, процветавшим здесь культом богини Зари и солнечного Света, а позднее просто Света. И как вполне резонно считается, возвысился он над остальными полисами Империи лишь благодаря протекции этой небожительницы. Разумеется, в честь этого, жители города возвели великий храм, признанный соплеменниками одним из величайших чудес света.

Тогдашний царь — Эврисхациус Мудрый, имя которого со временем стало синонимом мудрости в правлении, не жалел средств и усилий в украшении храма Богини всё новыми изваяниями и надстройками. Так же он выступал в качестве главного мецената, покровительствующего науке и искусству. Поэтому со временем, в честь него была открыта в одном из крыльев Храма сначала библиотека, а затем и «Академия всеобщих знаний о мире и жителях Сфер, небом именуемым».

После кончины Эврисхациуса, в этом городе правило ещё много достаточно мудрых правителей, которые в конечном счете и довели пик развития инфраструктуры до сегодняшнего состояния. Это была воистину столица, как административная, так и научная. За накопленными в ней за три тысячи лет существования, мудростью и знаниями, стекались все мало-мальски значимые персоны этого мира. Разумеется, не задаром. Деньги от этих взносов текли рекой, и город продолжал хорошеть.

Были построены акведуки, новые библиотеки и универсариумы, общественные термы и даже два огромных театра — светский комедии и трагедии, а так же экзархиусский — «Божественной сути Света». Но, самой главной достопримечательностью города стала его центральная улица, спускавшаяся прямо к подножию холма, на котором он стоял и была богато украшена колоннами, портиками, статуями и иными всевозможными архитектурными изысками — разумеется всё это богатство форм было позолочено, натёрто до блеска и сверкало на солнце, как само солнце.

Разумеется, что эта улица именовалась в честь самой Богини Света, и по ней сейчас неспешно шагала Она, с нескрываемым удовольствием рассматривая полюбившиеся городские виды и особенно, восторженные взгляды его жителей, которые раскрыв рты неотступно следовали за ней, буквально облепив со всех сторон, но не смея к Ней прикоснуться.

И вот, шагая по широкой дороге выложенной мраморными плитами, на которой без труда смогли бы разминуться четыре лошадиных повозки, в скором времени Она достигла главных ворот Храма Богини Света, стоявшего на вершине городского холма. Сами ворота были деревянными, но были обшиты настоящими пластинами золота. Стражники, стоявшие по обоим сторонам прохода, чередовались с огромными статуями каких-то богов и героев древности. Наверняка всё это должно было поражать взгляды приезжих людей и постоянных прихожан, своим величием и совершенством.

Но, не это всё давало Ей неописуемое эстетическое и визуальное наслаждение, а то, что и здесь всё с точностью повторило виденное за воротами Храма. — Все, кто находился внутри, включая грозных стражей, стали с обожанием и пиететом пялиться на неё, а некоторые даже пали ниц, а может быть и в обморок:

— Это всё от моей красоты. Ради этого стоило оставить эти скучные Курации. Иногда надо вспомнить, что такое настоящая жизнь тех, за кого ты в ответе. Тем более, что всё так замечательно получилось. — подумала про себя Она, и пошла дальше в глубину Храма.

* * *

Верховный Жрец храма Богини Света города Эльсестуция, стоял воздев руки к небу и воздавал положенные по случая праздника сбора урожая знаки хвалы и почитания богам. Рядом с ним, находилась раскалённая до красна жаровня, полная до краёв пылающих углей на которых в скором времени должны были быть воскурены ароматные травы, собранные с полей и лесов всей курии.

Сделав последние, положенные по процедуре пассы руками, он развернулся лицом в сторону зала, чтобы произнести полагающуюся по такому случаю торжественную речь. И тут он увидел Её…

— В самой середине зала Всеобщих молитв, в ауре колышущегося как от жары воздуха, благоухая всеми ароматами летнего луга, стояла высокая, грациозная и при этом очень нежная и женственная, как будто бы высеченная из цельного куска полупрозрачного розового мрамора, ослепительной красоты — юная обнаженная девушка, из одежды на которой была только невероятная по тонкости работы диадема из сияющих разноцветных камней.

Мудрый Жрец сразу же понял, что в мир явилась Она — Солнечная Богиня, которой он так усердно молился вот уже пятый десяток лет.

Но, несмотря на долгие годы служения и жажды встретиться с Ней, сердце предательски ёкнуло и бешено заколотилось, как будто бы желая вырваться из груди, а ноги вдруг перестали держать грузное тело. Жрец пошатнулся, и в тщетной надежде устоять, опрометчиво ухватился за раскалённую жаровню. Он вовремя одёрнулся но, не выдержав такого насилия, чугунная чаша с углями перевернулась и с грохотом укатилась в сторону даров, собранных по случаю Дня урожая, разбрасывая во все стороны раскалённые угли…

* * *

Пожар начался практически моментально. Сначала занялись огнём снопы зерна и сена, заботливо принесённые прихожанами в Храм, а далее, жуткую эстафету подхватила деревянная мебель и следом стены, покрытые золотой, но как выяснилось очень горючей краской. Охватив Храм, пламя перекинувшись на соседние кровли и вскоре весь этот квартал, а затем и город полыхал как огромный костер.

То, что город стоял на нескольких возвышенностях, а его центральная часть была возведена на самом высоком и обдуваемом всеми ветрами холме, дало огню страшную по своей неумолимости, дополнительную фору — воздушную тягу, как в печной трубе.

Огненный вихрь носился по городу со скоростью боевой колесницы, буквально с каждой минутой разрастаясь вдвое. Отовсюду доносились крики и вопли тех, кто погибал под обломками рушившихся от жара зданий. Погибали люди, а вместе с ними уходили в вечность величественные дворцы, монументальные здания и драгоценные древние предметы уходящего в небытие культа Богини Света. — и Та, кого приняли за Богиню, стояла и в ужасе смотрела на зарождающийся огненный апокалипсис…

* * *

В относительной близости от основных городских построек, там, где начинались обширные пшеничные поля, соседствующие с вековым лесом, строился огромный корабль. Этап его основного строительства был практически завершен и оставалось только спустить его на воду, для чего были заботливо подведены деревянные рельсы и собрано множество брёвен для перекатки. Этот корабль представлял из себя некую смесь драккара, фрегата и ещё непонятно каких стилей судостроения. Но, судя по всему — основная цель его постройки была торговля, а не война. Рядом, во временных постройках находились обширные запасы различных товаров готовых к погрузке, а также томились в ожидании различные домашние животные и птицы.

И вот, Она, воспаря над всем этим пламенным апокалипсисом увидела этот корабль и тотчас приняла решение о спасении остатков города. — Для этого нужна была вода, очень много воды.

И взять её можно было только из одного места — из Иного, межзвёздного пространства…

* * *

Немногие из оставшиеся в живых жителей этого города, на всю жизнь запомнили эту эпохальную картину. — Из вмиг разверзшихся небес, полил сильнейший из когда-либо проливавшихся на землю дождей. Но и его не хватало, чтобы быстро потушить пожар. Воды катастрофически не хватало. И тогда Она, видя тщетность своих усилий, решила усилить разрыв в Чаше небес…

* * *

Ослепительной красоты обнаженная девушка, но уже без ореола из запахов летних трав и где-то потерявшая свою чудесную диадему, стояла на соседнем с городом холме и с ужасом наблюдала, как одна стихия, уничтожавшая трёхтысячелетний город, сменяет другую.

Разверзшиеся небеса полностью покрывали слоем бушующей воды то место, где совсем недавно царило грозное пламя. Город вместе с холмом и всеми близлежащими районами, стремительно уходил под воду, а она ничего не могла с этим поделать.

Оставшихся сил, чтобы закрыть портал, уже не хватало.

— Если звёздный портал Иных миров не закрыть, то в течение совсем короткого времени, всю эту планету покроет слой воды. — с ужасом поняла Она.

И тогда Она обратилась к единственному существу во вселенной, кому могла довериться в своём бессилии.

* * *

Прокуратор на Неё не гневался. Он вообще никогда, на Её памяти не гневался. Он просто всегда знал, что нужно делать. И всегда учил тому же. Вот только такой мудрости она ещё не скоро наберётся. — подумала Она, видя, как Протектор Сущего с лёгкостью и небрежной деловитостью разобрался с её выходкой.

— Всё, твой портал я закрыл. Перед Срединной ветвью Сама будешь извиняться. Тут я тебе не помощник. — устало произнёс мастер.

— А, что делать с таким количеством воды? Она явно будет лишней на этом пилатиусе. Мне её придётся изымать и обратно перемещать? — с тоской подумала Она о предстоящей рутине.

— Нет, у меня возникла одна мысль, как решить эту проблему. Держись покрепче…

Слившись с пространством планеты, Изначальный Прокуратор произнёс слова, из-за которых произошла эманация Истока. Земная сфера вздрогнула и раскололась, образовав огромный разлом, куда и хлынули все воды пролившиеся из Иных миров.

Дабы не допустить новой катастрофы, Протектор тщательно корректировал весь этот процесс. И когда, спустя много томительных часов дело было завершено, с нескрываемым удовольствием в голосе сообщил:

— Я ни за что не позволю погибнуть моему любимому детищу под водой. Я ненавижу воду… Этой Проекции суждено погибнуть по совершенно иным причинам, и случится это ооочень не скоро… Даю своё слово!

— Я преклоняюсь, — произнесла Она, и действительно сделала попытку поклониться.

— Но, но! Это уже лишнее. — остановил её Учитель — Всё не так уж и плохо. Главное, дай мне слово не повторять в будущем таких же необдуманных выдумок. И я успокоюсь.

— Это вне всяких сомнений. Клянусь своей Ветвью! — тот час же было торжественно объявлено, с самым серьёзным выражением на лице.

— Вот и хорошо. — улыбнулся Наставник — А людям, за их страдание, достанется самое глубокое и кристальное в их мире озеро. С самой чистой в этой Сфере водой — водой, забранной из Мира звёзд.

И кстати, я всё-таки придумал для тебя наказание.

— Какое — напряглась Она.

— Ты будешь весь свой Путь следить, чтобы вода в этом озере продолжала оставаться прозрачной и чистой как слезы. — Слезы всех тех, кто здесь жил…

— Но, как же я смогу совмещать Курацию Ветвей и твоё задание? Я конечно не хочу увиливать от ответственности, а просто прошу совета — потупив взор, сказала Она.

— Это очень просто, — найди истинных Хранителей, и делись с ними своими эманациями!

И ещё — твоя Диадема так и останется лежать на дне этого озера. Не вздумай её оттуда доставать! — прогремело из Сущего…

* * *

Прошло несколько долгих дней с тех пор, как на лике планеты образовалось неописуемое по своей красоте и величайшее по своей чистоте и глубине озеро.

Следы от великого Потопа полностью растворились, и в окружные леса и степи вновь вернулась жизнь.

На зеркале воды царило безмятежное спокойствие, нарушаемое лишь одним действом — по нему плыл корабль. Это была неописуемая помесь драккара, фрегата и ещё некоторых символов судостроительной техники. На его борту находились уставшие люди, вперемешку с домашними птицами и животными. Они молча глядели вдаль, выискивая себе подходящую бухту-пристань, куда можно было бы причалить кораблю.

Все молчали, за исключением одного человека. Он пребывал в нескончаемой эйфории и постоянно молился, а также воздевал руки к небу и кричал:

— Это всё за грехи наши! Это мы, мы сами во всём виноваты! Это Воздаяние Богини! И мы это заслужили, — мы развели разврат и грехопадение! Мы молились Золотому свету, а не Свету Богини Солнца!

Я буду нести Её слово по миру, и всем расскажу, — как она милостива и справедлива!

— Успокойся Неойус, и пойди поешь — тихонько произнесла женщина, сидевшая на палубе возле этого мужчины — Этот пожар и потоп, возможно и был нам уроком Солнечной Богини за грехи.

Но, теперь наступит новая эра…

Пролог

Выныривая из очередного крутого виража, которые в изобилии встречаются на сопках Владивостока, недавно отремонтированная дорога устремлялась в прямо противоположную реальность — изобилующую рытвинами и раскисшими после ночного дождя грунтовыми тропинками, находящимися в чудом, сохранившимся хвойно-лиственном лесу нового района, который вырос на бывшей, богом забытой окраине, а сейчас, вдруг неожиданно оказавшейся, благодаря построенным мостам, практически в центре города.

В данный момент, летнее утреннее солнце почти скрылось за тучами. И от этого факта, в сочетании с прохладой, идущей от тени могучих деревьев, получалась весьма и весьма комфортная среда, для любителей экстремального велоспорта. К коим и принадлежал Николай, который в порыве нахлынувшего благодатного настроения, стремительно закладывал очередной вираж по лесной тропинке, вьющейся между разлапистых деревьев.

Единственное, что могло его отвлечь от получаемого удовольствия, так это вечные, надоедливые поскрипывания и потрескивания в деталях и механизмах старого, но ещё довольно крепкого, хоть и раздолбанного байка, который на своём веку успел повидать как множество зеленых холмов с травой по пояс, мрачных лесных тропинок с корягами и каменюками, так и дорожных ям, наполненных мокрой грязью, чуть ли не по пояс. Но несмотря на это, остававшимся в довольно сносном состоянии, для того, чтобы его менять его на новый, тем более, что неизвестно, какое сейчас будет качество изделия, за приемлемую цену.

— Со всеми этими долбаными валютными курсами, свихнуться можно нормальному человеку. Стоящую вещь, купить даже уже у китайцев на Спортивке, стало практически невозможно. Одно фуфло контрафактное, да срам сплошной, лежит в магазинах. Копить на что-либо приличное, по полгода приходится… — О, блин, чуть об ветку башкой не долбанулся. Ещё и без шлема сегодня поехал. Так, всё, больше не отвлекаться… Настроение себе только портить…

В очередной раз порядком пропотев, миновав «мою прелесть» — как он называл один затяжной и очень крутой подъём, Николай оказался на вершине небольшой горы, где стоял довольно-таки большой, старинный военный форт, оставшийся ещё от царских времён. А в настоящее время, от его былого величия остались лишь могучие, многометровой толщины стены, окруженные высоким насыпным рвом с перемежающимися бетонными вставками, где раньше находились дозорные посты и наверняка стояли пулемёты или даже небольшие пушки.

Сейчас же, это место принадлежало не военным, а туристам и иногда использовалось в качестве арены боевых действий местными клубами исторических реконструкций. Кстати, в ночную смену здесь власть переходила другим хозяевам — лисицам. К великой радости всех, кроме мышей и других грызунов. Здесь, прямо в черте города, водились островные лисицы, самые настоящие — пушистые зимой, облезлые летом, но, как и полагается по законам природы — рыжие.

Устроившись с относительным удобством на верхней башне капонира, можно было увидеть поразительной красоты картину. Как далеко впереди, за одним из самых красивых в мире мостов, располагающимся над морским проливом, над самыми верхушками сопок противоположного берега морского залива, носящего поэтическое название Босфор Восточный, встала всей своей неописуемой красотой сияющая радуга. На фоне небольшой облачности, это зрелище выглядело особо феерично и заставляло всё забыв, следить за собой.

— Эх, как всегда. Жалко, что с собой хорошего фотоаппарата нет, а то хоть для журнала снимки делай. Видимо, наш ночной дождик, теперь и к ним пришёл в гости. Что же, пускай помокнут, так им и надо. Устроились, видите ли, в экологическом заповеднике. А у нас, пускай солнышко светит, оно нам нужнее. Нам ещё в море купаться предстоит. А это, доложу я вам, гораздо приятнее при хорошей погоде делать.

Такие мысли, конечно посетили Николая не со зла. Естественно, он не желал дождя соседям из заповедных земель с противоположного берега залива. Там, где совершенно никого не трогая, устроились жить дальневосточные леопарды. Просто, подобные дурацкие с виду мысли, его часто посещали, так как в душе он был несокрушимым романтиком и считал, что главное в жизни быть добрым, а слова они и есть слова. Умные люди разберутся, а с глупыми ему не по пути. Перед каждым, мил не будешь.

Посидев таким образом, в праздном раздумье ещё минут пятнадцать, на импровизированной видовой площадке, оставшейся от царского пушечного лафета и на последок взглянув на радугу и окрестности, Николай резко вскочил на велобайк и крикнув, во весь голос в сторону рва о том, что у него всё отлично, спустя мгновение промчался мимо поднимавшейся в гору, кучки иностранных туристов, ошарашенно смотрящих ему вслед.

— А, что ещё вы хотели тут увидеть? Медведя, что ли увидеть, или тигра амурского? Нету тут ни тех, ни других. Идите вон туда, за радугой, на ту сторону залива, там и тигра и зайца и медведя увидите. Если повезёт, конечно. А здесь у нас, в городе нашенском, зайцы только в трамваях да троллейбусах водиться остались.

— Заяц, он нынче вид исчезающий, понимаааешшшь… — Процитировал он свои мысли вслух, спародировав интонацию известного в недалёком прошлом политического деятеля.

В таком темпе, всего то через минут десять, интенсивно вращающиеся педали велосипеда доставили Николая до морского берега, который уже с утра начинал заполняться разнообразным народом.

Благополучно устроившись на излюбленном с давних пор, относительно уединённом пятачке, находящимся в непосредственной близости от воды, он не спеша разделся и с нескрываемым удовольствием ощутил всю прелесть прохладной, солёной морской воды. Так как в непосредственной близости никого не было, то плескался он бурно, с брызгами и довольными уханьями.

— А, зачем скрывать свои эмоции? Пускай все видят, что мне кайфово и классно. Я же не голым купаюсь и не матерюсь, а лишь с рожей довольной. Завидуйте молча, господа!

Таким образом, проплавав где-то с полчаса, а затем обсохнув без помощи полотенца, а на очень кстати начавшемся бризе, немного позагорав на солнышке, он вдруг ощутил, что выполнил все эти процедуры очень вовремя.

— Как на такое безобразие у людей совести хватает? Никакого уважения к другим отдыхающим. Понаехали, блин горелый… Варвары, одним словом сказано. — Констатировал он факт, который по его мнению, выглядел в данной ситуации очевидным.

Неподалёку от его уютного места, в непосредственной близости от помоечного контейнера, выгрузившись из древнего, раздолбанного микроавтобуса, который они припарковали прямо на пляже, расположилась шумная компания, которая очевидно устроилась здесь надолго и задалась целью отметить какое-то грандиозное событие. Уже сейчас, из необъятных «помогайковых» китайских баулов, было разложено на скатерти бесчисленное количество съестных припасов, рядом расставлены штабеля пива и иных спиртосодержащих ёмкостей. Возле импровизированного мангала, с методичностью поливочного шланга, равномерно разбрызгивал струи какого-то маринада, на солидную кучу шашлыка, поддатый тип, с красной рожей, явно ничего в приготовлении шашлыка не понимающий.

Николаю, который считал себя великим специалистом в приготовлении шашлыка, почему-то так показалось.

При этом, тот самый краснорожий тип, постоянно орал какие-то частушки неприличного содержания и разбрасывался шутками, над которыми сам же и смеялся. В общем, этот тип был той самой «душой компании» и в данный момент он находился в апогее своей славы.

— Может быть, они мне кажутся такими уродами потому, что мне самому очень уж, после всех покатушек и плесканий, есть хочется? А, особенно, при виде такого издевательства над шашлыком? Надо бы, валить отсюда побыстрее, а то, замечания начну делать, а уж опосля…

* * *

В конечном итоге, накатавшись и накупавшись в своё удовольствие, Николай вернулся домой. Поставив велик на балкон своей новоиспечённой «ипотечной» квартиры, он довольно плотно и вкусно пообедал и немного отдохнув на диване, неспешно собрался и отправился бродить по набережной, куда он с превеликим удовольствием отправлялся для предавания своей персоны благостным раздумьям и размышлениям о великих грядущих свершениях.

Его несомненным жизненным кредо было то, что когда удавался хороший денёк, он всегда старался бросать все дела, а в основном это были даже не дела, а так делишки и отправлялся ловить хорошую погоду. Сегодня погода была именно такой. Чудесная и прямо располагающая к торчанию на улице, а не дома. Николай вообще не любил, без крайней надобности, сидеть дома. Это за ним повелось ещё с детства, когда домой его можно было загнать только при помощи крайних мер, то есть — под угрозой репрессивного характера, вроде лишения доступа к статусной «приставке», которая была его вторым по значимости приоритетом в подростковой жизни.

— Всегда и всюду не опаздывает лишь тот, кто никуда не спешит! Сегодняшний день, торжественно объявляю к прохождению под этим мудрым слоганом… И вообще. Государство — это Я. И точка.

Подобная этому выражению жизненная философия давно и крепко засела в мозгах Николая, ведь следовать её постулатам, оказалось для него одним сплошным удовольствием.

— Двумя лапами подписываюсь, очень мудро сказано! Кто, интересно автор данных великих выражений? Что-то не могу припомнить, вроде бы слышал где-то, а где неизвестно. Как то это с французскими королями связано. Надо будет почитать на досуге.

Ну, хорошо, мучиться не буду. За сим, торжественно постановим — эта мудрая фраза, торжественно приписывается к изящному ходу мысленного процесса вашего покорного слуги…

Подобные позитивные размышления, действительно действовали, особенно если в это поверить по-настоящему, а Коля был именно из таких. Он всегда считал, что если верить, то со всей серьезностью. А, если уж не верить, то не искать себе поводов для зацепок — отбросил и забыл, напрочь.

— Мудро — то, оно мудро сказано, но ведь, если рассуждать логически — на то, ведь они и зовутся мудрецами, чтобы мы в них верили и цитировали по любому поводу и без оного. Но, как я считаю, чтобы это было по-всамделишному мудро, надо чтобы их точка зрения совпадала с нашим мировоззрением. И точка. Я согласен — значит мудро. Не согласен — фуфел.

И незачем тут, философию и демагогию на пустом месте разводить. Пускай вон её, ну, депутаты всякие разводят, у них ведь зарплата большая. Сидят себе да спят в своих креслах на заседаниях. Всё заседают, да вот, что-то толку мало.

— Опять эти долбаные мысли про политику да валютные курсы, да общую обстановку в Гондурасе, в голову полезли… Всё баста, надо снова о хорошем начинать думать…

Но, как не хотел Николай переметнуть свои мысли снова в положительный ракурс, а с этим временно ничего не получалось. Сразу начиналась вертеться мысль о том, что у самого Коли зарплата была небольшая, а вернее даже никакая. Не было у него, никакой зарплаты, как и подобает великому и пока, конечно же временно не оценённому фрилансеру, как он сам себя любил называть.

В настоящем времени, его фрилансерская эпопея продолжалась и продолжалась, но при этом, к великой радости, хоть с моральной стороны не доставляла дискомфорта. С материальной, да. Бывало. А с моральной — всё было, чики-пуки. Отлично всё было.

* * *

Еще в относительно недалёком прошлом, Николай Сергеевич Абашин, был довольно таки перспективным, по крайней мере, со слов его научного руководителя и наставника — Сергея Николаевича Никонорова, доцента кафедры бывшего ДВГУ. Был он, историком востоковедом. И даже, некоторое время работал в историческом отделении местного НИИ, где даже умудрился преподавать немного. По роду своей научной деятельности, ему приходилось бывать в краеведческих научных экспедициях и участвовать в различной околонаучной деятельности. Но, как всегда и бывает у людей творческих и темпераментных, ему это надоело. А ещё, всё усугубила банальная причина — всеобщая и тотальная нехватка финансирования. В прочем, такое было везде в 90 — е годы прошлого века. В итоге, бросив институт и помаявшись некоторое время на бирже труда он подался в офисный планктон. Как он сам любил всем говорить — убежал за твёрдым социальным статусом, подкреплённым «длинным рублём».

Начинал он трудиться на капиталистов, как и положено — с самых низов. За пару лет, успев побывать различными коммерческими представителями и мерчендайзерами, он, благодаря своему живому уму и сообразительности, достаточно быстро продвинулся на этом коммерческом поприще до должности менеджера. Но, в конечном итоге случилось то, что и должно было случиться.

Несколько лет назад, после многочисленных «битв» на поприще своей лояльности и причастности к делу продвижения товара, он, уже занимал достаточно высокую позицию в одной известной конторе по выпуску и дистрибутированию жвачки. Занимался такими, знаете ли, маркетинговыми приёмами, которые себя позиционируют по принципу — покупайте нашу продукцию, чтобы у вас кариеса, по причине отсутствия самих зубов, не было. Мы, в этом деле самые крутые. Ноу-хау. У нас, знаете ли — вместо сахара, гексоген в составе! Восьмое чудо света у Ваших ног, господа. Вас ждёт, самый настоящий — взрыв вкуса!

Шутки шутками, но вот однажды этот самый момент взял, да и случился. Настал один прекрасный, а может быть и совершенно ужасный, смотря с какой стороны вопроса смотреть, день.

Как обычно, утром. Явившись в свою контору, он сгенерировал стопятидесятитысячную креативную и очень толковую, а главное эффективную и при этом малозатратную идею высшей пробы. Эта идея по продвижению товара, которая после двух недель хождения по инстанциям и кабинетам, почему-то вновь была отклонена "этими мудаками". И, разумеется, он послал всё и всех на всем известные три буквы. Написал заявление об увольнении и хлопнув дверью, убыл на все четыре стороны.

Эти самые, коварные «все четыре стороны» продолжались тянуться, как ни странно, до сих пор. И ведь, похоже, что вовсе не спешили заканчиваться, уцепившись как банный лист за нашего героя. Пригрелись, так сказать, на тёплом месте. Как змеи подколодные.

Но, Коля не унывал и не раскисал, обвиняя всех и каждого в своих проблемах. А, даже наоборот, подшучивал над своими проблемами:

— Видать, мои «стороны» — как истинные плагиаторы, придерживаются той же самой мудрой формулы, озвученной мною самим чуть ранее. — Но не страшно, пускай. Во всяком случае, топиться и стреляться по этому поводу, я не собираюсь. Как говорил один известный еврей — не дождётесь!

Как и положено, истинному философу по жизни, Николай не особо переживал по этому поводу. И уж тем более, не страдал и не собирался в дальнейшем страдать, различными депрессивными синдромами и брюзжать, жалуясь по любым пустякам о том, что жизнь есть Гэ и люди в ней есть тоже Гэ, а вовсе не актёры. Не из таких он.

— Ну, к примеру. Вот ответьте мне любезные и уважаемые господа — зачем человеку париться по таким пустякам, как отсутствие работы, если всевозможных мелких и не особо трудозатратных подработок на достаточно сносную жизнь хватает. И даже, иногда хватает на мелкие радости! Жизнь, хоть и не особо налаживается, но зато идёт своим ходом. Можно даже сказать, что бьёт ключом. И знакомства разные, регулярно происходят. Иногда, даже и с хорошими людьми.

Те самые, только что упомянутые «мелкие радости», как будто ждали за ближайшим углом своего упоминания. Ждали и не замедлили в тот же момент объявиться в лице, а скорее даже физиономии, старого знакомого — "софрилансера".

* * *

— Здорова чувак! Житуха то ведь, у меня кажется налаживается! — Неожиданно, услышал Николай, громогласный кличь в самое ухо, сопровождавшийся, довольно-таки увесистым хлопком по плечу.

— Из ума, что ли выжил? Заикой, меня хочешь на всю жизнь оставить? Или смерти моей желаешь? Сознавайся — желаешь! Зачем так пугать?

— Не брюзжи как бабка старая. Это тебе не к лицу. А, ты только не сочти за хвастовство! Но, я сейчас же, спешу поделиться со столь Уважаемым человеком, ужасно хорошей новостью! — Но! Даже, я бы сказал не ужасно хорошей, а грандиознейшим образом великолепной новостью!

Вновь, проорал прямо в ухо, неожиданным образом появившись из ниоткуда, старый друг Никлая — Сёма Новиков.

— Две полоски, что ли, с утреннего опохмелу увидел? Ну, стало быть торжественно поздравляю! Ведь, как говорится, хорошего человека — судьба всегда найдёт. Или, может быть всё-таки она вертится?

Решил в ответ, в эпистолярной форме, поиздеваться над старым холостяком Коля.

— Нет, что ты! Что ты, друг мой! К моему глубочайшему разочарованию, Ваши мысли, оказались слишком скудны. И, к глубочайшему моему разочарованию, совершенно не отражают истинное положение моих скромных дел.

Но! Я бы даже сказал не дел — а, так себе, делишек. И это положение, оказалось хуже, много хуже, повторюсь — Друг мой!

— Хуже говоришь? Куда уж хуже? Или это от слова «худо»? Уж, не в художники ли ты, подался на старости лет?

— Ааа, — махнул рукой Семён — Тёмный ты человек. Не хочешь проявить настоящей, живой заинтересованности, к жизни своего старого товарища. Всё хиханьки да хахоньки.

А ведь, наконец то, после стольких лет прозябания, стяжательства и бесконечной терпимости. Я, наконец то — стану Бооогатым!

— Ага, человеколюб. И конечно же, всё это твоё БОГатство, как говорил известный и в отличие от тебя умный человек, происходит от слова БОГ?

Коля сделал «железобетонное» выражение лица:

— Уж, не в секту ли ты, какую ни будь, случайно или специально вступил? А? Отвечай скорей! Адвентисты седьмого дня али Кришнаиты какие? Хааареее Крриишнаааа!!!!! Хаааареее Рааамааааа!!!!

Пропел, и довольно-таки неуклюже, попытался изобразить Николай, движения танца, одной весьма известной и очень колоритной религиозной организации.

— Вот уж не ожидал такого… Издеваешься? Над старым и больным человеком! Тебе это на том свете зачтется. Уж помяни моё слово…

Прозвучало это с демонстративно наигранным укором и с изображением кислейшей мины на лице Семёна.

— Может быть, ещё и конфетку у меня отберёшь? А, ты ведь и отберешь, верно? За тобой, такая подлость, я знаю не заржавеет…

Но ты ведь, старая обезьяна почти угадал, мистика, религия и иная загадочность в этом деле присутствует!

Былая наигранная скорбь, опять сменилась крайне довольной физиономией. И Семён, выдержав театральную паузу, продолжил:

— Почти угадал, да не совсем. Это не сами Кришнаиты конечно, но одни, тоже очень серьёзные люди. Они дали мне один большой заказ, на восстановление какой-то там, священной и очень высокохудожественной, стены. В каком-то там, свежеоткопанном в тайге, местном храме — давно забытых богов.

И, как мне подсказывает моя интуиция. А, ведь именно интуиция и является моим сильнейшим местом, после ума конечно. В институте федерального значения, толи археологии толи геологии не прогадали, и доверились нужному специалисту в моём лице. Который, получит от работы колоссальное, не только моральное, но и материальное удовольствие.

Короче говоря, у самих «ботаников», как обычно — руки из жопы растут. Поэтому им Настоящий специалист, специалист с большой буквы потребовался. Такой, что и блоху подковать сумеет.

Произнося эту речь на одном дыхании, при этом демонстративно потирая руки, Семён явно с большим визуальным реализмом, уже представлял себе, как он уже снимает деньги с солидного банковского счета, открытого в его честь Российской академией наук.

И он продолжил: — Ты только представь себе, такую картину маслом. Сам, маэстро Репин, отдыхает!

Они, попытались сначала сами поковыряться на этих раскопках. А затем, когда ничего у них не вышло, умудрились каких-то, с вашего позволения сказать — «высокообразованных педиков», из одной широкоизвестной в узких кругах частной конторы нанять, якобы для консалтинга и реконструкции. И у них там всё рухнуло! Представляешь, друг мой? Тысячу лет, а может быть и больше, оно возрастом.

Тысячу лет простояло значит в тайге, это уникальнейшее культурное наследие и можно даже сказать, культовое сооружение, закопанным в землю. При этом, естественно никому не мешая. А у них взяло, да и само по себе рухнуло! Вот так, совершенно случайно — взяло блин, да и рухнуло! Частично, правду сказать… Руки хоть и из жопы, да пальцы видать цепкие оказались… В последний момент остатки зафиксировать успели.

Со стороны можно было видеть, что в ходе этой тирады, переросшей в весьма пламенную речь, Сёма то и дело размахивал руками. Он демонстративно, то поднимал вверх указательный палец, то засовывал руку за лацкан куртки. В купе с тем, что он также совершал иные телодвижения, копировавшие одного либо другого известного человека, становился страшно похож то на вербовщика хорошо известных радикальных организаций, то через секунду на ещё одного, весьма колоритного и харизматичного человека из исторических деятелей прошлого.

Очень похоже, между прочим получалось. Каждая из мастерски представленных образных ассоциаций, послужила бы украшением любого любительского «капустника».

— Тебе бы персональный броневичёк под роспись выдать. Да, тезисы личного плана действий составить. И уж поверь мне, дружище. Ты стал бы новым вождём миогого пголетагигата! Либо уж точно, кого ни будь завербовал бы случайно.

Но, пропустим пантомиму. Давай уже, да поближе к телу, не зудя попусту, да воздух зря сотрясая — говори живей, чего тебе от меня надо то?

Произнёс эти слова Коля, прекрасно зная повадки друга и его «Ахиллесову пяту». Он уже давно предполагал, что за всей этой грандиозной речью явно стоит не одно желание покрасоваться, да себя любимого пропиарить.

— Совсем ничего страшного не случилось, друг мой. — приложил руки к сердцу Семён — как ты мог по своей меркантильной натуре, изначально подумать. А, всего лишь от тебя требуется только то, что срочно надо составить мне компанию. Чтобы хорошенько обмыть это дело. Без этого, сам понимаешь — никуда!

Произнося эту фразу, Семён глубоко вздохнул и воздев очи к небу, добавил: — Сегодня, конечно же — платишь ты. Но, я позже отблагодарю — ты же, меня знаешь не первый день! Ааа?

— Уууу. — как от зубной боли, простонал Николай. — я знал!

В том то и дело, что не первый день тебя знаю. И не второй, между прочим. Сколько раз уже я за тебя, «старый хрыч» платил, а? Со счета сбился! Ведь, ежели всё просуммировать, то за это время смог-бы наверное, себе уже личный пивзавод открыть! Так, где же деньги — я у тебя спрашиваю? Где деньги — Зин?

Семён, слушая этот эмоциональный ответ, стоял чуть склоня голову набок. Выслушав до конца, он вздохнул и по отчески произнёс:

— Да не переживай ты так по пустякам. Дружище — нервы как известно, не восстанавливаются. А, если и восстанавливаются, то очень медленно, а мне ждать некогда. В твоём пессимизме ключевым словом стало слово «наверное», а с таким взглядом на жизнь, далеко не уедешь…

С интонацией указывающей на, в прошлые времена очень известного психотерапевта Кашпировского, произнёс "старый хрыч".

— Будут тебе твои деньги. И не поверишь, даже с процентами. Как только их мне снова дадут, то они сразу станут твои — повторюсь, с процентами!

Задаток свой, тот что мне уже выдали в академии за предстоящую работу, как ты уже успел понять, я давно спустил. Ведь работа то, не на один день. Ботаники, они не жадные. А особенно не жадные эти, так как они уже за докторскую диссертацию готовятся усесться — отреставрируй дескать, для нас любезных, побольше «живого» материала. Как говорил сам Цезарь — Ab ovo!

Чего он там говорил?

— Не суть важно — парировал Сёма — а важно то, что между прочим объёмы этого циклопического проекта, только я один и осилю. Ну просто нету, нету больше у нас в крае таких серьёзных специалистов. Да и по всей стране вряд ли больше пары-тройки найдётся. Так, что твои инвестиции, находятся под жестким контролем. И это вам не какая-то сберкнижка, у меня здесь всё по-честному! …

— Как в МММ, что ли?

— Обижусь!

Если смотреть на это действо со стороны. И если не вдаваться в суть диалога. То иному стороннему наблюдателю могло бы показаться, что один непонятного вида «уставший» интеллигент, выклянчивает у какого-то знакомого в прошлом мужика, денег на опохмел.

Но на самом деле, это была встреча старых друзей. И даже можно сказать больше — беседа произошла в нормальном и обыденном для них ключе. При встречах, все их экспрессивные диалоги, всегда проходили в максимально непринужденной и можно даже сказать наигранно раздолбайской атмосфере. Этакие, местные Бивис и Баттхед…

Выслушав патетическое воззвание Сёмы, на секунду Коля задумался и вспомнил прошлое…

* * *

… — Все великолепие дальневосточной природы, в одном флаконе. — Семён Новиков мечтательно огляделся по сторонам, созерцая открывающиеся с высоты виды.

— Мы, реставраторы и художники, по долгу службы обязаны получать вдохновение от таких мест. Это, можно выразиться — Альфа и Омега любой творческой души!

— Только от таких?

— И от других, конечно тоже, но от таких — сам бог велел.

— Верно говоришь, — улыбнулся Николай, так же разглядывая открывшийся взору феноменальный пейзаж.

К двадцати шести годам, наш герой все-таки обзавелся другом, в первую очередь, благодаря той сфере, в которой они оба работали. Все началось с конкуренции за один заказ, от одного весьма богатого и известного в городе человека, по реставрации дорогого художественного и весьма старого на вид, полотна. Это самое полотно, было частью замысла по превращению своего «скромного» и с его слов, ничем среди соседей не выделявшегося, четырёхэтажного домика с бассейном и теннисным кортом, в настоящий дворец восточного султана — разумеется с мраморным фонтаном и псевдомесопотамскими мозаичными фресками, между прочим выполненными по спецзаказу в Италии!

Ценник за эти манипуляции выглядел очень даже приличным, и между мужчинами разыгрался нешуточный спор за потенциальное рабочее место. В конце концов, Семён, благодаря гораздо большему опыту победил. Богатый клиент выбрал его, но ему понравилась целеустремленность конкурента, и он решил дать ему несколько смежных заданий по объекту. На праве одного из лучших художественных работников всего Дальнего Востока, он вполне мог себе это позволить. Так и началось.

В процессе осуществления этого нетривиального рабочего проекта, сначала они поняли, что друг друга стоят как специалисты, а затем начали всерьёз и надолго дружить на благодатной почве совпадения взглядов на жизнь.

В промежутках между основной работой, новоиспеченные друзья даже принялись немедленно исполнять одно из старых желаний Николая — осуществить пеший подъем на Облачную гору.

И вот сегодня, по условиям туроператора, к восьми вечера им необходимо было добраться до перевалочного лагеря. Но друзья не спешили, наслаждаясь каждым глотком чистого горного воздуха.

Коля продолжил беседу: — Ты же, кажется даже в самих Альпах бывал, а восторгаешься этим местом. Ты патриот нашего края, однако!

— Это ты про ту мою конференцию? — спросил Семён с легкой отдышкой в голосе, тропа пошла резко вверх.

— Да. Там тоже ничего, но как по мне, то Приморье роднее. Потому то я там и не остался. Хоть и звали. Скучно у них в европах, пресно. Как-то так…

Товарищи прошли ещё несколько сотен метров, вглядываясь в густой хвойный лес по склону.

— А, ты в курсе, что здесь можно гималайского медведя встретить?

— Да, слышал, что бывали такие случаи, но нечасто.

Николай улыбнулся: — Боишься косолапого? Что собираешься делать, в случае чего?

— Ну, знаешь ли, я все-таки человек искусства, а раньше был человеком науки. Так что, учитывая мои антропометрические данные, шанс победить в прямой схватке взрослого гималайского медведя — не более двенадцати с половиной процентов. Поэтому только остаётся стоять, да воздух портить. Авось побрезгует…

Семён был интересным собеседником и вообще — удивительным человеком. В нем гармонично сочетались высокий интеллект и полное отсутствие занудства типичного ученого, что в сочетании с творческим видением мира давало очень благодатную смесь для дружбы с ним. Возможно, он бы и сейчас проводил ночи за толстыми книгами и сложными для понимания обычного человека научными статьями, но порыв искусства однажды победил, и он плюнул на все свои бывшие труды ради новой сферы.

— Дорога науки — это узкая тропинка в дремучем лесу несделанных открытий, а творчество — ещё большое поле, на котором хоть картошку сажай, хоть замок строй.

Так объяснял он произошедшие с ним перемены.

Но его самое главное положительное качество — это, конечно, верность дружбе. Страшно подумать, но у Николая никогда не было настоящего друга, никогда! Ему ведь и поделиться всеми своими переживаниями было не с кем.

— Как твой заказ вчерашний? — словно поняв направление мыслей товарища, спросил Сёма. Все нормально?

— Да, закончил к двум часам ночи. Честно говоря, я ещё никогда не занимался реставрацией довоенных плакатов. Весьма, кстати сказать, необычный получился опыт.

— Доволен своей работой?

— Доволен. Не могу сказать, что с детства мечтал быть реставратором, более того, до старшей школы я и понятия не имел, чем занимаются эти люди.

Николай усмехнулся: — Мне казалось, это что-то среднее между скульптурами и заклинателями змей.

— А, ведь знаешь, ты был не очень далек от истины.

— Теперь то, я это понимаю.

Собеседники обогнули особо опасный участок тропы. От пропасти их разделяла всего пара метров.

— Кем ты хотел стать, когда ещё учился в школе? — Продолжал допытываться Семён.

— Да так. Особо и никем.

— Врёшь. Я вот, например, сначала пожарным хотел стать, а потом космонавтом. И не стал ни тем ни другим. А ты говоришь, никем. Так не бывает.

— Бывает. Я понятия не имел, чем буду заниматься во взрослой жизни. Слишком долго отодвигал этот вопрос, но осознал это слишком поздно. Благо, есть хоть какой-то врожденный талант, если бы не он, то потолок моих амбиций — грузчик на складе.

Николай внезапно остановился и несколько секунд пробыл внутри себя, но быстро встрепенулся.

— Ведь ты ещё… Кем ты, кроме космонавтов всяких, ещё хотел стать? Наверняка же хотел.

— Прокурором.

— Врешь!

— Правда. Еще в юности я услышал словосочетание «надзорный орган» и оно мне понравилось. Я представлял себя таким важным, вот я хожу и надзираю за всеми.

Колю это несколько рассмешило: — И почему же не стал?

— Передумал. В десятом классе обнаружил у себя невероятную тягу к растениям, хотел стать ботаником. И меня, кстати именно так и обзывали в школе. В любом случае, я долго шел по этому пути, пока в конечном итоге не переквалифицировался в археолога, ну а дальше ты и сам знаешь.

— Знаю. Диплом, конференция в Швейцарии и в конечном итоге, неудачная диссертация.

— Да, все верно. Особого удовольствия от этого всего я не получил, но опыта конечно поднабрался. Эх, знал бы наперёд — пошел бы в прокуроры. В таком случае, с вероятностью восемь из одиннадцати, мы бы сейчас летели на вершину горы на вертолете, причмокивая чёрной икрой.

Николай вновь рассмеялся, но не из-за упущенной перспективы: — Скажи, откуда ты берешь эти вероятности? На ходу придумываешь?

— На ходу? Для бывшего ученого это оскорбление. Просчитываю шансы путем сложной калькуляции всех факторов, с учетом коэффициента…

— Ай яй яй… Замолчи, голова сейчас взорвется.

Николай сделал болезненное выражение на лице и жестами изобразил, как у него взрывается голова.

— Это не я нудный, это горная болезнь. Я здесь ни при чем. А вероятностями этими, я дурачиться недавно стал. Как стал, так и надоест скоро. Вот увидишь…

Вставил Сёма своё последнее слово. Ну точно, юстиция потеряла очень ценного кадра.

За разговорами время пролетела незаметно, и друзья подошли к перевалочному лагерю, опоздав всего минут на сорок…

* * *

Как иногда и бывает в обычной жизни, сам Семён Владимирович Новиков, по аналогии с Николаем, в прошлой жизни был довольно успешным и можно даже сказать перспективным учёным. Его даже как-то раз, от имени института, на какую-то заграничную европейскую конференцию в Швейцарию посылали.

По своему жизненному призванию, он был археологом. Но не просто археологом, который сутками в земле кисточкой ковыряется, а реставратором с золотыми руками. Можно даже сказать больше — от бога. Однажды, на него снизошло озарение, и он даже за кандидатскую диссертацию садился. Но, в своё время его всё это слишком задолбало. Особенно надоело бесконечно и самое главное, бесперспективно спорить о своих прогрессивных научных теориях с высокоучёными профессорами с закостеневшими принципами. И он, уйдя из науки, стал вольнонаёмным специалистом узкого профиля.

Он стал выполнять на заказ, очень сложные, художественные и реставрационные работы. За которые уже никто в нашем городе и даже крае не решался взяться. Причём, ни разу он не давал ни одной рекламы. Но, по "сарафанному радио", отбоя от клиентов не было. Заказы валились как из рога изобилия и ему было из чего выбрать. И он выбирал не по стоимости, а где работа была интересней и сложнее.

Конечно, как и бывает на периферии страны, по-настоящему интересных работ было раз и обчёлся. И соответственно заказов, было не так уж и много. Поэтому Семён не особо напрягался в физическом плане.

Но, как бы то ни было, интересные и сложные заказы иногда встречались. Правда, как и подобает настоящему мастеру, несмотря на довольно приличные гонорары, ни одна копейка у него надолго в кармане не задерживалась. И в первую очередь, все новоприбывшие деньги от гонораров уходили на погашение старых долгов. А эти долги, по непонятным ему причинам, появлялись казалось бы быстрее скорости света…

— Короче, Склифосовский… — Выслушав сию душещипательную и высокосодержательную речь, я выношу свой приговор. Сей вердикт окончательный и обжалованию не подлежит. Постановляю. Неспешно и даже в чём-то торжественно, но при этом особо и не задерживаясь, наведаться в гости к близлежаще расположившемуся культурному заведению. Дабы посмотреть на окружающую там обстакановку.

Ну. Что скажешь на это? Как тебе, недопрокурору моя адъюдикация? — с торжественным видом сказал, прежде поразмыслив над своей ближайшей перспективой культурно отдохнуть, Николай. При этом он честно отдавал себе отчёт, что в принципе, изначально и подсознательно, ноги его самого туда и вели.

— Поистине гениальное, даже не постесняюсь этого слова — судьбоносное решение! Я ведь изначально знал, я давно знал, что судьба существует! И именно в этот самый момент она повернулась ко мне передом, а не как обычно — задом. И, при этом явив свой лучезарный лик, в виде моего старого и скромно смею заметить — очень доброго и отзывчивого друга!

Прокричал всё это Семён на одном дыхании. И не оборачиваясь, дабы не спугнуть удачу, быстрым шагом направился в нужном направлении, в сторону выше обозначенного «культурного» заведения.

Топать было не особо далеко. И через пару минут, войдя во внутрь помещения, Семён произнёс: — Я тут себе позволил, почему-то изначально поверив в мудрое и взвешенное решение своего лучшего друга, заранее местечко поприличнее забронировать, возле стеночки, в уголку с диванчиком.

Ну, там. — для уточнения, указав нужное направление пальцем — где ты обычно любишь сидеть. А то вдруг, супостаты какие понабегут, да упырки всякие.

— Ага, в понедельник с утра понабегут и всё пиво местное нефильтрованное, да свежесваренное выпьют? А сарделькою немчурской не подавятся, как ты думаешь?

— А, я тебе, на этот твой ехидный вопрос с подвохом вот, что скажу — они могут, они всё могут, на то они и супостаты! Неужели ты, несмотря на все старания нашего массмедиа до сих пор не веришь во всемирный заговор?

Заговорчески прошептал корефан, первым поудобнее устраиваясь на вышеупомянутом диванчике.

— Пиво, оно ведь не вода — его знаешь сколько выпить можно? Я вот, сам однажды взял, да и…

— А, вот этого то факта, честно сказать я и побаиваюсь немного… — Перебив друга и рефлекторно пощупав себя по карману, тому где лежала наличка, сказал Коля.

— Кредитки то, со мной нет. Вернее есть, но она почти с нулевым балансом. Не скажу, что я сейчас совсем пустой, но на царское застолье не рассчитывай. Мера — она во всём важна. Так нас учил сам Неру! Что ты против него, сказать имеешь?

— Не бзди и релаксируй, ощущая рядышком присутствие такого человека как я. Не проигрывает сражение только тот, кто свою жопу от дивана поднять боится! Или как-то так. — С многозначительным видом, провозгласил будущий собутыльник.

— Повторюсь — не бзди. Если что, прикрою. У меня одна, довольно-таки старая и соответственно, редкая монета. Случайно в кармане завалялась. Между прочим — японская, серебряная! Чуешь, куда дело клонится?

— Ну уж, до этого я глубоко надеюсь, дело не дойдёт. Не бичи вроде, чтобы монеты редкие закладывать в кабак.

— Но-но! Попрошу в этом прекрасном заведении — храме Бахуса, так грубо и прямолинейно не выражаться!

В кабаке, делать такие вещи, как залог оставлять, это не то, что не зазорно, а наоборот даже. Например, исторические факты — о чем свидетельствуют?

— И, о чём же они свидетельствуют? Уж больно не терпится узнать сию историческую тайну.

— Ага! Заинтригован? А, свидетельствуют они вот о чём — о том, что все аристократы, да и просто, по-настоящему культурные люди, так раньше всегда поступали. — Культурные! — Знаешь, например, как столовался сам Есенин?

А вот, есть ещё и такая, моя любимая фраза — «Кто такой, истинный алкоголик по призванию? На это есть очень простой и при этом весьма точный ответ — поэт, писатель, мечтатель, лауреат Нобелевской премии…» А! Хорошо ведь сказано?

— Ага, лауреаты Нобелевско — Шнобелевской премии… И где сейчас находятся, все эти аристократы, лауреаты да представители творческой и не очень, с вашего позволения сказать — интеллигенции?

— Упырь, не порти торжественности сего великого момента. Всегда надо думать только про лучшее, про возвышенное. И не как иначе.

Например, я всегда только так и поступаю. Мысли, они ведь, по-настоящему материальны! Вот откуда. Как ты думаешь, я здесь оказался?

— Да нетрудно было бы догадаться. Вот, например, мой основной вариант развития событий. — Взял ты, старый пень, проснулся в обед. Затем, почесав репу перед зеркалом, не слишком спеша оделся-обулся, да и припёрся прогуляться на набку. С предшествующего перепоя, воздухом морским, целебным подышать. Что, разве звучит неправдоподобно?

— Нееееттт, не угадал! Я между прочим после работы шёл — ночной, да о тебе, о великом человечище только подумал и вот — идёт оно, само на встречу! А морда то кислая, да не весёлая. Дайка, думаю — уважу замечательного человека, своим приглашением в хорошую компанию, в виде самого себя. Вот это и есть — правдоподобно звучит. Так надо было мыслить, а не — «проснулся, припёрся…» Тьфу, на тебя…

— Ах, вот как получается — «Оно идёт»! Ну уж, спасибо за комплимент. Я всегда верил, что ты обо мне хорошего мнения. — сделал неуклюжую попытку изобразить реверанс Коля.

— Как я ранее и говорил — не будь занудой, это тебе не к лицу и не к другим частям тела.

* * *

Порядком отойдя от настырного полуденного зноя, который успел всецело захватить власть на улице, они немного успев потрепаться, наконец то дождались официантку. Которая, вопреки Сёминому опасению, не скрывала в полупустом зале притаившихся супостатов, поглощающих прохладное пиво тоннами. Иных нежелательных личностей, так же не наблюдалось.

В довольно-таки уютном зале, имелась лишь традиционно хорошая и призывающая подольше здесь посидеть музыка. Да, всё та же официантка, в костюме ирландской то ли горничной, то ли традиционной домохозяйки, которая задала свой не менее традиционный вопрос:

— Господа, давненько вас не видела. Будете начинать как обычно?

— Нет лапа. Сегодня у нас почти, что праздник. Можно начать и необычно — пожалуй сегодня с вашего фирменного — тёмного начнём. Клин клином, так сказать вышибем. Из моей тёмной души — темноту, тёмным пивом прогоним! — довольный собственным каламбуром, загоготал Сёма.

Затем, развалившись на мягком диване и почитав для вида давно заученное меню, было как бы с ленцой объявлено: — И колбасок с картошечкой… Да греночек с чесночком… Да рыбки солёненькой, красненькой… Да…, да, пожалуй, пока, что и всё… пока!

Полюбовавшись в очередной раз на колоритную атмосферу бара, все стены которого были расписаны различными тематическими картинами на рок-н-рольную тематику и где повсюду висят виниловые пластинки да портреты знаменитых рок-музыкантов с их оригинальной концертной атрибутикой, вроде литавров и барабанных палочек. Со слов персонала, всё было оригинальным. В общем, всё это располагало к одному — было торжественно объявлено о начале застолья.

— Ляпота! Аж даже материться хочется! Но не буду — я же, всё-таки культурный человек. Хотя, некоторые сомневаются.

Традиционно подняв палец вверх, сказал Семён. Попеременно с произносимыми словами, употребив первую кружку буквально в три глотка.

— Вэри, как говорится, гуд. Теперь, когда мысли немного прояснились, хочу немного о культуре погуторить. Ты вот, как культурный человек, как к такой херне относишься?

— К какой такой? — допив свою порцию, возмутился Николай — Я к херне не отношусь! Не оскорблять, прошу. В богоугодном заведении, особенно!

— Не говори наперёд. На, вот лучше полюбуйся.

Сёма из своей необъёмной сумки выудил довольно-таки приличный, новенький ноутбук и набрав бесконечный пароль — и как это он ни разу не ошибся, его набирая? — показал какую-то статью.

— Прошу ознакомиться, но наперёд довожу основную мысль, кратко: — «Комитет по архитектуре и градостроительству города Владивостока, на основании многочисленных заявлений граждан, утвердил реконструкцию всей прилегающей территории в так называемом районе «3-й Рабочей».

Там теперь, надо полагать, всё перекопают и похерят то, что должно быть нетронутым! И самое главное, с чего бы такая внезапная прыть? Там ведь, начиная с 30-х годов лопата в землю опускалась только для того, чтобы цветы да деревья посадить. Не считая того факта, что в самих тридцатых там от былого рельефа камня на камне не осталось. Реконструкция тогда была глобальнейшая. Жалко, что с документами напряженка. Большую половину, почему-то до сих пор не рассекретили. Всё, якобы из-за стратегически важного тоннеля.

— А, в чём мораль то? В чём они не правы? Старые улицы, старые дома. Почему бы и не заняться реконструкцией? Новую струю, так сказать пустить. Разгрести, образно выражаясь — Авгиевы конюшни.

— Ответ понятен. И я даже прощаю тебе эту жуткую невежественность! Помнишь, я с чего начал нашу судьбоносную встречу?

— Конечно — кирпичи какие-то древние, в лесу кисточкой будешь очищать. Для Москвичей кажется?

— Эх, если бы кирпичи. Из чёрного гранита, исключительной полировки, идеально подогнанные глыбы, килограмм по двести каждая. Нашли случайно, в Партизанском районе, глубоко в тайге. На месте старого городища, как предполагают — Чжурчжэней. Слыхал о таких?

— За невежественного идиота меня держишь? Все знают, что когда-то в Приморье находилось ядро их государства — Золотой Империи, а один из важнейших городов, возможно даже и столица. — Я точно знаю, как раз и находилась в Золотой долине, того самого района.

Помню, что их города имели свои фишки. И даже, как некоторые утверждают — подобие промышленности. Поэтому меня не особо удивляют полированные гранитные камни. Чего тут особо удивительного? Взяли, да отполировали. Не Египетскую же пирамиду, вы всё-таки нашли.

— Не египетскую, это точно. И не пирамиду. Но возможно — и мне лично так кажется, что это будет не менее масштабное по значимости, прорывное открытие.

Вот к примеру, ты раньше слыхал о такой теории, что могила чуть ли не самого хана Хубилая, либо его ближайшего по значимости доверенного лица, находится в нашем крае? Погоди, не спеши раньше времени бежать впереди паровоза и махать руками, кидаясь шапками. Сначала дослушай до конца.

— Ну, удиви старого ворчуна…

— Ага. Так вот. В определённых околонаучных кругах давно ходят упорные слухи, что где-то там могут быть закопаны его те самые, легендарные четыре золотых коня. В полный, между прочим, рост! И это не считая иных царственных цацек. Он их, как ты наверняка и сам знаешь, всегда и всюду возил с собой. Даже когда на Японию в поход, на кораблях ходил. Это было главное наследство его деда — Чингисхана! Что-то, вроде талисмана, который следовало брать с собой. Для привлечения удачи и успеха в любом важном деле.

— Ну да, точно. Про того самого Хубилая — внука Чингисхана, пятого и соответственно последнего великого монгольского хана я, конечно же слышал. Говорят, что он воевал в Азии, покорил Корею и Вьетнам. Даже на китайцев напал — и тоже покорил. После чего, сытый и довольный — объявил себя императором Востока.

— Точно, объявил — а, кто же ему тогда запретил бы?

— Но, вроде бы, при этом он был не особо-то и кровавым злодеем, в отличие от его дела.

Говорят, что именно при нём, взял, да и расцвел буйным цветом буддизм. Всё это стало известно, согласно утверждению самого Марко Поло, которому считается, что можно доверять. Всё-таки, личность этого венецианца считается, чуть ли не эталоном средневекового путешественника. До сих пор очень мало людей, которые столько же в жизни успели повидать, как он. Может, только Сенкевич его переплюнул?

— Да, да. Полностью с тобой соглашусь — ему верить можно. Я сам лично, некоторые его путевые записки в музее, в Европе видел. Когда я был там на конференции. На фальшивки не похоже, правда и понять их смысл трудновато, особенно не очень подкованному в старых формах итальянского языка, человеку.

— Хорошо, конечно это всё очень интересно, но при чём здесь наш многогрешный город? Как к этому прислюнилась реконструкция района и начавшаяся там стройка?

Кроме того, я нахожусь в совершенно здравом уме и соответственно, ни за что не поверю, чтобы сам Хубилай, или какой-то очень важный его заместитель, когда ни будь появлялись здесь собственными персонами. И вообще, глубоко сомневаюсь насчет того, что они в своей жизни что — либо вообще слыхали об этих богом забытых районах бывшей, так называемой Тартарии. Повторюсь — глубоко, очень глубоко сомневаюсь.

Какого черта лысого, спрашивается, чтобы люди, завоевавшие Китай и ставшие императором и соответственно вторым лицом в Азии стали бы переть свои царственные задницы в сторону, ещё в проекте не значившегося Владивостока? И ещё замечу, ради исторической справедливости. Никто из них точно не знал тогда об этом районе. Районе, бывшем в те времена дыра дырой. И вообще — краем света.

— Я об этом курсовую писал и кучу литературы перелопатил — не было у нас тут в древности ничего интересного, а уж тем более для царей и императоров.

После этого последовала театральная пауза, сопровождавшаяся бульканьем пенного напитка. Тяжелый вздох, а затем довольное хихиканье… — Ну, что. Выговорился? И на душе, конечно же легче стало? Не отчизнолюбец ты своего края, однако. А вот это, ты видел?

И показал Николаю какое-то размытое изображение на экране своего ноутбука.

— Эээ… это, что за произведение абстрактного фотохудожественного искусства? Новые снимки Марса или Венеры, выложенные аэрокосмическим агентством НАСА в общем доступе? Или у меня уже в глазах начало двоиться. Но, вроде бы рановато ещё. Нужная кондиция, далеко не достигнута.

— А, это — друг мой, те самые плиты, что я откапывал в последние пару месяцев. Это на сегодняшний день является строжайшей тайной, и я их тебе первому показываю. Никто ещё не смотрел.

Да, всецело соглашусь — качество, действительно не очень. Но, так ведь у нас все фотоаппараты и смартфоны забрали. Это я на свою старю нокию снимал. Сказал, что у такой древности фотоаппарат не работает давно. Прокатило вроде бы. Качество дерьмовое, но в целом общий смысл понять можно. Разумеется, при наличие небольшого воображения. Глубоко надеюсь, что у тебя есть небольшое воображение.

— Обижаешь старик, чтобы у меня воображения не было? Вот сейчас обижусь и пойду топиться. Вот уже встаю и иду. Иду… идуууу…

Но парой секунд позже, когда вглядевшись повнимательнее в фотографии, Николай действительно стал разбираться в этих черточках, палочках и закорючках, перед его глазами предстала некая подробная и целостная картина жизни древних обитателей. Причём, изображенная в очень даже искусной форме. Запутанно, иносказательно, но довольно таки точно и подробно изображено.

— Стой и не дыши… Это поразительно, нет охренительно, нет… Это же изображен флот. И по некоторым, довольно точным схематическим чертам, именно тот монгольский, описанный в средневековых хрониках, который отбыл Японцев покорять и захватывать…

Я либо сошел с ума, либо вижу очертания целостной карты? Убери пиво, я хочу быть в здравом рассудке… — Нет, судить прямо сейчас не буду. Не буду…. Это точно не, нет… этого не может быть. Это явно не то, что я вижу. Однозначно, это может быть только подделкой… — Признавайся старый ишак, сам выводил эти загогулины? А? Для москвичей стараешься, чтобы бабосиков срубить побольше?

— За кого ты меня держишь? Уж что что, а на такое я не способен по принципиальным соображениям. И тем более, что это не я нашёл эти развалины. Я на готовенькое приехал. Скажу тебе абсолютно честно — это правда. Там всё, действительно проросло корнями многовековых деревьев, такое подделать невозможно. Культурный слой не насыпной, а естественный, от времени.

— Клянись самым ценным, — произнеси свою Ганнибалову клятву!

— Да высохнет у меня эта кружка и не наполнится больше во веки веков! — как из пушки выпалил Семён.

— Ну, что же, придётся поверить — клятва действительно страшная. Но могильный холм непонятно где расположен. Он, как будто завис в пространстве. И четыре коня, явно в стилистике того времени изображены как минимум золотыми, а вот где конкретно их место — тоже непонятно. А, вот с флотом немного яснее. Это не рыбацкие лодки, а именно боевое построение. И он может быть привязан к конкретным координатам, не широта и долгота конечно, но вполне читаемо. Если сопоставить с картами, можно будет понять.

— Да, да. Вы, господин двоечник явно не ошиблись — это именно боевое построение монгольского флота. — монгольский флот. Это понятие, в современном мире звучит примерно так же, как и — «подводная лодка в степях Украины». Но, мир действительно изменился. Когда-то и у Монгольских ханов был флот.

И был не только флот. И это ещё не самое интересное в нашей истории.

— Эээ…??? — продолжай.

— Да узнайте же Вы, что на данный момент, это является лишь десятой, а может быть и сотой видимой частью откопанной стены. Это целый неразгаданный мир! Мне даже представить страшно, что там будет дальше накалякано. А ведь, даже уже из той части, что я на данный момент успел разглядеть, можно составить собственную гипотезу.

Вот слушай, если интересно. Или не интересно? К тому же у меня, что-то в горле пересохло, пойду ка я наверное, домой…

— Убью сейчас, не томи изверг. Тебе светлого или тёмного для смачивания голосовых связок?

— Пожалуй, что светлого давай, мне теперь на душе светло должно быть…. Так вот, слушай — и Семен начал свою речь, привстав из-за стола, пародируя выступления профессора за кафедрой — … Возвращаясь на сотни лет назад, в те времена, когда весь Восток и Азия в частности, уже целиком и полностью лежали у ног Чингизидов. Когда сотни, а может и тысячи народов и племен обязаны были им платить. И кстати, исправно платили дань! Но, как это зачастую и бывает в реальной жизни, они стали думать, что золота не может быть слишком много, им всё было мало, им хотелось ещё. Власти, богатства, золота… — Кстати, вот интересная ассоциация — ты мультик про Золотую Антилопу смотрел?

— Я тебя сейчас придушу!

— Подчиняясь грубой, а я бы даже сказал — невежественной и варварской силе, продолжаю… — Так вот — наступил прекрасный момент, когда Великий хан, а по совместительству Император Азии Хубилай, стал готовиться к захвату Японии. Места то на континенте маловато стало, острова им подавай. Прямо, как и сейчас. Не нары нам дескать надобны, а Канары…

Как нам известно, у самих монголов кораблей, а тем более военных — не было. Да они их просто и не умели строить, что со степных жителей возьмёшь? Как люди прагматичные, они не стали, как Пётр I ехать в европы всякие судостроительному делу учиться. А, что сделали? Правильно. Попросту взяли, да и заставили строить для себя флот мастеров-кораблестроителей из Кореи.

И вот. За пару лет, по некоторым данным, был построен флот из 900 судов, на которых разместились примерно 40 000 воинов.

Если ты помнишь, то знаменитая Испанская «Непобедимая Армада» состояла, всего-то из 130 судов. Разницу в масштабах ощущаешь?

Как сообщают нам хроники. Не те, о ком ты изначально подумал, а исторические хроники — в октябре 1274 года, недалеко от Японского архипелага, на этот флот налетел тайфун и погубил значительную часть флотилии. Очень интересная версия! После этого, немного пограбив обалдевших от такой наглости японцев, но не имея при этом полноценной силы для захвата всей страны, оставшийся флот убыл обратно в Корею.

Погоревал конечно Хан, но делать нечего. Через пару лет, он снова построил новый флот — пуще прежнего. Это была поистине Гигантская армада, не имевшая ранее аналогов в истории человечества. Да и затем, вроде бы такой большой не строили. Может быть только во вторую мировую? Не помню, если честно. Но вот, что помню точно, так это то, что Монголы построили целых 2000 судов! Да, да — вы не ослышались — две тысячи, сэр!

Казалось бы, что исход предстоящей битвы предрешён. Но, не тут то было! Вдруг, ни с того ни с сего, происходит самое интересное. Ничто в этот раз, не могло спасти Японию от завоевания. Но, тут снова вмешалась сама природа! Как мы знаем, со слов самих японцев, которым грозил полный разгром — страшенный тайфун, который позже японцы окрестили "Камикадзе", снова полностью уничтожил флот монголов. Полностью, господа присяжные заседатели! Вы можете в такое поверить? А ведь в эту чушь, вся армия мирового сообщества ученых, до сих пор верила и свято верит!

— И, что мы в итоге имеем из наших монументальных исторических скрижалей? Получается, что какая-то часть уцелевшего боевого флота, всё же была снесена ураганом к побережью Приморского края, к будущему Владивостоку?

— Нет, всё было совершенно не так. Я разработал собственную теорию, подтвержденную записями на Храмовой стене, что именно не уцелевшая часть к нам прибыла. В том то и дело, что не часть, а весь огромный флот Хана и не направлялся ни в какую Японию. И, соответственно, не было никакого разрушительного тайфуна Камикадзе!

— В каком смысле не направлялся в Японию? Как это не было тайфуна? А летописи и свидетельства? — удивился Николай.

— Вот именно! В том то и есть вся историческая мистификация событий. Как говорится — слышали звон, да не знаем где он…

По моей гипотезе, всё было вот как: — Японцы, зная от своих шпионов, что на них надвигается великая армада боевых кораблей, ждали её высадки на берегу со своим войском самураев. Но, в конечном итоге так её и не дождались. Я даже могу им простить тот факт, что возможно в тот период и был некий шторм на море. Но факт таков, что так и не дождавшись прибытия захватчиков, а затем узнали, что те назад в Корею так же не вернулись. Призадумались над этим… — В чём подвох, где флот захватчиков? А! Конечно! Нам божественный тайфун помог! Он всех захватчиков взял и потопил. Так и запишем в наших манускриптах, для потомков…

Но, вся фишка оказалась вот в чём. — Боевой флот и не направлялся в Японию! Ведь, на откопанных скрижалях показан огромный флот, целым и благополучно прибывшим в нашу бухту. И показано дальнейшее основание на этом месте поселения. Именно поселения, а не покорения территорий.

— И, почему это вдруг они решили не завоёвывать Японию? Почему решили вместо них, наш будущий край осваивать? Тут же и делать было нечего, никакой цивилизации.

— В том то и дело, что никого завоёвывать, по крайней мере здесь, они не собирались. Я считаю, что на самом деле было вот, что… — Возможно изначально, царственными монголами и планировался захват Японии, но по пути к месту назначения случилось несчастье. На борту их Флагмана, одного из величественнейших кораблей в истории человечества, умирал по неизвестной причине тот, кого сам Великий Хан Хубилай назвал своим Альтер эго, а по совместительству Адмиралом своего флота. Ты спросишь отчего это произошло? У меня пока ответа нет. Будем копать дальше. Возможно, его отравили недоброжелатели и завистники из ближайшего окружения.

Как для простых солдат, так и даже для вельмож и военачальников, это было нетривиальнейшее событие, знаковое событие. Далее разумеется, ни о каком захвате территорий не могло быть и речи. Нужно было срочно искать место для лечения своего шефа, а в случае неудачи — для захоронения. Начали искать для всего этого, а попутно и для возможного кургана, подходящее место. И судя по всему, посланными вперёд разведчиками было-таки, найдено потаённое и до селе неизвестное поселение Чжурчжэней. Поселение, находящееся в живописнейшем месте мира — нашем крае, которого в то время, разумеется ещё не было на политической карте мира. Сам край, физически конечно был, но назывался совсем иначе.

Так вот, тут для меня начинается загадка — там отмечается возведение кургана, даже не кургана в нашем понимании, а целой горы. Но не в том загадка. Непонятно пока как, но строительство велось в странных хронологических порядках. Оно длилось много лет и включало в себя множество этапов, но этапы эти происходили в разные времена. Не в разные годы, а в разные времена. Не пойму сам, поэтому пока воздержусь от комментариев. Аналогов, описанных в литературе, по крайней мере я не припоминаю. При этом, Адмирал был мёртв, но не в смысле мёртв в физическом плане, а имелось в виду то, что они его потеряли. Как будто, он был и одновременно не был на этом свете…

— Что-то я не пойму. Как это понимать. И был, и не был на этом свете? Что за мистическая чушь? Или, может быть он в коме лежал. Без сознания, но живой?

— Погоди с выводами. Вот представь такую аналогию. Смотри. — Семён вытащил из кармана кошелёк, откуда достал старую серебряную монету.

— На, погляди. Красивая?

— Ну да, прикольная, тяжеленькая. Явно старая и ценная. А документы на неё у тебя есть?

— Разумеется, я её в Москве купил, на аукционе. Но, не в этом суть. А суть вот в чём. Представь себе, что я взял, да и бросил эту монету далеко от берега — в море. Так вот вопрос — юридически она останется чьей?

— Как чьей, твоей конечно. — констатировал очевидный юридический факт, Николай.

— А, физически? — продолжил допытываться Семён.

— Ааа… Понял! То есть, он как бы остался с ними в плане юрисдикции. Типа, смерть его не была зафиксирована. Но физически, пропал куда то в неизвестном направлении. Правильно?

— Абсолютно верно! Он был на излечении от своей болезни в каком-то тайном месте в священной горе. Той самой горе, которая возводилась искусственным образом в разные времена. А оттуда исчез, весьма тайным и непонятным образом. И при этом интересно то, что раз монголы не уничтожили всё местное население, а наоборот стали с ними бок о бок жить дальше, то значит виноваты они в этом не были. А кто же тогда виновен в пропаже личного представителя Императора Востока? Загадка, даже не столетия, а тысячелетия!

Я тут пофилософствую немножко, недавно нахлынуло. Сидел, думал и набросал такую вот поэму — Сёма достал из за пазухи помятый листок бумаги, исписанный и исчерченный непонятными закорючками.

Вот, смотри — но, это пока лишь моя теория, и не больше:

… И начинается судьба Иная, лежащая в иной плоскости временного континуума, которое внесло свои корректировки в происходящие события: — Скрижали древнего храма говорят, что так и появился Он — Падший бог, не с неба сошедший. Я считаю, что благодаря его появлению зародилась великая и могущественная Бохайская империя, просуществовавшая несколько тысяч лет, и куда то исчезнувшая в средние века нашей эры. И это сопровождалось некими, очень странными и совершенно непонятным для меня факторами. — я над этим работаю!

Но, снова вернусь назад во времени, путём дальнейшей расшифровки нюансов этих записей. Посмотрев на всё это сквозь призму логики и малой доли скепсиса, мы всё таки обнаружим, что основатель Бохая принёс им некий великий Артефакт, судя по всему дарующий многие блага. И многие народы, жившие вокруг, так же возжелали овладеть немыслимым по значимости Даром богов. На Империю начались многочисленные, как мелкие набеги, так и крупные нападения врагов. — это зафиксировано очень четко и недвусмысленно!

— Конечно — либо напали, либо нет.

— Точно. И правители Бохая, понимая, что оборонять Храмовую гору где хранился Талисман, до бесконечности невозможно, приняли мудрое решение — огородить себя неприступной стеной, пролегающей через окрестные горные хребты. В течение нескольких десятков лет, они возвели огромную стену вокруг своего государства. — Чтобы навечно оборонять, великую Реликвию.

— Прямо как Китайцы. Не всё они подделки делают, но когда то и за ними повторяли — предпринял попытку пошутить Николай, но нарвался на очень серьёзное выражение лица Сёмы.

— А, вот тут то ты, друг мой — в корне не прав! Современные историки, спустя много столетий, эту Великую стену назовут Китайской. Но это не так. Китайцы тут были в качестве догоняющих!

— Да ну!

— Да, да. Я навёл справки у знающих людей. — Почему-то, эти самые ученые тактично стараются не замечать, что на самых древних и чудом не разрушенных, а нынче откопанных участках стены, к которым ещё не успели протянуть руки «реставраторы» — боевые башни и бойницы лучников в ней, были направлены в сторону Китая, а не наоборот. — Факт!

Конечно же, Первая Великая стена, после загадочного падения царства Бохай тысячу лет назад, была разрушена, и перестроена новыми хозяевами этих земель — Китайцами. Они, из её кирпичей и каменных блоков выстроили себе новую стену, уже под свои нужды. Но, как и бывает в жизни, всю правду скрыть конечно же не удалось и древние, самые первые участки Стены, до сих пор попадаются в неприступных отрогах Сихотэ-Алиня.

— Преклоняюсь перед твоей проницательностью. Такие истории, это… эээ… Это как бальзам на душу!

— А, то! В самой Поднебесной империи, тогда были достаточно суровые условия для жизни. И Китай, в те времена был далеко не так силён, как в современности. Китайцы всегда стремились нападать на более благополучных и мирных соседей, у которых к тому же был такой замечательный климат и прекрасные условия для жизни, а за счет чего это всё происходило, им так же было хорошо известно. — Это всё приписывалось реликвии, хранимой в Храмовой горе, находящейся в центре Бохайской империи.

— А, ведь, после того, что ты сейчас рассказал, и я что-то стал припоминать. Что-то, из прошлых моих мыслей, которые у меня возникали в бытность моих давнишних научных изысканий. Это было тогда, когда я мечтал заняться будущей диссертацией. Ведь у меня были в своё время смутные вопросы, которые со временем исчезли, под корень выкорчёванные критикой моих старших коллег.

Я вспомнил, как мне в универе один старый профессор рассказывал, что в районе 3-й рабочей в тридцатые годы шел этап первичной реконструкции и последующей застройки. И вот там то и нашли древнее захоронение. Они датировали его эпохой царства Чжурчженей. Но вся фишка была в том, что множество найденных предметов из могил, было классифицировано именно культурой средневекового монгольского периода и ещё такие, что даже видавшие виды профессора репы чесать стали.

Тогда, этому не нашли логического объяснения и всё списали на торговые отношения. Дескать чжурчжэни, как люди разумные и культурные, менялись товарами с монголами и вообще со всем миром. Ага, как же, подумал я тогда — менялись, и об этом нигде нет сведений? И ещё, тогдашние владыки этой части света — Ханы, в благородных позывах, отдавали доспехи, оружие, украшения, боевую конскую сбрую и острейшие наконечники стрел? Между прочим, со слов того самого профессора — эти наконечники оставались острыми спустя восемьсот лет после их обнаружения. Так какими же они были в свою бытность?

— Вот-вот, начинаешь просекать суть исторически сложившихся вещей! Но, вот за делами сиюминутными, к моему глубочайшему сожалению, уследить не можешь. Ай яй яй…

— Каюсь, исправляюсь сиюминутно! — Девушка, можно нам светленького пиваса. Пожалуйста повторите, но обязательно светленького и прохладного. Кстати, мы уже созрели и до повторения ваших чудных колбасок. И картошечки тогда ещё добавьте, гулять так гулять!

Гуляли в этот вечер друзья ещё долго. Были и споры, и догадки, и разоблачение исторических «фактов». Всё это действо продолжалось далеко за полночь. И когда пенный напиток был готов уже выливаться из ушей, Николай сказал, что пора бы и честь знать.

Но, к слову сказать, честь знать и так бы пришлось, так как на следующий день они вместе собирались идти выкупать ту самую редкую японскую монету. Монету, которую Сёма всё-таки заложил, по причине того, что наступил момент, когда вся имеющаяся в наличие денежная масса, попросила «долго жить».

В сей момент Семён, которому стало «море по колено», по старой дружбе предложил в залог свою драгоценную монету администратору бара, в счет их гулянки. К тому времени которая переросла из разряда относительно дешёвых колбасок в непозволительную, но очень вкусную роскошь, такую как разные свеженькие морепродукты и сочненькие стейки. Вспоминать одно удовольствие — прямо мёд на душу…

Восход тайны

…Проснулся Коля рано утром, от того, что было очень холодно снаружи и очень муторно внутри. Вокруг простиралась туманная дымка. И непонятно было, то ли она в глазах, то ли в реальности. К тому же, ужасно хотелось пить и было вообще очень неудобно лежать. Всё тело затекло и представляло из себя сплошной синяк.

— Опять, блин горелый, кровать забыл расправить и даже не разделся. Вот ведь, по-свински то как… Зачем было так нажираться? Никогда в жизни больше не буду пить с Сёмой… Вообще, больше в жизни пить не буду…

Наконец, все же окончательно раскрыв глаза, он обнаружил себя лежащим под каким-то забором в непонятном месте. И вот, что характерно, он лежал действительно в одежде и на матрасе. Судя по запаху, на этом матрасе не один бомж успел переночевать… И хорошо, если только переночевать…

Рядом с ним лежала большая собака, редкой породы — двортерьер. И с первого взгляда, можно было сделать однозначный вывод, что эта собака была очень довольна сложившимся положением вещей. Она лежала с крайне довольной мордой и дышала высунув язык, явно показывая, что ей очень нравится новый сосед по матрасу.

Вглядываясь, чуть далее, можно было обнаружить написанное на соседнем заборе неприличное словосочетание, относящееся к органам внутренних дел и о том, что Цапля-чмо. А по соседству, даже такой секретный факт, что Цой всё-таки жив. Хотя Коля, до сего торжественного момента был уверен, что это должно относиться к Элвису. Но, в таких щекотливых вопросах можно и ошибиться, особенно в нынешнем состоянии.

— Вот ведь пипец, дожил, что называется до ручки — бухаю, бомжую под забором… И сон дурацкий приснился. Ханы какие-то на лодках плывут, коней с собой на пирамиде везут… Японский император с серебряной монетой в баре сидит… Стена, какая-то со схемами… Брррр… Надо вставать и домой уже топать… А то увидит кто знакомый, стыда потом не оберёшься. Вот сплетен, среди местных бабок наверно будет… Колько Интилихент — да под забором валяется.

Николай с трудом привстал и оглядел себя: — Так, что тут у нас. Руки все в земле, видать полз куда-то или выкапывал что-то. Или закапывал. Хорошо, что ногти чудом оказались целыми.

— Собака, ауу — может ты знаешь, как я здесь очутился? Чего хвостом машешь, нет? Ну и хрен с ним… Не такая уж и загадка века. Как ни-будь сам разберусь.

Попытавшись сесть поудобнее, Николай ощутил крайний дискомфорт в правой, как он про себя выразился «полужопице».

— Блин-компот, что это за булыжник у меня в заднем кармане лежит? Наверное, теперь синяк будет. Может это я его ночью и откапывал, чтобы по пьяни с этой собакой воевать? Из-за него все руки и одежда в грязи.

— Так, глянем, что к чему…

О, нормально таки. Хорошо, что не глядя не выбросил… Интересная оказывается штучка. Хотелось бы знать, где я её в потёмках сумел то отыскать? Или отобрал у кого ни будь? Нет, на меня это не похоже, да и к тому же руки в грязи. По любому — откопал ночью.

В руке лежал небольшой, но довольно-таки увесистый предмет, сферической формы, весь покрытый странными надписями и значками непонятного содержания. Надписи были ощутимыми, как бы вдавленными, а сам предмет, можно даже назвать его талисманом, был очень тёплым и приятным на ощупь. Материал, из которого был изготовлен талисман напоминал до блеска отшлифованный камень, но при этом он был как бы бархатистый на ощупь. Такое сочетание визуальных и тактильных ощущений, казалось очень странным и непонятным.

— А, каким ещё ему быть, холодным и скользким что ли? Я ведь, между прочим, пролежал на нём целую ночь и грел своим теплом. А с остальным, я далее, на светлую голову разберусь.

Приняв к сведению, для собственного успокоения такую гипотезу. Затем ещё раз осмотрев и ощупав себя, Коля как ни странно не смог обнаружить видимых синяков и ушибов. И даже то место, которым он лежал на «камне», как ни странно не болело.

— ОК-ей, значит живём дальше. А к одежде это случайно не относится, может и она чистой окажется?

Сказав это, он попытался встать и к своему глубочайшему сожалению обнаружил, что одежда всё-таки вся заляпана грязью, а местами даже порвана. Голова, всё-таки тоже болит и нещадно кружится.

— Побочные эффекты, алкогольдегидрогеназы на лицо. Вот! — Сказал он. И эта глубокомысленно прозвучавшая фраза, видать очень понравилась собаке, так-как она снова радостно завиляла хвостом.

— Ну вот, хоть кому-то стало в этой ситуации хорошо и весело. Я бы тебя взял с собой, да у меня дома злой кот живёт. — Соврал Николай собаке, прекрасно отдавая себе отчёт, что никакого кота у него дома нет.

Но, после этой фразы, как будто поняв, что ловить тут больше нечего, собака встала и убежала. Но при этом, продолжая всё так же радостно махать хвостом.

— Вот так, после глупых фраз, произнесённых походя и теряются настоящие друзья… — Про себя произнёс Коля и неспешно отправился выяснять, где он находится и как ему выбираться из этой ситуации. Ещё раз ощупав карманы, он подтвердил свою догадку, что наличных с собой не было. Карточка в этом деле тоже не великий помощник, тем более, что скорее всего она тоже пустая, как и карманы.

— Так, что мы имеем на данный момент? Получается, что нынешняя ситуация не из приятных. Хоть вешай тебя на шею, да иди и топись. Все ломбарды всё равно ещё закрыты, так что заложить я тебя не смогу физически. Шутка. — Обратился Николай к своему новому приобретению, сферическому камню с надписями, который очень приятно уместился в ладони.

Глюки глюками, но произнося эти слова, ему показалось, что по загогулинкам и символам непонятного языка — проскочила очень даже яркая искорка. После чего он, протерев глаза, засунул талисман в карман и сказал:

— Белочки только мне и не хватало, для полного счастья…

И вдруг ему стало понятно, что он оказался в так называемом районе Жигура. И в данный момент направляется к трамвайному кольцу, той самой 3-й рабочей о которой вчера с Сёмой было столько разговоров. О чём, только конкретно?

— Вот это тема! Это как же я здесь очутился? Это же, мне надо было пилить сюда через весь город? Вот дурак, явно такси брал. — но прислушавшись к «гудящим» ногам, он понял, что топал сюда пешком — И зачем, собственно говоря…?

Внезапно он вспомнил тему вчерашнего разговора. Всю, до последнего слова. Холодный пот предательски потёк по спине…

Долина Грёз

Так-как внешний вид в былые времена бывал и получше, Николай решил добраться до дома пешком, а то на общественном транспорте ещё за бродягу примут. Доказывай потом своим сотоварищам, что ты вовсе не козёл, а случайным образом овца заблудшая…

— Таким образом, заодно и проветрюсь. Мозги по пути прочищу. Ведь верно говорят умные люди, что пешая прогулка ещё никому ни разу не навредила. В отличие от других, ранее проведённых мною мероприятий, возлиятельного характера.

Вынужденная утренняя прогулка, длилась около получаса и вот, наконец то показался родимый дом.

Последние лет пять, после того как он накопил на первоначальный взнос в ипотеку, он жил в достаточно колоритном месте. А, именно в так называемой, легендами и анекдотами овеянной, хрущёвской пятиэтажке. Довольно крепкой внутри и облупившейся снаружи. Но, зато с балконом и видом на море!

В былые времена, этот дом был достаточно элитным и даже можно с уверенностью сказать — образцовым, о чем свидетельствовала старая, каким-то чудом сохранившаяся табличка, прикреплённая на углу дома. Табличка свидетельствовавшая, что это строение является образцом советской культуры и быта.

Сколько десятков лет прошло с того периода как на дом повесили эту табличку? Наверное, сейчас никто и не припомнит. От старых жильцов, которые жили в те времена, почитай никого и не осталось, а те, кто остался, шибко дружат с зелёным змием. Общаться с ними, для выяснения сей исторической тайны совсем, почему-то не хочется.

Ещё в прошлом году, на первом этаже, в отдельно построенной коморке сидели донельзя вредные и принципиальные пенсионеры — вахтёры, как говорится старой, сталинской закалки. Они, по умолчанию являясь серыми кардиналами дома, при виде нынешнего вида Николая, непременно сделали бы ему строгий выговор с занесением в личное дело. И последующим строгим осуждением на партсобрании!

Они его и так особо не любили, а тут такая оказия. Хотя, если вспомнить, то в принципе они никого особо не любили, поэтому местные алкаши со временем перестали оплачивать их услуги. Следуя за алкашами, перестали платить соседские пенсионеры, которые так же про себя считали себя «кардиналами», не достойными платить подобным. Затем, лавина неплатежей достигла того уровня, что ночные директора в итоге собрались, да и покинули свой бессменный пост.

Ради справедливости стоит отметить, что в принципе сам дом был совсем не загажен и даже кое где на подоконниках стояли настоящие живые цветы в горшочках, а стены были без надписей, только облупленные и грязные от времени. Специально их никто не загаживал и не покрывал неприличными надписями, поэтому о вахтёрах особо никто и не вспоминал. И уж тем более — не звал обратно.

Осторожно ступая по гулкой лестнице. Не дыша, чтобы случайно не привлечь ничьего внимания со стороны соседей, Николай дошагал до своего предпоследнего четвертого этажа. После этого, засунув ключ в замочную скважину, очутился в своём собственном мире, с родными умывальными принадлежностями и ещё белоснежной, на днях купленной простынью, к счастью оказавшейся заправленной на кровати.

Взгляд, сам собой упал на пульт от телевизора и палец, по привычке очутился на кнопке «вкл». По одному из каналов началась реклама, которую Николай ещё до сих пор не видел:

«В каминном зале, во главе огромного стола, уставленного старинного вида серебренными столовыми принадлежностями, восседал чопорный английский лорд с лимонно-кислым выражением на лице. Напротив лорда, за кухонной плитой, стилизованной под жаровню, стоял не менее чопорный лакей — в ливрее и начищенных до блеска туфлях. Мимическое выражение на его лице, на сто процентов совпадало с лордом. Лакей варил кофе. В серебряной турке. Камера мельком скользнула по откупоренной пачке с ямайской «Blue mountain». Через секунду в турке начинает образовываться аппетитная кофейная пенка. — Николая сей момент очень заинтриговал. Что будет дальше? Неужели наше телевидение научилось снимать нормальную рекламу? — Вдруг, со страшным шумом и грохотом, распахнув дубовую дверь зала с помощью ноги, в помещение врываются три ополоумевшие девицы в одеяниях восточных наложниц, весь вид которых так и кричал, что они готовы и за чечевичную похлёбку продаться, и следом за ними чинно ступает альфа-самец в снежно-белой рубашке и жёлтым тюрбаном на голове. Самец начинает с порога орать на лакея — «Вы всё ещё кипятите? Тогда мы идём к вам!» и при этом достаёт из-за спины пачку с растворимым кофе «Черный Визирь».

На лице лорда тут же исчезают лимонные нотки и возникает блаженно-дебильная улыбка. Он вскакивает с места и как угорелый бежит к лакею. Подбежав, выхватывает у него из рук турку и выливает всё её содержимое в раковину. После этого, крупным планом показывают торжествующих девиц и лоснящегося от собственной значимости их предводителя. Завершается эта монументальная постановка тем, что на своём законном месте за столом, сидит лорд и блаженно потягивает чашечку с тёмной жидкостью. Рядом, за спиной, стоит лакей и по собачьи принюхиваясь, смотрит из-за плеча лорда.

Крупный план теперь показывает нам пачку «Черного Визиря». The end…

— Эээ… даасс… Прекрасное, интеллектуальное зрелище. Хорошо ещё, что у меня желудок пустой, а то и стошнить недолго.

После такого мозгозашлаковывания, пожалуй, что не буду терять время на приём пищи, а просто помывшись и почистив клыки полежу, да подумаю над тем, что произошло. Надо будет чуть позже в интернет залезть, да почитать на специализированных сайтах. Что ни будь да откопаю. Про этот шарик надо будет попытаться информацию найти, наверняка где-то подобный ему уже находили археологи. В нашем крае не так уж и много до сих пор было археологических находок. Не в Египте живём.

Совершив гигиенические процедуры и всё-таки впихнув в себя бутерброд с сыром и колбасой, Николай открыл кухонный шкафчик и обнаружил стоявшую на полке не откупоренную пачку «Черного Визиря», приобретённую намедни по случаю распродажи. Проверять, что-то не хочется, да ладно. Выпить чашечку кофе нужно.

Открыв пачку и разведя в стакане с кипятком пару ложек «Божественной амброзии» он, сделав пару глотков, по примеру лорда вылил всё в раковину.

— Как будто отходы химической промышленности им некуда складировать, вот они их и продавать решили. После этого, выпив стакан минералки, прилёг на кровать. — Буквально на двадцать минут прилягу, а то дел и так хватает…

* * *

…Очнулся он в какой-то сказочной изумрудно-зелёной долине, без особого понятия где он в данный момент находится. На горизонте поднималось огромное оранжевое солнце, и вся местность начинала своё утреннее преображение. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что долина лежит между двумя цепями изумрудных сопок, покрытых смешанным хвойно-лиственным лесом. На склонах, видны были как разлапистые ели, так и обычные лиственные деревья, вроде дубов и ясеней. Посередине заливных лугов, протекала живописная река с кристально чистой водой. Река была не слишком широкая, но и ручьём её уже было не назвать. Классическая горная речка, которая на сколько хватало взгляда, вьется и петляет неся вдаль свои хрустальные воды по этой прекрасной местности.

Унося свои воды вдаль, она в дальнейшем возможно впадала в озеро или даже в море. Но, в данный момент это было не так уж и важно.

Со всех сторон, доносились различные звуки, приятные уху уставшего от техногенного шума улиц, городскому жителю. — Точняк, например, слева что-то слышится? — там явно водились лягушки и там по любому находится болотце или прудик. Без вариантов. Уж больно сочно и ярко они выводили свои нестройные, но очень громкие диферамбы. — восторгался новыми звуками Коля.

— А, справа, что мы имеем? Там, в непролазной с виду рощице, опутанной лианами винограда и кишмыша, видимо просыпались птицы и начинали свою утреннюю концертную программу — это очень приятно слышать…

Непередаваемо было ощущать, как пахли деревья и остальная растительность, не знаю даже как можно её правильно назвать… Странное это чувство, оказывается не только цветы могут пахнуть, но и деревья, кусты и трава имеют свои собственные непередаваемые запахи. Запахи на уровне чувств и ощущений.

— Интересно, какое сейчас время года? Поздняя весна, лето или ранняя осень? Почему-то кажется, что здесь может быть только вечная весна. Не ранняя ни поздняя, а именно вечная… Здесь по определению не может быть зимы. Память лихорадочно стремилась впитать в себя всё увиденное и ощущаемое. Сохранить как можно дольше, это множество запахов и внезапно нахлынувших чувств.

Непонятно как, но очень легко, с непередаваемой эйфорией, Коля обнаружил себя бегущим вверх по живописной тропе, простирающейся ввысь по одной из окружающих долину гор с востока. Почему с востока? Непонятная уверенность подсказывала, что это точно восток долины.

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую арку тропической растительности, окружавшей со всех сторон тропу. Они словно пронзали всё тело, как энергетические копья. Втыкались в плоть и разрывались миллиардами бомб, несущими в себе заряд самой жизни. Они как будто звали тебя — скорее, скорее заберись к нам повыше, на наши теплые склоны, к нам — на самую вершину. Гора манила, звала взобраться выше и выше. Изумрудная трава вокруг тропы сулила покой и безмятежность. Могучие деревья, опутанные лианами дикого винограда и колючками лесной малины, обещали предоставить свою защиту от любого негативного вмешательства извне…

Предаваясь нахлынувшим чувствам, буквально даже не взбежав, а взлетев на вершину, Николай вместо ожидаемой усталости от подъёма наоборот, сразу ощутил небывалую лёгкость.

Отсюда, с этой площадки, открывался потрясающий своим первозданным величием, вид на всю долину.

Было видно, что со всех окружающих долину гор, в центральную реку стекали хрустальные ручьи. Слева, простиралось озеро, почти правильной круглой формы. По берегам озера бродили различные животные пришедшие на утренний водопой.

В основной своей части, той, что находилось ниже предгорий, долина была совсем ровная и плоская. Почему-то, совсем не было сомнений, что в основе всего этого буйства зелени лежал некий феномен. Феномен, какого не сыщешь во всём свете. Именно он заставлял долину буквально взрываться сочными цветами, ягодными кустами, тропическими лианами и величественными деревьями. Всё это выглядело неправдоподобно красиво и очень гармонично.

— Почему вдруг неправдоподобно? Почему феноменально? Это мы, в своё время уничтожили значительную часть природных ресурсов. Мы убиваем планету, в угоду своих мелкокорыстных целей, а ведь может быть, что такая красота это и есть абсолютная норма?

Всю долину и окрестные холмистые горы устилали ковры из невероятных цветов и цветущих кустарников. На многих кустарниках виднелись ягоды и почему-то, не было сомнения, что эти ягоды вполне съедобные. Все эти цветы и растения тянулись к солнцу и росли на открытых лугах и полянах.

Но неожиданно, всё это буйство красок и жизненной энергии, буквально плескавшееся в восточной части долины утыкалось в западные отроги гор, окружающих долину и отрезающих её от клубов тумана, клубящегося за её пределами. Эти горы стояли на фоне угрюмого неба темной грядой и выглядело всё это неприветливо и даже грозно. То, что лежало за пределами долины на запад, вселяло непонятный иррациональный подсознательный страх и вызывало неконтролируемое волнение. Объяснить логически это было сложно, это ощущение возникало на уровне чувств и эмоций.

Странным образом, как именно Николай уловить не смог, но вдруг, картина окружающего мира резко поменялась. Как географически, так и в части растительного и животного мира всё осталось прежним, но неожиданно, долина стала заселённой людьми. Сразу стало само-собой понятно, что это было общество, жившее здесь много веков назад, а может быть и много тысяч лет назад. Были видны отдельные дома, мельницы и центром всего этого служил город. Каменные постройки которого, очень органично вписывались в окружающее пространство.

На ум пришли обрывки, каких-то стихов:

Объятья их, как лёд и пламя.

Влекут к себе, насытив ритмом.

И ветер радугой играет.

Заполнив душу жизни смыслом.

И действительно. С обеих сторон долины, симметрично друг друга, на двух самых высоких вершинах сопок стояли две сторожевых башни. Совершенно разные башни, но как будто бы соединённые радугой, которая протянулась через полнеба и упиралась своим основанием на одну из башен, а над другой терялась.

— Когда, интересно, дождь успел пройти? Вроде бы всё сухо. И даже почти облаков нет. Странно, но красиво…

Эти обе башни не были в классическом понимании башнями, скорее они напоминали старинные рыцарские замки, как и положено по законам фортификации — стоящие на возвышенности и защищавшие долину от всех возможных нападений врагов.

Приглядевшись повнимательнее, можно было обнаружить одну очень интересную и нетипичную деталь. Замки, уже сами по себе, конечно же были изящные с внешней стороны, даже можно сказать, по-восточному утончённые. Но самая главная деталь заключалась в другом. А именно, в отличие от обычных, так сказать классических рыцарских европейских замков, строившихся из серых каменные блоков, эти замки-башни, были выстроены из огромных, но очень качественно обработанных гранитных блоков, причём разного цвета. Именно такие сооружения, обычно описываются в фентезийных романах, в которых повествуется про войны между мудрыми магами и могучими драконами. — И вправду сказать, если бы на небе, за спиной, вдруг раздался шум от крыльев, то в первую очередь возникла бы мысль не про птицу, а про полёт дракона…

Восточная башня была построена из блоков яркого, красного гранита. Почему-то сразу захотелось её окрестить Солнечной. Башня Света…

А башня охраняющая западное направление, была построена из светлого гранита или даже скорее мрамора. Как-то, само собой на уме возникло её имя — Башня Лунного света. Холодная башня…

* * *

Неожиданно, само по себе возникло непреодолимое желание рассмотреть обе эти башни вблизи, ну а ноги сами выбрали направление в сторону Солнечной башни, красиво и очень удачно подсвеченной солнечными лучами.

Путь, несмотря на кажущееся огромное расстояние, как оказалось в действительности, не занял много времени и вскоре Коля воочию рассматривал массивные кованые решетки на узких окнах-бойницах. Это зрелище, было одновременно и пугающим, и манящим. Сколько же этот замок хранил тайн, накопившихся за много столетий и хранящихся в его залах. И особенно, как думается — в подвалах?

Разглядывая замок при солнечном свете дня, можно было себе представить, как ночью, в мрачных залах зажигается яркий свет факелов и по коридорам, с гулкой поступью ходят рыцари в полном облачении. Прямо-таки, до зуда в зубах, ощущаешь, как по зубчатым стенам прохаживаются мрачные стражники, вооруженные секирами и дальнобойными арбалетами.

Но днем, как было сейчас, его строения наоборот, нисколько не пугали своей торжественной мрачностью, а утопали в яркой зелени плющей и вездесущего, дикого винограда.

Николай, осмотревшись на предмет нежелательного присутствия и не найдя ничего, что бы ему помешало войти внутрь, вошел в гостеприимно открытые двери, вмонтированные в основные огромные ворота. Очутившись внутри, он первым делом увидел впереди себя прекрасный ухоженный сад. В нем были представлены растения различных форм и сортов, но без всякого сомнения все они были съедобными и служили в качестве пищевого подспорья в случае осады. Очень хотелось верить, что осада никогда не будет угрожать этому величественному, и по-своему, очень красивому строению. По крайней мере сейчас, ничего, что бы указывало на былые осадные и им подобные воздействия недругов, заметно не было. Все стены и внутренние дворики были предельно чистыми, отполированными и опрятными.

— А, ведь я раньше думал, что в средневековье была жуткая антисанитария. По этому же месту, такого не скажешь. Наоборот, здесь чисто как в аптеке. Странно и необычно. И зелень, очень много зелени. В основном это овощи и фруктовые деревья, но всё равно очень непривычно такое видеть. Во всех фильмах про рыцарей, всё показывается с точностью до наоборот. Может быть потому, что это не Европа? Совсем другой менталитет у людей был. Или люди, совсем другие были…

Замок, с первого взгляда, казался очень загадочным, величественным и одновременно опасным. Но с одной оговоркой — опасным он был для врага. Для друга, он был своим, светлым и красивым. В своем истинном существе, он нёс какую-то особую ноту мистики, волшебства и теплоты, что ли.

Стоя на перекрёстке, возле путевого указателя с надписями на неизвестном наречии, так и ожидаешь, что вот-вот, через секунду из проулка выйдет царская стража в золотых доспехах. Выйдет и увидев тебя, спросит подорожную грамоту. Прямо как у заезжего колдуна или странствующего рыцаря.

При таких мыслях, стало как-то неловко себя ощущать, в одиночестве стоящем на открытом пространстве. А вдруг, всё сейчас оживёт и действительно появятся грозные стражи? Что тогда делать. Или у меня есть подорожные документы? — Но, нет — Николай ощупав карманы убедился, что никаких бумаг и свитков у его с собой не было.

— Так, надо бы идти дальше, а то мало ли… Спросят — а, что это тут вы делаете. Пройдёмте-ка, в отделение… Тьфу ты, какое нах отделение…

Но вдруг, что-то опять резко поменялось в восприятии пространства. Ощущение торжественности и таинственности от необычных экстерьеров, сменилось на чувство щенячьего восторга, который возник после прохождения извилистой, вымощенной камнем дороги, проходящей между уютными лавочками и ремесленными мастерскими. Дороги, которая заканчиваясь, оказывалась упирающейся в массивную дверь в гранитной стене.

Дверь была гостеприимно приоткрыта. Она, как бы звала войти к себе внутрь. — чем и поспешил воспользоваться Николай, в тот же момент потянув за массивное чугунное кольцо. Кольцо было отполировано от множества рук, касавшихся его. Сразу стало ясно, что этот путь пользуется популярностью среди местного населения.

— А, вот с какой целью они туда ходят — попробую сейчас узнать.

За дверью оказался просторный холл, богато украшенный различными геральдическими элементами и расписанный во все цвета радуги.

— Очень глаз радует. Живенько так… И самое главное, что нет здесь вычурной показухи и излишества. Просто, всё так и должно быть.

Далее, в конце зала, обнаружилась маленькая круглая комната, посреди которой находилась витая каменная лестница, стремящаяся наверх.

Разумеется, таким приглашением грех было не воспользоваться, и наш герой начал своё восхождение ввысь. Дело оказалось не таким уж и лёгким, как могло показаться внизу. Лестница имела довольно-таки крупные и высокие ступеньки. И сама по себе, была очень крутой. Но, всё когда-то заканчивается. И, разумеется закончился этот, казалось бы бесконечным подъём.

— Этажей двадцать, а может быть и выше — тяжело дыша и еле стоя на ногах промолвил Коля — с ума можно сойти. Как это они умудряются сюда в латах и шлемах забираться? Вот, где курсы по похудению устраивать нужно — забрался разок и нате вам — минус три кило!

Поднявшись к концу лестницы и открыв массивную превратною дверь, открылся взор на всю долину, от которого дух захватывал. Не меньше впечатляла сама мощь и могущество гранитных зубчатых стен, тянущихся по периметру всего комплекса.

— Как, ну как такое можно было построить имея в руках одно лишь зубило да кирку с лопатой? Железные были люди. Понятно теперь, как они взбирались по этой лестнице — в три шага, явно взбирались… Атланты, не иначе…

Прислонившись к стене, сразу стала ощущаться ещё одна загадочная деталь оборонительного комплекса. По логике, казалось бы, что от огромных каменных блоков должно было бы веять холодом, но нет — от них наоборот шло очень приятное тепло и даже какое-то чувство уюта и комфорта. Замок уже вовсе не казался ни опасным, ни мистическим. Он казался Своим. Своим с большой буквы… — мой Замок — Солнечный Замок — Замок Дракона…

— А, ведь я совершенно точно это ощутил. Тут когда-то жил Дракон, сомнений быть не могло… Настоящий, как в сказках. — Либо… Это была некая великая личность, с соответствующей аурой… Интересно было бы узнать…

Узник Лунного света

Вдруг, совершенно неожиданно, чуть ранее возникшее чувство идиллии резко оборвалось жутким скрипом отодвигаемой массивной железной решетки. Затем раздалось гулкое коридорное эхо своих собственных шагов. И, к своему глубочайшему разочарованию, Николай обнаружил себя шагающим по какому-то мрачному коридору со сводчатым каменным потолком. После нескольких минут блуждания, коридор всё не кончался и казалось, становился ещё запутаннее, пустыннее и длиннее. По обеим сторонам этого коридора, виднелось бесчисленное количество каких-то комнат закрытых железными ржавыми дверями, а путь по нему освещался тусклыми факелами, от которых падали неровные блики на стены и потолок коридора. Воздух был спёртым и полным дыма и копоти. На стенах, сначала изредка попадались странного вида картины и надписи, но со временем исчезли и они. Вокруг была лишь жутковатая пустота и эхо. Гулкое и нескончаемое эхо шагов.

Какое было изначальное назначение этих дверей — оставалось загадкой, так как проверять, что там внутри, ну совершенно не хотелось. Возможно они вели в комнаты стражей замка, а может быть это были тюремные казематы или кельи монахов, призванные приучить их к неприхотливости, смирению и покорности.

— Пусть это пока, что останется загадкой. А то открою дверь, а там крысы. Или ещё хуже — скелет, какой ни будь на цепи. А ещё хуже — скелет, а по нему крысы бегают… Бррр… Жуть.

Минуя очередную дверь, неожиданно у Николая возникло понимание, что он находится внутри второй сторожевой башни, которую он окрестил — «Башней Лунного света». И сразу же, после осознания этого факта, впереди возникла огромная железная дверь с массивными железными ручками — кольцами.

Едва только потянув за ближайшее кольцо, дверь без особых усилий и неожиданно легко открылась. Взору предстал, довольно большой каменный зал со сводчатым потолком. Стены и даже потолок зала, были украшены причудливыми серебристыми узорами и росписями на непонятную абстрактную тему, но при этом очень мастерски выполненных. Создавалось впечатление, что это даже не краска, а настоящее серебро, расплавленное и разлитое по окружающему пространству. В углу находился дровяной, очень массивный и горящий настоящим огнём камин, блики от которого отражались на расписных стенах лишенных окон, в причудливых и весьма футуристических картинах. Посреди зала находился массивный деревянный стол со стульями, выполненные хоть и достаточно грубо, но при этом очень хорошо гармонировавшие с окружающей обстановкой. Поставь здесь, хозяин этого места изящную мебель, она выглядела бы крайне неуместной.

Никакой геральдики, картин либо оружия по стенам развешано не было, что и придавало атмосфере зала ещё большей загадочности, таинственности и объёма.

В конечном итоге, побродив по безлюдному залу, как будто покинутому хозяевами буквально пять минут назад, Николай, присмотревшись повнимательней, обнаружил едва приметную и можно даже сказать — потайную дверь, ведущую в подземелье.

То, что за дверью находится подземелье, можно было сразу же догадаться по холодному ветерку, который при открытии двери резко ворвался в тёплое помещение.

Глядя сверху, на эту тёмную и таинственную бездну, спускаться вниз очень даже не хотелось. Но, в конечном итоге, любопытство взяло верх, и начался путь в открывшийся взору подвал замка.

Николай неспешно, можно даже сказать — крадучась пошагал вниз, по достаточно широкой винтовой лестнице. В абсолютной тишине, можно было слышать лишь тот звук, как капли воды падают на пол в лужи, затем стекающие в желоба по краям дороги. Этот звук падающих капель, навевал во сто крат дополнительную таинственность и загадочность, к итого, очень мрачной атмосфере.

Как ни странно, но света вполне хватало. Он, как будто бы был повсюду, а вот откуда он брался, было не совсем ясно. Это, явление можно было бы сравнить с мистическими фильмами, где показывают, как герои идут по пещерным казематам и всё вокруг видно. Но, в фильмах им подсвечивают светооператоры. Здесь же, никаких светооператоров и в помине не было, а свет был. Тусклый и слабенький, но свет.

И вот, в этом таинственном свете, шагая вниз по лестнице, можно было представить себе очень ясную картину. Картину того, как по этому полу, задолго до тебя, и не обутыми в фирменные кроссовки, а босыми ногами, закованными в кандалы, чувствуя каждую неровность и шероховатость холодного каменного пола, проходят узники этой тюрьмы. Узники, сопровождаемые мрачными стражами в железных доспехах.

Николай к этому моменту уже нисколько не сомневался, что этот спуск ведёт в тюремные катакомбы. Ощущая эту картину каждой клеткой своего тела, все чувства и мысли были приведены в крайнее напряжение, и уже начинало казаться, что это никогда не закончится. И, что здесь сами стены, отдают отголосками былых стенаний заключенных.

Вдруг, совершенно неожиданно для себя, когда ты уже уверился, что это будет продолжаться вечно — взгляд упирается в ещё одну железную дверь. Но, в этот раз было одно существенное отличие от всего виденного ранее. В отличие от предыдущих дверей, за этой становятся слышны какие-то приглушенные звуки и не просто звуки, а вполне различимые голоса людей.

Николай, буквально физически ощущая, как сердце готовится покинуть грудную клетку, путём пробития в ней дыры, едва не свалился на мокрый пол. К тому же, ноги стали ватными, и он всё-таки присел на корточки — от греха подальше.

Минут через десять, которые по ощущениям длились часа два, сделав некое подобие дыхательной гимнастики, Коля немного успокоился. Затем, любопытство всё же пересилило страх, и он не стал подниматься обратно в каминный зал. Хотя вначале чуть было не рванул со всех ног, благо, что ноги поначалу бежать отказались.

Стараясь не дышать, он потихонечку подошел и припал ухом к двери. Затем, немного освоившись с новой ролью шпиона, стал вглядываться в узкую щель, через которую виднелся коридор. В этом коридоре находились, по крайней мере в зоне видимости, два стражника.

И вот, что он услышал и увидел…

* * *

…Перед массивной дверью, но не металлической, как те, что были в коридоре, а деревянной, стояли два охранника в полном облачении. Было ли это облачение на самом деле полным, Николай точно не знал. Но, по крайней мере, у них были шлемы на голове и у каждого на поясе висела кривая сабля, или может быть даже меч. В сторонке, на столе лежали два коротких копья с широкими наконечниками. Как по-научному называются эти копья, было неизвестно, но выглядели они внушительно.

Один из стражников, по внешнему виду более молодой, держал в руках инструменты для записи — заострённую с одного конца металлическую палочку и какую-то пластину, скорее всего свинцовую.

Более молодой охранник, был явно писарем или подобным служащим. Он, прислушиваясь к малейшим изменениям в тембре и интонации голоса, доносившегося из тюремного помещения, практически просунул голову в узенькое окошко массивной дубовой двери. Держа в свободных руках писало и специально выданную пластину для записей, старался всё услышанное из-за двери, уловить и записать. Со стороны, Николаю было хорошо видно, что вся эта затея ему ничуть не нравилась, и он особого удовольствия от всего этого не испытывал.

— Шевели ртом, старый пень. Извлекай уже, свои мудрёные мысли. — шептал писарь одними губами, практически про себя.

— Давай же, утомил ведь совсем. Спина у меня, скоро совсем занемеет, а толку всё мало. За целые сутки ни одного нового слова. Я все твои пророчества, уже наизусть выучил. Удиви, давай. Иначе, зачем мне тогда писало дали?

— Не пойму, зачем Сотнику эти Пророчества? Бубнёж этот, мы который уже по счёту день слышим, а толку мало. Я таких пророчеств и сам, по пьяни могу наговорить — сколько хочешь.

Еле слышно, также почти про себя, прошептал второй, рядом стоявший охранник. Но, в полнейшей тишине, его слова оказались достаточно громкими, чтобы рассердить охранника-писаря.

— Эй, тише можно? Вдруг, что ни будь важное пропущу? И кстати, чтобы ты знал важность нашей работы. То, что мы тут торчим, это не Сотнику, а самому Экзархиусу надобно. Он мне Сам лично приказал. В общем — тссс..

Николай даже не увидел, а каким-то образом ощутил, что в углу небольшой, но как ни странно очень светлой камеры, находящейся в подземелье Башни Лунного света, сидел в позе лотоса седобородый старик и что-то шептал про себя. При этом, мерно раскачиваясь, как будто пребывая в трансе.

Старик как будто-бы был слепым, так как его глаза хоть и были широко раскрыты, но никто ни разу не видел, чтобы старик моргнул либо перевел взгляд в сторону. Он всегда смотрел только в одну, только ему известную точку.

Даже когда его насильно кормили жидкой, но очень наваристой похлёбкой, он продолжал смотреть в эту точку.

Но, на самом деле, старик вовсе не был слеп. Это выяснилось тогда, когда приходил учёный медикус и водил рукой перед его лицом. Тогда то он, в конце концов и выдал своё заключение, что зрачки старца реагируют на свет. Он выдал вердикт, что соответственно он не слепой, а только видит не этот мир, а что-то своё, непонятное всем остальным. Так как охране было абсолютно всё равно в какие ещё миры смотрит старец, то на этом и остановились. Смотрит куда ему надо, да и шут с ним. Лишь бы не окочурился ненароком.

Второй охранник, тот, что стоял в качестве ассистента, опять не выдержал гнетущей тишины и произнес: — Ну, может быть всё-таки иссякли мысли у старика. Чего ты так рвёшься да кипятишься. Может быть всё от того, что пора бы и пообедать? Скоро и старику похлёбку принесут.

— А, знаешь, — на удивление дружелюбно произнёс писарь — такую похлёбку, той, что кормят этого старца, я бы и сам не прочь бы был отведать. Видел бы ты, как её готовят. Целую перепёлку отваривают, а затем мелко-мелко крошат. А затем, с разными пахучими травами и даже земляными яблоками смешивают. Мммм…

Сказав это, писарь, сглотнул слюну и действительно вспомнил, что он не ел с утра. И лишь на одну секундочку отвлекшись от своей работы, сделал блаженное лицо от воспоминаний, подняв взор вверх.

Подумать то о похлёбке подумал, но он прекрасно помнил ту затрещину, которая досталась ему от Сотника, когда он попытался отхлебнуть чуть-чуть из котелка. Совсем чуть-чуть, а синяк то до сих пор болит! Хорошо, что рёбра целы остались:

— Идиот! Совсем мозги потерял? Ты, что же — хочешь в дом Истины, к жрецам-мозгоправам, для особой инструкции отправиться? Встань, стой прямо и смотри на меня, кому говорю! Глаза не отворачивай, а то отворачивать нечего станет! — стал кричать на писаря, чуть ли не с пеной у рта Сотник, сотрясая при этом, перед лицом, своими пудовыми кулачищами.

— Да ты хоть знаешь то, что Видящий, если его не кормить и не ухаживать за ним, проживёт не дольше, чем пару закатов? Что мы тогда Экзархиусу скажем? Что тебе, сукиному отродью, похлёбки, собственноручно жрецами приготовленной — больно уж захотелось испробовать?

— Клянусь самим Солнцем! Не повториться никогда такое! Никогда не стану впредь пытаться даже… Клянусь. Клянусь, верой Дедов наших, клянусь…!

После мыслей про похлёбку, с содроганием вспоминая этот малоприятный эпизод, охранник продолжал наблюдать за Старцем. В его взгляде, хоть и не было видно никакого движения, но из его глаз прямо-таки била водопадом Мудрость. Всем сердцем ощущалось, что он своим немигающим взглядом видел в прошлые века, видел в настоящее время, а может быть и в само грядущее.

Это охранник давно понял, и поэтому, начиная с той самой оплеухи от начальника, так добросовестно относился к своим обязанностям. Ему не надо было повторять, он теперь и сам кому хочешь, ну кроме Сотника конечно, за этого Ведающего зубы повыбивает. Но, к слову сказать, иногда старик его весьма сильно доставал своими бесконечными повторами одного и того же. Как и происходило весь вчерашний и сегодняшний день.

— Как и раньше было, лишь Веды, это знание ведают. Я тоже ведаю через века, но никто не ведает Её через Её сущность. В чертогах памяти и вещих снах грядущего, мы видим лишь восход, восход Его. И лишь он Сам, его понять может. В памяти снов и мудрости, как Ветра, так и Нашего Солнца, осталось наследие. Наследие присутствия Солнца Их. Их. Тех, кто пришёл с небес, не быв на небе. То, был дар от Того, кто был Богом, но при этом Богом не являясь — то был дар. Дар того, кто Пал. Но не Дар это был, а Гнев… — «Это был дар Того, кто пал. Он был Богом, но богом при этом не был» — а это уже, что-то появилось новое, так и запишем — еле слышно прошептал охранник, который был писарем. — «не Дар это был, а Гнев». Очень интересно…

— С самих небес пришли, и к богам какое-то отношение имели? Уж не богохульником ли является стары…

— Тише, тише, прошептал писарь. Чего раскудахтался? Стой смирно, да слушай. Мы ведь не жрецы? Что нам решать о богословских толкованиях? Тем более, что он Вед! Ему, стало быть, видней.

Тем временем, Старик продолжал свой речитатив.

— Как Птица Урхат, явившись, взывает к своему Предначертанию, так и Они, люди Иные — Странники Неба, воистину с небес явились. Примчались, вслед за Павшим. Да на огненной колеснице, взывали ко Второму солнцу! Черному солнцу! Но, не дано им было Их узреть. Павший был зряч, он позаботился о нём… Он есть мудр.

Николаю теперь, а стражникам поначалу, было очень уж удивительно слышать, что Ведающий Старец хоть и говорил шёпотом, но звучало это так громко, как будто Первый глашатай свой высший Указ на площади зачитывает. Его голос, как будто бы прямо внутри головы звучал. Но было это лишь только тогда, когда достаточно близко находишься, совсем рядом с дверью камеры. А, ежели снаружи камеры около противоположной стены сидеть, то ничего уже не слышно. Несколько локтей, а такой эффект. Чудеса, да и только. Лучше даже и не пытаться понять. Не нашего ума дело…

Но потом, со временем, как это обычно и бывает, все привыкли. Хотя и теперь, иногда мурашки по коже бежали.

Молодой писарь озвучил свои ощущения по этому поводу: — Это такое ощущение, ну там, например — как будто в сабельный бой с очень сильным противником идёшь. Знаешь, что ты тоже очень искусен, но всё-таки есть сомнение — а вдруг? Те самые муравьи, по телу начинают бегать…

— Но, всё же интересно, как всё-таки ему это удается? Мне бы научиться такому мастерству, и меня даже в жрецы взяли бы. Вот бы спросить, да ведь не слушает и слушать не хочет. Уставился в одну точку, да бормочет громче глашатая. Привыкну ли я, когда ни будь к этому?

Который уж раз, сам у себя спрашивал и сам же себе отвечал писарь.

— Как птица? — Вдруг, ни с того — ни с этого, подал голос второй стражник.

— Может он это про горного орла говорит? Он тоже очень большой, я видел. И к своему хозяину тоже взывает, когда зайца поймает. Клокочет и крыльями машет.

— Может быть и так, но это только для людей подходит. Но тут же, явно его речь идёт про некую Огненную птицу, которую он называет — Урхат. А это может быть дух, а может и сам демон, которому поклоняются лишь люди из земель Нортов. Из старых земель, про которые и говорить всуе нельзя. Мне эту легенду рассказывал ещё мой дед, а ему его, а тому ещё его дед. Представляешь, этой птице столько должно быть лет? Как может и самой Стражной горе, которая в той же легенде, из огня появилась. А, может даже и больше. И вот ведь интересно, откуда только этот старик про неё узнал? Хотя, он же Вед. Ему и не такое известно.

На удивление спокойно, пояснил своему напарнику, про свою интерпретацию значения слов Ведающего Старца, писарь. — Но теперь тссс! Слушаем дальше…

— Это было настолько давно? Да чудеса, такого и в день Солнцестояния на городской ярмарке не услышишь. — искренне удивился услышанному, напарник.

— На ярмарке? Скажу тебе больше — такого и в подвальчике дядюшки Вэна не услыхаешь, выпив его знаменитую настойку из … А, что он там опять? Тссс…

— Из тьмы веков слышу я Завет. Не легенда это, и не быль. А лишь Истина! Истину не каждому дано понять, не каждый ощутит Благость Ведания. И не всякий сможет узреть, как светят не в небе — Черные солнца. Солнца, которые несет на себе Великий Мо! Не каждый узнает, но каждый почувствует на себе. Благость, исходящую для всех. Благость, подаренную людям Павшим богом… Предтеча гнева Иных, который…

Неожиданно, старик, начав очередную фразу, замолчал. И молчание продолжалось уже довольно таки долго. Осмелев, более старший охранник продолжил задавать свои вопросы.

— Так, вот ты погляди. Уж не о том ли, странном каменном монументе, найденном на месте Силы. И того, что намедни жрецы в Храм привезли, старик свою речь ведёт? Не о нём ли, особо прислушиваться велел Экзархиус?

— Да, это действительно интересно. Я быстренько запишу это. Это, что-то новенькое пошло. — «Чёрное солнце не одно, их несёт на себе Великий Мо!»

— И про то, что кто-то гневается по этому случаю, не забудь записать. Я думаю, что это очень важно.

— Ага. Записываю. Старика кажись, прорвало на новые истины. Уже неделю как ничего нового не было, а тут про какого-то, Великого Мо говорит. Может быть, он это и гневается?

— Я, между прочим, сам видел. Как там, куда этого истукана привезли, что-то светится. Я тогда, хозяйство Верховного Халдрамана охранял, а он там мерцал, между прочим голубоватым оттенком! Как мантия Экзархиуса на солнце, вот! Но, то в темноте было. Солнце не светило, и даже луны не было. Всё было за тучами… Что там мерцало, так и не увидел.

— А, вот мне рассказывали Жрецы, когда я грамоте и письму учился, что этот блин, похожий на загадочного зверя, должен светиться, когда вся сила Гор и Лесов перетекает и сливается с силой Луны и Неба, а может и самого Солнца. Но в этом они до конца сами не были уверены. Кажется, они говорили, что однажды Огненный Бог скатился на своей колеснице прямо на Стражную Гору. И велел там построить храм. Там он собрал правителей и мудрецов со всех земель и островов, затем передал им Черное солнце, которое хоть и выглядит как ка камень, но камнем никогда не было, и давало силы для жизни всего на земле. Но если придёт зло из-за гор, и заберёт этот камень из храма, то быть беде. Не будет равновесия в природной силе и наступит хаос. Вот, что я слышал!

— А, теперь понятно становится, зачем Экзархиус хочет узнать, как этим камнем пользоваться. А то, лежит себе век вечный на алтаре, да светится иногда. Представь себе, если он научится силами всего мира и занебесья управлять?

— Думаю, что это не нашего ума дело.

— На самом деле, если своими словами передать то, что Жрецы в свитках вычитали:

«Когда вручал Мудрецам да Правителям тот Бог Черное солнце, то говорил, что сами дескать додумаете как пользоваться им, не дети вроде. И ускакал на своей огненной колеснице. Спрячьте, только получше его, сказал.»

— Видать, чтобы Странники Неба не утащили. Говорят, что когда они в сияющих своих доспехах явились перед первородными, те преклонились перед ними, а кто не преклонился перед ними — ослеп!

— Ха, ослепли? Да видать не все, ибо тогда бы не было среди нас знати, от Первых род ведущей.

Но, кстати. Про каменный символ нашего солнца — может им и надо так пользоваться, как жрецы сейчас и делают. Положить его в храме, да чтобы Верховный Халдраман со своими жрецами свои хороводы секретные водили? Ведь хмельная Вед-трава и впрямь стала в наших краях расти только после того, как Павший Черное солнце подарил. Ведь, как легенды говорят, ранее только за золото да меха её покупали. Ещё виноградная лоза появилась после этого. И ещё много чего. Вот ведь, что торговцы привозят, то можно посадить, и оно всё вырастает. А когда стену поставили, то таки вообще, как в небесных садах жить стали.

— Да, я бы этого Павшего Бога в гузку бы за это, до скончания века целовал. А интересно, почему тогда он стал Павшим? За что его Небесные странники покарать хотели?

— Тоже в Башню захотел? Язык попридержи дурень. Про Богов, даже павших, так непочтительно не говорят. Ведь у стен есть уши. И ещё говорят, что у Халдрамана есть зеркало специальное — дальновидом называется.

— Точно ведь, это я не подумавши сказал.

Тем временем, пока разговаривали стражники, монотонный сказ Седобородого Веда, продолжал литься ровным, размеренным речитативом.

— Узнают люди ту благость, лишь правильно живя да поступая правильно. Друг с другом. Да чтя Павшего Бога! Он вернётся, и не даст излишнему Гневу пролиться…

Но, не путайте правителей с Богами. Правителей не чтить надобно, а слушаться. Мудрый правитель лишь должен думать. Правильно ли живёт его народ? И верно ли правят сами правители! И, что самим правителям надо делать, чтобы народу хорошо жилось, да Стена стояла несокрушимо.

— Это же у него тоже новое изречение? Может не будешь этого записывать? А то, ещё чего, схлопочем от начальства за вольнодумие? Правителей, старый дурак, говорит не надо чтить! Скажут вдруг ещё, что мы сами бунтари?

— Нет, не бзди попусту. Нам то ничего за это, кроме награды не будет. Мне сам Экзархиус говорил — пиши всё, что услыхаещь. До последнего слова. А если хоть слово пропустишь, то… — и сделал ладонью выразительный жест по горлу!

— Так, что не боись…

…Боись… боииисьььиии… Ииии…

Знакомство с профессором

Коля подскочил с кровати как ошпаренный. Сон при этом, как рукой сняло.

— Китайский пылесос, ёперная драма… Какого же лешего? Что это было? Если не явь, то я точно с ума схожу. Уж, на что это меньше всего похоже, так это на сон.

Запах сырости и другие ощущения от затхлого подземелья, никак не отпускали органы чувств, а в голове шумело так, как будто только что, в ней Царь-колокол отзвонил. Гул стоял неимоверный. И при этом — ощущение пустоты… Крайне странное и неприятное чувство, непередаваемое словами.

— Вроде и протрезвел давно, а такая хренотень приснилась. Но, стоп. А, ведь Сфера то на самом деле есть, и даже вроде бы с искоркой была. Уж не значит ли всё это, что мне или действительно на Шепетуху прямая дорога или на самом деле, что-то здесь нечистое творится.

Так, надо максимально сосредоточится и попытаться всё поподробнее вспомнить. Пока сон ещё чёткий и не выветрился из головы. Срочно записать надо, а то забуду.

— Вспоминай, что там действительно происходило, всё по пунктам. Чай, кофе и т. д. — потом будут. Все мелочи важны. — Николай приготовил всё, что нужно для записи.

— Итак. Ручка, бумага, планшет. Затем, усесться поудобней. Начну, пожалуй.

Что-то там говорилось, про какое-то странное солнце, кажется — оно звалось Черным. Очень надеюсь, что это мне привиделось, не в виде отголосков долговременной памяти, берущих начало из этих дебильных анекдотов пионерлагерной молодости.

— Как там, что-то вроде этого: Африканский вождь Мумбасу Великий и Ужасный — наше Чёрное солнышко, изволил принять ещё одного иностранного посла. На следующий день после этого приёма, посол оказался в полной задни…

Ладно, хорош поясничать, не смешно и не политкорректно. Сейчас надобно говорить — наше Афроамериканское солнышко.

Но, это всё же не то, совсем не то. Тут, что-то посерьёзнее, чем детская память. Вспоминай далее.

А, далее, что-то было про Стражную гору и какую-то Огненную птицу Урхат — и запомнил же. Был ещё Верховный Экзархиус, Жрецы. И ещё кто-то важный. Халдраман, кажется. Или он был верховным, а Экзархиус просто большая шишка какая-то?

Так, всё основное записал. В нюансах должностных отношений, потом попробую разобраться. Сейчас надо про Долину, город и Башни хорошенько повспоминать. Самый тупой карандаш, гораздо острее любой памяти. Готов это повторять, и подписываюсь под каждой буквой. Всё важное — под запись.

…А, может всё сделать наоборот, по-другому. И гораздо проще поступить. Взять, да и постараться забыть? А камень в ломбард, или в антикварный магазин, какой ни будь отнесу. Хоть материальная польза будет. И никаких подвалов, и колоколов в голове. — закралась под корку головного мозга, крамольная и паникёрская мыслишка.

Но, Николай тут же отбросил её в сторону, не давая укорениться и захватить стратегические плацдармы в его голове:

— Нет, не в коем случае. Не пуржить тут, и отставить эти дурные мысли. Надо срочно сделать вот, что — Сёме позвонить. Да пообщаться на эту тему. Он в таких делах человек понимающий. Ему можно и душу, так сказать — излить. И гипотезу, вполне разумную услышать.

Что и было немедленно сделано. Немедленно, но всё же, после принятия порции яичницы с беконом и прохладного… Нет! Душа.

* * *

— Здорова чувак! Как нервишки, как делишки? Не отупел ли ты ещё грешным делом, со своими кисточками да лопаточками? — произнёс своё приветствие Николай, после того как набрал знакомый номер, и дождался окончания бесконечных гудков на линии.

— Да нет, всё идёт пучком. Как и положено статусному человеку. Но, ты не поверишь, какая мне хрень сегодня приснилась. — ответил на приветствие Семён.

— …Ну?

С некоторой настороженностью в голосе, произнёс Николай. Неужели, эта катавасия не только у него в голове творится? — Давай удиви, старого друга. Со смиренным нетерпением, стану твоим духовником.

— Ага, слухай сюда — вообще, полный пипец, что творилось. Цельная Варфоломеевская ночь в мозгах. Про трижды грёбаные ваучеры, и про мою не купленную на них «Волгу» приснилось. Представляешь? Можешь ты себе, такое в 21-вом веке представить? Не поверишь — даже пот холодный был. Я чуть было не впал в депрессию. Временную.

Вот ведь, же чё. Прав был дедушка Ильич, что с броневичка всем буржуям люлей понадавал! Да, да — прав.

А, знаешь, что в этой ситуации, единственное мне душу согревает?

— Таки скорее нет, чем прямо-таки, конкретно да. Чего это тебе, там греть могёт в том месте, где ничего и нет? — по определению, того самого дедушки Ильича.

С одесской интонацией, ответил на вопрос вопросом Николай.

— А! А вот греет мне душу которой якобы нет, сознание того, что давешнее пивко было действительно хорошо, дааа было мне хорошооо… — Вдруг резко, в своём привычном стиле общения, сменил тему разговора Семён.

— Но, кабак-кабаком, а давай уже и про твои мыслишки покалякаем. Чего там у тебя, нового успело случиться. Причём, за столь короткий промежуток временного континуума? Как там говорится — обстановка в дружественном Гондурасе, не изменилась? В ту самую сторону, куда уже некуда.

— Ты конечно удивишься, но в Гондурасе обстановка нормальная, — его, главное не чесать!

А вот мне, между прочим, тоже сон странный приснился. Короче говоря, надо срочно побазарить с глазу на глаз. В приватной, так сказать атмосфере.

— Чего ведь только и не сделаешь ради друга. Говори, не томи старого и больного человека — когда и где будет назначено место встречи, которое изменить нельзя?

Через пару часов после этого разговора, беседа продолжилась в атмосфере того же самого бара, где и обрела начало эта история.

* * *

— Сразу же, пока не началось, хочу строго предупредить — сегодня только по кружечке, может две. Но, не больше!

— Не больше, это не… не меньше! Обижаешь. Кто, я по-твоему? Алконавт, что ли какой? Сегодняшний Я, по жизненному кредо — утончённый дегустатор. А, во главе угла у любого настоящего дегустатора стоит то, что дегустаторы не излишествуют, а утончённо вкушают. Стало, быть. Как-то, так…

— Ну тогда ОК! Поверю на слово. Приступим к нашим баранам, которые к слову — уже копытом бьют.

У тебя есть знакомые, кто в датировках разбирается. В старинных и исторических предметах соображает? Но, скажу сразу — меня интересуют только реальные, настоящие специалисты. Допустим те, кто сможет на глаз возраст предмета несомненной исторической ценности определить. У меня тут намедни, одна вещица в шкафу, по случаю нашлась. Надо бы взвешенно оценить её культурную, и соответственно историческую. Так сказать — ценность. И без излишней огласки. По крайней мере, пока-что.

— А, я? Про меня то ты и забыл. Что я — лох какой, по-твоему? Давай-ка, мне твою безделушку. Подсвечник бабкин, небось из-под комода выудил, и харахоришься тут. Я по этим делам и сам определю, какую хочешь ценность. А, ещё знаешь, что могу? — пиво у нас в бокалах свежее, или старое как кал мамонта — определить! — засмеялся собственной, «крайне удачной» шутке Семён.

Но, шучу. Шучу конечно. Есть у меня, один очень хороший и грамотный специалист. Червонец нарисует так, что ни один сбербанк не распознает — ха, ха. — Но, это всё лирика, далёкая от насущного положения вещей. Сейчас меня больше вот, что шибко интересует. Мою монету японскую, когда выкупать будем, а?

— А, то. Спрашиваешь. Вот сейчас и начнем. Я всю свою заначку, между прочим принёс. — девушка, можно вас на секундочку! — обратился Коля к знакомой официантке.

— Пригласите пожалуйста к нам управляющего. Нам тут дело одно, обсудить надо бы.

И вот, уже через минут пятнадцать, старая и очень ценная японская монета, продав которую через аукцион Кристи или Сотбис, можно было бы купить весь этот бар, была снова в руках Семёна.

— Бог есть. Японский бог! Моя ты лапонька… Моя Цыпа. — так выразительно произнёс вновь обретённый владелец, что любой Станиславский произнёс бы в ответ — пренепременнейше и безапеляционно — «Верю!».

Но, теперь, стало быть. Перейдём от ваших баранов, к нашим профессорам.

Да, друг мой, ты не ослушался — мой нужный человек, именно профессор. И является настоящим доктором наук, именно в нужной тебе категории. Он профессор по всей этой исторической дребедени, вроде датировок и тому подобных вещей. Полжизни он провёл ковыряясь в различных местах раскопок по всему миру, а сейчас потихонечку штаны просиживает в нашем НИИ. Вот сейчас допью свои, ещё пару кружечек, и сразу же я ему позвоню. Сразу! Клянусь Хлебом! — и немного подумав, добавил — Хлебом и Зрелищами! От одного хлеба, толстым можно стать и ленивым… А, я не такой.

— Ловлю на слове. — девушка, можно Вас на секундочку? Подозвал официантку Николай — светлого, две. Но, только этому уроду. Мне же, одну красного. И сухариков ещё, только без чеснока, пожалуйста.

И выразительно показал пальцем на того, кого следовало считать «уродом».

— Я, не обидчивый, между прочим — меня на мякине не проведёшь. — мне тоже ещё одну красного, — я не встану и не уйду. Не дождётесь! Как говорил мой друг Рабинович. — Неситесъ свеженького. А я его на свежесть то и проверю. Вот возьму, да и проверю!

— Ну, да и хрен с тобой, давай только поскорее. А то мне телеграмму, Сверхмолнию ещё в Тель-Авив отсылать… Половину, твоего дополнительного красного — мне оставишь. — не спорь!

— Да, да. Несомненно, оставлю. Я — добрый. Теперь же, вот смотри, мой либефройнд, мой мучо комрад, как я уже набирать нумерацию начал… — Аллё, Степаныч? Да, да, только Вашими молитвами… Сам то как? … Да ты, что? … Серьёзно? … Не может такого быть! Проиграли? — вот гады …

И так продолжалось, как минимум минут двадцать. После чего, была произнесена сакральная фраза: — Ах да, Степаныч. Чуть не забыл, чего я тебе звонил то. Мой один очень, да очень хороший, а не как ты подумал вначале, друг — приобрёл по случаю, какую-то безделушку на развале. Хотя сам утверждает, что будто бы нашёл под бабкиным комодом. Не мог бы ты на эту безделушку глянуть по случаю? — Премного благодарен буду. А то, как же… Обижаешь! … Во сколько? …

— Так. У нас есть примерно полчаса, чтобы добраться до Пушкинской. Иначе Степанович, на какое-то совещание отправится. И тогда, придётся ждать как минимум — до завтра. Они после своих совещаний обычно пьянствуют. Вещица с собой? — Посмотрев на часы, произнёс серьёзно и даже без тени ехидства Сёма.

— Да, прихватил конечно, как чувствовал, что пригодится. Видишь — карман пупырится.

— А, ну-ка, покажи? Так, действительно, интересная штучка. Язык такой, что тут выгравирован, я впервые в жизни вижу. И текстура очень интересная. Ха — или я дурак, или он — гладкий, блестящий и шероховатый одновременно. Да, не зря Степаныча потревожил. Ну, что же, тогда выдвигаемся. На моторе поедем, или как?

— Я, что — дочь Абрамовича, по-твоему? Пешком пойдём, если конечно ты сам оплатить за такси не хочешь. Или ты жиром заплыл, и пары шагов лишних уже не сделаешь?

— Не, не заплыл. Я бегаю по утрам. В магазин, правда. Но бегаю. — К тому же, ты в курсе, что я временно на мели. Тем более, что говорят, будто бы пешком полезно иногда ходить. Потопали.

— Вот именно, что полезно. Но, не иногда, а постоянно. И не в магазин, а по стадиону — как я, например, делаю. Почему думаешь, я тачку себе до сих пор не приобрёл? А всё оттого, что я сто пятьдесят лет собираюсь прожить!

— Ага, сто пятьдесят лет собрался он прожить. Раскатал губу. Дольше ста сорока девяти с половиной лет — не живут! Дальше, это не жизнь, а сплошное расстройство. А, тачку ты себе не берёшь, потому что у тебя бабок нет. Ха.

Ну, да ладно о приятном трындеть — попёрли, что ли уже. — со вздохом, будто бы его на каторгу ведут, резюмировал Семён. — И друзья, покинув гостеприимное заведение, отправились пешком. По самому солнцепёку.

Вообще то, если никуда не спешить и не ставить себе временных ограничений, то по Владивостоку ходить-бродить, это сплошное моральное и физическое удовольствие. Подъёмы, спуски, ровные места. Современные архитектурные композиции, и вкрапления исторической застройки. И всё это, сопровождается неизменными, радующими глаз, видами.

В этот раз, они начали свой путь мимо одного из старейших кинотеатров Дальнего востока, который является эталоном местного синематографа. Это «чудо массмедийной техники», расположено в том самом месте, откуда и лежал путь наших героев.

— Лепота! Я тут, в своё время самого Кощея Бессмертного смотрел. А сейчас, какое-то непонятное пиндосово варево, для тинейджеровского мозга показывают. Культурным людям, ауру портят.

Молвил Сёма, постояв возле огромного рекламного экрана, на котором показывали отрывок какого-то нового, широко рекламируемого иностранного блокбастера.

— Да! И не говори кума. А, я тоже, например, Полицейскую академию в 90-х три раза пересматривал. В зал мировой кинославы, конечно не поставишь, но не скажу, что всё импортное кино, это отстой. Есть, как и у нас фильмы шлакообразные, так и у них встречаются нормальные.

— Согласен с твоей культурной демагогией. Но, на такой мажорной ноте, может всё-таки мотор поймаем?

— Да и хрен с тобой, умеешь ты уговаривать — давай Мефистофель!

— Но, но. Прошу не выражаться…

* * *

Транспортное движение в это время, было довольно-таки оживлённое, и через пару минут они уже сидели в проезжавшем мимо такси. Но вопреки ожиданиям, наши герои особо никакого времени не сэкономили, так как примерно полчаса стояли в пробке. Конечно, уплаченных денег было жалко, но зато они ехали с кондиционером.

В конце концов, стоя в плотном заторе, они вылезли и остаток пути всё-таки прошли пешком. Совсем немного опоздав, наконец-то очутились перед кабинетом того самого профессора — Владимира Степановича Аваковского, о чём свидетельствовала блестящая бронзовая табличка на обшарпанной двери.

* * *

— Приветствую Вас, мой дорогой друг. Не сочтите за грубость, но мы без предварительной письменной записи изволили прибыть. — сказал Семён, предварительно постучав в дверь. — После этого поздоровавшись с импозантного вида, и очень интеллигентно выглядевшим мужчиной. Лет пятидесяти, либо чуть старше.

— Не сочту. Будь уверен. Но какого, с вашего позволения сказать — лешего, вы про меня вспомнили в столь неурочный час, когда у меня кафедральный коллоквиум на носу? Очень надеюсь, что вы мне на просмотр не жабу денежную на китайском базаре купленную. Прости господи — со «спортивки», изволили принести.

— Обижаешь дружище. Ценнейший раритет. Ему лет семьсот — не меньше. По крайней мере, так продавец сказал. Говорит, что Чжурчженьский талисман, вот полюбуйся.

Но, сначала я хотел бы представить своего давнего друга, Николая. Я, кстати тебе в прошлый раз о нём, уже рассказывал. — Широкой души, человек!

— Да, конечно. Помню, помню. Очень приятно познакомиться. Но, дайте-ка, я уже взгляну на вашу вещицу. Предметы этого времени очень ценны, особенно если они в хорошей сохранности. Но, сразу же, чтобы не обнадёживать попусту, я спешу вас заранее разочаровать. Таких «древних» талисманов, китайцы научились тоннами изготавливать на 3D принтерах и прочих современных штуковинах. А затем, состаривать так, что даже некоторые неопытные и молодые антиквары ошибаются. Мне, только в этом месяце, такого добра штук десять приносили — «бесценных раритетов, эпохи Золотой империи».

— Не могу с этим не согласиться. Сегодня, такие дела, действительно процветают буйным цветом. Но, скорее всего, в этот раз для Вас будет настоящий сюрприз. Я сам, хоть и не великий специалист, но всё-таки историк по образованию, и в этой штуке вижу огромный потенциал. Но, вот он. Держите.

И вот, Николай, достав из сумки свой Талисман, тщательно обмотанный в ткань, осторожно его размотав, передал в руки профессора.

— Так-так. Дайте-ка, я на него повнимательнее взгляну. Интересно… Интересно… Хм… Хм… Дайте-ка, я его повнимательнее поверчу, да покручу… Да, повнимательнее пощупаю… Где-то тут, завалялась моя любимая лупа…

Профессор, поковырявшись с предметом изучения около получаса, наконец то изрёк свой вердикт: — Ну, что же, друг мой. Всё-таки, я понимаю немножко в таких вещах, и как я изначально и говорил — Вас обманули… Да, без всякого сомнения… Не будь я…

От волнения, у Николая готовы были подкоситься ноги. Прямо, как в давешнем подвале, когда он услышал голоса охранников.

Холодный пот, так не кстати потёк по лбу и спине… — А, ведь я, и не предполагал, что это меня так, по серьёзному зацепит. Неужели всё это оказался обман? И я сам себе, всё это в мозгу накрутил да напридумывал? Вот же дурак, не пацан вроде бы, а такую глупость сморозил. Сны всякие за чистую монету принял. Семьсот лет… Я историк… Вот ведь, сейчас стыда не оберёшься…

Но, погоди. Почему это у профессора, вдруг стало такое, прямо-таки сияющее выражение лица? Как будто бы его на Нобелевскую премию, только что номинировали. Что-то, тут не срастается… Лукавит наш профессор.

— Повторюсь, друг мой. Как я уже говорил ранее — Вас несомненно, и бессовестным образом обманули! Этому интереснейшему артефакту отнюдь не семьсот лет. Однозначно не семьсот, и не восемьсот… Ему на… Ему на… На… Позвольте присесть. Но, я ведь даже боюсь своих мыслей в слух произносить. Как на первом свидании, право сказать…

Произнеся эту, сказать странную речь — не сказать ничего, Владимир Степанович подошёл к столу. Затем, достал оттуда бутылку газировки. Налил её в стакан, и присев на край широченного подоконника — выпил весь стакан залпом.

— Так как сейчас, я не волновался уже… Даже и не припомню, сколько лет. С восьмидесятых, это точно. Несомненно, надо будет провести гораздо более точные исследования. Но, уже сейчас, с абсолютной вероятностью можно сказать, что этому артефакту немного больше лет… Совсем, немного больше… Тысяч на пять — шесть лет больше… Не много, ли? … И… и… и… Это никакие не Чжурчжэни, однозначно… Их ещё тогда и в проекте, не было… Если этот предмет, является действительно местным раритетом, то это либо ранние Бохайцы, что маловероятно. Либо, ещё кто-то, кого мы до сих пор не знали — а, это, представляется наиболее вероятным.

— Как-то слишком невероятно это прозвучало. Вы точно не ошиблись? С ваших слов, прямо какая то манна небесная мне в руки попала.

— Нет — как отрезав, произнёс профессор — в таких делах, я никогда не ошибаюсь. А, теперь, друзья мои, продолжим наш диалог с абсолютной искренностью. У кого, стало быть вы его приобрели? Или, может быть, это всё-таки была контрабанда? Египет, Ирак, раскопки Месопотамского культурного слоя? Я во всё сейчас поверить готов. Но, только не в случайное приобретение у местного алкоголика, как вы ранее по случаю выразились — на развале!

Сознавайтесь, молодые люди. Какой музей ограбили? Кого из олигархов первых строчек Форбса обнесли? Хочу сразу же предупредить — продавать такую ценность, и не пытайтесь. Задорого, всё равно не продадите, это я вам как специалист говорю. Тех, кто готов это купить — очень мало. Они все, очень известные люди, и вы скорее лишитесь жизни, чем сможете на них выйти с таким предложением. Немало копий, было поломано и на более, а точнее на гораздо менее ценных, вещицах.

После произнесённого нравоучения, Владимир Степанович, в задумчивости подошёл к окну и молча стал смотреть в даль. Тем временем друзья, попросив небольшого тайм-аута, поспешно удалились в коридор для раздумий.

Семён выглядел несколько взвинченным, а когда стал говорить, то стало понятно, что так оно и есть: — Япона рама, ёперная драма. Так какого, спрашивается, лешего тут творится? Что это, в конце концов, у тебя? И самое главное, на самом то деле откуда? Ты мне действительно всю правду рассказал про случайную находку? Либо ещё, чего-то есть недосказанное? В свете моих теперешних изысканий, это начинает выглядеть очень уж странным. Не грохнул ли ты, кого ни будь, случайно?

— Как бы это сейчас не казалось пафосным. Но, самим Богом клянусь! Я всё, что знаю на сегодняшний момент тебе рассказал. А вот, твоему профессору то, доверять можно? Не сдаст в полицию или ещё, кому-то похуже?

— Не, ты по этому поводу не дрейфь. Степанович, хоть иногда и бывает до безобразия нудным, но ради своей науки на всё, что угодно пойдёт. Пойдёт, но только не в полицию. А уж тем более, куда-то там ещё. Кроме разве, что своих НИИ да Академий всяких. Он, как говорится — романтик от науки. Но, я вот, что думаю. Нет, я даже уверен, что он потребует этот артефакт сдать в музей. Ты на это готов?

— В свете всего вышеозвученного, несомненно. Тем более, что продавать его, как оказалось особо то и некому. Да и на самом деле, опасное это дело. Себе дороже выйдет. И к тому-же, репутация — тоже вещь нешуточная. Зарабатывается она годами, а теряется за секунду. Не прибьют, так посадят ещё. Не знаю, что из этого хуже.

В общем, в музей я бы его и сам отнёс. — Николай достал из кармана талисман, и покрутил в ладонях. Хотел подбросить, как мячик, да вовремя спохватившись за его целостность, повторил эту же фразу ещё раз, но как бы в задумчивости:

— Да, так и есть — сам бы взял, да и отнёс его в музей, …, наверное, …

Постояв в коридоре ещё минут пять, товарищи вернулись обратно в профессорский кабинет, застав профессора за листанием какой-то иллюстрированной и довольно потрёпанной книги. Николай, спросив разрешения, присел на стул, и в мельчайших подробностях пересказал свою историю обнаружения артефакта.

Профессор постоянно, что-то себе помечал в блокноте. А затем, когда рассказ подошёл к концу, попросил всё ещё раз повторить. Так продолжалось дважды. После этих повторов, и множества уточняющих и наводящих вопросов от профессора, который несмотря на свой высокий академический статус, не проявил ни грамма скептицизма, Николай к нему очень проник. Можно сказать — симпатией. Внешне, он выглядел не только очень серьёзным, но и даже крайне увлечённым.

— Так. Вот, ведь значит. Проснулся, и сразу же увидел собаку? А какой она была породы, не припомнишь?

— Я, честно говоря, даже не подумал про породу. Ну, знаете такая, лохматая, трёх или четырехцветная и довольно добродушная. По крайней мере мне так показалось. В общем, порода у неё довольно таки редкая — двортерьером называется.

— Вот, ведь как интересно. А, ещё какие ни будь животные, при твоём пробуждении были?

— Честно говоря, не припомню. Может быть, птицы только. Вороны.

Николай, видя такую, крайнюю заинтересованность со стороны профессора, вдруг вспомнил про свой последний странный сон и решил, что может быть, и это будет интересно. По крайней мере, скрывать ему теперь уже ничего не хотелось.

— Владимир Степанович, возможно Вам это покажется уже лишним, и к делу не относящимся. Но, я недавно сон видел, довольно-таки, на мой взгляд странный. А, ведь в снах могут быть остатки воспоминаний зашифрованы. Долговременная или как-то там ещё, по-научному называемая — память. Может быть, у вас возникнут какие ни будь мысли по интерпретации этих видений. Если конечно, Вам будет интересно?

— Ещё спрашиваешь, конечно интересно. Не каждый день, на голову сваливаются артефакты старше Пирамид. Сейчас мне, даже то, как ты сморкался утром — будет интересно. Итак, слушаю внимательно…

На этот раз, рассказ продолжался дольше чем первый. Не меньше часа. Профессор раз десять задавал уточняющие вопросы, и снова постоянно делал какие-то записи, в свой блокнот. Но, в конце концов, когда Коля порядком измучался, произнёс:

— Нусъ, господа присяжные заседатели. Считаю это сложное дело далеко не закрытым, и отправляю его на дополнительное расследование. В общем, для того, чтобы дать более полный вердикт, мне надо будет весьма серьёзно покопаться в специализированной литературе, и попутно запросить некоторую информацию в архиве. То, что вы рассказали, меня очень затронуло, и можно даже сказать больше — заинтриговало. Это, как бы не банально прозвучало, при должном подходе, может дать фору любой, даже докторской диссертации. Дайте мне пару дней на подведение резюме, и я с вами обязательно свяжусь. Ежели, что-то вспомнится новое, либо произойдёт, что-то новое — обязательно дайте знать. Звонить мне, можно в любое время дня и ночи.

— Можно мне ещё раз взглянуть, на предмет нашего изучения?

После этой фразы, снова получив в руки артефакт, профессор тщательнейшим образом не только его сфотографировал и взвесил, но и сделал слепок артефакта. Чтобы иметь не только визуальную, но и тактильную информацию о предмете изучения. Добавив в специальную гипсовую смесь маленькую металлическую гирьку, он на выходе получил абсолютно точную копию. И, при этом с точно таким же весом, вплоть до грамма.

— Сейчас смесь застынет. Максимум, через пять минут. Пока не знаю зачем, но хочу на всякий случай иметь точнейшую копию. Так, что потерпите немного. Сейчас он будет готов к возврату.

Возможно я покажусь слишком нескромным. Но, я обязан спросить — не оставите ли вы мне этот предмет, для того, чтобы я его смог показать ещё одному специалисту. У меня есть один очень хороший знакомый, он специалист геммолог. Меня сильно смущает текстура этого камня. Он, как будто бархатный. Как бы это поточнее сказать, наверное, следует условно назвать этот эффект — «Прото софт-тач». На нём присутствуют характерные следы, которые можно приобрести только за тысячелетия после первичной обработки. И я в этом прекрасно разбираюсь, но вот сама его текстура, меня очень смущает. Он, как будто одновременно — очень древний и при этом, очень современный, и технологически совершенный. Очень мозги, знаете ли, ломает этот факт.

— Да не вопрос, оставлю конечно. — ответил Николай, после небольшой, буквально двухсекундной паузы.

И после того, как профессор с превеликим пиететом принял в свои руки артефакт, Николай с Семёном попрощались с Владимиром Степановичем и разошлись по своим делам. Разошлись, но лишь для того, чтобы с нетерпением дожидаться, предстоящего результата историко-научной экспертизы.

Очень даже, удачная встреча

На следующий день, разобравшись со своими текущими делами, Николай, засунув в уши наушники, неспешно шагал по одному из множества, богом забытых закоулков родного города. Шагал, с единственной целью — чтобы сократить обратную дорогу домой. И вот, когда в плеере сменилась одна музыкальная композиция, а другая ещё не успела начаться, он услышал знакомый окрик:

— Теслыч, собственной персоной! Да, ещё и без охраны — ты ли это? Сколько лет, сколько зим? Опять небось, копаешься в своих тонюсеньких загогулинках, а про нас, и не вспоминал небось?

— В натуре, совсем зазнался. Идёт так, как будто ему весь мир должен. Уши затычками заткнул и пыхтит в обе дырочки. Куда направляешься, если не секрет?

* * *

…Прошло немало долгих мгновений, часов и лет, прежде чем «новенькая» показала Коле язык и нагло спросила:

— Чего ты смотришь, совсем оторваться не можешь? Влюбился, что ли?

На этот вопрос, тринадцатилетний троечник, сидя на заднем ряду парт не нашел лучшего ответа, чем отвернуться, попутно окрасившись в пурпурный цвет.

— Вадик, кто это? — шепотом спросил он у своего соседа по парте. Тот, повернувшись, и с серьёзным видом поправив очки, ответил на той же звуковой частоте:

— Представь себе, это новенькие в классе. Даша и Света Никифоровы. Они приехали к нам из какой-то дыры, кажется из Сургута. Или может быть даже Магадана. Их отец военный и его послали сюда служить.

После этих слов, мальчишки одновременно стали рассматривать новых одноклассниц. — Спереди, за партой возле окна, сидели две девчонки, как две капли воды похожие друг на друга.

— Представь себе, близняшки! — продолжил Вадим, с интонацией, будто бы это была полностью его заслуга — обрати внимание, что до сих пор, такого у нас еще не было.

— А, они…

— Абашин! — громом среди ясного неба, раздался крик преподавательницы, и Николай невольно вздрогнул, а на соседних партах послышалось довольное хихиканье.

— Мало того, что ты пропустил классный час, так еще и разговариваешь на уроке! Кстати — о чем, интересно было бы знать, я сейчас говорила? — строгим голосом, спросила учительница.

В голове семиклассника крутилось что-то о строении соцветий и признаках отличия сосны от кедра, но точнее он сказать ничего не мог. — законная «двойка», была обеспечена на сто процентов.

— Конечно, биология и прочие ботаники его интересуют гораздо меньше, чем новенькие одноклассницы — продолжая свою научно-просветительскую деятельность, резюмировала Наталья Сергеевна Башмаченко, или попросту — «Башмак». Разумеется, под дружный хохот одноклассников.

В тот момент Коле показалось, что большего позора он не испытает никогда в жизни…

Но, как это обычно в реальной, а не выдуманной жизни и бывает, уже через несколько часов мальчик сидел за столом у себя дома, совершенно забыв об утреннем конфузе. Сейчас, ему предстоит непростое испытание — сегодня у родителей гости, а значит, между четвертой и шестой рюмками водки, начнутся неудобные разговоры, и любимый вопрос всей родни:

— Так кем, всё-таки ты хочешь стать, когда вырастишь?

Как можно ответить на это? Коля никогда ещё не мог внятно рассудить на эту тему, по крайней мере, в присутствии родственников. Бесконечные, заумные нравоучения… Дескать, все его друзья давно определились, и только он так и не понял, где его место в жизни. Причём, пока-что даже приблизительно.

А чем старше он становился, тем чаще и настойчивее звучал этот вопрос. Очень скоро из него исчезнет слово «хочешь», а слово «стать» превратиться в «станешь» …

— Я, хочу стать… Первооткрывателем…

* * *

… Вот тебе и раз. Чего в этих краях и ожидаешь меньше всего, то и происходило. Неподалёку, из ближайшего подъезда, показалась знакомая фигура одной из сестёр Никифоровых. А затем, пару секунд спустя, и вторая появилась.

— О, какая мне выпала нынче честь. Моя скромная персона, смеет быть узнанной, ни кем ни будь, а самими знаменитыми сестрами Шварцкопф. Очень, смею заметить — приятный сюрприз! Но, сразу же хочу вас предупредить. Я по четвергам милостыню не подаю. По идейным соображениям. Фу, фу, фу… — А, иду я по делам важным, да вам, таким непутёвым, вовсе и непонятным…

— Ах, ты же… Макака краснокакская. По башке, значит давно не получал? Посмотрите на него — важняк какой выискался! Если не получал, так это можно и наверстать. С превеликим удовольствием сделаем. Светка, а ну-ка, заходи с боку…

* * *

История появления прозвища, а скорее даже, нарицательной фамилии Шварцкопф у сестер Никифоровых началась в глубоком детстве. А именно, в седьмом классе. Тогда, когда они появились в той же школе, в которой учился Николай. Нравом они обладали ещё тем…

С внешней стороны, сестер друг от друга почти не было возможности различить, кроме как по деталям причёски. И кроме того, они обе были весьма стройными, спортивными и подтянутыми, так как всегда любили проводить время на улице, носясь по окрестностям в поисках чего-то нового и интересного. Новое и интересное же, попадалось на их пути не слишком часто, и так как они обе были законченные авантюристки и искательницы приключений, то это самое новое и интересное придумывалось ими, зачастую прямо на ходу.

Так случилось и в тот день. Будучи по своей природе весьма далёкими от стремления сидеть дома и играть в куклы, они полезли на ближайшую стройку. Там, они приняли к немедленному исполнению свой, позаимствованный ранее у старшеклассников, стратегический план. В общем, стали плавить на костре, в здоровенной жестяной банке смолу, а точнее — гудрон, оставшийся от ремонта крыши. Вся эта странная и загадочная манипуляция делалась с единственной целью — с целью добычи расплавленной и кипящей смолы. Но, они не собирались, как древние защитники крепостей и замков выливать эту смолу на головы осаждавших воинов. Их план был куда прозаичнее, но тем не менее интересным. Ранее, на этой же самой стройке, они видели такую картину — если в нужный момент удачно закинуть ампулу с любым жидким лекарством, можно было получить из расплавленного на костре гудрона, самый настоящий «ядерный взрыв». В общем то самое, что с их точки зрения, являлось архи интересным и крайне зрелищным.

Тем более, что всё это было выполнить проще простого — старшие пацаны, на их глазах, так уже сто раз делали.

В общем говоря, расплавили они тот самый гудрон, до необходимого по секретному «рецепту» — кипящего состояния. Затем, как и полагается, закинули туда ампулу с раствором глюкозы, заранее вытащенной из домашней аптечки, и с превеликим нетерпением ждали счастливого исхода событий в импровизированном укрытии. Укрытие же, как можно догадаться не являлось железобетонным бруствером, а представляло из себя огромную картонную коробку от холодильника, с заранее сделанными прорезями для наблюдения — бойницами.

Но, как бы это мероприятие не выглядело легко и просто в исполнении старших товарищей, а как и бывает у непрофессионалов, в данном случае закрался существенный изъян. Серьёзный просчет заключался в том, что в костре попросту не хватило так нужного в этом деле жара. А, говоря по-простому, — дров оказалось маловато. В конечном итоге, костёр начал неумолимо тухнуть, и долгожданного результата не получилось. Смола, к их превеликому сожалению, стремительно охлаждалась, покрываясь сверху характерной «апельсиновой» корочкой.

— Вот чёрт, тухнет кажись. Пойдём-ка, проверим, что там творится. А то, что-то уже долго ждём, а совсем ничего не происходит. — сказала своей сестре, Дарья.

— Да, пойдём посмотрим. А то, не до ночи же нам тут ждать. Но, если что — дров подкинем и сразу же обратно. — подхватила «мудрую» идею сестры, Света.

Приняв такое решение, сестры покинули свою «надёжную» крепость. С опаской приблизившись к костру, и подбросив в него, так кстати оказавшихся под рукой дровишек… И… Как только они снова собрались убегать в укрытие, неожиданно произошёл долгожданный, но такой не кстати случившийся, тот самый «ядерный взрыв».

По совершенно счастливому стечению обстоятельств, каким-то невероятным чудом не лишившись зрения, и даже избежав травм и серьёзных ожогов — конечно же, не считая волдырей и мелких ссадин — сестры отделались лишь косметическими изъянами, быстро прошедшим испугом, и на всю жизнь «прилипшими» прозвищами.

Как оказалось, далее, при внешнем осмотре друг друга, обнаружилась весьма серьёзная «трагедия». Они обе, с ног до головы были измазаны в саже и застывшей чёрной смоле.

Дело принимало серьёзный оборот и требовало немедленного решения. Решение же, в сложившейся ситуации, было принято следующее.

Дождавшись наступления сумерек, сестры Никифоровы, как им казалось максимально скрытно и незаметно — «по-партизански», пробирались окольными тропками в «тылу врага», обратно к себе домой. Максимальная скрытность в данном случае, была жизненно необходимым конспиративным элементом их тактического отступления. Но, как это и зачастую бывает на войне, несмотря на всевозможные заранее просчитанные ухищрения и хитрости, они совершенно неожиданно, вдруг оказались перед большой группой дворовых мальчишек. И, ко всеобщему ужасу, в основном их одноклассников, а не просто соседей по двору.

К тому же, таким уж образом случилось, что данная ватага только, что собралась расходиться по домам, после коллективной игры в «пекаря» и вдруг, их взору предстало такое «Маски — шоу». Тесле, а именно в то самое время такая была дворовая кличка у Николая, выпал счастливый случай лицезреть эту, ставшую со временем легендарной и передававшуюся из уст в уста, картину.

Сначала, ничего не понимающий взгляд упал на одну из сестер, на голову которой попала значительная часть смолы, с дополнительно к этому, налипшей грязью и соломой, которой она пыталась оттереться. Попытка оттереться потерпела сокрушительное фиаско, и поэтому она выглядела как персонаж одного из фильмов ужасов, какие показывали в местных видеосалонах. В последствии, оттереть и отмыть это «произведение модернистского искусства», так же не удалось даже при помощи дорогих косметических процедур. Понимая дальнейшую бесперспективность этого, её родители приняли мудрое решение — подстричь её почти что наголо. Эта процедура, вроде бы как даже пошла на пользу, так-как у неё в последствии выросли очень красивые и густые волосы. Но, при этом, за ней устойчиво закрепилась кличка Тотен Копф — как никак, все в то время кино про войну и немцев любили смотреть. Правда, в недалёком будущем эта кличка упростилась до простого — Копф.

Через секунду, почтеннейшая публика имела удовольствие лицезреть, появившуюся следом и ничего ещё не подозревавшую вторую сестру. После надолго затянувшийся немой паузы, в полнейшей тишине, она появилась в следующем виде...

А вид у неё был, хоть и не такой грандиозно-впечатляющий, как у первой. Но, тоже — достойный всеобщего внимания. Случилось так, что после «ядерной катастрофы», значительная часть сажи, вперемешку со смолой, с головы до пяток покрыла тонким слоем и Дарью, которая после этого стала больше похожей на негритёнка. Особенно это усугубилось после того, как оттираясь той же самой соломой, она только сильнее втерла в одежду и кожу налипшую грязь.

Естественным и логическим образом, она была торжественно наименована «Негритоской». Но это прозвище сохранилось за ней ненадолго. В последствии, после того, как стал активно рекламироваться одноимённый шампунь, её не долго думая, окрестили Шварцем. В общем, так и возникла их вторая «фамилия». Одна была Шварц, другая Копф, а вместе — Шварцкопфы.

Так и повадилось. А в последствии, сначала задумывавшаяся как обидная, эта кличка стала частицей имиджа для парочки Шварцкопфов. Сами Светлана и Дарья, поначалу сильно обижались, но со временем привыкли, и им данный образ даже начал нравиться. Они начали охотно отзываться на свои прозвища, и это стало их нормой жизни. Даже их друзья, зачастую их так называли. А Николай, он же Тесла, был именно старым другом…

* * *

Немного, для приличия подурачившись, старые друзья перешли в более цивилизованный ритм общения:

— Говоришь, сколько зим? Короткая же у тебя память оказалась. Какие зимы? Даже и одного полного года не прошло. Надеюсь, ты успел уже по нам, по-настоящему соскучиться?

— Ещё спрашиваешь, когда это по-иному бывало? В прошлый раз, я даже не успел ваши силуэты потерять из вида, а уже скучать начал. Особенно если учесть тот прискорбный факт, что вы с той гулянки по-английски удалились. То есть, даже не попрощавшись.

— Это всё из-за того, что некоторые личности очень уж похотливыми и приставучими оказываются. Говорю ему — не лезь, а то убью. А ему, что об стенку горохом. Пока не влепила смачно по уху кружкой, никакой реакции на человеческие слова не было.

— Это ты о ком, такие страшные истории рассказываешь? Я чего то, ещё до сих пор не знаю?

— Чего-то? Да этот «Чего-то» к нам всю ночь, между прочим, приставал. Ни стыда не совести у человека нет. Догадайся с трёх раз, это я про кого?

— Васёк, что ли? Он тогда вроде бы навеселе был больше всех. Своими дурацкими анекдотами, просто достал. Реально хотелось, ему рот скотчем взять, да и заклеить. А уже, когда песни стал орать…

— Да нет, Васёк он нормальный. Накушался тогда, да и завалился под палатку. К утру только проснулся, когда всё от росы стало мокрым. Это я про твоего дурацкого тёзку.

— Колян Михайлов? Вот бы никогда ничего не подумал про этого тихоню. В тихом, как говориться омуте. Он, что — к вам в палатку лез?

— Ага, вот именно, что лез. Ходить по-человечески, он уже был не в состоянии. Утащил со стола литруху вина, и всё с нами допить его предлагал. И это, ещё мягко сказано. В итоге, сам всё вылакал, и понеслась душа в рай… Я столько слов тогда новых узнала. Всё про любовь, да о том, как этой самой любовью пользоваться надо правильно.

— Да, припоминаю, что на следующее утро он был никакущим. Мне его даже жалко было. Всё рассказывал, что ухом на сучёк ночью налетел. Потому оно и синее, как баклажан, ещё неделю было.

— На сучёк говоришь напоролся? Нет, на целых двух Сучёчек нарвался этот — «дебила кусок».

После этой фразы, они все втроём долго не могли сдержать накатившийся приступ смеха.

— Так ты, на сучёк он, говоришь напоролся? — и опять начинается дружный приступ смеха, до спазмов в животе.

Так, продолжая болтать о том да сём, наша троица подошла к развилке, где им предстояло разойтись в разные стороны. Коле домой, а Шварцам в ателье, куда они собирались идти, чтобы ушить свои, ставшие вдруг большими штаны, и еще чего-то из одежды.

Николаю, если честно, не хотелось снова упускать эту компанию. И он, неожиданно для самого себя, выдал предложение о проведении совместного отдыха:

— Говорите, что вы сейчас обе в отпуске. Так может на природу рванём? Куда ни будь на речку или море. А, может быть и куда подальше, например — на Пидан? Я там, наверное, уже лет сто не был.

— Реально мыслишь. Поддерживаю идею. Мы не так уж и часто на природе бываем, а тут как раз с погодой везёт. Ни мороси ни туманов, сплошная благодать. Но, надо только с погодой ещё раз уточниться, а то вдруг дождь. — согласилась с предложением Николая Дарья, которая Шварц.

— А, что. Я не против, всё равно мы сейчас ничем важным не заняты. На днях собирались на море рвануть — в Ливадию. Да море ведь не высохнет, а даже прогреется ещё больше. В общем, мы готовы. А про погоду, я сейчас по смарту гляну, не в каменном же веке живём. Технологии работают на нас. — выдала своё резюме Светлана, та, что Копф.

И полезла ковыряться в своём смартфоне. Через пару минут выдав информацию: — Класс, повезло. Погода нам благоприятствует, днём +22, а ночью, минус пятнадцать — да шучу конечно, +14. Самое то, в палатке со спальниками точно не замёрзнем. Существенных и несущественных, осадков не ожидается. Полный нормуль, в общем.

— Вот и чудно. Значит, давайте теперь решать. На один день, как лузеры или как нормальные туристы по полной программе, с палаткой пойдём? Возьмём всего побольше с собой, да хоть воздухом, чистым да лесным, подышим. Ещё кого ни будь приглашать будем? Семёна, например.

— Почему бы и нет. Он весёлый, и вообще — душа любой компании. Давай, звони.

Николай тут же набрал номер Семёна. Долго никто не брал трубку, шли длинные гудки. Потом он ответил. Но, к сожалению, он ответил, что не сможет к ним присоединиться, так как с самого раннего утра уехал на свои раскопки, и сейчас возился, по его словам «по уши в грязи». Поэтому и трубку так долго не брал.

А затем, после того как отмоется, он уже запланировал сделать подробный фотоотчёт и общие зарисовки от руки. Это всё необходимо сделать, чтобы потом передать москвичам. Но, к нашей несомненной радости, в его планах находится пунктик, что было-бы неплохо, немного и для себя «скоммуниздить» качественных фотоматериалов и парочку картинок. Он всегда, и при любом удобном случае, любил делать не только фотографии, но и собственноручные зарисовки карандашом, так как настаивал на том, что это передаёт душу любого объекта изучения. Тем более, что рисовал он очень даже неплохо. Однажды даже хотел устроить персональную выставку в картинной галерее. Но, когда ему озвучили условия для этого, он быстро передумал. Чтобы выставляться на выставках, как выяснилось, мало красиво рисовать, надо ещё и другими талантами обладать. В том числе, и финансовыми. Попросту говоря, ежели ты не Шишкин и не Пикассо, то надо уметь на лапу, нужным людям давать.

— Семён ответил, что поехать не сможет, так как он уехал на раскопки. Но зато, он передаёт большой-пребольшой привет. Поэтому, либо едем втроём, либо зовём ещё кого ни будь. У меня, по части кандидатов, больше предложений нет.

— У меня тоже. Но, погодите. Возникла, тут одна идея — может второго Коляна, снова с собой позовём? А, что — ухо у него давно зажило, и я считаю, что надо бы обновить…

— Ааа, прикольно! Я тоже не против, да только телефона евоного у меня нет. — сказала Светлана — поэтому, поедем святой троицей. Предлагаю ночевать возле костра, так как у нас палатки нет. Мы её, совершенно случайно, сожгли в позапрошлом месяце, когда на Тобизина ездили.

— Почему бы и нет. Я не против и у костра заночевать, но палатку на всякий случай возьму. У меня есть. Та, которую я из Китая привозил. Ни разу ещё не пользованая. Но повторюсь, что возьму палатку на всякий случай, а не на всякий пожарный случай!

Все трое, опять залились продолжительным смехом.

— ОК. Консилиум предлагаю заканчивать, ибо считаю, что мы договорились. Жду вас утром на железнодорожном вокзале. Как обычно, встречаемся возле касс. Расписание в интернете посмотрим. Надеюсь, что обычный утренний рейс не отменили. Вечером, на всякий случай, устроим дежурный созвон. Ну, а теперь всем пока, я сейчас ещё по одному делу пробегусь. Которое, я на завтра откладывал.

— Хорошо, до завтра. Пока!

— Пока! А мы теперь в ателье пойдём, куда и собирались. Как раз, будет, что надеть в поход.

Девицы потопали далее, а Николай ещё немного постоял на перекрёстке. В итоге, он решил, что по делам ещё рановато идти и потопал на остановку, чтобы съездить на пляж. Охладиться в море, от нахлынувших чувств.

Поездка на Пидан

Все трое любили время от времени, ездить отдыхать на гору Ливадийская, или по-простому — Пидан. Ранее, по отдельности, они это уже проделывали неоднократно, но до сих пор, вместе туда ехали впервые. Как обычно, по старой привычке, это путешествие начиналось раним утром не на автобусе либо автомобиле, а именно с центрального железнодорожного вокзала Владивостока.

В этот утренний час, к моменту отправления электропоезда, уже успевало скапливаться довольно много путешественников, туристов и просто дачников. Но, несмотря на большое количество пассажиров, этот вид транспорта являлся самым быстрым, а при наличие свободных мест в вагоне, ещё и достаточно комфортным.

Место назначения для этой публики, было довольно знаковым. И поэтому, все местные путешественники и туристы, если они являлись таковыми по своей внутренней природе и убеждениям, искренне считали, что если не побывать на этой горе хоть раз в жизни, то это означало бы потерять пол той самой жизни. Конечно, в фигуральном смысле слова.

Там, было на что, и визуально посмотреть, и по культурно-просветительской части поднабраться. И этого всего, было в избытке. Даже не принимая в расчёт все иные легендарные и мистические прелести. Описание которых, в избытке можно было обнаружить в любом туристическом путеводителе, либо тематическом разделе всемирной паутины.

На перроне, помимо путешественников, конечно-же присутствовали и дачники. А это, такая отдельная каста людей, во внимание которых может попасть лишь тот географический объект, на котором можно посадить картошку и помидоры. Но, о них, мы в этот раз говорить не будем.

Итого, купив билеты и поспешно забежав в вагон, Николай, совсем неожиданно ухитрился занять нормальные места для себя и компании. Торжественно усевшись у окна, и разместив свои сумки на двух соседних местах, он начал наслаждаться чувством нахлынувшего превосходства над окружающим миром. Но, эйфория продлилась недолго, и он тут же услышал сакральную фразу:

— Ну, вы посмотрите-ка, что тут творится. — послышался охающий возглас, явно играющий на публику — молодой человек, нельзя же в таком возрасте, быть таким нахальным и невоспитанным. А ну, уступи бабушке место!

Обернувшись, он увидел, что рядом с его лавкой, стояла довольно-таки крепкая бабуля. На вид, ей было лет, около шестидесяти. Стояла она с огромным рюкзаком за спиной, и торчащими оттуда инструментами, явно садово-огородного назначения. В обоих руках, было по большому оцинкованному ведру.

Взгляд у неё, был очень, тренированно-укоризненный. Как будто бы говорящий, что источник всех бед на земле найден — вот он, место моё законное, занял. Негодяй такой.

Рядом с ней, за спиной стоял дед. Который обладал примерно такой же экипировкой, только в руках у него были вместо вёдер, две лопаты и грабли. Оба представителя субкультуры, были обуты в грязные кирзовые сапоги до колен. Но, в отличие от возмущённой персоны, вид у него был скорее затравленный, нежели боевой. Николаю, даже стало его немного жалко.

Посмотрев на них снизу, он тот час же, принял полную и безоговорочную капитуляцию:

— Ну разумеется, разумеется, я же не варвар какой — то. — Николай поднялся, взял свои сумки, и подумал о том, что изначально хорошее настроение, теперь на целый день испорчено. Но, как оказалось, что нет. Взгляд, тот час же упал в другой конец вагона, где расселись возле обоих окон сёстры, и усиленно махали ему руками. Судя по всему, без боя сдавать свои позиции они не собирались и демонстративно игнорировали всех, кто стоял рядом.

— Всем добытчикам земных благ и мирских удовольствий — мой стремительный, и непринуждённый хай-фай! Значит всё-таки, едем далее с комфортом? Чудесно. Просто мёд на душу.

После этих слов, усевшись поудобнее и достав бутерброды, так как естественно, с утра никто толком не успел позавтракать, компания начала эмоционально обсуждать предстоящий поход.

Рядом с ними, за соседними сидениями, сидели люди. Они так же, отправлялись в поход на Священную гору, но гораздо более многочисленной группой, не менее десяти человек. Среди них, даже оказался руководитель, с которым Николаю уже ранее посчастливилось быть знакомым.

— Кого я вижу. Привет Колян! Смотрю, что ты тоже в такую рань, как всегда на ногах. Не сидится дома? Всё в поисках новых мозолей? — Радостно помахал Владимир, который раньше был руководителем группы, в которой Коля впервые в своей жизни ездил на эту же гору. Но только было это, наверное, лет пятнадцать назад.

— О, привет! Таки ты, опять как проклятый, трудишься аки пчёл? Или того хуже. Скучать у тебя, я смотрю совершенно не получается. Куда намылились? Тоже, как и мы на Ливадийскую?

— А, куда же ещё? И, как всегда, да — тружусь. Есть за мной такое. Не могу я просто так дома сидеть — мхом покрываюсь. Если что, то и вы присоединяйтесь к нам. Группу полностью не набрали, и места в кузове пока хватает. У нас машина на месте будет. Пешком то далековато идти, за день управиться с дорогой не каждый сможет.

— Учту на будущее. Сегодня, у нас другое настроение — пешеходное. Спасибо за твоё предложение, но мы с ночёвкой собираемся. У нас времени полно, и мы хотим именно прогуляться. Не спеша. — Кстати, ты свой номер не поменял? Позвоню, как ни будь на днях.

— Нет, номер всё тот же остался. Мне его никак нельзя менять. Иначе, вся клиентура порастеряется. Бывает, что люди звонят те, которые лет пят назад ходили и ещё собираются. Или знакомым своим, мои контакты дают. Так, что старый телефонный номер у проводника — на вес золота! И в прямом, и в переносном смысле. Так как номер, и вправду «золотой».

Но, ваше дело — хозяйское. Вольному-воля. Не хотите ехать, идите пешком. Так тоже прикольно. Я бы и сам так же поступил, будь моя воля. Ну, да ладно — если вдруг вам будет, что-то нужно, то я на связи. И кстати, ты не хочешь меня со своими спутницами познакомить? А то, как-то некультурно получается.

— Ах, да — прошу любить и жаловать — мой друг Владимир — водитель организованных туристических групп. Проводник, так сказать. Прошу не путать с полупроводником!

Представив всех друг другу и перекинувшись парой дежурных фраз «ниочём», друзья вернулись к своим собственным мыслям. Затем, под конец пути, немного устав от болтовни, успели основательно, насколько это возможно в данной обстановке, подремать перед выходом на станции назначения.

Обычно, если ехать организованно, с турфирмой, то сам маршрут редко, когда продлевается на вторые сутки. Практически никогда не продлевается. Всегда все управляются за один световой день, так как едут до подножия на автомобилях. Приехали, посмотрели, уехали — разбежались по домам. Но этот классический сценарий, в этот раз — как говорится, не про нас.

Заранее запланированная, двухдневная продолжительность нашего импровизированного путешествия, позволяла насладиться неспешным пешим подъёмом. Так что, проделанная нами дорога заняла намного больше времени, нежели чем при использовании автомобильного транспорта. И вот, шагая по узким тропкам и грунтовым дорожкам, хоть и медленно, но зато с чувством глубокого удовлетворения, мы наконец то увидели впереди, начало долгожданного подъема в гору.

— Привет, мой старый друг! Не долго, в этот раз нас ждал? По-настоящему соскучиться, ещё надеюсь не успел? — произнёс Николай, когда они остановились немного отдохнуть на привале.

В этот момент, можно было заметить, что вокруг подножия горы стелился довольно-таки густой туман. Но вдали над горизонтом, во всю свою утреннюю красу, деловито поднималось оранжевое солнце. А, через пару часов шагания вверх по тропинке, от утреннего тумана не осталось и следа.

Где-то полдня, троица шагала навстречу к вершине. Путь пролегал по заросшим лесным дорожкам, по которым иногда их обгонял вездеходный транспорт с туристами, ехавшими к подножью с комфортом. Если конечно, можно назвать комфортом, тряску в высоченном грузовике, наподобие армейского ГАЗ 66. По-настоящему комфортабельных вездеходов от японского автопрома, почему-то на всём пути нами ни разу не наблюдалось. Видать для такой дороги, они считались не очень то и вездеходными. А, может быть, был для них не сезон, и они все укатили на моря. Например, на Витязь, или куда ещё подальше.

Но, как бы то ни было, во второй половине дня, сделав пару технических остановок для принятия пищи и отдыха, так необходимого для нашего «хрупкого» организма, они уже дружно шагали вдоль реки, начинавшейся у основания долгожданной горы.

Как и у любой другой, широко известной в определённых кругах местности, у этой местности, тоже существует общеизвестная и незыблемая традиция. Эта традиция, что-то вроде легендарного поверья. Говорит она о том, что перед походом на гору обязательно стоит напиться из подножного ручья. По рассказам, это делается, для того чтобы набраться сил и энергии, которую даёт этот источник. А так, как об этой горе говорят только серьёзные вещи, то и мы не преминули обычаем и припали к источнику. Обычно, это делается ещё и для того, чтобы не только напиться. Но, и вылив остатки привозной, городской «мёртвой» воды, набрать себе полные фляги местной — «живой».

— А, вы знаете такую легенду, что в период Бохайского царства на эту гору имели право подниматься лишь шаманы и жрецы? И не простые жрецы, а верховного посвящения. Они приносили священные жертвы богам. И, как говорят мистики, общались с иными мирами через некие энергетические порталы.

— Конечно, это все знают. Мы конечно не историки как ты, но немного об этом месте естественно слышали и читали. Да и бывали тут уже раньше. Успели уже разных интерпретаций наслушаться. — ответила за обоих, Копф.

— И, естественно, мы ждём от тебя более детального повествования. А то, невесть чего сами себе понапридумываем, потом живи с этим. Тёмными да сирыми людьми, не весть, как хочется оставаться. — поддержала свою сестру, в своей манере, более импульсивная Дарья — Шварц.

— Разумеется, что так оно и будет, — продолжил Николай — изложу всё, что знаю. В полном и детальном разборе. И не занудно. Не как как на лекции — обещаю.

Вот, например, начну с этого. С истоков, так сказать.

— Вообще-то, всё проистекает из первоначальных легенд о происхождении и возникновении Пидана. И я сейчас хочу их донести до вас, через такую вот, свою вольную интерпретацию.

Слушайте: — Жил-был в своё время, Бохайский бог. И когда ему заняться особо нечем было, стал он с неба рассматривать землю. Что там, да почём. Смотрел, смотрел и вдруг увидел игру бохайских солдат, которые бросали друг в друга камни. Делали они это не с садомазохистской целью, как вы могли подумать, а с целью тренировки силы и выносливости. Кидали, и при этом, кричали во весь свой голос — «Вот, дескать, если бы здесь было побольше камней, то мы стали бы гораздо сильнее. Стали бы сильнее и восславили бы наших богов гораздо больше, нежели делаем это сейчас. Сейчас-то, у нас камушков маловато!».

Услышал эту пламенную речь Бохайский Бог, проникся значит. Может быть, даже и скупую слезу пустил. Подумал над этим, да и решил: — Надо бы, им с этим делом помочь. Бог я, или нет? Разобраться срочно, надо бы с этим насущным вопросом. Как это так получается? В нашем, современном и прогрессивном древнем мире, и камней каких-то не хватает. Непорядок получается! Выпускаю резолюцию — срочно исправить сложившуюся ситуацию! И точка.

В общем, немедля ни секунды, тотчас же он создал большие камни. Собрал их себе в ладонь, и высыпал в том месте, где было много силы — надо полагать, в энергетическом разломе земли. Так как, это был всё-таки Бог, а не непойми кто, в руке его поместилось столько камней, что высота их превзошла все ближайшие высоты. И, соответственно, образовалась из этих камней целая гора.

— Вот ведь, явно солдатики очень обрадовались! Интересно, этой божьей благодатью их самих-то не засыпало, по самые помидоры?

— Не богохульствуй, а то тебя саму, сейчас местные боги этими помидорами нашпигуют. — с максимально серьёзным выражением на лице, резюмировал Николай.

— Ага, как порося рождественского, ну или гуся, то есть гусыню — в гузку помидоров напихают… — Дарья закатилась звонким и очень заразным смехом, а за ней не удержались и остальные.

В итоге, посмеявшись от души пару минут, Коля продолжил свой рассказ: — Ага, чем я там закончил. Вот. А, рядом значится стояли жрецы, да за всем этим и наблюдали. Жрецы эти, шибко прониклись видя данное чудо. И назвали гору не как иначе, а — «Камни, насыпанные Богом», а по нашей современной, упрощённой транскрипции — просто, гора Пидан.

После всего этого, посовещавшись, взяли, да и назвали это место священным. И, соответственно с таким статусом — запретили его для посещения простыми людьми, кроме родовитой знати. И, естественно, своих же жрецов да шаманов.

— Да, интересная интерпретация. Я лично, слышала немного другую теорию. Но, твоя история звучит гораздо интереснее. А, что было на самом деле — всё равно никто и никогда уже не узнает. Разве, что новую историю, кто ни будь придумает.

— Ну, почему же, почему никто не узнает? Остались же письменные свидетельства, Арсеньева, например. Чем не документ? Это мы о них знаем, но кто скажет, что не осталось и других документов? Вполне может быть, что вон под тем стотонным камнем, целая библиотека древняя зарыта. Кто со стопроцентной уверенностью скажет, что такого в принципе не может быть? В истории мира, множество таких прецедентов случалось. Строят, например, дом в пустыне, а там бац — и целая, доселе неизвестная, гробница фараона находится!

— Про фараонов это то понятно, там пустыня. Тепло, сухо и мухи не кусают. Там эта самая гробница и миллион лет простоять не откопанная может. А, про Арсеньева ты меня насмешил. Когда это жил твой Арсеньев, а когда жили Бохайцы с Чжурчженями? Он, что лично свои записи под их диктовку писал? Услышал от кого-то, как например мы от тебя, да и записал скоренько.

— Поддерживаю в этом свою сестру. Записи, записями, и мы конечно сейчас можем достаточно достоверно составить исторические реконструкции прошлых событий. Но, что было на самом деле тысячу и даже более лет назад, кто же достаточно достоверно узнает? Современные ученые, не могут даже погоду на завтра достаточно точно предсказать, а тут такое. Но, ты не волнуйся, это к тебе не относится. Мы будем слушать затаив дыхание, это на самом деле очень интересно. Как с познавательной точки зрения, так и вообще. Мы такое любим.

— Да, мы такое слушать любим, и даже очень. Давай, не тяни резину — Склифосовский.

— Хорошо, хотелось бы с вами поспорить, но пока не буду. Пока, что не буду, а лучше продолжу. Например, как вам вот такая. На мой взгляд, очень интересная история:

— Если верить одной легенде, которую я прочитал в местном краеведческом архиве, то на самой вершине горы некогда был установлен сверкающий на солнце кристалл. С помощью которого, местные Жрецы и правители управляли, ни много ни мало, а всей Бохайской империей, или царством. Кому как нравится. Как именно они управляли, я точной информации не нашел, но однозначно скажу, что к нему постоянно пытались подобраться многие враги, чтобы украсть этот секрет. И, соответственно этому факту, у них была очень сильная система охраны.

Путь к вершине горы, начиная с самого низа, охраняли не только специально обученные воины. Можно сказать, настоящий спецназ — убивающие без предупреждения любого, кто решился ступить на запретную территорию. Но ещё, для обнаружения врагов, служили особые каменные стражи, которых в народе назвали именем — «Маори». По легенде, они издавали гудение всякий раз, когда мимо них проходил чужак. Не напоминает ли это вам, про современное понятие объёмной сигнализации?

На сегодняшний день, остался только один целый Маори. Но, обилие огромных, многотонных каменных блоков, геометрически правильной формы, обработанных словно лазером — с величайшей точностью. И которые, встречаются во многих местах на горе — косвенно подтверждает эту теорию.

Так вот, продолжу. Интересная штука заключалась в том — чтобы мимо них, могли проходить свои и избранные, им на этот случай, верховным Жрецом выдавался специальный знак. Чип — карту не напоминает?

Это конечно звучит совершенно фантастически, но чего ведь в мире не бывает? Какие технологии были у древних строителей? Мы этого, никогда уже, наверное, и не узнаем. Но, что я могу сказать наверняка, так это то, что подобные легенды появляются в мире независимо друг от друга. С завидной регулярностью, подобные вещи находят в разных странах. В разное время, и даже на разных континентах. Подобные вещи творились в Вавилонской империи, Древнем Египте, у Ацтеков и в некоторых других древних странах.

— А, вот это и есть — самая «соль». На мой взгляд, в этом всём повествовании — самое интересное в таких загадках и кроется. Я тоже, раньше неоднократно слышала рассказы о том, что многие исторические придания и легенды повторяются практически слово в слово. За исключением мелких нюансов у многих народов мира, зачастую разделённых горами, морями и океанами, не говоря уже про время, обнаруживается схожий эпос и исторические реликвии. Причём, это бывает с такой разницей в расстояниях и времени, что они точно вряд ли их друг у друга подслушали и скопировали. А уж про строительные технологии, я молчу. Ну как, как они так, огромные камни обрабатывали, и на километровую высоту затаскивали, да ещё и укладывали ровнёхонько? — это, я уже про нашу гору…

— Вообще то, старинных историй и легенд об этой территории очень даже много, причём каждая из них вызывает неподдельный интерес своей загадочностью и колоритом. Но, вот о том, как всё это строилось, я не нашёл информации. Видно, что это был величайший секрет. А, может быть и специально всю информацию «подчистили». Очень уж, все исторические теории заточены под то, что все эти архитектурные чудеса, каменными топориками вытёсывалось. Да, на брёвнышках, вверх закатывалось.

Но, как бы там ни было, а у меня есть ещё одна история. Всё в том же архиве, так сказать из первоисточника, я впервые прочёл легенду о летающем человеке. И не только о нём, но ещё и о других, разных духах и призраках, охраняющих тайны этой горы. А этих тайн, уж поверьте мне — немало.

Для меня, до сих пор остаётся загадкой такой вопрос. Почему, при таком количестве интереснейшей информации, ко всему этому, так мало проявляется интереса со стороны научной общественности? Просто непонятная аморфность. Как заколдованное болото, какое-то. Изучают, что угодно, но только не это. Как будто, печать забвения наложена. Или проклятие.

Посудите сами. Мало того, что здесь были, какие-то загадочные стражи. Но ведь есть ещё легенда, что где-то под этой горой, плещется поистине чудодейственное озеро, которое вылечивает от всех болезней. Разумеется, согласно той же легенды, секретный путь к нему знали только Жрецы. И этот путь, естественно, не найден до сих пор.

* * *

И путь в царство света известен лишь тем,

Кто сам, в этой жизни имеет свой…

— Свой фен… — перебила поэтический порыв Николая, Дарья. Естественно, что этот путь не найден. Иначе мы бы не пользовались этой дурацкой косметикой, а умывались бы чудесной водичкой и были бы как агнцы, молодые и красавицы. Типа того.

— Как грубо, но точно сказано. Но это ещё не всё. В этой же, озёрной косметической сокровищнице, сокрыты и физические сокровища бохайцев. Золото там, драгоценные каменья всякие да побрякушки царские. И книги, наверняка есть. Это была высокоразвитая держава.

И откроется же путь к ним, разумеется одному из избранных, но как найти того избранного не знает никто. Может быть, это и есть охранное заклинание жрецов. Чтобы балбесы всякие не лезли туда, а дождались цивилизованных людей.

— Во, во. Надеюсь, что нас они дожидаются! Мы, очень цивилизованные. Я, вот однажды… — снова начала Дарья, но её перебила сестра, выдав свою версию:

— Я, я знаю, как найти эти сокровища, да водицу целебную! Даже нафиг сокровища, главное, ту самую водицу отыскать! — прокричала Светлана.

— И как же, давай делись скорее. А то, я умру от нетерпения.

— Вот он путь. Я читала на днях, что есть в Америке один такой чел, Маском зовут. У него есть такая чудо-машина, для того, чтобы тоннели рыть. Надо его пригласить сюда. А, даже не пригласить, а притащить — пускай выроет нам тоннель в этой горе, а мы уже посмотрим, что из этого в итоге получится.

— А, чем ты ему платить собираешься? Машина то, небось дорого обходится.

— Так, мы ж его в итоге и озолотим из сокровищницы, да омолодим из озера. Все, получается, довольны будут.

— Ага, будут. Но, шутки шутками, а хотелось бы увидеть, хотя бы это озеро.

— Ни фига себе, — хотя бы озеро. Многие люди, душу дьяволу продали бы ради того, чтобы этим озером пользоваться. Да, какое там многие, половина земного шара продало бы душу, ради этого озера. Чтобы омолаживаться, да водой из него торговать. Эта вода, на самом деле, ценнее любого самого ценного в мире сокровища. Была бы, если это правда.

— Да уж, это вам не целебный напиток Нарзан. Кстати, на котором, тоже нехилые бабосики делаются. Странно, что наше правительство не заинтересовалось этим всем, до сих пор. Перерыли бы тут всё, да нашли то, что спрятано. Если легенды не врут, конечно.

— А, откуда ты знаешь, что этот источник никогда не искали? — спросил Николай — Я думаю, что искали. И не раз. На самом деле, за прошлый век, в этих местах куча научных геологоразведочных экспедиций побывало. Между прочим, больше половины их отчетов, стало храниться в архивах под грифом «Совершенно секретно». Даже временные ограничения стоят более строгие. Строже чем, например, у многих военных архивных данных. Я как-то раз, пытался раздобыть допуск по научной части, чтобы почитать. Но, всё оказалось без толку. Даже те документы, что давно за давностью времени должны были открыть. Чуть ли, не с царских времён — всё равно не выдают. Причём, даже сами архивариусы к ним доступа не имеют. Всё хранится в закрытом, бронированном отделении архива. Том, что под протекцией КГБ — ФСБ находится.

— Так получается, что про это всё, мы теперь только и гадать сможем. Очень, конечно заманчиво, но давайте уже дальше двинемся. Что у тебя, ещё есть интересненького? Ведь, по любому есть? Давай выкладывай, не томи. Про лечебный Нарзан под горой, мы потом ещё поговорим поподробнее. Уж, будь уверен.

— Да, есть тут у меня ещё одна легенда. Очень интересная и любимая многими. — это легенда, о так называемой — «Белой женщине».

А, случилось тут. Вот, что: — Это было, в те самые времена, когда в этих краях простирался большой город, давно ушедшего народа. Она была женой не абы кого, а самого Верховного Шамана. Тогда, на самой границе Империи, шла жесточайшая война. На их народ, напали враги. Это были враги, которые значительно превосходили их числом. И они, тесня армию Бохая, всё ближе и ближе подбирались к сакральным местам этой культуры.

Так вот. Когда нависла непосредственная, и прямая угроза того, что враги всё-таки доберутся до святынь, хранимых как в горе, так и на горе, этот самый Шаман произнёс самую страшную из всех известных миру молитв Богам. На самой вершине горы, он произнёс — «Молитву Крови».

И, когда прозвучало последнее слово этой молитвы, он лёг на алтарь, и собственноручно принёс себя в жертву — проткнув церемониальным серебряным кинжалом, своё сердце!

Это было сделано для того, чтобы его собственная кровь, как требовал древний и не применявшийся уже многие столетия ритуал, дала максимальную силу произнесённым словам.

И это свершилось! Древние Боги, которые до того самого момента не откликались на его воззвания, наконец то услышали. И услышав, свершили свою кару над вражеским войском. Всё войско, во главе со своими предводителями, было погребено под огромной скалой, упавшей прямо с неба.

Но, есть ещё одна версия. По ещё одной интерпретации этой легенды — войско врагов, чтобы обойти аванпосты армии Бохая, построило флот и плыло в сторону временно не защищённого тыла. Далее, история повторяется. Только вот, с таким нюансом. Та самая скала, упав с неба на их плывущую флотилию, образовала целый остров. Этот остров, стоит и поныне, поблизости от берега. Точного места расположения этого острова сейчас никто не знает. Но предполагают, что это загадочный остров Петрова.

К сожалению, в имевшихся записях, про это ничего сказано не было. Но аспекты легенды таковы, что в обоих историях, на вражеское войско были сброшены скалы. — как вам такое волшебство?

— Так ведь, как мне думается, в этой легенде, на самом деле логики больше чем мистики. Если рассудить здраво, то возможно, так на самом деле и было. Ну, или почти так. Только наверняка, без прямого вмешательства богов. Вот, послушайте: — к примеру, шло себе неспешно, грозное вражеское войско, по какому ни будь ущелью. А, Бохайцы взяли, да и обвалили его. Например, взорвали, чем ни будь, вроде динамита. А, что тут такого странного? Порох в этих краях, был издревле известен.

— Что-же, эта версия звучит вполне резонно, и имеет место быть. Но, в нашей истории это не умаляет жертвы того самого Шамана. Который, своей гибелью, по легенде конечно же, спас свой народ от уничтожения. Но, возможно в реальности, он лично и поджигал те самые динамитные шашки или иную взрывчатку, которая обвалила скалы. А в сказании, это всё переросло в более благородный вид самопожертвования. Почему бы и нет?

— А, остров, который свалился с неба? Значит этого, точно не могло быть!

— Почему же? Ещё как могло. Только в нашем случае, это был не остров с неба, а какая ни будь, нависающая над проливом скала. Вполне себе, представимая картина получается. А, особенно, если это было в тёмное время суток, например — ночью.

Представьте себя, на месте предполагаемых врагов, которые плывут себе потихонечку на кораблях или топают по узкому ущелью. Топают себе, а тут нате — трах, бах, бабах — гром и молния посреди ясного неба! И целая гора, сверху на голову валится. Что бы они обо всём этом, на ваш взгляд, подумали?

— Думаю, что они бы ничего уже не подумали. А те, кто уцелел, наложив в штаны помчались бы наутёк и всем до конца своей жизни рассказывали, как на их головы — остров целый, с неба падал. Они то сами — не трусы. Да вот, казус небольшой вышел — с самими богами то, которые целые острова кидают, разве повоюешь?

— Действительно. По визуальному восприятию, это событие в их мозгах, наверняка было примерно таким же, как когда — во времена второй мировой, американцы на японцев атомную бомбу скинули.

— Шок. И полнейшее непонимание того, что в действительности происходит.

— Вполне резонно. Если предположить, это действительно произошло. То наверняка, последствия были бы похожими — ступор и полная капитуляция.

Но, как бы там ни было всё на самом деле, а давайте-ка сейчас, вернёмся к продолжению нашей легенды.

— Эта женщина, супруга Шамана, после окончания тех событий, несколько дней ждала его возвращения. Ведь, как вы помните, на священную гору ей самой подниматься было запрещено, так как она была простолюдинкой. Но, через какое-то время, её терпение полностью иссякло, и она собравшись с духом, всё-таки решилась отправиться на гору. На его поиски. Вскоре после этого, она нашла его тело, которое лежало на каменном алтаре.

Не выдержав такого горя, она бросилась вниз со скалы. И вот, с тех самых пор, ее душа неустанно бродит по этой горе. Как говорят те, кто с ней встречался — она совсем не злая, а наоборот — помогает заблудившимся одиноким путникам, отыскать обратную дорогу домой…

— Мне не совсем понятно, почему его не обнаружили его коллеги по «шаманистическому цеху»? И ещё интересно, откуда тут, одинокие путники берутся? Алкаши местные, наверное, бродят.

— Да вот и нет, не алкаши. Между прочим, многие путешественники, оставшиеся ночевать на горе, утверждают, будто бы видели белую фигуру и слышали её голос. А алкаши местные, как раз то, ни за какие коврижки сюда, по собственной воле не сунутся. Особенно ночью…

А, что касается того, что его — мёртвого, свои же Колдуны не нашли, так это может быть объяснено тем, что они все были на войне. А он, вроде как — за хранителя остался…

— Ну, как вам история? Ещё не страшно? Ууууу… — Коля, сделал такой же жест руками, какие обычно показывают в мультиках про привидения.

— Нет, не страшно. Но, хотя темнеет уже. Может, уже и страшновато становится, немного. А медведи. Интересно, медведи здесь водятся? Говорят, что раньше были, и даже в избытке.

— Водятся конечно, куда же они денутся в тайге. Но, к людям они сами по себе не подходят. А, вот летающий человек запросто. Слышали про летающего человека?

— Может уже на привале расскажешь? А то дыхалку сорвёшь. Не знаю, как вы. Но, я уже задыхаюсь. Подъём выматывает. Возможно у тебя опыта в этом деле побольше, но у меня уже все губы пересохли, и ноги трясутся от напряжения.

— Да, да. Это точно. Пересохли и трясутся. Жрачки много с собой тащим. Надо бы, поубавить веса. Консервы разогреть, да суп сварить.

— Ладно, умеете вы уговаривать. — объявляю привал, на ближайшем подходящем месте.

Если топать не спеша, то начиная от подножья и до нынешнего места, дорога занимает около четырёх с половиной — пяти часов. И это, не считая пути по равнинной части. Пидан хоть и не Эверест, но это одна из самых высоких гор в Приморском крае. Не каждый человек, выдерживает такую проверку на выносливость. Многие, кто здесь бывал, слышали не одну историю, что вполне спортивно подготовленные люди. И даже, один раз — настоящие альпинисты, заявляли, что в какой-то момент, у них как будто высасываются все силы. Но тот, кто знает про секреты горы, понимает, что главное этот момент перетерпеть. И, в итоге, путник — который, по дороге сделал хотя бы пару глотков воды из подножного ручья, будет вознаграждён открывшимся вторым дыханием.

Но, это всё в теории. А, наши же друзья, решили — что, пора-бы и привал уже сделать. В конце то концов — не железные.

— Вот, глядите. Наконец то мы добрались до, — таки, чудной поляны. Предлагаю здесь же, и заночевать. К самой вершине, завтра пойдём. С новыми силами. А уж затем, на обратном пути, спускаться проще будет.

— Не скажи, это кому как. А я вот, например, спускаться не особо люблю. Риск упасть и травмироваться возрастает. Да и усталость накопившаяся, тоже не лучший помощник. Но в целом, такой план поддерживаю.

— И я, конечно же — За! Остаёмся здесь, и не паримся. Тем более, что скоро будет становиться всё темнее. Ногу, есть желающие сломать?

Подниматься на любую, мало-мальски серьёзную возвышенность, конечно же не сахар. Но, под интересные рассказы и истории это гораздо приятнее, чем просто топать, сопя друг другу в спины. И вот, дойдя до полноценного привала, друзья развернули лагерь и смогли, наконец-то по нормальному расслабиться. И конечно же, полюбоваться видами природы.

Природа здесь, конечно замечательная. И, что особенно всех порадовало, так это практически полное отсутствие комаров. А, когда на природе нет этих жужжащих вампиров, то значит — любой отдых, удался по определению!

От той самой поляны, где они расположились, шла дорожка. Она выходила, прямо на открытое пространство, свободное от больших деревьев. Открытое пространство представляло из себя поляну, покрытую сочной травой. Травой, которая была здесь не высокой и плотной. Ну, прямо-таки, словно покрытие на стадионе. Единственное, это конечно жалко, что в это время не цветёт багульник, или правильней сказать — рододендрон. А ежели бы он цвёл. То в совокупности с панорамным видом, это было бы поистине лучшее место на земле!

Особенно, если наблюдать за всем этим, сидя на валуне. С кружкой, свежезаваренного на костре, лесного чая.

С этого места, были видны ещё несколько гор расположившиеся вокруг Пидана. Сейчас, они были покрыты, лёгкой предзакатной аурой. И, это было поистине чудесно. Только ради этого, стоит топать сюда с ночёвкой. Днём, такого не увидишь. Да, и гомонящего народа вокруг нет. А, это минимум, что утраивает положительные эмоции.

— Ну, что народ. Налюбовались пейзажами? Спать будем укладываться, или байки продолжим травить?

— Байки, конечно же. Байки будем травить! — прокричали, практически в унисон, обе сестры.

— Спать ложиться, я и дома могу. Хотим услышать ту самую историю, про человека — летающего. Хотим, хотим…

— Ну, что же. Тогда так и будет. Желание барина, то есть барышень — для меня есть закон. Только чур мне, не кричать. И не визжать попусту. А то медведь придёт, и утащит к себе в берлогу. Будете потом, на пару с ним лапу сосать. Я вас потом, спасать. Пожалуй, что не пойду. Мне лень.

— Честное пионерское! Давай ка лучше заранее, дровишек побольше насобираем. Да, чаёк ещё запарим с лимонником. Да, Дошираком впридачу затаримся. Чтобы потом не отвлекаться попусту, а всецело придаваться неге и блаженству…

— И обжорству…

Так и поступили. Насобирав дров, и запарив всем известную лапшу — неизменный спутник любого путешественника, друзья уселись вокруг костра, который был разведён прямо на поляне — перед палаткой.

— Значит так. Летающий человек… Homo volatilis — зловещим шёпотом, произнёс Николай.

— В целом и общем. Дело шло, следующим образом: — Как выяснилось опытным путём. В нашей тайге, и именно в предгорьях той самой горы, где мы сейчас расположились — обитает, доселе невиданное существо. Или, может быть даже не существо, а настоящий призрак. Про существование этого призрака, в своей книге писал самый знаменитый исследователь нашего края — Владимир Арсеньев.

Так вот, что он когда-то написал — примерно так, было дело: Писал он, что топали они куда то по своим делам с собакой. А, собака его, плелась где-то сзади, занимаясь своими собачьими делами. Шли они по звериной тропе, и он увидел на земле четкий медвежий след. Но он посчитал, что этот след, был весьма напоминающим человеческий. Хотя, его спутники не разделили поначалу его мысли. Откуда дескать, здесь взяться следу? Да ещё, и похожему на звериный и человеческий одновременно.

Затем произошло вот, что. — Его охотничья собака, которую звали Альма, ощетинилась и заворчала в сторону леса. И вслед за этим, кто-то здоровенный, стремительно бросился в сторону от тропы, продираясь сквозь тайгу и ломая кусты. Альма, при этом заскулила и плотно прижалась к его ногам. А, такое поведение за ней раньше никогда не наблюдалось, даже при встрече зверей, вроде тигра.

А потом, случилось то, что по его словам никто вовсе не смел ожидать. А, именно — все в его группе услышали хлопанье крыльев, и из стелившегося вокруг по земле плотного тумана, выплыла какая-то масса. Она была довольно-таки большая, и на первый взгляд тёмного цвета. Но, не это было самым странным. А то, что эта тёмная масса развернула крылья и полетела над рекой! — Кстати, над той самой рекой, вдоль которой мы только, что шли!

Посмотрев на собаку, он понял, что она продолжала выражать явный страх. При этом, все время жалась к его ногам. Повторюсь — чего раньше не бывало, даже в присутствии тигров и медведей. Затем, от реки, с той стороны куда полетело это существо, послышались жутковатые крики, похожие на женские стенания.

Можете себе представить, что они почувствовали в этот момент?

— Ага, могу. Но, лучше пока не буду. Я свой любимый памперс, к сожалению — дома забыла… Может ты опять стихами расскажешь, как про озеро?

— Точняк… Так будет круче… — поёжилась, словно от дуновения холодного ветра, Светлана.

— Обойдётесь. Про фен, больше стишков нет. Но, так вот. Дальше. — На следующий день, специально ради этого изменив все свои планы, он встретился с местным удэгейским шаманом. От него, он услышал рассказ про то, что в этих местах живет некий человек. Человек, который в древности был великим царём этого края, а затем стал местной легендой — хранителем этих мест. По каким причинам это произошло, и тот царь превратился в духа? Сейчас не скажу. Записей об этом не сохранилось. По крайней мере, в открытом доступе.

Так вот, это тот самый хранитель, который может летать по воздуху. И этого, либо человека, либо существа — все местные, но разумеется местные коренные жители, почитают как духа леса и древнего стража горы.

Они ему поклоняются, и приносят жертвенные дары — фрукты, овощи и даже мясо. После того, как это раскладывается в определенных местах, на другой день уже исчезает. Кто это всё забирает, никто никогда не видел не видел, так как оставаться в местах жертвоприношения строго запрещено — табу!

Так, что. Может это медведь всё себе забирает, а может быть и сам летающий человек.

— Интересная сказка. А может быть и быль. Кто же знает. Ведь эта тайга, настолько огромная, что тут не только человек. Тут и стадо слонов может летать, и никто их в жизнь не увидит, только если случайно. — тихо, как бы про себя, прошептала Дарья. Затем, налила в кружку чай, и поёжившись устроилась поудобнее у костра.

— Эту историю, я в своё время выучил практически наизусть. Потому, что больше года читал лекции в университете. Лекции, посвященные истории жизни и творчества Арсеньева. По этому-же поводу, и в архивах информацию по крупинкам выуживал.

Не верить этому произведению может разве, что самый последний скептик. Ведь он, как серьёзный ученый, очень дорожил своей научной репутацией. И о том, в чем не был уверен, не стал бы писать. И я полностью согласен с этой теорией.

— Офанареть можно. И ты говоришь, что Он летает где-то поблизости от того места, где мы сейчас находимся?

А вот, что мне на самом деле интересно — кровь он пьёт? Брем Стокер, случаем в наших краях не проезжал в своё время? Уж больно, на Дракушку наш Volatilis похож. И летает, и кричит страшно. Брррр…

— Кровь то, он конечно пьёт. Но, лишь только у тех, кто про это спрашивает. Да вампирами интересуется. Так, есть тут те… Кто, про настоящих упырей и вурдалаков, историю послушать хочет? — зловещим шёпотом, произнёс Николай, и подсветил себе лицо фонариком, для пущего антуража.

— Нет уж. Давай не в этот раз. Как ни будь, обойдёмся на сегодня хоть и летающими, но всё же людьми. Про вампиров, интересно где ни будь на пляже послушать, при морском ветерке.

— Ага. И шашлычках, из морского гребешка на шпажках. А в этом месте — увольтесъ. Нам ещё выспаться надо, а не от кошмаров мучиться.

— Тогда, может быть уже на боковую отправимся? Что-то я в этот раз намного сильнее обычного устала. Может быть это от новых эмоций. А то, в прошлый раз молча взобрались, полюбовались окрестностями и обратно. Да и к тому же, мы на машине к подножью ехали, а не так как сегодня. — Но, что ни говори, а с тобой ходить гораздо интересней. Однозначно.

— От эмоций, она устала. Да ты, просто старая уже для таких дел становишься. Как бабка! Не то, что я. Я вон — хоть сейчас на вершину побежала бы.

— Давай. Давай Лола, беги. Да ножку свою беленькую, об камушек сломай в темноте. А мы посмеёмся тут внизу, на полянке — по-стариковски. — ответила сестре Света.

— Ааа, все прямо-таки. Такие сурьёзные тут сидят. И пошутить уже нельзя стало. Но, Колян и вправду молоток. Развлёк нас по полной. Профессиональных, так сказать, гидов уделал по полной программе. После этого, их всех поувольнять надо.

Вот вернусь домой и в министерство туризма напишу. Если такое у нас есть, конечно.

— Нее, ты сразу Пан Ги Муну — в ООН напиши. Он поймёт. Всех сразу же поувольняет. К едрене фене.

После дружного одобрительного гоготания, Николай произнес: — Всегда к Вашим услугам, мадам!

И после этого, галантно, как он себе это представлял, сделал попытку раскланяться. С его точки зрения, это должно было выглядеть так, как это всегда делается в фильмах про «Галантный век». Получилось, конечно же не очень.

В попытке прослыть галантным кавалером, он ногой зацепился за торчавшую из земли корягу, и не удержавшись на ногах, чуть было кубарем не свалился на их палатку. В последний момент, каким-то чудом сменив траекторию падения, и свалившись вместо палатки — в кусты. Которые к счастью, оказались без острых сучков, крапивы и тем более, без крайне колючей, особенно если лететь в неё неприкрытой физиономией — лесной малины.

Будь иначе, и вышло бы полное фиаско для их совместного, и пока, что «безоблачного» похода.

— Так, хорош. Этому типу — больше не наливать.

— Глаза то, хоть целы? — раздались дружные возгласы сестёр.

И убедившись, что со здоровьем «кавалера» всё в порядке, Дарья продолжила: — Всё, аут. Вот тебе спальник, и укладывайся неподалёку от входа. Чтобы нас волки ночью не утащили. Пусть они лучше тебя утащат. Я чуть заикой на всю жизнь не осталась, после твоего «полёта валькирии».

— Да, в палатку мы тебя не пустим. А то, ещё приставать начнёшь. Галантный кавалер нашёлся.

— Да ладно вам уже причитать — прямо как бабки у подъезда, охают при виде рваных джинс. Мы Смольных институтов не кончали. Посему, нам не грех и ошибиться в реверансах да расшаркиваниях. Ещё заклеймите меня на всю жизнь позором, от такого конфуза. Как я с этим жить то дальше буду? Придётся, прям отсюда вниз — со скалы бросаться.

— Давай, давай — бросайся. Погорюем, конечно. Но, зато будет новая легенда. Про «Чёрного ловеласа».

— Ну всё, хорош уже, не смешно. Ещё накликаешь чего. А теперь, всё же спать. Кто где, а я с сеструхой в палатке. Жентельмен, как и было ранее сказано — в спальнике. На коврике у входа.

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Йод точно не нужен? — сказала со страшно серьёзным видом Шварц, и сделала жест, как будто стучит судейским молотком по столу.

После этого, все разошлись для подготовки ко сну. Кто по кустам, а кто к ручью — для вечернего умывания.

Подгорная мистерия и мистер Кэт

После того как девчонки улеглись в палатке, Николай устроился в тесном спальнике. Но, несмотря на дискомфортную обстановку, спал он, как ни странно очень крепко. И хоть и видел сон, но сон этот был никакой не пророческий, а вполне обычный.

Хотя, если судить строго, то не совсем обычный. А если приглядеться повнимательнее, то очень даже необычный. Судите сами.

* * *

…Снилось Николаю, как он пробирается через лесные дебри, усыпанные лианами дикого винограда и лимонника. Повсюду вокруг, и даже где-то вверху, над головой, слышались какие-то таинственные вздохи, ухания и шорохи. Откуда-то из далека, даже доносилось унылое завывание. То ли волков, то ли собак. Сразу и не разберёшь. Тем более, что Николай понятия не имел, чем в действительности отличается волчий вой от собачьего.

— Очень надеюсь, что это не Серые песни поют, а собаки в посёлке на луну воют…

После этой мысли, на небе образовался рваный разрыв, и сквозь тучи показалась луна. Показалась во всей своей красе, — желтая и очень большая. Точно такая-же, как показывают в голливудских фильмах про супергероев и оборотней.

Но, хоть на лесной тропинке и стало гораздо светлее, при виде этой желтой луны стало наоборот, гораздо страшнее. Даже, чем в самой непроглядной темноте. Деревья и кусты стали отбрасывать жуткие тени. Буквально каждый, днём совсем невзрачный пенёк, теперь стал казаться жутким монстром.

Хотелось, как можно скорее вырваться из этого места. Хотелось бежать всё быстрее и быстрее. Но, лес был как будто бесконечным. От чрезмерного напряжения всех сил, и от состояния неизвестности, предательски подкрадывалось липкое чувство нарастающего страха. Дыхание было на грани срыва.

Затем, началась предательская одышка, что ещё больше подстегнуло чувство, накатывающегося волнами ужаса. Ужаса, начинающего стремительно перерастать в настоящую панику.

— Ещё немного, ещё чуть-чуть… Последний бой он трудный самый… Не сдаёмся. Бежать надо, как бравые американские морские пехотинцы в кино…

Да, ключевое слово — кино, а здесь вам не кино… Здесь вам не равнины, здесь климат иной… Не тот, что под нами. Такой… сякой… Мы в горах, если что… Прорвёмся к речке… — Прямо на бегу, в голову лезли различные дурацкие фразы. Николай старался подбадривать сам себя, невпопад произнося вслух то, что первое на ум пришло.

Вдруг, возникло необъяснимое чувство, чего-то неизбежного. Это чувство, всё ближе подкрадывалось, надёжно укореняясь в сознании. К своему несказанному счастью, чувство страха при этом, стало пропадать. Оно постепенно сменялось, приятным ощущением того, что ты вот-вот придёшь к пониманию, чего-то очень важного. Но, вот чего именно важного, ещё даже и не догадываешься. И вот сейчас, в этот самый момент. Это понимание, бултыхаясь в голове, вперемешку с остатками всё ещё накатывающих волн страха и паники, давало гремучую смесь странных и неописуемых чувств. Это становилось в чём-то даже приятно. Чертовски приятно… Но, надо бежать.

Почему-то, мысль о том, что надо куда то бежать, являлась доминантной аксиомой. Законом, не требующим оспаривания и дурацких раздумий. — беги и всё тут. Так надо.

Однако, наконец-то впереди, тропинка неожиданно оборвалась. Оборвалась в том месте, где секунду назад клубился непроглядный, серый туман. Туман куда то исчез, и из пустоты показалась пещера с довольно широким арочным входом. Внутри пещеры мерцал тёплый огонёк костра. Самого костра ещё видно не было, но Коля почему-то был абсолютно уверен, что это был именно костёр, а не лампа или прожектор. От него шли волны, то ли тепла, то ли уюта. Это чувство, было очень приятным и манящим. Теперь стало абсолютно ясно, куда бежать дальше. В одно мгновение, пропали все оставшиеся неприятные ощущения, и с ними заодно, исчезла смертельная усталость и одышка. Появилась настоящая эйфория, схожая с той, что когда-то возникла в Долине. Когда он, буквально взлетел на гору.

Казалось бы, ранее истраченных сил, оказалось как ни странно очень много. Недолго думая, он стремительно, на сколько хватало дыхалки, побежал внутрь пещеры — навстречу огоньку.

По инерции, он попал в небольшой, но очень плотный, и тягучий как желе, участок пелены абсолютной тьмы. Мгновенно ослепнув, Николай завис в пространстве. Но, как ни странно — страха не было.

Отчаянно барахтаясь, как муха в смоле, ему через несколько бесконечно долгих минут, удалось из этой ловушки вырваться. Зрение тут же вернулось, и Николай не веря происходящему, очутился внутри здания потрясающей красоты. И даже, не просто красоты, а можно сказать — кричащей роскоши.

Впереди был парадный вестибюль, в котором можно было бы играть в футбол. Затем, он оценил масштаб лестницы, которая виднелась впереди. Вестибюль конечно шикарный. Но, именно с каменной лестницы, покрытой тонкой и очень искусной резьбой, и буквально уходившей в небо, становилось понятно, что он находится в месте крайне необычном. В месте, во всех смыслах этого слова — масштабном.

С трудом осилив лестницу, ибо заряд «эйфорической энергии» уже иссяк, он отдышавшись, пошёл дальше. Путь пролегал по выложенному каким-то камнем коридору. Камень был, скорее всего мрамором. Причём, мрамор был разных цветов и оттенков — зелёный, красный, синий, желтый… в общем, практически все цвета, включая оттенки чёрного и белого. Всё это радужное многообразие, очень удачно сочетались в футуристических рисунках, и совершенно безумных образах.

После окончания этого коридора, вид открывался на следующее фойе, не менее масштабного в своей импозантности зала. На этот раз, удивительным было то, что под потолком зала, зависла необычная гигантская фигура. Плавные детали, неожиданно сменявшиеся угловатыми наростами, выдавали в авторе какого-то знаменитого в прошлом, импрессиониста.

— Как это они умудрились запихать под самый потолок, такой здоровенный камень? Ведь это же целая скала, при чём отёсанная скала. Я уверен, что даже в средневековом Ватикане, когда он был в самом расцвете своего могущества, себе такого не могли позволить. То, что эта отёсанная безумным гением прошлых веков, в крайне выразительную и причудливую форму скала, является натуральной — каменной, а не какой ни будь бутафорской, видно было наверняка. А, ведь Николай был не такой уж и великий специалист в этих делах. — Наверняка, окажись рядом Сёма, он бы смог раскрыть гораздо больше деталей. А так, стой да любуйся.

Наверняка, он бы смог и про потолок побольше рассказать. Ведь на потолке, расположенном на высоте высотного здания, так же было на что посмотреть. Там, унося зрителя в иные пространства и миры, были изображены различные мифические и сказочные сюжеты. Причём сюжеты были, мягко сказать — несколько странные.

По всей вероятности, неизвестный мастер черпал вдохновение с картин Древней Греции и Египта, Скандинавских саг и даже вполне узнаваемых, аутентичных символов представителей коренного населения Нового света. Но, всё это выражалась с такой долей фантазии…

Глядя на всё это архитектурное изящество, достойное творения мифических атлантов, можно было в своих мыслях пофантазировать. Например, как в далёком прошлом, под этими величественными сводами и арками дефилировала изысканная и аристократичная публика. Как они общались на возвышенные темы. Как, рассматривая мастерски расписанные своды бесконечно высокого потолка, решали какие-то свои проблемы…

Интересно, когда всё это строилось? Ведь явно, что это всё происходило не ранее чем много веков назад, ибо в современном времени такое себе представить трудно. Сейчас такое, уже давно делать разучились. — Или не хотят.

— А может быть, это вообще творение мастеров, совсем не нашей цивилизации? — да нет. А фрески? А, исторические сюжеты? Это явно наша культура, только очень уж всё это загадочно и… как бы, это сказать — громадно, что ли. Очень уж, всё здесь огромное…

В общем, куда бы ни падал взгляд, везде всё было большое или очень большое. Будь то галерея с монументальными скульптурами древних богов или воинов. А, если же это было просто открытое пространство, то это были бесконечно тянущиеся в даль залы. В целом, все архитектурные композиции были очень огромны. И главное, что были не просто богато, а чрезмерно богато украшены тонкой резьбой и иными вычурными украшениями.

— Вот ведь, что удивительно, так это то, что это всё не выглядит лишним и «сжиру» прилепленным. Всё сделано очень стильно и продуманно.

Бывал я конечно во дворцах и палатах. В Питере, например, бывал. И в Москве. Но этакую красотищу, не доводилось ещё встречать. Безумно становится интересно, что же там будет дальше?

А дальше, было ещё немало визуального торжества. Именно так, в старинных сказках и современных фентезийных повестях и описывают то, как должны были выглядеть парадные галереи дворцов и замков. Там, где древние Короли принимали у себя на приёмах могущественных Волшебников, и издавали свои указы, касающиеся судеб всего мира, — в залах, куда мог залететь Дракон и никто бы даже не удивился…

Смотря на всё это, можно было даже упасть в обморок, так как постоянно задранная вверх голова начинала кружиться, а шея нещадно болела от напряжения.

От переливчатой игры света хрустальных люстр и мозаичных окон, отражавшихся в бездонных зеркалах — болели глаза. Все эти зеркала, помноженные на тонкое волшебство дизайна, визуально придавали этой галерее еще больший простор и масштаб. Хотя, казалось бы — куда уж больше?

— Так, Колян. Давай ка, гляди по сторонам — запоминай. Это просто надо максимально, насколько это возможно, запомнить. Никаких ассоциаций быть не может, так как их просто не может быть. Такое великолепие можно встретить только во сне, либо в очень уж высокобюджетном фантастическом фильме.

Не думай и не анализируй, а просто запоминай! И как же это, я умудрился сюда без смартфона забрести? Это же надо, такое увидеть, и ни одной фотографии не сделать!

Позже, анализируя происходящее, Николай будет вспоминать тот факт. Ведь то, что это был сон, даже и не приходило ему в голову. Всё было максимально реалистично, как наяву. Даже сквозняк, гулявший по залам, оставлял мурашки на коже. Блики света, по-настоящему слепили глаза. Холодный каменьап приятно ощущался ладонями…

Невероятно, но эта предельно максималистская явь, была неописуема словами. Она придавала, ещё большего шарма и торжественности окружающей обстановке. О том, что это сон или видение, извините за тавтологию — даже в бреду, нельзя было себе представить.

— Всё здесь, конечно же очень круто. Но вот интересно, почему строители сделали вход в этот дворец через странную и ничем не выразительную пещеру? Я бы всё сделал по-иному. Возможно, путь внутрь и начинался бы из пещеры, но в этой пещере, на входе стояли бы два колоса, в виде атлантов. Или так, как в древнем Египте делали. Или колонны поставить. Колонны из белого мрамора, по древнегреческому подобию, смотрелись бы замечательно.

А вот, например, ещё. Эту огромную люстру из горного хрусталя, я бы сделал не из хрусталя, а из бриллиантов. Да, именно так. В этом великолепии, гораздо гармоничнее смотрелась бы люстра, сделанная из бриллиантов и сапфиров…

Пройдясь ещё немного, обнаружилось, что царские хоромы окончились, и он снова очутился в огромной пещере. Посреди пещеры плескалось озеро абсолютно круглой формы. Полукругом, располагался театральный зрительный зал с оркестровым помостом.

— А, это озеро, посредине зрительного зала, я бы… Да нет, в принципе нормально выглядит. Пускай так и остаётся круглым озером. От него, наверное, прохлада идёт в жару. И, воздух не такой сухой будет. — Николай подошёл к подземному озеру и ладонями зачерпнул воды — главное, что оно очень чистое. И вода какая вкусная. Я бы сказал, что озеро хрустально чистое, и совсем не холодное.

Только вот, что не подходит к общему стилю — дна то не видно. Непорядок. Надо бы подсветку сделать, как в крутых бассейнах. Сине — зелёную. Да, именно такую.

Опять же, интересно было то, что для Николая, невозможная в реальной жизни ситуация сейчас воспринималась как само собой разумеющаяся. Наличие кристально чистого озера посреди пещерного зрительного зала, представлялось, как какая-то типичная, ситуация.

Дважды обойдя озеро вокруг, и вернувшись в итоге туда, откуда он начал, Николай с удовольствием погрузился в очень мягкое и удобное кресло, в первом ряду. Кресло было отделано не то зелёным бархатом, не то настоящим живым мхом. Очень тёплым, и манящим себя потрогать.

Вдруг, перед озером возник полупрозрачный, и как будто дымчатый занавес. Он был украшенный огромными, и судя по всему, настоящими перьями какой-то экзотической птицы. По всей своей площади, занавес переливался блуждающими разноцветными огоньками. Огоньки были как будто искорками, которые бегали по занавесу, периодически образовывая некий непонятный рисунок. Рисунок был хоть и совсем непонятным, но явно таил в себе некую осмысленность. Возможно, это было какое-то послание, на непонятном языке. Или анонс предстоящего спектакля.

Спустя некоторое время, минут пять, не больше — занавес раскрылся. На поверхности озера, превратившегося чудесным образом в невероятных размеров сцену, Николай увидел фантастическое действо. Дух, реально перехватило…

Сначала, как бы из пустоты, грянула знакомая и очень, очень торжественная музыка. В туманной, струящейся ауре, расцвеченной всеми цветами радуги, передвигаясь прямо поверх этой дымки, возникли три прекрасные танцовщицы в стилизованных нарядах кошек. Танцовщицы, с нечеловеческой грацией, принялись исполнять странный танец, под очень знакомую музыку. Музыка была настолько знакомая, что хотелось буквально выть от бессилия. Но вспомнить, так и не удавалось.

Кроме того, эта музыка настолько контрастировала с образом танцовщиц, что искушённый ценитель прекрасного, принял бы это действо, за какой-то странный модернизм. Но, чем больше продолжаешь на это смотреть и вслушиваться, тем больше начинаешь понимать, что при всей своей внешней странности, это начинало выглядеть настолько гармонично, что иного уже и представить себе было невозможно.

Николай сидел в кресле, боясь вздохнуть. Он просто получал, каждой клеткой своего тела, невиданное до сих пор, эстетическое и визуальное наслаждение.

Вдруг, совершенно незаметно для себя, Николай обнаружил ещё одну странную и захватывающую картину. — На фоне всего этого представления, дополнял феерический образ танцовщиц, возник крайне удивительный оркестр. Этот оркестр, состоял из едва различимых на общем искрящемся фоне, теней рыцарей, облаченных в золотые доспехи.

Как бы это странно не звучало, но там стояли не рыцари, и даже не призраки в доспехах, а именно — их тени. Вы спросите — как такое может быть? А оно было! И доспехи у них были золотыми…

Рыцари, а по совместительству музыканты, извлекали чистейшие по своему исполнению, звуки музыки. Но, это действие происходило не с помощью музыкальных инструментов, а из странного вида оружия. Для них, музыкальными инструментами служили мечи, щиты, копья и ещё какие-то смертоносные атрибуты, названия которых были Николаю неизвестны.

Скрипки и виолончели, при внимательном рассмотрении, оказывались секирами и булавами, а смычок скрипача, оказался самым настоящим мечом.

Но, несмотря на кажущееся со стороны бутафорское начало, почему-то не возникало сомнений, что это именно не что иное, как самое настоящее — боевое оружие. Оружие, которое в любую секунду может быть применено против врагов. Ежели вдруг, таковые посмеют объявиться, и нарушить гармонию происходящего действия.

Казалось бы, что это был верх безумной, сказочной феерии. Но, как оказалось нет. На фоне дирижера оркестра, это всё великолепие, как ни странно, но меркло. Да, да — меркло!

— Вот это да. Вот это, я действительно понимаю! А по вашему мнению, кто же должен музыкой для танца, исполняемого танцовщицами-кошками заправлять? Да ещё, и во дворце, по своему великолепию — подходящего для самого Короля мира?

Поднявшись при помощи скрытого механизма прямо из дирижерской ямы, он неистово и энергично, но в то же время очень плавно и размеренно, размахивал во все стороны своей дирижёрской палочкой.

На импровизированном пьедестале, выполненном в виде черепа дракона, показывая всё своё великолепное умение управлять огромным оркестром, возвышался над всеми — большой кот, удивительным образом похожий на рысь.

На самом деле, Кот был не огромным, а просто достаточно большим. Вполне нормальных размеров. Но! Это был именно не человек, как например танцовщицы, переодетые в кошек, а это был самый настоящий кот. Как те, которые пьют молоко из блюдца и мышей ловят.

Еще одной странностью было то, что этот Кот — дирижер, был без привычного кошачьего хвоста. Хотя, если присмотреться повнимательнее, то в принципе, хвост у него был. Но, скорее он был похож на пышный помпон, чем на хвост.

Маэстро, в завершение своего необычного образа, был одет в голубую жилетку без рукавов. А на шее, у него висела массивная золотая цепь с медальоном. Но, вот каким точно был этот медальон? Этого, Николаю, при всех его попытках вглядеться, выяснить не удалось.

* * *

… Это была настоящая феерия. Мистерия, в самом широком смысле этого слова. Гремела музыка, фон завораживал, а танцовщицы в полупрозрачных нарядах как будто бы сотканных из утренней туманной дымки и нисколько не скрывающие великолепных форм своих обладательниц, великолепно исполняли свой магический танец.

Маэстро Кэт, как окрестил его Николай — был бесподобен.

Наслаждаться этим сказочным действом, можно было бесконечно…

…Those who have seen your face…

Draw back in fear…

I am the mask you wear…

It's me, they hear…

My spirit and my voice…

Утро. Продолжение похода

Ночь сдала свои позиции внезапно, как это и бывает в горах. Вдруг, наступило утро нового дня. Над горизонтом поднималось, чуть поведённое от небольшой дымки тумана, хоть и раннее, но уже очень яркое, летнее солнце.

— Всем соням, доброе утро! — Из палатки появилось ещё заспанное, но уже очень хитрое лицо. Протерев ладонями глаза, лицо тут же увидело то, что и было нужно. А именно, — кружку с оставшейся с вечера водой. Грех было бы, упустить такую шикарную возможность. И всецело уподобляясь старинной пионерской традиции, Светлана собралась вылить эту кружку. А вылить на кого? Разумеется, на того, кто ещё к своему последующему великому сожалению, спал в спальном мешке.

Николай лёжа в спальнике, шевелил губами. Произнося непонятные Светлане слова, на непонятном языке:

* * *

— Приветствую тебя наставник мой, всей мудростью подобный лишь весне! — Хочу спросить и уточнить, без жажды знаний, но всуе. — Что будет в те века, когда Она споёт во сне?

— О, нет. Ты ошибаешься, друг мой. То будет не всегда во сне, то вечной жизни страсть! — Здесь не приходят лишь мечты в конкретных днях. Ты слушай, и смотри закрытое в себе.

— Она поёт и в жизни, и во снах… Так просто? Но. А, вдруг возьмёт всё это надо мною власть? — Те голоса зовут меня к мечте. И называют имя. Имя Той, что снова слышу лишь во тьме.

— Мой друг, позволь. Ты снова видишь лишь часть света — тень… Не забывай, что прошлое величие всей жизни — тлен.

— Нет, все твои слова не то. Всё больше. Но, скажи — ты видел этот зов в моих глазах? То, что Она дала взамен…

— Так было раньше. Видел я. Но, ты теперь забудь. — Я знаю, то лишь ветер в облаках. Стенаний прежних, но не в этом суть. И если не сумеешь — то тогда, познаешь Ночи плен.

— Что? Ветер был? Лишь блеск в глазах? Не то! Я вижу здесь, сам дух. Дух Озера и Древа вечности в его стенах, которое хранит его в себе. И эта страсть дана, я чувствую — души в обмен.

— Позволь узнать — твоей Души обмен? То не всерьёз. Так видишь только ты, позволь сказать, настоль обманчив этот путь. То путь теней. Ты по нему идёшь.

— Теней? Позволь, мой мудрый визави — но, вдруг ты ошибаешься? И будет вечный плен во тьме. И, что позволите узнать взамен тех перемен?

— Плен? Юный Друг мой. Тут ошибки нет. Но, ты забудь про то… Сейчас ты не поймёшь… — Они как сон — они в твоей лишь голове.

И это лишь, твой путь. И мен Даров, взамен. — Ей, ты его сейчас несёшь!

* * *

Но, как бы то ни было, а слова древнего наречия, слетавшие с губ Коли, так и остались для Светланы «Китайской грамотой». Ждать окончания бредовой «беседы» надоело, и кружка с ледяной водой стремительно приближалась к лицу Николая.

— Ааааа! Такой сон обломала! — Николай, как ошпаренный выскочил из своего спальника, и стал носиться вокруг поляны как угорелый. При этом, оголтело крича и на ходу отряхиваясь по собачьи. — Во всю жизнь не прощу! Вот возьму, и запишу в блокнот. Чтобы случайно не забыть. И буду методично и тщательно, годами. Да, именно годами, готовить свою ужасную месть. А она будет ужасной — вот увидишь! Прокляну до десятого колена. Какой сон обломала!

Вся эта, чрезвычайно импульсивная и пламенная речь, сопровождалась театрализованным сотрясанием кулаков над головой.

— Стерва, стерва! Просто уму не постижимо! Такой сладкий сон, негодная дрянь обломала. Какая же дрянь! Человек девчонок голых наверняка разглядывал. А ты его так жестоко! За что, спрашивается, такая подстава? — не упустила шанс, вставить свой ехидный комментарий вторая сестра. При этом, неспешно потягиваясь и выбираясь на четвереньках из палатки.

— А, вот интересно. Наш учёный господин знает такую вещь, что если человека неожиданно разбудить во время сна, то этот сон и остаётся в памяти! Если же проснуться самостоятельно, то скорее всего сон будет навсегда забыт. Так, что запиши лучше. В свой тот самый блокнот. О великой милости, милостивой госпожой тебе оказанной. И ноги мне целуй, а то обижусь и в монастырь уйду.

— Обиижуусь. В монастыыырь уйдууу… Зад мне, мой розовый расцелууй… — плаксивым голосом, спародировала свою сестру Дарья. — Скажи уж лучше, что наголо обреюсь, смолой измажусь и перьями обсыпавшись в бордель пойду работать!

После этой фразы, виртуозно уклонившись от летящей в её голову жестяной кружки из которой ранее была вылита вода, Даша стремительно побежала в сторону. Но, как оказалось, произошло это недостаточно быстро. И сестры покатились по поляне в притворной борьбе. Так сказать — не на жизнь, а на смерть.

Глядя со стороны, это было наблюдать достаточно забавно. И Николай получил свою дозу моральной компенсации за варварски прерванный сон.

— Жалко, что здесь ванны с грязью нет. А то, было бы в самый раз. — сказал он сам себе.

В итоге, покатавшись по поляне пару минут, уставшие, но довольные, сестры отправились к ручью. Там они принялись умываться, и приводить себя в порядок. А когда они вернулись, уже был разведён костёр и на треноге висел котелок с закипающей водой.

— Это ведь надо, какое чудесное начало дня. Вот, что свежий воздух делает. Прямо-таки, бодрит и поднимает дух. А с учётом нашей «утренней зарядки», так вообще полный cool. Кто как, а лично я — готова к приёму пищи. — сказала Дарья.

— Целиком и полностью поддерживаю, Мэм! Можно даже обойтись без торжественных церемоний, и серебряных столовых приборов. Скатерть самобранку, тоже накрывать не будем. А мне, пожалуйста, дайте сардельку и кашки рисовой. Да побольше.

Вода вскипела, каша в пакетиках была запарена, а в чай добавлена сушеная мята и коричневый тростниковый сахар. Всё это, в дальнейшем было с превеликим аппетитом употреблено. И вот, дружная компания, собрав свои пожитки была готова снова двинуться в путь.

А путь впереди, предстоял хоть и не таким длинным как вчера, но достаточно сложным в плане физических нагрузок.

Начиная с этой точки на пути к вершине, спутникам предстояло преодолеть хоть и не самое протяженное, но самое тяжелое расстояние. Подъём с этого момента, состоял из усыпанной огромными валунами дороги. А, если немного подключить свою фантазию и воображение, то представлялось, что эти камни, явно были теми самыми, что высыпал из своей ладони древний Чжурчженьский Бог.

Путь наверх, начинался с преодоления величественной каменной стены, собранной из гигантских блоков. Этот архитектурный монумент, олицетворял собой всё бывшее величие ушедшей древней цивилизации. Именно на этом месте, по словам учёных, древние жрецы приносили жертвы своим богам. И имеется множество прямых и косвенных данных, что эти жертвы никогда не были человеческими.

По общему мнению, бытующему среди опытных путешественников и ценителей традиций нужно делать вот, что:

— Когда ты идёшь к вершине впервые, то нужно подниматься без суеты, не торопясь, степенно рассматривая и впитывая в себя всё, что видишь. До последнего сантиметра.

С этого места, лучше всего, весь свой путь проделывать молча, лишь делая зарубки в своей памяти. И, что крайне не рекомендуется делать, так это бесконечные селфи. И перекрикиваться о своих чувствах и мыслях во всё горло с товарищами, как это делают в основной массе заезжие туристы, так же не надо. — Ведь именно с этого момента, в основном и начинается всё то, что воспето в легендах и мифах этого края.

К примеру, встретившиеся по пути необычного вида камни, оказались настоящим древним дольменом.

Взору наших друзей, открылось необычного вида сооружение. — На огромном многотонном камне, лежат четыре маленьких, если их можно назвать маленькими, камни. Маленькими они выглядят, лишь в сравнении с основными каменными плитами. Сверху этих «маленьких камней» лежит ещё один камень, который по размеру точно такой-же, как и у основания постройки.

Как это всё было сооружено на такой высоте, остаётся загадкой. В легендах сказано, что именно этот дольмен скрывает под собой останки того самого Жреца, принесшего себя в жертву во имя спасения своего народа.

— А вы знаете, что это за дольмен и какая связана с ним тайна? — спросил своих спутниц Николай.

— Так эти каменные блоки, и есть настоящий дольмен? Ты сейчас серьёзно?

— Да. Тот самый, под которым муж Белой женщины покоится.

И пока Коля пояснял ситуацию, вокруг них успела скопиться толпа из пары десятков человек, которые разместившись полукругом. Это была ранняя группа туристов, и они с интересом слушали его рассказ.

Что же, делать нечего — пришлось ещё раз повторить историю о «Белой женщине» и Великом Шамане, принёсшего себя в жертву.

Как все мы уже знаем, Коля умел интересно рассказывать, а публика оказалась благодарной. В конце рассказа даже раздались аплодисменты.

Закончив с историческим экскурсом, а затем немного передохнув, наши путники отправились далее.

— А теперь, прошу особого внимания. Это и есть, тот самый страж горы. Помните про Маори? То-то же, готовьте свои аусвайсы!

Пройдя дальше, все увидели одного из пятиметровых каменных «стражей». Того самого Маори, поставленного для охраны это священного в прошлом места, и которому требовалось предъявлять специальный охранный символ.

— Я, конечно же не хочу сказать, что безоговорочно верю во все эти истории. Но, чем больше я всё это вижу своими глазами, тем меньше во мне остаётся разумного скептицизма. Разум разумом, но я ещё не слышал ни одного серьёзного научного опровержения всем этим историям. Кроме. Разве, что таких высказываний — «Этого не может быть потому, что быть не может» — и всё. Вот, такие «научные» опровержения. — выдал мысль Николай, пыхтя при преодолении очередного «камушка». Затем, пару минут спустя, продолжил:

— Кстати, нам ведь осталось совсем немножко покарабкаться. Чуть-чуть поднапрячься, и перед нами будет вершина горы!

— Сейчас самое время для того, чтобы представить себе на секундочку, каким макаром древние строители пёрли сюда все эти каменные блоки. И каким образом их обрабатывали и обтёсывали? Да не просто обтёсывали, а до такого состояния, что лезвие ножа не просунешь. Сколько, спрашивается сил и средств было потрачено? А может быть, всё-таки нам чего то не известно о прошлых цивилизациях? — Я лично так и считаю, а ваше мнение каково?

На этот вопрос, первым прозвучал такой ответ — Однозначно, так и есть. Я лично, тоже считаю, что надо всех этих доцентов да профессоров с их книжками сюда притащить. Поставить строем, да дать им цель — «Поднимете хоть один камень на эту гору, домой пойдёте. Не поднимете — не пойдёте. Будете здесь куковать до скончания века». — рубанув ребром ладони по воздуху, подытожила свою мысль Светлана.

— Да, да! Вот тогда и видна была бы цена всех их научных теорий. Все они великие мастера, описывать в научных докладах, как древние народы двухсоттонные глыбы на жёрдочках, брёвнышках, да на осликах вверх затаскивали. А затем укладывали по струночке.

И, чтобы они потом тысячелетиями стояли целенькими, да гладенькими. Вот, к примеру, вспомните недавнюю историю.

— Какую?

— Как построили подпорную стенку в городе, а она упала через месяц. А ведь строители то, с подъёмными кранами, экскаваторами да дипломами о высшем образовании были!

— Конечно, помним. Рапортовали об успехах благоустройства города дольше, чем она простояла.

— Да, всё верняк. Умели раньше. И технологии у них были не чета нынешним.

К тому же, ведь я практически тоже самое сказала, при сдаче зачёта по истории. Своему экзаменатору в универе. Помнишь такого очкастого — Пыж Вжикович.

— И? Мухин, что ли? Вроде бы он не докапывался особо. Хотя, если вспомнить…

— Ага, не докапывался… Зато потом, я ему пересдавала три раза всю теорию. И пересдала, с ужасным скрипом на тройбан. Что меня тогда за язык потянуло? Ведь ясен пень, что богу богово, то барану бараново.

— Помню, ты тогда гордонса в баночках с тоником наклюкалась, и бабку подъездную обматюгала. Вот умора была… Но, теперь — все слушайте загадку!

— Нусъ? Извольте!

— Ага. Так — а, вы знаете, как остаться человеком при встрече с бараном?

— Известно, как — надо ему дорогу уступить, и ни в коем случае с ним не спорить. Будешь спорить, и он задавит тебя своим бараньим авторитетом. И ты станешь таким же упёртым бараном. С боольшиими витыми рогами — вместо мозгов.

— Бее, а можно я отвечу? — сделала капризное выражение лица Света.

— Ну, давайте студентка Копф.

— Я знаю, кто построил ебипетские пирамиды — это было стадо баранов со своими бараньими пастухами и бараньими упряжками. А руководил ими, их бараний вожак с бараньей головой. На голове у него были огромные бараньи рога, которые росли прямо из мозжечка. А мозгов у него не было, за ненадобностью. Вот так!

Поэтому они все не ели и не пили, а только лишь работали — годами, без устали и отдыха!

— Великолепный ответ — садитесь, пять! Давайте зачётку. Теперь вы можете отдохнуть. И пожевать травку!

После этой беседы, они долго ещё оставались в приподнятом духе. Пройдя ещё пару сотен метров, перебираясь по громадным каменным блокам и валунам, наконец то добрались до вершины горы.

А вот про то, что на вершину надо было подниматься молча, думая только о высших сферах и материях, их сейчас волновало меньше всего. Им было весело. И всё тут.

Устроившись на вершине и рассматривая окрестности, Николай вспомнил ещё одну историю про это место. Правда не древнюю, а достаточно современную, но тоже достойную для упоминания.

— Кстати. Вы в курсе про такую байку, что в 80-х годах, прямо сюда где мы сидим, свалился здоровенный военный вертолёт?

— Без понятия. Об этом впервые слышу.

— А, если поподробнее?

— Поподробнее будут уже домыслы. Никто толком ничего не видел. Мне самому рассказали знакомые, которые тоже от кого-то слышали. Что студенты-геологи из Политеха, которые были здесь на практике, видели обломки достаточно большой крылатой машины с красными звёздами на борту. Всё было тут же оцеплено военными, и их попросили удалиться.

Они же утверждали, что всё-таки успели немного увидеть целостность картины. Их научный руководитель, матёрый в прошлом, геолог-практик сказал, что этот вертолёт был до верху загружен серьёзной аппаратурой. Вроде бы, для обнаружения и изучения земных полостей. И если бы не начавшаяся в те годы перестройка, с извечным вопросом нехватки финансирования, то эту гору уже давно расковыряли бы по камушкам. По каким же причинам рухнул вертолёт — загадка! Пилотов, тоже никто не видел. — Может быть, их эвакуировали. А, может — и в кабине расплющило.

Искренне надеюсь, что пилоты выжили. Но, если честно, то только за этот факт, что началась перестройка, я буду вечно благодарен Горбачёву. Выходит, что он своей реформой спас нашу гору.

— Если это так, то и я это ценю. Хотя понимаю конечно, что о ней-то, он меньше всего в тот момент и думал.

— Да, не пойди тогда всё прахом, и удайся тогда перестройка, как и было задумано, за гору с двойным усилием бы взялись.

А так, всех тогдашних высших руководителей в отставку поотправляли. А новые, только коммерцией да продажей всего, что продавалось, заняты были. Им было совсем не до каких-то мистических и прочих тайн. Их больше нефть да газ интересовали, нежели тайные полости с сокровищами, да источники.

— Точняк. Явно ведь, что на том вертолёте источник вечной жизни искали. Или, по крайней мере — сокровища. Но, по любому, вход в пещеру они через свою эхолокацию, или как-то там ещё, думали отыскать.

Дарья, слушала всё это, разглядывая соседнюю сопку, а затем выдала свою «теорию» — Не, всё это очень интересно. Но, не тот компот. — я знаю, кто на самом деле проход к озеру отыскал.

— Да ну! И не поделишься ли ты своими сакральными знаниями с нами?

— Почему бы и нет? Конечно поделюсь — совершенно точно, что его давно уже Пугачёва нашла. И озера уже давно нет! Почему, спросите вы? Да всё потому, что всё озеро она подчистую и выпила. Ну, или в себя втёрла. Мало ли, как полезней будет…

Я, как-то раз по телеку, её видеоклип из 70-х годов видела. Так там, она старше чем сейчас выглядит. Почему молодеет — спрашивается? А?

— Вапче — не теория, а бомба! И муж у неё тогда, кажись — старше был, чем тот, что сейчас!

Все дружно загоготали. И на данной мажорной ноте, путешествие на гору было формально завершено.

Вернувшись на свою поляну, где они вкусно подкрепились, оставленными на последок бутербродами с колбасой и сыром, наши путешественники отправились уже ставшим хорошо знакомым путём — к цивилизации.

* * *

Усталость, накопившись за прошедшие сутки давала о себе знать. Разговоры уже поднадоели и они, молча и неспешно спускаясь вниз.

Вдруг, повинуясь необъяснимому порыву, друзья дружно и не сговариваясь отдали честь самому обычному камню. Камню, с самым обычным знаком.

Камень, как камень. Знак, как знак. Но, они без всяких слов и пояснений, почему-то стали уверенны, что именно это и есть ни что иное, как охранный знак.

Охранный знак, новых Хранителей горы…

Возвращение домой

Возвращение обратно в город, не было ознаменовано какими — то, особо выдающимися событиями.

Потихоньку, так как времени было полно, вернувшись обратно к электричке, друзья наблюдали за жизнью своей нынешней, хоть и временной, но отправной точки к обычной жизни.

Как обычные люди ведут себя на вокзальном перроне за два часа до отправления? А никак. Сидят, ждут, ничегонеделают. Или наоборот, делают что-то, для времяубивания.

В общем, Николай тоже занялся времяубиванием. — он здраво рассудил, что если тебе делать абсолютно нечего, и до отправления остаётся ещё куча времени, то понаблюдать, даже здесь было за чем.

Посидеть да понаблюдать за «бурлящей» своей специфической жизнью, стопроцентно провинциального местечка. Со стопроцентно специфически интересным классом общества и пассажиропотока, возвращающегося из странствия по «таинственным и запретным местам». И оттого, очень гордых этим.

Как оказалось, если задаться целью и повнимательнее присмотреться, то достаточно забавно было наблюдать за поведенческим стилем этих людей.

— Например, эта парочка, не выпускающая свои смартфоны и селфи-палки из рук и сокрушающаяся на весь белый свет насчёт отвратительной связи. В инстаграм не залезешь, даже… «через задницу».

А те пузаны, решающие все свои сверхважные вопросы так, чтобы окружающие люди обязательно были в курсе, что у Ивана Петровича многомиллионный контракт по вине китайцев накрылся, а у Степана Васильевича, где-то на таможне груз с контейнером смартфонов застрял…

Даа… у селфистов задачи были вроде как попроще, но судя по нарастающему эмоциональному накалу не менее важные. Вай-фай дурацкий, всё-таки отцепился и поэтому что-то там долго не открывается. Ах да, и от этого наступает конец света, хоть иди и вешайся… Фотки новые есть, а выложить их не получается. Ну, вы можете себе такое вообще представить, в двадцать первом то веке? — полный трэш!

Опять на сцену выходят «деловые пузаны», но только совсем другие. Хотя, за исключением одежды, выглядящие как клоны предыдущих.

Неизменным среди «деловых» было то, что они так же начали решать свои бизнес проблемы. Эти решатели своих важных задач и контрактов, во всеуслышание, и обязательно так, чтобы всем окружающим стало предельно чётко слышно — как бы невзначай повышали голос при разговоре. И делалось это в тот момент, когда они уточняли собеседникам, что у них машина в ремонте, и только поэтому они и снизошли до общественного транспорта. И самое главное, что оказалась не просто машина, а «крузак». А, чтобы ни у кого в этом сомнения не осталось, про крузак было, как бы невзначай, повторено раз десять.

Другим, параллельным миром этого места, являлась колоритная компания в несвежей одежде. Но не подумайте, что это были бродяги и маргиналы. Вовсе нет. Это была компания возвращавшихся домой дачников, завсегдатаев любого перрона.

Среди этой категории пассажиров можно было встретить людей, по своему социальному статусу опережавших многих «деловых». По своему опыту, Николай знал, что среди них могут быть встречены персоны, начиная от отставных генералов и до действующих капитанов дальнего плавания. Просто это был их стиль жизни. Жизненное кредо людей «старой закалки». Посмотреть за ними, и подслушать их разговоры, тоже было интересно… Семёныч, как оказалось был штурманом и летал на всём, что летает. А Виктор Сергеевич, водил паровозы и ездил ещё на полуторке… Клава, всю жизнь была связана с общепитом и обслуживала самого Ломакина…

Все они, по внешнему виду были крайне измотаны, но при этом, по-своему счастливы. Они бы ни за какие коврижки в мире, не променяли бы свои, собственноручно выращенные — картошку, помидоры и капусту на магазинные — пестицидные.

Вот так и наступил вечер. А в это время, даже в такой дали от основной цивилизации стали появляться, разные типы подозрительного вида. Но, к чести нашего государства, на перроне появился наряд полиции, при виде которого, интерес к этому месту в глазах этих типов начал резко погасать. Через несколько минут, все они куда-то испарились из вида.

От нечего делать, изучив все окрестные достопримечательности и повадки почтенной публики, Николай стал изучать полустёршееся панно с традиционным социалистическим сюжетом, изображенное на стене маленького вокзала. И вот, наконец-то, после этого переломного момента объявили долгожданную посадку на приблежающуюся электричку.

— Ура! Ура! К цивилизации и свежему белью. Да здравствует мыло душистое и кружечка кофе пушистая! Срочно, хочу аж помираю, яичницу с жареной колбасой и булку с повидлом… — прокричали в унисон, разные слова с одинаковым значением о еде и ожидаемом комфорте, обе сестры.

И эти слова, хоть и состояли из разных букв, но содержали примерно одни и те же эпитеты о долгожданном, и таком ожидаемом комфорте городской жизни.

— Чур, я возле окна! — снова крикнули обе, практически в один голос. И всем стало совершенно ясно, что в отсутствии двух свободных мест, как и в любом большом спорте — победит сильнейшая и быстрейшая.

Бросив уставший взгляд на приближавшийся поезд, Коля едва слышно произнёс. — возле окна всего два места. Как же вам повезло, не быть тройняшками…

А, затем произнёс громче — но, у меня есть и другой к вам вопрос. Я всё не решался задать его на горе, но тут, вдруг решил, что пора.

Давайте, постараемся занять места, где ни будь с краю. Чтобы никто не мешал.

* * *

— Итак. Мой вопрос. — как вы считаете, есть ли в нашем мире место, для действительно потусторонних вещей? Я не имею в виду всяких вампиров и вурдалаков на пару с эльфами, а спрашиваю про действительно непознанные вещи. Непознанные, с точки зрения фундаментальной науки.

Но, погодите. Прежде чем вы ответите, я хочу вам рассказать одну историю…

— Погоди про историю. Расскажи-ка лучше, на каком языке ты бормотал во сне на поляне? Ты вроде бы даже английский толком не знаешь, а тут чирикал на непонятном наречии, как по-русски.

— Не помню…

Встреча с профессором

— О! Что я вижу, нектар моих очей — воскликнул профессор — мой друг Николай явился на встречу со старым чудаком не один, а в сопровождении прекрасных дам. Как же это разрядит наш скучный разговор о тайнах старых побрякушек.

— Да, на праве владельца, как вы выразились — «побрякушки», я позволил себе ввести в наше «дряхлое» общество любителей старины ещё пару участниц. Позвольте представить — Дарья и Светлана Никифоровы. Мои давние знакомые. — далее Николай представил Владимира Степановича, и после взаимного обмена любезностями продолжил — Но, не прибедняйтесь, профессор. Я почему-то абсолютно уверен, что за вашим «скучным» разговором уснуть будет в принципе невозможно. Выкладывайте уже, что нового. Не томите пожалуйста. Я весь прямо-таки чешусь от предстоящего вкушения новой информации. — Сижу, понимаете ли — как Пифагор в бочке, весь в предчувствии великих свершений!

— Диоген.

— Какой Диаген?

— Это Диоген в бочке сидел. Он её выбрал, как символ сосуда, в качестве средства достижения… — после секундной паузы, профессор махнул рукой — Ааа…, неважно. Потом как ни будь философию обсудим. И тем более, что он даже и не в бочке сидел, а в Стамносе — большом сосуде для вина. Бочек в нашем понимании у древних греков не было.

— Да, естественно он. И не суть важно, в чём он сидел. У меня просто уже голова по швам трещит, и все мысли набекрень. Так, что там у вас будет новенького относительно нашего «Сосуда тайн великих»?

— Есть у меня! Друзья мои, рассказать мне будет о чём. В первую очередь я вам расскажу, что накопал мой друг, тот самый геммолог. Для которого, я и брал ваш камень.

Кстати вот и он, в целости и абсолютной сохранности. Можешь убедиться. — Но, вернул артефакт не Николаю, а дал в руки Дарье, которая взяла его, словно это был мыльный пузырь. — с максимальной осторожностью.

После этого, профессор продолжил. — Нус, приступим. В общем, дело было так: — Камень, из которого изготовлен данный предмет старины является не простым, а даже очень непростым. По своему составу и кристаллической структуре, он ближе всего подходит к обсидиану, то есть — классическому природному вулканическому стеклу. Но при этом, он является обладателем очень необычной расцветки. Нехарактерной для данного минерала. На этом, все его тайны были бы исчерпаны, если бы не одно — НО! — профессор, демонстративно поднял вверх указательный палец.

— А, это «НО!», заключается в следующем — по своей твёрдости он приближается к самому корунду! А такой минерал как корунд, если вы ещё не в курсе, по твёрдости недалеко ушёл от, — не больше и не меньше, а самого царя всех камней — алмаза.

И ещё немного скажу про поверхность сферы. Заслуживает особого внимания метод её обработки.

Такую поверхность, продолжим называть её для удобства софт-тач, будь это простой обсидиан, можно было бы создать при помощи очень мощного и точного лазера. Но, это опять конечно только в теории. На практике же, такое ни разу не встречается в каком-либо упоминании.

Например, при помощи лабораторного лазера, в такой организации как НАСА или РосКосмос возможно это и смогли бы сделать.

Но с корундом, такой фокус в принципе не пройдёт. Конечно же в теории, если это вытворять с помощью современных технологий, то возможно и можно. Но на это уйдёт не менее года непрерывной обработки. А электроэнергии будет израсходовано столько, что даже и подсчитать трудно. Не считая ещё такого факта, что такое мощное лазерное оборудование будет постоянно перегреваться и выходить из строя. А постоянная замена элементов, это — колоссальные деньги!

В общем, подытожу. С нынешними технологиями, даже в теории, такое произвести невозможно. Повторюсь ещё раз — даже в теории невозможно! — далее Владимир Степанович сделал паузу, после чего сказал шёпотом — а, теперь самое интересное.

— Исходя из данных по весу и плотности материала, в этой сфере есть полость! Учитывая абсолютную целостность поверхности, что было установлено различными методами — это звучит как абсолютная фантастика!

— Таки, да. Интересное кино получается. Прямо и комментариев никаких в голову не лезет.

Получается, что даже если нашу сферу сравнивать со знаменитыми хрустальными черепами Ольмеков, то эти черепа покажутся грубой детской поделкой?

— Вы абсолютно правы, друг мой. Ольмекские черепа, хотя бы поддаются понятию о технологии изготовления. При большом желании и существующих технологиях, подобное изделие смогли бы выполнить на любом крупном ювелирном заводе.

А вот с нашей «игрушкой» такое, извините за грубое выражение — не прокатит.

— Да. Это пожалуй, можно обсуждать часами. Не будучи узкими специалистами, можно в такие дебри залезть… Но, вернёмся к истории наших краёв. Откуда то он же взялся? Было ли вами найдено, что ни будь необычное в истории Приморья? Например — загадки и несостыковки с классическими теориями. Очень хочется верить, что этот предмет является хоть и очень древним, но сделан был местными умельцами.

— Есть такое. Кстати вот, как раз хотел рассказать, что мне удалось самостоятельно накопать в наших архивах и иных источниках. За эти несколько дней, я не покладал рук. Почти не спал.

И всё это, разумеется, делал без излишней шумихи и привлечения моих коллег. Привлекать к этой теме коллег и тем более сообщать в Академию наук, я считаю слишком преждевременным. Могут и дров наломать. А то и изъять талисман в госхран, а потом ищи ветра в поле. Могут и того хуже — продать за границу. Прецеденты, между прочим, уже случались. И не раз! Увозят ценную вещь в столицу, а там она, якобы теряется.

Но, забудем про грустное. Итак — первая, мною обнаруженная ариаднова ниточка, в цепи исторических находок артефактов и сооружений, тянется в девятнадцатый век. И эта ниточка приводит нас к отправной точке начала понимания возникшей ситуации.

Как ни странно, а помогла в этом случае банда разбойников — так называемых хунхузов, которые озорничать вздумали, да на обозы нападать. Они вынудили одного, в то время очень известного путешественника и ученого — Николая Пржевальского, прервать своё запланированное путешествие на озеро Ханка. И он, из села Никольского, а ныне города Уссурийска — где стоял его гарнизон, вынужден был отправиться для обследования окрестностей другого села, которое до сих пор носит название — Екатериновка. Полагаю, это произошло оттого, что там было значительно спокойнее и меньше шансов схватить шальную пулю.

— Так выходит, что Хунхузы на его обоз напали? Сам то он, цел остался?

— Да, в этот раз цел цел. В принципе, он был штатным военным и по совместительству наукой занимался. И вот, чтобы случайно не потерять такого ценного специалиста, его и отправили в командировку. В то село, прикомандировав к местному гарнизону. И вот там, где располагалась его нынешняя войсковая часть, он и обнаружил старинную полуистлевшую карту, написанную на непонятном ему языке. Скорее всего, это было не Чжурчженьское либо Бохайское наречие, так как с этими наречиями он ранее уже сталкивался, когда был на раскопках в Никольском, нынешнем Уссурийске. — так вот. На этом графическом документе, были нанесены места древних поселений, городов и даже неких пещерных комплексов.

— Кстати, в окрестностях Екатериновки есть очень большой комплекс пещер. Многие из них, а точнее большинство, просто завалены. Поговоривают, что при помощи динамита. И ещё, я припоминаю, что слышал где-то такую историю, вроде студенческой байки. Что этой картой, чуть ли не стол обеденный для него, вместо скатерти застелили.

— А ведь, так в основном и гибнут старые реликвии. По причинам пустоголовия и серости тех, кто их обнаруживает. А ведь, как известно, в основном везёт именно дуракам. Был бы вместо него, какой ни будь вояка из простых солдат, то завернул бы в эту карту селёдку, да и радовался бы.

— Точняк, или махорку бы закрутил. И дым отечества, нам сладок и приятен…

— Да-да друзья. Всё в жизни может быть. Откуда он получил эту карту, мне ещё точно неизвестно, но вполне могла бы быть и подобная история. — но, сейчас послушайте дальше.

То, что случилось позже, становится всё интереснее.

В итоге, получше рассмотрев неожиданно свалившуюся находку, и разумеется, очень ею заинтересовавшись, он немедленно приступил к изучению окрестностей Екатериновки. Первым делом, он сопоставил графическую информацию, указанную в карте с реальной. Многое не совпадало с текущим расположением основных ориентиров, из чего он сделал вывод, что карта очень древняя и рельеф с тех пор успел измениться. Но, кое-что, всё-таки совпало и подлежало идентификации.

Первое поселение с этой карты, он обнаружил в паре десятков километров от места своего нахождения. Оно представляло из себя абсолютно правильный четырёхугольник, бока которого располагались строго по сторонам света, а остатки разрушенных зданий и сооружений разительно напоминали очертания «чего-то», что он видел ранее.

— Чего-то? Он так и написал? Странно такое услышать из свидетельства, довольно-таки известного в научных и общественных кругах специалиста.

— Вот именно, что от него, как серьёзного специалиста, такой формулировки не могло быть в принципе. А написал он, вот так:

«…Здесь повсюду чувствуется присутствие какого-то культа. Неизвестного, по крайней мере мне. Это культ, основаный на почитании некого сферического предмета, но не солнца или луны. Они изображены, так же повсюду, но в качестве второстепенного элемента. Это, что-то другое… — далее запись имеет следы размытия, возможно от сырости. Затем следует описательная часть окружающего декора, и следом идёт такая вот пометка — …схематическое расположение остатков найденных мною зданий и сооружений, разительно напомнили очертания, ранее мною виденных…» — и на этом всё обрывалось, так как следующие страницы были варварским образом вырваны из дневника.

Как такой важный и ценнейший исторический документ, был ранее не опубликован в научных изданиях? Я ума не приложу. Единственное, что можно было понять по обрывкам корешков, оставшихся от вырванных страниц это то, что все эти строения не представляют прямого продолжения того правильного четырёхугольника основных стен, а в своём очертании очень напоминают какую-то фигуру. А вот какую — это остаётся загадкой. И, что наиболее важно для нас, так это то, что там упоминается сфера, как объект некого поклонения, либо почитания.

— Получается, что он с этим геометрическим построением был знаком и раньше. А где он до этого бывал и откуда мог увидеть? Это могло бы нам дать гепотетический ключ к решению.

— Лично бывать, он не особо бывал. А вот после окончания академии, усиленно изучал историю африканских открытий. Увлекался зоологией и ботаникой. Так же, написал учебник по географии. Кроме того, он был избран членом Императорского Русского географического общества. — всё это говорит о том, что он много чего мог ранее видеть. Пусть даже и на картинках. Так, что ключ к разгадке будет найти трудновато.

— Да, многовато почвы для раздумий. Но если вернуться к его дневнику. Получается, что эти недостающие страницы были вырваны в спешке, либо без цели максимально уничтожить имеющуюся информацию. Кто, по вашему мнению это мог быть? Может быть есть какие ни будь мысли по этому поводу?

— Знаете, мысли у меня возникли двоякие. — Сначала, я разумеется, подумал про тайный заговор, шпионаж, масонство и подобную чепуху. Но, внимательнейшим образом изучив остатки этого варварства, пришёл к однозначному выводу, что скорее всего этот пренеприятнейший инцидент, произошёл во времена революционных событий либо интервенции.

Наверняка, какие-то солдаты, матросы или рабочие пролетарии, охранявшие этот архив в начале прошлого века, «незаметно» пустили часть страниц на самокрутки. — сказав это, профессор тяжело вздохнул, а затем выдал продолжение своей мысли — либо чего похуже. Пустили бесценный труд, для выполнения гигиенических процедур при справлении естественных нужд.

А вот, если бы в архив пробрались враги с целью добычи или уничтожения информации, то дневник попросту бы украли — и всё!

— Ничего бы вырывать не стали бы. Это только в фильмах, шпионы мгновенно обнаруживают нужную информацию в кипе бумаг. Затем вырывают нужную страничку, и помахав ручкой, бывают таковыми. — в реальности, воры берут то, что им надо целиком. А остальное, бывает и поджигают.

— Чтобы следы уничтожить?

— Абсолютно верно. Отпечатки пальцев, упавшие волосы, и так далее.

— Это очень похоже на ситуацию, происходившую в наших краях, да и вообще по всей стране в те времена. Везде был полный бардак и разграбление всего, что не было разграблено ранее. Чуть позже, комиссары стали пытаться наводить порядки, но пока это вышло, много было дров наломано. В яйца Фаберже, из наганов палили.

— Да, в двадцатые годы, всё так и было. Подумал я, подумал, и в конечном итоге, моё мнение склонилось именно к этому прискорбнейшему, историческому стечению обстоятельств. — Но, продолжим. Вот, что я дальше обнаружил, в уцелевшем участке дневника.

Он пишет, что в полукилометре от этого основного городища, назовём его столицей, им было найдено ещё одно очень интересное здание. Оно находилось в распадке между двумя небольшими по окружности, но весьма высокими сопками. Судя по былому богатству разрушенных каменных построек, которые прямо-таки изобиловали резными элементами и надписями, он сделал вывод, что когда-то это был храмовый комплекс, либо летняя резиденция местного управителя. Или иной, важной «шишки».

Так вот. Никаких отдельных сфер там уже небыло, а посередине этого комплекса, находилась некая скала. Судя по описанию, это была искусно обработанная гранитная скала. Была ли она привозная или изначально там находилось, сейчас понять трудно.

Сверху, у этой торчавшей из земли скалы, была идеально отшлифованная площадка. На этой площадке была установлена скульптура, сделанная из цельного куска блестящего чёрного камня.

— Блестящего, черного. Маловато информации…

— Возможно. Но, для нас сейчас важнее другое. Он написал в своём дневнике, что это была скульптура животного, напоминающего черепаху. Но, черепаху очень стилизованную, и имеющую очень странное тело, покрытое неизвестными надписями. — опять неизвестные надписи! — Само тело черепахи выглядело как блин, а лапы, голова и хвост, как некие отдельные сателлиты. Кстати, сателлиты были сферической формы, но возможно это просто совпадение. Читаемыми надписями было покрыто только тело «черепахи».

Учитывая то, что он к этому моменту уже был довольно-таки серьёзным учёным, с академическим образованием и явно имел представление о начертании известных мировых языков, то надписи явно были очень редкими и малоизвестными. Как и на самой карте. Что там были за надписи, непонятно.

— Жалко, что карта до нашего времени не сохранилась. Скорее всего, так же сгинула, как и те злосчастные странички дневника.

— Да уж и не говори. Очень интересно было бы сравнить её, с надписями на нашем артефакте. — сказала Света, которая в этот момент получила от сестры, в свои руки сферу — Может быть осталась какая ни будь, случайная фотография или рисунок? Мне аж не терпится взглянуть. — Он такой тёплый и прикольный…

— В том то и дело, что увы. Никаких письменных источников с рисунками или фотографиями, даже близко и нет. Это конечно очень странно, в то время уже существовала техника для фотографирования, и даже съёмки кинофильмов. Поэтому, наверняка они существовали, либо даже и поныне существуют в чьих-то коллекциях. Но, ничего теперь не поделать.

— Если эти документы существуют в природе, но утеряны, то будем искать дальше. Ведь если рассудить здраво, то у вас — Владимир Степанович, слишком уж мало было времени для поисков. Думается мне, что многие документы были действительно навсегда и безвозвратно утеряны, как к примеру наши вырванные страницы. А, многие наоборот, ждут своего часа и затем случайно обнаруживаются, как та самая карта. Остаётся только надеяться на хорошее, и верить в успех. — выдал своё резюме, Николай.

— Верно, будем искать и надеяться на лучшее. А меня вот, что в данный момент настораживает. На некоторые мысли наводит то, что черепахой он эту скульптуру назвал довольно условно, так как у него не было других ассоциаций.

Возможно, это была никакая не черепаха, а совсем иное изображение. Тем более, что все внешние части так называемого черепашьего тела, были… Как бы выразиться, плоско-сферообразными. А предыдущее им изученное место, было местом культа как раз именно такой геометрической формы. Серьёзные выводы делать из этого конечно же рано, но на некоторые мысли это навевает.

— Да, мысль действительно стоящая, надо это будет запомнить и в дальнейшем поподробнее проанализировать. И кстати, далее он описывает, что рядом с нею лежала каменная плита, выполненная из того же камня, которая судя по углублениям подходящего размера и формы, ранее была установлена сверху «черепахи». Рядом, повсюду хаотично валялись каменные скульптуры неизвестных животных, имеющих некое сходство с собакой или волком. Все скульптуры были выше человеческого роста — в лежачем положении!

— Получается, что это имеет некое сходство с построением дольмена. Эта «черепаха» была, как бы в саркофаге из плит? Снизу шлифованая скала, а сверху перфорированая плита…

— И весь этот саркофаг, охраняли некие животные. Условно назовём их «волки»?

— Интересно, а какому народу, вообще принадлежали все эти скульптуры и сооружения? Тем более такого масштаба и размеров? Я вообще впервые слышу, о таком впечатляющем развитии общества, ранее населявшего наш край. В центральном краеведческом музее, нет ничего толковее древних обломков черепков, посуды, скульптур каких-то, да каменных плит непонятного назначения.

А тут — целое искусство, как в Месопотамии какой-то. Причём, довольно таки впечатляющее, и заставляющее задуматься. — задала, доселе витавший в воздухе вопрос, Дарья.

— Да, в этом и состоит главный парадокс нашей загадки. — ответил Николай. — я, когда только начинал свою недолгую научную карьеру, столкнулся с одним великолепным специалистом по древним цивилизациям Дальнего востока — Семёном Степановичем Воронцовым. Владимир Степанович, наверняка его должен знать.

— Конечно, разумеется. Великий был человек, но к величайшему сожалению ушел от нас недавно. Буквально полгода назад. Земля ему пухом. А ведь, можно было бы с ним проконсультироваться по многим вопросам! А, не так как мы — сидим да гадаем.

— Да, действительно жалко. Я и не знал… Но так вот, что он мне тогда рассказал. — Он говорил, что наше правительство, чтобы не ухудшать достаточно хрупкую политическую обстановку в регионе, предпочитает делать вид, что эти земли ранее были заселены дикими и дремучими племенами. Что всю благость цивилизации, им принесла советская власть. По этому поводу, с Председателем Мао была заключена некая сделка. Чуете, на каком высочайшем уровне!

Сделка заключалась в том, чтобы не умалить китайского исторического значения в этом регионе Дальнего востока. — Мне поначалу, это показалось крайне невероятным и сомнительным. Но, чем больше я об этом думаю, тем больше вижу логики.

— И, в чём тут логика?

А вот сами посудите. Что могут сделать политики, в сфере таких серьёзных исторических открытий, которые грозятся перечеркнуть историю региона и соответственно — историческую роль Китая. Который, уже не так выигрышно смотрится в качестве региональной державы — доминанта.

Роль Китая, как единственного гегемона этого региона, существенно уменьшается. Представьте себе, что будут говорить вожди с площади Тяньаньмэнь, когда вскроется вся правда о том, что у их предков были лишь вассальные права на эту землю? И, что здесь жили не дикари, а как минимум равные им народы. Народы и царства, достигшие невиданных высот в культуре, искусстве, технике и иных сферах жизни.

Какие тогда останутся реальные, а не надуманные причины — для территориальных споров и политических притязаний? — закончил свою мысль Николай.

— Абсолютно верно, друзья мои. У меня уже было несколько гипотез, относительно политизированности подобных находок. Ранее сделанных, в нашем Крае.

Только, что ни будь ценное найдём — и сразу же, присланные из центра «высококвалифицированные» ученые с военной выправкой, мгновенно датируют их двенадцатым веком, относящимся к временам правления Маньчжурской династии Нючжень. Династии, которая в то время правила в Южной Маньчжурии, и по некоторым данным находилась под протекторатом Китайской империи.

При этом, как по моему личному мнению, так и по мнению основного большинства достаточно серьёзных ученых, бывших в то время на раскопках — эта постановка вопроса, является не более чем гипотезой. Ничем не подтвержденной, и высосанной из пальца.

— Я думаю. — продолжил профессор — нет, я уверен, что на основании уже имеющийся информации ещё предстоят серьёзнейшие археологические открытия, которые прольют свет на эту тему. — Если конечно «гайки не закрутят». А ещё, удивительно то, что на эту тему у нынешнего коренного населения не осталось даже преданий и легенд. Неужели так хорошо всё подчистили?

— Владимир Степанович, — парировал Николай — вы так долго находились в «глубоководной научной подводной лодке», что не знаете местных баек и легенд? Их на самом деле — куча. Причём, многие из них задокументированы такими аксакалами науки, как Арсеньев, Куренцов и Верещагин. Ещё были, да всех и не припомнишь…

Только вот, в газетах и популярных журналах, вы это не сможете прочитать. По всё той же, выше озвученной причине. И, к тому же, если мы их не слышим в нынешнем времени, это вовсе не означает, что таких сказаний не было в прошлом.

Даже возможно в не столь уж, и отдалённом прошлом. К Пржевальскому то, откуда попала та самая карта? Кто-то её, откуда то взял? А какие там ещё могли документы храниться, одному богу ведомо…

— Николай, позвольте уточнить, а что это за рукопись Арсеньева и иже с ним, вами упоминалась? Действительно, видать я закостенел в своих академических дебрях. Пора наружу, из своей пещеры выбираться.

— О, дожили. — вставила свои «три копейки», Дарья — никогда, что ли о «Белой женщине» да «Летающем человеке», во главе с Бохайскими богами, камни раскидывающими — не слыхали?

— Так, хватит поясничать, а то по заднице настучу. — сделал серьёзную мину Коля — и двойку поставлю, по поведению. Самим ведь, только позавчера эти истории рассказал, а они уже из себя аксакалов наук строят.

— Да ладно, ладно. Уж и пошутить нельзя. Я же только вашу торжественную обстановку разрядить хотела. Понимать надо, не маленькие. Устроили тут политические дебаты. Самого Председателя Мао затронули.

— Ну, хорошо. Проехали. Но, на самом то деле, вы как всегда правы молодые люди. Хотя, я конечно раньше слышал о выше названных персонажах, но всё как-то вскользь. Не ассоциируя их, с серьёзными элементами народного эпоса. Надо будет, срочным образом всё это исправлять и навёрстывать. Поможете мне с этим вопросом?

— Разумеется, ещё спрашиваете. Как только свободная минутка будет, дам все ссылки на первоисточники. И разумеется, вкратце всё изложу.

— Очень жду. А то ведь, сколько было нам до сих пор известно о прошлой жизни ушедших цивилизаций Дальнего востока? Да не более одного процента!

И то, в основном одни догадки да предположения. Многие из них, к сожалению, не поддерживается официальной наукой. Где мы с вами находимся? На периферии всей научной жизни. А в недавнем времени, так вообще здесь была военная крепость. Форпост, так сказать, обороны социалистического государства от империализма.

И к тому же. Вот, например, такой нюанс — наш климат. Муссонный, да ещё и с регулярными тропическими циклонами. Здесь, в отличие от Египетских пустынь, всё за одно лишь столетие так мхом зарастёт, что ни один, самый глазастый учёный с полуметра не разглядит. Все находки у нас, по сути дела являются случайными.

— Шли… шли… пирожок нашли! — поддакнула Дарья.

— Вот, вот. А о крупномасштабных проектах, как только речь заводится, так один ответ — денег нет, держитесь дескать сами.

— Хи, хи… Ваша лапа — сами и сосите!

— В ту самую точку! И, кстати сказать — незыблемая и несокрушимая часть всей нашей жизни — вечная бюрократия во всём. Такая, которая губит всё, что не выгодно центральной власти.

Так вот, что я по этому поводу ещё думаю. Представьте себе, что было бы, если бы он успел опубликовать в научных изданиях свои дневники. Восприняли бы его в научном обществе всерьёз? Не стали бы засовывать, так сказать — палки в колёса? А ведь, я отыскал у него в дневниках дополнительную информацию. Он писал о том, что были подобные остатки второй, с вашего позволения — «черепахи».

— Он писал и о второй? Вы это серьёзно?

— Так это был не единичный скульптурный элемент? Выходит, что это был целый культ! Элемент некого религиозного, либо иного почитания или поклонения.

— Да, это так и оказалось в действительности. При более тщательном изучении этой карты, таких скульптур было найдено по крайней мере несколько.

И, что характерно, все они располагались по какому-то определённому принципу. Как минимум, с геометрической точки зрения, это происходило симметрично друг друга. Все они были установлены либо на искусственно возведённых курганах, либо на тщательнейшим образом обработанных скальных основаниях.

И располагались, надо заметить — не только симметрично, но и находились на одной высоте от земли. И это, спустя столетия с момента от их возведения. Какая же была квалификация этих мастеров? — профессор тяжело вздохнул и продолжил — И ведь всё это, куда то растащили… Варвары!

— Есть ли предположения кто это мог быть? Комиссары?

— Если бы. Но увы… Скорее всего, это были Японцы. Милитаристы очень интересовались подобными вопросами.

Например, и у них есть альтернативная легенда о том, что войска Хубилая вовсе не разбились о скалы, а основали некий форпост. И даже есть соответствующее научное сообщество. Правда оно очень закрытое и не признанное официальной наукой, но включающее в себя довольно таки серьёзных персон, в том числе и политических. Некая альтернатива азиатской масонской ложи. Они не выпустили ни одной официальной печатной работы под своим именем, но некоторые косвенные отголоски их деятельности иногда просачиваются в мир.

После войны, их положение значительно пошатнулось. Но теперь поговаривают, что всё возвращается на круги своя.

До войны же, это была очень мощная сила. Сейчас, это больше похоже на слухи и домыслы. Но, существует множество реальных свидетельств того, что во время интервенции этих японцев не только уголь наш интересовал. Уголь, скорее был как прикрытие. Чтобы в вагонах с ним, было удобнее ценности вывозить. И деятельность они в том районе очень уж бурную разводили.

— А, что. Логично! Вагон с углём загружают на военный линкор, и концы в воду. Кто будет проверять, что там на самом деле вывезено?

— Кстати, профессор. — выдала Светлана — Конспирология это вещь интересная, но может быть, всё было гораздо проще, — мне тут пришла в голову одна прозаичная мысль.

А не могло быть, что все эти каменные черепахи и собако-волки, на самом деле действительно были изображениями черепах, и например — чем-то наподобие китайских львов? Ведь, известно, что черепахи и львы, очень даже почитались во времена империи Цзинь. Той самой Золотой империи Чжурчжэней, которая вдруг возродилась в средние века, после предшествующих веков забвения. И ведь, эти звери так символически изображались, что на львов и черепах особо и не были похожи?

— Эта гипотеза очень интересна, молодая госпожа, но это полностью исключено.

Как я уже ранее говорил, Пржевальский имел отличное академическое образование и не первый год занимался изучением культуры народов Дальнего востока, и иных регионов мира. Ранее, он даже делал научные публикации на подобные темы. Учебники даже писал. И разумеется, если бы это было изображение льва или черепахи, даже самое невероятное и схематическое, то он их и назвал бы «Лев с черепахой».

Но, судя по оригинальным записям, он был в некотором замешательстве относительно классификации изображений. Это, на самом деле крайне интересно, необычно и наверняка относится к более раннему периоду, чем царство Цзинь.

И вот, мы снова возвращаемся к резонному вопросу — куда же в итоге делись эти скульптуры? Японские самураи утащили — вероятнее всего? Но, не стоит сбрасывать со счетов, что они могут быть затерянными в запасниках музеев нашей горячо любимой родины. Или, что равновероятно, всё же очутились в частных коллекциях лордов и пэров, которые наравне с Японцами участвовали в военной интервенции и разграблении Края?

— Сто процентов, что это кто-то из местных вояк сплавил за кордон найденные исторические ценности. Так сказать, под шумок. Я так думаю. Это было легче лёгкого, ведь тут были все — Японцы, Англичане, Американцы … Здесь, в те времена, чуть ли не весь свет собрался. Даже итальянцы с канадцами были.

— «Весь цивилизованный свет», а раз Итальянцы здесь были, то и Ватиканские кардиналы могли с сними сюда попасть. Соседи всё же. Прошу это тоже принимать во внимание! — добавила свой комментарий Дарья.

— Точняк. В те времена, не только Пржевальский интересовался остатками культурного наследия поселений Золотой империи. А ведь действительно, если учитывать, что где-то здесь же находилась столица самого Королевства Бохай. И возможно, какое-то ещё царство, подревнее…

Да, много западных коллекционеров, свои слюньки пускали на это достояние. А если ещё учесть походы Хубилая, и связанную с этим мистику…

— Очень даже и верно! Если учесть, что Бохай современники называли не иначе как — Королевством просвещённых людей! И было доказано, по найденным на раскопках артефактам, что они поддерживали дипломатические отношения не только с соседними Китаем, Кореей или же Японией, но и со странами Европы и Ближнего востока. То, что говорить про утерянное звено, которое было до всех их!

И спешу заметить, что у меня есть абсолютно точная информация. Она пока ещё не подтверждена официально, но я лично присутствовал на раскопках. Они, то есть это утерянное звено — поддерживали связи даже с Грецией, которую в нынешние времена именуют Древней.

Это государство, по историческому масштабу, можно было бы сравнить с Дальневосточной Римской империей.

— Интересно. Если они были такими великими. То почему их вдруг не стало?

— Да, как разрушено было это государство? Загадка. Возможно местными варварами, полукочевым народом Киданями. Но на данный момент, это только предположение. Мне видится, что у них кишка была тонка для таких дел. Наверняка дело обстояло гораздо серьёзней, и причиной их гибели послужил иной фактор. Некое происшествие мирового масштаба.

И вот, после этого происшествия, в результате чего была утеряна эта цивилизация, в здешних землях были долгие века затишья и запустения. И лишь разрозненные местные племена, населяли опустевшие и постепенно разрушающиеся, в прошлом величественные города былой Империи.

* * *

На капище древнего мира.

Пируют иные вожди.

Как варвары, подле стен вечного Рима.

Остатки святынь разрушают дожди.

Угодья Волков, заселили морковью.

И стали молиться не тем.

Над храмом Луны, нет уж больше жаровень.

Такой уж теперь, их удел.

Здесь тот, кто был Бел и свободен.

И ввысь устремлял свой предел.

Вассалом стал. Родом — безродным.

Иначе сказать — стал он, Сер…

…и лишь врастали в землю «черепахи», и рассыпались прахом храмы древних «Сфер» — с грустью в голосе, закончила неожиданный творческий порыв, Дарья.

Простите за отсутствие рифмы, это экспромт.

* * *

— Нет, что ты. Это очень даже прилично для экспромта. Если всё сейчас записать, а затем отшлифовать и подправить рифму. То хоть в журнале печатай — восторженно произнёс Владимир Степанович.

— Да, да. Поддерживаем такие творческие порывы — без особого энтузиазма в голосе, но для приличия поддакнули Николай со Светой.

— Империя, мастера которой могли создать такие чудеса, могла уйти лишь на небо… — перекатывая в ладонях артефакт, еле слышимым шёпотом произнесла Дарья. Но этого, за произносимыми восторженными комментариями никто не услышал. А сама она, секунду спустя тряхнула головой, и будто бы проснувшись, задала следующий вопрос:

— Очень интересные подробности. Я лично, ни разу про это не слышала. И принимая всё это во внимание. А также, исходя из простой логики. Можно предположить, что некие частные коллекционеры и различные полулегальные организации, были бы очень заинтересованы в получении в свои коллекции таких, доселе неизвестных предметов старины.

По моему личному мнению, то же самое происходило и происходит во всех местах, где когда-либо велись и сейчас ведутся раскопки.

Египет, Греция, Ирак и многие подобные страны, в своё время лишились львиной доли своих исторических богатств. И ведь, это разграбление происходило даже на уровне государственных чиновников. Да, что там происходило. И сейчас, примерно то же самое творится. Дипломатическая почта, по-моему, для того и существует, чтобы различные ценности по миру перемещать. Классические контрабандисты, с их мудрёными полулегальными схемами, нервно курят в сторонке.

— Кто бы с этим спорил. Я уж точно не буду. Но жалко, что Семёна с нами нет. Думаю, что он вставил бы свои «три копейки» в разгадку этой проблемы.

Тут дело вот в чём. Хотя он и не велел трепаться, а я всегда держу своё слово в таких делах, но всё же попробую ему позвонить. Спрошу, так сказать, как у него идут дела, уважу старого скрягу. И может быть, он разрешит поделиться информацией, которая даст нам ещё немного пищи для размышления. — произнеся эту фразу, Николай быстренько набрал хорошо знакомый номер, и после продолжительных длинных гудков, наконец то услышал ответ.

Разговор, на удивление прошёл в спокойной и можно даже сказать деловой стезе. Для формальности перекинувшись парой пустых фраз о погоде и окружающей обстановке, перешли к основным проблемам.

Рассказав друг другу о последних полученных новостях и исторических загадках, было получено разрешение от Семёна о разглашении в их узком кругу, информации о древней храмовой стене. С её феноменальным полуисторическим, полумистическим изображением.

Вроде бы и то же. Но, в другой степи…

— Ну, что же, друзья мои. Наш старый добрый друг, дал мне добро на повествование… Садитесь-ка по удобнее, и слушайте рассказ дяди Коли. Только при этом, главное в обморок не упадите. К тому же, сейчас по ватсапу и фотки интересные прилетят. Надеюсь у вас с фантазией всё хорошо, и вы не примете их за аэрофотосъёмку марсианских поверхностей… Как принял их я, в первый раз.

И вот, фотки «прилетели», а сам рассказ занял не так уж и много времени. Но за этот промежуток, профессор то и дело вскакивал с места, переспрашивал по десять раз одно и то же и при этом то наливался цветом как помидор, то становился совершенно бледным — как поганка.

— Друзья мои — начал Владимир Степанович — боюсь прослыть банальным, но сейчас я это могу охарактеризовать полученную информацию только словом — Эврика!

Эврика! Этого я ждал всю жизнь! Невероятно… Но, вернее, как раз очень даже и вероятно!

У меня иногда, а если сказать по существу, то постоянно возникали подобные мысли. После нахождения определённых артефактов при раскопках, у меня появлялись различные теории. Но я гнал эти мысли поганой метлой. Я боялся, что меня признают сумасшедшим! Я реально боялся, что меня упекут в дурдом. Простите за грубое выражение — на Шепетуху.

Ведь традиционное научное сообщество имеет весьма консервативный механизм действия. Неугодных этому механизму, пережевывают через бюрократические шестерёнки и выплёвывают. Причём, без всякой жалости.

Вы знаете, сколько стоит переиздание учебника по истории? А сколько стоит признание академической научной работы полным профанством? Оооо — это не поддающиеся логическому мышлению величины! Это целая, с вашего позволения, «научная мафия». Мафия, которая вам даже и не снилась.

Но, к счастью я не принадлежу к этой клоаке.

— Это уж точно!

— Да. И по моему глубокому мнению, это событие является тем самым недостающим эволюционным звеном.

Звеном, доказывающим, что после гибели государства Бохая, спустя долгое время, вдруг нежданно — не гаданно, случается неожиданное и непонятное до сих пор стремительное объединение разрозненных племён. Причём, не простое объединение, а объединение в великую Золотую империю, которая впоследствии подмяла под себя весь северный Китай!

И ведь теперь абсолютно ясно, что это произошло под объединяющим знаменем, прибывшего личного элитного войска Императора Востока. Раньше о таком и подумать было страшно. Хотя и были некоторые свидетельства. Но, они сразу же объявлялись или подделками или попросту игнорировались.

— Владимир Степанович, а как в эту историю вписывается наш найденный артефакт? Вы уже смогли подобрать ключ к расшифровке надписей на нём? Он же, по вашим словам, на много тысяч лет старше любого Хубилая, во главе с его войском и всякими окрестными самураями…

— Вопрос понятен. Но в том то и дело, что мне его происхождение ещё непонятно. Я две ночи, без сна, ломал голову над этой загадкой. Даже готов был признать, несмотря на данные о невозможности подделать текстуру поверхности, что это какая то мистификация средневековых умельцев или шарлатанов. И плюс, этот язык. Он совершенно не укладывается в существующие рамки криптографических знаний. Но, в свете того, что мы узнали о том, что в этих краях были и иные древние культуры, загадка не является уже такой невероятной.

И ещё. Подведя итог своим мыслям, и зная приблизительный возраст находки, я бы назвал этот язык — протоязыком. Это немыслимо. Но это наиболее рациональное объяснение.

— Если я правильно поняла — это язык наших общих предков?

— Правильно, но недостаточно. — профессор вскочил со стула, и произнёс — это язык Богов! — затем, чуть успокоившись, продолжил — как это не прискорбно, но по всеобщему мнению научного сообщества, протоязык, если он и существовал когда-то, то он должен быть примитивным. — затем он снова вскочил со стула и прокричал — а, этот язык — он совершенный! Я бы назвал его — Эльфийским языком нашей планеты! Да простят меня мои коллеги, за такую ересь…

Затем, профессор, стремительно пройдясь через кабинет, налил очередной стакан минеральной воды и залпом его выпил. После этого, он обвёл всех присутствующих взглядом и изрёк:

— Я долго искал повод, и вот он — нашёлся! Я незамедлительно собираюсь и еду за консультацией к моему старому, и даже можно сказать — лучшему другу. Одному из ведущих мировых специалистов по древним культурам мира — профессору Жану Лурье. — А, куда? Вы спросите. — А, я отвечу — в Париж!

Затем, чуть успокоившись, Владимир Степанович продолжил:

— И тем более, что там намечается какой-то очередной археологический конгресс. То есть, образовался замечательный повод поехать туда без лишнего шума, и не привлекая особого внимания.

— Как бы я хотела сейчас тоже отправиться с вами в Париж — сказала Дарья — вам на этом конгрессе ассистентка или секретарша, случайно не понадобится?

— А, вторая ассистентка? Обещаю, что никто и не догадается. Я очень хорошо умею делать умный вид! Вот гляньте: — Светлана, усевшись в позу «Роденовского мыслителя», изобразила наиграно — деловое выражение на лице.

— Браво! — воскликнул профессор — Станиславский остался бы доволен. И я бы с удовольствием вас взял с собой. Обоих. Но, уж поверьте мне, что для вас, всех здесь присутствующих, на самом деле найдётся не менее интересное занятие. Такое, чтобы с пользой провести время.

Давайте, двигайтесь поближе ко мне, и слушайте сюда.

* * *

Владимир Степанович минуту стоял задумавшись, а затем присел на стул и начал свою речь:

— Так вот, что у меня ещё интересного есть. Вот ведь, какая новая загадка образовалась. Чуть ранее, роясь в бумагах, я обнаружил одну интересную вещь. Сначала я не придал этому особого значения, но теперь… — Помните начало истории, которую поведал Сёма?

В тридцатые годы прошлого века, когда производилась застройка того самого района, о чём шла речь ранее, и где Николай обнаружил свой артефакт. Та самая застройка, велась очень странным образом. И происходило это так. Была без видимых причин, и почти полностью разрыта гора, находящаяся посредине того района. От макушки до подножия. Можете себе такое представить?

— В ту эпоху, тотальной индустриализации и культа рабочей силы, такое представить очень даже и можно. И не такое с землёй сравнивали. Беломорканал помните, как строили? Или Днепрогэс?

— Странно было не то, что это масштабно, затратно и ненужно. А то, что по данным археологов, на этой горе были зафиксированы остатки древних зданий и сооружений.

Скорее всего, это был какой-то храмовый комплекс. Уж больно, место там подходящее. Абсолютно точно известно, что неподалёку было и древнее захоронение. По любым раскладкам, этот факт должен был быть расценен для её охраны государством. А произошло всё совсем наоборот. Вместо того, чтобы охранять — снесли к чёртовой матери!

В те годы хоть и был, так называемый культ личности, но историческое наследие сохранялось очень даже ревностно. В том числе, даже памятники религиозных культур. Не говоря о памятниках древности, которые очень даже ценилось и охранялось. Во имя атеизма, сносились лишь относительно молодые церковные постройки и храмы. А вот все древние памятники религиозного значения, например — времён Ивана грозного, охранялись законом.

А тут, нате вам. Храмовый комплекс, да ещё и неизвестной, но явно высококультурной аутентичной цивилизации. И снесён втихаря?

— Да, я абсолютно согласен с вами. — вставил своё мнение Николай — это минимум как странно, очень странно и непонятно. За этим, по любому скрывается какая то тайна. Скорее всего, там что-то искали. Что-то ценное и очень секретное. Раз никого из учёных-историков для консультации не позвали.

— Возможно там был клад, или иные секреты зарыты. Да так хорошо были зарыты, что пришлось уж очень сильно покопаться. Ход вниз, наверное, был обрушен. Вот всё и разрыли.

— Может быть, там была библиотека Бохайцев? Помните, про договорённость с Дядюшкой Мао?

— Да, это вполне вероятная теория. За исключением того, что Дядюшка Мао в это время совсем ещё не сформировался как самостоятельная фигура.

Но, так вот, к чему я это говорю. Повторюсь, что была частично снесена, пусть и относительно небольшая, но всё же гора. И был прорыт под этой горой туннель, где по сей день с успехом могут ходить поезда.

— И ходят, между прочим!

— И ходят, между прочим — передразнил Дарью Николай — я на них, даже регулярно езжу. Очень, кстати удобно. И тоннель, если кто не знает — до сих пор носит имя товарища Иосифа Виссарионовича Сталина.

— Да, да. Точно. Его даже в особо демократические времена, почему-то не переименовали. Прямо, как в Грузии.

— Всё верно. Разговоры про переименование шли довольно таки долго, даже теледебаты по этому поводу были. Но всё так и осталось, по-прежнему. Воз, как говорится — и ныне там. Мне лично, не жалко.

— Наверное, наши нынешние вожди знают некую тайну, связанную с этим местом. Поэтому и не хотят прошлое ворошить.

— Всё может быть. Но вернёмся, всё-таки к первопричине нашего расследования. А начали мы с того, что приняли версию о том, что особого смысла в строительстве этого тоннеля, в то время не было.

Не было потому, что логистика того времени не нуждалась в таких огромных затратах на строительство. Грузов то, особо много по тем направлениям и не перемещали, и свободно могли бы пользоваться обычной дорогой.

И вдруг, ни с того, ни с этого — нате вам, такие гигантские масштабы строительства, попирающего исторические ценности. Стройка века разгрохалась. Странно? Не то слово.

— Владимир Степанович, если мне не изменяет память. Про эту гору ведь, в своё время что-то писали, но очень мало, даже не припомню что. Я особо никогда не интересовался. Может быть вы помните её реальную историю? Сейчас это стало интересно.

Эр-най-шань — обитель Солнечного странника

— А, как же. Не зря я ради любопытства залез в старые музейные бумаги.

Именно в одном из таких документов я обнаружил, что местные аборигены называли её именем Эр-най-шань.

По описанию, составленному со слов коренных местных жителей, она всегда почиталась как таинственное и загадочное место. Всецело обросшее легендами и сказаниями. Помните мои слова, что на вершине были найдены постройки?

— Да. И?

Я совершенно случайно обнаружил, что согласно одной такой легенде, на вершине этой горы действительно стоял некий храм. А у подножия, была построена большая каменная кумирня. По некоторым данным, в честь бога Солнца, но не факт. Прямого указания на это я не нашёл.

Говорят, что этот Бог, условно назовём его — Бог Солнца, никогда не отказывал в своей милости искренне просящим. И что интересно, из горы вытекал ручей, вода из которого обладала чудодейственной силой исцелять все недуги.

— Очень напоминает про источник вечной жизни в горе Пидан. Возможно, эти истории и на самом деле имеют под собой некое основание. Если вдруг предположить, что там могли быть заложены какие-то источники энергетической силы?

Власти, наверняка что-то да нашли. Что-то действительно интересное. Из-за банального клада с золотом, такое бы не устроили.

А вот тайный источник, либо иные технологии — это да, это совсем другое дело.

— Да, следует заметить, что с Пиданом прослеживаются прямые аналогии. Просто, видно до Пидана так и не успели добраться с экскаваторами. А тут, всё как на ладони было. Приезжай, взрывай динамитом, да копай себе на здоровье. Тем более, что подводилось это всё мероприятие под расширение городской застройки. Во благо людей, дескать.

— Точно, во благо и во имя. А под какое благо, можно было подвести снос горы за несколько сотен километров? Видно, тогда либо про неё ещё не знали.

— Или знали, но просто руки не дошли. — подытожила мысль Николая, Светлана.

— Знали — не знали, сейчас не выясним. Но, так вот. Продолжу свой исторический ракурс, касательно нашей горы. — если это не банальное фольклорное преувеличение, а люди приезжали сюда со всего мира. — со всего мира! Прошу заметить.

Приезжали, чтобы совершать поклонение местным богам. И, что характерно — всегда получали исполнение своих желаний. Не на усмотрение богов. А именно, что всегда.

— После этой фразы, профессор сделал торжественное выражение лица, и произнёс — а, знаете ли вы, что допускались к ней только те, кто был достоин этого?

— А, кто был достоин? Поститься, что ли приходилось? Интересно знать, кто принимал решение — достоин человек приникнуть к источнику или нет? — спросил Николай.

— Вам интересно? И не догадываетесь? А это, между прочем довольно прозаически решалось. Даже скажу по-другому — это всё довольно по-современному решалось. — Нужно было лишь заплатить определённую денежную пошлину жрецам храма. И всё! Золото текло ручьём, по объёму не меньшим, чем ручей из горы. Представляете сколько было завистников в соседних, «дружественных» государствах?

Разумеется, чтобы не было желающих слукавить и проникнуть, как говорится — на халяву, эту гору день и ночь охраняло особо обученное войско.

Но, несмотря на это, много веков назад пришла огромная чужеземная армия и взяла штурмом гору. Разрушила монастырь и всё разграбила. Ручей после этого иссяк, а гора заросла травой.

— Так, они же были великими и могучими. Неужели не смогли противостоять варварам?

— Могли конечно, но их в это время не было дома. Они исчезли… Куда? Никто не знает. Варвары пришли на всё готовенькое. Это конечно же эпос, но как говорится «В каждой сказке, есть доля сказки». Мне видится, что это отголоски обрывочных и утрированных воспоминаний о великой империи, про которую мы с вами говорили ранее.

— Но проверить, конечно же надо. Гору то снесли, и явно неспроста.

— Угу. На горе стоит статуя, у статуи нету…

— Знаем, чего нету — в очередной раз, перебил свою подругу Николай, давай серьёзно!

— Да, я и так серьёзно. — парировала Дарья. — люди во все времена, везде одинаковы. Одни созидают, а другие разрушают. И что характерно, что во веке веков всё это похабство со стороны варваров, делается во имя богов. Бесит, аж.

— Как же ты права. — примирительно произнёс Коля. — варварство, как понятие, это что-то вроде генетического дефекта человечества. Все люди по отдельности вроде бы хорошие, но как только находится среди них маниакальный, кровожадный вожак с огромной харизмой, то все вдруг превращаются из людей в волков. В стаю, разрушающую всё на своём пути. Потом всё снова затихает, иногда даже на века. Но, на всегда ли? Нет! Генетический дефект, хирургическим путём не лечится…

И ведь, за примером далеко ходить не надо. Взять, хотя бы тех же монголов, которые несколько веков держали полмира в ежовых рукавица. И где сейчас монголы? Тихонечко, легонечко поживают себе, никого не трогая. Но на всегда ли? Не рождается ли в эту секунду, где-то второй Чингисхан?

— Совершенно согласен, такого невозможно предугадать. Но то, что это у людей в генах, спорить не буду. Так как готов подписаться под каждым словом. — сказал Владимир Степанович.

Но, опять же, чтобы не углубляться в политические дебри, вернёмся к нашей истории. То повествование, что я только рассказал, есть чистой воды легенда, которая имеет под собой основание в виде народного фольклора. Но, есть ещё одно описание этой самой горы. Это описание является более научным и сделано на основе трудов известного как в царское, так и советское время ученого, географа и палеонтолога — Владимира Афанасьевича Обручева.

Он бывал в наших краях в конце девятнадцатого века, когда писал свою знаменитую книгу.

— Да, что вы говорите. Неужели это тот самый автор «Земли Санникова», или это его однофамилец? Ведь эта книга в детстве, долго была моей самой любимой. Да и сейчас, остаётся одной из моих любимых. — с энтузиазмом произнёс Николай.

— Совершенно верно. И мы тоже читали это произведение. — подхватила Света — очень, как оказалось интересно. Фильм тоже смотрели, но книжка однозначно лучше. Впрочем, так обычно и бывает. Так, что же он такого написал про нашу гору? Не томите, прямо-таки не терпится поскорее услышать.

— Бальзам на душу. Мне очень приятно слышать, что нынешняя молодёжь не только Играми престолов, да Гарри Портерами или Постерами, как там правильно? Увлекается.

— Поттерами. — уточнила Дарья, и продолжила — но, мы не так уж ими и увлекаемся.

— А я, между прочим, увлекаюсь. Мне очень даже и нравится. Интересные фильмы, а книжки, я к своему сожалению ещё не все успела почитать. Но, думаю наверстаю со временем. — парировала сестру Светлана.

— Ну, дай то бог. Но я, пожалуй, вернусь к «нашим баранам», то бишь сопкам. Или холмистым горам, кому как удобно. Кстати, знаете откуда пошло понятие «сопка», применяемое у нас в крае относительно гор?

— Где-то на уме вертится, но может быть позже расскажете? Уж больно вы нас заинтриговали предыдущей историей. Хотелось бы и мнение таких мастодонтов от науки и литературы, как Обручев, услышать.

— Хорошо, вот вам его история. Слушайте. И не говорите, что не слышали.

Прибыл значит, Владимир Афанасьевич в наш город в промежутке между своими экспедициями по изучению Центральной Азии, в 1892 году. В те времена, живя в самом центре города, можно было так никогда и не узнать о существовании данного исторического феномена. Потому как, место нахождения Эр-най-шаня было настолько далеко от центра, что там изредка бывали только местные охотники да лесорубы.

— Да ещё и Дерсу, со своим протектором. Наверняка, где-то там похаживал!

— Точно, но он ведь тоже бывал в таких местах исключительно случайно. Так как наткнуться на эту гору, находясь на обычной охоте или лесозаготовке, было проблематично. Но аборигены этих земель, очень даже хорошо обо всём были осведомлены.

Так вот, сидел как — то наш Обручев в местном питейном заведении, попивая местную «мутную, слабенькую, но очень вкусную водку» макколи, которую привозили из корейского квартала. Сидел, да и расспрашивая всех, кого он только мог увидеть о местных географических и природных достопримечательностях. Проводил, так сказать культурный анализ местного фольклора.

И вот, наконец то, один из местных охотников, будучи очень даже «навеселе», рассказал ему о странной горе, которая обладает некой мистической силой.

Естественно, он этим очень заинтересовался. Тотчас же собрался, и прибыв на место, в сопровождении местных проводников — аборигенов, он сразу же оценил очень своеобразную и необычную для этих мест гору. Он довольно точно описал её форму, сфотографировал и отметил нахождение относительно устья реки, которая в то время была ещё достаточно полноводная. В какой то момент река стала уменьшаться, и со временем стала совсем небольшой. В настоящий момент вы её знаете под незатейливым именем — Первая речка.

— Понятно тогда, в честь чего один из районов города назвали. Я то постоянно гадала, что за речка такая.

— Да, тогда особо не гадали. Один район назвали Первой речкой, а другой Второй.

— Владимир Степанович. А, с районом Второй речки случайно загадок не связано?

— К сожалению, или к счастью — но нет. А я наверное, с вашего позволения продолжу: — В общем так, в дальнейшем, при более детальном изучении, он увидел много характерных деталей, которые говорили ему о том, что это была не просто гора пирамидальной формы, а древнее архитектурное сооружение, наподобие египетских пирамид. На которых ему, как исследователю Сибири и Азии лично не удалось побывать, но восемью годами ранее, он был на интереснейшей лекции по этой теме, в Санкт Петербургской академии наук.

Так вот, обосновав свой лагерь на этом месте, он начал свои более детальные изыскания.

При взятии проб скального грунта, им был обнаружен базальтовый слой в основании этой горы. Условно, с его слов, назовём её пирамидой. Слой был, опять же, по его мнению — очень странным и не типичным для природных образований такого типа.

— Так всё это, было лишь на основании его личных догадок?

— Нет, друг мой. Тогда — да, это было лишь его мнение. Но, гораздо позже, уже в наше время, его записки и хранимые в архивах материалы, неизвестно каким чудом сохранившиеся и не утерянные, были признаны геологическим консилиумом, как весьма достоверные.

— Серьёзно? Такое может быть? Этот вопрос рассматривался консилиумом, и даже был признан достоверным? — искренне удивился Николай.

— Да, да. Как не странно бы это прозвучало. Но, это было признано консилиумом, состоявшим из нескольких видных современных ученых. Это вещество было признано именно самым настоящим фундаментом. И соответственно, главным доказательством того, что пирамида Эр-най-шань, это не что иное, как искусственно созданный, а не природный объект. Совершенно очевидно, что этот слой не мог сформироваться естественным путем, а находился он, смею повторить — в фундаментальном основании горы!

После этих слов, профессор Аваковский снова подскочил со стула, и стал вновь лицом напоминать перезревший помидор. Видно было, что эта тема его очень трогает. Традиционно побегав по кабинету пару минут, он немного успокоился, и выпив заготовленный стакан минералки продолжил своё повествование.

Николая конечно же, всё это очень интересовало, но в этот момент он думал лишь об одном — как это в профессора столько минералки влазит? Даже не пепси ведь…

— Друзья. — продолжил Владимир Степанович — прошу меня простить, за эту непозволительную паузу. Эмоции нахлынули. Но вот, что было там ещё.

После нескольких литров местной водки, проводники «растаяли», и всё — таки рассказали ему историю о том, что эта гора на самом деле, не что иное, а действительно курган. Видимо, слово пирамида им было незнакомо.

И, что он был построен некими гигантами. Разумеется — десять тысяч лет назад. И он является, не чем иным, а именно храмом Золотого Владыки. Называемого ими — Солнечным Странником. И однажды, с их же слов — он должен вернуться.

И, что интересно. В отличие от традиционных религий, их божественный символ должен вернуться не для того, чтобы карать грешников и уничтожать миры. А наоборот, для того, чтобы продолжать помогать людям. Вот как!

— Экий ведь нетипичный бог. Как это, карать грешников он не будет? А ведь, все «мирные» религии только тем и запугивают своих адептов. Нетипичный бог, однако получается. Видать, за это его и турнули с ихнего олимпа.

— Точно сказано! Но ведь, как бы то ни было, а ведь это очень хорошо сочетается с предыдущей легендой о Солнечном Боге. Не правда, ли?

— Совершенно верно, я только что об этом и хотел упомянуть. Но вы меня немного опередили, браво! Очень рад, что мои слова не проносятся мимо ушей, как у студентов на лекциях.

— Ну уж сравнили, кое что, с пальцем. Это совсем разные весовые категории, так сказать, подаваемого материала. И мы готовы слушать дальше. — озвучила общее мнение Светлана.

— Так вот. А теперь, я хочу вам уточнить более сухими фактами, что это не просто сказка. Тем самым консилиумом, было выяснено, что структура скальной породы этой разрушенной пирамиды резко отличается от породы окрестных сопок. Эта горная порода состоит из чередующихся плит мрамора и известняка. Причем, известняка очень однородного, что до сих пор не встречалось нигде в естественной среде. Такое, в теории, можно достичь только прессованием изначального материала.

— Какого же размера должен быть этот самый пресс, я даже в своих самых смелых фантазиях не смогу представить. — присвистнул Николай.

— Да, верно. И к тому же, ещё одно. Грани этой горы-пирамиды, так же, как и в Египте и пирамидах Майя, были повернуты по магнитным полюсам земли. Что само по себе, для природного геологического образования не характерно. Такое случайное совпадение, является крайне ничтожным.

— А, извините за бестактность. Все эти данные, о мраморе и плотности известняка откуда берутся? Ведь на сегодняшний день Эр-най-шань практически полностью разрушен, и по периметру огорожен колючкой. Якобы, из — за стратегического тоннеля, проложенного под ним. Насколько я помню, в 60-х годах намечалась какая то экспедиция, после хрущёвской оттепели, но это мероприятие так ничем и не закончилось.

И к тому же, если мне не изменяет память, сам то Обручев до середины горы не добрался. А взял образцы лишь из базальтового слоя основания. Так откуда взялся этот мрамор и известняк для этих, новых проб?

— Браво! Вы задали совершенно резонный и правильный вопрос. Обручев действительно взял базальт из основания, и этого для начала оказалось достаточно. Именно эта странность породы, зафиксированная в его отчётах, и послужила толчком к изучению данного феномена.

Иначе говоря, про эту гору никто и никогда бы даже и не вспомнил. На то, судя по всему всё и рассчитывалось. А данный момент просто не учли.

А про вопрос, где взять мрамор и известняк для опытов, имеется очень даже и простой ответ. Консилиум то, изначально, почему по вашему мнению образовался?

Ведь всё потому, что это геологическое богатство шло не на свалку в тайном месте, и не в море сбрасывалось, а пускалось на народные нужды. Вся добытая порода шла для строительства города и военных фортификационных сооружений. А, ежели это были такие масштабы, то соответственно, с добычей геологического материала для научных проб никакой проблемы не существует.

Попросту говоря, бери, да и подходи практически к любому дому тридцатых либо начала сороковых годов постройки, да втихаря отламывай понравившийся кусочек.

— Ага, скажете тоже — подходи да отламывай. А если кто увидит, да полицию вызовет?

В этом деле главное, чтобы никто не увидел. А то поймают, отымут собранный материал, да ещё и оштрафуют за хулиганские действия. Пирамиду хоть в мешке и не утаишь, но дома разрушать, просто так вряд ли кто позволит. А то вдруг, все прознают, да паломничество устроят. Разберут по сувенирам половину города.

— Действительно, ведь если прикинуть логически, да сопоставить в пропорциях масштабы, то получается, что из этой самой пирамиды, как бы это сейчас фантастически ни прозвучало, но половина центральных улиц Владивостока построено! — снова присвистнул Николай.

— Не свисти, денег и так мало.

— Да, да. А звучит это всё, очень даже интересно. Кто бы мог подумать? Конечно, если рассудить здраво, то когда ни будь, этим бы всё же занялись. Но вот когда — неизвестно.

— А я в этом глубоко сомневаюсь. Если бы не та случайная экспедиция, то в принципе неизвестно, занялись бы вообще. Думаю, что нет.

— Присоединяюсь к предыдущему оратору. Сомневаюсь, чтобы вообще, когда-то кому ни будь в голову бы пришло — брать на обследование породу из фундамента домов.

— На исследование, если точно выражаться. Но, ты абсолютно права. Если бы не Обручев со своими экспедициями, то осталось бы всё это погребённым под вековой пылью забвения.

— Но я, всё же смею не согласиться с вами. Ведь если рассуждать логически, то наверняка кому-то в голову бы пришла здравая мысль — а, почему это добыча известняка и мрамора велась именно с вершины горы, а не как положено по горнодобывающей науке? Любой здравомыслящий строитель начал бы с подножья, углубляясь в процесс постепенно и неторопливо. Как все нормальные горняки всегда и делают.

— Это да. Ведь даже для меня это абсолютно нелогично. И даже ежу понятно, что они явно с того самого древнего храма и начали свои раскопки. Видно же, что каким-то образом местные комиссары обнаружили остатки храма, затем начали искать глубже, да и нашли какую-то тайную пещеру или ещё чего то там непонятное.

— Как было сказано ранее, может быть расщелина там была вглубь, или жила драгоценная. Вот и начали втайне ото всех внутрь горы раскапывать.

Вся эта тайная, но очень при этом явная ценность, некогда таящаяся в её недрах, прямо-таки всеми фибрами моего тела ощущается. Прямо до мурашек пробирает…

— Да, строили те дома в спешке, как будто бы боялись опоздать. Без всякого изначального плана.

— Но стоят то они до сих пор, и разрушаться не собираются. В отличие от современного строительства. Крепкие.

Смотря на архивные планы застройки у меня создалось впечатление, что там что-то искали наугад. Раскапывали яму. И не найдя ничего, чтобы эту яму не особо афишировать, использовали её как котлован для будущего здания.

А чтобы уж совсем никто особых вопросов не задавал — вот вам железнодорожный туннель, с вооруженной охраной по обе стороны. Никто во век не зайдёт, и не сможет посмотреть.

Вполне может быть, что там до сих пор происходят некие действия — и это загадка! Это всё сейчас под ведомством ФСБ находится. А раньше, само собой было под протекцией великого и ужасного КГБ СССР.

— К слову сказать. Там до сих пор не простые сторожа с берданками дежурят, а автоматчики на вышках стоят. Если провести прямую аналогию, то этот туннель, точно так — же, как и государственную границу Российской федерации охраняют. Назревает совершенно резонный вопрос — посреди нашего современного и достаточно большого города, от кого или от чего его охраняют?

— Верно, дозорные вышки стоят прямо как на границе. Я всегда этому удивлялась, когда на трамвае проезжала мимо. Там немножко видно. — сказала Дарья.

— Так вот, всё это имеет место быть как данность фактам. И как вы считаете. К чему в итоге, я свою теорию подвожу? — продолжил профессор.

— И, к чему же?

— А, вот к чему. — примерно в то же самое время, в городской черте развернулась ещё одна грандиозная стройка.

Это, если мягко выражаться…

К.Э.Т. В «голубой жилетке»

В конце тридцатых годов прошлого века, на всем вам хорошо известном острове под названием Русский, и который в то время был чрезвычайно охраняемым объектом, и на котором в принципе не было большого количества проживающих людей, устроили строительство большой электростанции. Причём, слово большая, для неё звучит очень скромно. В те времена она была огромной.

Может быть вы ранее слыхали, что в народе это сооружение носило название Кот.

— Прошу прощения, вы сказали кот? — переспросил Николай, живо вспоминая обрывок своего недавнего, крайне колоритного сна.

— Да, ты не ослышался, именно кот.

И это был «кот», в замечательной небесно-голубой раскраске, получившейся из-за смеси синьки и извёстки при отделке внешних стен. Помните, в советские времена такую везде при отделке использовали? Как изначально задумывалось, такая цветовая гамма должна была радовать глаза местным жителям.

Именно таким образом, с покраски в яркий цвет и окончилось строительство грандиозной электростанции, которая классифицировалась в военных отчетах под названием Крепостная Электро Точка. Или попросту К.Э.Т. — Вы знаете, что значит по иностранному наречию, слово кэт?

— Как ни странно, но мы в школе учились, поэтому не глупые, стало быть. То же самое значит, что и по другому наречию слово кац.

— Просто замечательно — всё то вы знаете. — пошутил профессор — но, так вот, продолжу свою мысль — Та самая Крепостная электро точка начала строиться в 1938 году, примерно в тот же период, что и грандиозное строительство на так называемой Третьей рабочей.

Этот проект был разработан, не где-то, а в самом Ленинградском проектном институте. Представьте себе, что этот проект был разработан как для города миллионника! В то время, когда всё население острова не дотягивало по численности и до посёлка городского типа.

Особо отмечу, что несмотря на грандиозные масштабы строительства и удалённость от основных транспортных магистралей, уже к 1940-му году эта электроточка была запущена в эксплуатацию.

— Смею заметить, как человек в некотором роде участвующий в строительных делах, что это было просто колоссальное достижение. Сейчас бы это растянули бы лет на десять, не меньше. — авторитетно изрёк Коля.

— Вот, вот. А ведь по изначальному проекту, её планировалось вообще построить полностью под землей. Чуете куда ветер дует?

Но, якобы из-за высокой трудоемкости и итоговой стоимости, её построили на поверхности. Можете себе представить, чтобы сталинские военные чиновники переживали из-за высокой себестоимости? И уж тем более трудоёмкости проекта. Это же нонсенс! — глубокомысленно произнёс Владимир Степанович.

— И в чём же была истинная причина? Это становится всё интереснее. Неужели скала помешала или воды грунтовые?

— Ха, скала, воды. Всё не то. Истинная причина была в тех чертежах, что я смог по очень большому блату достать. Хоть и на очень короткое время, из секретной части архива. Сфотографировать я их не смог, но весьма досконально рассмотрел. А на память я, тьфу тьфу — пока-что не жалуюсь.

Для меня стало поистине открытием, что этот проект, если выражаться образно — был поистине настоящим айсбергом.

Как и гласят городские легенды, и судя по увиденным мною чертежам, его основная и невидимая для посторонних глаз часть находится именно под землёй. А, сверху находится лишь видимая и относительно малая часть сооружения.

Повторюсь, что основное и до сих пор остающееся секретным здание, находится в подземелье. Там, как оказалось, имеется целая сеть просторных залов и туннелей. Есть даже настоящие, хоть и узкоколейные, но вполне рабочие железнодорожные пути. Всё это очень хорошо вентилировалось.

Но самое невероятное во всём этом деле то, что тот энергоблок электростанции, который находится над землёй, даёт энергию для приведения в действие сложнейшей системы.

Некой загадочной системы, состоящей из подземных каналов и шлюзов, по которым в зависимости от морских приливов и отливов, перемещаются колоссальные массы воды для раскрутки огромных турбин подземного блока электроточки. Сам этот внутренний энергоблок, является энергонезависимым, и от него ничего не запитывается. Вся электроэнергия остаётся внутри, для запитывания некой машины. Apparatus carcerem.

Не спрашивайте, что это за машина — мне это выяснить не удалось. Она на схеме обозначена лишь цифро-буквенным обозначением «Объект — «ОЭП1».

— Невероятно. — произнёс Николай — по сути дела, это сооружение по своему масштабу выглядит как некая реинкарнация садов Семирамиды. Только находящаяся в подземном мире. — и повернувшись к сёстрам, спросил:

— Помните о легенде про Висячие сады в Вавилонской пустыне, построенные за тысячу лет до нашей эры?

— В общем и целом, в основном только то, что они были. А про конкретику, не особо. Расскажи. — попросила Светлана.

— ОК. Так вот. — продолжил Коля — тайна про то, как функционировало устройство той системы, подающей воду на высоту огромного здания-сада, стоящего в пустыне, до сих пор не разгадана. И если я всё правильно уловил, то здесь мы имеем некую современную, но не менее загадочную версию. А если вспомнить структуру нашего артефакта, и теоретически представить, какую колоссальную мощность требовалось приложить для создания его структуры, то возможно, что-то подобное предпринималось и в нашем секретном подземном объекте. Чем не теория?

— Оказывается не зря тебя Теслой в детстве называли! Кстати, не расскажете почему?

— Расскажем. Но, давайте чуть позже. Не хочется с вашего ритма сбиваться.

— Ну, хорошо. Продолжу, но мне тоже интересно, откуда в наших пенатах сам Никола появился. — сказал профессор и в одиночку засмеялся.

Да, о чём это я. Ага. — рассматривая всё это хозяйство в совокупности, становится совершенно очевидным факт того, что недаром, вроде бы ничем особо не примечательную островную электростанцию назвали в документах «Крепостной». И она охранялась от шпионов и диверсантов не только военизированной охраной, находящейся под прямым курированием со стороны НКВД. Но, к тому же, поблизости была сформирована особо секретная воинская часть специального назначения. Как сейчас выражаются — спецназ. И не простой…

— Вау, неужели золотой? — не смогла не вставить свой комментарий, Дарья. При этом, сделав попытку «похлопать» глазами.

— Почти угадала. — нисколько не разозлился профессор, и поправив очки невозмутимо продолжил — эта воинская часть, долгое время оставалась единственным в своём роде морским спецназом. Причём абсолютно полного цикла, если так можно выразиться.

У них на вооружении было всё, что только можно себе представить — от сверхманевренных быстроходных катеров до собственных подводных лодок и вертолётов.

— А вот интересно, куда всё это богатство подевалось? Расформировали и распустили?

— Если бы это было так просто. Но куда там. После падения СССР и соответственно, отмены излишней секретности, эта спец-часть стала известна жителям Владивостока под именем Холуай. Легенды про неё, вам сможет рассказать любой школьник, увлекающийся военной историей.

И хотя, по официальным данным, днём основания 42-го отдельного морского разведывательного пункта специального назначения значится 18 марта 1955 года, реальная история присутствия этих военных сил в том районе, имеет куда более глубокие корни.

— Кстати да, подтверждаю. Я сам когда-то много чего про них слышал. В основном в виде мальчишечьих баек, но конечно же и в самых смелых фантазиях не сопоставлял их со всем вышесказанным. Во времена моего детства, ходили различные слухи и росказни про то, как бойцы этого спецназа день и ночь отрабатывают захват и оборону всех островных и прилегающих территорий. Начиная с морских глубин и заканчивая последним деревцем.

И вот теперь, вспоминая прошлую и анализируя всю полученную от вас сейчас информацию, я действительно начинаю всё больше и больше осознавать, что это была и есть лишь ширма для охраны важного секрета. Сейчас это может быть и не так выражено, особенно с учетом того, что на остров уже мост построили и его может посетить абсолютно любой желающий. Но вот во времена железного занавеса, всё это делалось не столько для обороны нашей родины, сколько для недопущения посторонних глаз к тайнам самого острова.

— А, ведь теперь, всё стало выглядеть таким очевидным и логичным. Даже становится странным, как это до сих пор никто не поднимал этот вопрос. Не в прессе, не в интернете. Как это всё удалось сохранить в тайне, когда казалось бы всё, что можно, уже давно стало известно широкой публике.

По телевизору и в других средствах массовой информации постоянно мусолят про различные тайные и не очень, военные объекты. А тут, как в рот воды набрали. Даже вездесущие диггеры, как будто сквозь землю провалились. Извините за каламбур.

Ведь нет секрета в том, что эта электростанция должна была питать своей электроэнергией только остров Русский. Во Владивосток не тянулся ни единый провод. И ведь трудно не понять, что энергии, даже по общеизвестному проекту надземной части, вырабатываемой на этой станции хватило бы почти на полумиллионный город. А жило в те времена на всём острове, по самым смелым подсчетам не более двух — трёх тысяч военных и немного гражданских, в качестве рабочей и вспомогательной силы.

— Ну, и добавим к ним спецназ, конечно. Про их численность никому не было известно, но очень глубоко сомневаюсь, что их там полмиллиона сидело.

— Абсолютно верно! А теперь, моя к вам просьба — необходимо обязательно попытаться выяснить, куда в действительности девалась остальное электричество и, что это за фрукт такой, таинственный «Объект — ОЭП1»?

Это я вам и предлагаю попытаться выяснить, сходив на развалины К.Э.Т. Побродить там, присмотреться, и на месте оценить возможность проникновения в скрытую часть здания.

Только очень попрошу — действуйте без особого рвения и уж тем более, фанатизма.

Чуть что — назад. Короче говоря, если будет хоть малейшая угроза, то уносите ноги и прикидывайтесь дурачками или случайно забредшими в ту степь туристами.

И самое главное — артефакт с собой ни в коем случае не носите. Спрячьте дома, а ещё лучше — положите его в банковскую ячейку или закопайте в лесу, на худой конец. Только место не забудьте.

Но, по моему личному убеждению, как говорится — от греха подальше, лучше конечно положить в ячейку. Перед поездкой, обязательно просмотрите всё, что найдёте в книжках и интернете про Русский остров и К.Э.Т., в частности.

— Ну вот, вроде бы всё сказал. Ни пуха, ни пера. Удачи!

— К Чёрту! — прокричали хором друзья, и попрощавшись с профессором, разбрелись по своим домам с общей целью, попытаться поподробнее изучить предмет своего дальнейшего расследования.

А Владимир Степанович, составив обширный список срочных дел, начал подготовку к предстоящему путешествию через половину земного шара, во Францию. Туда он собрался поехать, чтобы навестить своего старого друга, которому он доверял на все сто процентов. И только одному ему готов был раскрыть этот секрет, в надежде взамен получить профессиональную консультацию и поддержку.

Искатель в Городе любви

После долгого и весьма утомительного перелёта из Владивостока в столицу Пятой республики, который в общем подсчете времени, вместе с пересадкой занял около суток, Владимир Степанович оказался в одном из самых крупных аэропортов мира, носившем название — «Шарль де Голль». Хоть этот аэропорт и находится относительно недалеко от Парижа, всего то в 25 километрах, но впервые прибыв сюда, можно легко потеряться и попасть совершенно не туда куда надо, либо вообще попасть в какую ни будь неприятность.

А вот именно в части попадания в неприятные истории, по причине своей, свойственной всем крупным учёным рассеяности, Владимир Степанович имел большой личный опыт. Поэтому, как человек рассудительный, он заранее очень тщательно подготовился к этой поездке. Абсолютно каждый пункт был записан в блокноте. Как себя вести в аэропорту, что делать в случае непредвиденной неприятности, к кому обращаться за помощью, и какими этапами добраться до транспорта. Всё это, по его мнению, должно было стать залогом того, что в итоге он без проблем сможет добраться до нужного пункта назначения.

Но в этом замечательном плане был один нюанс. А именно такой, что этот аэропорт знаменит тем, что ежегодно через себя пропускает порядка шестидесяти миллионного потока пассажиров. Людские реки, здесь были неиссякаемы, и весьма полноводны. Далеко не каждый, даже опытный турист, был способен моментально сориентироваться в этом хаосе и быстро найти выход к остановкам общественного транспорта. И, как и следовало ожидать, эта судьба не минула и нашего искателя приключений.

Пройдя все необходимые административные и таможенные процедуры терминала блока «2E», он с наслаждением подумал, что вот и всё, наконец то прибыл. Но не успев это подумать, он был подхвачен бурным потоком туристов и транзитников. И конечно же, это его окончательно сбило с толку, и он умудрился заблудиться.

Практически, случилось это как в той поговорке — в трёх соснах.

Если смотреть объективно и в спокойной обстановке, то на самом деле все три терминала находятся в непосредственной близости друг от друга. И чтобы ничего не перепутать и быстро добраться до нужного пункта, необходимо всего лишь следовать развешанным повсюду указателям. Но это всё оказалось сделанным не для нашего профессора.

В действительности, для перехода в требуемое помещение ему потребовалось пробарахтаться в этой людской волне почти полчаса. И это несмотря на то, что нужно было всего то, что пройти по коридору в сторону выхода из терминала, и у него перед глазами возникла бы табличка с указанием необходимого направления.

В конечном итоге, десять раз пройдя по одному и тому же маршруту. А это грозило уже почти паникой! Но вот он исхитрился, и буквально за рукав поймал какого-то служащего аэропорта, которого определил по форменной одежде и соответствующему бейджику на пиджаке.

С трудом объяснив тому, что от него требуется, он был вознагражден препровождением собственной персоны к месту наиболее комфортного способа поездки с территории аэропорта до города, которое только можно осуществить в данной ситуации — на такси.

Разумеется, существовал и гораздо более демократичный в плане стоимости поездки автобус. Он знал, что автобусную остановку найти было так же не сложно, как и такси, для чего достаточно было выйти из здания и обратить внимание на людей, стоящих в очереди. Но с автобусом, логически рассудив и вспомнив все вытекающие из этой затеи перспективы, Владимир Степанович решил не связываться, чтобы случайно не оказаться где ни будь у «черта на куличках». Или чего похуже. Например, очутиться посреди ночи в алжирском квартале…

К тому же, что в часы «пик», а сейчас, судя по всему именно такой час и был, можно было потерять кучу времени стоя в душной очереди на остановке автобуса. А этого, сейчас меньше всего хотелось.

Конечно, он понимал, что если всё делать по всем правилам, как поступают более опытные путешественники, привыкшие экономить денежные средства и своё время, то можно было заказать такси заранее и даже со скидками. Но в данном случае, это было не так уж и принципиально. Главное, чтобы побыстрее в него усесться. И желательно с кондиционером. Тут не до экономии.

— Ничего, по миру не пойду. И на паперти не окажусь. Зато, доеду как король… — проворчал себе под нос Владимир Степанович, завидев долгожданную машину с шашечками и водителем — индусом, в характерном головном уборе.

В конечном итоге, с комфортом устроившись на заднем сиденье и показав таксисту на карте адрес нужного пункта назначения, он принялся с интересом смотреть в окно.

Неизвестно сколько продолжались смотрины, но в итоге, он умудрился задремать по пути.

Пребывая в блаженной неге, профессор был «варварски» разбужен легким потрясыванием за плечо, со стороны водителя такси.

— А, что. Уже приехали. И так быстро? — спросонья, по-русски уточнил Владимир Степанович.

Но, тут же вспомнив где он сейчас находится, перешёл на английский, который по долгу своей работы, связанной с многочисленным общением с зарубежными коллегами и необходимостью читать в оригинале научную периодику, знал практически на отлично. Французским языком он так же владел, но совсем базово, и в данной ситуации решил не рисковать, чтобы не ляпнуть какую ни будь малограмотную чепуху.

Расплатившись за поездку и поблагодарив за хорошую работу, он отпустил таксиста и взяв свой дорожный чемодан, пошёл заселяться в гостиницу, номер в которой он забронировал ещё в России.

Процесс регистрации и последующего заселения, не занял много времени. Заказав в номер поздний завтрак, он основательно подкрепился. Затем, освежившись в душе, он немного подумал и решил не отправляться немедленно на встречу со старым товарищем, и уж тем более не отдыхать с дороги, а совершить обзорную прогулку по городу.

Затем, раскрыв электронную карту города в своём ноутбуке, он просчитал свой предстоящий маршрут так, чтобы в итоге оказаться возле Практической школы высших исследований.

Конечная точка была выбрана не просто так, а с полезной для дела точки зрения. Ведь школа практических исследований является одним из филиалов крупнейших пяти высших учебных заведений Франции. А тот самый корпус этой школы, в котором работал и преподавал Жан Лурье был расположен как раз в главном здании знаменитой Сорбонны, что так же было крайне необходимо увидеть вживую.

— Ежели оказаться в Париже, и не увидеть Сорбонну, то можно назад и не возвращаться. Коллеги засмеют. И заклюют. — пробурчал себе под нос профессор, укладывая ноутбук в свою потёртую дорожную сумку, которую намеревался взять с собой на прогулку.

Ещё будучи во Владивостоке, он накидал себе обязательную программу пребывания в столице Пятой республики и теперь думал, успеет ли всё задуманное осуществить в полном масштабе или придётся чем-то поступиться. Но, так или иначе, а начинать воплощение своих планов в жизнь, следовало незамедлительно.

— А артефакт, со своими надписями, немного подождёт. Пять тысяч лет, а может и больше подождал, и ещё подождёт чуть-чуть. Очень на это надеюсь. — взвесив на ладони слепок реликвии, Владимир Степанович всё-таки решил оставить его в номере.

— Не оригинал ведь. А тем более, здесь сейф имеется. Кодовый, выглядит надёжным.

Упрятав свои самые ценные вещи в гостиничный сейф, можно было начинать рекогносцировочные действия по изучению города.

— Итак, что тут у нас. Ага, семь крайне важных и необходимых вещей, которые обязательно нужно сделать в Париже, в рамках общеобразовательной программы.

Пожалуй, начну действие с первого, и самого приятного пункта — начать свой путь со свежесваренного кофе и нежнейшего круассана — с повидлом и сливочным маслом.

— И непременнейшим образом, в одной из маленьких, так сказать — винтажных кофеен!

И хоть профессор после завтрака вовсе и не был голоден, но этот пункт ни в коем случае не счел нужным пропускать. Тем более, что нужная кофейня, как только он завернул за угол своего отеля, в ту же секунду оказалась в поле его зрения.

— Ага, вот и она. Выглядит именно как я себе и представлял. Чудеснейшее заведение. Этого, никак нельзя пропустить. Стоит прямо как с картинки в туристическом проспекте. Все внешние атрибуты, так сказать — налицо.

Само понятие «Кафе», является одной из базовых основ современной парижской жизни. Это место является тем фетишем, куда приходят пообщаться, на людей посмотреть и себя показать. Здесь они бывают совершенно разные, начиная от маленьких забегаловок на углу, на пару угловых столиков и доходят до солидных вычурных заведений, чьи столики занимают пол улицы. Но, так или иначе, а это и есть то самое — Кафе. С большой буквы.

И вот, именно такое как это, и считается во всех литературных произведениях эталоном этого понятия.

Ни в коем случае ни помпезное и вычурное, а маленькое и очень фотогеничное кафе. Такое, в какие в своё время любили захаживать знаковые столпы общества, как Пикассо, Хемингуэй и Сартр.

— С первого раза выбрал, и удачно. Это очень хорошо. Надеюсь, что это знак свыше — решил Владимир Степанович. Затем, войдя внутрь и усевшись за отдельным столиком, он заказал свой запланированный кофе с круассаном.

Отдохнув от суеты и поразмыслив над жизнью с философской точки зрения, он через минут сорок, расплатился. Далее, ничуть не разочаровавшись в своих внутренних ощущениях отправился в путь.

— Итак, что далее. Пункт номер два. Сфотографироваться рядом с Эйфелевой башней, как же без неё.

А ещё лучше забраться на её обзорную площадку и окинуть своим ясным взором город, который якобы будет виден как на ладони.

— Ну, что же, вот и проверим на собственном опыте. Доверяй, но проверяй… — наигранно изобразив выражение старого скряги, проворчал профессор и отправился в сторону проезжей части.

Сразу же поймав такси, в котором, как и в прошлый раз водителем был индус, получилось довольно таки быстро добраться до нужного места.

— Итак, что мы тут имеем видеть по прибытию? Шерше ля фа. И, так сказать, туды сюды. Поступлю по принципу наименьшего сопротивления. Пойду туда, куда все идут.

Следуя за группой туристов, и в итоге оказавшись на берегу Сены, в том самом месте, где река поворачивает из города на юго-запад, его взор автоматически уткнулся в самый знаменитый и узнаваемый памятник Парижа, а может быть и даже всего мира — Эйфелеву башню.

Это ведь не просто достопримечательность, а статусная достопримечательность. Не сфотографировался на её фоне, считай никто и не поверит, что ты вернулся из столицы Франции.

Рассмотрев всё, что можно было рассмотреть, всё-таки осталось единственное, что не стал делать профессор — это подниматься на ту самую обзорную площадку.

Уж очень большая была очередь из японских туристов. Или китайских. Кто их разберёт. Вот уж любители попутешествовать. Малыми группами, в миллион человек…

— Значит не судьба мне птичьим взором окрестности обозреть. Ну, что же поделаешь. Не беда. Как ни будь в другой раз приеду. Мне, неделю целую здесь куковать, выберусь ещё. Может быть даже и на восходе солнца. Или на закате… Нет, лучше на восходе! — подвёл черту под своими размышлениями Владимир Степанович, и подчеркнул:

— Если конечно, этот проходимец Лурье, не заморочит мне все оставшиеся мозги, своими дурацкими теориями о всемирном заговоре проходимцев от науки. Разумеется, вперемешку с божественным кальвадосом, который готовит его какой — то дальний родственник, из самой Нормандии. — профессор закатил глаза, предвкушая будущее наслаждение. А затем, вернувшись с небес на землю, продолжил в прежнем ключе:

— Нус, продолжим. Что тут у нас следующее назревает. Пункт третий. Значится заглянуть на шоу в Красную Мельницу.

Но, взглянув на часы, резюмировал. — пожалуй, загляну я туда уже в другой раз, а сейчас поеду и куплю заранее билеты, чтобы не было повода отказываться от такого мероприятия.

— Да, однозначно, так и сделаю. Вот сейчас поймаю такси, поеду, и куплю билеты.

Такс… просматривая свой список, и делая в нём заметки уточнил — то же самое надо проделать и с Оперой Гарнье.

— И несомненно, несомненно — с Лувром.

И после этого, выбрав отдельный денёк, чтобы ничего меня не отвлекало, наслаждаться, и ещё раз наслаждаться, шедеврами мирового культурного наследия. Иначе потом себе не прощу.

Затем, проделав знакомую процедуру с ловлей такси, и искренне удивившись, что водителем на этот раз оказался не индус, а совершенно обыкновенного вида европеец, скорее всего даже француз, профессор по кругу проехался по вышеописанным достопримечательностям и купил билеты везде, кроме Лувра.

Потому, что в Лувр нужно было стоять в достаточно длинной живой очереди.

Стоит ли говорить о том, что львиную долю этой длиннющей очереди занимали, угадайте кто?

Правильно, угадали! Там стояли, то ли китайцы, то ли японцы… То ли, те же самые. То ли, другие. — Да, не важно. Проехали.

— Досадно. Но, что же, неприятность эту мы переживём. Останется время, выстою и эту дьявольскую очередь.

А сейчас, начинаются заключительные аккорды моей обязательной программы.

— Надо обязательно купить, для подарков и сувениров коллегам, духов и разных примочек. И не абы где, а на настоящей французской парфюмерной фабрике. А затем выбраться за город, в Версаль.

Этот пункт надо выполнить, чтобы собственными руками пощупать, и воочию увидеть, так сказать — скромное обаяние, королевского наследия. — посмотреть, за что же их, королей местных, в своё время раскулачили Робеспьеры всякие.

В итоге, проехав по означенным местам, и убедившись, что совесть в плане выполнения культурной программы осталась чиста, профессор решил вернуться в свой отель.

— Вот хорошенько высплюсь, и завтра с утра отправлюсь в Сорбонну. Сегодня уже не поеду, устал я что-то. — старым видать становлюсь, ленивым.

Приехав обратно и выбравшись из автомобиля, Владимир Степанович понял, что ноги сами по себе выбрали нужное направление. И конечно же, это направление было прогнозируемым.

Вернувшись в то же самое кафе, с которого он начал своё путешествие по городу, он с превеликим удовольствием заказал полюбившийся круассан, но по причине позднего времени суток уже не с кофе, а с каким-то напитком на основе корня цикория.

Откинувшись в кресле, он выключил свой мобильный телефон, и укутавшись любезно предоставленным пледом, предался вечерней неге и ничегонеделанию, что в повседневной жизни так редко случалось.

* * *

Лиловая ночь, подсвеченная заревом неона, пронеслась как одна минута.

Знакомство будущих профессоров

Утром, не имея морального права не позавтракать в полюбившемся кафе, профессор туда и направился.

Затем, после завтрака, без труда поймав такси, наш учёный муж в скором времени оказался возле одного из чудес научного мира. Это была, та самая Сорбонна.

В современной среде мировой образовательной системы, где ценится не только имя учебного заведения, но и его историческое наследие, своей впечатляющей историей могут похвастаться лишь некоторые из них. Среди них находятся такие столпы, как английские Кембридж да Оксфорд, немецкий Виттенбергский университет, и ещё несколько не менее именитых, ведущих свою научную родословную со средних веков.

Парижский же университет Сорбонна, имеет и то и другое, и даже в избытке. Научные традиции этого учреждения уходят в глубину веков и помнят таких учеников как Вольтер, Руссо, Марию Кюри, и даже самого Фому Аквинского.

Лишь сама французская революция смогла, но и то, лишь на некоторое время, остановить научную жизнь в его стенах. Но к счастью, всего лишь спустя пару десятилетий после её кровавой реформы, этот университет снова расцвёл, и превратился в крупнейший образовательный центр, в котором в настоящее время и трудился, один из лучших друзей Владимира Степановича Аваковского. — Жан Лурье, доктор наук, профессор, автор многих наискучнейших книг, и таких же архиважных научных работ. Лауреат всевозможных научных премий и наград.

Но, не смотря на всё это — очень хороший человек. И самое главное, по настоящему большой специалист по древним языкам и культурам мира.

Познакомились будущие профессора, ещё в бытность Советского Союза, на совместно проводимых раскопках в Камбодже, под эгидой ЮНЕСКО и ООН. В те самые времена, когда она ещё называлась Кампучией.

Владимир Степанович, прикрыв на минутку глаза, как сейчас вспомнил ту встречу. Молодых, но очень амбициозных и перспективных археологов…

* * *

…Это был один из тех нестерпимо жарких, душных и безоблачных дней, на берегу внутреннего озера, в храмовом комплексе Ангкора.

На свисающих с каждого дерева, и буквально с каждого камня, только что обнаруженной древней постройки лианах, голосили вездесущие и неугомонные обезьяны. Эти коварные создания, очень быстро понявшие слабость этих людишек, и поэтому с непререкаемым видом, требовавшие своего законного угощения, которое иногда им перепадало с «барского стола» научников…

…В водах искусственного озера, возведённого посреди величественнейших построек, давно ушедшими в небытие строителями, плескалось бело-голубое отражение неба…

На этом фоне, очень хорошо мечталось о светлом будущем и грядущих свершениях.

Единственное, что спускало мечтателя с небес на землю было то, что в животе явно ощущался вакуум, нисколько не заполненный той водянистой бурдой, что приготовила местная повариха, Люба. Явно, стырила почти всю тушенку. Падла…

— Добрый день. Я конечно очень извиняюсь, но можно ли Вас отвлечь от глубоких раздумий, и попросить помочь мне управиться с тем обильным обедом, который остаётся в целости и сохранности, по причине того, что моих напарников неожиданно взяли и вызвали в город, в посольство? — вдруг, находясь в полудрёме, услышал на хорошем английском языке Владимир, который тогда ещё не величался при людях Степановичем, по причине своей молодости и отсутствия учёных титулов.

Разумеется, ответ на это мог быть только положительным.

Неподалёку, на импровизированном столике, сделанном из алтарной плиты, возраст которой, возможно исчислялся тысячей лет, были разложены с виду очень аппетитные яства. И самое главное, очень радуя глаз — стояла пара бутылок настоящего виноградного, а не осточертевшего уже рисового, вина.

Хозяином этого, так сказать стола, был молодой человек из иностранного представительства этой же археологической миссии.

Судя по всему, исходя из услышанного, все его товарищи по отряду, отправились по каким-то своим важным делам, оставив его и Владимира наедине друг с другом.

И так как Володя был единственным ближайшим представителем от советской стороны, и судя по всему явных соглядатаев со стороны КГБ поблизости не наблюдалось, то грех было бы отказаться от такого шикарного предложения. Тем более, что денег на еду у него самого оставалось в обрез, а казённая баланда жутко осточертела. И это, ещё мягко сказано.

— Рекомендую паштет приправить вот этим перцем. Его привёз один мой коллега из провинции Кампот. Такой только там можно отыскать. — сказал Жан, указывая на перечницу.

— Компот? Компотом у нас называют суп из сушеных яблок и груш. — ответил Владимир, на что Жан ответил смехом.

— И, что в этом смешного?

— Да нет, в этом смешного мало. А вот мне пришла в голову идея. Что будет, если сварить этот ваш компот из этого перца. И напоить им… да, не важно — снова рассмеялся Жан. Только теперь, к нему присоединился уже и Владимир.

В таком ключе и прошёл весь обед. И после краткого знакомства, вкусно и самое главное, с точки зрения Владимира — плотно пообедав, они лениво возлежали в тени древних стен, полностью окутанных лианами.

Затем, они с очень серьёзным видом, задумчиво попивали вино, которое на взгляд советского аспиранта, было просто божественным.

Сначала пили практически молча, предаваясь размышлениям на собственные темы и изредка перекидываясь ничего не значащими фразами об обезьянах, докучливых мухах и погоде. Ведь наивно было бы полагать, что малознакомые ученые, за обедом сразу же начинают осыпать друг друга научными терминами и мудрыми философскими мыслями.

Наконец, вино начало действовать, и Владимир решил разрядить обстановку:

— А, эээ… Смею заметить, что у Вас делают хорошее вино. Букет просто изумительный. — для того, чтобы не молчать, произнес Владимир, в очередной раз наливая вино в свой стакан. — Наверняка, из самой Франции привезли? Здесь, такого я ни разу не встречал. Даже у полуподпольных торгашей.

— Как ни странно, но нет. Не из Франции. По крайней мере не напрямую.

Вино то, конечно наше, но купил я его здесь. Вы же знаете, что в прошлом Кампучия была, так сказать тесно связана с Галльским петухом, и ниточки этой связи ещё не до конца разорваны?

— Разумеется, это ни для кого не секрет. Но ведь это когда было то? И тем более, что при власти Красных Кхмеров, вся эта память тщательным образом уничтожалась, а новая власть, при помощи наших друзей — Вьетнамцев, ещё не сумела всё полностью восстановить. Торговля здесь — никакущая.

— Да, полностью с этим согласен, есть такой казус. Но не всё так плохо, как кажется на первый взгляд. Так вот, если задаться целью и хорошенько поискать, то можно найти людей, которые поддерживают связи по старым торговым каналам.

В основном, конечно же, это старые контрабандисты. И это вино, было вчера мною куплено у человека, который торгует различными безделушками в одном из магазинчиков Пномпеня. Конечно же, безделушками он торгует для заезжих туристов, а вот для знающего человека, он может предложить весьма недурные товары. В том числе, и очень редкие в этих местах сыры и вина.

— Вот ведь, как бывает в жизни. Никогда бы не подумал про такие каналы доставки. — и, ещё раз повторюсь, возможно я и не великий знаток — но вино прекрасное.

И хоть это и не совпадает с моими идеологическими принципами, но я хочу поднять бокал за благородных контрабандистов. Без них, нынешний день определённо не был бы так хорош, и полон добрыми мыслями. — после этих слов, Владимир, с видом умудрённого опытом сомелье, посмотрел вино на свет. Затем, покрутил на дне стакана, и после этого с чувством понюхал.

А затем и выпил, причмокивая, и показывая всем своим видом, своё глубочайшее одобрение. Затем, с сожалением в голосе сказал:

— А, я ведь тоже, как-то раз не удержался, и приобрёл в этой стране вино. Но с вашего позволения, это было не вино, а жалкая кислятина. Бурда — выражаясь по-нашему.

— Бурда? — переспросил Жан. — это, как-то связано с модой? Либо я не вижу логики, либо я что-то не понимаю.

— Да нет. Это такое русское устойчивое выражение. — ответил Владимир — что-то наподобие вашего лукового супа — и рассмеялся.

— Жан, к своей чести, понял смысл этой шутки и поддержал своим смехом, а затем сказал: — Если у меня не изменятся планы, то я буду там-же в ближайшие выходные. Могу взять для тебя по блату бутылочку. Если хочешь, то и две.

— Спасибо конечно, но придётся провернуть это в другой раз. Мне, как раз в это время надо будет пройти курс антибиотиков. Против малярии. Как на зло обострилась эпидемическая ситуация. А у нас врачиха, не поверишь — зверь. Будет колоть, даже если ядерная война начнётся. — соврал Владимир, к своему глубочайшему сожалению, подсчитав в уме, остатки имевшийся в кармане наличности.

— Не беда, всякое в жизни случается. Наверстаем, как ни будь. — не стал настаивать Жан.

И именно это понимание ситуации, и послужило толчком к дальнейшей симпатии, переросшей в дальнейшем в большую дружбу. Хотя у Владимира остались глубокие сомнения в том, что Жан всерьёз поверил про эпидемию малярии.

В итоге, утомленные «глубокомысленной» беседой ни о чём, в очередной раз наполнив свои стаканы, вновь обретённые друзья погрузились в праздное раздумье.

Владимир думал о скотской системе финансирования и общемировой несправедливости, увозившей в невиданные дали бутылочку ароматного вина. А о чем думал Жан, так и осталось неизвестно.

Скорее всего, он думал о своей родине. Сам Владимир о ней бы только и думал, будь у него в кармане деньги на хорошее вино…

Между тем, над остатками обеда стали кружить полчища мух, а также активизировалась одна из самых смелых обезьян, и не дожидаясь особого приглашения стащила пол яблока и шоколадную конфету, на которую Владимир строил свои собственные планы.

И чтобы этот, пока-что единичный факт внешней агрессии, не перешел в полномасштабное наступление, пришлось встать, и с криками размахивая руками восстановить должный status quo.

Посмеявшись над этой ситуацией, которая немного разрядила атмосферу сложившегося застоя, стали сидеть дальше.

— Если не секрет, то над чем вы сейчас работаете? — снова, для поддержания разговора спросил Владимир.

— Нет, не секрет. Ты не поверишь, но мы наконец то нашли нечто интересное. Но извини, пока подробности не расскажу. Не потому, что не доверяю, а потому, что это ещё находится на грани непонятного. Обнаружили обширную надпись, выполненную очень искусно, и замечательно сохранившуюся. А, что это за надпись — никто понять не может.

Завтра наш научный руководитель из столицы приедет и посмотрит. Не понимаю, как они смогли в те времена такую шлифовку выполнить. Я нечто подобное в Луксоре видел, но чтобы здесь?

Но, знаешь, давай-ка ты подходи сюда же в следующий вторник. Я надеюсь, что-то уже прояснится, и уже можно будет рассказать об этом поподробнее…

* * *

Однако, как это иногда и случается в реальной жизни советских аспирантов, этим планам не суждено было сбыться. Кто-то из его группы, увидев эту идиллическую картину обеда с иностранным специалистом, да ещё и в нетрезвом виде, сообщил местному куратору от КГБ.

И Владимир Степанович Аваковский, будущий профессор археологии, чуть было вообще с треском не покинул поприще науки. Но, к своему величайшему сожалению, покинул место раскопок и был с позором выдворен обратно на родину.

Благо, контактными данными с Жаном Лурье успел обменяться. И затем, в будущем, сумел наверстать упущенное.

Далее была Перестройка, крушение железного занавеса, налаживание международных отношений и тому подобное. В общем, их контакты стали происходить всё чаще и чаще.

Но, как бы то ни было в Кампучии, а после возвращения на родину в СССР, Владимир поначалу даже всерьёз задумывался о прекращении научной деятельности. К счастью, это терзание не продлилось очень долго.

Поработав пару месяцев на стройке в качестве разнорабочего, он быстро пересмотрел своё жизненное кредо, и вернулся в свой институт. Где, к его величайшему счастью, его никто особо упрекать не стал, и он быстро наверстал упущенное время.

В дальнейшем, он сумел полностью восстановить контакты с Жаном. У них были и личные встречи на различного рода симпозиумах и конференциях, а также велась обширная переписка, как дружественная, так и вполне научная.

Конечно же, были и проводимые в различных районах мира раскопки под международной эгидой, где уже встречались не два бывших студента, а два вполне сформировавшихся научных светила.

Неизменным в их встречах оставалось лишь одно — по традиции, всегда на их столе присутствовала пара бутылок хорошего вина. Одна бутылка выставлялась от одного профессора, другая от второго.

Это становится всё интереснее

Владимир Степанович, выйдя из состояния блаженного мечтания подумал, что сейчас как раз и настал тот самый момент, когда следует прикупить бутылочку. А вторая будет его ждать на месте.

По устоявшейся традиции, в гости надлежало приходить со своим вином, а хозяин в ответ предоставлял своё. Затем вина сравнивались по вкусу и качеству и тот, кто проигрывал в этом состязании, шёл в магазин за новой партией.

В последние пару встреч, он оказывался проигравшим в этом неформальном состязании, и теперь очень не хотел снова оказаться в роли «гонца». И хотя он никогда не считал, что при выборе вин нужно знать мельчайшие подробности возделывания виноградников и точно знать, чем отличаются белые вина от красных и красные от розовых и т. д., и т. п. Но, базовые представления о географических и климатических особенностях винодельческих регионов конечно не помешают. Поэтому в этот раз он подготовился в теории, а что из этого выйдет, покажет практика.

Конечно же, это никогда не являлось его самоцелью, и уж тем более никогда не возводилось им в культ. В вине он признавал лишь вкус. И не факт, что дорогое для него было всегда вкуснее дешёвого. Везде можно было находить свои плюсы и минусы.

Раньше, он всегда придерживаться лишь одного правила. Брал то, что радовало глаз своим внешним видом и дизайном. И ещё, например, если ему приходится выбирать между винами старого и нового света, но отдавал предпочтение европейским винам. Он справедливо считал, что если такие страны, как Франция, Италия и Германия производят вина на протяжении многих столетий, а то и тысячелетий, то вполне резонно можно надеяться, что их виноделы довели технологию производства своей продукции до совершенства. И понравившаяся бутылочка, в конечном итоге не окажется сплошным расстройством, а вполне будет радовать своим тонким и элегантным вкусом.

— А, вот как раз, очень даже симпатичный магазинчик. Надо бы, именно сюда и заглянуть. Так, так, что тут у нас имеется… — взгляд зацепился за одну из бутылок — вот, пожалуй, это вино мне по цене и внешнему виду, очень даже нравится… Что-то я о нём даже и читал намедни. Дай бог вспомнить… А, точно. Вспомнил! — и обратился к продавцу, который томился неподалёку в ожидании выбора покупателя:

— Romanee-Conti. De Bourgogne, s'il vous plait.

— Le monsieur sait beaucoup sur les vins!

— Eh bien, vous, je suis juste un amateur. Amoureux du bon vin.

— Voici votre vin. Tout le meilleur!

Теперь, в этот раз уже наверняка купив вполне неплохое вино, можно было смело отправляться на встречу, которая намечалась в одном из ресторанчиков, расположенных вблизи университета.

Как сказал Жан, пользуясь своей репутацией постоянного клиента, хозяин ему непременно разрешит прийти на обед со своим, так сказать «продуктом».

* * *

До назначенного времени оставалось более часа, и поэтому решено было пройтись пешком. Ведь, всё-таки правы настоящие путешественники, утверждающие то, что истина любого путешествия в том, что самый из лучших существующих способов узнать любую столицу, да что уж говорить, узнать любой город мира — это просто как можно больше гулять по его улицам и проспектам, если таковые имеются в наличие.

Здесь, в этом, кстати по мировым меркам не таком уж и большом городе, имелось этого добра в избытке. Улицы, проспекты и бульвары. Узкие, широкие и широченные. Прямые как стрела, и наоборот — извилистые как змейка, улочки. И самое главное, куда бы ты не пошёл, они всё равно куда ни будь да обязательно приведут. Хотя выражение «куда ни будь», не очень верное. Они обязательно приведут в интересное, либо очень интересное место.

— Интересно… — бурчал профессор, неспешно шагая по узкой, тихой и достаточно малолюдной пешеходной улице, с обоих сторон огороженной специальными бело — оранжевыми столбиками — чтобы машины не ездили и не парковались. — А, в иммигрантские кварталы, таким образом случайно не попадёшь? Они точно все в пригородах находятся? А то, так вот себе, идёшь не спеша, булку жуешь, и нате вам. Оказываешься в Мечети парижской богоматери. К такой то матери… Надеюсь, что они хоть какие ни будь, да таблички повесят. Надо будет у Жана, между делом поинтересоваться…

Если сказать по правде, то Владимир Степанович совсем неплохо относился к иммигрантам, и даже в чём-то их поддерживал. Но однажды, зимой 2011 года, будучи в заграничной командировке в Каире, на одном из рынков города он столкнулся с проявлениями протеста со стороны радикально настроенных исламистов, которые со страшными криками и угрозами погнались за ним, и от которых он тогда еле ноги унёс.

А вскорости, после окончания конгресса, и его убытия из Египта, там случилась так называемая «Арабская весна», приведшая к низложению тогдашнего президента Хосни Мубарака, и приведшая к власти радикальных исламистов. В то же самое время, на одной из улиц Александрии, он потерял своего очень хорошего друга, которого в одной из подворотен этого замечательного, и в прошлом даже великого города, попросту забили камнями. Так же, как это происходило в тёмные, средние века.

С тех пор, он как-то подсознательно этого всего опасался. Это было, наверное, сродни полёту на самолёте. Вроде бы ты абсолютно уверен, что авиаперелёты это самый безопасный в мире способ перемещения в пространстве, а в голову вечно лезут кадры из новостей об авиакатастрофах. Ты это всё пытаешься выгнать из головы, умом всё прекрасно понимаешь, а на душе «кошки скребут».

Особенно сейчас, когда в мире активизировался новый теневой экстремистский игрок, такой как ИГИЛ, он же ДАИШ. И произошедших под его эгидой, ряда резонансных терактов, в том числе и относительно недавних, в столице Франции.

Но, как бы там ни было, а впереди показалось знакомое по заранее скинутой по электронке фотографии, место.

Войдя в гостеприимно распахнутые двери, профессор оказался в весьма современно выглядящем, но при этом очень уютном кафе. Глаза, чуть привыкнув к приглушенному свету, сразу же выделили очертание знакомой фигуры.

* * *

— О! Мой дорогой друг Володя! — с нескрываемой радостью произнёс Жан, для которого доктор наук, профессор Владимир Степанович Аваковский, был просто Владимиром, или Володей — Неужели мои глаза, выцветшие от созерцания пыльных фолиантов, наконец то разглядели в океане праздношатающегося электората, нечто стоящее для повода поднять бокалы? Сколько лет прошло с нашей последней встречи? И какой рок, всё-таки привлёк столь уважаемого человека в наши скромные пенаты?

— Ну уж скажешь, сразу-таки и рок. А ведь, может быть я так просто, проходил тут мимо. Дай думаю, позвоню ка я своему старому приятелю, да и здоровьем поинтересуюсь. Да уж и про свою жизнь, так сказать многогрешную, если конечно будет кому интересно, расскажу. — подхватил эстафету красноречия, Владимир — Но, конечно же, привет!

А теперь давай, рассказывай, старый ловелас — как дела идут в Городе любви? Какие успехи в личной жизни? Чем занят? Где приходилось бывать в последнее время?

— Успехи говоришь? Да, какие там успехи… — Жан махнул рукой. — Это всё раньше, в прошлом, воспринималось как успехи. Почёт в обществе, уважение коллег, награды в конце концов.

Всё надоело, жизнь становится как тот самый паровоз. Катит по своим рельсам, да пыхтит в трубочку. И вся разница пути, лишь в названиях остановок. А остановки эти называются работа, да дом. Вот собственно, и все успехи.

— Да, друг мой. Стабильность в жизни, вот где по-настоящему, наш злейший враг. — резюмировал Владимир. — Она отнимает у нас тягу к новому.

— И не говори. Вот, лет двадцать назад, вот это были успехи. А, что сейчас? Представь себе, мне на прошлой неделе предложили в Африку слетать на объект. А, я знаешь о чём тогда подумал?

— И о чём же?

— Ты будешь смеяться. О комарах малярийных, да о мухе Це-Це. Представляешь?

И как изнеженная барышня, отказался! Одни, короче говоря, разочарования. Лишь на тебя одни надежды, что что-то новенькое поведаешь. Твоя последняя фраза, что это не телефонный разговор, мне, признаться честно, уже несколько дней спать мешает…

Жан, закончив свою реплику, махнул руками в театральном жесте, выражающем нетерпение.

Но затем, всё-таки продолжил свой монолог:

— И, кстати говоря. Город этот, хоть и прозывается Любви, но теперь для меня эта столица моды не с возможностью осуществлять грандиозные замыслы в плане купидоновых побед, ассоциируется.

А ассоциируется она мне, возможностью устраивать лишь гастрономические туры, не связанные с покиданием пределов сложившейся зоны комфорта. Не тянет, что-то уже не то, что по Африкам да Америкам, но и лишний раз зад от стула оторвать.

Может быть, ты меня расшевелишь? А? — век не забуду! — изобразил жест мольбы, Жан.

— Вот уж не думал, что тебя такая оказия возьмёт. — покачал головой Владимир — А, может быть, это всё-таки муха Це-Це тебя укусила?

Раньше я от тебя такого и не слыхивал. Как сейчас помню, что у тебя от одного только упоминания о загадках и тайнах ушедших цивилизаций, начиналось обильное слюноотделение, и слышался хруст в суставах пальцев, от очень уж усердного потирания руками.

Ты же знал абсолютно точно, когда надо сидеть в библиотеке, а когда пора собираться в очередное путешествие. Теперь же, что я слышу, и не могу поверить своим ушам. Что из всего выбора куда отправиться, ты можешь подготовиться лишь к таким походам, как к подъему на Эйфелеву башню. Но, я глубоко надеюсь, что тебя тянет не по-стариковски гулять вдоль клумбы с тюльпанами, а хотя бы пройтись возле Большой Арки Дефанс? — Ты ходишь, мой друг, возле Арки Дефанс? — не разочаровывай меня!

— А? Говоришь, что подле Дефанс пройтись это уже кое-что? Это, та самая арка, которая не совсем арка? Так может для меня ещё не всё потеряно? — так радуйся же за меня!

Я там частенько бываю! — Ведь то, что меня, по твоему мнению, тянет гулять возле проекции тессеракта, а не какой ни будь клумбы, может говорить о прежней, правда глубоко запрятавшейся тяги к приключениям?

Как же ты тут, так кстати образовался. Давай-ка, попробуй-ка меня, старого ворчуна, немножечко расшевелить. — стукнул кулаком по столу Жан.

— Что же, мысль здравая. Но, давай ка, начнём для начала раскупоривать наши резонаторы души. — у меня сегодня, Романи-Конти из Бургундии, между прочим!

— О! Да ты становишься с годами не только умнее, но и мудрее! Я, заранее признаю своё поражение. Схожу сразу же ещё за бутылочкой. А пока, что попробуй вот этих улиток. Они божественны!

— Улиток? Хорошо, что не червяков да лягушек. Дрянь тут всякую едите. Надеюсь, что не с голодухи на подножном корме сидишь? — изобразил наиграную брезгливость Владимир. — может, чего посущественней закажем?

Только посущественнее, это я имею в виду мясо, картошку, овощи тушеные на огне. А не то, что в прошлый раз — с плесенью какой-то… Бэээ…

— Ха, всё то ты помнишь. Я тут, решил заранее заказать ассорти из кухонь народов мира. Мясцо сделают по грузинскому рецепту, вы кажется, называете это шашлык. С овощами местный китаец возится. А сыры будут — только классические, твёрдые.

— Вот это, совершено другое дело. А то ведь, я собирался, если будет как в прошлый раз — просто развернуться, и уйти в гамбургерный ларёк. Вижу, что и ты, друг мой — с годами становишься мудрее! — А вот теперь, сходи, сходи конечно за винцом. Но, сначала я тебе хочу показать, вот эту вещь…

Владимир Степанович, погрузив обе руки в свою объёмную сумку, покряхтя секунд десять, извлёк с её дна сверток, величиной примерно с бейсбольный мяч, сделанный из обычной газеты.

— Ты меня бейсболу, что ли обучать приехал? Или теннису? Совсем с ума выжил под старость лет? — решил подшутить Лурье.

— Только учти то, что у меня радикулит. И гоняться я за тобой по полю не буд… кхэ, кхэ… — вдруг на полуслове, поперхнулся Жан — Эээ, надену ка я лучше свои очки. Чтобы заранее, умом не тронуться. Эта символика, мне точно знакома… — начал говорить Лурье, приняв в свои руки, для детального рассмотрения сферу, привезённую с Дальнего Востока.

Прошло несколько томительных минут, и он продолжил:

— Так где, ты говоришь её обнаружили? Давай ка, начинай всё с самого начала. И поподробнее.

Это, скажу заранее — очень интересная вещь, для полёта моей творческой фантазии. Я такой шрифт уже ранее видел. А где видел, я расскажу в ответной истории. Давай ка, я внимательно тебя слушаю…

— Хорошо, так вот. Слушай с самого начала. И не перебивай. Уточняющие вопросы будешь потом задавать. Многое становится яснее — Владимир на несколько секунд задумался, а потом продолжил — но, смотря с какой стороны смотреть… Может быть и запутаннее, по ходу повествования.

* * *

…Значит так. Началось всё с того, что один мой хороший знакомый, познакомил меня со своим другом…

Владимир Степанович, часа два или даже больше, вёл непрерывный рассказ о том, каким образом в его руках оказался странный предмет, какие были уже проведены исследования, какие у него возникли мысли по этому поводу, и что он планирует делать дальше.

Жан, казалось бы, не шевелясь слушал. Лишь иногда делая какие-то пометки в своём блокноте. Дождавшись окончания рассказа, он наконец то смог расслабится, и встав со стула, принялся растирать суставы рук и ног. Пару раз подпрыгнув на месте, пытаясь достать до потолочного светильника, прямо как какой — то студент, он в итоге произнёс долгожданную фразу:

— Ну, что-же. Весьма интересно и познавательно. Но немного скучновато. Ты, со своими академическими замашками, любого можешь заставить уснуть на своих докладах. Я это ещё по нашим симпозиумам, давно приметил. Не завидую твоим студентам. Но теперь, слушай же, мою историю.

С погонями, ночными перестрелками и драками…

* * *

…Ежели твоя старческая память тебе не начала изменять, то ты наверняка вспомнишь, как тогда в Кампучии, я тебе рассказал про одну очень интересную находку. Так вот, если бы ты тогда так скоропалительно не покинул эти самые места, то смог бы узнать об этом странном языке, впечатанном в тело наитвердейшей сферы, уже тогда.

В тот раз, мы обнаружили фрагмент разрушенного здания, по орнаменту и стилю похожего на фрагмент комплекса религиозного или обрядового значения. Странно было то, что этот фрагмент, как будто бы оказался не к месту. Он выглядел, как будто бы привезённым из другого места. Рядом же, сколько бы мы не искали, но ничего даже и приблизительно подходящего не обнаружили.

Например, это как взяли бы и оторвали лапу у Египетского сфинкса и привезли бы её, допустим в пустыню Гоби. Если не знать откуда она родом, то потом, после её обнаружения хоть всю пустыню перерой лопатами, а откуда лапа взялась, осталось бы неизвестно. Так и там было. Огромных размеров фрагмент, а где первоисточник — непонятно.

Мы очень много времени и сил потратили на поиски в джунглях. И даже в местных водоёмах водолазные работы проводились. Но, так ничего и не обнаружили.

— Ничего не обнаружили? — а ты говоришь, что я скучно рассказываю, попытался пошутить Владимир.

— Да, действительно, пока-что это не захватывает. Но погоди минутку. Всё пойдёт немного живее и интереснее. — возразил на реплику, Жан.

Поначалу, это никому особо странным не казалось. Странное, в этой истории было в другом:

— Через пару дней после твоего отъезда, на нас была попытка нападения со стороны Красных кхмеров. По крайней мере, нам так сказали.

Сам бой я не видел, но очень даже хорошо слышал. Как нам рассказали позже, не далее как в километре или двух от нас, правительственные войска обнаружили довольно таки большой отряд так называемых партизан или повстанцев. Завязался нешуточный бой и их удалось оттеснить обратно.

— Повторюсь, что было это не менее, чем в километре от нас. Но, как ни странно, а одна шальная пуля, всё-таки нашла жертву среди участников нашей экспедиции. — У тебя будут предположения относительно того, кем бы эта жертва могла оказаться? Сразу даю подсказку — это не садовник и не повар…

— А, эээ… ммм… — секунд пятнадцать, думал Владимир Степанович, а затем выдал свою версию: — Смею сделать предположение, что это был либо руководитель раскопок, либо тот, кто непосредственно дал наводку на эту находку. То есть тот человек, кто её помог обнаружить, либо сам обнаружил.

— Браво, прими мои поздравления! Даже не пришлось брать вторую минуту на раздумья.

Но шутки в сторону, а это оказался именно Стефан Войцеховский. Тот самый специалист, который очень уж досконально изучал историю создания Varah Vishnu-lok.

— Местоположение Святого Вишну — шёпотом произнёс Владимир.

— Совершенно верно. Помнишь ещё! — поднял большой палец вверх, Жан.

Стефан, полжизни посвятил изучению работ португальского монаха — Антонио де Мадалена, который ещё в шестнадцатом веке, первым и единственным из иностранцев, был допущен в этот храм.

По словам Стефана, Антонио оставил однозначный намёк на некую тайну связанную с первоначальным этапом в строительстве Ангкора. По его словам, базисное сооружение являлось гораздо более древним, и поклонялись в нём неизвестным до сих пор богам. А вот затем, в двенадцатом веке, при Сурьявармане втором его не построили, а наоборот, частично разрушив реконструировали, уже под нужды и каноны религии буддизма.

— Так, так. Это очень интересно. А, были ли какие-либо доказательства, кроме свидетельства этого португальца?

— В том то и дело, что были. И именно Стефан, пользуясь записями и схемами португальца, смог обнаружить очень сильно заросший и частично погрузившийся в землю фрагмент здания, радикальным образом отличавшегося от всех остальных. По внешним признакам и по предварительной датировке времени постройки, он так же разительно отличался от всех остальных построек, которые образовывали здания Ангкора.

Стоит ли говорить, что по времени возведения, самое минимальное, что он был на тысячу лет старше! — подскочив со стула, воскликнул Лурье.

И вот, в этом то фрагменте, и была искусно вмонтирована очень технологичная полоса из какого-то другого материала, возможно даже и из такого же, что и в твоём артефакте. — Жан вздохнул, и продолжил — сейчас это уже установить будет невозможно, по крайней мере нашими силами.

На этой полосе, были очень хорошо читаемые, и прекрасно сохранившиеся символы. Точно такие же, как и на этой сфере. Несомненно, что это ни что иное как, его величество, король всех языков на планете, сам — «Протоязык».

— Язык ушедших богов. — подтвердил Владимир.

— Да, и ещё. Вот, что очень интересно. Эта полоса была… Как бы это сказать. Очень хорошо подогнана к телу основного, несущего фрагмента. Даже, слово подогнана не совсем точное. Она была, как бы вставлена. Или, как бы это сказать, вмонтирована… эээ…

— Может быть впечатана?

— Вот-вот. Именно, что впечатана. Как будто её нагрели, и впечатали в кусок камня, как в кусок сливочного масла. Когда камень и масло остынут, то станут одним целым. Так и там было, как одно целое. Только материалы разные. И, разумеется никакого масла… Только камень и другой Камень. — мне в последнее время, опять эти видения не дают спать нормально.

— Это как твоё второе имя. И имя это — Наваждение… — прошептал Владимир.

— Как ты прав! И если бы меня сейчас спросили какие ни будь силы свыше — «Жан, мы тебе даём такой выбор — ты, или будешь жить ещё сто лет начиная с этого дня, или ты умрёшь тот же час, как только узнаешь разгадку этой тайны, и услышишь, как звучит этот Язык» — уж поверь мне, я бы ни секунды не думая, выбрал бы второе. Я абсолютно уверен, что ни одна музыка на свете не звучит так, как этот язык…

Долго мучаясь, и не спя ночами, я по памяти смог восстановить ряд начертаний некоторых их символов. И втайне ото всех, бился над их расшифровкой, вот уже более тридцати лет. Но, пока, что безуспешно. Я изучаю абсолютно всю научную периодику, касающуюся истории и археологии в частности. Всю литературу, выходящую в официальных источниках, и могу в полном объёме осознать, что тот дар, который ты принёс — поистине бесценен.

Знал бы ты, как забилось моё сердце, когда я его увидел. Ты, три часа назад, чуть было не потерял друга. Я думал, что у меня будет разрыв сердца. — сказал Жан Лурье, и выпил залпом бокал вина.

— Ах, ты же хитрый лис. Я то думаю, чего это он так тихонечко сидит, да в две дырки посапывает. Оказывается, ты и пошевелиться то боялся, чтобы не преставиться!

Ну что же. Я прощаю тебя за это. А я то, грешным делом подумал, что действительно скучно рассказываю.

— Да, да. Именно так. Боялся пошевелиться, боялся, что это окажется сном. — Но, так вот, продолжая свой рассказ уточню тот момент, что якобы шальная пуля, пролетевшая как минимум целый километр, попала в голову именно тому человеку, который больше всех нас знал о секретах этого места. — да, что уж говорить, он единственный, кто хоть что-то об этом всём и знал.

— А, как же ваш руководитель экспедиции? Он, что — был не в курсе этих дел? А, как же планы, схемы, графики и на худой конец — согласование работ? — искренне удивился Владимир, справедливо считавший, что бюрократия — есть неотъемлемая часть жизни любого археолога.

— Руководитель, говоришь? С полным знанием дела заявляю, что у нас это была абсолютно номинальная фигура. К науке он никакого отношения не имел. И к тому же, все небезосновательно подозревали, что он имеет самое прямое отношение к DGSE.

— Смею уточнить. Что это за аббревиатура? Ни разу не слыхал такого.

— Генеральный директорат внешней безопасности. В то время, это было нечто, вроде вашего КГБ. — уточнил Жан.

— Ого. Не круто ли для… Хотя нет, судя по всему вышесказанному, совсем не так уж и круто. Вполне даже и вероятно. У нас ведь, КГБ-шник тоже свой был. Правда, он якобы туда — в Кампучию, как в ссылку был направлен. С его слов — за пьянку на рабочем месте, во время дежурства. Но, кто их знает, с их подпольными «легендами».

— Да, именно. У них прикрытие любое может быть. И самое главное, что верить им не в коем случае нельзя. Какими простачками, и душой компании они бы ни прикидывались.

— Точно. Меня же, кто-то, да и сдал. А ведь наш Серёга то, как раз и спать в тот день остался в своей палатке. А, оттуда очень хороший вид на весь лагерь. И «спал» он, если вспомнить, больно уж часто…

— Эх, — как серпом по… Но, вернусь к своему рассказу. — вздохнул Жан.

— Постой, хочу всё спросить. — перебил его Владимир — а, почему ты не сфотографировал, и не зарисовал объект? Почему всё по памяти восстанавливал? Он куда то делся — испарился, что ли?

— Не угадал. Не испарился, а улетел… — опять вздохнул Лурье.

— Эээ…??? Не понял шутки юмора. Это, что — метафора такая?

— Вовсе нет, это абсолютная проза жизни. Жизни, и научно-технического прогресса, двадцатого века нашей эры. То бишь, нашего с тобой времени.

А, если говорить по-простому — за ним вертолёт прилетел, и забрал с собой. А было это дело, так. Наш руководитель экспедиции, как сейчас помню — месье Серж Шавен, тотчас же после находки сообщил об этом кому-то, по рации.

— Кстати, — встрепенулся Владимир — если радиосигнал был не зашифрованным, а открытым, то Полпотовцы напавшие на вас, вполне могли перехватить его. Это достаточно распространённая процедура в зоне военных действий. — Особенно, если сигнал не зашифрованный, а открытый, то это как подарок для супостатов.

— А, вот про это, мне никогда и мысли в голову не приходили. Иначе, надо было бы с коллегами эту падлу взять за шкварник, да допросить с пристрастием.

— А, что сейчас этому помешает? — находясь под алкогольными парами, выдал новую идею Владимир. — вот пойдём прямо сейчас, да и пощекочем его как следует.

— Я бы с удовольствием. — стукнул ладонью по столу Жан — но, помешает в этом то, что он богу душу отдал. Или дьяволу. Кто там разберёт…

Пару лет назад. — Кстати, находясь в госпитале для ветеранов.

— А, понятно теперь, на каких войнах он воевал. — точно, был из… Как там его, OBSE? — Владимир попытался вспомнить, место предполагаемой службы Сержа Шавена.

— DGSE — подсказал Жан.

— Вот, вот. Dольче Gабана Sеконд Едишин — как раз, для этого педика… — довольный своим каламбуром, «расцвёл» Владимир.

— Хм… Я бы так не сказал про эту службу. Но, для него эта аббревиатура подходит — хмыкнул Жан, а затем продолжил свой рассказ: — но, так вот. Сообщил он значит по рации. Пришли после этого Красные Кхмеры. Поиграли в войнушку, и якобы убили Стефана. Якобы они.

— Но, за неимением другой версии, пока, что будем так и считать? — уточнил Владимир.

— Пока, что да. Но, затем, через пару дней прибыла делегация из людей в штатском, и всё внимательнейшим образом изучила. А все записи и фотографии были изъяты, якобы для расследования инцидента с нападением на международный лагерь.

Позже, они обещали всё вернуть. Ну, и я как законопослушный дурак, естественно абсолютно всё и отдал. Как и все, между прочим, остальные мои товарищи. Я потом долго всех допрашивал да расспрашивал. Ни единой картинки или рисунка не осталось — все всё, что имели отдали.

— Да, кстати. Всё хочу спросить — ведь эта экспедиция то, проходила под эгидой ООН и ЮНЕСКО. Разве никто этим не заинтересовался, из международного комитета? — искренне удивился Владимир.

— Знаешь, на самом деле вся эта, так называемая эгида ООН, это такая профанация была. Каждый лагерь, от каждой страны, сидел себе да посапывал в своих норках. Мне так кажется, что там было больше представителей различных спецслужб, чем наших коллег — историков и археологов.

Но так вот. Видел бы ты, как этот Шавен перед теми личностями устилался. Ковриком, перед ними лечь был готов. Если не сказать большего — подстилкой.

В конце концов, эти господа всё осмотрели и удалились. А затем, примерно часа через два, прилетел большой вертолёт.

На его борту разместилась целая команда, по виду — солдат в камуфлированных костюмах.

Они заняли позиции вокруг вертолёта. Следом появились безоружные люди, скорее всего техники. И зафиксировав тросами наш объект исторического наследия, прицепили его к вертолёту. После этого, вертолёт с видимым усилием улетел по направлению к морю.

— Может быть мой вопрос прозвучит глупо, но — Ваш Серж? Он, что — даже не возражал? — удивился Владимир, в понимании которого, научный руководитель, каким бы он уродом не был, а должен был бороться за объект своего изучения — «на смерть».

— А, что Серж? Серж стоял. И ручкой, падла, им улетающим махал. Свой будущий госпиталь ветеранов отрабатывал…

— Ты не пробовал в дальнейшем выяснить, кто это мог быть? — не унимался Владимир.

— Конечно же, я пробовал. Но, вертолёт и «солдаты» были хоть и с вооружением, но без единого опознавательного знака. Ни каких-либо опознавательных знаков, или символов. Ни даже шевронов с погонами, мы не видели. — Я у всех наших спрашивал, кроме Шавена, конечно. — ответил Жан, безуспешно поддевая вилкой, ускользающий кусочек маринованного гриба.

— Что это за вертолёт был, не помнишь? Может марка или модель? По такой информации можно будет, хотя бы косвенно выяснить, к какому роду войск или спецслужб он принадлежал. Каменюка то, сколько весила? Далеко не каждый вертолёт, такой груз примет на свой борт. — с видом знатока грузовой авиации, произнёс Владимир.

— Так вот, в том то и дело, что прекрасно помню, и много раз его после этого видел в телевизоре. — Жан, изобразил ладонью, полёт вертолёта над тарелкой с овощами — Ну, естественно не именно этот видел, а точно такие же. — Знаешь, такие часто показывают в голливудских фильмах про войну, и в новостях из Ирака и Афганистана.

Это был, десантный американский военный вертолет, название которого — «Чинук». Кстати, я выяснил, что он обладает феноменальной грузоподъёмностью, и при этом достаточно хорошо вооружен. Он может вместить в себя штук сорок вооруженных до зубов десантников.

— Вот это, там и происходило. — присвистнул Владимир.

— Да. Правда людей было не сорок, а человек пятнадцать, но всё равно это очень впечатляюще выглядело. И они все, на мой взгляд, были очень хорошо вооружены.

Вот только, вооружены были они все до единого, но все — по-разному. У одних солдат были коротенькие автоматы, у других длинные, а у парочки — так вообще были снайперские винтовки.

Жалко, но никто из нас, археологов, в этом толком не разбирался. И поэтому, никто ничего об оружии не вспомнил. Все мы ботаники, короче говоря.

— Какую-то, частную армию, напоминает. — высказал предположение, относительно этой военной группировки, Владимир — Я тут, недавно по телевизору, про них передачу смотрел. Сначала случайно наткнулся, когда каналы перелистывал, а посмотрев пару минут — заинтересовался, и досмотрел до конца.

Например, одна из таких организаций, имеет официальную численность частных военнослужащих в целых — шестьсот тысяч человек. Представь себе, столько же в моём родном Владивостоке проживает.

Так вот, эта компания по вербовке легальных и полулегальных военнослужащих, является вторым по величине, частным предприятием в мире! Забыл после кого, но это не столь уж и важно.

— Ого! — удивился Жан — а если учесть, сколько там ещё нелегалов для подпольной деятельности, по идее должно быть?

— Точно. Официально, их большая часть бизнеса нацелена на охрану банков, различного вида тюрем и КПЗ. А, также аэропортов и электростанций.

Организация эта, называется «G4S». И вполне себе легально, играет весьма значительную роль в различных кризисных зонах, и так называемых «горячих точках». В общем, по всему миру. Включая Ирак, Афганистан и подобные им страны, с вечно длящимися, и нескончаемыми военными конфликтами.

Многие известные военные обозреватели всерьёз считают, что эти конфликты искусственно поддерживаются только лишь провокациями со стороны этих организаций — так называемых, частных армий. Поговаривают, что многие наркобароны, олигархи, арабские шейхи и даже сам Ватикан, пользуются их услугами.

— Точно, очень похоже. Однозначно, или это были они, или это какое — то особо секретное спецподразделение. Даже если бы их сбили, то не узнали бы, кто они такие и откуда прилетели. И вашим друзьям из КГБ, наверняка труднее было их личности и принадлежность установить.

А, кстати. Какова текстура твоего артефакта. По этой копии не особо то и поймёшь. Символы, назовём их буквами, впечатаны в тело камня, на сколько я помню — также. А вот текстура какова? Как он на ощупь?

— О! На ощупь он великолепен. Как будто очень тонкий велюр на нём натянут. Я его условно назвал — «софт-тач». И он, как будто всегда тёплый. Как будто бы, чуточку нагретый. Теплее окружающей среды, это однозначно.

Жаль, я не догадался его в холодильник засунуть. Надо будет дома, такой эксперимент провести. — записал в блокнот, свою внезапно возникшую мысль, Владимир.

— Да, да! — воскликнул Жан — это он и есть. — Как будто живое существо гладишь, как маленького котёнка. Аж искорка пробегает.

Я, честно признаться, первые часа два его только и гладил. Не мог оторваться. — передёрнул плечами Лурье, и подумав около минуты, продолжил — сам себя убеждал, что на целостность проверяю. А руки, всё оторвать от поверхности не мог.

Эта полоса с символами, как будто бы притягивала, завораживала. Мне она до сих пор снится.

И знаешь, что просыпаться после этого — сплошное мучение. Мне из-за этого, все остальные изыскания, стали попросту не интересны. А ведь в мире имеется очень много интересных вещей.

— Например? — уточнил Владимир.

— Например… Да, хотя бы взять племя Ноэффидов, которые живут на одном маленьком острове посреди Тихого океана. Я там был восемнадцать лет назад. — У них мы обнаружили древнюю стелу из обсидиана, хотя этого материала нет и в помине на их острове, который никогда раньше не обладал вулканической активностью. — И они верят, что в ней находится сам Дух океана. — Они живут в полной гармонии с природой. Кормят акул остатками пойманной на обед рыбы, и молятся дельфинам…

Вот ещё один пример. От своих коллег, которые недавно возвратились с Непала, я услышал про святого старца, который называл себя именем Чирандживи. Ему давно перевалило за сто лет, а он сам утверждает, что на самом деле ему далеко за двести. Но не это интересно. А интересно то, что он в своей тунике носит живую кобру. — Дикую! — это было проверено. Он утверждает, что много лет тому назад был допущен монахами к тайнам Шамбалы…

И если хорошенько повспоминать, да покопаться в мозгах, то можно ещё много интересного обнаружить. Да, хоть та же последняя африканская экспедиция, куда меня звали научным консультантом. — Те, кто там был поговаривают, что это могут быть остатки того самого затерянного города Фарини!

Но, мне это всё почему-то стало вдруг не интересно. Хоть я и списываю это на стариковскую лень, но внутри себя понимаю, что это не так. — Жан встал, налил бокал, и с чувством произнёс — Но, теперь то у меня будет настоящая цель! Костьми лягу, а разгадаю эту тайну.

Но, разумеется, только с твоей помощью. Друг мой…

Истина, вроде уже близко. Но, всё же где-то там…

… Безжалостное время, утекая как песок сквозь пальцы, ушло своей дорогой далеко за полночь.

Время… Этой эфемерной материей дано владеть всем без ограничений, а вот воспользоваться всеми благами, что оно приносит, дано далеко не каждому. И иногда кажется, что оно само решает кому дать фору, а кто и так обойдётся.

Вот и сейчас, оно стремительно набирало обороты, как бы насмехаясь над всей важностью решаемых проблем и задач. И вот ведь парадокс — чем больше его требовалось, тем меньше его становилось…

Время… Если бы не вся невероятность этого, то можно было бы подумать, что оно мыслит. Что Оно живое. А ведь если представить, что Оно видело всё, что было в этом и иных мирах…

Но кто сказал, что Оно видело? Вполне даже вероятно, что Оно всё и сейчас видит. Кто из нас знает, что такое Время? И кто сказал, что оно течёт из точки А в точку Б: — из прошлого в грядущее?

Кто-то из древних мудрецов сказал, что Оно — река. Другой предположил, что Оно это океан. А кто это проверит? Может быть время — это нечто совсем иное, и всё, что мы об этом знаем не более чем самообман? Может быть, Время — это дерево? Древо раскинувшее свои ветви над всем Сущим? Но, ежели это дерево, то тогда.

Должен быть и Садовник…

* * *

Жан Лурье, профессор исторических наук и знаток древностей, задумчиво бродил по своей великолепной двухъярусной квартире, находящейся в старинном особняке восемнадцатого века постройки. Он неспешно ходил по дорожке от лунного света, аккуратно сжимая в руках тяжелую сферу, испещренную загадочными символами и надписями, как бы вдавленными в тело камня. Несмотря на поздний час, ни о каком сне не могло быть и речи.

Полная луна еще вовсю хозяйничала в небе, наполняя большую комнату, сверху донизу заваленную различными книгами и предметами старины призрачным светом, отражавшимся на стенах загадочными узорами. Но было ясно и без часов, что до рассвета уже рукой подать.

Свет, и иные электроприборы, профессор не включал всю ночь специально, так как этот фактор он считал раздражающим, и он мешал ему в полной мере сосредоточиться на своих мыслях.

Сама профессорская квартира, заслужила отдельного упоминания. Она, обладала неким, собственным изначальным духом. Тем самым духом старины, оставшимся от былых времён. Она помнила многое. Королей, революционеров и иностранных захватчиков. Что только не происходило в ней и рядом с её стенами за долгие века её «жизни».

Возможно поэтому, она ещё и была для Жана, как бы это выразиться — наверное некой его музой, помощницей в мыслительном процессе. Во всём Париже, только здесь ему особенно легко спалось и самое главное — думалось.

Но, всё вышеперечисленное не говорит о том, что внутри было всё чопорно и возвышенно. Ибо во все предыдущие времена, кто бы ни находился в квартире, будь то друзья или коллеги по работе, всегда сравнивали его жилище скорее с берлогой сумасшедшего мыслителя, нежели с квартирой знаменитого ученого.

Чего тут только нельзя было встретить. Различные полки, шкафы, шкафчики и этажерки в комнатах были заставлены, а кое где и просто внавалку забиты различными околонаучными вещами и этническими сувенирами со всего мира. Всевозможные изделия народного творчества, начиная от африканских и японских масок и заканчивая каменными статуями кровавых индейских божеств, найденных им лично в Перу. Правда это были не оригиналы, а точные копии. Оригиналы давно были выставлены в нескольких крупных музеях, в том числе в Нью Йорке, Лондоне и разумеется в Париже.

И всё это богатство, в свете луны превращалось в очень феерическое и крайне захватывающее зрелище. Особенно это захватывало в те моменты, когда шла гроза с молниями. В такие редкие моменты, профессор очень любил наблюдать за игрой света и теней. Это очень завораживало. — по его личному мнению, это действовало почище любого стимулятора. И хотя в своей жизни он ни разу никакие психо-стимуляторы, кроме кофе да аналогичных продуктов не пробовал, но был абсолютно уверен, что так оно и есть.

— Как же так могло случиться, что эти вещи находятся так далеко друг от друга. — вслух произносил свои мысли Лурье — Даже уму не постижимо. Торговые связи? Или всё же общая культура? — Жан перепрыгнул через лунную дорожку и продолжил — Все эти моменты надо ещё раз хорошенько обдумать. Ведь должен же быть ключ к разгадке. Должен. Не может быть такого совпадения. Сфера есть ключ ко всему.

— А если это ключ, то каков же тогда замок? А ведь замок, это лишь часть двери. Тогда, что же должно находиться за этой дверью? Даже и представить страшно. Голова начинает кружится, как после десяти фужеров…

— Что же это может быть? Действительно ключ? — Нет, вряд ли. Некое послание — тогда почему круглое? Гораздо проще и доходчивее, любое послание на плоскости делать. Да на столбе, и то проще. Или, всё-таки ключ который надо куда то вставлять?

— Так, похоже я Томб Райдеров всяких насмотрелся. — хмыкнул профессор.

Итого, что я на данный момент имею? — только то, что далее копать надо от сферы, а не от Кампучийской полосы. Но сперва, однозначно надо освежиться, а то голова совсем не хочет с мыслями дружить. Каша, так сказать, в голове. Или даже опилки.

— В, голове моей опилки, не-бе-да… Ля-ля-ля… Три рубля… — профессор Лурье, снова стал скакать через лунную дорожку, при этом напевая себе под нос обрывки дурацкой и совершенно непонятной русской песенки, услышанной когда-то, давным-давно, от Владимира.

И разумеется, она как гвоздь впилась в его подсознание. И, конечно же в этот раз, она снова из него выплыла. Смысла её он абсолютно не понимал, и даже не был уверен в правильности и порядке произношения слов. Но она ему почему-то, по-своему нравилась.

— Своей лёгкостью и беспечностью, что ли? — в который раз, подумал о песенке Жан. — но, пора бы уже прочистить мозги. Эта песенка в голове — не к добру!

Таким образом, шаркая кожаными монгольскими тапками по старинному паркету, и напевая под нос дурацкую песенку, он отправился в ванную комнату.

Там, присев на край винтажной чугунной ванны, стал наполнять её практически ледяной водой. Когда вода плескалась уже почти у краёв, он забрался туда прямо в одежде, и вопреки жуткому холоду, буквально вцепившегося в него своими ледяными объятиями, стал наслаждаться возвращению некогда пропавших чувств и ощущений. Тех самых чувств, которых он уже не ощущал так много лет.

— И если честно, то не надеялся уже никогда ощутить заново. — стуча зубами, протараторил профессор. — С чем бы это сравнить? Наверное, это то чувство, когда ты прыгаешь с парашютом. Но вдруг осознаёшь, что он не спешит раскрыться: — Бешенный адреналин и паника. Только в моём случае, панику мы заменяем на восторг. — простучал зубами Жан, вылезая из ванны.

— Да, это так и должно выглядеть. Адреналин и бесконечный восторг. И никаких парашютов. — Я их терпеть не могу. Как вспомню про тот случай, когда меня уговорил этот прохвост Клэйв… — так, теперь надо бы сменить одежду, затем присесть на диван и пару минуток отдохнуть в тишине.

* * *

…Ты спрашиваешь, что вижу я, Учитель? Я вижу здесь только чистый и незамутненный поток, прорастающий хрустальными копьями из водопада вечности… Поток, алмазной поступью бьющий сквозь сущность миров… Бесконечный и прозрачный…

— Скажи мне, Альэвьево-Син. Что это за необычный и прекрасный водопад? Я раньше здесь такого не видал.

— Ты немножко ошибся, Эктаон-Ра. Это не водопад. Это Ветви Древа Времён, и твоя — та, что справа. Она хоть и самая тонкая, но и самая звонкая. Смотри, будь очень осторожным — случайно не порви…

— Да, конечно Учитель, я буду крайне осторожен. Но, позволь задать ещё один вопрос.

— Да, друг мой.

— Что это за диссонирующая с таким прекрасным пейзажем куча камней? Она на мой взгляд нарушает всю гармонию этого места.

Тот, кого назвали Учителем задумался, а затем тихим голосом произнёс:

— Ты опять ошибся, Отшельник. Это не груда камней, это одр великого воина…

— Позволь узнать, чем он был велик — он уничтожил много врагов? Или он был силён духом? Или даже… — тот, кого назвали учеником, с пиететом выдохнул — он был Странником?

— Нет, ты опять попал пальцем в небо. Он был Велик тем, что никого не уничтожал, и крепостью своего духа не гордился. И Странником он не был…

— Тогда я не понимаю. Каким образом он стал великим? Поясни мне, Наставник.

— Запомни, Эктаон — по-настоящему Силён не тот, кто сильнее других. И это не тот, кто угрожает миру кулаком. Угроза и агрессия, это удел слабых. По-настоящему Силён тот, кто стращает пальцем… — И хоть Он и не был Странником, но благодаря ему Странник Был…

Ученик вникал и осматривал окружающее, а Наставник вдруг напрягся и выкрикнул — Осторожно! Не приближайся так близко к Уровню возможных перемен… Цзинннььь…

* * *

Звон хрустального колокольчика продолжал звучать в голове. Профессор встал с дивана и непонимающим взглядам осмотрел окружающее пространство:

— Так, это я задремал, что ли? А ну ка, заканчиваем этот балаган. Как дед старый заснул перед телевизором…

Пролежав на диване не более минуты, но от навалившихся чувств и общей усталости уже успев поймать морфея, он принял решение, что пора бы наведаться на кухню и подкрепить свой уставший организм.

— Рабы! Какао подайте мне — самое густое, какое только может быть на целом свете. И непременно горячее, как капот машины застрявшей в полдень в Долине Смерти. — Какао с козьим молоком. Немедленно! Иначе всех отправлю на галеры. — стремительным шагом, и выкрикивая на ходу то, что первое приходило на ум, Лурье шагал в сторону кухни.

Он, как-то совершенно незаметно для себя, в последнее время пристрастился именно к этому напитку, который никогда раньше особо не любил, предпочитая чёрный чай и крепкий кофе. Но с какого-то времени, вдруг ощутил, что настоящую энергию ему даёт именно какао. Главное, чтобы оно было очень свежим и качественным. И непременно из стран Американского континента. Причём, лучше из Латинской его части. И, чтобы порция была большая и с молоком. Лучше повышенной жирности. Так однозначно лучше — проверено на себе.

Вскипятив в большой керамической турке, подаренной ему президентом исторического общества Рио-де-Жанейро, молоко и размешав в нём огромную порцию какао порошка, он прямо всеми фибрами своей души ощутил, как из измотанного и уставшего тела, со скоростью легендарного Восточного экспресса, улетучивается былая хандра. И самое главное, что вместе с этим исчезает былое стремление удалиться от всего мира, забившись в свой собственный замкнутый уголок.

— Так, давай ка, вспоминай. И вновь раскладывай по полочкам свою, как там её назвал этот заносчивый толстяк Коппельман? — безумную и ничем не подтвержденную теорию. — размеренным речитативом произнёс эту фразу вслух, Жан.

Если вспомнить мои выкладки о том, что конец первого и начало второго тысячелетий нашей эры, это и есть тот самый период, когда был разрушен первоначальный вариант Ангкор Вата, снабженный элементами неизвестных доныне технологий, а на его месте появился современный вариант. Назовём его условно — Varah Vishnu-lok. И именно там, случайно либо неслучайно, оставили лишь один фрагмент прошлого, разрушенного сооружения. Именно этот фрагмент и дал тот первоначальный толчок к изучению этой, поистине великой загадки.

Этот временной период и подтолкнул меня к поиску загадочных и необычных событий, зафиксированных в различных источниках, а особенно тех авторов, которые жили и творили свои произведения именно в те времена, а не переписывали чьё-то чужое творение.

— Особенно это становится интересным в свете рассказанной Владимиром истории его Края, которую ранее я в свой расчёт не принимал. Стоит к этому всерьёз присмотреться и перечитать специализированную литературу да полистать периодику. — профессор вздохнул и продолжил — и великое благо, что сейчас есть поисковые системы.

Но, для порядка и упорядочения событий, начну ка я с истории Европы. А в Европе, этот период был известен как эпоха викингов. — Лурье усмехнулся — бородатых мужчин, которые и не знали, что на их шлемах могут быть рога…

Что же, рога рогами, а странным для меня показалось не то, а то, что именно в этот самый временной промежуток, все оседлые скандинавские народы, такие как шведы, норвежцы и датчане вдруг, как по приказу, начали ни с того ни с сего совершать дальние и достаточно опасные морские походы. При этом, само собой разумеется, они попутно открывали и осваивали новые земли. И в том числе, по одной из популярных теорий, доплывая до самого Американского континента.

Эта любопытная история с неожиданной географической экспансией, по мнению академических деятелей науки, имела под собой лишь одни политические корни. А именно — стремление к захвату золота, добычи ресурсов и разумеется, новых территорий.

Сидели значит земледельцы на печи, щи да кашу ели, и вдруг ни с того, ни с этого, новых территорий им захотелось? — Лурье усмехнулся — по мне так кажется, что этому всему послужил толчок от какого-то внешнего, очень значимого фактора. Неспроста всё это. — и почему?

— Во-первых, потому, что для начала их должен был кто-то всему этому научить. Не могут же потомственные воины, а по совместительству земледельцы, вдруг скопом собраться, построить корабли и поплыть в Америку. Я бы лично, вряд ли смог.

А во-вторых, как можно объяснить внезапно наступившее значительное потепление климата? Прямо все факторы взяли, да и сложились, как в удачном пасьянсе…

Итак, запишу себе первым подпунктом. — викинги, перестав заниматься оседлой жизнью, вдруг начали готовиться к масштабным завоеваниям. И как по заказу, климат улучшился.

Как это происходило? А происходило это так. — Эти северные народы, в ином выражении викинги, стремительно смогли захватить Фарерские острова и Исландию, а позднее и саму Гренландию, известную нам как крайне непригодную для обитания территорию. Зачем она им была нужна?

— Не затем ли, что надо рассматривать саму сущность этимологии Гренландии, как Зеленой Земли? А ведь, на самом то деле, по многочисленным научным данным, эта земля и вправду была райским зелёным островом. И вдруг, после её захвата, по каким-то причинам, снова превратившимся в ледяное царство. Надо тоже себе это отметить.

— Пункт два — Гренландия, после её захвата Викингами, из райского острова превратилась в ледяную пустошь.

Было бы очень просто, всё это объяснять глобальными климатическими изменениями, парниковым эффектом и прочими гидрометеорологическими теориями. Но, на самом же деле, как показывает сама история земли, такие изменения происходят на протяжении многих тысячелетий, если не миллионов лет. И самое главное, они сопровождаются вымиранием многих видов животных, например, таких как мамонты, а раньше — самих динозавров.

А тут, это всё вдруг произошло внезапно. И самое главное, что без каких-либо видимых природных катаклизмов. Не метеорит никакой не упал, ни супер-вулкан не активизировался. Очень странно. Всё это больше похоже, как бы это странно не звучало, но на какой-то вариант климатического оружия.

— Обведу ка, я этот пункт, жирной красной чертой. — профессор, от усердия высунув язык, тщательно обвёл красным карандашом только-что сделанную запись.

Но, только получается вот, что. Мы, в свой варварский век войн и терактов, давно привыкли считать, что климатическим может быть только оружие, а здесь получается наоборот. Ледяные моря растаяли и везде потеплело. Викинги поплыли в Гренландию. Это скорее климатический, как бы его назвать… Дар, что ли? Назову этот термин — Дар! — но с другой стороны, после этого Зелёная Земля Гренландия замёрзла — выходит, что не дар, а опять — оружие. Замкнутый круг получается. Выборочный климат в одной географической зоне — это, что-то новенькое. Так и чокнуться можно…

— Что я там читал ещё? — профессор вбил очередную строчку в поисковик — Ага, вот. Вертимся пока, что вокруг Скандинавов. Их норманнские саги, достаточно чётко и недвусмысленно свидетельствуют о том, что Викинги неоднократно посещали некие земли, очень похожие на Канаду. Были они, так же на островах арктического архипелага и много чего другого делали. Ученые мужи, до последнего времени с завидным упорством подвергали их достоверность сомнению, так как без атомных ледоколов, они бы эту сомнительную аферу не провернули.

Лурье отхлебнул из чашки, и спросил самого себя — где спрашивается, Викинги атомный ледокол взяли? Где? Но, тем не менее широкая экспансия в эти земли из северных страны была подтверждена! — А, почему? — А, потому, что море для них стало свободным ото льдов. Точка, приплыли. — растаяли все льды, как снег в котелке над костром…

Викинги радовались, ходили по морям, воевали со всеми подряд. Доходы получали нехилые. Всё у них было хорошо и замечательно. И вдруг бац, уже в середине двенадцатого века, их безмятежному хождению по этому морскому пути стали снова препятствовать непроходимые льды. — А ледокола, как мы вспомним — всё-таки у них не было. Опять в этом деле, ставится жирная точка, но с вопросительным знаком. — Finita la commedia … — запишем.

— Но как? Как так вдруг случилось, что ни с того ни с сего произошли такие изменения? За пару сотен лет. По географическим меркам, это меньше секунды! Я сам лично, бывал на многих раскопках и точно знаю, что такое малообъяснимо с точки зрения логики. Здравой, подчеркну — логики, а не теорий на бумажных носителях — бумага ведь, как известно, всё стерпит. — для пущей убедительности, что бумага всё стерпит, профессор нарисовал на блокнотном листе неприличный символ. Полюбовался на своё творчество и скомкав, выбросил в мусорное ведро. — вот, убедились? — обращаясь к воображаемым «теоретикам», произнёс Жан.

* * *

Всю свою сознательную жизнь, профессор Жан Лурье, никогда не старался придерживаться общепринятых в научных кругах теорий, догм и правил. Он считал это уделом не настоящего ученого, а простого писаки, бумагомарателя и компилятора чужих мыслей. Друзья и коллеги, которые достаточно долго его знают, начиная от студенческой скамьи и до сегодняшнего дня, считали его не то чтобы загадочным и непонятным человеком, а скорее скитальцем, попавшим в наш век из другого мира.

— Таких чудаков, в наше время уже не строгают! — как-то раз на корпоративе, будучи «в чувстве возвышенном и уквашенном», сказал ранее упомянутый доцент кафедры естествознания — Август Коппельман и вдохновлённый своим красноречием продолжил. — Даже бывалые аксакалы от научной среды, далеко не сразу припомнят, когда в последний раз слышали от него фразу, наподобие — «Полностью с Вами согласен, Коллега».

И ведь, это было достаточно верно сказано. — Практически всегда, любую стройную и взвешенную теорию он воспринимал если не в штыки, то всегда — крайне критически. И самое главное, что практически всегда оказывался прав. Что при этом не мешало, в случае своего поражения, моментально извиняться и признавать свои ошибки: — «Короны на голове», у него однозначно не было.

Вот и сейчас, сидя прямо на массивном кухонном столе, профессор Лурье вглядываясь в смутные тени за окном, рассуждал: — А вдруг, я действительно окажусь не прав? Вдруг окажется, что это и есть те самые невинные парниковые эффекты и случайные, временно сместившиеся тёплые течения?

Но, всё-таки, продолжая рассуждать логически. Оттолкнёмся от того, что природа пустоты не терпит. А следовательно, если суровая Гренландия была оазисом, а Белое море таким же тёплым как и Черное, то в других частях света, по идее, должно было бы начаться похолодание. Почему же, тогда не стала ледяной пустыней, например — Африка или Австралия?

— А, всё потому, что был тот самый Дар! Или не Дар? Могло ведь быть и наоборот. — Жан поёжился — Наоборот, из нашей земли, кто-то стремился сделать полигон для неких опытов. Или даже более невероятное — удобное для себя место обитания. Но затем, что-то пошло не по плану… — от такой, внезапно возникшей мысли, даже пробежали мурашки по коже.

— Да нет, это крайне неправдоподобно. Это, по меньшей мере — ненаучно. Прямо какой-то Эрих фон Дэникен в меня вселился — отмахнулся, как от невидимой мошки, Жан.

— А, растаявший как по мановению волшебной палочки океан или огромный ледяной архипелаг, ставший вдруг оазисом, а затем обратно ледышкой это, что — очень научно и правдоподобно? — через секунду, парировал он сам себя.

Профессор, задавая самому себе вопросы и размышляя над всем этим, наощупь уже наизусть выучил все выступы и впадинки на сфере, отданной ему для изучения, его другом Владимиром.

Сначала, впервые увидев её, он просто не мог оторвать взгляда от этого, казалось совершенно неуместного здесь предмета. Сейчас же, он старался больше основываться на чувствах тактильного ощущения.

И вот снова, его посетила одна ранее отвергнутая за неправдоподобностью мысль, крепко зацепившаяся за сознание.

— Это странно. Но ведь, если копнуть ещё глубже, то было время, когда практически везде на нашей планете хозяйничал Великий ледниковый период.

И ведь там, там тоже, откуда объявился Ты — обратился он к Артефакту — по идее должен был быть ледник. — Везде, абсолютно везде на земном шаре, так или иначе успел побывать ледник. А ведь Там, откуда родом Ты — ледника никогда не было!

Профессор вышагивал по комнате, сжимая в ладонях Талисман. — Почему? Уж не потому ли, что все ответы нашей истории проистекают именно оттуда? Может быть это и есть то зерно, откуда всё произрастает? — «A caelo usque ad centrum» — истинная ось, вокруг которой всё и завертелось? Может быть Там и было логово — Их? — Жан аж поперхнулся от собственной дерзости мыслей. А затем, снова присев на обеденный стол, шёпотом произнёс — Нет, Логово, это как-то звучит слишком грубо. Некультурно даже.

— Лучше, назовём это так — «Там и был, тот самый истинный Олимп!» — Ab aeterno!

— Ибо, если они обладали такими технологиями и знаниями, то их смело можно называть Богами. А, вот добрые они были боги, или злые. Это и покажет наше с Владимиром дальнейшее расследование.

Почувствовав, как внезапно ёкнуло сердце и затем гулко забилось о грудную клетку, профессор поспешил выпить «успокоительного» в виде стакана неразбавленного Скотча. А затем выйдя из кухни, пошёл на балкон, чтобы полюбоваться рассветом и заодно подышать свежим воздухом.

— Не может быть… — смотря немигающим взглядом на восходящее солнце, произнёс он. — Этого просто не может быть…

— Ледник. Почему я сразу не додумался до такого, сейчас казалось бы — очевидного факта? Ведь всё, хоть и косвенно, но на это указывало.

Но, может быть всё-таки есть, какие-то ещё неучтённые мною факторы? Надо бы всё срочно записать. А то, ведь собственная память — это хорошо, но как очень точно сказал вчера Владимир, процитировав кого-то ещё — «Самый тупой карандаш, значительно острее самой острой памяти. В общем — записывайте господа — не ленитесь!».

Но теперь, закончив разбираться с Европой, начнём уже знакомиться с Северной Америкой. Как оказывается, и там, в тот самый период наличествовал весьма благоприятным климат. Там рос виноград, и значит они могли делать вино — профессор заглянул на дно своего стакана — в том числе и на территории Канады. И похолодание, судя по некоторым данным началось как раз в конце двенадцатого века.

— Очень сходится с предшествующей картиной тогдашнего мира.

Кстати, это похолодание и привело к резкому упадку сельского хозяйства, а затем и общему упадку развития территорий и народов их населявших. Разрушались могучие империи старого мира — Ацтеки, Майя, Инки.

Индейские племена, наверняка поэтому и стали мелко обособленными, что кстати, в дальнейшем и помогло их поработить новым захватчикам, прибывшим под протекцией Христофора Колумба из Старого мира. Это были уже не те государства, которые строили пирамиды Кетцалькоатля и возводили невероятный Мачу-Пикчу.

Кому-то помешали индейские царства? Или всё же совпадение?

— Надо будет попозже поразмыслить. А теперь, подведём эту информацию к логическому завершению: — а, завершение будет следующим — вдруг, неожиданно для всех, к тринадцатому веку, вся климатическая идиллия, начавшаяся двумя веками ранее, закончилась. Усилилась изменчивость погоды, наступило сильное похолодание. Везде, буквально по всему миру, как в традиционно тёплых, так и холодных странах стали наступать суровые зимы, а также сильные засухи и катастрофические наводнения. Моря стали покрываться льдами.

Есть письменные свидетельства образования ледяного покрова в Генуэзском заливе, и вымерзании оливковых деревьев во Франции и Италии. Страшно подумать, но во Франции вымерзли виноградники! — боюсь даже представить… бррр… — надо бы налить себе ещё бокальчик, а то совсем мысли стали разбегаться в разные стороны.

— Итак, подытожим. — Лурье посмотрел на восходящее солнце, через призму янтарного напитка, налитого в бокал из богемского стекла.

— Было холодно, затем вдруг стало тепло, а затем снова стало холодно. Как будто, кто-то кнопкой калорифера всемирного масштаба баловался.

Очень интересно… Земля с орбиты не сходила, астероиды и прочие космические тела в землю не врезались, а климат менялся. Причём, зачастую выборочно, и с моей точки зрения — крайне нелогично. И везде, в более глубокой древности, побывал Ледниковый период.

— Но! — профессор многозначительно поднял палец вверх — как оказалось, существует единственное мне известное место в мире, где самый большой материк встречается с самым большим океаном. И, можно предположить, что в связи с этим образуется некая энергетическая воронка. — Это место находится там, где Евразия встречается с Тихим океаном.

Несмотря на то, что там достаточно суровый климат, это место обладает очень странным разнообразием мира флоры и фауны. И именно там был найден, величайший из мною ранее виденных артефактов. — произнеся эту фразу, Лурье нежно погладил Сферу.

— Надо срочно отыскать информацию по этому региону. Благо, что всемирная паутина нам всегда в помощь…

Потратив еще несколько часов на изучение необходимых материалов по нужному ему месту, профессор обнаружил, что за окном уже вовсю хозяйничает яркое солнце.

— О! Отлично. Душа радуется. Прямо как в былые времена. За интересной работой, как говорится — время пролетает незаметно. Жизнь — налаживается!

Но, так вот. Вот же ведь как получается… Это действительно, поистине уникальное место. Получается, что это единственное континентальное место на планете, которое не подверглось нашествию древних ледников.

Как я вижу из имеющейся информации: — в этом районе мира, осталось много таких видов животных и растений, которые живут и здравствуют с самых доисторических времен и, что характерно, без каких-либо особых изменений. Как в инкубаторе. Там имеется множество растений и животных, которых в настоящее время больше нет нигде на планете. И несмотря на то, что в наше время там достаточно суровый климат, это не помешало здесь поселиться и с успехом существовать представителям южных краёв — тиграм и леопардам, а также обитать в море, не менее южным, дельфинам. И даже акулам.

— Зачем они продолжают приплывать туда? — Лурье задумчиво теребил лацкан халата — В такие, казалось бы неприветливые и холодные воды…

— Это явно отголоски их генетической памяти. И ведь, такая память не могла сформироваться в тот — общий период потепления. Это что-то более глобальное. За двести лет, генетическая память не формируется. В Гренландию же, тигры с акулами не забредают…

— Так почему же, туда не добрались ледники? И почему, здесь продолжают обитать самые, что ни на есть настоящие пантеры и тигры, свободно бродящие по окутанными тропическими лианами лесам?

Как будто бы здесь, что-то, искусственным образом остановило течение времени, проистекающее своим особым ходом, начиная от доисторических времен.

Жан, после бессонной ночи и порядочного количества алкоголя, был уже готов выдать любую, даже самую невероятную теорию. И эта теория, конечно же не замедлила появиться: — Господа! — воскликнул он — если Прометей, когда-либо и существовал на земле, то свой огонь он мог принести только сюда!

Но, это был не простой огонь! А такой, о котором даже вслух сказать страшно, настолько это сейчас кажется невероятным…

* * *

Профессор ещё долго сидел на широком подоконнике своей столовой за очередной чашкой какао. Он с видимым удовольствием перелистывал огромную книгу «Энциклопедии растительного и животного мира», по такому случаю найденную в его домашней библиотеке. При этом он что-то постоянно нашёптывал себе под нос. Со стороны это могло бы показаться, как будто он читал молитву.

И вот, наконец — когда над горизонтом, уже во всю свою мощь, светила корона солнечного света, он оторвался от чтения и произнёс сокровенную фразу: — Вот, вот оно! Моя теория, теперь существенно обновлена и улучшена. Тайн ещё конечно много осталось, но теперь уже не стыдно будет и с Володей встретиться…

* * *

К полудню, профессора решили встретиться в том самом, полюбившемся Владимиру Степановичу кафе. Выбор был обусловлен тем, что у Лурье была машина, а Владимир пешком не спеша доберётся.

Так и произошло. В половине второго дня, друзья сидели в удобных креслах и попивали крепкий кофе с коньяком. Жан, сделав очередной глоток закончил рассказывать основную часть своей ночной мыслительной деятельности, после чего выдал самую интересную часть: — он сказал, что нашёл в своих бумагах и перевёл с латыни древнюю копию ещё более древней рукописи неизвестного автора. Эта рукопись была у него очень давно, но ранее он ей не предавал особого значения, пока этой ночью не вспомнил о том, что описываемая в этой рукописи Империя, находилась именно в Приморском крае России — именно там, где была найдена Сфера.

Слушай, и не удивляйся — сказал он. — Перевод достаточно литературный и подогнан под современные понятия. Точное и дословное изложение с древнего наречия было бы очень сложным для понимания. Но его я тебе тоже, конечно же покажу. Латынь всё ещё помнишь?

И Лурье начал свой рассказ: — …В прекрасной долине, окруженной со всех сторон горами и непроходимыми лесами, в отличие от соседних государств был отличный микроклимат, в котором росли любые, даже самые экзотические растения и водились неведомые в этих краях животные и птицы. — есть даже авторские наброски. Особенно красиво изображены горные храмы и пантеры.

— Мы их называем Дальневосточными леопардами. И они действительно очень красивые!

— Да, леопарды и храмы. Очень красиво! — Далее, осмотрев долину, прибывшие военные захватчики обнаружили, что на вершинах окружных гор и в самой долине, оставались следы более древней и судя по всему, в прошлом, очень могущественной цивилизации, о причине упадка которой пока, что ничего узнать не удалось.

Местные жители, относили этот факт к тому, что согласно их легендам произошло вот, что: — Задолго до них, проживавшему в этих краях и ушедшему в никуда народу, был преподнесён дар неким Павшим Богом, которого они также называли Солнечным странником. Странным в этом рассказе казалось то, что этого Бога хоть и считали сошедшим с небес, но при этом, с их слов он не являлся небожителем.

— Солнечный странник — мне это имя знакомо. Судя по всему, твоему источнику по крайней мере отчасти, можно верить. — потёр ладони профессор Аваковский.

— Бальзам на душу! — улыбнулся Жан — и этот Бог преподнёс им в дар, так называемое «Чёрное светило» — таинственный и загадочный талисман, который хранился в священной горе, и доступ к которому был строго настрого ограничен для простых «смертных». Этот талисман, с их слов, обладал великими чудодейственными свойствами и всё буйство природы вокруг, происходило лишь благодаря ему. Но, что это за талисман и откуда взялось это поверье, ни сами люди, ни даже местные жрецы не могли сказать. Они, наверняка знали только одно — то, что великий народ, некогда населявший долину, куда то ушёл. А вот куда ушёл и по каким причинам, оставил некогда величественные, а сейчас находящиеся в глубоком упадке остатки своих городов и крепостей — этого никто не знал…

— Да, об ушедшем в никуда народе, я тоже наслышан. И предтеча об артефактах…

— А дальше вообще интересно. Автор переходит к вопросу о том, от лица кого писалось это эссе.

— И от кого же? Прелюбопытная история!

— Из дальнейшего разбора приведённой информации, становилось более менее понятно, почему монголы — а это были именно экспедиционные войска Хана — так и не стали завоевывать Японский архипелаг, а каким-то чудом очутились совершенно в другой точке Дальневосточного региона.

— Ну, ну…

— Из записей и рисунков, мне стало ясно, что никакие тайфуны и сильные ветра не были этому виной. Судя по всему, это всё в дальнейшем придумали историки, чтобы объяснить внезапное исчезновение величайшего в истории мировой цивилизации военного флота. Ведь в то время, было абсолютно всем известно, что гигантская военная Армада, состоявшая из двух тысяч кораблей, вышла из Корейских портов, а на место назначения так и не прибыла. Куда делась? Подумали историки, затылки почесали, да и придумали свою историю, про тайфун «Камикадзе». Якобы который, все корабли взял да и потопил, грешным делом…

— Невероятно!

— Воистину… А вот, что было по факту. Как оказалось на самом деле, всему виной послужило то, что сам Великий Хан Хубилай, чтобы после предыдущей неудачи во, что бы то ни стало обеспечить непременную победу своему войску, взял, да и пригласил очень опытного военного специалиста, причём даже не из рода Чингизидов. И назначил его Адмиралом своего флота. Кроме того, обеспечив его доселе неслыханными, самыми чрезвычайными полномочиями. Сделав его, по сути своим Alter ego. И самолично, на всеобщем курултае, назвав «Каганом Победы — Повелителем Воды и Ветра».

Без этого специалиста, вся эта военная компания не смогла бы в полной мере осуществиться. Но, по неизвестной пока причине, Адмирал, в процессе компании, оказался смертельно то ли ранен, то ли просто болен, а по некоторым косвенным данным — отравлен недоброжелателями. И соответственно, никакого завоевания Японии не могло произойти, в связи с причиной недееспособности по физическому состоянию, руководителя всей этой военной операции. Сами то монголы не мореходы, они и направления то правильного, в море не смогли бы отыскать.

— Вот это, уж точно!

— Итак, Наместник морского кагана, принялся думать, как поступить дальше, ибо возвращение назад, означало очень неприятную ситуацию в его карьере. Этот человек, назову его по-простому — заместитель, или второе по главенству лицо после Адмирала, принял решение отыскать по пути следования флота подходящее место и вылечить ханского представителя. Ну, а в случае неудачи в лечении — захоронить его с подобающими почестями, возведя подобающий его статусу курган.

Отправив во все стороны разведчиков, они к великому своему удивлению, обнаружили не только подходящее для всех этих мероприятий место, но и саму возможность вылечить, казалось бы безнадёжно больного и уже умирающего военного специалиста.

Со слов, встречавших их на берегу местных жрецов, существовал некий Храм, в котором хранился Дар Падшего Бога, который позволял излечиваться даже безнадёжно больным людям. Но, просить об исцелении позволялось лишь снаружи Храма, предаваясь молитвам и медитации на специальной площадке. Внутрь же храма, входить запрещала некая печать, нарушать которую было строго запрещено, по причине грозного Табу наложенного древними жрецами Храма. Эта история передавалась из уст в уста от одного жреца к другому, но никто не мог объяснить откуда она изначально проистекает.

Как только Наместник получил эту информацию, он разумеется тут же принял решение отвезти Адмирала к этой горе и поместить непосредственно в Храм, так как молиться и медитировать, военный специалист, разумеется был не в состоянии. Спасти его от смерти, могло только чудо.

Достигнув ворот Храма, они, как и полагается — обнаружили их запечатанными. На печати было что-то написано на совершенно непонятном языке, а со слов местного жреца это было приблизительно расшифровано, что только истинно избранный может предстать перед неким великим «Черным светилом», а все иные падут. Самого Древнего языка уже никто из местных не помнил, а гадать над истинным смыслом запрета никто не стал.

— Черное солнце…

— А, что?

— Я говорю — этот артефакт следует назвать — «Черное солнце».

— Да, наверное… Но, в итоге, раздумья Наместника были короткими и ворота с древней печатью были варварским образом взломаны, а может быть даже и взорваны. — Адмирала занесли внутрь, и на этом его история в Ветви нашего мира заканчивается…

— В ветви чего?

— В Ветви этого мира — там так и записано. Я всё перепроверил многократно.

— Как поэтически это звучит. Очень интересно…

— Да, очень. А особо интересным в этой истории выглядит тот факт, что в легенде о «Павшем Боге», явившим миру это великое «Черное солнце», фигурирует древний историк, поэт и по совместительству дипломат — Пификл. И он тоже побывал в тех краях в начале позапрошлого тысячелетия.

— Пификл? Это действительно необычная информация. Это действительно меняет все мои представления о культурном обмене в древности.

— Ещё бы. Для меня это тоже был своеобразный шок. Но, послушай про эту выдержку. Из какого произведения Пификла было это сказано остается неизвестно, а вот что этот Бог был белокожим и с золотыми волосами — очень даже сказано недвусмысленно!

— Постой, но ведь ранее говорилось, что этот Адмирал был монгольским Каганом. Прямо какие то Овидиевы превращения получаются. — ты ничего не напутал с переводом?

— Конечно нет. Обижаешь! Это могло было бы быть и иносказательной речью Древних греков, но как я специально выяснил по этому поводу. — специально в Ватикан, между прочим ездил — эту же, только почерпнутую совершенно из других источников историю, поведал в своих путевых заметках знаменитый Венецианец Марко Поло. Её обнаружили, а затем тщательно спрятали на многие века в своих архивах, монахи, принадлежащие к одному из секретнейших орденов Инквизиции — «Vere Sanctus». И лишь только то, что адепты Vere Sanctus сами были людьми высокообразованными и занимались, так называемой «научной», а не религиозной ересью, впоследствии спасло Марко Поло от Суда Веры и впоследствии костра.

— Вот это поворот. Неожиданно! — покачал головой Владимир.

— Согласен, неожиданно. Но, продолжу по основной части документа: — Как ты помнишь, Адмирал был при смерти. И его собирались излечить в Храме с помощью того самого «Солнца».

— Черного…

— Да, и после того, как они самым варварским образом вскрыли священную комнату где хранился тот древний артефакт, и процессия вошла внутрь, произошёл некий энергетический всплеск. — Наблюдателям со стороны было совершенно непонятно, является ли это действие охранной системы, либо в дело было запущено могущественное заклятие древнего колдуна. А может быть, так и должно было быть и какой ни будь неизвестный газ взорвался.

И, что интересно, а в результате этого события, некогда умирающий Адмирал оказался полностью исцелённым, а все его воины с остальной процессией сопровождения во главе с Наместником, оказались лежащими без чувств, а некоторые даже мёртвыми.

— Там случайно нет уточнения, кто это всё мог видеть? Ежели все попадали без чувств. — поинтересовался Владимир.

— Эта часть повествования написана от имени жреца того самого храма, и скорее всего у него был некий иммунитет, и он хоть и тоже свалился вместе с остальными, но быстренько смог очухаться. Видя, что это всё пробудило древних стражей храма, он предпочел сделать вид, что так и лежит без чувств. Но, всё видел. — пояснил свою точку зрения на описываемые события, Жан.

— Там была стража? Сколько же им должно было быть лет? — удивился профессор Аваковский.

— Совершенно верно, я думаю, что это был либо некий анабиоз, либо вообще не люди, а некие механизмы. Роботы, киборги, андроиды, терминаторы — какие ты ещё фантастические наименования помнишь?

— Не люблю фантастику. И вообще считаю, что может быть это и совершенно другое было. Все наши представления об этом слишком узкие и мелкосубъективные. Для муравьёв, и заводной жук — киборгом покажется. А мы в этом случае, и есть те самые муравьи…

— Полностью с тобой согласен, но продолжу рассказ, скоро будут хранители: — Так вот, увидев картину с лежащими вповалку мёртвыми либо оглушенными соратниками, тот самый Адмирал стал метаться по залам священного Храма, и в конце концов обнаружил, что все двери заперты наглухо. Кроме того он заметил, что начинают просыпаться ото сна странного вида воины в доспехах небесно-голубого цвета, которых ранее все приняли за украшения зала в виде статуй.

— Крепкие нервы видимо у него были. Я бы там же и свалился в общую кучу.

И, кстати. Насчёт «оживших» статуй — мне на память пришло одно воспоминание. Восемь лет назад я был в Китае, а точнее немного восточнее города Сиань, в провинции Шэньси, там где располагается очень интересный многотысячный военный гарнизон, — это настоящее чудо света, известное как — терракотовая армия императора Цинь Шихуанди. Но, разумеется эта армия не настоящая, это армия «клонов» настоящих воинов.

Поверь мне — это просто невообразимо. Все они как живые, но из камня. Эти войска насчитывают по крайней мере около девяти тысяч невообразимо реалистичных статуй древних воинов. Ни одного повторения. — Если бы я не был таким прагматиком, то я бы вспомнил легенду про медузу Горгону, которая превращала людей в камень.

— Про эту каменную армию я разумеется слышал, но хотел бы узнать от тебя поподробнее, но чуть позже, — с интересом произнес Жан — а, пока, что вернёмся к нашему герою. Его вот нервишки не подвели. Нет! И, он схватив тот самый Талисман, который находился в центре зала, побежал наугад, и забежал в какую — то случайно подвернувшуюся комнату.

Расположившись там, он закрыл все двери и стал молиться о спасении.

Судя по всему, либо его услышали высшие силы, либо он активировал какой-то, неизвестный доселе механизм. В общем, Адмирал был перенесён — прошу особого внимания! — во времени. И как оказалось — на много веков назад.

— Постой ка. А вот про это как узнали? Допустим, метания Адмирала по залам храма мог подглядеть и тот самый уцелевший хранитель. А вот про путешествие во времени — Аваковский усмехнулся — по-моему, это чистой воды фантазия автора этого текста.

— Представь себе, что поначалу, и я так же подумал, дойдя до этого момента. Но, затем всё прояснилось. Оказалось, что всё гораздо проще. — позже, разбирая завалы и наведя порядок в помещении, монахи-Хранители этого Храма обнаружили запечатанную капсулу с посланием от своих предков, где описывалось прибытие Падшего Бога — Солнечного странника, который даровал им «Чёрное светило», или как ты сказал — «Черное солнце», и стал первым правителем Империи Пархэ. Это название меня поначалу и подвело, так как я не сразу догадался, что Пархэ — это и есть Бохай, только на Корейском языке! Видимо первый автор этого текста имел какое-то отношение к этому государству.

— А «Чёрное солнце», это стало быть и есть тот артефакт, что унёс из храма Адмирал. И наша найденная сфера, возможно является неким ключом к пониманию сей тайны?

— Именно. — я очень на это надеюсь — утвердительно произнёс Лурье. И продолжил своё повествование: — Переместившись в потоке времени, и ощутив себя в относительной безопасности, он покинул помещение в котором укрывался от стражи.

Оказавшись снаружи, он обнаружил странных людей, поклонявшихся ему. Они его встретили очень хорошо, превознося и всячески чествуя как человека, сошедшего с небес. Адмирал же, не имея с собой ничего ценного и примечательного, в благодарность вручил им украденный ранее Талисман. — Тем более, я считаю, что иного применения ему он не знал, и не видел особой необходимости таскать с собой.

И как же он был прав на самом деле, отдав им этот артефакт! Благодарность и прочие «бонусы» не замедлили за собой последовать. У них якобы улучшился климат, и люди перестали болеть.

В последствии, народ объявил его Богом со всеми вытекающими привилегиями…

Однако к его величайшему разочарованию, эта идиллия продолжалась не очень долго. Как выяснилось чуть позже, Храмовые воины в голубых доспехах каким-то образом его вычислили и тоже проследовали в прошлое. Видимо, чтобы покарать. И разумеется, с целью отобрать и вернуть обратно украденный Талисман.

Новоиспечённый «Бог» видя это, и поняв, что надо срочно скрываться, крикнул своей новой пастве на последок о том, чтобы они Талисман тщательно спрятали и охраняли, снова умчался в неизвестность. А за ним следом, не ведая о том, что Талисман он отдал местному народу, убыли и преследователи в сверкающих латах небесного цвета.

После этого события, народ, куда попал Адмирал, продолжил чтить его как Бога, подарившего им «Черное солнце» — именно так и не иначе, в дальнейшем и фигурирует этот Талисман.

О нём были сложены легенды и мифы, и в его честь, вокруг той самой пещеры, на вершине горы откуда он вышел, был возведён храм.

— И в этот то Храм, его полуживого и занесут несколько тысяч лет спустя — вытер платком, враз покрывшийся потом лоб, Владимир.

— Верно мыслишь! — А сама гора, с тех пор стала запретной, с наложением соответствующих охранных знаков.

И ещё один момент. — Его канонизации, способствовало то обстоятельство, что климат в этой местности, как и завещал «Павший бог», действительно резко улучшился, а люди стали жить гораздо дольше и болеть намного реже. — я проверил по другим прямым и косвенным источникам — И как я говорил чуть ранее, благодаря этому факту, данное племя объединило под своим началом все другие племена и народы вокруг, и создало великую Империю.

— Империю просвященных. — выдохнул профессор Аваковский.

— Только вот, остаётся открытым вопрос — как были возможны путешествия во времени, и на каком этапе, в запечатанной пещере оказались Стражники в Небесных доспехах?

— И кто они на самом деле…

— И куда делся этот Адмирал — снова переместился во времени, или же был пойман?

— Если бы его поймали, то увидели бы, что Артефакта нет и вернулись бы, чтобы его забрать из будущего Храма.

— Точно…

То, что было до…

В юности, Николай очень любил книжный магазин который находился на первом этаже в соседнем доме. Может быть, он и не был большим и красивым, как букинистические супермаркеты в центре, но в него мальчик ходил часто и чувствовал себя среди книг как дома. А читать он любил везде — в своей комнате ночью, на переменах в школе, и даже во время недавнего похода, организованного его классным руководителем. В общем, любуясь на мир окружающий, он никогда не забывал кормить свой мир внутренний.

Сегодня, зайдя в очередной раз в магазин, его взгляд упал на свежезавезённые романы американского писателя — Стивена Кинга. Но, не поддаваясь первому порыву сразу же купить первое, что попало в поле зрения, он по привычке стал медленно, досконально, как придирчивый покупатель, брать в руки каждый том находящийся на книжной полке. И открывая его — крутил в руках, словно пытаясь подобрать идеальный вариант не только по содержимому, но и по внешнему виду, весу, и даже запаху. Ближе всего, разумеется на полке произведений Кинга, по внешнему облику оформления, ему понравился роман «Куджо», но прочитав аннотацию, он передумал — уж слишком стало жалко животных. И тут, взгляд семиклассника пал на другую книгу в соседнем разделе «Новинки» — «Области тьмы» Алана Глинна. Он же совсем недавно слышал об этом произведении и конечно же, загорелся желанием прочесть его.

Быстрым шагом подойдя к нужной витрине, Коля уже протянул руки за желанным предметом, как его опередили! Маленькие девичьи руки схватили вожделенную книгу.

Но, разочарование быстро сменилось удивлением и еще каким-то необъяснимым чувством, когда он увидел, кто именно оказался проворнее его. Это была та самая новенькая девчонка из школы. И сестра ее, как оказалось тоже здесь. Стоит неподалёку и опытным взором оглядывает раздел «Фантастика».

— Ты хотел взять ее? — робко спросила близняшка, держа, как назло последний экземпляр «Областей тьмы» в руках.

— Ничего страшного, читай на здоровье. Мне не жалко. — Николай, весьма неожиданно для себя, смог умело скрыть свою явную обиду за внезапным приступом галантности. — Я, пожалуй, возьму что-нибудь другое. По натуре, я весьма разносторонний читатель и не имею конкретных предпочтений. Для меня все авторы имеют одинаковую ценность, и каждая книга на вес золота. — попытался сумничать Коля. При этом, с каждым произносимым словом осознавая какую чепуху он несёт.

— Большое человеческое спасибо. — Радостно ответила девочка, и повернулась к своей сестре.

— Света, а ты уже выбрала себе книгу?

— Да — да, сейчас. Минутку. — Светлана явно не слышала ничего вокруг себя, полностью углубившись в чтение аннотации какой-то книги с ядовито-яркой обложкой.

Дальше произошло следующее.

Около трех-четырех невероятно долгих секунд, Коля и счастливая обладательница новинки стояли рядом и молчали. От волнения, мальчик кажется забыл даже алфавит, не то, что слова. В конце концов, его собеседница все сделала сама:

— Разрешите представиться. Я — Даша. Мы с сестрой к вам в школу перевелись.

— Коля. — склонил голову Николай. — Да, я знаю, помню вас на уроках.

И не зная, что спросить дальше, спросил, что пришло в голову первым:

— Как вам наш город? Понравился? Были уже где ни будь?

Дарья на секунду задумалась: — Достаточно большой. Больше нашего Сургута, но меньше Краснодара, я там тоже была. И в Сочи в прошлом году были, на море ездили. Правда, больше я нигде и не была. — А, это правда, что у вас тут настоящее море тоже совсем рядом? Не залив, а прямо океан? И киты к вам заплывают…

— Да, правда. У нас есть Тихий океан. Правда, сначала идёт Японское море, но оно часть целого океана. А заплывают к нам в основном только акулы и так называемые киты-убийцы. Иначе говоря — Касатки.

Коля, после этой фразы, расцвел и стал куда увереннее, будто наличие Касаток в море во Владивостоке это его личная заслуга.

Затем он продолжил: — Я люблю ходить на нашу набережную рано утром, когда там меньше толпы и смотреть на залив. Это очень красиво.

— Акулы? И вы в нём купаетесь? — уточнила Даша.

— Хотелось бы почаще, но получается, что редко. По настоящему тёплым оно бывает всего пару месяцев в году. А акулы у нас не опасные. И от города они далеко слишком… Я лично, ни разу не видел. — не стал врать Коля.

— Все, Даня, я выбрала. — Внезапно оборвала беседу вторая близняшка и моментально оказалась около говорящих.

— Знакомься, это Николай, а это Света — сказала Дарья.

— Очень приятно. — ответил Николай.

— Взаимно. — Сказав это, Светлана сделала некое подобие реверанса и мило улыбнулась. — Ты же учишься вместе с нами, расскажешь как-нибудь нам все о школе и здешних правилах?

— Хорошо, проблем ноль. — От внезапного прилива сил, мальчик мог свернуть все соседские горы, подумаешь, рассказ о местных обычаях и правилах. Правила как правила.

Главное, это от дебильного Шуменкова держаться подальше, а в остальном всё ОК.

— Ладно, нам пора, иначе дома ругать будут, если опоздаем. У нас почти, что военная дисциплина! — Со странным смешением грусти и гордости сказала Даша.

И вот, когда они уже подошли к выходу, сделали шаг на грязный от осенней слякоти резиновый коврик, открыли дверь, тогда Коля наконец-то решился произнести то, что хотел сказать с того самого момента, как девичьи руки коснулись «Областей тьмы»:

— Дарья! — Та обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Когда дочитаешь… кхх… кхх… — речь подвела в самый неподходящий момент, прервав начатую фразу подлым кашлем.

— Конечно, я дам книгу. А потом можем поделиться впечатлениями. Если бы моя сестра не была фанаткой исключительно космической фантастики, она бы тоже поучаствовала.

— Ради такого пленума даже я, готова изменить своим принципам. — весело вставила та.

После этой заключительной фразы, сестры легко и непринужденно смеясь о чем-то своём, окончательно покинули магазин.

* * *

Гуляя вечером по набережной, Николай заметил, что сегодня осенний Владивосток оказался особенно красив. Он стоял около любимой ротонды и сверху всматривался вдаль морского залива, пытаясь разглядеть там бушующее море, такое холодное, суровое, но бесконечно красивое. Идя домой, он обнаружил, что мысли его легки, а ноги словно стали пружиной, отчего хотелось подпрыгивать. Но это излишний соблазн — так не подобает себя вести без пяти минут мужчине. Тем не менее, от радости было спрятаться очень сложно, ведь сегодня он нашел себе новых друзей — впервые это были девушки, еще и близняшки.

Реальность вернулась к нему только поздно вечером, когда он обнаружил, что все-таки купил совершенно незнакомую и не нужную ему книгу, какого-то Шарля де Костера — «Легенда об Уленшпигеле».

Но, спрашивается, зачем она ему сдалась? Только зря все карманные деньги потратил.

Разве он когда-то всерьёз интересовался похождением бравых рыцарей и тёмными делишками средневековой инквизиции?

Ну да ладно, пора спать. Утро вечера мудренее.

— А, кстати, — неожиданно пришла в голову шальная мысль — у родителей в серванте осталось полбутылки красного кагора, привезённого дядей Мишей из Крыма. Я уже целый месяц мечтаю попробовать, что же это за штука такая — церковное вино. Стас говорил, если не врёт, что он пробовал и оно должно быть очень вкусное и сладкое. Как густой компот. Пора бы уже рискнуть и попробовать самому.

Такссс…, немножечко…, полстаканчика…

* * *

… Этот город, был достаточно старым.

Старики рассказывали, что ему уже было больше тысячи лет, и что он видел самого Юлия Цезаря. Но, несмотря на это, в былые времена он так и не достиг нужного влияния и могущества среди таких же укреплённых цитаделей этого региона. Сейчас же, всё начинало меняться в лучшую сторону. И хоть он и продолжал оставаться относительно невеликим с точки зрения населённости, но уже начинал пользоваться определённым весом среди себе подобных сателлитов Священной Римской империи.

Сдвигу в положительную сторону очень поспособствовало то, что относительно недавно, не более ста лет назад, у него появился свой собственный, конечно не самый большой из существующих, но весьма внушительный и монументальный Кафедральный собор.

— Да, да. Не какой абы, а Кафедральный!

Город, по всему своему центральному периметру, куда входили только каменные, одно и двухэтажные постройки зажиточных граждан, а также, куда более величественные и монументальные дома знати, был полностью замкнут мощными крепостными стенами, которые обрывались лишь по берегам портовой бухты.

Любому путнику, коему посчастливилось оказаться в его стенах, сразу бросалось в глаза, что этот город любили. Нечистоты и помои здесь не текли реками, как например, в Париже или Риме, а сами жители, воспринимали весь внутренний город, как часть собственного дома. Это то самое чувство, которое много веков позже будет полностью утрачено населением более современных городов.

А теперь, ещё у них появился свой, собственный Собор. Ради этого дела, посредине центральной площади было снесено всё, что там находилось, включая дом Народного собрания, а также самого Подеста.

Это величайшее как по значимости, так и по размерам здание, стало полностью определять архитектурный и пространственный центр города. И ведь к слову, с планировкой так угадали, что ежели посмотреть сверху, то казалось, что вся паутина улиц, как будто сама тяготела к нему, и он здесь стоит уже вечно.

Сам Владыка святого престола — Папа Сигизмунд Второй, являясь в прошлой, мирской жизни — военным, при осмотре и приёмке здания, очень уж радовался этому факту, называя этот символ веры, весьма богоугодными выражениями. А особенно он остался доволен тем, что это, теперь уже самое высокое здание города, в случае необходимости, могло по совместительству послужить ещё и сторожевой, а также и оборонительной башней. — Ежели на верху установить требушеты и аркебузы, то получится очень благообразная картина — говорил Он.

Иначе говоря, в совокупности с удачным стратегическим расположением, это сулило весьма существенные преференции в деле поддержания статуса Веры в регионе.

Как и полагается, перед зданием Собора остался кусок, в прошлом довольно таки широкой центральной, а по праздникам и выходным дням — рыночной площади. Которая, разумеется теперь стала называться — Соборной.

Эта площадь стала в городе главной, и кстати сказать — единственной. Вторую небольшую площадь, отдали под муниципальные нужды, как раз и переместив туда Собрание вместе с Подестом. Разумеется, особо никого не спрашивая. Кто со Святым Престолом и Церковью спорить будет? Извините, но таких дураков здесь нет.

Теперь и вовеки веков, все важные и публичные действия, происходили только здесь. — В соборе, и возле него.

Здесь торговали свиньями и козами, и здесь же зачитывали Папские буллы.

Здесь крестили и женили людей, и здесь же исполняли в действие приговоры Светских судов и Святой инквизиции, о чём свидетельствовал деревянный помост и пятно гари, которое не исчезло даже после прошлого грозового ливня.

В общем, тут протекала неспешная жизнь обычного, нормального средневекового европейского города.

Всё внутреннее пространство соборного зала было хорошо освещено и богато украшено растительным и геометрическим орнаментом, что само собой, придавало дополнительную значимость и помпезность всему происходящему в этих стенах.

И разумеется, всё это в совокупности, по замыслу строителей, должно было производить неизгладимое впечатление на зрителя. И, к стати говоря, так оно и было. Все это оказывало ярчайшее эмоциональное воздействие на верующих. И не только на них.

* * *

Но, так вот, вернёмся от архитектурных и градообразующих нюансов, к реалиям происходившего в этих стенах действия.

В данный момент, внутри этого величественного во всех отношениях здания, происходило жуткое, но по-своему торжественное в своём мрачном величии, событие.

В связи с полным отсутствием внутренних глухих стен, здесь было полное раздолье для любых акустических эффектов. Эхо торжественно произносимых и нарочито громких слов Lingua latina, как мячик скакало посреди контрфорсов и аркбутанов, уносясь в итоге, через стрельчатые витражные окна, как будто бы на самое небо.

* * *

В средние века, а сейчас мы рассматриваем именно это время, Собор являлся отражением не только духовного, но и политического и экономического благополучия города, и все суды, а также риторико-политические споры, происходили в этих же стенах.

И сейчас, это место идеально подошло под «скромные» нужды Инквизиторского процесса.

Посредине зала, на высоком постаменте, расположенном таким образом, чтобы оратора хорошо было видно и слышно для всех собравшихся в этом месте. А, собравшихся было, не сказать, чтобы слишком много, но и немало. — Человек пятьдесят, было точно.

Оратор представлял из себя высокого, худощавого и очень сутулого человека, лет сорока. Одет он был в белую тунику, подпоясанную кожаным витым поясом, на котором были закреплены чёрного дерева чётки. Поверх этого одеяния была накинута белая пелерина с капюшоном, и завершал данное облачение чёрный плащ из плотной ткани, так же с капюшоном. А особо искушенный наблюдатель заметил бы, что на груди у него висел медальон с гербом, изображающим собаку, которая несёт в своей пасти горящий факел. Вокруг собаки, в виде равномерной замкнутой окружности, была выбита надпись — «Domini canes».

* * *

— Святая Братия! — Начал оратор свою речь, необычно громким и поставленным голосом, который очень контрастировал с его внешне невзрачной фигурой. — Спешу с величайшей радостью обратиться к Великому Суду, что нашёл я способ избавиться от сомнений, относительно виновности, либо невиновности нашего достопочтимого обвиняющего, и этих ничтоже сумнящих обвиняемых!

— С непременной радостью, и в ожидании скорейшего разрешения процесса, Святой суд — в моём лице, а так же в непогрешных лицах братиев моих, заслушает Ваши изыскания относительно затронутых вопросов веры, преподобный Иаков. — тихим голосом, произнёс монах, который восседал за массивным каменным столом, напротив обвиняемых. — Излагайте свои доводы, — продолжил он — только попрошу, без излишней риторики. — Заранее предупреждаю, что только истинный Глас Божий должен вменяться в суть сего процесса… — по-прежнему тихо, но как будто бы кузнечным молотом, забил свои слова в уши слушателей, монах.

— Пренепременно и неотъемлемо от истинной сути процесса, Ваше преподобие. — поспешил ответить оратор — Окрестясь знамением божьим, спешу поведать, что изучив Святую книгу, а также множество иных книг и сказаний Святых мучеников, пришёл я к такому выводу: — Богомерзкие отступники от веры христианской, последователи так называемого Пророка Мухаммеда, именуемые мусульманами, — Да простится мне произношение этого слова в стенах Святой церкви, — совсем не могут есть свинины и пить вина. — Подчеркну! — ни в каком виде! Это запретил им их Пророк, и если они ослушаются, то попадут в свой мусульманский Ад, — многозначительно поднял вверх палец адвокат, и выдержав паузу продолжил. — Поэтому, ходатайствую перед Судом с просьбой провести эксперимент истинности веры — предложить отведать обвиняемым в вероотступничестве — единокровным братьям, рыцарям Клавдию Ноксту и Николасу Инну Центовриинским — свежеподжаренной при них же свинины и запить её священным церковным вином — Кровью Господней! — Обвиняющей же стороне — достопочтенному господину Ставру Снильсону, управляющему поместьем принадлежащему вышеназванным персонам, предлагаю пройти суд Божьей истины. — Как Вы знаете, для этого необходимо совершить очень простое действие — всего-навсего, нужно окрестившись божьим знаком, сунуть свою руку в кипящую воду или смолу. — и если он является правой и богоугодной стороной, то несомненно Господь наш убережет его от ожогов! — так сказано в Святых писаниях! — И Великому суду станет совершенно ясно кто прав, а кто виновен в злодеяниях. — адвокат обвёл взглядом зал, будто выискивая, нет ли там несогласных с доводами Святого писания. Убедившись, что таковых не имеется продолжил — За сим моментом, прошу считать мою речь законченной. — оратор, окрестившись божьим знаком, сошёл с трибуны.

— Благодарю Вас преподобный Иаков, за столь весомый вклад в дело познания истины Божьей. Сейчас же спешу огласить свой следственный вердикт: — Святой Суд в лице меня — судьи, епископа и соответственно, Великого инквизитора Ллоя Иллионского и братьев моих, монахов Доминиканского ордена, Его святейшества буллой назначенные, для ведения особо сложных дел Веры. Посовещавшись и тщательнейшим образом изучив все материалы дела, выносят своё высочайшее постановление:

— Во-первых, окрестившись святым знаком, двум обвиняемым в страшном богохульстве, братьям — рыцарям ордена Гроба Господня — Клавдию Ноксту и Николасу Инну Центовриинским — сию же минуту приготовить в зале суда свежеподжаренной при них же свинины и предложить запить её священным церковным вином — Кровью Господней!

— Во-вторых — достопочтенному господину Обвинителю, Ставру Снильсону, управляющему поместьем принадлежащему обвиняемым персонам, предлагаю пройти суд Божьей истины — «Juice» — то есть, прилюдно окрестившись божьим знаком, сунуть свою руку освобождённую от одежды, в кипящую воду либо смолу. — и тут же спросил у монаха, сидящего по правую руку: — Яков, имеется ли в нашем распоряжении смола в достаточном количестве?

— Нет, Ваше преподобие. Всю намедни использовали при проведении дознания над Севильским Кабаном. Ждём новой партии, но сейчас — увы…

— Ну что же. Не велика беда. — продолжил Ллой, обращаясь в противоположную сторону, туда где стояли скучающие балбесы в полном латном облачении — Стража, немедленно озадачьтесь выполнением условия Суда Веры, и приготовьте все необходимые ингредиенты, из имеющихся в наличие. Даю два часа на подготовку.

Затем он обратился к залу, замершему в предвкушении предстоящего «шоу».

— Достопочтимые граждане! Суд, вынеся своё предварительное решение, удаляется для подготовки к окончанию процесса, что позволит добиться выявления истины в помыслах Обвиняемого и Обвиняемых. Жду вас всех через два часа. Аминь.

При этом, видно было, как достопочтенный Ставр Снильсон стал белым как простыня, и чуть было не свалился со своей скамьи.

И в тот же момент, когда прозвучало финальное слово, два стражника стоявшие у выхода из зала суда с прытью достойной лесных зайцев убегающих от лиса, помчались исполнять приказ инквизитора.

Минут через сорок, посредине круглой каменной площадки, служившей центром зала суда, уже горел огонь под жаровней, на которой вертелся свежий свиной окорок доставленный мясником из ближайшей лавки. Невдалеке, в паре метров дымился подобный костерок, но над ним уже висел внушительный чугунный котёл с водой, набранной из церковной купели.

А в это же время, в соседней харчевне, освобожденной стражниками от всех посетителей, с видимым удовольствием обедала троица инквизиторов, без особого зазрения совести перешучиваясь на различные светские темы.

Интересным было то, что за соседним столом, делая вид, что он ничего не замечает, сидел господин Адвокат — преподобный Иаков. И так же, явно не испытывал особого недостатка аппетита. Стража, выгоняя всех из обеденного зала, даже знатных зажиточных персон и местных дворян, к Иакову не посмела приблизиться.

Пообедав часа полтора, епископ встал из-за стола и сообщил своим коллегам, что пора бы и честь знать. — Братья, поспешим же к исполнению своих бренных обязанностей. Пора проверить, как там справляются без нас с приготовительными делами. Фома, оставь плату хозяину сего богоугодного заведения, за гостеприимный приём.

После этого, все присутствующие, включая Иакова встали вереницей, изобразили благообразные выражения на лицах, и неспешно отправились по направлению к Собору.

В Соборе уже вовсю «кипела деятельность», в прямом и переносном смыслах.

Окорок румянился аппетитной корочкой. Братья рыцари облизывались, стоя неподалёку в окружении стражников. С противоположной стороны стоял, по-прежнему бледный как мел Обвинитель и неотрывно глядел на кипящий в его честь котёл.

— Достопочтимые граждане. Прошу обеспечить соблюдение тишины. — прогремел громогласный голос председателя.

При этом, стражники надавали тумаков особо активным говорунам, которые не закончили обсуждение своих дел. А так, как акустика зала была великолепной, то их обсуждение, а затем звонкие зуботычины услышали все присутствующие и в зале воцарилась полнейшая тишина.

— Спасибо. Продолжим наш Суд. Подведите к исполнению Испытания вышеозначенных персон.

Стража подтолкнула остриями копий всех участников процесса к своим местам. Причём, обвиняемым это особо и не требовалось, а вот Обвинитель немного замешкался и на его одежде появилась пара пятен крови.

— Начинайте — сорвался в полёт «Домоклов меч» правосудия.

Тут же, с одной стороны зала раздалось демонстративное чавканье. — Что-же, достаточно. С этими всё ясно — потёр ладони инквизитор. — Следующий!

После этих слов, стражники в толстых кожаных перчатках до локтей силой подвели к кипящему котлу Обвинителя и раздался жуткий крик, который и известил о принятии окончательного судебного вердикта.

— Так-так. — снова потёр ладони епископ. Святому суду всё стало предельно ясно.

— Уберите реквизит — произнёс один из инквизиторов, сидящих с правой стороны от председателя, указывая стражникам на жаровню и котёл с водой.

— Пожалуй, что наступило законное время для вынесения окончательного вердикта — Damnationem! — встав, торжественно огласил монах сидевший по правую руку судьи. — Предоставляется слово для его преподобия, нашего уважаемого епархиального епископа, Великого инквизитора Ллоя Иллионского.

— Да уж, пожалуй, что пора. Спасибо Брат Фома. Оглашается приговор! Признаётся полная и доказанная не… — поставленным и очень торжественным голосом начал свою речь инквизитор, но затем внезапно прервался на полуслове — Ааээ, вы, что-то ещё хотели сказать, преподобный Иаков?

— Да, Ваша милость. Хочу, после сего яркого доказательства несомненной вины нашего бывшего обвинителя, а теперь осуждаемого — Ставра Снильсона. За его отступничество от веры истинной, попросить для него более жесткого приговора, нежели отпустить с миром и предать в руки уважаемым городским властям. — адвокат сделал указующий жест в сторону городского префекта, стоящего в первом ряду с парой стражников мясницкого вида.

— Интересно, и какого это такого приговора вы ему запросите? В свете вскрывшихся истинных мракобесных целей, им преследовавшихся.

— Справедливый вопрос, Ваше преподобие. Смею на него ответить вот чем — так, как окончательной и богоугодной целью любого следствия провозглашается именно примирение установленного в ходе судебного процесса Еретика со Святой церковью, а следствие наше хоть и успешно выявило Еретика, но фактическое примирение достигнуто не было.

Посему факту, попрошу от Вас не отпускать данного грешника от Всемилостивейшего лона Церкви в руки светских властей, а испросив покаяния в грехах, наложить на него штраф в виде полного конфискации имущества, разумеется в пользу Церкви нашей, а также наложить особую епитимью, с целью скорейшего излечения души.

— И это всё, что ли? — искренне удивился епископ Иллионский.

— Разумеется нет, ваше преподобие. Для большей действенности данной меры воздействия, прошу отправить господина Ставра на каменоломни. Для деятельного излечения заблудшей души в процессе возведения нового собора, в Святом городе.

— Что же, Ваши доводы крайне разумны и помогут в избавлении несчастного страдальца от тягчайшего гнёта грешных дел. Так и поступим. Приговор привести в исполнение немедленно, а то нас уже другие страждущие заждались. Дел много.

Но, сначала необходимо уточнить, является ли покаяние в своих грехах искренним. И указал на стоявшего в ожидании вердикта обвиняемого. Брат Фома, проведите необходимое дознание — обратился он к монаху.

— Суд, именем Святой и всемилостивой церкви нашей обращается к обвиняемому в смертном грехе — и с этими словами, Ставр грохнулся на колени — Признаёшь ли ты себя виновным и каешься ли ты в своих грехах тяжких?

— Признаю и каюсь! — прокричал в ответ Снильсон и сделал попытку подползти на коленях поближе к судейской кафедре.

— Достаточно, мне всё ясно — произнёс Великий инквизитор — приговор, ранее озвученный преподобным Иаковым оставляю в силе. Это является окончанием процесса. Все свободны. — и окрестил присутствующих в зале людей.

Но после этой фразы по залу пробежала волна недовольных возгласов, ведь народ пришёл сюда с целью увидеть исполнения гораздо более жестокого приговора. А так, получается, что полдня зазря потратили. Это несерьёзно…

— Бог создал человека. И посему провозглашается, что — человеколюбие есть форма высшей добродетели! — нравоучительно произнёс епископ — Или здесь имеются несогласные с этим? — и обвёл зал строгим взглядом.

В зале мгновенно воцарилась полная тишина, и лишь где-то в углу толпы продолжался раздражающий бубнёж.

— Так значит, что всё-таки имеются недовольные. — подался вперёд епископ, как коршун выискивая взглядом нарушителя спокойствия. — Где они? — обратился он к своим помощникам.

— А, вот там! Там! — указал в сторону шума монах, который был по правую руку от Великого инквизитора.

Стража, только и ждавшая этого, мгновенно ринулась сквозь толпу зевак и вытащила на всеобщее обозрение тщедушного мужичка в рваной поношенной одежде.

— Ты кто такой? И по какому праву оспариваешь моё решение? — обратился к нарушителю спокойствия епископ.

— Да это же местный юродивый. К тому же он инвалидус, и вообще глухой с детства. — Раздались выкрики из толпы. — Он же ничего не слышит и говорить не умеет.

— А, чего же тогда бормочет? — удивился Великий инквизитор.

— Так он всегда бормочет. — послышался ответ из зала.

— Тогда назначаю ему штраф — три медяка. Пусть думает в следующий раз, когда бормотать следует. Штраф подлежит уплате немедленно. — А затем снисходительно добавил — В пользу больных и бедных.

— Так он же и есть, больной на голову и бедный. Откуда у него столько денег? — раздались удивлённые возгласы.

— Тогда дайте ему пинка под зад, и выпроводите наконец из зала суда. — обратился он к страже и отвернулся в другую сторону, всем своим видом показывая, что вопрос исчерпан.

Возражений больше не последовало и смутьяна вывели под руки два здоровенных стражника. Затем, издалека послышался смачный хлопок и всем стало ясно, что судебный приговор приведён в исполнение. — Зал снова загудел, но теперь уже одобрительно.

— Что же. Сегодняшний процесс объявляю закрытым. Аминь. — произнёс председатель Суда Веры. Затем встал, окрестил себя святым знаком и неспешно направился к выходу из зала. За ним по пятам проследовали два его помощника, монахи более низшего ранга.

А после их ухода, снова раздался крик Ставра Снильсона.

— Спасибо! Спасибо господин адвокатус! Да прибудет ваше имя в благодати божьей в веках. Я вам, всю оставшуюся жизнь буду молитвы произносить… — Под эти возгласы, его и утащили охранники в противоположную дверь.

* * *

К слову сказать, что мало кто из находящихся в этом зале, в том числе и сам Великий инквизитор Ллой Иллионский, сомневались в исходе предстоящего решения.

При назначении судебного следствия епископ прекрасно отдавал себе отчет, что господин, а теперь уже бывший господин Снильсон с ожогами руки за богохульство и лжесвидетельство отправится прямиком на костёр или же на каменоломни.

Одет он уже будет не в шикарный костюм зажиточного гражданина, а он будет ехать в открытой повозке и в одеянии, состоящем из простого желтого, грубой ткани нарамника с нарисованными на нём крестами, а на голове у него будет надет рыжий, пирамидального вида колпак, так же с крестом.

Но, на его нескончаемую радость, и лишь благодаря заступничеству преподобного Иакова, этот колпак будет без какого-либо изображения языков пламени. И всё потому, что ему будет зачтено глубочайшее раскаяние, вовремя произнесённое прилюдно.

Аналогично этому, все прекрасно понимали, что братья рыцари также, всё в том же, богато раскрашенном в фамильные цвета и расшитым золотыми нитями сюрко, похожим по покрою на пончо с гербом на груди — вернутся полностью оправданными в своё вновь отвоёванное имение.

Но, встаёт справедливый вопрос. Почему же новый обвиняемый, так обрадовался такому, казалось бы тяжкому приговору. Вместо того, чтобы его попросту отпустили бы из зала суда, как изначально хотел провозгласить епископ?

А, дело тут вот в чём. Суть истинного значения приговора была в следующем. Казалось бы, что формально прося более сильного ужесточения приговора, адвокат Иаков, наоборот спасает ему жизнь. Ибо нет ничего на этом свете страшнее, таких казалось бы мирных слов, как те слова из уст инквизитора, что виновный не считается более подсудным суду Церкви и, что он немедленно отпускается на волю к городским властям.

То, что он был бы отпущен на волю, означало бы для Снильсона то ужасное выражение, что окончилось уже прямое вмешательство Церкви в его судьбу и его ждёт страшная смерть на костре либо, что похуже — на усмотрение местных изуверов, о рабочих методах которых он знал не понаслышке, а когда-то даже сам там подрабатывал в качестве помощника.

А так, он по сути всего лишь стал рабом. Если рассуждать философски, то с кем не бывает?

К своей жизни Снильсон привык относиться по-философски. Бог дал — бог взял. А наверстать упущенное всегда успеется, он в этом смысле — игрок!

Ставр в своей жизни уже успел побывать на каменоломнях, после службы в армии. Откуда он дезертировал и был пойман работорговцами в Галлии.

Хоть это было для него и не самое весёлое в жизни воспоминание, Но если подумать логически, то сбежать отовсюду можно. Кроме как с эшафота… — а от этого то и оградил его господин адвокат. — И он был за это ему действительно искренне благодарен.

По крайней мере в сию минуту…

* * *

После того как из зала суда разошёлся весь народ, из дверей тыльного выхода вышел человек, ранее представший нам в образе адвоката.

Странно было наблюдать, что теперь перед нами предстаёт совершенно другой человек, который «чудесным образом» лишился всей своей, как оказалось показной сутулости и скукоженности. Даже неискушенный наблюдатель заметил бы, что он стал совершенно наоборот, выглядеть лет на десять моложе и обладать весьма впечатляющей фигурой, выдававшей в нём человека к которому лучше не подходить в тёмной подворотне.

Тотчас же, к своему уже бывшему адвокату подошли два, на их счастье уже бывших подзащитных — братья Центовриинские.

— Приветствую Вас, уважаемый господин Иаков. — с чувством начал один из братьев, Клавдий. — Большое спасибо! Мы не ожидали, что это будет так просто. С вами мы, надеюсь в расчёте?

— Просто? — удивился преподобный — Да, разумеется. Со стороны это наверняка выглядело очень легко и просто. С вас ещё двадцать денаро. И мы все, как вы удачно выразились — останемся в окончательном расчёте.

— Упаси вас бог. — возразил второй брат, Николас — Но, как это — с нас ещё двадцать монет? Вы же сами говорили, что этой суммы будет вполне достаточно, и мы именно столько уже и заплатили. Не хочу сказать, что это грабёж, ибо мы вам очень конечно благодарны, но…

— Вот именно, что есть одно очень неприятное «НО»! — Ваши двадцать денаро, которые вы мне заплатили в прошлый раз, уже давно позвякивают в кошельке епископа!

Я обычно отдаю за «правильность» приговора только половину уплаченной мне в качестве гонорара суммы. Но в этот раз он сказал, что раз вас двое таких балбесов — то и сумма должна быть удвоена. Пришлось отдать всё, что вы мне ранее уплатили.

Вы, что действительно смели считать, — повысил голос Иаков — что оправдательный исход дела обойдётся только лишь, риторическим словоблудием?

Произнёс речь, и нате вам — сам Великий инквизитор Ллой Иллионский, с парочкой «Псов господних» окажутся такими ослами, что вынесут оправдательный приговор на основании того, что вы жареную свининку изволите отведать? — Не будьте так наивны, господа рыцари. Вы ведь, надеюсь уже побывали с великой освободительной миссией в Святых походах? И если да, то вам наверняка приходилось видеть настоящих, так называемых Воинов Аллаха — Сарацинов?

— Да уж, приходилось. Мы лично, с войсками Фридриха второго, присутствовали при становлении Латинской империи. И святой город Иерусалим видели. — уточнил Николас. — Так вот, эти нехристи настолько свирепые, что не то, что свинину вином запьют, но и змей богомерзких едят. А, что они творят в своих дальних походах, когда с голодухи. Конечно, же одному богу известно…

— Говорят — заговорческим тоном произнёс Клавдий — что один Сарацин даже монаха съел, брррр…

— Не верьте всему, что говорят — парировал Иаков — а вот Ллой Иллионский, со своими святыми братьями коих вы имели счастье видеть на суде, тоже в Палестине сами лично были… — Но, как бы то ни было, а я поспешу вас предостеречь от дальнейшего разглашения этой информации. Ежели эти сведения распространятся дальше ваших ушей, то будьте уверены, что вы вскоре снова окажетесь на той же самой скамье подсудимых. С обвинением — например в мужеложстве и соблазнении монастырских девиц, во главе с самой преподобной аббатисой Софьей, которой в этом году уже семьдесят годков стукнет. И между прочим она мне как-то жаловалась, что опасается неотёсанных мужланов и нечестивых рыцарей…

— А, разве это не взаимоисключающие понятия? — сглотнул от нервного спазма Клавдий — Ну, мужело… же… сэтство… это, как-то там… И соблазнение девиц? Я, раньше считал, что… это, эээ… совсем разное, — превратившись цветом лица в подобие смеси бордового помидора и фиолетового баклажана, закончил он.

— Смею вас уверить, что для слуг самого Сатаны — это нормальное явление. И Доминиканцы, явно придерживаются того же мнения, что для них нет ничего невозможного… — закончил свою мысль Иаков, а затем резюмировал: — Господа. С Вами очень интересно иметь дело, но извините. Я спешу перед вами откланяться, меня ждут иные дела. Рад был с вами сотрудничать. На скорой встрече, само собой, не настаиваю. — деньги отнесите сами знаете куда, и отдайте — знаете кому.

— Так точно, знаем.

— Прощайте, господин адвокатус. Да хранит вас Господь, — в унисон произнесли братья, и бодро потопали в сторону своего вновь обретенного имения.

* * *

Крайне довольные исходом своего дела бывшие подсудимые, а теперь уже снова полноправные вольные граждане, братья Клавдий Нокст и Николас Инн Центовриинские, весьма живо отправились по своим делам в сторону своего родового имения, где требовалось их немедленное присутствие при загрузке в бочки новой партии вина. А то, вдруг чего перепутается…

По своим делам, пошёл и известный стяжатель веры господней — признанный богослов и по совместительству церковный адвокат для неправедно обвинённых, а в далёком прошлом же, сначала бывший беглый сотник, затем провинциальный протодьякон — Боян Морозов, ставший волею судеб преподобным Иаковом с которым не считает нужным спорить даже сам Великий инквизитор.

Но, на самом деле, очень немногие люди на земле знают, что Иаковом он стал не только волею судеб, но и волею самого Первого магистра ордена «Vere Sanctus» — Бенедетто Ферро, с которым Боян в своё время пересёкся в пустыне Аравии после неудачной миссии в Дамаске, целью которой было возвращение ранее утраченной крестоносцами реликвии. В результате, реликвия была уничтожена сарацинами, весь отряд погиб, а сам Иаков еле ноги унёс. И как выяснилось позже, по счастливому стечению обстоятельств унёс не только ноги …

И вот скромный, как сам он и считал, служитель секретного церковного ордена «Vere Sanctus», с огромным чувством собственного удовлетворения возвращался в свою келью, расположенную в небольшой церквушке на окраине города, когда услышал знакомый голос:

— Приветствую тебя друг мой! Слышал, что ты в очередной раз спас невинно обвинённых. Сам на процессе я присутствовать не смог, так-как только что с дороги. Но, ежели так, то искренне поздравляю!

Перед Иаковом стоял его давний друг, купец и по совместительству известный путешественник в дальние страны — Марко.

— О, и тебе привет! Сколько лет не виделись? — искренне обрадовался Иаков — Где в этот раз успел побывать? Очень надеюсь, что тебе не помощь моя потребовалась.

И кстати, как ты здесь очутился? Венеция, разве уже и до нас, многогрешных Генуэзцев, канал прорыла?

— Что ты, тьфу на тебя. Никогда в жизни не желал бы оказаться на месте тех, кому твоя помощь требуется. А здесь я очутился только благодаря твоим молитвам. Я снова в поход собираюсь. На этот раз — в страну мандаринов, саму Поднебесную империю. То есть в Китай. — Но твои то дела, я надеюсь, как всегда на высоте! Что нового?

— Да как сказать, дела то с одной стороны в гору идут. Да вот незадача — в связи с этим возникает вопрос — не Сизифов ли это труд? — со вздохом ответил Иаков, а затем продолжил:

— Давеча вот прибыл из германских земель, из города Виттенберга. Там, при строительстве городской церкви нашими братьями были обнаружены древние языческие катакомбы — огромные многоуровневые галереи, включающие в себя запутанные подземные ходы, буквально опоясывающие и пронизывающие всё пространство под этим городом. И насколько я могу судить, все они возникли в ту эпоху, когда наш Спаситель ещё не явился в свет Божий.

То, что именно это место есть языческое, сомнений нет. Конечно, это может быть иудейское или иной народности подземное захоронение, по масштабу сопоставимое с целым городом. — Но, однозначно не христианское! — Всего, на данный момент под землёй нами было найдено более двадцати тайных лабиринтов и захоронений. А их общая длинна, даже не предсказуема в самых смелых моих мыслях.

Но главная суть всего этого в том, что в самых древних участках этих катакомб мои братья обнаружили очень интересные картины иной жизни. И эта жизнь, между нами говоря, была явно не связана с описанием гонений на первых христиан.

Стоит ли говорить, что увидев всё это, местный епископ пришёл в неописуемую ярость и наложил на это место анафему. — После этого, пригнали кучу народа и эти лабиринты уже было как снова закопать решили.

— И? Закопали?

— Нет, не успели. Благо, что рядом мой осведомитель оказался, да и накарябал на дальней стенке святой крест и «рыбу». Таким образом, удалось объявить это место ранним христианским капищем и местом сокрытия от римских гонений, которое якобы мог посещать сам "Puer oblatus — Missus S Petri" — то есть, сам Апостол Германии, Святой Бонифаций. — После произнесённой фразы, преподобный дважды перекрестился и осмотрелся по сторонам.

— Капищем? — Пропустив мимо своих ушей умилительную историю про Святого Бонифация, ухватился за незнакомое слово купец.

— Тьфу ты, совсем голова после этого процесса не варит. Жилищем, конечно же. Жилищем, где они от римлян укрывались…

— Ааа… понятно. А в чём недовольство твоё? Какой такой сизифов труд?

— Понимаешь ли, везде на нашем пути Сатана препятствия свои возводит. Вот и в этот раз. Приехал я чтобы с этим человеком поговорить, да пораспрашивать побольше, а оказалось, что его намедни убили.

— Убили? — охнул Марко, и тоже инстинктивно осмотрелся по сторонам.

— Да, убили. А выдаётся это всё за несчастный случай в пьяной драке. — Дело было так — возвращался он с кабака, да кто-то ему голову Моргенштерном проломил. Прямо через шлем!

— Эээ, как? Я чего-то не понимаю, или у меня совсем с ухом туго стало? Как так — через шлем?

— А, вот так. Удар был такой силы, что железный шар, оборвав цепочку пробил боевой шлем, и оказался внутри его черепушки. Пренеприятнейшее, я скажу, зрелище. А я, к твоему сведению, чего только в своей жизни не повидал. Но такое — впервые!

Как будто из шнеппера выстрелили. Но это невозможно, так как шар шипами был покрыт и кусочек цепочки остался. Это явно был Моргенштерн.

— Власти в курсе? Расследование проводилось?

— Конечно — сам Бургомистр Йохан «Пивное брюхо» прибыл. Поохал, покудахтал, да и выдал высокую резолюцию — считать это дело пьяной дракой с прискорбным концом.

Пьяная драка… В полной тишине. В предрассветной туманной тишине. — задумчиво продолжил Иаков — Никто ничего не видел… А ведь я сам, лично допрашивал местных воров и разбойников. А их вожака, даже с пристрастием.

— С пристрастием? Бррр… Не завидую я ему — сказал Марко.

— Да, с пристрастием. И никто ничего не сказал. Это о многом говорит!

А, Штефан, между прочим был — бывший Воин Креста, а ныне помазанный монах Ордена! Его все пьяницы германские, ежели бы объединились в одну кучу, то не одолели бы.

— С пристрастием говоришь разбирался, и никто ничего не сказал?… Не завидую я ему… этому Штефану. Тёмное это дело… — не смотря на жару, поёжился Марко.

— Да, главарь их — Ганс Рыжая Борода — он бы и всю Папскую конгрегацию во главе с Матерью божью сдал, ежели чего бы знал. Но, тишина.

Кстати — не подумай ничего лишнего, но в своих допросах я людей не калечу, и не отрываю им частей тела, и не ломаю ничего. У нас, всё-таки благородные цели, в отличие от некоторых.

Произнеся эту фразу, преподобный Иаков снова осмотрелся по сторонам, как будто выглядывая — не стоят ли эти «Некоторые» где-то за спиной, или в ближайшей подворотне.

— И, кстати, что там ты говорил про Поднебесную? — чтобы сменить тему, поинтересовался он у Марко.

— Ах, да. Это снова мой любимый Китай. Там, по моим сведениям назревают некие странные, но крайне интересные события. По неизвестным причинам, без каких-либо боевых действий в этом регионе, полностью поменялась географическая и политическая ситуация. — Сместились все границы и нарушились старые торговые пути. Это чревато серьёзными убытками.

Мне прислали новую, свеженькую карту. И честно говоря, я в ней ничего не понял. Чтобы всё стало на свои места, я хочу почерпнуть информацию из первоисточника. То есть — лично.

Ты что-либо слышал о таком правителе как Хубилай? Если нет, то поясню, что он достаточно сильный и мудрый лидер. И в отличие от своего деда, давно сменил мечи на орало.

— А, кто его дед? — уточнил Иаков.

— Ты наверняка слышал про Деспота Востока?

— Да ты что?

— Абсолютно верно — это и есть его дед.

— Надо признать, что слово в мудрых устах может творить чудеса. И, если я правильно уловил мысль, то Хубилай вовсе не строит своё царство на крови? Но при этом все торговые пути, включая Великий шёлковый вдруг изменились. С чего бы это?

— В яблочко! Ты совершенно верно мыслишь. — радостно произнёс Марко Поло.

И завершил свою мысль вкрадчивыми словами: — Не составишь ли ты мне в этом деле компанию?

Мысли вслух

Семён Владимирович Новиков уже долго не находил себе покоя. И после очередной бессонной ночи в одиночку бродил по мокрым, старым центральным улицам Владивостока. А мокрыми они стали после довольно таки сильного, прошедшего сегодняшней ночью ливня. И вот теперь, глянцевые и практически ажурные очертания домов в утренней дымке прибрежного тумана, дарящие столько романтических впечатлений проходящим мимо «ранним пташкам», в этот момент доставляли ему только дискомфорт. Он думал лишь о своём недавнем открытии, а скорее даже не открытии, а пока что лишь туманной интерпретации будущего. Отворения той самой заветной дверцы от некой тайны.

Всё это, просто невообразимо затягивало и захватывало все его мысли. Это было сопоставимо с тем, как гигантский водоворот захватывает любой предмет, попавший в его зону влияния.

В связи с загруженностью, сегодня был его, по-настоящему первый свободный день за неделю, и он решительно намеревался провести это время суток с максимальной пользой.

Польза заключалась в трех-четырех стаканах американского виски и ночи, проведенной за просмотром собственных фильмов о научных и просто любительских путешествиях по Приморью, снятых на миниатюрную экшен-камеру, с которой он с определённого времени не расставался в поездках. А появилась эта привычка с тех пор, как он вживую, с расстояния буквально трёх метров увидел тигрицу с тремя «котятами» размером с хорошую собаку. — Рассказывать можно было до бесконечности, а вот увидеть собственными глазами…

Камеру с собой он возил всегда, если это только получалось. Но, например сейчас, в последней командировке, все звуко и видеозаписывающие гаджеты очень тактично, аж до мурашек, попросили сдать. И он всё сдал, кроме своей старой Нокии, которую никто серьёзно не воспринял, так как Семён тактически грамотно её заранее всю обмотал изолентой — вроде как у неё была серьёзная трещина в корпусе.

И вот, после долгих месяцев изнуряющего труда на раскопках его ждали виски и былые путешествия — что еще нужно для счастья одинокому, чуть старше тридцати лет фрилансеру и реставратору «золотые крючья», как он сам себя величал?

— Что нужно? — Да наверное, только тайну эту разгадать, но мечтать не вредно. Помечтаем пока. До бессонницы и нервных тиков. — сам себе ответил Семён.

Сейчас, проходя мимо ротонды на Кунгасном, он в тысячный раз бросил взгляд на уже ставший прохладным Амурский залив. Но прохладным он стал чтобы в нём плавать, но ветерок был всё ещё достаточно, можно сказать по летнему тёплым. И это по-настоящему радовало.

— Терпеть не могу холод, — Ненавижу холод. — мысленно воскликнул Сёма. — Я бы где ни-будь в Нижнем Тагиле с ума бы сошел. Как там люди живут всю жизнь? Летом комары размером с воробьев, а когда комаров нет — жутко холодно. Бррр… — ненавижу Холод!

И теперь, пытаясь сквозь туманную дымку вглядеться в ту самую точку — туда, где шумно плещется Японское море, он вдруг подумал о том, что удивительно, но покорив все ближайшие горы и реки, он так и не решился выйти в открытое плавание по морю на каком ни будь корабле или пароме. — а ведь, я мог бы увидеть дельфинов. Или самих Касаток…

— Это надо срочно наверстывать, — сам себе сказал Семён — я же не какая то крыса сухопутная. Всё в жизни надо попробовать. А уж по морю пройтись, живя возле него — сам бог велел. Да! Велел…

За этими мыслями он не заметил, как оказался за барной стойкой одного из ранних, а может быть и наоборот, поздних — ещё не успевших закрыться баров.

— Дасс… — вслух пробурчал Семён — Третья порция горячительного напитка пошла еще хуже, чем первые две — видимо, сегодня окончательно не мой день.

…Долгие споры с заказчиком о якобы частично испорченном во время реставрации, выбитом в камне тексте…

К тому же ночная ужасная погода, словно окунающая Владивосток в Ленинградскую область. Подвешенная на железных крючьях острых мыслей действительность. И вот, нате — в довершение ко всему, некачественный виски — казалось бы, что выбито десять из десяти. Но нет! — про себя воскликнут он.

— Я же, не ипотеку на двадцать пять лет взял! А всего лишь с загадочкой некой столкнулся. Хожу тут как зомби, понимаешь. Нервничаю почём зря… Непорядок, стало быть. Надо исправлять! — Пробубнил себе под нос Семён.

Тем не менее, привычный к таким типажам бармен, уже заманчиво всматривается в лицо гостя.

— Чего он ждет? — подумал Сёма — Ждёт, пока я заказав вместо очередного шота целую бутылку, начну изливать ему свою душу? Нет уж, не сегодня. Хрен тебе с постным маслом, а не моя душа. Моя душа бесценна, чтобы таким вот образом её изливать…

С невероятным трудом поборов соблазн вызвать такси, Сёма побрел в сторону своего дома. Погружение в свои собственные мысли стало таким глубоким, что окружающий мир стал статичен. Ровно до одного момента.

Было 08:47. Если бы Семён посмотрел в эту секунду на часы, то запомнил бы этот момент навсегда. Именно в это хронологическое мгновение он увидел эту картину перед глазами. Буквы и символы сплелись воедино, и он увидел:

— Нет, это не то, что я думал все эти недели и месяцы. Это не тепло. Это не свет. И это даже это не Благость, как я стал думать в последнее время. — Это слово, выбитое в камне означает «Иной», причём в самом широком смысле этого слова.

Да, именно этот перевод и надо взять за основу. Но, откуда я могу это знать? Я точно, где-то ранее его видел. Но где?

Трепет перед неизведанным, вперемешку с волнением от уже познанного, пробежал током по всем его жилам.

— Я точно больше не хочу ничего упускать. Одна голова хорошо — а две это, вроде бы как лучше. Надеюсь, что это правда…

* * *

Руки сами потянулись к телефону, чтобы назначить время и место, а ноги сами понесли тело на встречу со своими друзьями.

Тайны острова, и не только…

Относительно небольшой, но весьма уютный ресторанчик традиционной корейской кухни, где посетители могут сами себе жарить мясо, рыбу и при желании даже овощи, что очень даже располагает к душевному неспешному разговору и насыщению вкусовых рецепторов новыми ощущениями, располагалось неподалеку от всеми любимой Спортивной набережной.

Меню там было достаточно разнообразное, и при желании можно было найти свободное место для своего бюджета. Цены вначале меню, начинались от совершенно несерьёзных, и добирались до вполне демократичных — где-то посередине красочных картинок.

Так вот. Хотите буржуйских несварений? Нате вам — нежнейшее филе каких-то чудных рыб, и икра всяких морских ежей да летучих рыб — и, не пойми ещё чего…

Пардон! — Вы представитель среднего класса? — Пожалуйста — тонюсенькие нарезки всевозможных мраморных говядин под острыми и не очень, соусами.

— Майн гот! — Вы пролетарий? — не беда, это абсолютно нормальное явление — я сам такой — Вашему вниманию, сырые кусочки филе палтуса и скоблянка из трепангов. — пальчики оближешь! — Всё к вашему столу.

— Пальчики оближешь, ежели собственный язык на месте останется… И разумеется, Вам необходимо попробовать соджу — Куда же, без этой гадости?

Итак, друзья. Все эти гастрономические изыски, делали это место любимым для многих слоёв общества.

Здесь, за завтраком можно было встретить знаменитого заезжего артиста, а за обедом достаточно влиятельных чиновников и толстосумов. Вечером же, тут сидела абсолютно разношерстная, но всегда очень приличная публика, что несомненно нравилось всем нашим действующим персонам.

* * *

Вот и нынешним вечером, здесь во всю кипела «гастрономическая жизнь». Николай, как приглашенный гость, уже на входе услышал знакомые какофонии звуков от специальных вытяжек для жарки, и предательский живот выдал себя достаточно громким урчанием.

Только в этом заведении, всем звукам и визуальным образам, каким-то чудом удавалось сливаться в единое целое. Эти звуки перемешивались и наслаиваясь один на другой, выдавать единую мелодию.

— Это Корейцы, молодцы конечно, хорошо придумали… — подумал Коля — Вот только звуков кофейной машины здесь быть не должно, и дурацких звонилок смартфонов. Они всё вечно портят… Люблю я эту атмосферу под восточную старину. Хорошо, что Сёма именно сюда нас позвал посидеть. — Придя первым, дайка я на полном праве курфюрста… Устроюсь ка я у фонтанчика. Нравится мне тут…

Незамедлительно рядом оказалась официантка в стилизованном восточном костюме. Предвкушая грядущее удовольствие, Коля заказал бокал с нехилой порцией Мохито, и как раз в этот момент, в зал ресторана вошли две его подруги…

* * *

…Группа уличных музыкантов собрала вокруг себя приличную аудиторию слушателей. Вокалист пытался осилить «Smells Like Teen Spirit» «Нирваны», но у него это слабо выходило. Однако этот музыкальный факт, для зрителей, состоявших из группы подвыпивших студентов и подпевавших им не в такт, не мешал находиться в полном экстазе.

— Не только рабочий класс по «синему поводу» бывает в щенячьем восторге, но и… — подумал Коля, неспешно шагая по чётной стороне Алеутской, когда напротив остановился роскошный «Крузак», возможно даже и последней модели. С пассажирского сидения выскочила кудрявая девушка и бросилась в толпу. Водителем оказался не взрослый отец взбалмошной девчонки и даже не бритоголовый качок, а молодая женщина в дорогом наряде.

Николай невольно залюбовался обеспеченной красоткой. Тёмное каре, шикарный приталенный костюм. Девушка словно сошла с обложки журнала «Vogue». Легко повернувшись на шпильках, она окинула спокойным взором окрестности и вытащила из сумочки телефон «Vertu». А ведь эту марку я только на обложках видел…

— Но… Вдруг, взгляд ухватился за… Это, что сон? Конечно, Николай не спал и не просил никого ущипнуть себя, дабы отогнать видение. Но видением ОНИ не были. Абсолютно одинаковые, но при этом чрезвычайно разные. И чуть не сбив приглянувшуюся гламурную красотку, он, как ошпаренный, кинулся через дорогу, едва не угодив под колёса какого-то «ведра с болтами» у которого скрипучие тормоза чуть было не вывалились наружу колёсных дисков.

— «Тебе, что жить надоело? Идиот!» — ещё долго ругался вослед водитель «ведра», едва не сбивший молодого человека. Но Коле было плевать. На водителя. На всех. Сёстры Шварцкопф — с фамилией Никифоровы, оказались в поле зрения по другой стороне дороги. И после почти пятилетнего перерыва, упускать подруг детства из виду вновь он не собирался.

— «Уходим, уходим, уходим… Наступят времена почище… Бьется родная, в экстазе пылая… Владивосток две тыщи!» — продолжали своё исполнение уличные трубадуры, и на этот раз пела рыжая девушка в высоких кедах и настолько коротких шортах, что казалось, она вовсе забыла их надеть…

— А вы не находите, что она чудесно поёт. И в каких консерваториях только научилась? — Сказал Николай, подбежав к одной из сестёр. И так плотно приблизился к Светлане, что чувствовал запах её дорогущих духов и сумел рассмотреть бренд на сумочке.

— А это, представь себе, наша Дашка — дурашка. — Не оборачиваясь ответила та, но при этом явно поняв, кто находится у неё за спиной.

— Ей давно пора за ум взяться, — продолжила Светлана — а она по рок-н-рольным тусовкам болтается и полуголая в клубах скачет на сцене. Бзик у неё теперь такой. Типа, она — основная клубничка в этом торте и без неё, как вокалистки, эти уличные оболтусы просто загнутся. Представь себе — у них даже собственных песен нет! Прошлый век. Какой может быть рок-н-ролл в XXI веке? Вся жизнь теперь заключена в маленьком ноутбуке. Нирваны да Скорпы гораздо лучше звучат в хорошем смартфоне… Вот, как в этом — посмотри, моё вчерашнее приобретение…

— А то! Класс — я таких раньше и не видел, — удивился Николай — Bang&Olufsen edition? Звук, наверняка — бомба. Ты всегда была более рассудительна, чем Дарья…

* * *

— Привет ранним пташкам! Мы скучали, честно — честно! — синхронно помахав руками, издалека поприветствовали Николая сёстры Никифоровы.

— Мы немного опоздали, возможно самое интересное пропустили? Где сам виновник торжества?

— Да вы, что — Сёму не знаете? — ответил Николай — Он наверняка припрётся часа через два и скажет, что в маршрутке в лифте застрял, когда бабушку через дорогу на байдарке перевозил… Посидим пока, сами пообщаемся… — Но, не успев закончить свою фразу, Николай краем глаза увидел знакомую фигуру, показавшуюся в проёме двери.

— О, помяни чёрта… Готовимся слушать мудрого человека. Срочно все делают умные лица…

— Да ты видать мохиты уже нахлестался — засмеялась Дарья. Тесле больше не наливать!

— Народ и Партия шлёт пламенный привет Семён Семёнычу — видному труженику села и деятелю народного хозяйства. — несмотря на насмешки подруги, спародировал Николай выступления советских дикторов телевидения. — С чем ты на сей раз пожаловал, в нашу дружную компанию и почему выбрал такое место, а не как обычно?

— Всем хеллоу! — начал Семён свою приветственную речь. — Это заведение я выбрал от безысходности. Мне на работе настроение очень сильно испортили, а потом зарплату подняли в два раза — то есть на сто процентов! Деньги есть, настроения нет — вот я и выбрал местечко душевное, располагающее к неспешной душеспасительной беседе. — Давайте уже — начинайте меня хвалить, а то я уйду!

— Бедненький — разбедненький… А ну, давай к делу! Мы тут измучались совсем. — Начала елёйным голоском Светлана, а закончила подзатыльником.

— Хорошо, хорошо. Подчиняюсь грубой силе! Слушайте. — сдался Сёма.

Намедни, мне позвонил из Франции Владимир Степанович и рассказал, что там они успели накопать со своим коллегой. А копать было что!

— Долго и нудно он что-то там про ледники всякие растаявшие говорил, да про Викингов каких-то. Я чуть не уснул, а вот затем стало поинтересней.

Они проторчали несколько суток в архивах Сорбонны и накопали информации про каких-то инквизиторов, которые хотели сжечь самого Марко Поло за какую-то, по их мнению информацию, привезённую им с Дальнего Востока, и Китая в частности. Подробностей пока, что нет, но они их ищут.

— Ебипетская сила, мадритный едрит — я аж зачесался. Давай дальше… — молвил Николай.

— Ага, так вот. Дальше было про индейцев. — продолжил Семён.

Были в древности, значит, такие индейцы — Ольмеки. Великая была цивилизация! На раскопках такие предметы искусства находят, что даже сейчас повторить трудно. Например, те самые хрустальные черепа — их рук дело!

— Да ну, те самые черепа? И, что с ними — с Ольмеками этими произошло?

— Да ничего особого — жили себе поживали, добра наживали. Черепа, вот делали. А затем взяли, да резко исчезли всей бригадой! Пирамиды и города оставили, а сами исчезли! И наши профессора, каким-то образом это всё связали с потеплением и какими-то ещё подвижками. И всё это, в той или иной мере, с самого Великого потопа проследить по косвенным признакам можно.

— Потопа? Библейского, что ли?

— Тьфу ты, заговорился. Не потопа, а ледникового периода.

— А мы то тут причём? У нас в крае вроде бы особых потопов и ледяных периодов не было. — удивилась Светлана.

— А при том, что везде так или иначе встречаются упоминания неких «Богов», которые общались с людьми на своём языке и дела чудные делали. А у нас, между прочим артефакт найден — с протоязыком — тем самым, на сфере накаляканным.

Но самое жуткое то, — шёпотом произнес Сёма — что у нас, в наших краях, так же как и в Америке, исчезла великая в прошлом группа народов — Бохайская империя. Бесследно исчезла!

— Я помню. Это та самая Империя Просвящённых! — воскликнула Дарья — Да, аналогия очень смелая. Но, нужны доказательства…

— Доказательства есть, только Степаныч сказал, что это не телефонный разговор. Он сказал, что этим всем ещё и какая то группа военных, либо ГэБистов интересуется. Всё это похоже на климатическое или иное оружие. Которому, да не отсохнет мой язык — тысячи лет! И ещё очень интересный факт. В это очень трудно поверить, но зарождение некоторых древнегреческих мифов перекликается с нашими краями. В особенности про Прометея.

— Ну уж в это то мы не поверим. Надо всё-таки немного меру знать… — пробурчала Света.

— Нет, как раз то это и есть самое, что ни на есть достоверное во всей этой истории. По ихним легендам — бог Прометей дал людям какой-то серьёзный Дар, а за это его карать начали.

Со слов профессора, у нас в крае подобная история приключилась, а эту историю древнегреческий философ Пификл записал. Он, то ли сам здесь был в древности, то ли от кого-то услыхал.

Но легенду эту он с собой из своего странствия в Грецию привёз, в Древнюю разумеется… И разумеется, имя Прометея является вымышленным, или адаптировано Пификлом под благозвучный миф. Имя это, явно было другим…

— Его звали не Прометей? А я в него верила…

— Этого я не скажу. Как его звали на самом деле никто не знает. А вот его Дар… — Действительно, ведь сначала это действительно выглядело как Дар… Дар Павшего Бога… Но, с учётом исчезновения целых цивилизаций, это действительно становится похожим на некое оружие. И, кстати. Он говорил про инквизицию. Он, с его слов тоже этим интересовались. — И даже это не то слово — они и сейчас этим интересуются. — утвердительно ответил Семён.

— Инквизиторы? Не смеши людей, про них все уже давно забыли, как про страшный сон. Ты ещё про НКВД и Опричнину вспомни…

— Я тоже так думал, но в Париже наши профессора выяснили совсем другое. Это не афишируют, но ни один из их учредительных документов не был аннулирован Церковным престолом. И это факт!

А монашеский Орден Доминиканцев — Псов господних — так называемого «железного хребта» этой мрачной организации, с превеликим комфортом существует и поныне, даже не сменив своего названия. Представьте себе? — обратился к ребятам Семён.

— Как это — существуют сегодня, и даже названия не сменили? — Что-то у меня даже мурашки по коже пробежали… — поёжилась Дарья.

— Ага… У меня тоже. Но слово «мрачная», тут не подходит. Её скорее надо назвать «светлой»… С учётом всех её костров… Очень много света в то время было… — поддержал подругу Николай.

— Да, вы правы. И костры эти были вовсе не пионерские… — вздохнул Сёма.

Но, к сожалению, сейчас я не смогу сказать более. На данный момент, информация из Франции исчерпана, до приезда наших профессоров обратно.

— Ты сказал профессоров?

— Да, друг нашего Владимира Степановича — Жан Лурье, так всем этим загорелся, что изъявил желание во, что бы то ни стало приехать к нам в гости.

— И я предлагаю его сводить в этот ресторан! Давайте уже, что ни будь закажем. Ты сказал, что у тебя бабок появилось немерено. — Не скупись, поддержи коллектив!

— ОК, замётано… — утвердительно ответил Семён.

Заказав «приветственный» сет из морепродуктов и немного подкрепившись, Сёма продолжил свою речь: — Так вот, профессора профессорами, а ходил я тут в последнее время, бродил и смотрите, что в итоге надумал на досуге. Если, что-то лишнее ляпну, то поправляйте.

Ежели бы это было лет даже десять назад, то всё выглядело бы намного загадочнее и фантастичней, но думаю, что не для кого не секрет об открытиях произошедших в последнее время в сфере так называемого антивещества, неиссякаемых источников энергии и разных бозонах Хигса? Возможно и ещё что-то нового пооткрывали, но я не физик.

Семён на минуту отвлёкся, как будто о чём-то вспоминая. О чём-то очень важном, но затем сделал пару глотков и продолжил: — Да, так вот, я о чём. Как вы наверняка помните, что я раньше вкратце уже успел рассказать о моём скромном участии в одной экспедиции по изучению одной интересной находки.

— Это той самой находки, которая может перевернуть многие постулаты в научном мире истории и археологии? И из-за которой будет переписано половина книжек по истории Востока? — уточнила Светлана.

— Ну, допустим не половина, это ты немного погорячилась. На самом деле, далеко не половину, а все книжки придётся переписывать. Причём не только по истории, но скорее всего и по физике. — многозначительно ответил Семён.

После этой фразы, вся компания уставилась на него в немом вопросе. Пауза неприлично долго затягивалась, и Семён соизволил продолжить свой рассказ.

— Да, вы всё услышали абсолютно верно. В некотором роде, это уже не совсем относится только к историческим наукам. По самым скромным меркам, ничего в этом не смыслящих людей, то есть вашего покорного слуги и других археологов, там речь заходит о неисчерпаемых источниках энергии. О таких источниках энергии, которым не менее тысячи, а может быть даже несколько тысяч лет.

— Как в фильмах про Индиану Джонса?

— Абсолютно верно. Почти, что как в них. — Но, что бы там ни было, а мы всё это дело хорошенько опишем и отошлём расшифрованные рисунки и схемы в НИИ физики вещества. — Правда москвичи очень по этому поводу бузят. Они хотят, чтобы это пока, что инкогнито оставалось.

— Похоже, что вы начитались в детстве Герберта Уэллса или подобных классиков жанра, мой дорогой друг? — с едва скрываемой миной сарказма сказала Светлана. — Какие такие источники энергии, кроме разве, что пороха у Китайцев да дров в костре у других народов, могли быть в двенадцатом, или каком там веке?

— Присоединяюсь к предыдущему оратору — очень смешно будет тем академикам в НИИ того самого вещества. — поддержала сестру Дарья. — Мы, конечно же до этого момента успели услышать много чего интересного про протоязыки и очень сложные исторические конструкции, но чтобы ядерный реактор у индейцев в фигваме стоял… Ну, не могло же так всё взять, да и пропасть бесследно? Мистика, шаманизм, параллельные миры — это мне ближе, хотя в глубине души продолжаю сомневаться… Уж очень много в нынешнее время подделок всяких да шарлатанов разных мастей. — закончила свою речь Дарья.

Семён всё это выслушал и без какого-либо видимого сарказма, что было весьма на него непохоже, продолжил: — Дрова и порох… В те времена, и конкретно у этого народа, как оказалось были уже анахронизмом. Главным «топливом» в то время было некое, а точнее некая форма какого-то странного, назовём его условно «энергетического механизма».

На этих древних схематических рисунках, кстати очень профессионально выполненных, четко просматривается во многих сюжетах — некая энергетическая сфера, которая несёт в себе странный свет и тепло для всего окружающего пространства.

Это всё очень не похоже на примитивные картинки про охоту и собирательство, встречающиеся нам ранее. Но, как оказалось далее, что от этого всего, они были не в восторге. Это было для них чуждым, было иным… Хотя сначала, они очень даже и радовались. Это помогло им добиться значительного успеха в делах научного и военного прогресса, что для тех времён было очень нетипичным. Они, приняв этот «Иной Дар» сумели объединиться в Империю, создать некую оборонительную стену и развиваться как в инкубаторе… — Семён снова на пару минут задумался.

— Я, зная тебя очень хорошо, не буду начинать с критики, но получается, что это выглядит как какая то научная фантастика, а не историческая наука. Но, с другой стороны если судить строго, то ещё сто лет назад, скажи кто, что люди будут с другим концом света общаться по-маленькому прямоугольничку, да ещё без всяких проводов и физических кнопок… — задумчиво сказала Светлана.

— Да ещё и картинки с киношками разными на нём видеть! Нострадамусы да Вольфы Мессинги отдыхали бы в сторонке, нервно покуривая. — поддержала сестру, Дарья. — а затем добавила — да ещё и с какими киношками…

Светлана после этой фразы покраснела и сделала вид, что сморкается в салфетку. Все остальные тактично сделали вид, что ничего не заметили, а Дарья в этот момент потихоньку сдерживала приступ смеха…

Николай в это время решил, что пора задать какой ни будь вопрос: — Так значит, если это всё не мистификация, то напрашивается вывод о том, что антивещество или иной источник неиссякаемой, по крайней мере в теории — энергии, действительно мог когда-то существовать или даже где-то существует и поныне? И разговоры про утерянные знания предков — совсем не фантастика?

— Если верить этому источнику информации — то да. Это совсем даже не фантастика и источник феноменальной мощи ранее существовал на земле. Но, мощи не такой как мы себе представляем, а это скорее был некий портал для закачки. Может быть даже из параллельного мира…

И это всё продолжалось, пока некие, очень существенные силы из-за гор, не разворотили там всё к чёртовой матери. Возможно ещё такое объяснение, что это было обозначено какое-то природное явление, может они так цунами нарисовали. — Слишком всё схематично и иносказательно, расшифровывать надо.

— Какое к чёртовой бабушке цунами? У нас не Флорида, и не Пхукет. У нас тут горы — никакое цунами в принципе не пройдёт. А вот к примеру, если их газами потравили… — вспомнила фильм про первую мировую войну, Дарья.

— Может и газами, но вот древние ученые, которые работали над этим панно… — Кстати мы уже откопали более ста метров, а там и края не видно… — Видели это со своей колокольни, а мы видим всё со своей. Всё в мире, а тем более во времени, относительно и не факт, что мы думаем так же одинаково об одних и тех же вещах. — внёс своё мнение Семён.

— Конечно в жизни всякое бывает, но всё-таки мне кажется, что это слишком хорошо и красиво для того, чтобы быть правдой. Ведь такой источник почти безграничной энергии, которая вырабатывается, судя по твоим словам — практически без каких-либо затрат, где в качестве источника энергии используется некий проводник в иной мир, и при этом не возникает почти никаких отходов?

— А почему не было отходов? — уточнила Дарья.

— Если бы были отходы, то куда бы они делись? — экологи бы эту аномалию давно бы обнаружили. — уточнил своё видение на это, Николай.

А Светлана продолжила — Одно дело обработка каменных фигур, например, как в Египте или вытачивание хрустальных черепов, как в Южной Америке. Да даже наш артефакт — можно как-то объяснить научно, не знаю правда как, но наверняка можно.

Но такая история, это совсем из другой оперы… Источники энергии? — слабо верится.

— С одной стороны ты права. Ибо, если бы там шла речь про какой ни будь неизвестный древний ядерный реактор, то загрязнение было бы заметно до сегодняшнего времени. Полураспад урана и плутония не под силу отменить даже так называемым «Богам». И не получится скрыть, от даже самых примитивных приборов дозиметрического контроля. Но, а если всё-таки было? Мало ли, чего мы не знаем и не понимаем. Я вот, например, ни разу в жизни американского президента не видел, а он есть! — сделал попытку пошутить Семён. — Так не кажется ли вам, друзья мои, что такое открытие всё-таки является достаточно радикальным и переворачивает современную физику с ног на голову?

— Логика в этом конечно есть, но вся проблема современной науки заключается в том, что она оперирует своими доводами в основном по старинке — согласно законам квантовой механики, того раздела физики, который описывает механику движения атомов. Физики по своей природе, крайне консервативные люди. Нелегко убедить их отвергнуть теорию, которая является общепринятой в течение сотен лет и по которой в университетах учатся… — А ведь, если вспомнить Эйнштейна и других подобных теоретиков, то еще с начала прошлого века хорошо известно, что вселенная порождает как минимум два вида вещества. Один вид находится у нас в нашей галактике и в том числе на Земле. — неожиданно серьёзно, выдала мысль Дарья.

— А иное же вещество — антиматерия, находится во множестве параллельных вселенных. Кстати — эмпирически, очень даже доказуемых. — вставил своё слово Николай, подхватив предыдущую мысль.

— Возможно и доказуемых, но ключевое слово во всём этом — эмпирически. Как вы собрались хранить частицы антивещества или иного подобного вещества? Это же невозможно без огромных коллайдеров и подобных реакторов. Это же какое должно быть оборудование. — вновь усомнилась в озвученных доводах Светлана.

— Опять меня гложут сомнения. — Сами древние люди вряд ли на такое были способны. Значит напрашивается вывод, что кто-то нам неизвестный, им его дал? А если и дал, то нафига? Допустим, это были те самые боги — зачем это им нужно было? И где они сейчас? — снова включилась в разговор Дарья. И снова произнесла всё это без скептицизма, а наоборот — заинтересованно.

— Я тоже об этом долго думал. Как удержать антивещество или иное энергетическое вещество в нашем мире. На досуге почитал соответствующую научную и околонаучную литературу. Существует множество теорий, как фантастических, так и вполне прагматических. Можно, например, использовать магнитное поле в вакууме. В теории, этим можно избежать соприкосновения веществ из разных миров и не вызвать реакцию, но это настолько маловероятно и сложно выполнимо даже с нашими технологиями 21 века… А уж какие мощности для этого понадобятся… — и мне пришло на ум — антивещество не должно касаться стенок сосудов, в котором находится. Лучшая форма для такого сосуда — это сфера… — подытожил Сёма.

— Да, абсолютно верно — сфера. Но суть даже не в этом, а в том, как они умудрялись извлекать энергию из всего этого. — высказал мнение по этому поводу Николай — Поясню своё видение проблемы, по аналогии с банковским сейфом. — Допустим, у вас есть миллион долларов, которые лежат в неприступном, абсолютно не вскрываемом сейфе, от которого у вас нет ключей. И какой толк вам будет в этом миллионе?

— Очень интересная аналогия, но это вовсе означает, что имея технологии заключить такое антивещество в сфере, они не имели технологий его извлекать оттуда…

— Это всё конечно очень интересно, но может быть мы подождём возвращения нашего профессора, со своим коллегой из Франции? Он же, насколько я помню сказал, что есть некая информация, которую нельзя говорить по телефону. Вполне может быть, что у него найдётся своё объяснения этой ситуации. А может быть и вообще другое объяснение найдётся… — потягивая пино-коладу через трубочку, сказала Дарья. — А сейчас, я предлагаю поговорить о том самом его задании. И после этого, возможно мы наконец то выдвинемся, чтобы почесать за ушком нашего загадочного Котика?

— Это мы проделаем обязательно, сходим туда, да проведаем обстановку. Но прежде этого, я предлагаю пройтись в ещё одно, по моему мнению, очень интересное местечко. — загадочным тоном произнёс Семён.

— И куда же? Далеко?

— Нет, не очень далеко, а можно сказать, что практически рядом — это тоже на Русском острове. — Вы наверняка раньше слышали про знаменитую недостроенную батарею № 367, которую проектировал военный инженер Шелавин в 1914 году? Этот проект изначально был нестандартным и отличался своей оригинальностью по сравнению с другими башенными береговыми батареями, построенными до того времени. И знаете в чём была эта оригинальность?

— Не томи, знаешь ведь, что за ответ будет на твой дурацкий вопрос.

— Ага, знаю и продолжаю. Оригинальность этого проекта состоит в том, что через эту пушечную батарею можно спуститься в сеть пещер и выйти в десятках метров из другой пещеры. Размеры этих пещер достаточно впечатляющие — высота их сводов достигает 10 метров! — По официальной теории, эти пещеры являются искусственными и соответственно, были пробиты в скале специально для этой недостроенной батареи. Всё указывало на то, что это будет образец фортификационного искусства, но тут, так не кстати произошли глобальные события мирового масштаба. В общем и целом, в связи с революционным восстанием 1917 года строительство прекратилось, и были проведены только скальные и земляные работы.

В этих пещерах сохранились даже какие-то рельсы и остатки старой вагонетки, на которой когда-то вывозили скальную породу.

— И в чём тут подвох и нестандартность ситуации? Мало ли с подачи военных было прорыто туннелей всяких да скал разворочено. Пруд пруди. Что при царе, что при коммунистах. Да и сейчас, также как и ранее, динамита на такие цели обычно не жалеют.

— В чём нестандартность ситуации, говоришь? А, в этом то и вся соль, тут то собака и порылась! Говорят, что царь то — не настоящий! — хлопнул ладонью по столу Семён.

— ??? Что за пурга?

— Да в том то и дело, что не рыли там ничего и не взрывали. Были эти пещеры с доисторических времён и стояли там, соответственно ещё до пришествия туда господина Шелавина. И там даже жили и творили древние люди! Я об этом месте давно знал, да всё руки не доходили туда наведаться, но в свете последних событий — назрело: — Послушайте, что мне по этому поводу рассказал один мой товарищ, когда мы с ним ещё в универе учились. — А этот мой знакомый, эту историю от другого своего знакомого слышал. Но почему-то, мне это кажется очень похожим на правду. Слушайте…

* * *

…Дело было в далёком 1916 году. В один прекрасный момент, от военного руководства Владивостокского гарнизона, расположенного на восточной окраине Империи, поступило распоряжение об укреплении рубежей острова, который носил символическое наименование — Русский. Данное распоряжение звучало с формулировкой — в связи с нестабильной обстановкой в регионе. Но все конечно же понимали, что точно такая же обстановка была не только в этом регионе, но и стране в целом.

Самый важный из проектов — проект по возведению крупномасштабной и доселе не имевшей аналогов береговой батареи из огромных пушек, которые должны были простреливать всё окружающее город пространство, чуть ли не до Японии, был поручен молодому, но успевшему хорошо себя зарекомендовать военному инженеру, капитану инженерных войск Николаю Шелавину, который облазив все прилегающие к месту предполагаемых работ окрестности и проведя необходимые рекогносцировочные работы береговой линии, наконец то смог обнаружить замечательное во всех отношениях место для строительства. Этим местом и были те самые скальные пещеры. Так как пещеры были достаточно большие и глубокие, то осмотрев их снаружи лезть вовнутрь он особо не стал, а незамедлительно доложил своему начальству. Тут же получив высочайшее разрешение, он сразу приступил к началу работ.

К пещерам расчистили подъездные пути и сразу же привезли солдат и рабочих из роты инженерных войск. И вот тут то и произошло совершенно непредсказуемое и абсолютно для него неожиданное событие — кто-то из горных рабочих, расчистив свой участок работ, обнаружил загадочную роспись с картинками в виде красочного панно на стене. Так как в те времена с фото и видео-фиксацией полученных материалов было весьма туго, то рассмотрев повнимательнее обнаруженную находку, он, как человек образованный, самостоятельно пришёл к выводу, что эта находка является очень ценной и незамедлительно сообщил о ней руководству гарнизона, снабдив красочным описанием и схематическими зарисовками от руки.

К его глубочайшему удивлению, данную находку сочли заслуживающей внимания и даже сообщили об этом в академию наук, посредством телеграфной связи и отослав следом имеющиеся зарисовки. Хотя, по всем прогнозам должны были бы просто приказать взорвать, дабы — Военные нужды, знаетесъ…

Сделано всё это было скорее для проформы, так как никто особо не верил, что в столице на это вообще обратят внимание. Но, каково же было удивление, что практически по тем временам мгновенно, то есть всего то через пару дней, пришёл телеграфный ответ сообщавший, что данный вопрос является очень важным для науки и страны в целом и приказали ожидать прибытия уполномоченного представителя из тогдашней столицы — Санкт Петербурга, который временно, на период военных действий Антанты, именовался Петроградом. В общем сообщалось, что пребудет столичный учёный, который на месте и изучит находку…

Как вы можете себе представить, буча по этому поводу развернулась нешуточная. Сам Генерал-губернатор, собственной персоной покрыл всех матом, за срыв важного этапа строительства береговой обороны, но даже он, поделать ничего не смог и приказал всё-таки дождаться «Питерского яйцеголового господина» — как он изволил метко выразиться.

А поделать Генерал-губернатор ничего не мог, так как Указ сверху был предельно четким и не допускал двоякого толкования, приблизительно звучал он так — «В пещере ничего не сметь ломать и ничего вокруг неё тоже не трогать. Лапы свои грязные туда не сувать и оборонять, в случае чего — как собственный причинный орган. А ежели, промашку допустите, того самого органа и лишитесь — на Колыму, без пенсии и регалий будет виновный отправлен. В солдаты разжалуем!»

В итоге, через пару месяцев прибыл учёный-представитель и показал Начальнику военного гарнизона и самому Генерал-губернатору какую-то верительную бумагу с печатью, чуть ли не самим царём подписанную. После этого ему было дано высочайшее право действовать по своему личному усмотрению, и брать в помощь любое количество рабочих ресурсов. А при нужде, так и гарнизонных солдат в охрану.

Оказавшись весьма довольным сложившимися преференциями, этот ученый всех горячо поблагодарил и прошествовал с целью совершения прогулки в город, для общего ознакомления с его географией и местным народонаселением…

* * *

— А ведь, во Владивостоке то, и жить в принципе можно. Пока, что стоит мирное время и по меньшей мере видно, что живется тут не так скучно и муторно, как например в великоросских Иваново или Новгороде. Не по-европейски, конечно… Но и не как в Малой Азии, какой ни будь. — Сказал в слух наш герой, стоя на видовой площадке, специально расчищенной для такого любования, и тут же услышал ответный голос какого-то мужичка в яркой косоворотке, оказавшегося по случаю стоящим рядом.

— Мил государь, позвольте вмешаться в ваши сокровенные мысли. Еже ли не помешаю.

Не помешаете — охотно отозвался столичный господин — а, как вас величают?

— Степаном меня величают, а по батюшке Василичем — чинно откланялся мужичок — Вижу, что вы прибыли издалёка, из столиц видимо и поэтому вам у нас кажется скучновато. Но, ежели вы увлекаетесь естествоиспытаниями или же охотой, то одно только упоминание про тигров, должно вас очень занять. А, вы знаете, какая здесь водится большая и ужасно вкусная рыбка? Вы не рыбачите случаем?

— Рыбалочка? — А то! Бывало ранее, и не раз. Но сейчас — увольте. Я бы с удовольствием порыбачил, но дел по горло.

— А, понятно — командировочный. Но про вустрицы, как во храмцузских ресторациях, вы то наверняка услышать пожелаете? А они то ведь туточа, по всему нашенскому берегу водятся, говорят, что дескать крупные да вкусные. Лучшее, нежели в Петергофах подают.

— Говорят? А вы сами, что не попробовали до сих пор?

— Да ну их, слизняки сопливые. Бррр… — брезгливо поморщился Степан — Это только господа таким увлекаются, с лямонами кислыми. Мы же, тут по-простому обходимся — мясцо, капустка квашенная, да картошечка с огуром. Красота и ляпота в одном лице…

— Да я, честно говоря к такой пище, так же с прохладцей отношусь, а вот скажите — любезнейший. Что тут у вас почитать да посмотреть, во Владивостоке можно? Есть ли библиотеки, театры, али может быть и синематограф имеется?

— А, то! Как жить, имеется и то, и другое, а также и журнал туточа местный выпускается. С цветными картинками даже. Этакий столичный мажор, у нас развернулся после нескольких лет, аки Русско-японская война окончилась. Как окончилась, так и начался. — несколько запутанно и по простецки, но с гордостью сообщил Степан Васильевич.

Неожиданно столичный гость заметил, как мимо них чинно и важно шествуют китайцы в своих колоритных народных костюмах с бамбуковыми зонтиками в руках, а за ними следом идут босоногие мальчишки и смешно передразнивают их походку, при этом крича вслед: — Чумиза — Пайза… Наша фанза — пушинго!

Рядом с этой процессией неспешно шёл городовой, почесывая внушительное пузо и вроде как на это действо абсолютно не обращал внимания.

Его неожиданный собеседник, — Степан — на эту процессию, также абсолютно не обращал внимания. Как будто бы, так всё и должно было быть.

— Чудно всё это, — подумал про себя учёный — но виду, что его это крайне заинтересовало не подал. — Пускай Степан Васильевич думает, что я тоже не лыком шит, и тоже кое-что понимаю в традициях местной жизни. А про это позже у кого ни будь пораспрашиваю. Подумал, и неожиданно спросил про совершенно другое:

— Выходит, что вы тут неплохо-таки поживаете. Воздух прекрасный, вода чистая, виды отовсюду царские. — вздохнул учёный полной грудью — Но вот, что мне всё время покоя не даёт. — Однажды я имел удовольствие дружить с одним человеком, вроде бы как неплохим, но вот он на полном серьёзе утверждал, что будучи однажды на проживании во Владивостоке и Приморской области, видел в вашем крае и флоте в частности, только одно — дескать творится тут вопиющая бедность, да невежество с ничтожеством, которые могут любого довести до отчаяния. Дескать, говорит, что тут встречается один честный человек на 99 воров. Всё здесь, якобы оскверняет русское имя. — Что вы — любезный, на такую критику ответить сможете? Успокойте мою душу! — положил руку на область сердца, учёный гость.

— О! — воздел очи к небу Степан — Дааа… Видать он головой, в пароходе али паровозе своём стукнулся, когда обратно от нас добирался в свою Москву или стольный Питерград.

Не знают такие болтуны и понимать не желают, что как раз то эти самые, им нареченные «воры» и возродили наши государевы устои на рубежах. Кто хунхуз да манжур в рядок выстроил, да границы утвердил? Все ведь тихоокеанские мечтания, да любовь к свободе выбора и породили весь наш город да окружные районы. Всё то ведь, тута-то и началося с этих «бродяг» — чванливые ножкошаркатели не шибко-тось туточа справилися бы! Как военный форт, да порт с кораблями в лакированных штиблетах поставить? А? — задыхаясь от волнения, и путаясь в правильном выражении своих мыслей, раскраснелся Степан. — постоял, успокоился, и продолжил — Всякий, конечно же тут сброд имел место бывать, но чтобы такое сказать. — Да о нас даже писатель Чехов писал, да исследователь Невельской, а уж они ерунды то не скажут. — и подытожил свою мысль — Хороший у нас тут народ живёт — честный.

— Вот ведь оно как. — удивился импульсивному, но очень искреннему изложению сказа о местных жителях, столичный гость — А, не расскажете ли вы мне, какой ни будь реальной истории, как всё здесь зарождалось. Изначально ставилось и закреплялось. Так сказать, из первых уст. Будьте так любезны!

— Ага, то-то же и оно! Заинтересовались, значится? Хорошо. — закрутил правый ус Степан и начал рассказывать: — В каком году всё первооткрылось точно не припомню, но скажу точно, что 20 июля это было. Приплыли сюда первопроходцы на военном корабле «Манджур».

В общем говоря, к самому подножию наших сопок, была доставлена команда из солдат и матросов Восточносибирского батальона. А командиром туточа был назначен не генерал какой пузатый, а простой прапорщик. — Во! — Комаров его фамилия была. Отцы — основатели, так сказать наши! Да так хорошо они всё здесь обустроили, что десять лет спустя к нам, во Владивосток, из самого Николаевска-на-Амуре перевёз свою резиденцию сам Военный Губернатор! И не только сам прибыл, а и сама главная база Сибирской военной флотилии у нас квартироваться задумала. — а, что? Не дураки ведь были!

— А, эээ…? — начал было учёный, но его опередил Степан, сделав свой собственный вывод.

— Откуда я всё это знаю и помню? А я сам из бывших мичманов этой флотилии буду! — что, молодо выгляжу? Сами же, про наш чудный воздух говорили! — Но так вот, продолжу. Мы тут не лаптем щи хлебаем, а ужо в 1880 году, Владивосток был официально объявлен городом, во! И я тут, с того самого года и живу. Не тужу, между прочим.

— Ого, действительно неплохой срок для того, чтобы всё здесь знать.

— А, то! Но само собой, в девяностом году века прошлого, Владивосток был совсем не Парижум и даже не Аргентиной. Вообще то, он весь сосредоточен был не то, что сейчас, а лишь на северном берегу бухты. Знаете, господин командировочный, как она зовётся?

— Золотой Рог? Как в Истамбуле. Я читал, по пути сюда.

— Точно, тогда в нем было всего то 13 тысяч жителей, среди которых великое множество китайцев, корейцев да самих, что ни на есть — японцев. По большей части, деревянный был город. — А знаете, сколько здесь было грязи на улицах? А стаи бродячих собак да крысы, как те самые кошки размером? Уууу… Ох и гоняли мы их!

Окраины блистали не теятерами, как нынче, а огромными оврагами, которые в ненастье заполнялись водой и становились совсем непроходимыми, хоть на пароходе плыви. А какие тут были проблемы с питьевой водой! Но, все же мы сдюжили и расстроили город. Сейчас, ежели вы обратили внимание, имеется уже 150 каменных строений да сооружений. Имеется даже самое настоящее уличное освещение, как в столицах — цельных 200 керосиновых фонарей! — не хухры-мухры.

— А с миром остальным ка связь держите? Как с метрополией общаетесь? — не унимался заезжий гость, хоть и прекрасно знал, что со связью тут всё в порядке.

— Да, что же мы, по-вашему совсем деревня? — немного обиделся бывший мичман — Имеется у нас самая настоящая, почтово-телеграфная контора. И даже с заграницей погуторить можно. С киданьским Шанхаем связи налажены и Нагасакой японческим. — Телеграфная компания налажена ни какая абы, а Датческая!

— С техническим прогрессом я вижу, что всё у вас в порядке, а вот для увеселения публики, осуществляют ли тут мероприятия? — вспомнил про предстоящий вечер, командировочный.

— Спрашиваете исчё. А то же. Имеется тут у нас, городской развлекательный сад, среди местной публики — «Италией» зовётся.

— Уж не самого ли Чехова, рассказ «Душечка», затрагивает эту тему? — приободрился гость, вспоминая классику жанра.

— Извольте Вам комплимент отвесить — поклонился Степан Васильевич — в самое яблочко попали. Он самый. И вообще, Владивосток окромя этого, весьма богат питейными заведениями, трактирами и харчевнями самого высшего разряда. А в доме купчихи Галицкой, устроена сцена, как в настоящих теятрах. И туда приезжала с гастролью, профессиональная труппа из самого Санкт Петербургу. — Да и другими, им подобными заведениям богат наш город. Всё и не припомнишь.

Кстати, вы про читать спрашивать, чуть ранее изволили. Дело в том, что усилиями учёного Общества Изучения Амурского Края, открыта была читальня. Книг — тьма. — развёл руками Степан, показывая сколько там книг.

— Да, выходит, что во Владивостоке не только красиво, но и весьма интересно. А вот, как у вас тут с климатом устроено? Как погода устроена — балует?

— Климат говорите? Конечно нету тут у нас никаких Африк, а у нас тут свой климат — специальный, но жить можно. То туман, то солнце. И затем — ляпота! Чтобы скучно не было.

А вообще то, у нас во Владивостоке мрут европейцы, умерла между прочим одна генеральша. — И тут, мужичок залился заразительным смехом, от которого сразу стало понятно, что и климат и всё остальное здесь вполне себе нормально, а для стороннего человека, особенно столичного гастролёра — не понять. Тут жить надо.

— На самом деле, господин хороший, я бы вам порекомендовал неспешно побродить, да посмотреть тут всё самому. Погулял бы ты по городу, полюбовался с Тигровой сопки панорамой нашего залива… — вдруг, собеседник принялся пристально вглядываться вдаль — О! — глядите-ка, повезло вам. Смотрите вон туда. — и стал показывать пальцем на какой-то участок бухты.

И, действительно. Вглядевшись в водную гладь залива, учёный заметил, что там плавал самый настоящий кит.

— Рыбища красивая, да? — умилился отставной мичман — Их, наш новый городской голова строго настрого приказал не трогать в этом месте. Ни китобоям, и никому иному этого делать не полагается. Для услады глаз, как говорится.

— Кстати, это не рыба.

— Как это не рыба? — удивился Степан — Зовётся рыба-кит, а не рыба? Что же это тогда — птица, что ли?

— Это млекопитающее животное. По-научному доказано. — важно ответил учёный человек.

— Да ну вас, скажете тоже. Кошка, вон — животное. У животного лапы да хвост должны быть. А тут, что? — Голова, да рыбий хвост. Скажи кому — засмеют.

— Да нет, самое, что ни на есть животное. Бывают такие казусы в науке. А то, что в воде плавает, так это ничего. Бегемот тоже в воде плавает.

— Ну, а то, что его все рыбой кличут. Как с этим быть? — привёл весомый контраргумент Степан Васильевич.

— Это всё народная молва. — пояснил столичный гость — Вон, к примеру — Император Поднебесной империи, не под небом же сидит, хотя все так говорят — Поднебесный.

— Гляжу я на вас и диву дивлюсь. Вроде бы учёный, почтичта академик, а такое говорите — Скажете ещё кому, засмеют. А где же он, Анператор этот хунхузский, по-вашему сидит? Под землёй, что ли? — конечно же под небом! — сразил своей железной логикой, собеседник.

На это, у учёного ответа сразу же не нашлось, а довольный мужичок продолжал увлекательную дискуссию:

— Вот вы говорите, наука — наука. А я вам расскажу вот, что. — Туточа, намедни один морской капитан одну бибизяну с Африки привёз, да его жинка, тоже учёная и говорит — дескать мы, люди, от этих арамбутанов и произошли в прошлом. Так с абезей, то хоть понятнее. Она курить научилась и кашу ложкой зачёрпывать. А ваш кит — рыба, как рыба. Только, что большая и пары пускает.

А, про то, что мы от бибизян произошли — это вообще кошмар! Мы с мужиками неделю уссыкались… Я, между прочим всех своих предков по памяти знаю. И ни одной абрамбутаны хвостатой среди них не было! Может ещё и царь от её самой произошёл? А? Что наука об этом скажет? — вошёл в раж, хоть и бывший, но мичман.

А столичный гость стоял и смотрел вдаль, где пускал водные пары самый настоящий кит… — Быть может, побываю я во Владивостоке отдельным визитом и смогу втолковать ему о науке, и китах в частности поподробнее. — Подумал про себя наш учёный. — Но сейчас, всё-таки прогуляюсь я лучше по городу. Как советовали…

— Что же, дорогой мой друг Степан Васильевич, с вами очень интересно, но сейчас я спешу откланяться — дела ждут. До свидания…

— Будьте здоровы и в добрый путь, мил человек. Надеюсь, что наш город вам понравится…

* * *

Погуляв по городу, побродив босиком по морской воде и съев в придорожном ресторанчике порядочную порцию устриц, к позднему вечеру учёный навестил знаменитую «Италию».

После бурной ночи в «Версале», куда он технично переместился из «Италии» за полночь, наутро он обнаружил себя хоть и крайне уставшим, но довольным. Затем, кое как приведя себя в порядок, он оказался в лодке на которой и переплыл пролив разделяющий город и остров.

Поездка проходила в сопровождении адъютанта начштаба, который пытался выспросить, что да как у него прошло с момента прибытия. Уже собираясь послать господина адъютанта на всем известные три буквы, он вдруг понял, что наконец то явился ко входу в ту самую пещеру. — Там то он и увидел то, что ему ранее показали в схематическом виде, в рапорте. Судя по всему, увиденное его впечатлило. И это очень мягко сказано…

Оценив открывшуюся картину и простояв в ступоре несколько минут, он заказал адъютанту принести себе графин столового вина № 40, то бишь водочки, по-нашему.

Что же, хозяин-барин. Принесли ему водочки, литра полтора, мясца тушеного, хлебушка свеженького, да и ведёрко икорки для приличия. Всё это дело украсили малосольными огурчиками. Гостеприимно, в общем то всё обеспечили.

Поблагодарив за службу, уселся он напротив изображения и велев не беспокоить, просидел там почти что до ночи. Когда ожидавшие его люди, не выдержали и пришли проведать, да поинтересоваться чего надобно ещё, то обнаружили мертвецки пьяным и валявшимся на покрытом дощатом настилом полу. Ни икры, ни огурчиков, ко всеобщему удивлению, он даже не попробовал, а графин с водкой был практически пуст. — Об этом факте, ещё долго сказания среди солдат ходили, обрастая всё новыми подробностями, пока всех не разбросали по фронтам и другим направлениям, для подавления революционных событий.

Но, как бы там ни было, а наутро, с трудом протрезвев и приведя себя в относительный порядок, научный человек в срочном порядке потребовал себе взвод солдат для охраны периметра и приказал горным рабочим вырубить кусок скалы с надписями и рисунками.

Спустя некоторое время, данное мероприятие было с успехом выполнено. После этого, он приказал всё это богатство аккуратно упаковать в обрешетку из толстых дубовых досок первой категории, которые предназначались для ремонта палубы стоявшего в доках эсминца. Провернув всё это, он незамедлительно убыл обратно в Санкт Петербург.

Но прежде чем убыть, он пообещал, что в относительно скором времени, где-то не позже чем через полгода, появится большая статья в Научных ведомостях, в которой он в мельчайших подробностях опишет всё то, что здесь было обнаружено.

Посчитав ситуацию крайне интересной и загадочной, штабс-капитан Владивостокского гарнизона и ещё пара унтер-офицеров тут же выписали себе годовую подписку на Научные ведомости и усердно изучали каждую выпускаемую статью, в надежде пролить свет на сею загадку…

Прошел месяц, второй, третий, затем начался другой год, но никаких статей и публикаций, проливающих свет на тайну пещеры так и не последовало. А там, откуда ни возьмись, вдруг и сама революция случилась. Царя свергли, и все гарнизонные военные были передислоцированы в разные места нашей страны. Что было дальше, и куда делась вся эта древняя живопись, осталось загадкой и поныне.

* * *

— Ну, что господа присяжные заседатели. Что рты пооткрывали. Давайте закажем себе ещё чего ни будь вкусненького. — после той части рассказа, о том как почивали заезжего учёного мужа, у меня аппетит снова разыгрался. — Семён нажал на кнопку вызова обслуживающего персонала. — А, пока суд да дело, расскажу ка я вам более современное продолжение этой истории:

— Откуда то прознав про эту историю, где-то в 70-е годы прошлого века, дед моего знакомого чуть было заметку в газету «Владивосток» не написал. Дело было вот как. Пришёл он, значит к главному редактору и говорит, что мол в такие то года тут было древнее поселение человека, при царе вроде что-то там ценное откопали да затем и увезли в Питер. Давайте дескать, в вашей газете историческую статью напишем, а там может быть и найдётся ниточка, которая позволит отыскать утерянное народное достояние. Учёные историки газету вашу прочитают, и найдут потерянное народное достояние. В музей поставим — любоваться будем…

Главред, всё это выслушав, очень даже заинтересовался и говорит: — О'кей, всё пучком — сиди дома и жди, а мы тебе перезвоним на днях. Всё будет хай — класс! Дадим тебе лучшего нашего журналиста и всё оформим должным образом. Статья выйдет, закачаешься.

— И что? Перезвонили? — уточнила Светлана.

— Совершенно верно, перезвонили. И даже достаточно быстро, но только не из редакции, а с Алеутской, 46. — Здравствуйте товарищ, говорят. Явочка ваша требуется. Жаждем мы от вас знаний тайных услыхать да к мудрости веков прикоснуться. Про пещеры старые, да про то, как в них мамонты с допотопными людьми проживали и картины на стенах рисовали.

Делать нечего, явился он в Управление КГБ. Заходит в кабинет, а там такой маленький, серенький человечек за огромным столом сидит, да на него смотрит вроде как с пониманием. Но от этого «понимающего» взгляда, тому деду аж поплохело.

— Что товарищ, под нашу Краснознамённую и Несокрушимую армию яму рыть вздумали? А вам известно, что на месте вами описываемом, находятся стратегически важные оборонительные объекты? И исходя из этого, мне требуется провести расследование на предмет того, что не являетесь ли Вы тайным троцкистом и англицким шпионом по совместительству… — сказал чекист.

— Так я же этого, ну того, помочь нашей народной власти хотел только. Помочь только хотел… — Еле выдавил из себя дед, еле удержавшись на вмиг ставших ватными ногах.

— А Вы присядьте, в ногах правды нет. И, да — оказывается, Вы помочь советской власти хотели? — Я вам так скажу, что это очень похвальное и хорошее начинание, но позволю вам посоветовать, как можно нашей народной власти ещё больше помочь. Хотите знать?

— Да, разумеется, подскажите пожалуйста… Бббууду очччень рад стараться… — выдавил из себя «тайный троцкист».

— Разумеется, наша ведь задача состоит в том, чтобы не карать честных людей, а на путь искреннего перевоспитания направлять. — А, помочь можно вот как: — я вам по большому блату достану бесплатный билет в Нижний Тагил или на Колыму, можете сами выбирать, где больше нравится. Там нашему Советскому государству чрезвычайно не хватает рабочих рук на лесоповале и в урановых рудниках. Так что, помочь Вам с билетами?

— Ссппасиибо, нненнадо. Очень был бы благодарен, но я бы, в своей кконтооре пппродоллжил сслужжить… ссторрожемм…

— Ну вот и славно, сторож — это почётная профессия. Хорошие сторожа нынче на вес золота. Не злоупотребляете надеюсь зелёным змием?

— Что Вы, что Вы!! Ни коем образом! На работе ни-ни…

— Вот и славно, на том и порешим. Значит закрываю я Ваше дело, с пометкой о чистосердечном и искреннем раскаянии. Надеюсь, что мы с Вами больше никогда не повстречаемся в этом кабинете…

Вот вам пропуск, на выход из здания. Всего вам хорошего и удачного дня! — И, вот ещё — надеюсь, что Вы уже полностью забыли про эту историю с пещерами?

— Эээ, извините — про какие пещеры Вы имеете в виду? — немного осмелел дед — Не припомню, что-то ни про одну из них.

— Ну, раз так, тогда говорю не до-свидания, а прощайте…

* * *

… Вот такая приключилась эпопея про это место с пещерами, которые, как оказалось имеют гораздо более насыщенную историю, чем это кажется на первый взгляд. — закончил свой рассказ Семён. — Так что, пойдём на них смотреть? Сейчас там военных нет, только старая колючка местами осталась. Возьмём фонарики помощнее. У меня таких парочка имеется. Из Китая в прошлом готу привёз — до луны, наверное, досветить могут. — Как карманные прожектора, всё разглядим.

— Ещё бы! Мог бы и не спрашивать. Интрига налицо, не пойдём, а побежим. Лично я уже вся чешусь от предвкушения прикоснуться к новой тайне. — изобразила, каким образом она чешется, Дарья.

— Тогда ОК! Посидим сегодня культурно, покалякаем о том да сём, а назавтра выдвигаемся.

Сегодня много не пьём…

Древняя пещера, береговой обороны нашего времени…

Решили собираться в восемь утра на Океанариуме, куда довольно таки исправно ходил 77 автобус. От остановки и до места назначения, нужно было идти пешком километра три — четыре, но это даже и лучше, так как позволяло пройтись по тем же самым дорогам, по которым хаживал в своё время сам Шелавин, а немногим позже — столичный учёный, увёзший с собой ценную реликвию.

Грунтовые дороги, густой паутиной покрывавшие весь остров, очень хорошо сохранились с тех самых — царских времён, и являются излюбленными маршрутами любителей истории разных мастей, а также просто любителей пешего и велотуризма.

По этим дорожкам, куда ни пойдёшь, а всегда окажешься либо возле старой крепости, либо насыпного вала, не уступающего масштабом всем европейским и мировым аналогам, либо какие ни будь заброшенные постройки найдёшь. В общем, от скуки здесь никто ещё не помер. А уж, что касается шикарных видов и возможности полюбоваться на всё ещё нетронутую, местами дикую природу…

Друзья, пройдясь по холмам и распадкам вдоль береговой линии, попутно осмотрев близлежащие окрестности, на что у них ушло около часа времени, прибыли на место. И найдя вход в те самые пещеры, решили немедля спускаться вниз:

— Да, уж… Не то слово. Действительно впечатляет. — присвистнула Светлана — Потолки по-настоящему высоченные. Ежели бы сюда люстру, как в Парижской опере повесить, то хоть мюзикл ставь. Сколько лет во Владивостоке живу, а об этом месте даже и не слыхала. Это же целая спелеологическая жемчужина. Я поражаюсь с наших турагентств, тут же можно состояние сделать возя китайцев да японцев на экскурсии.

— Считается, — вставил своё мнение Николай — что все древние люди так или иначе, но верили, что пещеры являются входами в подземный мир, где правят некие тёмные боги или духи скал. Будь то Аид, Сатана или ещё кто-то подобный. Пещерам, а особенно большим и протяженным, придавалось совершенно особенное значение, будь то в сказках или же мифах.

Вся жизнь старых, дохристианских богов, была тем или иным образом связана с подземным миром и пещерами. Сам верховный бог Древней Греции — Зевс, по легенде был рожден в пещере. Бог торговли Гермес и бог сновидений Сомнус, тоже были рождены, и даже жили в пещерах. В эзотерических кругах, имеется такая гипотеза, что пещеры являются порталами в параллельные вселенные. Являются входами в иные, чуждые нашему миру пространства.

— Даже немножко жутковато стало. — поёжилась словно на холодном ветру, Дарья — И, как мне представляется, это место само отваживает непрошеных гостей. Говорят, что такие места сами себя охраняют. Это явно место силы и видно, что оно не любит чужаков. Я сейчас выскажу очень смелое предположение, но оно мне вдруг внезапно в голову пришло именно сейчас. — Слушайте и не перебивайте. Когда-то, на земле гремело не просто его имя, а был целый культ, дошедший до нашего времени. Этот хромой человек с искалеченной рукой, обладая недюжинной энергией и абсолютной властью, стал Разрушителем древних городов и основателем Тимуридского Ренессанса, одной из жемчужин мировой цивилизации. Его военными походами, завершилась целая эпоха, на протяжении которой вооруженные дальнобойными луками всадники, устанавливали свои порядки во всей Азии. При этом лились реки. Реки крови…

Прошли многие века с момента его забвения. И появился новый, не менее жесткий и великий правитель Востока и Азии — Иосиф Сталин. Он, точно неизвестно во имя чего, но пожелал провести экспедицию с целью вскрытия древней гробницы.

Когда этот момент настал, то обнаружили, что на гробнице было выбито предостережение всем желающим вскрыть каменный саркофаг:

— "Нарушивший завет Тамерлана будет наказан, а по всему миру разразятся жестокие войны". — гласила грозная надпись.

Но, в эпоху всеобщей индустриализации и отрицания любой мистики и мракобесия, эти слова вовсе не остудили пыл исследователей, и было решено открыть эту гробницу. Моментом этого действия была назначена дата — 21 июня 1941 года… — Военные историки говорят, что Гитлер, более сорока раз переносил дату начала войны, и вдруг решился именно в этот момент…

И вот, уже начинается наша история — мы встречаемся с фактом того, что через небольшой промежуток времени после варварского изъятия из недр этой пещеры некой загадочной картины, началась жесточайшая веха в истории мировой цивилизации — свержение царского самодержавия, и начало зарождения целой эпохи. Эпохи, попутно унесшей за собой миллионы жизней с обоих враждующих сторон…

— Это по-настоящему смелое предположение, но извини, фактов как-то маловато. Одни предположения. В данный момент, это действительно похоже на простое совпадение. — покачал головой Семён.

— Да, пока-что это действительно предположение. Но! Это было бы похоже на простое совпадение, если бы не одно, всё то же — «Но»! — не унималась Дарья. — Не будем брать во внимание публикации в интернете и желтой прессе, а вот в научной среде есть множество ученых историков, которые считают, что хан Хубилай — прямой потомок самого кровавого в истории человечества завоевателя — Чингисхана, захоронен у нас в Приморье, и особенно этот факт обоснован в трудах академика Шевкунова…

— Продолжай… — синхронно произнесли, Семён и Николай.

— Так-вот. — вдохновлённо продолжила Дарья — На секунду предположим — а вдруг, эти пещеры и были ключом к его захоронению? К его саркофагу, спрятанному где-то на просторах бывшей Золотой Империи, центром которой был наш край?

Или даже, если совсем набраться смелости — самим местом этого захоронения? Предположим, что вдруг, на этой изъятой картине и были охранные знаки царственного саркофага? — с подобной надписью, что и у Тамерлана?

— А, почему бы и нет — поддержала сестру Светлана — место здесь очень даже величественное, и виды отсюда просто божественные. — И главное, что вроде бы и недалеко находится, а просто так не попадёшь.

Между тем, Николай, слушая в пол-уха эту историю и попутно рассматривая окружающее пространство, вдруг заметил нечто интересное на противоположной стене пещеры: — Гляньте-ка, интересный участок скалы. У меня создаётся впечатление, что как будто бы от неё отковыряли целый пласт.

Уж не это ли место, нашему гостю из Санкт Петербургской академии наук, в шестнадцатом году показывали? — Спросил сам у себя Николай, уставившись на кусок скалы в дальнем углу пещеры…

— Интересно…

Наши люди на кометах в НКВД не ездят!

… Интересно, а она сколько ещё лететь будет? Третий месяц за ней наблюдаю, а эта комета как будто бы на одной точке, в ночном небе зависла. — Астрономы говорят, что эта комета один раз в тысячу лет прилетает. Знать бы ещё, как они такие огромные временные промежутки высчитывают?

Коля сидел на широком подоконнике в кухне своей квартиры, пил травяной чай и внимательно рассматривал яркую точку на ночном небосводе. Этой точкой была комета, которую астрономы уже успели окрестить сенсацией века. Комета очень хорошо просматривалась на небе даже невооруженным взглядом и было видно, что это действительно комета, а не яркая звезда или планета. У неё был, так называемый «хвост».

Начитавшись подробностей во всемирной паутине, можно было понять, что кометы похожие на эту, приближаются к нашей планете на чаще чем раз в тысячу лет. И другая, самая «ближайшая» по таким параметрам комета не появятся вблизи земной орбиты еще лет пятьсот. По всем расчётам, всё закончится тем, что пролетев мимо нас, несмотря на толпы беснующихся фанатиков, готовящихся встретить конец света, она унесется бороздить просторы вселенной дальше. Все новостные агентства сообщали, что это космическое тело движется с довольно большой для кометы скоростью и ждать его убытия осталось недолго.

— Так уж и недолго. Три месяца летает, а тут возьмёт и умчится разом. — без особого энтузиазма подумал Коля, ведь точно так же он и вчера думал. И позавчера…

Хорошо, что эту небесную гостью можно совершенно спокойно увидеть без помощи телескопов. — Смотри, любуйся. — Так, вот какая-то свеженькая новость объявилась. — снова сказал сам себе наблюдатель, попеременно вглядываясь то в небо, то в свой новенький смартфон:

— Сегодня, — пишет новостное агентство «Синьхуа» — гигантский светящийся шар пролетел над округом Шангри-Ла, расположенном на юго-западе Китая и взорвался в небе. Это произошло в момент полнолуния, но при этом, взрыв метеорита намного сильнее осветил небо чем свет луны. Это случилось, когда местные жители праздновали традиционный праздник согласно своего собственного лунного календаря, который используется только в этой местности и нигде более. По данным от агентства NASA, этот метеор пролетел со скоростью 14,6 км/с и взорвался на высоте около 10–12 км. от поверхности. Взрыв объекта произвел 54 килотонны энергии, а это не менее 54000 тонн тротила в соответствующем эквиваленте. Последующая за взрывом ионизированная вспышка светила в небе около 50 секунд. До сих пор не было сообщений о нахождении осколков. И о жертвах среди населения тоже ничего не пишут.

— Интересно… — задумался Николай — сколько было килотонн в атомной бомбе, которую американцы на японцев скинули… Надо бы глянуть. И кстати, самолёты то именно на такой высоте летают… — Нихрена себешеньки, ёкарный бабаюшка — этот китайский метеорит, оказывается был в два раза мощнее по выбросу энергии чем атомная бомба «Fat Man». И никто при этом не пострадал? Видать, что-то от нас скрывают…

Это конечно немного палево, но вселяет оптимизм то, что моя любимая комета летит со стороны Солнца, а не Луны и по мнению всех ведущих астрономов, вряд ли когда-либо столкнется с Землёй. — коля отхлебнул чая и философски продолжил — Но, абсолютной уверенности у них в этом нет. На радость, всех поклонников теории апокалипсиса.

Николай, продолжая просматривать новостную ленту, уже скорее по привычке изредка поглядывал в чёрное небо. И вдруг он заметил странное изменение в поведении кометы: — А вот это, становится интересным. Наука наукой… А движуха кажись попёрла… Матерь божья!

Комета стремительно, буквально на глазах стала увеличиваться в размерах. И стало абсолютно ясно, что она начала падать на землю. Через несколько тягучих минут она вошла в атмосферу земли, почему-то разделившись на семь частей.

Одна часть была особенно большой, почти как луна, а все остальные части примерно одинаковые — размером с теннисный мяч.

При всей вероятной и неминуемой смертельной угрозе всему мирозданию, Николай почему-то совершенно не испугался и остался спокойно наблюдать за происходящей в небе апокалиптической картиной. Даже кружку с чаем не выпустил из рук.

В конечном итоге, все части кометы разлетелись по разным концам неба, а одна из частей, изменив начальную траекторию начала стремительно снижаться и свалилась где-то не далеко, по ощущению — в районе центрального парка.

— Так, быстро, быстро, быстро… Живёхонько собираться, одеваться, и бежать туда. Немедленно… Если я лично найду упавшую «сенсацию века», то это будет настоящий фурор. Вот Сёма и девчонки обзавидуются. Может быть за это даже премию дадут или в газете напишут. Напишут то это точно, а вот ещё и от премии я бы не отказался.

Дали бы тысяч сто или… Чего уж там мелочиться — миллион, я бы на эти деньги… — на секунду мечтательно задумался Коля, но тут же спохватился — Быстро одевшись и обувшись, он пулей вылетел из квартиры и помчался в сторону городского центрального парка. Благо, что бежать было не дальше пары километров по прямой.

— Дурак! — поздно спохватившись, подумал Николай. — Надо было на велике поехать — так быстрее. А то вдруг, кто ни будь особо шустрый опередит. Но, уже почти полпути пройдено, возвращаться не буду.

Вообще интересно, кроме меня много народу видело, что этот шар в парк свалился? Надеюсь, что не много. Кто в здравом уме будет ночью сидеть, и за кометами наблюдать? Явно таких мало, так что у меня все козыри в рукаве. Поспешим…

… Минут через двадцать, в конец запыхавшийся «марафонец» увидел, что кварталы городской застройки начали отступать перед величественными кронами вековых деревьев. На самом деле, вековые ли это деревья Николай точно не знал, но ему всегда так хотелось думать. Это гораздо приятнее, гулять между «вековыми» деревьями. И ещё, это полезно для самоутверждения этого парка как культового места отдыха горожан, и разумеется самого Коли, в частности.

По вечерам и в выходные дни, всегда приятно было побродить по дорожкам среди высокой, не подстриженной как на газонах травы. Приглядываясь повнимательнее, можно было даже изредка заметить, как как промелькивает на дереве настоящая пушистая белка.

— Да уж, с белкой этой интересная вышла история. Помню, как однажды впервые её заметив, я рассказал про неё своим соседям алкашам в момент их «благодушного настроя», а эти придурки решили, что я делюсь с ними последствиями похмельного состояния. Дебилы, в общем. С тех пор с ними не разговариваю. Ненавижу таких уродов… — Они никогда не поймут, как бывает приятно весной, впервые увидеть на ветвях вполне обычного с виду дерева, с большими как у дуба листьями, торжественные «рождественские свечи». Только растут они вниз, а не вверх, но это даже красивее.

Как-то раз Николай не удержался, и сорвал одну такую свечку, но к превеликому его сожалению, к утру она превратилась в труху. Пожелтев и рассыпавшись на мелкие части. Это послужило хорошим уроком, и теперь он только любовался, не смея трогать природное совершенство руками…

— Ну, скоро там? Где-то здесь должна быть…

* * *

— Здравствуй, путник. С миром ли ты явился сюда? — Раздался гулкий, если можно так выразиться, шёпот.

И Николай увидел, что на внезапно оказавшейся на его пути поляне, залитой лунным светом, в классической для йогов позе «лотоса», левитировал где-то в полуметре над землёй очень колоритный седобородый старец в ярко желтом одеянии. Таких старцев, обычно показывают в кино про Шаолиньских монахов.

Николай оторопел, и ошарашенно разглядывал открывшееся его взору чудо. Он мог поклясться, что старец смотрел на него не отрывая пронизывающего взгляда, но при этом, глаза его были плотно закрыты. Не говоря уже о том, что этот человек, чуть покачиваясь как будто от дуновения ветерка в буквальном смысле слова — парил над землёй…

— Да, с миром. Я тут всегда с миром гуляю. Я даже цветов никогда не рву, а ту свечку, я случайно оборвал. И даже местную белку, постоянно орешками подкармливаю. Я ей орешки в скворечнике, возле выхода из парка всегда оставляю. А вот ещё, на прошлой неделе я, эээ… — Внезапно осознав, что несёт какую-то несусветную ахинею, Николай поспешил закрыть рот.

— Ну вот, ты и нашелся мой — сначала сказал по русски, а затем продолжил на совершенно непонятном но очень певучем иностранном языке Старец. — и пока Николай всё это «переваривал» он продолжил не менее понятно на другом языке, более «сухом» но при этом не менее загадочном. — Странник идущий в ночи, но ведающий свой путь! — снова по русски закончил свою речь Старец.

Коля стоял раскрыв рот, а левитировавший мудрец решил продолжить свои уроки истины:

— Я, так же как и ты, когда то ступал по этой земле, но моя шея однажды была охвачена кандалами Ведающих Неведающих. Железо их было горячо, но холодно. Я был бессилен во всесилии…

И лишь надежда умереть, оставалась моей путеводной звездой. И вот однажды, наконец мне был дан шанс. Но дрогнула моя рука, и мне лишь оставалась жизнь с надеждою на месть. Но сладка ли она? Я стал сомневаться… — прогремели слова Старца, хоть он и рта не раскрыл.

Николай стоял на ватных ногах, как вкопанный. Не смея даже вздохнуть. Он слышал каждое слово ушами. Голос старца не звучал где-то там в голове, как это любят описывать различные эзотерики в своих мистических книжках, а воспринимался нормально, по-человечески — через уши. Но он мог поклясться, что рот у старца был плотно закрыт, также как и глаза!

— Когда-то во сне, узрел я тайну великого Падшего и Черного Солнца! Его… — Старец на несколько секунд замолчал, как будто задумавшись. А затем продолжил: — … держать в руках квинтэссенцию страсти и ненависти к целому миру… Не каждому дано такое бремя, не каждый осмелится такое узреть…

Пылающее Чёрным светом — Солнце Иных Миров…

Сначала Коля так и стоял боясь пошевелиться и вздохнуть, чтобы морок не рассеялся, а потом опять набрался храбрости, взял да и ляпнул невпопад:

— А, эээ, простите за бестактный вопрос — а, Вы случайно не сидели в тюремной камере, в Башне Лунного света, в Долине? А то, мне ваш голос кажется до боли знакомым.

— Нет конечно. — в голосе Старца послышалась нотка удивления — Откуда у тебя вообще взялась информация про Долину и саму Башню Лунного света? Это же секрет секретов!

Этот ответ Старца прозвучал настолько по-иному, нежели его предыдущая речь, что Николаю показалось, как будто бы это совершенно другой человек поинтересовался у Николая. Такой вопрос можно было услышать от кого угодно, от Сёмы например — но услышать его от загадочного левитатора? — Коля для себя решил быть осторожнее в своих будущих вопросах.

— Нет, не сидел, — продолжил Старец, и снисходительно пояснил — но вполне возможно, что и придётся. На сколько я могу понять, меня туда как раз и везут, прямо сейчас. Эти прихвостни, что прибыли с Ними. Когда Длани Пятого с ними не стало, они очень испугались вначале, а затем освоились. Тайными знаниями наших предков завладеть решили. — Он то не погиб, а Небесные стражи, которые тоже не с Неба, видно их научили, как истину выведывать у Видящих — ослепили меня сначала, а потом услышать хотят… Но я не могу молчать Молча, это моё Предназначение. Кто достоин, тот и Услышит…

— Просто услышать может и мудрая птица Филин, а вот Услышать может далеко не каждый. Только истинный Слушатель — Услышать может!

Николай снова был крайне удивлён, неожиданной переменой в облике Старца. Теперь Старец не выглядел таким уж и старым, а скорее уставшим, но при этом глаза его по-прежнему оставались закрыты, а рот так же был на «замке». Но это не мешало ему просверливать насквозь взглядом и говорить как обычно говорят, ртом. Как это описать словами — непонятно, надо просто понять…

И вдруг, Коля неожиданно ощутил себя как будто в другом теле и в другом месте, хотя мог поклясться, что не сдвигался со своего места ни на миллиметр. — Начался совершенно другой лес, гораздо более древний, и в нём действительно были именно Вековые деревья. Вековые с большой буквы. Исчезли все небольшие деревья со стволами которые можно без проблем обхватить руками, и вокруг открылся поистине Лес. — Слово Лес, так же можно было произносить лишь с большой буквы.

Кроны деревьев были настолько высоко, что казалось, будто бы птицы не могли долететь до верхушек и садились для своих птичьих дел, где-то посередине или даже на нижних ветвях. Деревья были настолько огромны, что было очевидным то, как одна ветка по своим размерам была величиной с обычное «земное» дерево.

Казалось-бы, что под ногами колосилась простая луговая трава. Но нет, трава так же не была простой. Хоть она и не была огромной по сравнению с размером обычной луговой травы, но она была настолько мягкая и ароматная, что поверить в это было просто невозможно. Запах был почти-что как от свежескошенного луга, но трава была целой и нетронутой!

Но, что было по настоящему странным и завораживающим одновременно, так это то, что деревья с каждым пройденным шагом становились все выше, их ветви сплетались всё гуще. А трава возле могучих корней, становилась так же всё выше, пахучей и шелковистей.

— Достоин ли ты обладать Солнцем? Имеешь ли ты на это право? — Звучал из ниоткуда, буквально обволакивая сознание — громоподобный шёпот Старца… — Подумай хорошо, ведь Оно сожжет душу недостойному! Что ты видишь?

— Эээ, — оглянулся по сторонам Николай, и ответил — Я вижу лес. Древний, очень красивый и загадочный лес. Трава шелковистая, и очень сочная. Деревья просто огромные… Это случайно не Долина?

— Дурак — прогремело с небес — Ты до сих пор ничего не видишь!? Так это не я, а Ты — слеп!! — Снова прозвучало до звона в ушах. Как гром среди ясного неба. — Увидеть должен ты, — Увидеть должен! Не спрашивают у тебя как, а именно должен ты Всё Увидеть!!

И вдруг, действительно, что-то вокруг неуловимо изменилось. Присмотревшись повнимательнее, можно было увидеть, что… Лес был живым! Трава не просто шевелилась от порывов ветра, а она тянулась специально… Листья на ветках не болтались от ветра как им вздумается, а тянулись специально… Белки и птицы не бегали как обычно — по своим делам, а они занимали места поудобнее, чтобы…

— Чтобы успеть ощутить всю Благость, даруемую Чёрным Солнцем…! Но, они не знают, что оно несёт и Гнев Иных Миров!.. — Да! Да, именно так. Теперь ты сможешь его найти. — Найдя, не дай пролиться Гневу Исхода… — Старец на несколько минут задумался, а затем добавил — Дай раскрыться воле Вероятностей… Она плетёт этот подарок специально для тебя — Ты это понял?

О, да!.. Ты понял. — Но, Она это не она… И это тоже, истина…

— Я теперь понял, что Свет, каким бы он ни был, может не только давать тепло и жизнь, но и может отнимать… Я понял это. Теперь, отведи меня в сердце Леса. Дай мне шанс найти своё Предназначение. Я хочу это… эээ… — Завершить эту великую миссию… — торжественно, как на партийном собрании произнёс Коля.

— Ну, ну. Молодой человек, попрошу изъясняться не так пафосно. — ты не орден получаешь, а бремя. — уставшим голосом, но без ноток сарказма, произнёс Старец.

Николаю даже на мгновение показалось, что он вновь слышит голос своего университетского наставника, когда принёс ему на проверку проект своей дипломной работы.

— Я бы хотел, чтобы ты оставался нормальным человеком. Про предназначения и всякие великие миссии, говорят лишь недалёкие и напыщенные болтуны для рыночной публики, да из Стражных околотков ювеналиусы. Да монахиусы гимны свои дурацкие распевают. — Проще надо быть, проще…

— Вот, стало быть, как. Быть проще — и люди ко мне потянутся? — Чуть осмелевший и освоившийся в новой роли Николай, попробовал сострить.

— Про людей не скажу, людишки слишком мелкие по своей натуре, а вот всякой твари по паре к тебе точно тянуться начнут. И далеко не каждая из них будет добра к тебе. Готов ли ты к такому исходу? — философски окончил свою мысль Старец.

Коля стоял и «переваривал» полученную информацию и вдруг, как будто бы в самом центре головы раздалось какое-то разноголосое шипение, но по тембру и звуку больше подходящее главному церковному колоколу:

“… — Глядите-ка. А ведь он почти, нет, даже совсем нас не боится… Совсем — совсем не боится!

— Да, да. Поддерживаю, коллега. Он сейчас ничего и никого не боится, глупеттццц… дааа…

— Таких не бывает — это ведьмин морооккк. Забуттдддь …”

Николая как будто ледяной водой окатило, и он ошарашенно спросил у Старца, хотя заранее знал ответ: — Извините, вы что-то, только что сказали? Я не совсем всё расслышал.

— Я? — задумчиво ответил Старец. Да ты видно, шутить вздумал? Я вообще молчу все последние восемьсот лет, с чего ты это взял, что я тебе говорить буду попусту?

— Ну да, действительно. — почесал затылок Коля — Я это вижу. Извините. Наверное, мне показалось…

После этих слов, откуда ни возьмись, под ногами появилась тропа, уходящая в глубину леса. Возникло неодолимое желание проверить, что там дальше интересного.

Тропа сама собой заструилась под ногами, и ловко уклоняясь от нависающих разлапистых ветвей и могучих вековых корней, Николай не чуя ног под собой помчался вглубь леса.

На ум стали приходить различные страшные истории и слухи, и даже появилась какая то осознанность, что слухи эти почти во всем истинны, и они настоятельно приказывали повернуть обратно, от греха подальше. С каждым пройденным шагом становилось всё вокруг не то чтобы страшнее, но более жутким, это точно.

Петляющая между деревьев тропа обогнула громадный, необъятный ствол древнего тиса и резко нырнула в глубокую яму, наполненную какой-то жидкостью антрацитово-чёрного цвета, в которой отражалась полная луна с характерной «физиономией».

— Вот только ногу мне ещё не хватало здесь подвернуть, или искупаться в какой-то луже. — Не успел подумать про себя Коля, а Луна отражавшаяся в «луже», в тот же миг успела огрызнуться страшной гримасой. — Стало, очень даже не по себе.

— Извиняюсь премного, не подумавши ляпнул. — Обратился с извинениями к «Луне» Николай. — Дурак, то есть!

Луна благосклонно приняла свой прежний благородный облик и Николай, хоть и не был глубоко верующим и даже до сих пор не крещённым, машинально окрестив себя помчался далее.

— Сын неба, не сошедший с небес. Мы остаёмся верны своим клятвам, но мы готовы не служить тебе, а быть твоим путеводным светом… — раздался хор мелодичных, словно перелив колокольчиков, голосов.

— Вы? А, кто вы? Я вас не знаю. Расскажите о себе, пожалуйста. — спросил Николай, усаживаясь на так кстати оказавшийся на пути плоский камень.

— Ты слишком юн, Странник. Тебе об этом слишком рано знать… Ты ещё своим разумом молодой, неразумный. Но скоро ты всё узнаешь, не пройдёт и тысячи лет… — возвестил перелив колокольчиков.

После этого послышался шёпот на незнакомом наречье, в котором Николай не смог разобрать ни одного слова, а затем снова раздалось на знакомом языке: — Да! Решено окончательно… Ты узнаешь о нас — через тысячу лет… Через тысячу лет тому назад!

Услышав этот, мягко сказав — необычный ответ, Николай подумал, что не зря он присел на камень.

И вдруг, ощутил себя в совершенно другом месте…

* * *

Судя по табличкам на дверях, этот коридор явно находился в стенах Управления Госбезопасности СССР. Но это Управление, судя по историческим документальным фильмам, виденным Колей ранее, на самом деле было не узнать. В отличие от пропагандировавших мрачные, пустые застенки документалистов «демократической волны», по этим коридорам весьма деловито бегали различные совершенно незнакомые люди, отнюдь не в «пролетарских кожанках», а одетых кто как, некоторые даже и очень ярко. Но, конечно же в основном, одеты они были в строгие костюмы серой либо чёрной цветовой палитры. Все как один, эти люди были с папками и портфелями. И как в том самом муравейнике, сновали туда и сюда без остановки.

Николай, по пути в конец коридора обнаружил дверь с надписью «Курилка для персонала», и ради интереса решил заглянуть сначала туда. — Чекист в форменном синем кителе оглянулся, и вопросительно на него посмотрел, но потом дёрнул головой и протёр глаза, словно после сна. — Спать надо чаще, а чай пить и курить реже, померещится же… — сказал сам себе чекист, и снова отвернулся к окну. Но не смотря о фразе про вред курения, «бычок» от папиросы не выкинул, а наоборот — смачно затянулся.

После такого поворота событий, Николай решил как можно реже попадаться на глаза сотрудникам НКВД, а потихонечку побродить в сторонке.

Но тут его взгляд упал на бодро шагающего по широкому коридору военного с майорскими лычками на новенькой, отглаженной форме. Этот военный, дошагав до кабинета с массивной дубовой дверью, постучался и немедля зашел внутрь помещения.

— Этого просто не может быть. Это морок и сон. Такого не бывает, просто не бывает… — Это лицо было Николаю очень хорошо известно с самого детства.

По длинному коридору, только что прошагал его прадед. Но Коля видел его на старых чёрно-белых фотографиях только лишь в полковничьей форме, и рассказывали ему истории только про деда-полковника. Но не полковника НКВД, а лётчика. Видно, чтобы не травмировать детскую психику. Ведь про эту организацию в последние десятилетия одни лишь страшилки можно было услышать. — Такую возможность упускать было нельзя ни в коем случае.

Николай, крайне тихо и незаметно, как только смог — прошмыгнул в этот же кабинет.

Кабинет был достаточно большим, но не огромным и представлял из себя прямоугольник, посреди которого стоял очень массивный деревянный стол, а по бокам к нему были приставлены кожаные кресла коричневого цвета. У стены, в самом дальнем углу, стояла обычная школьная доска на треноге. Вся эта доска была сплошь исчерчена какими-то значками и схемами. Очень было похоже, что тут только что закончилось совещание или как сейчас говорят — брифинг.

За столом сидел хозяин кабинета. При виде вошедшего майора, человек привстал и стало видно, что это невысокий человек средних лет, плотного телосложения, с короткой стрижкой и в круглых очках.

— Здравствуйте Николай Сергеевич, как добрались? Не устали с дороги? — первым протянул руку для рукопожатия, человек в очках.

— Что вы, товарищ комиссар, — для меня этот перелёт, что в столовой щей тарелку съесть. Не сам же я вёл самолёт. Уселся поудобнее, да спи себе на здоровье. Не на войне ведь.

— Это смотря с чем сравнивать, товарищ Абашин. Бывает, что и в мирное время похуже чем на любой войне.

— И не говорите. Мне действительно в Испании было спокойнее… Но, разрешите уточнить цель моего визита? Как я понял из телефонограммы, что-то неладное творится на Дальнем Востоке? — уточнил у хозяина кабинета, майор.

— Совершенно верно, не совсем неладное, но творится. Местные товарищи прислали вот, что — прошу ознакомиться с докладом.

Человек в очках протянул майору стопку бумаг, объёмом листов в десять. — Ознакомьтесь и доложите ваше видение текущей ситуации.

Майор взял бумаги, уселся в кресло, и некоторое время внимательно их изучал. И после ознакомления с сутью этого вопроса, доложил руководителю своё мнение: — Интересная ситуация выходит. Написано достаточно малограмотно, специфично и сумбурно. И если я всё правильно понял, то местные товарищи при попытке уничтожить памятник культурного значения в похвальном, но достаточно глупом желании установить памятник труженикам села, обнаружили в удалённом районе города Владивостока, некий объект религиозного поклонения. Судя по всему, оставшийся с времён, которые были задолго до прежнего самодержавного строя. По какой-то причине, этому объекту присвоили важность первой степени, но несмотря на это, местные рукоблуды туда забрались и испортили многие культурно-значимые вещественные доказательства. Надо срочно всё восстанавливать. — Но, извините за бестактный вопрос. Я кадровый разведчик, а это дело скорее для краеведов и историков. Максимум, для местных милиционеров. Я там зачем буду нужен?

— За это я тебя и ценю, — не увиливаешь и не лебезишь, как многие делают, а задаёшь правильные вопросы. Слушай дальше: — Потом, когда за дело действительно взялась милиция, поступила следующая информация. Начав раскопки, эти чертовы @!@#даки и $%^расы сломали некую секретную дверь и удалились по домам не оставив охрану. Само собой, многие предметы старины растащили местные жители…

Но, предвидя твой резонный вопрос, скажу следующее — это были не просто предметы старины, а очень сложные научные приборы, причём непонятного назначения. Вот, посмотри фотокарточку. Это не какие-то там реторты и колбочки древних алхимиков, которых полным-полно в каждом себя уважающем музее. И даже не астролябии и глобусы всякие. Это, что-то совершенно другое. Мне, по крайней мере непонятное. Всё это, срочно необходимо изучить в целях повышения обороноспособности нашей родины, и поднятия науки и техники в целом. — сказал человек в очках, и добавил — Важно всё это, в общем. Чрезвычайно важно, и разумеется — должно оставаться в строжайшем секрете.

Комиссар, достал из-под стола и протянул Николаю Сергеевичу пачку чёрно-белых прямоугольников фотокарточек, рассмотрев которые, майор присвистнул и закачал головой.

— Не свистите — денег не будет. А в остальном вы всё правильно поняли. Это, нечто из ряда вон выходящее. Я показал эту карточку академику Капице, и он чуть свою шляпу не съел от удивления. Говорит — вы меня, наверное разыгрываете, такого не может быть по законам физики! Ну, и ещё какие-то мудрёные слова говорил, мне — старому, больному человеку и не упомнить…

— Да уж, старый и больной — деланно усомнился майор Абашин — да на Вас всю советскую науку можно «повесить», и я не сомневаюсь, что вытяните. Не поверю, чтобы Вы в словах, каких-то не разобрались. Я же прекрасно помню, то Тбилисское дело о еврейских профессорах, которые золото добывали из каёмок якобы «случайно» разбитых в партийной столовой чашек… — но теперь то я вижу, что действительно дело того стоит!

— Всё то ты помнишь… Да ладно, это дело минуло в лету… А теперь же, я тебя назначаю ответственным за эту операцию. — Все утерянные и разворованные приборы из того храма найдёшь, а сам храм осмотришь и опишешь подробно. По научной линии возьмёшь с собой пару академиков, а по своей — любых четверых толковых оперативников на своё усмотрение. И ещё: — В связи с внешней угрозой для нашего молодого советского государства, я объявляю это дело приоритетом номер один.

О результатах я жду отчёт ежедневно, а сам буду докладывать лично Ему. — и человек в очках, после окончания своей фразы указал пальцем в потолок кабинета.

— Ему, — также ткнул пальцем в потолок майор — это Вы имеете в виду товарища Ежова?

— Нет. Ему — это значит Самому Ему! А под товарищем Ежовым, скажу по секрету — пошатнулась почва под ногами… Слишком уж сильно он палку перегибал. Линия партии, оказалось с этой его «палкой» в совершенно другой плоскости. Короче говоря, не будет больше у нас «Дорогого Ёжика» с его, так сказать — рукавицами.

— Спешу Вас поздравить — Товарищ, Народный комиссар внутренних дел! — Встав в постройке смирно, произнёс майор Абашин.

— Ну-ну, спокойнее товарищ майор. Не бегите вперёд паровоза. Меня ещё официально никто не утверждал, и возможно не утвердят. Слишком сильна у нас подковёрная и закулисная возня в таких делах. А жополизов и лизоблюдов я не люблю, потому тебя и вызвал. — Когда мне личный жополиз понадобится, то я вызову младшего лейтенанта Лысака из нашей канцелярии — он великий мастак в таких делах.

А сейчас, я тебе вот, что скажу — даю двое суток на отдых и сбор подходящей команды, а послезавтра вечером — ровно в 20.00 часов, я буду лично тебя провожать на нашем аэродроме, с последними указаниями.

— Слушаюсь, Лаврентий Павлович. Разрешите идти?

— Разрешаю…

Майор развернулся и вышел из кабинета. Он прекрасно понимал всю чрезвычайную важность этого поручения и был готов рыть землю в поисках нужных сведений и доказательств. — А ещё, он прекрасно знал, что за показным добродушием хозяина этого кабинета, стоит личность крайне жесткая и безапелляционная. В случае провала порученной миссии, всё это добродушие резко закончится.

— Поэтому, скорее всего землю придётся рыть не только в фигуральном смысле. — сам себе сказал майор, который ещё не знал, что минуту назад стал подполковником…

* * *

Николай, от избытка чувств, чуть было не свалился на пол кабинета, но вдруг внезапно осознал, что снова стоит на каменном полу в пещере береговой обороны:

— … Ребята, а сколько я тут проторчал без сознания? — Ошарашенно посмотрев по сторонам, обратился он к своим друзьям.

— В смысле без сознания? — ответил ему Семён. — всего пару секунд назад, ты что-то там проворчал насчёт скалы, которая по твоему мнению и есть место бывших рисунков.

И всё… Без какого такого сознания, ты тут находился?

Заключение

Некоторые мысли, подтолкнувшие к написанию этого произведения

В книге часто упоминаются места и события, которые действительно имели место быть в истории человечества, либо с успехом существуют и поныне в жизни нашего общества и мира в целом.

В частности, начав изучать родной край, я к своему несомненному удивлению обнаружил, что в Приморье обитают весьма экзотические не только для нашей страны, но и для всего остального мира гигантские тропические кошки — тигры и леопарды, а совсем рядом, в море плавают самые настоящие акулы и дельфины — такие же гостьи южных краёв, генетическая память которых заставляет их возвращаться в эти относительно холодные воды.

В относительной доступности от города Владивостока, каждый может почерпнуть древние эманации магического Пидана, с его руинами древней цивилизации, посетить развалины старинных крепостей ушедших империй — Золотой Цзинь и Просвященных Бохай, а истинные эзотерики могут воочию прикоснуться к неразгаданным тайнам реликтового острова Петрова, варварски разрушенной горы Брат — имевшей все признаки древней пирамиды, а так же настоящего «Города Драконов»…

Совсем рядом, на таком близком и при этом очень загадочном Острове под символическим названием Русский, в древности действительно устремлялась в небо мистическая «Лунная башня» загадочной древней Империи Бохай, а где то в крае, покоится в межвременье ещё не найденная башня Солнечного света.

В настоящее же время, на этом острове и по всему историческому периметру города находятся величественные и непревзойдённые по своей фортификационной значимости оборонительные сооружения с толстенными бетонными стенами, длиннющими подземными тоннелями и огромными насыпными валами, оставшимися с царских времён. На-радость всем туристам и любителям экстремального отдыха, по этим сооружениям иногда любят бегать в поисках мелких грызунов, самые настоящие, весьма рыжие и пушистые островные жители — лисицы.

Как в относительно недавнем прошлом, так и в настоящее время, начиная со времён зарождения легендарного ГРУ СССР, на этом острове по-прежнему находится одна из самых засекреченных воинских частей земного шара — база морского спецназа «Холуай». Её камуфлированные тени иногда видят случайные граждане, как в заросших лесом склонах гор, так и выходящими из загадочных морских глубин после выполнения неких, одним им известных заданий. А в каких-то паре десятков километров от основной трассы, возвышается над остальным пейзажем, грандиозная и всё еще величественная развалина бывшей Крепостной Электро Точки, или попросту К.Э.Т.

Оказавшись на другой стороне острова, и лишь немного побродив по окрестностям, вы к своему несомненному удовольствию обнаружите старые и загадочные пещеры с высоченными сводами, которые вроде бы создали искусственным образом с целью возведения мощной пушечной батареи в дореволюционные времена. Но, что интересно — самой этой батареи никто никогда не видел, а вот пещеры есть — Посмотрите на них лучше сами. И решите сами… Лично мне думается, что если бы и жили в древности загадочные ушедшие цивилизации, то они выбрали бы именно эти места.

И ещё одна интересная вещь о землях описываемых в книге, о которой я узнал недавно. Доказанным научным фактом является то, что Великий ледниковый период, на всём земном шаре обошёл стороной лишь очень немногие земли на нашей планете. И среди них именно те, что фигурируют в этом произведении.

* * *

При изучении исторических документов неожиданностью оказалось то, что Чингисхан со своей империей терзал не только «классическую» Русь на её западных рубежах, но и Дальневосточных земель коснулся. А вот последний из Великих монгольских Ханов, его внук — завоеватель Востока, Император Китая и много чего прочего — Хубилай, может быть даже покоится в земле Приморского края.

Благодаря ему и его военной экспансии, все мы теперь знаем нарицательное слово «Камикадзе». По мнению многих серьёзных историков, при походе на Японию он вполне мог бы назначить наёмного Адмирала для такого важного военно-морского похода. И именно специалиста, а не просто родовитого чиновника из бывших степных воинов, которыми по своей сути и являлись коренные Монголы из царской династии. В дело вступили разрушительные силы природы, и этот Адмирал, вполне мог бы быть так же захоронен именно на территории Приморья, которое тысячу лет назад, после загадочного падения великих царств Бохая и Чжурчженей, было запретной территорией, предназначенной исключительно для угодий Восточных императоров и их ближайших приближенных лиц.

И повторюсь — есть свидетельства, и мне хочется в это верить, что сам Хубилай со своими несметными сокровищами, мог бы быть рядом со своим Адмиралом…

* * *

Другие упоминаемые в книге факты, например, такие как загадочный протоязык с помощью которого древние Боги общались с людьми, действительно когда-то был в ходу на земле, а возможно его и сейчас кое-где используют. Даже, скажу по-другому — не возможно, а его всё ещё используют в своих обрядах жрецы по-настоящему древних и тайных религиозных обществ (не путайте со всякими псевдо-масонскими ложами и им подобными «тайными» клубами для толстосумов).

И к месту говоря, такая специфическая организация как Инквизиция, которая к моему искреннему удивлению оказалась и в настоящее время не то, что не запрещена как жуткий пережиток средневековья, а абсолютно официально продолжает оставаться одним из институтов Римской католической церкви, но только уже под названием «Congregatio pro Doctrina Fidei» — «Конгрегация доктрины веры». И она по-прежнему проводит как открытые, так и совершенно секретные изыскания на эту и подобные темы. Приведу абсолютно достоверный факт — ни один из средневековых инквизиторских законов и актов, до сих пор документально не отменён официальным Престолом церкви.

Даже пресловутый средневековый трактат по демонологии «Malleus Maleficarum, Maleficas, & earum hæresim, ut phramea potentissima conterens» или по-простому «Молот ведьм», совершенно официально продолжает действовать, среди ему подобных документов Ватиканского престола!

Вот только формально ли? Или, чего-то они всё-таки боятся…

* * *

И наконец, сокровенные мысли, которые неожиданно посетили меня перед написанием этого рассказа и не давая покоя вдохновили на него:

— … Почему, согласно Древнегреческим мифам, один из самых могущественных Богов Олимпа — Прометей, дал людям именно огонь? И почему из-за этого он был низвергнут с Олимпа и подвергся такой непомерно жестокой каре? — Эта интерпретация старой легенды, по моему мнению в корне не верна, так как люди и без него уже обладали огнём, ибо они всё-таки были людьми, а не обезьянами какими-то…

И кстати, все — кого я ни спрашивал, помнят лишь про то, что Прометей отдал людям огонь. А про то, что он был Богом-Провидцем и знал о некой тайне которая приведёт к гибели Богов, никто и никогда не вспоминает…

…Так может, этот Павший бог дал людям не какой-то примитивный огонь, а нечто гораздо более ценное, могущественное и запретное. Возможно, он дал некую технологию, смертельное оружие или даже магию… — А может быть это было, что-то совершенно Иное и нам, жителям современных мегаполисов — «венцам творения», совершенно не ведомое и непонятное.

Возможно, его таинственным Даром либо Проклятьем, было само… «Чёрное Солнце»?

Content

Алексей Павлович Бобрик
ДАР ПАВШЕГО. ВОСХОД ЧЕРНОГО СОЛНЦА

Вступление

Иное. Одна маленькая история, приключившаяся между Мирами

Пролог

Восход тайны

Долина Грёз

Узник Лунного света

Знакомство с профессором

Очень даже, удачная встреча

Поездка на Пидан

Подгорная мистерия и мистер Кэт

Утро. Продолжение похода

Возвращение домой

Встреча с профессором

Вроде бы и то же. Но, в другой степи…

Эр-най-шань — обитель Солнечного странника

К.Э.Т. В «голубой жилетке»

Искатель в Городе любви

Знакомство будущих профессоров

Это становится всё интереснее

Истина, вроде уже близко. Но, всё же где-то там…

То, что было до…

Мысли вслух

Тайны острова, и не только…

Древняя пещера, береговой обороны нашего времени…

Наши люди на кометах в НКВД не ездят!

Заключение Некоторые мысли, подтолкнувшие к написанию этого произведения